— Конец дороги упирается в выезд, — сказал Гурни. — Может быть, я неправильно вас понял?
Тимур отвел взгляд и досадливо поморщился:
- Ну что ты валишь все в одну кучу? И болезни, и любовника... Это разные вещи...
— Какой же я дурак! — воскликнул рыжий с досадой, которая не клеилась с его представительным видом. — Мне все кажется, будто я все знаю, но чаще всего выходит, что я неправ!
«Зубы дракона»
- Но, как выяснилось, не взаимоисключающие, - напомнила я с готовностью.
Гурни на мгновенье заподозрил, что перед ним сумасшедший. В тот же момент в его поле зрения возникла еще одна фигура. В тени огромного рододендрона стоял темноволосый приземистый человечек, словно пришедший на пробы к сериалу «Клан Сопрано».
Аквамариновые очи моего супермена печально затуманились:
Внезапно воздух разрывает оглушительный вой, прижимая нас к земле. За ним — трескотня ракетных выходов, спустя несколько секунд разрывы на той стороне.
— Ну вот, — воскликнул англичанин, указывая куда-то рукой, — вот и ваш ответ. Сара сейчас возьмет вас к себе под крылышко. Обратитесь к Саре! — И, театрально развернувшись, он зашагал прочь, а маленький гангстер засеменил за ним следом.
- Ну, если на то пошло, я ведь ей тоже изменял, ты разве не в курсе? Но и в мыслях не держал ее убить! Это во-первых. А во-вторых, а во-вторых... Давай посмотрим на эту ситуацию с точки зрения формальной логики.
— Наша авиация отработала, — поясняет невозмутимый командир разведгруппы. — Они как-то прям над нами отрабатывали, звук такой, что страшнее, чем прилеты. Первые разы дергались, а потом научились различать, что это наши штурмовики.
Гурни подъехал к женщине, стоявшей у дороги, с материнской улыбкой на полном лице. Она обратилась к нему пугающе елейным голосом:
- Давай, - безропотно согласилась я и окунула тряпку в таз с водой. Пока мой супермен упражнялся в поисках сомнительных оправданий супружеской измены, я, не теряя даром драгоценного времени, сооружала вокруг него уют, максимально возможный в условиях двадцати семи метров жилой площади.
Вражеская артиллерия тем временем работает по нашей лесопосадке — также по плановым целям. Разрывы то справа, то слева. Минометный расчет на шум вокруг внимания не обращает. Заряжает первую мину, звучит… Это и выстрелом-то не назвать. Помните, в советские времена был игрушечный пистолет, который стрелял теннисными шариками. Так от него шума больше было. Особая конструкция мины гасит не только звук, но и выброс огня от пороховых газов. Вот и получается бесшумный миномет-невидимка.
— Какой ужас, вы из-за нас кругами ездите! Это никуда не годится, — причитала она с таким неподдельным беспокойством, что это обескураживало. — Позвольте, я позабочусь о вашей машине, а вы сами ступайте в дом.
- Так вот, с точки зрения этой самой формальной логики у нас нет ни одного доказательства, что Альбина.., гм-гм.., ходила налево, так сказать, при моей жизни.
— Это не обязательно. Просто скажите мне, где у вас паркуются.
- А на второй день после похорон уже можно? - Я со всего размаху шлепнула мокрой тряпкой о пол. - Формальная логика это позволяет?
— Разумеется. Следуйте за мной. Я прослежу, чтобы вы на этот раз не заблудились. — Судя по ее тону, это могло неожиданно оказаться сложной задачей.
- Отстань, - буркнул Тимур и отвернулся к стене.
Три танкиста
Мне стало обидно.
Она жестом пригласила Гурни следовать за ней — широко взмахнула рукой, как будто обращалась к целому каравану. В другой руке она держала сложенный зонтик. По дороге она без конца оборачивалась, как будто боясь, что Гурни может потерять ее из виду. Дойдя до просвета в кустарнике, она отошла в сторону, указывая Гурни на узкий проезд. Когда он поравнялся с ней, она просунула зонтик в его открытое окно.
- А на похоронах? - мстительно напомнила я его спине. - Да она уже возле твоей могилы обнималась с каким-то неандертальцем в коричневом костюме! - Ну грешна я, грешна, имела я зуб на его жену, потому как не могла ей простить того обстоятельства, что она до сих пор располагала всеми правами на моего супермена. Хорошо хоть распорядиться ими не могла по той причине, что считала его мертвецом.
— Возьмите! — воскликнула она.
Запустив с десяток мин, разведчики сворачивают миномет, а пилот на обратном пути теряет свой дрон над нашей лесопосадкой. Общими усилиями находим «Марусю» (да-да, у беспилотников есть имена) в 200 метрах — чуть-чуть не дотянула. Диагноз — потеря двух винтов. «Лечится» на месте — запасными лопастями.
Тимур отклеился от стены, посмотрел на меня и уточнил с поразительным благодушием:
Он остановился в недоумении.
— Отход на точку эвакуации, — командует в рацию мой товарищ.
— Вы же знаете, какая в горах коварная погода, — объяснила она.
- С неандертальцем, говоришь? Да это же наверняка Варфоломей был!
И мы топаем по просеке туда, где нас высаживала машина с незапоминаемым названием.
— Спасибо, я обойдусь. — Он поехал дальше, на парковку, где стояло вдвое меньше машин, чем могло бы уместиться. Гурни насчитал шестнадцать. Аккуратная прямоугольная площадка уютно угнездилась среди неизменных кустарников и цветов. С них тоже были обрезаны все увядшие листья и бутоны, но в остальном они выглядели абсолютно естественно. Высокий бук отделял парковку от трехэтажного ярко-красного сарая, резавшего глаз в закатном освещении.
- Какой такой Варфоломей? - растерялась я.
— Мне, — говорю, — много пишут люди, которые хотят пойти в СВО добровольцами, но все еще сомневаются. Что бы ты им посоветовал?
Гурни припарковался между двумя исполинскими джипами и заметил, что за ним из-за клумбы с георгинами следит женщина. Он вежливо улыбнулся ей, выходя из машины. Она была маленькая, хрупкая, с тонкими чертами лица, и во всем ее облике было что-то старомодное. Гурни даже подумал, что если бы она была актрисой, то идеально подошла бы на роль Эмили Дикинсон в «Красавице из Амхерста».
- Мой компаньон, - беззаботно пояснил Тимур. - Вполне естественно, что он поддержал Альбину в трудную минуту.
— Я не советую ехать тем, у кого слабые нервы. Когда рядом начинает взрываться, страшно, конечно. Немного повыворачивает наизнанку. У меня было такое, пережил. Больше боишься того, что представляешь себе в уме, а не того, что случается в реальности. А в остальном ко всему можно привыкнуть.
— Простите, вы не подскажете, где мне найти Марка… — Но красавица перебила его:
- Ага, поддержал, а то она прямо колыхалась на ветру, - недовольно процедила я сквозь зубы.
- Ну ладно, хватит ссориться. - Тимур вспомнил, что он супермен, и продемонстрировал мне широту своей натуры. - Как бы там ни было, а с Альбиной меня связывало только чувство долга, которое в свете открывшихся обстоятельств может считаться упраздненным. Я ей ничего не должен, и она мне тоже.
Артиллерист
— Какого хрена вы решили, что тут можно парковаться?
В знак согласия я шмыгнула носом.
Подъезжает бронемашина, рывком добегаем до распахнутых тяжеленных дверей, грузимся и закупориваем их фиксатором. Через полчаса мы снова в залитой солнцем Кременной, где смертельная схватка на передовой кажется уже не такой страшной.
- Что до твоего предположения, будто она могла организовать на меня покушение, это полный бред. Чушь, абсурд и ахинея. - Себя он, что ли, убеждал? - Я ее достаточно изучил за двадцать лет и знаю, что по своей внутренней сути она добрейшая баба - мухи не обидит.
Глава 11
- А какой ей толк от мухи? - не собиралась так просто сдаваться я.
Герои
- А какой толк от меня? - хмыкнул Тимур. - В смысле, какой ей резон избавляться от меня столь нетрадиционным способом? Если я ей так надоел, развелась бы, и все дела!
Уникальный пастырь
Александр Мальцев
Люди добрые, будьте свидетелями, он защищает эту вертихвостку после того, как она наставила ему рога. Вот и не верь после этого в то, что старая любовь не ржавеет.
С парковки Гурни прошел по мощенной булыжником дорожке вокруг георгианского особняка, в котором, как он предполагал, находились основной офис и лекторий института, и она привела к особняку поменьше, стоявшему в полутораста метрах. Небольшая табличка с золочеными буквами у дороги гласила: «Частное владение».
- Резон, говоришь! - Я в сердцах зашвырнула тряпку в дальний угол. - А наследство! Квартира там, машина, дача и прочее!
17 марта 2023. Подвиг Александра Мальцева
Марк Меллери открыл дверь раньше, чем Гурни успел постучать. Он был одет в такую же дорогую, но неброскую одежду, что и во время своего визита в Уолнат-Кроссинг. На фоне архитектуры и ландшафта это делало его похожим на сквайра.
- Да какое там наследство! - Тимур расхохотался. - Квартира подумаешь, невидаль, да я бы и так ее Альбине оставил в случае чего... Дача вообще на ее отца записана. А машина... Видела бы ты эту машину. Груда обгоревшего металлолома. - Он вздохнул. - Жалко, тачка была классная, купил месяц назад, даже застраховать не успел.
- А-а... Деньги, счета?
— Дэйв! Как я рад тебя видеть!
47-летний мобилизованный сержант в одиночку захватил опорный пункт противника и взял в плен бойцов ВСУ
- Какие там счета! - воскликнул Тимур. - Да я гол как сокол! Счета какие-то... Да все, что у меня есть, - в том желтом конверте, что ты принесла.
Гурни вошел в просторный холл с полом из благородного каштана и антикварной мебелью. Меллери провел его в удобный кабинет в глубине дома. Из камина, в котором негромко потрескивал огонь, сочился легкий вишневый запах.
Знаете, как на самом деле выглядит то, что во фронтовой сводке обычно называют «взятием опорного пункта противника»? За этим безэмоциональным военным штампом по-настоящему героическая работа штурмовых отрядов, которые, идя на очередную задачу, наверняка осознают, что живым можно не вернуться.
Я вспомнила, что желтый конверт был легким, почти невесомым. Похоже, Тимур имел серьезные основания сравнивать себя с нищей птицей.
Представьте себе промозглый рассветный час, редкий лес из уродливо «постриженных» осколками деревьев, глиняная каша под ногами, из укрытий — поваленные сосны да воронки от разрывов снарядов.
Два глубоких кресла стояли справа и слева от камина и вместе с диваном, повернутым лицом к очагу, образовывали полукруг. Гость и хозяин уселись в кресла, и Меллери спросил, легко ли Гурни сориентировался на территории. Гурни рассказал о трех странных встречах, которые с ним приключились, и Меллери объяснил, что эти трое — гости института, а их поведение — часть терапии по самопознанию.
До окопа противника несколько сот метров, а оттуда щедро поливают из пулеметов. Артиллерия, конечно, отработала заранее по опорнику, но это никогда не гарантирует уничтожения врага, что и доказывают длинные очереди с той стороны, которые буквально выкашивают сначала одного твоего товарища, затем другого, третьего… Они падают раненые, а надо идти вперед.
- А как же твой бизнес?
— Во время своего пребывания у нас, — пояснил Меллери, — каждый гость играет десять разных ролей. В один день он может быть Человеком Ошибающимся — видимо, англичанин, Уорт Партридж, выбрал именно эту роль. В другой день он может быть Помощником — сегодня это Сара, которая предлагала припарковать за тебя твою машину. Есть еще роль Грубияна — похоже, третья дама, которую ты встретил, не без удовольствия ее исполняет.
- А что бизнес? - пожал плечами Тимур. - Там ей ничего не обломится. На сегодняшний день наша с Варфоломеем бухгалтерия - сплошные убытки.
Александр Мальцев из Санкт-Петербурга шел. Это был не первый бой 47-летнего мобилизованного. Все движения уже отточены до автоматизма, патроны зря не расходует, продвигается медленно и скрытно. Я смотрю на кадры, снятые с беспилотника, и понимаю, что редкий голливудский сценарист замахнется на такой эпизод. Не бывает же в реальности таких «Рэмбо»!
— А какой в этом смысл?
- Да ну? - не поверила я. - А я думала, у тебя солидная фирма...
Бывает…
Меллери улыбнулся.
- Солидная! - присвистнул Тимур. - Одна видимость. После семнадцатого августа в этой стране все в упадке, производство стоит, осталось примитивное натуральное хозяйство. И не смотри на меня так, будто ты только вчера с Луны.
Несколько бойцов ВСУ вслепую отстреливаются из окопов в одну сторону. С другой стороны к их позициям подползает наш штурмовик, аккуратно спускается в траншею и медленно продвигается по ее изгибам на звук очередей. Дожидается перезарядки, резко выскакивает и открывает из автомата огонь по врагу. Трое падают сразу. Мальцев двигается дальше. Из блиндажа появляются еще двое противников, уже раненные, в их руках нет оружия, желание сопротивляться у них явно пропало. Александр в горячке боя мог бы дать очередь и по ним — сколько видео с той стороны, где расстреливают наших безоружных бойцов.
- Значит, и твоему компаньону ничего не достанется? Этому... Варфоломею?
— Люди всю жизнь играют какие-то роли. Содержание этих ролей — сценарии, если угодно, совершенно предсказуемо, хотя нам кажется, что мы импровизируем, — терпеливо объяснял он, хотя было очевидно, что он произносит ровно эти фразы в тысячный раз. — То, чем мы здесь занимаемся, в сущности, очень просто, хотя многие гости наделяют это глубоким смыслом. Мы обращаем их внимание на то, какие роли мы подсознательно играем, в чем выгоды и недостатки этих ролей и как это влияет на окружающих. Как только человек понимает, что действует по определенному сценарию, мы помогаем ему осознать, что сценарий — это его собственный выбор. Можно ему следовать, а можно от него отказаться. И тогда — это самая важная часть нашей работы — мы предлагаем программу действий по замещению деструктивного сценария более здоровым.
Но русский солдат принимает другое решение.
- Кроме долгов, - усмехнулся Тимур, потом почесал затылок. - Ну кое-что ему, конечно, перепадет, но, поверь, это такие крохи. Вряд ли они покроют то, что мы вложили, когда открывали дело.
По мере того как он повествовал, его беспокойство таяло. Гурни заметил, что глаза его светятся восторгом проповедника.
В одиночку заняв опорный пункт, он в довесок взял в плен двоих вээсушников. Один позже скончается от ран, а другой — Ярослав Бреус — расскажет, как оказался в лесах под Кременной.
- Выходит, у твоего Варфоломея тоже не было причин?.. - рассеянно произнесла я.
— Наверняка все это покажется тебе знакомым. Сценарий, выбор, перемены — эти понятия уже набили оскомину в убогом мире, живущем под девизом: «Помоги себе сам». Но наши гости утверждают, что наш метод действует принципиально иначе. Буквально вчера один человек мне сказал, будто сам Господь держит это место в своих ладонях.
- Боюсь тебя разочаровать, - грустно улыбнулся мой супермен, - но, похоже, дело обстоит именно так. Ни Варфоломею, ни Альбине от моей смерти никакой выгоды, только расходы на похороны.
— Видимо, вы достигаете мощного терапевтического эффекта, — предположил Гурни, стараясь не выдать скептицизма.
— После мобилизации я проходил подготовку в Великобритании в течение 35 дней. Учили тактическому передвижению, штурму зданий, ночному патрулированию. Но потом еще два месяца в Житомире проходили обучение.
- Похоже, у тебя нет врагов? - подивилась я.
— Многие так считают.
— Как в плен попал, помнишь?
- Представь себе, такой я счастливчик: к сорока годам не нажил ни денег, ни врагов, - довольный своей шуточкой, Тимур расплылся в довольно глупой улыбке, но очень скоро поскучнел. - По идее, у нищих не бывает врагов. Но если серьезно... Наверное, какие-нибудь есть и у меня, но не припомню ни одного смертельного. А так... Имеется в нашем подъезде одна старушка, всегда обижается на то, что я с ней не здороваюсь, а я здороваюсь, просто она глухая, как пень. Я даже обещал ей слуховой аппарат купить.
— Я помню, как прилетел РПГ сзади, сразу получил ранение, товарищ затянул меня в блиндаж. Те, кто остался в бою, погибли. Когда ваш подошел к блиндажу, мы сразу подняли руки и сказали, что сдаемся. Он говорит: «Хорошо, тогда не дергайтесь, выходите медленно». Я сказал, что не могу идти, потому что ранен. Он сказал: «Хорошо, сидите здесь, ждите».
— Я слышал, что некоторые такого рода терапевтические методы довольно жесткие.
- И все-таки кто-то пытался тебя убить! - напомнила я.
Они так и не поняли, что штурмовик был один.
- Тут я не спорю, - развел руками Тимур, - было дело. Только я, к сожалению, не успел расспросить того типа, за что он так на меня взъелся.
— Не в нашем случае, — ответил Меллери. — Наш метод очень щадящий. Наше любимое местоимение — «мы». Мы говорим про «наши» неудачи, страхи и ограничения. Мы ни на кого не показываем пальцем и никого не критикуем. Мы считаем, что критика лишь укрепляет сопротивление переменам. Если ты почитаешь какую-нибудь из моих книг, наша философия станет тебе понятнее.
— Я просто подумал, что наверняка порой у вас случается что-то, не предусмотренное этой философией.
Александр дождался группы закрепления и передал ей «добычу». Почему же он оказался один у этого опорника? Выходили группой, но по мере продвижения несколько человек были ранены. Наш штурмовик оттаскивал их в безопасную зону, оказывал первую медицинскую помощь, вызывал эвакуационную группу и двигался дальше, к вражескому окопу. В итоге на позицию вышел один — не возвращаться же. Есть задача, надо ее выполнять. Пока другая группа отвлекала огонь украинцев на себя, Мальцев и заскочил на опорный пункт.
- Да он-то тут при чем! - фыркнула я, поднимаясь с пола и потирая поясницу. - Его кто-то нанял, и все. Фотографию показали, сказали, как тебя найти... - Тут меня в очередной раз осенило. - Послушай-ка... Он ведь был в курсе, что ты едешь на дачу, следовательно, кто-то его об этом уведомил. Тот, кто знал!
— У нас слово не расходится с делом.
— Он был прикомандирован ко мне, — рассказал мне командир штурмовой роты 488-го полка 144-й дивизии Сергей Легостаев. — Я сделал отделение разведки, которым Мальцев и командовал. Очень толковый и грамотный, соображал головой, знал, зачем сюда пришел. Охрененный русский пацан. Дашь задачу, наизнанку вывернется, но выполнит.
— То есть вообще никаких конфликтов?
- Ага, - Тимур взъерошил свою роскошную белокурую шевелюру, сколько помню, всегда источавшую тончайший запах хорошего шампуня, - уловил ход твоей мысли. Намекаешь на то, что тот, кто знал о моей поездке на дачу, и натравил на меня этого киллера. Боюсь, что дедуктивный метод здесь не понадобится, потому что мои еженедельные поездки на дачу - секрет Полишинеля, об этом знали все: и жена, и Варфоломей, да секретарша, наконец, а она такая болтушка, что...
— Почему тебя это так волнует?
«Снимай, пока «птичка» не вылетела!»
— Я задался вопросом, не мог ли ты ненароком устроить кому-нибудь такое потрясение основ, что человек захотел дать тебе сдачи.
- Знали все, ты считаешь, - перебила я нетерпеливо, - но я же все-таки не знала. - Особенно мне понравилась \"болтушка\" - секретарша, которая не сказала мне ни слова, когда я по телефону разыскивала Тимура после нашей ссоры. Я последний раз отжала тряпку и откочевала с тазом на кухню. Постояла в задумчивости у окна, систематизируя добытые с помощью Тимура сведения, а с ними у меня было негусто, ох негусто. Самый знаменитый сыщик при такой скудной информации Лазаря запоет. Ни врагов, ни друзей и даже наставившая рога жена, по внутренней сути, милейшая особа. Прямо хоть бери и саму себя подозревай, за неимением более подходящей кандидатуры. Да уж, тут особенно не развернешься.
— Наш подход редко вызывает агрессию. Кроме того, кем бы ни был мой загадочный корреспондент, он явно относится к жизни, которую я вел задолго до основания института.
— У вас в основном мобилизованные?
— Может, да, а может, и нет.
— Контрактников только два процента. Реальные бойцы.
И все-таки какой-никакой план у меня вызрел, может, и не очень остроумный, но вполне реалистичный. Я даже название для него придумала: \"Поэтапная проверка методом исключения\". Несмотря на громоздкое наименование, план был прост до примитивности. Раз уж Тимур так уверен в своем окружении, есть только один способ подтвердить это или опровергнуть методично вычеркивать из списка подозреваемых - после соответствующей проверки, разумеется. И уж тот, кто останется!.. Пока, правда, список был невелик - жена, она же вдова, да компаньон Варфоломей, но кто знает, не увеличится ли он в процессе моего расследования. Хотя лично я в его расширении не заинтересована. Во-первых, зачем мне затягивать с этим делом? А во-вторых, не такой уж я беспристрастный судья. В том смысле, что я, признаюсь вам, как на духу, страстно мечтала бы увидеть в роли организатора покушения на Тимура кого бы вы думаешь? Вот-вот, вы попали в самую точку. Конечно же, его холеную Альбину! Тогда бы я уложила двух зайцев одной пулей: и преступника нашла, и себе дорогу к счастью расчистила. Так что начну я, пожалуй, с Альбины.
Меллери неуверенно нахмурился.
Сергей Легостаев — мужчина в возрасте, на войну пришел добровольцем. Внук в разведке воюет где-то на Харьковском направлении, и дед отправился за ним. За плечами — служба в ВДВ, Вторая Чечня, контракт в звании старшины. Дома усидеть не смог…
— Он упоминает времена, когда я пил, и ссылается на что-то, что я сделал спьяну. Следовательно, к институту это отношения не имеет.
- Ты куда? - приподнял брови Тимур, увидев меня в полной экипировке.
— Фашистов давить надо! У меня два деда без вести пропали в Великую Отечественную. А как их давить, мы знаем, учимся по ходу. Они нас боятся, вплотную воевать не хотят. Одного грохнешь, остальные сразу сдаются. Несмотря на то что там десантники, которые в Англии обучались. Пленные рассказывают, что от их «британского» батальона из 300 человек осталось 30. Наши жестче воюют и смелее. У меня группа из пяти человек без проблем берет опорник на 12 бойцов. Потому что мы сильнее.
— С другой стороны, это мог быть человек, который знает тебя нынешнего и прочел про пьянки в твоих книжках, а теперь использует эту информацию, чтобы тебя запугать.
- По срочным и неотложным делам, - объявила я, извлекая из сумочки документы. На этот раз они мне не пригодятся.
— За счет чего?
Меллери задумался. В комнату зашла девушка с умными зелеными глазами и рыжими волосами, собранными в хвост.
Прекрасное чело моего супермена сразу омрачилось, и я поспешила развеять его печали:
— За счет духа русского!
— Простите за беспокойство. Но вам тут звонили.
- Ну не расстраивайся, я ненадолго.
— А у них его нет?
Она протянула Меллери несколько розовых листов с записками. По его удивленному лицу Гурни понял, что его не часто отвлекают таким образом.
Лучше повернись на бочок, закрой глазки и поспи, ведь тебе нужно набираться сил. Мясо я приготовлю вечером, а пока... Так, сейчас принесу из холодильника йогурт, сок, сделаю бутерброды... Ну не дуйся, ты же знаешь, что я люблю тебя больше всех на свете!
— Уже нет. Они выполняют приказы «пиндосов», своей головы у них нет. Народ-то, хочется думать, все-таки что-то понимает. У меня есть знакомые на Украине, в том числе — на Западной. Они к войне относятся хреново, и все против бандеровцев. Многие понимают, что за нами правда.
— Я подумала, — сказала девушка, многозначительно подняв бровь, — что вам может быть интересна верхняя записка.
- Лучше скажи, что ты задумала? - не унимался Тимур.
Мы стоим посреди соснового леса далеко от боев, в тыловом районе. Здесь от боевых будней у костра отдыхают взрослые штурмовики. Сюда подвозят новое пополнение, здесь его обучают, проводят боевое слаживание и отправляют в зону СВО, восполняя потери.
Меллери прочел ее дважды, затем наклонился и через стол протянул записку Гурни, который также прочел ее дважды.
- Ничего противозаконного! - безмятежно улыбнулась я, присаживаясь к нему на кровать. - Всего лишь поцеловать тебя!
— Чему учите? — спрашиваю старшину Легостаева.
В поле «Кому» значилось: мистеру Меллери.
Раздосадованный Тимур стал уворачиваться:
В поле «От кого» значилось: Х. Арибда.
— Тактике, она здесь специфическая. Покошенный лес, везде завалы, у противника не просто окопы, а лисьи норы. Как у немцев было на Восточном фронте: колодец, а от него — ответвления. Нужна более подробная разведка и аккуратная работа. Чем больше людей, тем больше потерь. Поэтому и работаем малыми группами. Мы уже Рэксы с большой буквы.
- Не прикидывайся дурочкой, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду другое!
В поле сообщения были следующие строчки:
— Большинство из них вам, наверно, в сыновья годятся.
- Ну хорошо, поцеловать тебя - это программа минимум, но есть еще и программа максимум - разобраться в том, что же происходит вокруг тебя, моя любовь, а значит, помочь тебе... - Дальше я перечислять не стала, чтобы не пугать его раньше времени, потому что последним пунктом моей программы значилось: \"Заполучить себе Тимура целиком и полностью и впредь ни с кем его не делить\". А что, разве я не буду иметь на это право, успешно выполнив все предыдущие?
— Я их и называю «дети мои». А некоторые даже внуки. У нас коллектив узкий, в одном котле варимся, поэтому лишняя мотивация не нужна. Как у нас в десанте говорят — нет задач невыполнимых. Пока, кроме хохлов, на нас никто не жаловался.
Не ходит истина одна,
Другую в путь возьмет она.
Забыл? Так вот тебе урок:
Любому делу есть цена,
Любой цене приходит срок.
Сегодня к ночи жди звонок.
Будет встреча в декабре
Или даже в ноябре.
- Но... - заволновался Тимур, - что конкретно ты собираешься делать? Я тебя отпущу, а ты вытворишь чего-нибудь такое!
— О подвиге Александра Мальцева стало известно благодаря рассказам раненых, которых он спас, и съемке с коптера. А вообще в зоне СВО много примеров такого героизма?
- Клянусь! - Я положила руку на сердце. - Ничего я не вытворю, вот честное слово! Моя миссия совершенно безопасная, можно даже сказать, рутинная, так что не волнуйся. Лежи тут себе и отдыхай в свое удовольствие.
Гурни спросил у девушки, она ли приняла сообщение. Она вопросительно посмотрела на Меллери.
— Да полно! Это нормальная мужская работа, красивая, грамотная. Как я всегда говорю — надо нагло и аккуратно.
Мой супермен недовольно проворчал:
Он сказал:
- Тоже мне, удовольствие... Валяйся здесь, как бревно, и жди, когда за тобой придут. Уж лучше самому сдаться, глядишь, срок скостят.
— Простите, я должен был вас друг другу представить. Сью, это мой старый добрый друг Дэйв Гурни. Дэйв, это Сьюзан Макнил, моя замечательная помощница.
… Через три дня после взятия опорника Александр Мальцев ушел на свое последнее задание. В бою с превосходящими силами противника он получил смертельное ранение. За свой невероятный подвиг он представлен к званию Героя России.
- А вот об этом я тебе говорить запрещаю!
— Приятно познакомиться, Сьюзан.
Добровольцы
Она вежливо улыбнулась и сказала:
Я испугалась, а вдруг Тимур и впрямь выкинет такой фортель. Боюсь, заполучить его потом из тюрьмы будет даже потруднее, чем из цепких лапок холеной, но вероломной Альбины. Именно поэтому, уходя, я унесла телефонный аппарат на кухню, подальше от Тимура.
— Да, сообщение приняла я.
Тобол
— Звонил мужчина или женщина?
***
Она задумалась.
8 апреля 2023. Призыв «Тобола»
В строгом соответствии с заранее намеченным планом я отправилась по уже знакомому адресу с визитом к безутешной вдове. Только на этот раз, решила я, чин-чином позвоню в дверь, вежливо спрошу разрешения войти, даже, не исключено, обменяюсь с ней парочкой дежурных фраз о погоде или автомобильных пробках, а уж потом, потом... Когда я думала о том, что я ей скажу в нужный момент, у меня учащалось сердцебиение. Час моего бенефиса неизбежно приближался. Впрочем, к чему ложная скромность, это будет мой звездный час!
— Странно, что вы спросили. Я сперва подумала, что это мужчина с высоким голосом. А потом уже была не так уверена. Голос все время менялся.
— Каким образом?
Я распахнула знакомую дверь парадного, легко взлетела по лестнице на третий этаж и нажала на кнопку звонка. Один раз, другой...Что-то никто не торопится мне открывать! Эй вы там, оторвитесь друг от дружки, это я, Оксана Колпакова, по ваши души. По ваши мелкие, мерзкие душонки! Никакого ответа. Конечно, я могу воспользоваться ключом, но так будет хуже, много хуже. Поупражнявшись со звонком еще минут пять, я скрепя сердце решила действовать по новому сценарию. Может, и более эффектному, но зато и более рискованному. Вставила ключ в замочную скважину, повернула, толкнула дверь коленкой... Странно, но и теперь никто не вышел мне навстречу. Неужели никого нет? Пренебрегая всякими условностями, я обошла комнаты и убедилась, что они и в самом деле пусты: ни Альбины, ни ее загадочного любовника. Кажется, мой план с самого начала пошел наперекосяк. Ну нет, так просто я не сдамся. До \"вдовы\" я еще доберусь, а пока возьмусь за компаньона Тимура с экзотическим именем Варфоломей.
«Наберут в армию по объявлению», — любил говаривать замполит моего полка, когда я тянул лямку «срочки» в середине девяностых. Таким эпитетом он одарял тех, кто, по его мнению, недостаточно стойко, как требует Устав, переносил тяготы и лишения воинской службы.
— Сначала казалось, что это мужчина, который пытается говорить женским голосом, а потом я подумала, что, может быть, наоборот — женщина пытается выдать себя за мужчину. Что-то в нем было неестественное, что-то не то.
— Любопытно, — сказал Гурни. — Еще один вопрос — вы записали все, что этот человек сказал?
Глава 7
Кто бы мог предположить, что спустя четверть века не то чтобы в армию — в зону боевых действий — «по объявлению» поедут самые мотивированные пассионарии. Сегодня плакаты, зазывающие на контрактную службу, стали привычными в городском пейзаже. А когда мой давний товарищ, офицер 2-го армейского корпуса ЛНР с позывным «Тобол», начал набор добровольцев в свой новый артиллерийский дивизион, я неформально присоединился к процессу, опубликовав объявление в Телеграме.
Она снова задумалась.
ВАРФОЛОМЕЕВСКОЕ УТРО
— Не совсем понимаю вас.
Мой «рекламный пост» разлетелся тогда по каналам коллег-военкоров. И вот передо мной где-то на рубеже между Кременной и Белогоровкой стоит один из добровольцев.
— Мне показалось, — сказал он, указывая на записку, — что это сообщение вам тщательно продиктовали, вплоть до переносов строк.
Секретарша Тимуровой фирмы была типичная \"мотя\", несмотря на дорогие тряпки, которые прямо-таки лопались на ее монолитных формах, и гирлянду увесистых золотых цепей на шее. Не секретарша, а реклама стабильности и процветания, а кое-кто, помнится, жаловался на сплошные убытки.
— Не думал, что встречу вас здесь, — признается Андрей с позывным «Варган». — «Тобол» тогда быстро ответил. Через месяц я уже был здесь.
— Так и было.
И эта мымра встретила меня навязшим в зубах приветствием:
«Срочку» Андрей, приехавший из Набережных Челнов, служил в начале девяностых, артиллерийской специальности у него не было, но на месте обещали обучить. Последние восемь лет он занимался продажей автошин. Весь прошлый год следил, как идет СВО, пока не решился.
— Значит, он должен был сказать, что расстановка строк важна и что записывать надо ровно так, как он диктует.
- Здравствуйте. Чем я могу вам помочь?
— Как семья отнеслась?
— А, теперь поняла. Да, он говорил мне, когда писать с новой строки.
Меня прямо тошнит от этого вопроса, особенно если учесть, что я сама на службе по двадцать раз на дню его повторяю. Прибавьте к этому необходимость столько же раз улыбаться, изображая идиотскую радость по поводу счастливой встречи с очередным клиентом, а также утомительную обязанность носить колготки даже в самую лютую жару. Почему-то считается, что с помощью этих нехитрых ухищрений наше рекламное агентство прибавляет в респектабельности. Похоже, тут руководствовались теми же резонами, по крайней мере, если судить по внешнему виду секретарши.
— Непросто. Но в итоге мое решение было принято. Это просто шаг, как прыжок с парашютом. Но если решил — действуй.
— Он говорил еще что-нибудь, что здесь не записано?
А она снова напомнила мне о себе с дежурной вежливостью:
— Ожидания и реальность совпали?
— Да, вообще-то говорил. Перед тем как повесить трубку, он уточнил, работаю ли я в институте на мистера Меллери. Я сказала, что да. Тогда он сказал: «Возможно, вам следует поискать новую работу. Я слышал, что духовное обновление — нынче бизнес убыточный». И засмеялся, как будто удачно пошутил. Потом он попросил немедленно доставить сообщение мистеру Меллери. Так что я сразу принесла его сюда. — Она с беспокойством взглянула на Меллери. — Надеюсь, я правильно сделала.
— Нельзя быть готовым к тому, что увидишь такие разрушения. Такого точно не ждал. Осознание, что все очень сильно отличается от того, что я видел в телевизоре. Атмосфера другая, ее картинкой не передать. А так — отличный командир, хороший коллектив. Все нормально, работать и служить можно.
- Так чем я могу вам помочь? Я огляделась, мимоходом оценив офисный евроремонт весьма среднего уровня, и выпалила:
— Вы все сделали правильно, — сказал Меллери тоном человека, который держит ситуацию под контролем.
Уже рядом с линией боевого соприкосновения Андрей прошел курс молодого (хотя уже и не юного) бойца, вспомнив забытые за долгие годы военные навыки. И дополнительно освоил ремесло топогеодезиста.
— Сьюзан, я обратил внимание, что про звонившего вы все-таки говорите «он», — заметил Гурни. — Следовательно, вы все же считаете, что это был мужчина.
— Мне так кажется.
— Он не говорил, во сколько он собирается перезванивать сегодня?
— Нет.
В последние дни артиллерия ВСУ, которая, казалось, потеряла всякий энтузиазм на Сватовском рубеже, снова активизировалась. Удары наносятся по Сватову, Лисичанску, Рубежному. Отмечается и подозрительная активность на Северском направлении, в районе Белогоровки. Противник копит силы и технику, как бы намекая, что готовится атаковать Лисичанск.
— Может быть, вы помните еще что-нибудь? Какую-нибудь мелочь, что-то, что могло даже показаться незначительным?
Она повела бровью.
Еще одна крупная группировка ВСУ формируется под Купянском, большие силы замечены и за Ямполем, откуда открывается дорога на Кременную. Киев словно хочет нарезать кусками нашу группировку и попытаться выйти к Старобельску, откуда открывается дорога на Луганск. Параллельно есть вероятность удара с Северска на Артемовск для деблокады города и открытия второго фронта на столицу ЛНР.
— Мне от его голоса сделалось как-то не по себе, как будто, знаете, мне нагрубили.
— Он был рассержен? Угрожал?
— Противник пытается на некоторых участках фронта атаковать. Прощупывает нашу оборону артиллерией и малыми мобильными группами на пикапах с поддержкой одной-двух БМП. Ищут слабые места, — встречает меня недалеко от своих позиций командир артдивизиона «Тобол».
— Нет, не в этом дело. Он был вполне вежлив, но…
Гурни терпеливо ждал, пока она подберет слова.
Читателю «Комсомолки» он хорошо известен. В Телеграме меня время от времени спрашивают, как у него дела. Такие запоминаются сразу. Спокойный, интеллигентный, с канонической внешностью русского офицера. Два высших гражданских образования (основное — инженер), решение пойти воевать в 2014 году, курсы подготовки в питерской Михайловской артиллерийской академии… Сам — родом с Рубежного, освобождал родной город, в котором в украинской оккупации жили его родители. За девять лет сделал карьеру от номера расчета до командира смешанного дивизиона повышенной мощности.
— Может быть, он был слишком вежлив. Может быть, дело в странном голосе. Не знаю, в чем было дело, но он меня напугал.
…На двух внедорожниках движемся на позиции его орудий «Малка» богатырского калибра 203 миллиметра. При желании и необходимости может, к слову, бить и ядерными снарядами. Хотя и обычными разносит бетонные укрытия в пыль. По пути на себе ощущаем все прелести распутицы — после аномальных снегопадов поля снова раскисли в непроходимую «муляку», и мы по очереди то вытягиваем друг друга лебедкой, то дергаем тросом. Благо облачность низкая и ветер сильный — противнику (как и нам) не до разведки дронами.
Когда она ушла в свой кабинет в основном здании, Меллери задумчиво уставился в пол.
— Пора обратиться в полицию, — сказал Гурни, решив, что это подходящий момент.
— Разведка боем — это первоочередной признак того, что противник хочет наступать, — разъясняет тем временем «Тобол». — Второй признак — это то, что его группировка увеличена на нашем направлении. В том числе в живой силе. Судя по всему, замысел противника — наступать, когда это позволит погода, закончится распутица. Возросла интенсивность применения ВСУ и высокоточных 155-миллиметровых снарядов Excalibur, и ударных беспилотников. Все западное оружие работает на то, чтобы поражать наши тылы и укрытую технику.
— В полицию Пиона? Да ты только вслушайся: полиция Пиона! Это даже звучит как название гей-кабаре.
Гурни проигнорировал натужную шутку.
— Приходится тщательней маскироваться?
— Мы имеем дело с кем-то, кто тебя ненавидит и хочет тебе отомстить. Он знает, где ты, и, возможно, готовится спустить курок.
— Все приходит по мере того, как противник начинает использовать новое оружие. Тогда появляется и опыт борьбы с ним. Конечно, маскировка — это первоочередное. Постоянное движение. Потому что разведка противника, в том числе космическая и воздушная, не спит. Постоянно видим беспилотники, которые пролетают и фиксируют наши позиции. Это вынуждает нас сразу менять место дислокации.
— Этот Х. Арибда?
— Что за люди пришли в твой новый дивизион?
— Скорее, тот, кто придумал этот псевдоним.
Гурни рассказал Меллери, что они с Мадлен вспомнили про Харибду из греческой мифологии, а также что в справочниках по Коннектикуту и соседним штатам нет ни одного человека с такой фамилией.
— Это добровольцы со всех уголков нашей Родины, и из Татарстана, и из Башкирии, кто-то из Петербурга, из Тулы, Тамбова. Обучение прошли, слаженность. Теперь выполняем огневые задачи по предназначению, постоянно, давая неприятелю понять, что здесь люди с зубами. И могут здорово дать по зубам.
— Водоворот, значит, — мрачно произнес Меллери.
Гурни кивнул.
— Как в целом оцениваешь подготовку украинских артиллеристов?
— Господи, — выдохнул Меллери.
— Когда мы первый раз с тобой встречались в прошлом году, я говорил, что враг достойный. А сейчас он больше бьет вслепую. Либо сказываются огрехи в подготовке на западном вооружении. Либо из-за того, что оттягивают свою ствольную артиллерию и работают на предельных дальностях.
— В чем дело?
С горем пополам подъезжаем на позиции. Здесь все как везде — блиндажи, летние кухни, окопы и щели, — если надо оперативно укрыться от артобстрела. Только орудий сразу не видим — так замаскированы.
— Больше всего на свете я боюсь утонуть.
Через пару часов поступает доклад от разведчиков, с самой мощной пушки в мире снимают маскировку, «Тобол» выводит на снаряде «За Владлена Татарского». Здесь погибшего военкора знают, многие читали и смотрели его еще на «гражданке». Двое бойцов подтаскивают заряд на автоматическое устройство, похожее на железную лапу, которое отправляет смертоносный «чугуний» в ствол. За ним — пороховой заряд.
Глава 12
— Выстрел! — кричит командир расчета.
Почему важно быть откровенным
Меллери стоял у камина с кочергой и поправлял горящие поленья.
И тут мы понимаем, почему нас попросили отогнать машины подальше — от бьющего кувалдой по ушам звука полопались бы стекла.
— Почему же чек вернулся? — размышлял он, морщась, как от зубной боли. — Человек с таким педантичным почерком должен быть предельно аккуратным, вряд ли он указал неправильный адрес. Значит, он это сделал специально. Но зачем? — Он повернулся к Гурни. — Дэйв, что это за чертовщина?
— Можешь показать мне записку, с которой чек вернулся? Ту, что ты зачитывал мне по телефону?
— Один зарядить! — поступает новая команда.
Меллери подошел к небольшой конторке в другом конце комнаты, забыв оставить кочергу у камина. Заметив ее у себя в руке, он выругался и прислонил ее к стене, затем достал из ящичка конверт и принес его Гурни.
Корректировка и следом отправляется еще снаряд, за ним еще, после чего ствол опускается, а бойцы скрывают самоходку от любопытных глаз беспилотников.
Внутри большого конверта с адресом Меллери был конверт, который Меллери отправил Х. Арибде на абонентский ящик 49449 в Вичерли, а в том — чек на $289.87. В большом конверте был бланк с шапкой «Системы безопасности Джи-Ди», с телефонным номером, и краткое сообщение, которое Меллери по телефону зачитывал Гурни. Письмо было подписано Грегори Дермоттом, без указания его должности.
— Ты не разговаривал с этим Дермоттом? — спросил Гурни.