Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

— Только не врач, — с неожиданной решительностью запротестовала миссис Бантинг. — На последней службе я их видела достаточно. У бедной хозяйки перебывало тридцать восемь докторов за последние десять месяцев. Она верила каждому их слову! И что же, спасли они ее? Куда там, все равно она отправилась на тот свет, только, наверное, немного скорее, чем без них.

— Она была со странностями, твоя последняя хозяйка, — начал Бантинг задиристо.

Эллен отказывалась уходить со службы, пока жива госпожа. Иначе они могли бы пожениться несколькими месяцами раньше. Вспоминая те времена, Бантинг всегда негодовал.

Жена слабо улыбнулась.

— Не будем об этом. — Необычно мягким, ласковым тоном она обратилась к падчерице: — Дейзи! Если ты не хочешь спуститься в кухню, тогда придется мне.

Девушка тут же выпорхнула из гостиной.

— Девочка расцветает прямо на глазах, — с любовью заметил Бантинг.

— Люди склонны забывать о том, что красота это еще не все. — Жене стало немного лучше. — Но ты прав, Бантинг: Дейзи очень недурна. И усердия в ней, кажется, прибавилось.

— Не забыть бы об обеде для жильца, — озабоченно заметил Бантинг. — Рыба, так ведь? Не сказать ли Дейзи, чтобы подготовила еду, а я отнесу ее наверх, раз ты не совсем хорошо себя чувствуешь.

— Я вполне смогу сама отнести мистеру Слуту завтрак, — поспешила заверить Эллен. Ее раздражало, что муж называет завтрак жильца обедом. Они сами садились в полдень за обед, но мистеру Слуту подавался завтрак. Несмотря на все странности жильца, миссис Бантинг никогда не забывала, что он джентльмен.

— В конце концов, он любит, чтобы ему прислуживала я. Мне это вполне по силам. Не беспокойся, — добавила она после долгой паузы.

— Светлячки, — сказала мама Муми-тролля.

Но у них не было времени останавливаться, что бы как следует разглядеть насекомых.

Вообще-то Муми-тролль с мамой разгуливали по лесу в поисках уютного и теплого местечка, где можно было бы выстроить дом, чтобы забраться туда, когда наступит зима. Муми-тролли совершенно не выносят холода, так что дом должен был быть готов самое позднее в октябре.

И вот они брели все дальше и дальше, углубляясь в тишину и темноту. Муми-троллю постепенно становилось все страшнее, и он шепотом спросил маму, нет ли здесь каких-нибудь страшных хищников.

— Едва ли, — ответила она, — но, может, лучше нам пойти чуточку быстрее. Впрочем, мы так малы, что, я надеюсь, нас даже не заметят в случае опасности.

Внезапно Муми-тролль крепко схватил маму за лапу. Ему было так страшно, что его хвост стал торчком.

— Смотри! — прошептал он.

Из теней за деревом на них неотрывно смотрели чьи-то два глаза.

Мама сначала испугалась, да-да, и она тоже, но потом успокоила сына:

— Наверно, это очень маленький зверек. Погоди, я посвечу. Понимаешь, в темноте все кажется страшнее, чем на самом деле.

И она сорвала одну из больших цветочных лампочек и осветила тень за деревом. Они увидели, что там в самом деле сидит очень маленький зверек, а вид у него вполне дружелюбный и чуточку испуганный.

— Вот видишь! — сказала мама.

— Кто вы такие? — спросил зверек.

— Я — Муми-тролль, — ответил Муми-тролль, который уже успел снова стать храбрым. — А это — моя мама. Надеюсь, мы тебе не помешали?

(Видно, что мама Mуми-тролля научила его быть вежливым.)

— Пожалуйста, не беспокойтесь, — ответил зверек. — Я сидел тут в страшной меланхолии и так хотел кого-нибудь встретить. Вы очень спешите?

— Очень, — ответила мама Муми-тролля. — Мы как раз ищем хорошее, солнечное местечко, чтобы построить там дом. Но, может, ты хочешь пойти с нами?!

— Еще бы мне не хотеть! — воскликнул маленький зверек и тут же подскочил к ним. — Я заблудился в лесу и не думал, что когда-нибудь снова увижу солнце!

И вот они уже втроем пошли дальше, взяв с собой огромный тюльпан, чтобы освещать дорогу. Однако же тьма вокруг все больше и больше сгущалась. Цветы под деревьями светились уже не так ярко, а под конец угасли и самые последние из них. Впереди тускло мерцала черная вода, а воздух стал тяжелым и холодным.

— Какой ужас! — сказал маленький зверек. — Это болото. Туда я боюсь идти.

— Почему же? — спросила мама Муми-тролля.

— А потому что там живет Большой Змей, — очень тихо, боязливо оглядываясь по сторонам, ответил маленький зверек.

— Чепуха! — усмехнулся Муми-тролль, желая показать, какой он храбрый. — Мы так малы, что нас, верно, и не заметят. Как же мы отыщем солнце, если побоимся перейти болото? Давай, пошли!

— Только не очень далеко, — сказал маленький зверек.

— И осторожно. Тут действуешь на свой собственный риск, — заметила мама.

И вот они, как можно тише, стали перепрыгивать с кочки на кочку. Вокруг них в черной тине что-то пузырилось и шепталось, но, пока горел, подобно лампочке, тюльпан, они чувствовали себя спокойно. Один раз Муми-тролль поскользнулся и чуть было не упал, но в самый последний момент мама подхватила его.

— Придется дальше плыть на лодке, — сказала она. — Ты совсем промочил ноги. Ясней ясного, что ты простудишься.

И, вытащив из своей сумки пару сухих носков для сына, она перенесла его и маленького зверька на большой круглый лист белой кувшинки. Все трое, опустив в воду хвосты, словно весла, стали грести, плывя вперед по болоту. Под ними мелькали какие-то черноватые существа, сновавшие туда-сюда между корнями деревьев. Они плескались и ныряли, а над ними медленно, крадучись, проползал туман. Внезапно маленький зверек сказал:

— Хочу домой!

— Не бойся, зверюшка! — дрожащим голосом успокаивал его Муми-тролль. — Мы споем что-нибудь веселое и…

В тот же миг их тюльпан погас и стало совершен но темно.

А из кромешной тьмы донеслось какое-то шипение, и они почувствовали, как лист кувшинки закачался.

— Быстрее, быстрее! — закричала мама Муми-тролля. — Это плывет Большой Змей!

Еще глубже засунув хвосты в воду, они стали грести изо всех сил так, что вокруг носа их лодки бурно заструилась вода. И вот они увидели злющего Змея, плывущего следом за ними, со свирепыми золотисто-желтыми глазами.

Они гребли изо всех сил, но он настигал их и уже разинул свою пасть с длинным трепещущим языком. Муми-тролль закрыл руками глаза, закричал: «Мама!» — и застыл в ожидании, что его вот-вот съедят.

Но ничего такого не произошло. Тогда он осторожненько взглянул между пальцами. На самом же деле случилось нечто удивительное. Их тюльпан зажегся вновь, он раскрыл все свои лепестки, а в самой середине цветка встала девочка с ярко-голубыми распущенными волосами, доходившими ей до пят.

Тюльпан светил все ярче и ярче. Змей замигал и, внезапно повернувшись, злобно шипя, скользнул вниз, в тину.

Муми-тролль, его мама и маленький зверек были так взволнованы и удивлены, что долгое время не могли произнести ни слова.

Наконец мама Муми-тролля торжественно сказала:

— Огромное спасибо за помощь, прекрасная дама!

А Муми-тролль поклонился ниже, чем всегда, по тому что прекраснее девочки с голубыми волосами он никого в своей жизни не видел.

— Вы все время живете в тюльпане? — застенчиво спросил маленький зверек.

— Это мой дом, — ответила она. — Можешь называть меня Тюлиппа.[1]

И они стали медленно грести, переплывая на другую сторону болота. Там плотной стеной росли папоротники, и под ними мама устроила для них гнездо во мху, чтобы все могли поспать. Муми-тролль лежал рядом с мамой, прислушиваясь к кваканью лягушек на болоте. Ночь была полна одиночества и каких-то странных звуков, и он долго не мог заснуть.

На следующее утро Тюлиппа уже шла впереди, а ее голубые волосы светились, словно ярчайшая лампа дневного света. Дорога поднималась все выше и выше, и наконец пред ними встала крутая обрывистая гора, такая высокая, что ей не видно было конца.

— Там, наверху, пожалуй, солнце, — мечтательно-тоскливо произнес маленький зверек. — Я так ужасно мерзну.

— Я тоже, — подхватил Муми-тролль. И чихнул.

— Так я и думала, — огорчилась мама. — Теперь ты простужен. Будь добр, сядь сюда, пока я разведу костер.

Притащив гигантскую кучу сухих ветвей, она зажгла их с помощью искры от голубых волос Тюлиппы. Они сидели все четверо, глядя в огонь, пока мама Муми-тролля рассказывала им разные истории. Она рассказывала о том, что, когда была маленькой, муми-троллям не нужно было бродить по мрачным лесам и болотам в поисках местечка для жилья.

В то время муми-тролли жили вместе с домашними троллями у людей, большей частью за печками.

— Кое-кто из нас еще и сейчас живет там, — сказала мама Муми-тролля. — Разумеется, там, где еще есть печки. Но там, где паровое отопление, мы не уживаемся.

— А люди знали, что вы ютитесь за печками? — спросил Муми-тролль.

— Кое-кто знал, — сказала мама. — Оставаясь одни в доме, они ощущали наше присутствие, когда порой обдавало сквозняком их затылки.

— Расскажи что-нибудь о папе, — попросил Муми-тролль.

— Это был необыкновенный муми-тролль, — задумчиво и печально сказала мама. — Он всегда хотел куда-то бежать и переселяться от одной печки к другой. Он никогда нигде не уживался. А потом исчез — отправился в путешествие с хатифнаттами, этими маленькими странниками.

— А это что за народец? — спросил маленький зверек.

— Этакие мелкие волшебные зверюшки, — объяснила мама Муми-тролля. — Большей частью они невидимки. Иногда они поселяются под половицами у людей, и слышно, как они крадутся там по вечерам, когда в доме все затихает. Но чаще они бродят по свету, нигде не останавливаясь, ни о чем не заботясь.

Никогда нельзя сказать, весел хатифнатт или зол, печален он или удивлен. Я уверена, что у него вообще нет никаких чувств.

— А что, папа стал теперь хатифнаттом? — спросил Муми-тролль.

— Нет, конечно нет! — ответила мама. — Неужели не понятно, что они обманом увлекли его с собой?

— Вот бы нам в один прекрасный день встретить его! — воскликнула Тюлиппа. — Он бы, верно, обрадовался?

— Конечно, — ответила мама Муми-тролля. — Но этому, пожалуй, не бывать.

И она заплакала так горько, что все остальные начали всхлипывать вместе с ней. А плача, вспомнили множество других, тоже очень горестных вещей, и тогда заплакали еще сильнее.

Тюлиппа поблекла от огорчения, и лицо ее стало совершенно матовым. Они плакали уже довольно долго, как вдруг услыхали чей-то голос, который строго спросил:

— Чего вы там воете внизу?

Они резко оборвали плач и стали оглядываться по сторонам, но так и не смогли обнаружить того, кто с ними заговорил. Но тут с горного склона, болтаясь во все стороны, стала спускаться вниз веревочная лестница. А высоко наверху какой-то пожилой господин высунул голову из дверцы в скале.

— Ну?! — снова закричал он.

— Извините, — сказала Тюлиппа и сделала реверанс. — Понимаете, любезный господин, все на самом деле очень грустно. Папа Муми-тролля куда-то исчез, а мы мерзнем и не можем перевалить через эту гору, чтобы найти солнце, и нам негде жить.

— Вот как! — произнес пожилой господин. — Тогда вы все можете подняться ко мне. Лучше моих солнечных лучей не придумаешь.

Вскарабкаться по веревочной лестнице было довольно трудно, особенно для Муми-тролля и его мамы, ведь у них были такие коротенькие лапы!

— А теперь вытрите лапы, — приказал им пожилой господин, подтягивая следом за ними вверх лестницу.

Потом он хорошенько запер дверь, чтобы в гору не просочилась какая-нибудь опасность. Все влезли на эскалатор, который въехал вместе с ними прямо в недра горы.

— Вы уверены, что можно положиться на этого господина? — прошептал маленький зверек. — Вспомните, что тут действуешь на свой собственный риск.

И зверек, съежившись, спрятался за спиной мамы Муми-тролля. Тут в глаза им ударил яркий свет, и эскалатор въехал прямо в удивительнейшую местность. Им открылся чудесный ландшафт. Деревья искрились красками и ломились от невиданных фруктов и цветов, а под ними в траве простирались ослепительно белые заснеженные лужайки.

— Привет! — воскликнул Муми-тролль и побежал, чтобы слепить снежок.

— Осторожно, он холодный! — закричала ему мама.

Но, погрузив руки в снег, он понял, что это вовсе не снег, а стекло. А зеленая трава, треснувшая под его лапами, была сделана из тонкой сахарной пряжи. Повсюду вдоль и поперек, как попало, текли по лугам разноцветные ручьи, пенясь и журча над золотистым песком дна.

— Зеленый лимонад! — закричал маленький зверек, наклонившись к ручью, чтобы напиться. — Это вовсе не вода, это лимонад!

Мама же Муми-тролля подошла прямо к совершенно белому ручью, потому что она всегда очень любила молоко. (Это свойственно большинству муми-троллей, по крайней мере, когда они становятся чуточку старше.) Тюлиппа бегала от одного дерева к другому, набирая полные охапки карамелек и плиток шоколада. А стоило ей сорвать хоть один из сверкающих фруктов, как на его месте тотчас вырастал новый. Забыв все свои огорчения, они бежали все дальше и дальше в глубь заколдованного сада. Пожилой господин медленно шел за ними и, казалось, был очень доволен.

— Все это я сделал сам, — сказал он. — И солнце тоже.

И когда они внимательно поглядели на солнце, то заметили, что оно и в самом деле не настоящее, а всего лишь огромная лампа с бахромой из золоченой бумаги.

— Вот как! — разочарованно произнес маленький зверек. — А я-то думал, это настоящее солнце. Теперь я вижу, что оно светит чуточку искусственно.

— Ничего не поделаешь, лучше не получилось, — огорчился пожилой господин. — Но уж садом-то вы довольны?

— Конечно, конечно, — выпалил Муми-тролль, который как раз занимался тем, что поедал мелкие камешки (правда, они были сделаны из марципанов).

— Если захотите тут остаться, я построю вам дом из высоченного торта, — сказал пожилой господин. — Мне иногда бывает скучно в одиночестве.

— Это было бы очень мило с вашей стороны, — сказала мама Муми-тролля, — но, если вы не обидитесь, нам, пожалуй, придется продолжить путь. Мы как раз собираемся построить себе дом там, где светит настоящее солнце.

— Нет, останемся здесь! — закричали в один голос Муми-тролль, маленький зверек и Тюлиппа.

— Хорошо, хорошо, детки, — успокоила их мама Муми-тролля. — Там видно будет.

И легла спать под деревом, на котором росли шоколадки. Проснувшись, она услыхала ужасные жалобные стоны и тотчас поняла, что это у ее Муми-тролля заболел живот (с ним это случалось довольно часто). От всего, что съел Муми-тролль, животик его раздулся, стал совершенно круглым и страшно болел. Рядом с ним сидел маленький зверек, у которого от всех съеденных им карамелек заболели зубы, и стонал еще громче, чем Муми-тролль.

Мама Муми-тролля не стала браниться, а, вытащив из своей сумки два разных порошка, дала каждому тот, который был ему нужен. А потом спросила пожилого господина, нет ли у него какого-нибудь бассейна с вкусной горячей кашей.

— Нет, к сожалению, нет, — ответил он. — Но зато есть один со взбитыми сливками, а один с мармеладом.

— Гм, — хмыкнула мама. — Теперь вы сами видите, что им нужна настоящая горячая пища. Где Тюлиппа?

— Она говорит, что не может заснуть, так как солнце никогда не заходит, — огорченно сказал пожилой господин. — Как грустно, что вам у меня не нравится!

— Мы вернемся, — утешила его мама Муми-тролля. — Но нам надо, пожалуй, выйти на свежий воздух.

И взяв лапки Муми-тролля и маленького зверька, она позвала Тюлиппу.

— Может, вам лучше воспользоваться горкой для катания, — вежливо предложил пожилой господин. — Она тянется наискосок через гору и выходит прямо к солнцу.

— Да, спасибо, — сказала мама Муми-тролля. — Тогда до свидания!

— Тогда до свидания, — попрощалась и Тюлиппа.

(Муми-тролль и маленький зверек ничего сказать не могли, потому что им было ужасно худо.)

— Ну что ж, как вам угодно, — ответил пожилой господин.

И они с головокружительной быстротой помчались с горки для катания. А когда вышли с другой стороны горы, голова у них шла кругом и они долгое время сидели на земле, приходя в себя. А потом стали оглядываться по сторонам.

Перед ними, сверкая на солнце, расстилался океан.

— Хочу купаться! — закричал Муми-тролль, потому что чувствовал себя уже вполне сносно.

— И я тоже, — пискнул маленький зверек.

Они впрыгнули прямо в солнечную полосу на воде. Тюлиппа подвязала волосы так, чтобы вода не потушила их совсем, и осторожно влезла в воду.

— Уф, как холодно, — пробормотала она.

— Не сидите слишком долго в воде! — крикнула мама Муми-тролля и легла, чтобы погреться на солнышке, — она по-прежнему чувствовала усталость.

Вдруг, откуда, ни возьмись, появился муравьиный лев и стал расхаживать по песку, а потом злобно завопил:

— Это мой берег! Убирайтесь отсюда!

— Вот еще, вовсе он не твой, — ответила мама. — Вот так!

Тогда лев начал рыть песок задними лапами и кидать его маме в глаза, он рыл песок задними лапами, он швырял его до тех пор, пока мама уже ничего не могла видеть, он подкрадывался к ней все ближе и ближе, а потом внезапно стал зарываться в песок, да так, что яма вокруг него становилась все глубже и глубже. И вот уже на дне ямы виднелись только его глаза, а он все продолжал швырять песком в маму Муми-тролля. Она начала уже соскальзывать в эту воронку и отчаянно боролась, пытаясь снова подняться наверх.

— Помогите, помогите! — кричала она, выплевывая песок. — Спасите меня!

Муми-тролль услыхал ее крик и ринулся из воды на берег. Ему удалось схватить маму за уши, и он, надрываясь и ругая на чем свет стоит муравьиного льва, начал вытаскивать ее из ямы.

Подбежавшие Тюлиппа и маленький зверек помогли ему, и им удалось в конце концов перекинуть маму через край ямы и спасти ее. (А муравьиный лев теперь уже от злости продолжал зарываться все глубже и глубже, и никто так и не знает, выбрался он когда-нибудь наверх или нет.) Прошло немало времени, пока все избавились от песка, залепившего им глаза, и немного успокоились. Но им уже расхотелось купаться, и они продолжили путь вдоль морского берега в поисках лодки. Солнце уже начало садиться, и за горизонтом собирались грозные черные тучи. Казалось, вот-вот начнется буря. Вдруг они увидели вдали множество каких-то фигурок, которые так и кишели на берегу. То были какие-то маленькие блеклые существа, пытавшиеся столкнуть в воду парусную лодку. Мама Муми-тролля долго разглядывала их издалека, а потом громко воскликнула:

— Это же странники! Это — хатифнатты! — И бросилась бежать к ним во всю прыть.

Когда подоспели Муми-тролль, маленький зверек и Тюлиппа, мама, необычайно взволнованная, стояла в толпе хатифнаттов (таких маленьких, что они едва доставали ей до пояса), и разговаривала с ними, и задавала вопросы, и размахивала руками. Она все снова и снова спрашивала, правда ли, что они не видели папу Муми-тролля. Но хатифнатты только мельком поглядывали на нее своими круглыми бесцветными глазками и продолжали сталкивать в воду парусную лодку.

— Ах! — воскликнула мама. — А я ведь в спешке совершенно забыла, что они не могут ни говорить, ни слышать!

И она нарисовала на песке портрет красавца муми-тролля, а рядом — большой вопросительный знак. Но хатифнатты не обращали на нее ни малейшего внимания, им удалось столкнуть лодку в море, и они уже поднимали паруса. (Вполне возможно, что они вообще не поняли, о чем она спрашивала, ведь хатифнатты очень глупы.)

Темные тучи поднялись еще выше, и по морю заходили волны.

— Остается одно: плыть вместе с ними, — сказала тогда мама Муми-тролля. — Берег кажется мрачным, пустынным, а у меня нет ни малейшего желания встретить еще одного муравьиного льва. Прыгайте в лодку, детки!

— Да, но не на свой же собственный риск, — пробормотал маленький зверек, залезая все же на борт следом за своими спутниками.

Лодка вышла в море; у руля стоял хатифнатт. Небо темнело все сильнее и сильнее, гребни волн покрывались белой пеной, а вдали глухо гремел гром. Развевающиеся на ветру волосы Тюлиппы отливали слабым-слабым светом.

— Мне снова страшно, — сказал маленький зверек. — Я, пожалуй, раскаиваюсь, что поплыл вместе с вами.

— Чепуха! — воскликнул Муми-тролль, но тут же утратил желание произнести еще хоть слово и сполз вниз, к маме.

Время от времени на лодку накатывалась новая волна, которая была еще выше прежней, и брызги летели через штевень. Лодка, распустив паруса, неслась вперед с невероятной быстротой. Иногда они видели проносившуюся мимо танцующую на гребнях волн русалку. А иногда пред ними мелькала целая стая крошечных морских троллей. Все сильнее гремел гром, а молнии то тут, то там наискосок прорезали небо.

— На меня еще и морская болезнь напала, — сказал маленький зверек.

Его начало рвать, а мама Муми-тролля держала над бортом его голову.

Солнце давно уже зашло, но при свете молний они заметили морского тролля, пытавшегося плыть вровень с лодкой.

— Привет! — закричал сквозь бурю Муми-тролль, желая показать, что он ни капельки не боится. — Привет, привет! — ответил морской тролль. — Похоже, ты мне родственник!

— Хорошо бы! — вежливо воскликнул Муми-тролль. (Но подумал, что если морской тролль ему и родственник, то, пожалуй, очень дальний; ведь муми-тролли гораздо знатнее, чем морские тролли.)

— Прыгай в лодку! — закричала морскому троллю Тюлиппа. — А не то тебе не уплыть вместе с нами!

Морской тролль перепрыгнул через край лодки и отряхнулся, как пес.

— Прекрасная погода, — сказал он, разбрызгивая воду во все стороны. — Куда вы плывете?

— Все равно куда, только бы выйти на берег, — жалобно пискнул маленький зверек, совершенно позеленевший от морской болезни.

— Тогда лучше мне стать ненадолго у руля, — сказал морской тролль. — При таком курсе вы въедете прямо в океан.

И оттолкнув хатифнатта, стоявшего у руля, он укрепил мачту штагом.[2] Удивительно, насколько лучше пошло дело, когда с ними в лодке оказался морской тролль. Лодка весело неслась по морю, а иногда высоко подпрыгивала на гребнях волн.

Маленький зверек чуть повеселел, а Муми-тролль просто кричал от восторга. И только хатифнатты, сидя в лодке, равнодушно смотрели вдаль, на линию горизонта. Им было все безразлично и хотелось лишь плыть да плыть, все вперед, от одного незнакомого места к другому.

— Я знаю одну прекрасную гавань, — сказал морской тролль. — Но вход в нее невероятно узок, и лишь такие превосходные мореходы, как я, могут провести туда лодку.

Громко захохотав, он заставил лодку совершить гигантский прыжок над волнами. И тут они увидели, что из моря, под скрещивающимися молниями, вырастает берег. Маме Муми-тролля он показался диким и мрачным.

— Есть там какая-нибудь еда? — спросила мама.

— Там есть все что душе угодно, — ответил морской тролль. — А теперь держитесь, потому что мы вплываем прямо в гавань!

В тот же миг лодка ринулась в черное ущелье, где буря завывала меж горными склонами гигантской высоты. Море омывало белой пеной скалы, и казалось, словно лодка несется прямо на них. Но она легко, будто птица, влетела в большую гавань, где прозрачная вода была зеленоватой и спокойной, как в лагуне.

— Слава Богу, — сказала мама, не очень-то надеявшаяся на морского тролля. — Здесь довольно уютно.

— Кому что нравится, — заметил морской тролль. — Я больше всего люблю, когда штормит. Лучше мне снова отправиться в море, пока волны не успокоились.

И, кувыркнувшись вниз, он исчез за бортом.

Увидев перед собой незнакомый берег, хатифнатты оживились, некоторые начали укреплять слабые паруса, а другие вытащили весла и стали усердно грести к цветущим зеленым берегам. Лодка причалила к прибрежному лугу, усеянному полевыми цветами, и Муми-тролль выскочил на берег с чалкой в руках.

— Поклонись и поблагодари хатифнаттов за путешествие, — велела мама Муми-троллю.

И он низко поклонился, а маленький зверек в знак благодарности замахал хвостиком.

— Большое спасибо, — поблагодарили хатифнаттов и мама Муми-тролля с Тюлиппой, приседая до самой земли.

Но когда они снова подняли головы, хатифнатты уже исчезли.

— Они, верно, сделались невидимками, — предположил маленький зверек. — Чудной народец!

И вот они, все четверо, пошли среди цветов. Солнце начало подниматься, и в его лучах сверкала и блестела на солнце роса.

— Как хотелось бы мне здесь жить, — сказала Тюлиппа. — Эти цветы еще красивее, чем мой старый тюльпан. Кроме того, он не очень-то подходит по цвету к моим волосам.

— Смотрите, дом из чистого золота! — воскликнул внезапно маленький зверек, указывая пальцем на середину луга.

Там стояла высокая башня, и солнце отражалось в длинных рядах ее окон. Верхний этаж был весь застеклен, и солнечные лучи сверкали в окнах, словно пылающее багрово-красное золото.

— Интересно, кто там живет? — спросила мама. — Может, слишком рано будить хозяев?

— Но я так ужасно хочу есть, — сказал Муми-тролль.

— И я тоже, — произнесли в один голос маленький зверек и Тюлиппа.

И все вместе посмотрели на маму Муми-тролля.

— Ну тогда ладно, — решилась она и, подойдя к башне, постучала.

Немного погодя окошечко в воротах отворилось и оттуда выглянул мальчик с ярко-рыжими волосами.

— Вы потерпели кораблекрушение? — спросил он.

— Почти что так, — ответила мама Муми-тролля. — Но то, что мы голодны, — это точно.

Тогда мальчик распахнул ворота настежь и пригласил их войти:

— Пожалуйста!

А увидев Тюлиппу, низко поклонился, потому что никогда прежде в жизни не видел таких красивых голубых волос. И Тюлиппа поклонилась так же низко, потому что и ей его рыжие волосы показались восхитительными. И они все вместе поднялись следом за ним по винтовой лестнице на самый верх застекленной башни, откуда открывался со всех сторон вид на море. Посреди башни стояло на столе огромное блюдо с дымящимся морским пудингом.

— Это в самом деле для нас? — спросила мама Муми-тролля.

ГЛАВА VIII

Оттого ли, что завтрак сильно запоздал, или по какой-то другой причине, но мистер Слут проглотил свою полуденную трапезу — тушеного палтуса — с куда большим аппетитом, чем его квартирная хозяйка, на тарелке которой красовался кусок запеченной свинины.

— Надеюсь, вы чувствуете себя получше, сэр, — принужденно произнесла миссис Бантинг, войдя в комнату с подносом.

Но жилец в ответ пожаловался:

— Нет, миссис Бантинг, мне сегодня не по себе. Устал. Чувствую себя как выжатый лимон. Когда я лежал в постели, за окном все время кто-то шумел: вопли, крики и прочее. Похоже, Мэрилебон-Роуд уже не такая тихая улица, как раньше?

— Нет, сэр, мне так не кажется. Мы всегда считали, что здесь очень покойно, сэр. — На мгновение хозяйка замялась, не в силах заговорить о том, что означали эти необычные шумы. — Вы, наверное, простужены, сэр, — вдруг предположила она. — На вашем месте я не ходила бы вечером на улицу. Лучше побыть дома, в покое. Снаружи кишмя кишит всякий грубый народ… — Возможно, в ее ровном голосе жилец уловил просительную ноту, оттенок предостережения. Мистер Слут поднял на хозяйку свои блестящие серые глаза, в которых читалась настороженность.

— Печально это слышать, миссис Бантинг. Наверное, я последую вашему совету. То есть побуду дома. Когда под рукой Священное Писание, не нужно ломать себе голову, раздумывая, чем бы заняться.

— А вы не боитесь испортить себе глаза, сэр? — с любопытством спросила миссис Бантинг. Непонятно почему, она почувствовала себя лучше. Ей больше нравилось разговаривать здесь с мистером Слутом, чем раздумывать о нем внизу. Эти беседы, казалось, прогоняли прочь ужас, который наполнял ее душу, а также и тело. Когда она бывала наверху, мистер Слут проявлял такую мягкость, рассудительность… да и благодарность.

Бедный мистер Слут — любезный и одинокий! Конечно же, такой джентльмен не обидит и мухи, не то что человека. Чудаковат — да, спору нет. Но за годы службы горничной миссис Бантинг повидала массу причудников как мужского, так и женского пола — причем последних гораздо больше.

Будучи при обычных обстоятельствах женщиной на редкость рациональной и уравновешенной, она в прежние дни никогда не позволяла себе задумываться о некоторых отклонениях, присущих иным представителям человеческого рода, в том числе и тем, кто вырос в благополучной семье и получил хорошее воспитание — примеры чему находились в домах, где она служила. Досадно было бы теперь сделаться слабонервной дамочкой или… или истеричкой.

Она произнесла окрепшим голосом, почти таким же веселым, как в первые дни пребывания у них мистера Слута:

— Хорошо, сэр. Примерно через полчаса я поднимусь снова, чтобы убраться. И, уж простите меня за эти слова, надеюсь, сегодня вы спокойно посидите дома и отдохнете. На улице сплошная мерзопакость! А если вам понадобится какая-нибудь мелочь, за ней сходим мы с Бантингом.

* * * *

Около четырех часов дня в парадную дверь позвонили.

Трое домочадцев сидели за столом и болтали. Дейзи вымыла посуду (в самом деле, помощницей она оказалась неплохой) и теперь развлекала старших забавными рассказами о привередливости Тетушки.

— Кто это может быть? — удивился Бантинг. — Для Джо Чандлера еще рановато.

— Я открою, — поспешно вскочила жена. — Только чужих нам еще не хватало.

В передней она сказала про себя: \"След? Какой след?\".

Отворив парадную дверь, она с облегчением вздохнула.

— Это вы, Джо? Вот так сюрприз! Но мы вам очень рады. Входите.

Чандлер вошел. Его красивое молодое лицо выражало некоторую робость.

— Я подумал, что мистеру Бантингу, наверное, захочется узнать… — начал он громким веселым голосом, но миссис Бантинг тут же приложила палец к губам. Ей не хотелось, чтобы слова Чандлера достигли ушей жильца.

— Потише, пожалуйста, — проговорила она с нажимом. — Жильцу сегодня нездоровится. Простудился, — быстро добавила она. — Не выходил уже дня два или три.

Ее удивила собственная дерзость и… лицемерие. Эти секунды и несколько слов, ею произнесенных, составили в жизни Эллен Бантинг целую эпоху. Впервые она намеренно, не моргнув глазом соврала. Она принадлежала к тому — очень многочисленному — разряду женщин, которые легко мирятся с умолчанием, но считают недопустимой прямую ложь.

Чандлер пропустил ее замечание мимо ушей.

— Мисс Дейзи приехала? — понизив голос, спросил он.

Миссис Бантинг кивнула. Они вошли в комнату, где сидели отец и дочь.

— Ну как? — вскочил Бантинг. — Как, Джо? Рассказывайте, что это за таинственный след, о котором пишут газеты! Конечно, о поимке преступника речь пока не идет?

— Боюсь, на это надеяться рано, — уныло произнес Джо. — Если бы его схватили, меня бы, наверное, здесь не было. Но Скотленд-Ярд, наконец, распространяет описание его внешности. И к тому же… К тому же найдено орудие преступления!

— Что вы говорите? — вскричал Бантинг. — Вот это да! Какое же оно? А они уверены? Ошибки быть не может?

— Не совсем уверены, но, похоже, это оно и есть.

Миссис Бантинг проскользнула в комнату и закрыла за собой дверь. Не проходя дальше, она окинула взглядом остальных. Никто не обратил на нее внимания — и слава богу, подумала она. Можно было слушать, не принимая участия в разговоре.

— Сейчас я вам кое-что прочту! — торжественно объявил Джо. — Нам это выдали утром около девяти. Публику пока не знакомили. Быстро управились, надо заметить.

И он прочел вслух:

\"РАЗЫСКИВАЕТСЯ

Мужчина, возраст приблизительно 28 лет, худощавого сложения, рост около пяти футов. Цвет лица смуглый. Бороды и бакенбард нет. Носит черное пальто из диагонали, твердую фетровую шляпу, высокий воротничок и галстук. При себе имел сверток в газетной бумаге. На вид очень респектабелен\".

Миссис Бантинг сделала шаг вперед. Из ее груди вырвался протяжный вздох несказанного облегчения.

— Вот он каков! — заключил Джо радостно. — А теперь, мисс Дейзи, — Джо обернулся к девушке с улыбкой, но в его голосе, звучавшем весело и искренне, прослеживалась странная, чуть заметная дрожь, — если вам известен располагающий молодой человек, который соответствует этому описанию… тогда вам нужно только пойти и получить вознаграждение — пять сотен фунтов.

— Пять сотен фунтов! — вскричали одновременно Дейзи и ее отец.

— Да. Именно столько предложил вчера лорд-мэр. Но мы, полицейские, этой награды, к сожалению, не получим. Несправедливо: ведь нам, как ни крути, достанутся все хлопоты!

— Разрешите взглянуть? — спросил Бантинг. — Хочу изучить как следует.

Чандлер небрежно протянул ему листок.

Через мгновение Бантинг вернул ему бумажку.

— Довольно ясно, не так ли?

— Да. Не сомневаюсь, найдутся сотни — нет, тысячи — молодых людей, отвечающих этому описанию, — саркастически заметил Чандлер. — Как сказал сегодня один мой приятель: \"После этого вряд ли кто-нибудь решится взять в руки пакет в газетной бумаге\". Выглядеть респектабельно теперь тоже не рекомендуется, так?

Дейзи разразилась звонким, как колокольчик, смехом. Юмор мистера Чандлера пришелся ей по вкусу.

Если его видели, то почему же не схватили? — внезапно спросил Бантинг.

Тут в разговор вступила, тихим голосом, миссис Бантинг.

— Да, Джо. Это странно — как вы считаете?

Джо Чандлер кашлянул.

— Дело вот в чем. Самого преступления никто не видел. Портрет, что здесь описывается, составлен со слов двоих людей, которые, как им кажется, видели преступника. Последнее преступление произошло… минутку… часа, наверное, в два. Ну вот, в такое время, да еще и в туманную ночь, прохожих на улице бывает немного. Одна женщина утверждает, что заметила молодого человека, который удалялся с места преступления. Вторая свидетельница показала, что Мститель прошел мимо нее, — но было это значительно позже. Портрет основывается преимущественно на словах этой последней. А кроме того, шеф, составляя описание, просмотрел и другие свидетельства — я имею в виду, по предыдущим убийствам. Вот откуда оно взялось.

— Так может оказаться, что Мститель нисколько на этот портрет не похож? — разочарованно протянул Бантинг.

Его радовало, что Эллен не выказывает недовольства этим разговором, и даже наоборот, проявляет вдумчивый интерес. Она подошла вплотную к беседующим и выглядела вполне здоровой.

— Да. Похоже, орудие, с помощью которого он творил свои злодеяния, попало к нам в руки. Во всяком случае, в сотне ярдов от заброшенного проезда, где обнаружили тела, был найден необычный нож: заточенный, как бритва, и острый на конце, как кинжал — именно так выразился шеф, когда мы сегодня у него собрались. На эту улику он, как будто, возлагает больше надежд, чем на свидетелей, которые видели человека со свертком, идущего быстрым шагом. Но как бы то ни было, работы у нас теперь будет по горло. Придется проверить каждую лавку в Ист-Энде, где продаются — или продавались — подобные ножи, а также все рестораны!

— Это еще зачем? — спросила Дейзи.

— А как же, может, найдутся свидетели, видевшие у кого-нибудь такой нож. Но, мистер Бантинг, Чандлер заговорил деловым, официальным тоном, — объявление в газетах собираются опубликовать только завтра, поэтому прошу вас пока помалкивать. Видите ли, мы боимся спугнуть преступника. Если он узнает, что нож в руках полиции, то затаится, а это нежелательно! Если мы установим, к примеру, что такой нож продан месяц назад и покупателя можно найти, то тогда…

— Что тогда? — спросила миссис Бантинг, подходя ближе.

— Ну, тогда в газетах вообще ничего не появится. Сообщение будет только в том случае, если поиски — в лавках и прочих подобных местах — не дадут результата. Тогда, разумеется, мы будем пытаться найти какого-нибудь случайного свидетеля, видевшего нож и его владельца. Ему обещано пять сотен фунтов.

— Ой, хотела бы я видеть этот нож! Что угодно бы отдала! — вздохнула Дейзи, в волнении стискивая руки.

— Ах ты жестокая кровожадная девчонка! — зло прикрикнула на нее мачеха.

Все изумленно на нее уставились.

— Ну что ты, что ты, Эллен! — с упреком произнес Бантинг.

— Что за жуткая мысль, — глухо проговорила его жена, — продать ближнего за пятьсот фунтов.

Обиженная Дейзи запротестовала:

— Конечно же, я хотела бы видеть этот нож! О вознаграждении я не сказала ни слова. Это мистер Чандлер упоминал о нем, а я только сказала, что хочу поглядеть на нож.

— Когда-нибудь, возможно, вы его увидите, — предположил Чандлер успокаивающим тоном. Ему пришла в голову грандиозная мысль.

— Да что вы! Разве это возможно?

— Если преступника поймают, то мы с вами сможем отправиться в \"Черный музей\" при Скотленд-Ярде, где этот нож будет храниться. Подобные вещи всегда передают в музей. Если но, в качестве улики, поможет обличить Мстителя — тогда его поместят в музей и вы его увидите!

— \"Черный музей\"? Какой может быть музей при Скотленд-Ярде? — удивилась Дейзи. — Я думала, есть только один музей — Британский…

Тут рассмеялись не только Бантинг с Чандлером, но даже миссис Бантинг.

— Глупенькая! — ласково произнес отец. — В Лондоне полным-полно музеев, что песку в море. Спроси хоть Эллен. Когда я за ней ухаживал, мы частенько их посещали — если погода была плохая.

— Наш музей пришелся бы мисс Дейзи по вкусу, — с энтузиазмом заговорил Чандлер. — Ни дать ни взять комната ужасов!

— Раньше вы нам о нем не рассказывали, Джо, — заинтересовался Бантинг. — Так значит, есть музей, где хранятся всякие предметы, связанные с преступлениями? Ножи убийц и все такое прочее?

— Ножи? — вскричал Джо, обрадованный тем, что оказался в центре внимания (Дейзи не сводила с него своих голубых глаз и даже миссис Бантинг смотрела выжидающе). — Да что там ножи, мистер Бантинг! Там даже хранятся в пузырьках яды — с их помощью преступники расправились со своими жертвами.

— И вы можете пойти туда в любое время? — восторженно выдохнула Дейзи. Она не представляла себе прежде, какие необычные и приятные привилегии полагаются сыщикам лондонской полиции.

— Разумеется, — улыбнулся Джо. — И, без сомнения, мне разрешат взять с собой кого-нибудь из знакомых. — Он значительно посмотрел на Дейзи. Она ответила заинтересованным взглядом.

Разрешит ли Эллен, чтобы она отправилась туда в сопровождении одного лишь Джо Чандлера? Эллен так заботится о приличиях… она просто невыносимо строга. Но что это говорит отец?

— В самом деле, Джо?

— Конечно!

— Тогда вот что! Если вам это не доставит слишком больших хлопот, я бы очень хотел как-нибудь сходить туда с вами. Не дожидаясь, пока поймают Мстителя! — Бантинг широко улыбнулся. — Мне хватит и того, что уже там имеется. Эллен, конечно, со мной не согласна. — Он бросил взгляд на жену. — Но не думаю, что я такой уж кровожадный человек! Просто я с ума схожу от любопытства, когда слышу о преступлениях… таков уж уродился. Я всегда завидовал дворецкому, который имел отношение к Балемской тайне!

Мисс Дейзи и молодой человек снова обменялись беглыми многозначительными взглядами. Глаза Джо сказали: \"Не смешно ли, что вашего отца потянуло в такое место? Но ничего не поделаешь: если ему приспичило, придется его взять, хотя куда приятней было бы пройтись вдвоем\". А в глазах Дейзи, умей Джо так же ловко расшифровывать взгляды, как она, он прочел бы ответ: \"Досадно, что тут скажешь. Но отец не думал ничего плохого. Все равно мы прекрасно прогуляемся, пусть даже втроем\".

— Как насчет послезавтра, мистер Бантинг? Я зайду за вами, скажем, в полтретьего, и мы вместе с мисс Дейзи отправимся в Скотленд-Ярд. Много времени это не займет: можно будет доехать на омнибусе до Вестминстерского моста. — Он оглянулся на хозяйку. — А вы, миссис Бантинг, не пожелаете к нам присоединиться? Там есть на что посмотреть.

Но та решительно помотала головой.

— Да у меня внутри все перевернется при виде яда, отнявшего жизнь у какого-нибудь бедняги! А про ножи и говорить нечего! — В ее бледном лице проступил подлинный, отчаянный ужас.

— Ну, ну! — быстро вмешался Бантинг. — Каждому свое — я всегда так говорю. Эллен все это ни к чему. Пусть остается караулить дом… то есть, прошу прощения, жильца!

— Мне не нравится, когда подсмеиваются над мистером Слутом, — недовольно отозвалась миссис Бантинг. — Но как же вы добры, Джо — доставить Бантингу и Дейзи такое редкостное удовольствие! — Никто из троих собеседников не понял ее сарказма.

ГЛАВА IX

Войдя в большую арочную дверь, которая давала доступ в тот отдел Нового Скотленд-Ярда, где бьется сердце громадного организма, противопоставившего себя всему преступному миру Дейзи Бантинг ощутила себя в волшебном царстве. Даже лифт, с помощью которого все трое вознеслись на один из верхних этажей гигантского здания, поразил ее до глубины души. Дейзи с детских лет вела спокойную, тихую жизнь в провинциальном городке, где обитала ее тетушка, и никогда прежде не видела лифта.

Немного гордясь внушительностью окружающей картины, Чандлер повел своих друзей по просторному коридору.

Дейзи цеплялась за руку отца, ошеломленная счастьем, которое на нее свалилось. Она даже перешла на шепот из почтения к этому удивительному месту, с обширными залами, где тихо сидело множество людей, с головой ушедших (так, во всяком случае, ей показалось) в разгадывание детективных тайн.

Когда они достигли какой-то полуоткрытой двери, Чандлер внезапно остановился.

— Взгляните сюда, — сказал он, обращаясь скорее к Бантингу, чем к его дочери. — Это хранилище отпечатков пальцев двухсот с лишним тысяч человек. Вы ведь знаете, мистер Бантинг: стоит нам получить отпечатки чьих-нибудь пяти пальцев и преступной карьере этого человека приходит конец. Совершив новое преступление, он уже никогда от нас не денется. Но подумайте вот о чем: чтобы сказать, имел ли кто-то раньше дело с правосудием, нужно сличить его отпечатки со всеми, здесь хранящимися, а их почти четверть миллиона комплектов. И однако же ответ вам дадут в течение получаса! Удивительно, не правда ли?