У Олеси был заплаканный вид. Пока варился кофе, я решил, не спрашивать ее ни о чем, дав ей, таким образом, время придти немного в себя. Потом, я налил кофе, поставил на стол пепельницу и присел рядом.

– Китайцы правы. Они убивают местных жителей тысячами, сметают с лица земли целые деревни, – ответил Шавасс. Пиру протянул ему сигарету и щелкнул зажигалкой.

– Боюсь, что теперь китайцы настроены раз и навсегда покончить с сопротивлением, – продолжил Шавасс.

— Долго ждала под дверью? — Прервал я молчание.

– Поэтому Далай-лама и решил бежать из страны?

Она подняла голову и посмотрела на меня.

– Да, именно поэтому. Он надеется продолжить борьбу из Индии. Как вы думаете, он может рассчитывать на благосклонность вашего премьер-министра?

– Ну конечно. Неру не раз заявлял, что в Индии Далай-ламе будет оказана всяческая помощь. Мистер Шавасс, а что мы здесь стоим? Вас в Геле, в десяти милях от границы, ждет мой начальник. Это отсюда всего-то шестнадцать тысяч футов, – улыбнулся Пиру.

— Где-то полчаса.

Шавасс забрался в джип, а лейтенант занял место водителя.

– А кто ваш начальник?

— Так может, расскажешь, в чем дело?

– Полковник Рам Сингх. Отличный военный, еще старой закваски, а образование получил аж в Сандхерсте[1], – ответил Пиру и, несмотря на то что машину, катившую по горной дороге, бросало из стороны в сторону, сумел одной рукой достать сигарету и прикурить от зажигалки. – Полагаю, что и ЦРУ помогает тибетским повстанцам?

Она взяла кофе, хотела отпить, но он был еще слишком горяч. Тогда она оставила чашку в сторону, и закурила.

– Да, американцы поставили им оружие, – подтвердил Шавасс. – Главным образом британского производства. Они не хотят, чтобы китайцы догадались о том, что США на стороне повстанцев. Собственно говоря, другой помощи от них почти не поступает.

– Да, но зато у тибетцев есть вы, мистер Шавасс. Судя по всему, британская разведка не сидит сложа руки.

— Я сегодня рассталась с мужчиной.

– По ее заданию я как раз и действую.

— И?… Ты жалеешь об этом?

– Но, как я понимаю, наше правительство пересекать индийско-китайскую границу вам не советовало. Тем не менее вы выбрали именно этот путь.

– Да, верно.

— Нет. Мы совсем недолго были вместе, если это можно так назвать.

– А майор Хамид в вашей группе?

— Так в чем же дело тогда? — Недоумевал я.

– Да.

— Понимаешь, я все время встречаюсь, и расстаюсь. Мои отношения длятся не больше месяца. У меня нет ничего серьезного ни с кем, и не было. А мое время проходит. Я не хочу остаться одна. Я боюсь остаться одна. — Она всхлипнула, но тут же утерла глазки, сдержавшись, чтобы не заплакать.

Пиру осуждающе покачал головой и произнес:

Олеся выглядела сейчас очень беспомощной, я такой видел ее, наверное, первый раз.

– Этот патан[2]рискует жизнью. Если его поймают, то он будет расстрелян.

– Нет, китайцы его уже не схватят, – возразил Шавасс. – Он сейчас вместе с Далай-ламой приближается к границе. Я выехал раньше них, чтобы сообщить вам об их приближении. Так что очень скоро Хамид станет у индийцев национальным героем.

— И как ты считаешь, в чем проблема? — Спросил я у нее.

– Боюсь, друг мой, что этого уже не произойдет.

– Что вы имеете в виду? – спросил Шавасс.

— Я не знаю. Может быть во мне…?

– Мой начальник вам, все расскажет.

— А какая причина твоего сегодняшнего расставания?

Шавасс в задумчивости сурово сдвинул брови.

— Он дал мне понять, что между нами только секс, что большего он ничего не хочет.

Джип перевалил через горный хребет и остановился. Внизу, в ущелье, Шавасс увидел взлетную полосу, а рядом с ней – несколько сборных металлических бараков. В начале взлетной полосы стоял небольшой двухмоторный самолет, выкрашенный белой краской.

– \"Навахо\"? – удивленно протянул Шавасс. – Интересно, зачем он здесь?

— И тогда ты ушла?

– Это самый быстрый способ оказаться на равнинной местности и прекрасное средство связи. Кроме того, на нем можно перевозить лежачих больных. Видите в нем дверцу? В нее свободно проходят носилки.

— Да. — Она досадно вздохнула

– А почему самолет белого цвета?

— И что же, все мужчины, с которыми ты расставалась раньше, тоже ничего не хотели кроме секса?

– Это для маскировки. Если я нарушу воздушное пространство Китая, то китайским пограничникам меня будет трудно сбить, – улыбнувшись, пояснил Пиру. – Да-да, мистер Шавасс, я летчик. Но не военно-воздушных сил Индии, а ее гражданской авиации.

Лейтенант тронул машину с места и на малой скорости повел джип вниз по склону.

— Нет. Очень много мужчин предлагали мне выйти за них замуж.

* * *

— Но вы все равно расставались? — Продолжал я допрос.

В бараке было тепло. Четверо индийских военных и Шавасс склонились над столом, на котором лежала подробная карта района. Полковник Рам Сингх оказался низкорослым мужчиной с тонкими усиками, придававшими ему довольно свирепый вид. О его воинской доблести наглядно свидетельствовали пришитые к рубашке многочисленные орденские ленты.

— Рома, я замужем была однажды! Я туда еще раз не хочу! — Не сдержано ответила она.

– Это все очень сложно, мистер Шавасс, – произнес полковник. – Очень сложно. Неофициально я могу заверить вас, что премьер-министр Неру и наше правительство готово принять Далай-ламу. Лейтенант Пиру прилетел специально, чтобы забрать его. Как только он пересечет границу, мы его сразу же переправим в Дели.

Олеся понимала, что говорит сейчас довольно противоречивые вещи, но было видно, что она просто не может объяснить свои чувства.

– Боюсь, что обстановка резко осложнилась. Я прилетел сюда, естественно, нелегально, – заметил Пиру и ткнул пальцем в карту. – Сейчас Далай-лама находится здесь. До границы, по моим подсчетам, добираться им еще миль пятнадцать. – Он указал на другое место на карте и продолжил: – А здесь, в двадцати пяти милях позади них, движется колонна китайцев. Они едут на джипах, а не на лошадях. Так что по горной дороге преследователи передвигаются быстрее, чем Далай-лама. Поэтому те, кого мы ждем, будут схвачены на подходе к границе. Шавасс напряженно вгляделся в карту.

— Понимаешь, я хочу найти того, кто любил бы меня по настоящему, — Продолжала она. — Ценил меня, уважал, заботился. Хочу вместе ложиться и просыпаться, вместе отдыхать, воспитывать детей. И я бы тоже его любила. Я хочу любить, понимаешь? — Она взглянула на меня. Ее глазки по-прежнему блестели. — Но каждый раз, я снова остаюсь одна. Почему так? Почему со мной?

– Как давно вы получили эти сведения? – спросил он.

– Час назад. Не больше, – ответил Пиру.

Олеся замолчала на некоторое время, чтобы сдержать слезы и не разрыдаться при мне. Переборов себя снова, она продолжила:

Шавасс покачал головой.

— Почему каждый раз, когда я встречаю более ли менее нормального мужчину, я вижу его насквозь? Я вижу все его недостатки, и даже если он меня безумно любит, я все равно знаю, что не уживусь с этими недостатками.

– Я сам только что преодолел этот путь, – сказал он. – Дорога жуткая. По ней даже на джипе больше десяти миль в час не сделаешь: горная тропа кривая, повсюду камни.

— То есть, ты видишь в нем только плохое?

– И что? – спросил Рам Сингх.

– Это значит, что китайцы все еще по другую сторону от ущелья Чоло-Гордж. Глубина его несколько сот футов. Через него проложен мост. Он деревянный и старый. Перебраться через ущелье можно только по нему. Если мост разрушить, то китайцы Далай-ламу точно не догонят.

— Нет, хорошее тоже. Но я все равно почему-то знаю, что не получится у нас ничего. И тогда я ухожу, и опять остаюсь одна. И так постоянно. — Попыталась объяснить Олеся.

– Прекрасная идея, мистер Шавасс, – заметил полковник. – Однако, если вы хотите, чтобы Пиру разбомбил его, то я должен напомнить вам, что мост находится на чужой территории. Вы представляете себе, что тогда будет?

— Знаешь, судя по твоим рассказам, ты ищешь кого-то идеального. Но ведь у всех есть свои недостатки.

– Я понимаю, вы не хотите обострять отношения с Китаем, – ответил Шавасс и обратился к Пиру: – На вашем самолете есть парашюты?

– Да, конечно.

— Я знаю, что не бывает идеальных людей, тем более мужчин. Но все эти отношения, это не то, чего бы я хотела. — Олеся развела руками, словно она хотела еще что-то добавить, но не нашла подходящих слов.

– В таком случае вы, полковник, даете мне взрывчатку и встречаете меня на полпути от ущелья до границы. Мы с лейтенантом летим к мосту и по дороге сбрасываем записку для Хамида. Таким образом он будет знать о наших планах. Я же спрыгну с парашютом и взорву этот проклятый мост.

– А что потом? – спросил Пиру. – Вы же останетесь один и без лошади. Как же вы будете добираться до границы?

— А как ты видишь свои отношения с мужчиной? — Тогда решил я узнать. — Какие отношения для тебя станут идеальны?

– Я попрошу Хамида, чтобы он вернулся за мной.

Она выпила немного кофе и подкурила еще одну сигарету. Я составил ей компанию. Немного подумав, Олеся ответила:

Стоявшие за столом индийцы молча переглянулись. Полковник посмотрел на карту, побарабанил по ней пальцами и поднял голову.

– Лейтенант, вы сможете это сделать? – спросил он Пиру.

— Я — женщина, я требую много внимания. Я — слабый пол, мне нужна защита и опора. У меня есть свое мнение, и его надо уважать. Я — собственница, я не хочу делить мужчину ни с кем, но терпеть не могу ревность и допросы. Я — свободный человек, и предпочитаю оставаться им, даже после свадьбы.

Я усмехнулся:

– Да, полковник. С огромным удовольствием, – ответил тот.

— Немного несправедливые требования, ты не согласна?

– Это безумие. Полное безумие, – произнес Рам Сингх и неожиданно улыбнулся. – В таком случае, мистер Шавасс, давайте подберем для вас взрывчатку. Времени на сборы у вас почти не осталось.

Полковник открыл армейский рюкзак, в котором лежала взрывчатка, и извлек из него шашку темно-зеленого цвета.

— Не суди слишком субъективно. Я назвала тебе факторы, из-за которых чаще всего, мои отношения терпели крах.

– Это нам досталось от французов, – сказал он.

— Думаешь, соблюдение этих правил мужчиной, сделает тебя счастливой?

– Пластит, – кивнул Шавасс.

– Да, он, – подтвердил Рам Сингх. – Без взрывателя совершенно безопасный.

— Знаешь, мне кажется, если бы мужчина думал не только о себе, не было бы никаких правил. Сделать женщину счастливой, не так сложно, просто надо уметь понимать ее.

Полковник достал из мешка несколько похожих на толстые карандаши взрывателей.

— Тогда все будет идеально?

– Вот эти два, что с желтыми концами, срабатывают через две минуты, а остальные – с пятиминутной задержкой, – пояснил он.

— Думаю да.

Рам Сингх уложил шашку и взрыватели обратно в рюкзак и передал его Шавассу. Один из индийских военных помог англичанину надеть парашют, а другой дал ему револьвер и два стянутых лентой магазина с патронами.

Мы около двух часов сидели на кухне и обсуждали отношения противоположных полов. Олеся часто приводила примеры из личного опыта, и мы вместе разбирали их, пытаясь придти к общему мнению. Учитывая ее состояние, я старался поменьше с ней спорить, и всячески защищал ее и поддерживал.

Затем полковник снабдил Шавасса тяжелой металлической банкой с прикрепленным к ней ярко-красным флажком.

Почти в 5 часов утра, Олеся, вспомнив о завтрашней важной встрече с кем-то, собиралась уехать домой. Но после моих недолгих уговоров, она согласилась остаться у меня.

– В ней послание для майора Хамида, – сказал он и положил руку на плечо Шавасса. – Подробное изложение плана ваших действий. Верю, что он обязательно придет вам на помощь.

Я положил ее спать в зале, на диване, а сам заварил себе еще кофе и остался сидеть на кухне. Взяв свой дневник, я стал записывать свои мысли по поводу Олеси:

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – ответил Шавасс и улыбнулся. – Он же патан, а патаны такие отчаянные парни. Хамид ради друга готов спуститься даже в преисподнюю. Ну, мне пора.

\"… Для нее отношения примут идеальный характер, в том случае, если мужчина будет придерживаться определенных правил. Ей тяжело оценить его хорошие качества, если в нем присутствуют плохие тоже. Внимание и свобода, чувство собственности и отсутствие ревности, личное мнение и опора, — эти антонимы поведения, поделенные Олесей между мужчиной и женщиной, сводят всю сущность \"идеальных\", по ее мнению отношений, к любовному матриархату.

Думаю, проблема здесь в первую очередь в самой Олесе:

Рам Сингх надел куртку и первым вышел из теплого помещения. На улице стоял лютый холод, редкие снежинки кружились на ветру. Шавасс с индийскими военными подошли к «Навахо», в кабине которого уже сидел лейтенант Пиру. Остановившись у двери самолета, полковник пожал англичанину на прощанье руку, а потом, подняв ладонь, произнес:

Боязнь заново пережить разлуку, или боль измены, приобретенная ей, благодаря ее жизненному опыту, рождала в ней комплекс, обеспечивающий недоверие к мужчинам. Привычка предугадывать грустный финал отношений, исключала допущение ошибок, со стороны мужчины, что повлекло за собой, создание идеального образа…\".

– Ну, друг мой, удачи вам.

Шавасс улыбнулся, поднялся по ступенькам и, войдя в самолет, плотно затворил за собой дверь. Пиру, сидевший за штурвалом «Навахо», оглянулся на англичанина и, убедившись, что тот на месте, покатил самолет по взлетной полосе.

Я перестал писать и закрыл дневник. Закурив, я достал свой телефон, вспомнив о том, что Олеся говорила о том, что она мне писала. Я обнаружил одно непрочитанное сообщение: \"Надо увидеться. Срочно\". Сообщение было принято еще в час ночи. Но, видимо из-за того, что в клубе было довольно шумно, я не услышал, как оно пришло.

Несмотря на теплую одежду, Шавасс ощущал сильный холод. На таком морозе ему было даже трудно дышать. Он глядел в иллюминатор и видел под собой покрытые снегом горы. Пилоту приходилось постоянно бороться с сильными порывами ветра, их то и дело бросало в воздушные ямы.

Три заветных слова в смс от Олеси, всегда означали одно и тоже: что у нее неприятности, и ей срочно нужна моя поддержка. Она никогда не звонила мне в таких случаях, а только писала, не знаю почему. Поэтому, когда я получал от нее, такого рода просьбы, я уже морально был готов увидеть Олесю в отчаянном состоянии, и был готов к долгим выслушиваниям ее проблемы.

Наконец лейтенант Пиру посмотрел через плечо и, стараясь перекричать шум двигателей, крикнул Шавассу:

Я допил свой кофе, и пошел спать. Перед сном, мне снова вспомнилась Аня: интересно, что же вчера во время нашего разговора она хотела сказать, но так и не сказала?



– Прежде чем сбросить записку Хамиду, хочу убедиться, что китайцы все еще по другую сторону ущелья.

Мой дневник: это была записная книжка, в которой по возможности, я фиксировал свои мысли. В основном, все заметки, это были мои рассуждения об отношениях мужчины и женщины, основанные на \"живых\" характерах или случаях, которые мне встречались. Все о чем мне думалось и хотелось подумать еще, я старался сохранить здесь.

– Отлично, – отозвался Шавасс.

Самолет вошел в зону сплошной облачности, и только минут через пять Шавасс увидел под собой перекинутый через узкое ущелье мост. В четверти мили от него в направлении ущелья двигалась колонна джипов.



Утром меня разбудила Олеся:

– У нас осталось мало времени! – прокричал Шавасс. – Минут через десять китайцы будут у моста. Как только окажемся на высоте пятисот ярдов, я выпрыгну.

— Доброе утро! Я приготовила завтрак, вставай!

Лейтенант опустил нос «Навахо» и резко пошел на снижение. Достигнув требуемой высоты, пилот выровнял самолет. Шавасс поднялся с сиденья и, увешанный тяжелой амуницией, неуклюже двинулся к выходу. Подойдя к двери, он распахнул ее. Поток морозного воздуха ударил ему в лицо. Шавасс дождался, когда самолет оказался почти над самым мостом, и шагнул вперед.

— Доброе утро. — Ответил я сам себе, потому как Олеся уже скрылась на кухне. — А сколько времени? — Немного погромче поинтересовался, продолжая лежать в кровати.

* * *

— Не поверишь! — Выкрикнула Олеся. — Уже половина 12!

Хамид, увидев, что один из тибетских борцов сопротивления поскакал к сброшенной с самолета банке, слез с седла.

— А как же встреча? — Вспомнил я.

Майор был типичным патаном – огромным, высоким, темнокожим и бородатым. Как только он спешился, процессия ехавших за ним людей остановилась. Подручный подал ему банку, он открыл ее и достал листок бумаги. Пробежав его глазами, Хамид негромко выругался.

— Я перенесла встречу. Все нормально…. Ну, ты встаешь, или нет?

– Майор Хамид, что случилось? – раздался за его спиной тихий голос.

— Да. — Приподымаясь с кровати, ответил я.

Далай-лама, укутанный овечьими шкурами, лежал на телеге, в которую была впряжена лошадь. Он настолько плохо себя чувствовал, что ехать верхом не мог.

Я умылся и зашел на кухню.

– Мы получили послание от Шавасса.

— Ммм, как вкусно пахнет. Что ты приготовила? — Я заглянул в сковородку.

– Он через границу перебрался?

— Омлет с мясом, — Ответила Олеся, наливая кофе.

– Да. Шавасс сообщает, что нам на пятки наступают китайцы. Они приближаются к ущелью Чоло-Гордж. Шавасс собирается взорвать перед ними мост, а я должен вернуться за ним.

Я помог ей накрыть на стол, и мы сели завтракать.

– Понятно, – прошелестел Далай-лама.

— Да-а уж, — Протянула она. — Не каждый день себе позволишь так расслабиться. Уже обед почти, а я даже не накрашенная.

– Отлично. В таком случае я беру с собой двоих и еду на помощь Шавассу. А вы как можно быстрее двигайтесь вперед.

— Ты еще скажи, что ты выспалась! — Усмехнулся я.

Майор снова вскочил в седло и подъехал к телеге, на которой лежало оружие. Он взял автомат, два магазина с патронами и засунул их в седельный мешок. Затем отдал краткое распоряжение двум тибетцам и, развернув лошадь, галопом помчался по горной дороге. Прихватив с собой запасную лошадь, тибетцы направились вслед за майором.

— Рома! — Слегка снисходительно на меня глянув, ответила она. — Я еще в 9 проснулась!

* * *

— И не спала потом? А что ты делала все это время? — Удивился я. — Ты завтрак так долго готовила?

Шавасс приземлился в сотне ярдов от моста. Коснувшись ногами каменистого грунта, он завалился на бок. Полежав так несколько секунд, Шавасс поднялся на ноги и, борясь с ветром, освободился от парашюта. Китайцев не было видно. Повесив на шею автомат, он побежал по дороге, петлявшей между торчащими из-под снега камнями.

— Очень смешная шутка! — Заметила Олеся. — Я работала! Способный работник, может даже с помощью телефона решать свои дела.

— А-а. Ну ладно, — Согласился я.

Бегать на такой высоте было тяжело, и, когда Шавасс достиг моста, у него перехватило дыхание в разреженном воздухе. Судорожно выпуская изо рта клубы белого пара, он добрался до середины моста, снял с плеч рюкзак и, достав из него брикет пластита, вставил взрыватель с пятиминутной задержкой. Перегнувшись через край моста, он поместил взрывчатку между распорками, включил часовой механизм и поднялся на ноги. И в этот момент на вершине холма по другую сторону ущелья показался китайский джип.

— Ты кстати это…. — Она замялась, — Ты извини меня за вчерашнее, не знаю, что на меня нашло….

Китайцы, завидев Шавасса, тотчас открыли по нему огонь. Подхватив автомат и рюкзак, Шавасс побежал. Добравшись до конца моста, он укрылся за деревянной опорой фермы и, достав второй брикет пластита, вставил в него помеченный желтой краской взрыватель с двухминутной задержкой.

— Да вообще то, ничего страшного, — Я пожал плечами, — Ты заходи, если что, — Хрипло произнес я фразу волка из известного Советского мультфильма.

Из джипа продолжали стрелять, и пули, впиваясь в деревянную опору, выбивали из нее щепки. Включив таймер на взрывателе, Шавасс положил взрывчатку рядом с собой и дал из автомата ответную очередь. Он увидел, как из первого джипа, уже достигшего середины моста, вывалился солдат. Машина внезапно остановилась, заблокировав собой дорогу.

— Спасибо, — Улыбаясь, ответила Олеся.

– Ну, постой еще немного, – впившись глазами в джип, умоляюще прошептал Шавасс и швырнул в его строну приготовленный брикет пластита.

Мы покушали, и прихватив с собой кофе, вышли на балкон, покурить.

К своему ужасу он заметил, что брошенная им взрывчатка, перекатившись по деревянному настилу, соскочила с моста и взорвалась в воздухе. В сопровождении следовавших за ним автомашин джип снова двинулся вперед. Из него раздались выстрелы.

— Знаешь, я думал вчера о том, что ты говорила, и меня это заинтересовало.

— Что именно? — Удивилась Олеся.

Пригнув голову и лавируя между камнями, Шавасс бросился по заснеженной тропе. Оглянувшись на бегу, он заметил, что два передних джипа, перебравшись через ущелье, катят по дороге. И в тот момент, когда последняя машина въехала на мост, раздался страшный взрыв. Центральная часть моста, рассыпаясь на бревна, взмыла вверх.

— Идеальные отношения.

— Что ты хочешь этим сказать?

Как только стихли раскаты, из двух благополучно преодолевших мост машин послышались громкие крики. Шавасс заметил, что в одном из джипов сидят четверо китайских солдат, а в другом – только трое. Услышав автоматные очереди, он согнулся в три погибели и открыл рюкзак. Оставался всего один брикет пластита. Держа наготове автомат, Шавасс вставил в брикет взрыватель с двухминутной задержкой и начал отсчитывать время.

— Просто я подумал, а что будет, если дать женщине все, что она захочет, исполнять все ее желания, слушаться ее, ничего ей не запрещать?

Олеся засмеялась:

— Тогда, я думаю, она женит тебя на себе через месяц, а может, и быстрее.

— И она будет счастлива?

— Если будешь делать все только для нее, то да, — Слегка задумчиво ответила Олеся.

Стреляя в своих преследователей короткими очередями, он продолжал считать секунды. Солдаты неистово палили по камню, за которым, низко пригнув голову, спрятался Шавасс, и ему ничего не оставалось, как бросить взрывчатку наугад. На этот раз ему повезло: брикет угодил в джип, в котором сидели четверо китайцев. Раздался оглушительный взрыв.

— Странно, я думал, любят за недостатки, — Полувсерьез произнес я.

Шавасс выглянул из-за камня и увидел, что от первого джипа остался только остов, а второй завалился на бок. Вокруг машин лежали китайцы. Когда они, кашляя от едкого дыма, поднялись на ноги и стали подбирать с земли выроненные автоматы, Шавасс дал по ним короткую очередь и промахнулся. Магазин его автомата был пуст, и он, отшвырнув оружие, кинулся бежать. Китайцы, радостно вопя, бросились за ним.

— Это всего лишь ошибочное предположение мужчин.

Шавасс бежал вверх по склону, а рядом с ним то и дело вздымались фонтанчики пушистого снега. И тут он неожиданно услышал громкий крик:

— Это поговорка, а не предположение, — Возразил я.

— Тем не менее, ее точно придумали мужчины

– Пол, ложись!

— Здесь я с тобой, не могу не согласиться. Наверное, все гениальные открытия, сделали мужчины.

Шавасс поднял глаза и на вершине холма увидел Хамида. В руках он держал ручной пулемет. Нажав на гашетку, майор начал поливать китайцев свинцом. Как только с преследователями было покончено, Хамид внимательно осмотрел то, что еще недавно называлось мостом.

Она в шутку меня толкнула:

– Неплохо сработано, – восхищенно произнес он.

— Да ну тебя!

– Можно сказать, что да, – ответил Шавасс и поднялся на гребень склона.

Мы допили кофе, и Олеся уехала домой. Ко мне должна была придти Антонина Сергеевна, и я решил не мешать ей, и поехал в \"Мегаполис\" — редакция местной газеты.

Внизу он увидел двух тибетцев, которые держали лошадей. Одна из них была Хамида, а вторая предназначалась для англичанина.

Я частенько брал в редакции работу на дом. Она заключалась в написании небольших статей, обычно для рубрики городских сплетен. До того, как я начал издаваться, написание статей в различных газетах и журналах, были моей основной работой.



— Добрый день! — поздоровался я с консьержей, войдя в \"Мегаполис\". — Мила Сергеевна на месте?

– Как хорошо, что вы и обо мне позаботились, – сказал Шавасс. – Премьер-министр Неру и индийское правительство готовы принять Далай-ламу. Самолет индийской гражданской авиации, который сбросил меня над мостом, ждет его на взлетной полосе в Геле. Так что очень скоро мы все окажемся в Дели.

— На месте. А у вас назначено?

— Нет.

— Тогда я сейчас узнаю. Как вас представить?

– Отлично, – ответил Хамид. – Надо полагать, что на этом наши волнения закончились?

— Литовский Роман Евгеньевич.

Мила работала главным редактором в \"Мегаполис\". Я познакомился с ней почти 6 лет назад. Тогда она еще была простым корректировщиком. Как-то она предложила мне попробовать себя в роди журналиста. С тех пор я стал неофициальным работником этой редакции.

* * *

Консьержа пропустила меня сразу после звонка. Я поднялся на второй этаж, и зашел в кабинет Милы:

В британском посольстве в Дели ярко горел свет, хрусталь на люстрах переливался огнями. Во всех помещениях под потолком, гоняя теплый воздух, вращались вентиляторы. Большие окна, выходившие в сад, были широко распахнуты.

— Рома, какая приятная встреча? Проходи, присаживайся. Кофе будешь?

Она сидела за столом, заваленным всякими бумагами и папками, из-за которых едва виднелась крышка рабочего ноутбука. Как всегда, вся в делах и заботах. Закрученные в гульку волосы, уставший взгляд сквозь узкие очки, и вечно вертящаяся в руках, черная капиллярная ручка, — это была Мила.

— Здравствуй, Мила. Да, пожалуй, не откажусь.

В зале приемов толпился народ. Здесь были не только сотрудники английского посольства, но и многие известные в Индии люди, включая премьер-министра Неру. Все пришли, чтобы поприветствовать Далай-ламу. Сам же виновник торжества сидел в кресле у входа и принимал поздравления от выстроившихся в очередь приглашенных.

Ловко развернувшись на кресле, она включила кофеварку, и достала из шкафчика две чашки.

— Давненько ты не заходил. Ты поработать, или так, в гости?

Шавасс, одетый в легкий белоснежный костюм, черную рубашку и бледно-желтый галстук, молча наблюдал за церемонией. Рядом с ним в военной форме цвета хаки и с чалмой на голове стоял Хамид. Особенно бравый вид ему придавали приколотые к груди орденские планки. Одна из них свидетельствовала о том, что майор, помимо прочих наград, имел британский «Военный крест».

— Поработать.

– Вы посмотрите на них, – сказал ему Шавасс. – Все они пришли только для того, чтобы потом похвалиться, что они жали руку самому Далай-ламе. Уверен, если бы это было возможно, они бы попросили у него автограф.

— Это хорошо. — Ответила она, пересматривая параллельно какие-то бумажки. — А как твои творческие успехи? Есть продвижения?

— Есть. Сейчас ими Олеся занимается.

Мила хорошо знала Олесю. Именно она меня с ней когда-то и познакомила.

– Что ж, Пол, так уж устроен мир, – ответил патан.

— Ну, ты молодец! И Олеся тоже, молодец. Как там она, кстати? Давненько я ее не видела. Привет ей передавай от меня.

— Олеся нормально. Работает. А ты как сама? Я смотрю, дел у тебя не уменьшилось?

В цепочке людей, выстроившихся, чтобы поприветствовать Далай-ламу, Шавасс заметил низкорослого китайца в роговых очках, на губах которого застыла угодливая улыбка. Англичанин внутренне напрягся.

В кабинете раздался телефонный звонок.

– А это еще кто? – настороженно спросил он.

— Да. — Подняла Мила трубку. — Хорошо, потом ко мне занесете, я проверю!…. Извини. — Обратилась она ко мне. — Да уж, дел как было много, так и осталось. Знаешь, чем больше работы делаешь, тем больше ее появляется!

– Его зовут Чанг, – ответил стоявший рядом молодой лейтенант. – Он врач и заведует клиникой для бедняков. Китайский националист, приехавший с Тайваня. Он уже полгода здесь живет и работает.

Доктор Чанг взял руку Далай-ламы.

Мила опять стала пересматривать бумаги.

— Ну ладно, я пожалуй пойду. — Видя, что ей сейчас не до меня, сказал я. — Материалы у Нины?

Зюнька дернулся, приподнял башку и замычал, промаргиваясь. Глаза у него были мутные и злые. Он приподнял руки и начал рассматривать наручники. Потом вскинул повязанные ноги и ударил ими об пол, пытаясь подняться.

— Да, Ромочка, у Нины, все у Нины! — Не отрываясь от работы, ответила она. — Ты извини, — Она посмотрела на меня. — Просто очень много работы. Совсем времени нет! — Она пожала плечами.

– Чанг с Формозы, – представился он. – Это для меня такая честь...

— Да, я все понимаю. Все нормально. Увидимся еще! — Попрощался я, и вышел из ее кабинета, так и не выпив кофе.

Тот что-то тихо произнес ему в ответ, и китаец прошел в зал. Подойдя к официанту, голову которого венчала чалма, он взял с его подноса бокал.

— Тпрусеньки, бугаеночек ты мой… — сказала Ирка. — Не дергайся, больнее будет.

Подозвав к себе молодого лейтенанта, Далай-лама сказал ему:

Я зашел к Нине.

— Ну и что делать будем, Горохова? — очумело спросила я.

– Ну а теперь я хотел бы пройти в сад. Глотнуть свежего воздуха. – Посмотрев на Шавасса и Хамида, он улыбнулся и произнес: – А с вами, джентльмены, я увижусь чуть позже.

— Добрый день! — Поздоровался я с ней. Она в это время, сидя на корточках, копалась в своем шкафчике.

— Жрать будем. Напрасно я готовила, что ли? Бабахнем по стограммулечке, подруга! А потом проведем собеседование… Насчет того, кто кому обещал, кто кого облапошил и что изо всего этого в нашей счастливой жизни воспоследует.

Что-то я такой Гороховой не помнила — совершенно невозмутимой, напористой и опасной.

— Ой! — Растерялась Нина, увидев меня. — Здравствуйте, Роман Евгеньевич. Вы за материалом? — Она встала, и поправила на себе юбку.

Далай-лама поднялся с кресла и в сопровождении молодого лейтенанта направился к балконной двери. Проходя по залу, он кивал гостям и приветливо улыбался. Проводив его в сад, лейтенант вернулся.

Она словно не замечала Зиновия, будто его здесь и не было, по новой переставила уцелевшие тарелки, выставила новые стаканчики и откупорила бутылку водки.

— Да, Ниночка, я за материалами. Чем ты меня порадуешь сегодня? — Я присел на диван, и окинул взглядом ее во весь рост.

Я в полной растерянности ухватила веник и стала заметать осколки битого в угол, но она рявкнула:

– Он очень устал. Пойду скажу прибывающим гостям, что Далай-лама принять их не может, – сказал он и пошел к входу.

— Я? — Робко переспросила она. — Я это…, я сейчас. Мне надо собрать материал. Подождите пока здесь.

— Садись! В ногах правды нет!

– Когда возвращаетесь в Лондон? – спросил Шавасса Хамид.

Она быстро вышла из кабинета, а я остался ее ждать.

Я пожала плечами — этой Ирке было просто опасно противоречить. К тому же я видела, ей очень больно, и не только от Зюнькиных лап.

Я села к столу, Ирка налила по стопарику и сказала:

Шавасс прикурил сигарету, а потом ответил:

Я знал, что Нина ко мне не равнодушна. Всякий раз, когда я приходил, она была очень робка и стеснительна. Мне доставляло удовольствие наблюдать за ее поведением, когда мы были одни. Она же свои симпатии старалась никак не проявлять. Она, даже заговорить со мной боялась о чем-либо, кроме работы. Нина была очень хороша собой: высокая брюнетка, с большими зелеными глазками, маленьким аккуратным носиком и выпуклыми губками. У нее были длинные ровные ножки а довольно внушительная грудь и отличной формы попка. Одевалась она всегда очень официально и строго, но это только добавляло ей пикантности. Меня неоднократно посещали пошлые мысли, по поводу Нины, но я пытался сдерживать себя.

Вскоре она вернулась, с пачкой бумаг в руках.

— Вот. — Она положила все на столик возле меня. — Посмотрите.

— Спасибо. — Наблюдая за ней, ответил я.

Она лишь несмело улыбнулась в ответ, и поспешила заняться своей работой за компьютером.

Отобрав подходящий материал, я уточнил у Нины сроки сдачи статей, и покинул \"Мегаполис\".

Немного поколесив по городу, и решив свои бытовые задачи: оплата по счетам за коммунальные и телефонные услуги, Интернет, телевидение, и другие мелкие ежемесячные оплаты, я отправился к себе.

Вернувшись домой, я пообедал, и сразу же сел за статьи. Я перечитывал весь материал, данный мне Ниной, и маркером выделял только самое главное в его содержании. Так я облегчал свою дальнейшую работу. А моей задачей вообще, было создание скандальных статей, из весьма обычных случаев, произошедших в городе. Мне надо было преподнести читателю простую ежедневную ситуацию, как сенсационную. Поэтому, мне часто приходилось приукрашивать имеющийся достоверный материал, наполнять его своими мыслями, и подталкивать тем самым читателя к желаемой им сенсации.

Я закончил \"фильтрацию\" статей только к 9 вечера. От перенасыщения информацией и усталости, я даже передумал ужинать, и выпив чашку кофе, я вскоре уснул под убаюкивающие мотивы телевизора.



В 8 часов утра телефонным звонком меня разбудила Олеся. Она назначила мне срочную встречу в \"Платоне\", типографии, откуда обычно выпускались все мои книги. Целью встречи было уяснения некоторых моментов по поводу новой книги, и подписание некоторых бумаг.

Приняв душ и позавтракав, я отправился в назначенное место.

Я встретил Олесю на пороге \"Платона\".

— Рома, я просила приехать тебя побыстрее! Побыстрее, это не через час! — Она выкинула сигарету, и торопливо зашла в типографию.

Не успев ей ничего ответить, я просто последовал за ней.

Мы зашли в кабинет дизайнера. Кабинет представлял собой небольшую коморку, с кучами компьютерного хлама на всевозможных полочках, шкафчиках, в коробках и на полу вдоль стены. Везде валялись какие-то мятые бумажки, диски и другой офисный мусор. Подоконник и без того малого окошка, полностью был заставлен пачками разных, напечатанных книг. Такие же пачки можно было увидеть под компьютерным столом. Они служили как подставка под системный блок.

В коморке нас ждал молоденький паренек в больших роговых очках, с длинными волосами, и плотным свитером под самое горло, который был на него великоват. Он сидел за компьютером, предлагая нашему вниманию возможные варианты обложки для книги.

Мы истратили около часа времени, рассматривая самые различные предложения, но выбрать ничего не могли…

— Вот эта мне кажется, очень не плохо будет смотреться, — Сказала Олеся, останавливаясь на одной из предложенных обложек.

— Нет, эта как раз будет очень наляписто смотреться, — Оценил я красочную картинку.

— Тогда вот эта, — Она показала на другую обложку, — Тоже ничего так, если поменять немного шрифт, и сделать его покрупнее.

— А вот теперь ты со мной тяпнуть не откажешься — со свободой тебя, Басаргина!