Пантелеев Алексей Иванович (Пантелеев Л)
Из старых записных книжек (1924-1947)
Алексей Иванович Пантелеев
(Л.Пантелеев)
Из старых записных книжек
1924-1947
{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.
СОДЕРЖАНИЕ
1924-1931
1932-1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
Примечания
Недавно перелистал второй том Краткой литературной энциклопедии и крайне удивился, не обнаружив там объяснения такого понятия, как записная книжка. В толковом словаре объяснение есть: маленькая тетрадь для заметок. Да, совершенно верно, маленькая тетрадь, но ведь кроме того записная книжка - это еще и литературный жанр. В собраниях сочинений им отводится особое место. Мы знаем записные книжки Пушкина, Чехова, Стивенсона, Уитмена, Блока, Ильи Ильфа, Мих.Пришвина, Юрия Олеши... Однако не могу сейчас вспомнить случая, когда записная книжка публиковалась хотя бы в выдержках при жизни автора. Исключение, пожалуй, одно: публикация \"Выдержек из записных книжек\" П.Вяземского.
Обычно, если речь идет о записной книжке писателя-классика, ее печатают полностью, в других случаях друзья и наследники отбирают то, что, по их представлениям, заслуживает внимания читателя. Но и в том и в другом случае делается это уже после смерти автора, то есть без его участия.
А ведь, пожалуй, жаль.
Записная книжка ведется, как правило, для себя, в нее заносится то, что, по мнению автора, может пригодиться ему в работе: увиденное, услышанное, подсмотренное, наблюденное. Так называемые сценки с натуры. Сюжеты. Характеры. Характерные словечки и выражения. Пейзажные зарисовки. И наряду с этим - выдуманное, сочиненное, вымышленное. А также и выдержки из чужих книг, цитаты.
Далеко не все из накопленного таким образом идет в дело. Даже у такого мастера, такого блестящего профессионала, каким был Чехов, в его записных книжках осталось очень много невычеркнутого, то есть не использованного в работе. Кое-что просто не пригодилось. А есть заметки, которые и не могли быть использованы. Они живут сами по себе, как особый жанр наимельчайшего, микроскопического рассказа. Например, в 1897 году Чехов записал:
\"Гимназист угощает даму обедом в ресторане. Денег у него 1 р. 20 к. Счет 4 р. 30 к. Денег нет, он заплакал. Содержатель выдрал за уши.
С дамой разговор об Абиссинии\".
Это - сюжет, который невозможно развить. Заметка эта - уже готовый рассказ. Каждое новое слово, междометие, запятая окажутся тут лишними.
Много таких заметок и в записных книжках Ильфа. Это не заготовки, не эскизы, а уже законченные миниатюры. И сама книга Ильфа меньше всего похожа на черновик, этюдник, набросок. Думаю, что тут сыграло роль то, что в отборе материала, в составлении и редактировании этой прекрасной книги принял участие очень близкий Ильфу человек, его бывший соавтор.
На материале записных книжек талантливой рукой составителя - М.Громова - сделана (лучшая на мой взгляд) книга Ю.К.Олеши \"Ни дня без строчки\".
Записные книжки ведут далеко не все писатели. Например, никогда не делал никаких записей, заготовок И.А.Бунин. Где-то я уже говорил, что не могу представить за ведением дневника или записной книжки моего друга и учителя С.Я.Маршака.
Сам я пользуюсь записными книжками с семнадцати лет, то есть теперь уже больше полустолетия. За эти годы у меня скопилось, как я недавно подсчитал (разумеется, весьма приблизительно), около двадцати тысяч заметок. Из них, вероятно, больше половины - выдержки из чужих книг. Остальное - то самое, о чем говорилось выше. Наблюдения. Зарисовки. Сюжеты. Путевые заметки.
В прошлом году я впервые за много лет стал читать свои записки подряд. И как-то незаметно сама собой моя рука стала ставить на полях птички и крестики... В результате стало вырисовываться нечто такое, что, на мой взгляд, может представить интерес не только для автора, его друзей и близких, но и для читателя широкого.
Показалось, что можно сделать книгу.
Но сделать ее было не легко и не просто. За полтора года я несколько раз \"перепахивал\" рукопись. Вымарывалось все, что вызывает хоть какое-нибудь сомнение. Выдержки из чужих книг я беру в очень редких случаях и только те, которые мною комментируются или оцениваются, подтверждают что-нибудь, подчеркивают или, наоборот, берут под сомнение.
На первый раз я предлагаю вниманию читателя записи предвоенных, военных и первых послевоенных лет: 1924-1947 гг.
1924-1931
\"Тупому ножу трудно резать\".
В.Хлебников{265}
* * *
Современный автор на каждой странице щеголяет такими симпатичными метафорами:
\"Прыщавое звездами небо\".
\"Барахолка кишела людьми, как рубище беспризорника кишит вшами\".
Роман его назывался: \"Вшивый самум\".
* * *
- Девочка симпатичного формата.
* * *
Маленькая Ляля просит:
- Мамочка, сыграй \"Умирающий гусь\"!..
Она же просила мать сыграть на рояле \"сатану Бетховена\".
* * *
Гришина мама - тетя Люба:
- Все справедливо на свете, только люди живут несправедливо.
* * *
Человек с лицом карточного валета.
* * *
Гришина бабушка, показывая гостю маленький фаянсовый чайник для заварки:
- Этот чайничек - хорошенький чайничек. Мне его покойный Иван Сидорович подарил.
И, помолчав, подумав, добавила:
- За пять копеек.
* * *
Любимое слово Жоры Ионина: мистика.
Разносчик несет лоток на голове:
- Мистика!..
Он же:
- Единственная хорошая фраза, написанная Луи Буссенаром: \"Крокодил самое жестокое животное после человека\".
* * *
От подушки пахло псиной.
* * *
Жорж К-н со времен гражданской войны страдает бессонницей. Неврастеник. Приехал с Кавказа, поселился у родственников жены на Васильевском острове. Ночью, часа в четыре, будит всех:
- Где у вас бритва? Хочу бриться.
И в самом деле бреется.
Другой раз - тоже ночью - явился с Васильевского острова на канал Грибоедова к матери.
Оглушительный звонок. Мать испуганная открывает:
- В чем дело, Жоржинька?
- Дай стакан воды.
Выпивает и уходит.
* * *
Призыв Шуры К. в армию. 1919 год. Тамбовщина. Тетя Зина, акушерка, единственный представитель медицины в комиссии военкомата. Но Шура ее единственный сын. Спекулянт. Мешочник. Смотрит на мать наглыми улыбающимися глазами. У него легкое плоскостопие. Мать пишет: годен.
* * *
По дворам ходит чернобородый мужик с черным клеенчатым чемоданчиком. Отрывистым голосом кричит:
- Вылегчаю котов! Кота подрезать кому не надо ли? Кастрация котиков!
* * *
Он шел высокий, сутулый. Седую бороду его трепал ветер, очки закрывали его глаза, а сыновья - Шурка, моряк и комсомолец, и младший Колька, только что выпущенный из тюрьмы, оставили его, отреклись от него.
Брючник. Торгует вразнос брюками на Александровском рынке.
* * *
Эдгар Райс Берроуз
- Ты слишком мало жил, если тебе надоело жить.
* * *
Земля потерянных людей
В мясной лавке. Пожилая дама в трауре обращается к девушке в платочке и с двумя провизионными сумками в руках:
- Будьте любезны, понюхайте этот кусок мяса. Я не могу различать запахи - стара.
I
Девушка услужливо нагибается, но в эту минуту ее обрывает, набрасывается на нее накрашенная и расфуфыренная барыня:
ДЖУНГЛИ
- Даша! Не смейте! Это еще что!
— Господин, я дальше идти не могу, — сказал камбоджиец.
И обращаясь к старухе в трауре:
- Что еще за новости! Нюхайте сами. Прошло ваше времечко - не при старом режиме чужих прислуг нюхать заставлять!..
Молодой белый мужчина удивленно повернулся к проводнику. Позади них была видна частично прочищенная в густой траве, скрывавшей оставленные дорожными строителями пни, тропа. Перед ними лежала лощина, на краю которой тропа обрывалась. По другую сторону лощины начинались девственные джунгли.
* * *
— В чем дело? Мы ведь еще и шагу не сделали! — воскликнул белый. — Для чего я вас нанял, как вы думаете?
Инженер карманной тяги.
* * *
— Я обещал господину привести его в джунгли, — отвечал камбоджиец. — Вот они. Я не обещал входить в них.
Мать кричит из окна сыну:
Гордон Кинг закурил сигарету.
- Лёвик, не бегай так!
- Почему?
— Давай-ка обсудим это дело, дружок. Сейчас раннее утро. Мы можем войти в джунгли, немного пройтись и вернуться до захода солнца.
- Скоро захочешь кушать.
Камбоджиец покачал головой.
* * *
— Я подожду вас здесь, господин, — заявил он, — но войти в джунгли я не могу, разумнее будет, если и вы не пойдете.
- Ребята! Аэропуп летит!
— Почему? — спросил Кинг.
* * *
- Бородка а ля Анри Катарр.
— Господин, в джунглях дикие слоны, тигры и пантеры, — ответил камбоджиец, — они нападают и днем и ночью.
* * *
— А для чего мы взяли два ружья? — осведомился белый. — В Компонг-Тхоме мне сказали, что ты хороший стрелок и храбрый охотник. Ты же знал, что ружья нам до самых джунглей не понадобятся. Нет, дорогой, просто ты в последний момент струсил и, как я понимаю, вовсе не в тиграх и диких слонах тут дело.
— Господин, в глубине джунглей есть и другие вещи, увидев которые, никто живым не возвращается.
Когда мы в 1919 году приехали из Ярославской губернии в Мензелинск, первым делом отправились в коммунальную столовую. Там нам навалили полные миски гречневой каши. Ели, ели и не могли доесть. Изголодавшись за полтора года, мы уже хорошо знали цену такой вещи, как гречневая каша. Не доели надо взять с собой. Но - как, в чем? Елена Ивановна, бывшая наша бонна, снимает с пятилетней Ляли панталончики, завязывает каждую штанину узелком и - кашу туда.
— Ну например? — поинтересовался Кинг.
* * *
На лекциях студенты-медики заигрывают с курсистками. Перебрасываются шейными позвонками и скуловыми косточками.
— Духи моих предков, — сообщил камбоджиец, — кхмеры, много лет назад обитавшие в великих городах. Развалины этих городов до сих пор стоят в тени джунглей, и по сумрачным тропам в лесу до сих пор бродят древние короли, воины и проезжают на призрачных слонах маленькие печальные королевы. Они вечно бродят по джунглям, спасаясь от ужасного рока, постигшего их при жизни, а с ними миллионы духов тех, кто когда-то были их подданными. Мы можем спастись от Господина Тигра и от диких слонов, но никто, кому довелось увидеть духов умерших кхмеров, от смерти не уйдет.
* * *
— Мы же вернемся еще до темноты, — продолжал настаивать Кинг.
Его усыпанное прыщами лицо напоминало те лица, которые изображают на журнальных объявлениях и на аптекарских плакатах с надписью: \"До употребления\".
* * *
— Они скитаются день и ночь, — сказал проводник, — это проклятие Шивы, Разрушителя.
Купил на толкучке \"Полный словарь-толкователь иностранных слов\" и учит их одно за другим.
Кинг пожал плечами, затушил сигарету и поднял ружье. — Ладно, подожди меня здесь, — заявил он. — Я вернусь до наступления темноты.
Выражается так:
— Вам никогда оттуда не суждено вернуться, — промолвил камбоджиец.
- Читал одну книжку. Ничего не понял. Какая-то невралгистика, мораль.
- Он был не в своем интеллекте.
По другую сторону лощины вздымались дикие, таинственные джунгли, даже взглядом невозможно было оценить их глубину: все скрывал подлесок и заросли бамбука. Поначалу Кинг даже не мог найти входа в мощной стене растительности. На боку у него висел тяжелый кинжал в ножнах, но, несмотря на раннее утро, было уже настолько жарко, что он понял, что если он с самого начала не найдет прохода, то прорубая себе путь, измучается до такой степени, что никаких приключений уже не будет. Он знал, что позже будет еще жарче — Камбоджа расположена лишь в двадцати градусах выше экватора, на той же широте, что Никарагуа и Судан, печально известные своей жарой.
* * *
Он прошел вдоль лощины, прежде чем нашел наконец не то, чтобы тропу, но место, где бамбук рос не так густо. Оглянувшись назад, он увидел, что камбоджиец печально покачивается в задумчивости. Молодой человек мгновение помедлил как бы размышляя, не попробовать ли еще раз уговорить проводника пойти вместе, но вновь осознав тщетность этих усилий, повернулся и вошел в джунгли.
Фамилия: Вселенный. Жена его - Аделаида Матвеевна Вселенная.
* * *
Он прошел совсем немного, и лес стал лучше просматриваться: подлесок уже не был таким густым. Огромные ветви величественных деревьев давали такую густую тень, что подлесок просто не мог вырасти.
- Какие у тебя узкоколейные взгляды!..
* * *
Насколько же иначе выглядели джунгли, чем он себе представлял! Какие они были таинственные, но при этом мрачные и даже грозные! Да, это было самое подходящее место для духов плачущих королев и убитых королей. В глубине души Кинг проклял своего камбоджийского проводника. Страха он не чувствовал, но ощущение одиночества было сильным и неприятным.
Генеральша Соколова с февральской революции и до самой смерти не мыла рук. Объясняла знакомым:
Он тут же взял себя в руки, взглянул на часы, вытащил свой карманный компас и, насколько это было возможно в джунглях, точно определил курс на север. Он мог бы и понять, что действует по меньшей мере как дурак, но сомнительно, что он бы признался в этом даже самому себе, тем более, что конечно же никакой опасности нет. У него было достаточно, по его мнению, воды на целый день; он был хорошо вооружен, у него был компас и кинжал для расчистки тропы. Может быть, еды было маловато, но кто же потащит лишний груз в полуденную жару.
- Вспомните, милая, Великую французскую революцию. Тогда аристократов узнавали по рукам. Белоручек отправляли на гильотину. Я не хочу, ма шер, на гильотину!..
* * *
Гордон Кинг, молодой американец, недавно закончил курс медицины. Поскольку он имел самостоятельный доход, то не нуждался в практике; и хорошо понимая, сколько существует на свете молодых бедных врачей, он решил несколько лет посвятить изучению неизвестных болезней. Сейчас он позволил себе переключиться со своего хобби на интригующие тайны кхмерских развалин Ангкора. Развалины эти настолько подействовали на его воображение, что он не сумел противостоять искушению произвести небольшое их исследование за свой собственный счет. Он не знал даже, что он рассчитывал там найти; быть может, руины города, более великолепного, чем Ангкор Тхом; быть может, храм, более изумительный, чем Ангкор Ват; быть может, просто приключение на один день. Такова молодость.
- Как называется столица Соединенных Штатов? - спросили барышню.
Пожала плечами:
Джунгли, вначале такие тихие и молчаливые, казалось проснулись от шагов; птицы, дразнясь, запорхали над ним, неизвестно откуда взявшиеся обезьяны, с шумом носясь по нижним террасам леса, тоже передразнивали его.
- Голливуд?
* * *
Он не закричал только потому, что был нем, как сорок тысяч кинематографов.
Он обнаружил, что идти гораздо труднее, чем он себе представлял, путь был далеко не гладкий. Многочисленные овраги и лощины были завалены упавшими деревьями, а кроме этого, ему постоянно надо было следить, чтобы продвижение вперед по возможности строго следовало стрелке компаса, иначе он слишком удалится от ожидавшего его проводника при возвращении назад. Ружье становилось все горячее и тяжелее, фляжка с водой все норовила соскользнуть и ударить его в живот. Он обливался потом, а ведь их с проводником разделяло всего несколько миль. Больше всего беспокойства ему причиняла высокая трава, потому что он не мог увидеть, что в ней скрывается. Опасности, поджидавшие его в гуще трав, настолько высоких, что временами они задевали его лицо, получили свое подтверждение, когда буквально из-под его ноги выползла кобра.
* * *
В дни юности нашей мамы за ней ухаживал некий юноша, сын крупного сенновского мясоторговца, Вася П. В письме к маме он написал:
\"Ваше милое бытие не дает мне покоя\".
По истечении двух часов Кинг убедился в том, что он окончательный дурак, что пустился в поход, но свойственное ему бульдожье упрямство не позволяло так быстро повернуть назад. Он остановился и глотнул воды из фляжки. Вода была теплая и противная на вкус. Самое лучшее, что можно было о ней сказать, это что она мокрая. Справа немного впереди от него внезапно послышался треск. Он вздрогнул, поднял винтовку и прислушался. Может быть, подумал он, это дерево упало, а может быть, прошел слон. Звук был совсем не страшный, но тем не менее произвел на него странное впечатление, и он с большим неудовольствием должен был признаться, что нервы его на пределе. Неужели он позволил глупым россказням камбоджийца так подействовать на его воображение, что теперь воспринимает каждый нарушающий тишину джунглей звук как грозящую ему опасность? Вытерев пот, он продолжил путь, стараясь по возможности держаться северного направления. Воздух был полон странными запахами, один из которых — самый едкий, неприятный и интенсивный, — был ему странным образом знаком. Тихие потоки воздуха джунглей случайно донесли до него этот вызвавший смутные, уплывающие ассоциации запах. Но вдруг в памяти его всплыла картина и он вспомнил. Он увидел себя стоящим на бетонном полу огромного здания, вдоль стен которого было расставлено множество огороженных клеток, в которых либо нервно прохаживались, либо в мрачной тоске по утраченной свободе лежали львы и тигры. В воздухе стоял именно этот резкий запах. Конечно, одно дело разглядывать тигров в клетках, и совершенно другое — внезапно осознать, что они здесь где-то рядом и ты от них ничем не огорожен. Только сейчас ему пришло в голову, что он тигров воспринимал не как реально существующую опасность, а просто как имя существительное. Испуга он не почувствовал, но стал двигаться более осторожно, постоянно начеку.
* * *
Крепкое имя:
Несколько раз ему приходилось идти в обход болот и глубоких оврагов. Было уже около полудня, время когда уже пора было поворачивать обратно, чтобы успеть вернуться до наступления темноты к месту, где он расстался с проводником. В подсознании все время всплывал вопрос, сможет ли он вернуться по своим же собственным следам. Опыта по ориентированию в лесу у него не было, к тому же он обнаружил, что и ориентироваться по компасу гораздо труднее, чем он себе представлял. Не оставлял он по пути и никаких зарубок, настолько трудно в такую жару ему казалось пользоваться кинжалом.
Варвара Романовна.
Гордон Кинг был собой крайне недоволен: он не нашел никаких руин, ему было жарко, он устал и проголодался. Ему стало совершенно ясно, что никакие развалины его абсолютно больше не волнуют, и после короткого отдыха он повернул назад, на юг. И почти сразу же понял, что перед ним стоит задача почти невыполнимая. За шесть часов пути он далеко отошел от конечного пункта. Если он проходил по две мили в час, то перед ним двенадцать миль, которые необходимо преодолеть. С какой скоростью он двигался, он не знал, но великолепно понимал, что пустился-то в путь свежим, полным сил и после сытного завтрака, а возвращаться ему предстоит голодным, усталым и со стертыми ногами.
* * *
Рабфаковец, читая вслух Тургенева, всюду, где нужно было прочесть: \"г.Кирсанов\", произносил:
- Гражданин Кирсанов.
Тем не менее, он продолжал верить, что успеет преодолеть это расстояние достаточно легко еще до наступления темноты. Физически он был человеком прекрасно подготовленным к таким испытаниям годами атлетических упражнений и тренировок в колледже. Теперь он был страшно рад, что бегал на длинные дистанции и даже несколько раз выигрывал марафон, так что мысль о долгой ходьбе никогда его не пугала. То, что он был практически чемпионом по метанию копья и диска, сейчас ему помочь ничем не могло. Единственное, о чем он сожалел, так это о том, что последний год, закончив колледж, он позволил себе распуститься — и это становилось с каждой милей все ощутимее.
* * *
На рабфаке. Преподаватель говорит о Толстом:
С первой же минуты, что Гордон Кинг пустился в обратный путь, он обнаружил, что абсолютно не в состоянии найти даже признака той тропы, по которой он сюда пришел. Когда он пошел туда, откуда как ему казалось, он пришел, то компас показал, что он движется на юго-запад, а следов никаких он найти не сумел.
- По Толстому бог в каждом из нас. Вот в этом товарище бог, и в этом товарище бог, и во мне бог.
* * *
Покачав головой, он обратился к компасу, но путь на юг проходил через непреодолимую чашу, сквозь которую — он был твердо уверен — он не ходил. Он принялся размышлять, стоит ли ему обходить трудные места в его движении на юг или стараться предельно точно следовать стрелке компаса, обходя только непреодолимые препятствия. Последний вариант ему показался наиболее удачным, так как сильно сократил бы ему дорогу и вывел бы его прямо на проводника.
Какими путями приходит в наше сердце радость? Неясны, загадочны эти пути.
Когда же он приблизился к небольшому участку джунглей, казалось бы, образовывающему непреодолимое препятствие на его пути, то выяснилось, что хотя деревья и были близко расположены друг ко другу, но под ними почти не было, а то и вовсе не было подлеска. Часто поглядывая на компас, он вошел в лесной полумрак. Все возрастающая жара увеличивала усталость. Он стремительно терял силы. Теперь он понимал, что в начале своего глупейшего приключения даже не отдавал себе отчет, насколько ослабели его мышцы, и когда он представил себе, сколько миль и часов ему надо еще пройти, то его охватило чувство беспомощности и одиночества.
В сумерках сидел у открытого окна, пробовал читать. Непонятная, глухая тоска душила меня.
Вдруг на улице бабий звонкий голос крикнул:
Винтовка, револьвер, аммуниция и фляжка с водой так невероятно отяжелели, что он подумал, что они могут ему помешать добраться к месту до наступления темноты. В воздухе по-прежнему сильно чувствовался запах огромных кошек. Однако он провел уже более шести часов в джунглях и, несмотря на запах, даже мельком не видел ни одного хищника. Из этого он сделал вывод, что днем атака маловероятна, и что просто необходимо выбраться из джунглей дотемна. А освободившись от снаряжения, это будет сделать гораздо легче, тем более, что в темноте оно будет абсолютно ни к чему.
- Иван Ягорыч!
И, кроме того, продолжал он рассуждать, в джунглях совсем немного людоедов — ведь он слышал, что среди тигров далеко не все людоеды. Кошки поменьше, вроде пантер и леопардов, у него большого страха не вызывали, хотя он теоретически знал, что они не менее опасны. Размеры, репутация и зловещая внешность Господина Тигра заставляли забыть о великолепии остальных.
И стало вдруг радостно, легко, весело и светло на душе.
Большой плоский камень в тени густой листвы просто звал передохнуть, освободившись на минутку от снаряжения. Теплая и неприятная на вкус жидкость во фляжке манила выпить все до дна. Прежде чем сесть на камень, он прислонил винтовку к дереву и расстегнул ремень, скреплявший всю его амуницию, на котором к тому же висел револьвер. Со вздохом облегчения он положил его около ног. Страх не успеть до темна оставил его на время. Освободившись от становившегося с каждым шагом все тяжелее груза, он почувствовал себя родившимся вновь и способным совершить все, что потребуется для возвращения. Он уселся на плоскую скалу и сделал очень маленький глоточек из фляжки. Воду он в течение дня расходовал бережно, и теперь был рад этому — ему еще понадобится до конца дня и передохнуть, освежиться.
* * *
Завинчивая крышку фляги, он случайно взглянул на обломок скалы, на котором сидел и подумал, что он как-то не к месту среди огромных деревьев и густой зелени джунглей.
Дети прозвали большой граненый стакан: двухспальный стакан.
Он лениво смахнул опавшую листву с его поверхности и в удивлении обнаружил, что выступающая над землей поверхность скалы представляет собой барельеф — голову и плечи воина.
* * *
Детство запомнилось ему лишь одной-единственной фразой из давно забытой книжки:
Вот она — цель, к которой он стремился, но он понял, что теперь не ощущает практически никакой радости. Его интерес к кхмерским руинам, похоже, испарился в зное джунглей. Тем не менее, его хватило на удивление тому, что это единственное, что осталось от древних реликвий. Познания, обретенные в результате изучения развалин Ангкорс Тхома, подсказывали, что это всего лишь часть какого-то древнего сооружения, а если это так, то под покровом джунглей находится основа этого фрагмента.
\"Эге, малыш, да ты на лыжах?!\"
* * *
Он поднялся, принялся всматриваться сквозь листву, отведя ветки рукой. Еще несколько часов назад сердце его бурно забилось бы при виде того, что ему открылось сквозь завесу листвы. Перед его глазами предстала громада здания, разрушенного в многолетней безнадежной борьбе с джунглями, но все еще вздымающего стройные колонны среди наступающих деревьев.
- Лицо, у него бэж-цвет.
* * *
Он стоял, очарованный трагическим великолепием минувшей славы, и вдруг взгляд его привлекло движение среди руин — в пятне солнечного света, падавшего сквозь осыпающуюся крышу он заметил мелькание чего-то желтовато-коричневого с темно-коричневыми полосами. В то же мгновение оно исчезло. Все произошло абсолютно беззвучно, мелькнуло — и все. Гордон Кинг почувствовал, что на лбу его выступил ледяной пот, и он бросился к своим ремням, застегнул их и схватил ружье. Благословенный груз! Он возблагодарил Бога, что не ушел без оружия.
Рыночная поговорка:
- Цена не стена, ее подвинуть можно. Нынче и стены двигают.
Развалины кхмеров были забыты. Он, внимательно прислушиваясь, оглядываясь по сторонам и даже оборачиваясь время от времени, продолжил свой путь. Поступь хищника бесшумна, а в конце, если он наступит, внезапный прыжок, страшные когти и клыки. Это Кингу было известно. Он ощущал на себе жуткий взгляд. Он был совершенно уверен, что зверь следует за ним.
* * *
Он решил проверить по компасу направление. Он был маленький, наручный, на манер охотничьих часов.
Прелестная испанская поговорка:
- Кое-кто может сказать о себе - я был храбр, но никто - я храбр.
* * *
Кинг проверял направление, держа компас в руках, когда ему померещился тихий звук за спиной. Он повернулся и зацепился носком ботинка за камень; пытаясь сохранить равновесие, он споткнулся о россыпь песчаника и грузно упал лицом вниз. Встревоженный послышавшимся ему звуком, он быстро вскочил на ноги, но зверя нигде не было видно.
Колька Маргарита в разговоре с барышнями - на каждом шагу:
- Разговор исчерёпан.
Падая, он уронил компас, и удостоверившись, что ему в данный момент ничто не угрожает, Кинг принялся его искать. Нашел он его достаточно быстро, но взглянув на него, он почувствовал, что сердце уходит в пятки — компас был разбит вдребезги.
* * *
У отца был товарищ - офицер, который признался ему, что носит всегда два кошелька: один, с деньгами, для себя и другой, пустой, для друзей, которые могут попросить в долг. Отец перестал здороваться с этим Ш.
Происшедшее привело Гордона Кинга в ужас: он понимал, что для него это катастрофа. Человек, практически не знающий леса, оказался в настолько густых джунглях, что не было никакой возможности определить направление по солнцу. Кроме того, постоянное ощущение опасности нападения хищников и растущее осознание того, что ему явно придется провести ночь в джунглях. А в подсознании мелькало, что неизвестно еще, удастся ли ему вообще выбраться отсюда даже в том случае, если его не сожрет хищник и он сам не умрет от жажды.
* * *
Одесса.
Но расслабиться и представить себе все самое страшное он позволил себе лишь на мгновение. Он был хорошо вооружен, полон скрытых возможностей и достаточно разумен. Внезапно он осознал нечто придавшее ему новые силы и надежду.
В Дитячому мiстечку (детском городке) имени III Интернационала. Иду по Тополевой улице. Слышу за забором:
Очень немногие точно знают, склонны ли они к трусости или нет, пока не окажутся в смертельной опасности. Гордону Кингу раньше никогда об этом задумываться не приходилось. И вот, оказавшись в таинственном лесу, он почувствовал осознанное понимание самостоятельности, не поддающееся ни похвалам, ни упрекам посторонних. Он полностью осознавал степень опасностей, окружавших его; он не пренебрегал ими, но чувство страха совершенно исчезло.
- Хлопци! Хлопци! Письменник иде!
Исполненный новой для него уверенностью, он продолжил путь в направлении, которого он придерживался еще до аварии с компасом. Он был так же внимателен и осторожен, но головой по сторонам непрерывно уже не вертел. Он ощущал, что идет с хорошей скоростью и был уверен, что движется в южном направлении. Он подумал, что может быть, ему все же удастся управиться до наступления ночи. Единственное, что всерьез беспокоило его — это растущая жажда, а он был вынужден экономить каждый глоток, изо всех сил сдерживая себя.
* * *
Путь, по которому он двигался, был гораздо более открыт, чем тот, что привел его в джунгли, и он был полон радостной надежды, что сможет выйти из трудного положения до наступления времени охоты громадных хищников; хотя в глубине души понимал, что максимум, на что приходится рассчитывать — это маленькая опушка.
- Дядя, правда, что у вас в Ленинграде только два раза в пятидневку бывает солнце?
* * *
Он очень устал, что подтверждалось тем, что он стал часто спотыкаться и каждый раз, когда он падал, то вставал с большим усилием и раз от разу это становилось все труднее. Слабость его разозлила. Он знал, что единственное, что можно сделать, это передохнуть, а это невозможно, потому что драгоценные минуты дневного времени летят.
Вечером девочки в обнимку гуляют по аллее.
По мере того, как мили медленно тянулись, а минуты неслись, зародившаяся было надежда стала угасать, и все же он медленно, спотыкаясь, двигался и, не надеясь, все же надеялся, вдруг за следующей стеной зелени окажется тропа в долину, что для него жизнь, еда и вода.
* * *
— Теперь, должно быть, недалеко, — думал он, — а еще по крайней мере час дневного света еще гарантирован. — Он был совершенно вымотан; небольшой отдых освежит его, а там, впереди, как раз видна огромная плоская скала. Он отдохнет минутку и наберется сил.
- Ша! Зашейте рты!
* * *
Устраиваясь на отдых на жестком ложе, он вдруг испуганно встрепенулся. На камне был высечен барельеф головы и плеч воина.
И здесь идет дождь. И здесь ребята прыгают и кричат:
Дождик, дождик, перестань...
II
Это заклинание путешествует по всей России. Но в каждом новом месте ребята заканчивают его по-своему. В раннем детстве, где-нибудь в Петергофе или в Островках, мы кричали:
Дождик, дождик, перестань,
БРЕД
Я поеду в Иордань!
В Мензелинске ехали, помнится, уже \"во Казань\".
При некоторых обстоятельствах и храбрейшие испытывают полную беспомощность и отчаяние. Именно в таком состоянии и пребывал Кинг, осознав, что с полудня бессмысленно кружил по лесу и вернулся на то же место. Ослабев от жажды и перенапряжения, он перестал надеяться на что-либо в будущем. У него была возможность выйти из джунглей, а он сплоховал. Надежды на то, что назавтра возможностей будет больше, не было. Отдых, конечно, несколько восстановит его силы, но он нуждался и в пище, а с утра в его фляге от того, что было утром, когда он пускался в путь, останется всего несколько капель смочить пересохшую глотку. Он не раз спотыкался на пути, налетая на ямы с жидкой грязью, но было абсолютно ясно, что пить подобную жидкость — чистое самоубийство.
Одесские ребята громче других кричат:
Дождик, дождик, перестань,
Склонив голову, он пытался найти хоть какой-нибудь выход из создавшегося положения. Глаза его невидяще шарили вокруг, затем взгляд сфокусировался и он на поверхности земли увидел то, что заставило забыть и о голоде, и о жажде, и об усталости: свежий след тигра.
Я поеду на Фонтан.
* * *
— Что беспокоиться о завтра? — пробормотал Кинг. — Если даже только половина того, что наболтал этот камбоджиец про эти места, правда, то мне крупно повезет, если я увижу еще раз в жизни утренний свет.
На Ришельевской парикмахерская \"ДВА БРАТА\". Где-то на другой улице другая \"перукарня\":
\"БАСТИЛИЯ\"
Где-то он прочел, что тигры начинают охоту к вечеру, знал он, что они редко лазают по деревьям; но он был в курсе, что леопарды и пантеры лазают, особенно пантеры, а они, несмотря на свои размеры, ничуть не менее опасны, чем Господин Тигр. Надо как можно скорее найти убежище. Он вспомнил, что видел развалины за завесой листвы, раздвинул ветки и с усилием двинулся в путь.
Очень симпатичная традиция.
* * *
Здесь была гораздо менее густая растительность, как бы из благоговейного ужаса перед человеческим трудом. Громадное прямоугольное здание, величественное даже в развалинах, предстало перед глазами американца. Но не все в джунглях боялось нарушить святость этих мест. Огромные деревья росли на расположенных террасами стенах, среди колонн и в арках, и их медленное и неустанное давление местами уже превратило здание в совершенные развалины.
Поезд \"Батум - Тифлис\" отходит в девятом часу вечера. В сумерках проплывают низенькие станционные постройки, пестрый батумский базар, низкорослый, одноэтажный и двухэтажный, город. Милый город с его субтропической флорой, с пальмами, кипарисами, с запахами моря, угля, кофе, пеньки, машинного масла, - город, скорее, какой-то южно-американский, чем черноморский. Не хватает только королей и капусты.
* * *
Прямо перед ним возвышалась башня, лучше других устоявшая в борьбе со временем. Она возносила свою вершину приблизительно футов на шестьдесят над землей, и почти на самом верху было высечено невероятных размеров лицо божества. Гордон решил, что это должно быть, Шива, Разрушитель. Несколькими футами выше прямоугольного входа находился осыпающийся бортик, а уже над ним маленькое отверстие, видимо когда-то окно. За ним была тьма, но она навела Кинга на мысль искать убежища там: в глубине груди самого Шивы.
Задавили осла, ишака. Стояли в степи минут двадцать. Я видел, как мальчик-азербайджанец, рыдая навзрыд, нес отрезанную колесами паровоза голову осла. Держал ее за ухо, нес как ведро с водой, припадая на одну ногу, семеня мелкими шажками...
* * *
Для ловкого верхолаза пострадавшая от времени и климата башня была очень удобна, труд облегчала и богатая выступами конструкция, представлявшая целую серию переходящих из одного в другой барельефов. Конечно, совершенно вымотанному Кингу было трудновато добраться до карниза, но в конце концов, он добрался и присел на него передохнуть. Прямо перед ним находилось отверстие, которое он и хотел исследовать. Он задумался, представив себе, как это обычно бывает всевозможные неприятности, которыми мог грозить сумрак в глубине здания. Это, без сомнения, было логовище пантеры. Где еще зверь мог бы найти более потаенное место для отдыха после еды или для воспитания потомства?
В поезде, спасаясь от скуки, показывают фокусы, рассказывают анекдоты, загадывают загадки, вроде такой:
- Из Тифлиса вышел скорый поезд, делающий семьдесят верст в час. А из Москвы вылетела муха, летящая со скоростью три версты в час. Где они встретятся?
Предположение вынудило его к немедленным действиям. Он не думал, что там в данную минуту находится пантера, но отделаться от подозрений не мог. Сжав ружье, он встал и приблизился к отверстию, нижний край которого находился на уровне его груди. Внутри было темно и тихо. Он внимательно прислушался. Если бы кто-то прятался внутри, дыхание его все же было бы слышно; но ничто не нарушало глубокой тишины похожего на склеп помещения. Держа ружье перед собой, Кинг взобрался на подоконник и замер, пока глаза его не привыкли к сумраку внутри помещения, свет в которое чуть пробивался сквозь трещину в стене. Он увидел помещение с каменным полом, по ширине оно явно занимало всю башню. В центре что-то возвышалось, что — он не понял, но был уверен, что неодушевленное.
* * *
Сухопарая девушка в красном платье на глазах у всех чистит молоком свои белые туфли-спортсменки. Через минуту ее пожилой сосед вдруг начинает черные свои штиблеты чистить помидором. Скучно, наверно, очень.
Ступив на пол, он с ружьем наготове тихонько продвинулся вперед, затем так же обошел комнату вдоль стен. Ни пантер, ни вообще признаков кого-либо не было. Сюда явно никто не входил с тех пор, как сотни лет назад по какой-то таинственной причине храм был покинут. Подойдя к предмету посреди комнаты, Кинг увидел символическое изображение Шивы и понял, что находится в Святая Святых.
* * *
Он вернулся к окну, уселся на подоконник, сделал маленький глоток воды, которой оставалось так мало, и закурил сигарету; ночь разом пала на джунгли и тут он услышал шелест мягких лап по сухой листве у подножия храма.