– Одри Роуз, ни при каких обстоятельствах не выходи без сопровождения. Мы на незнакомой территории, и я не хочу беспокоиться о твоем местонахождении, пока мы расследуем это дело. Тебе понятно?

– Да, сэр.

– Сатана идет за вами! За всеми вами. Все до единого грешники сгорят заживо! – Мужчина подскочил к молодой женщине, размахивая крестом у нее перед лицом. Она даже не поморщилась, и он рухнул на колени. – Ангел мщения! Ты явился спасти нас?

Я непроизвольно шагнула ближе к Томасу, а женщина подхватила юбки и побежала прочь от мужчины. Он явно повредился рассудком, если и правда верит, что ангелы и демоны живут среди нас.

– А вот и наш транспорт. – Дядя показал на экипаж. – Вперед…

– Профессор, – заговорил Томас, – можно мы приедем домой через час? Я бы хотел посмотреть санитарно-судовой канал.

– Подозреваю, ты спрашиваешь разрешения взять мою племянницу с собой? Смотреть на сточные воды? – Томас с готовностью кивнул, и дядя сжал переносицу пальцами. – Один час.

Томас помог дяде сесть в экипаж, вероятно, клянясь своим первенцем вернуться домой через час в целости и сохранности. Когда лошади тронулись, он, заразительно улыбаясь, протянул мне руку. После секундного замешательства я ее приняла.

– Нам действительно надо поработать над твоими навыками ухаживания, Кресуэлл. Боюсь, посещение сточного канала – не самый романтический способ привлечь девушку.

Он засмеялся, и мы пошли по улице, стараясь держаться подальше от колокольчика фанатика. Я заметила, как напряглись мышцы Томаса под моей рукой.

– Это одно из самых выдающихся инженерных достижений – они развернули течение реки от озера Мичиган.

– С каких пор ты так увлекаешься инженерным делом? – Я посмотрела на него, изогнув бровь. – Не очень-то сочетается с твоими научными интересами и дедукцией.

– Мисс Уодсворт! – крикнул смутно знакомый голос. – Мистер Кресуэлл!

Я ошарашенно высматривала в толпе того, кто нас позвал, но это оказалось не так-то просто. В пять часов вечера в Чикаго безумно людно. Пассажиры – кто быстро, кто неторопливо – устремлялись из разнообразных экипажей и металлических вагонов трамваев, выкрашенных в зеленый и кремовый цвета. Тротуары заполнили выходящие из зданий рабочие, десятками вливаясь в уже плотный людской поток. Мы стояли посреди толпы, разбивая ее, будто камни бурную реку. К нам никто не подошел. Томас пожал плечами и осторожно повел меня к ближайшему зданию.

– В Бухаресте, – объяснил он, – мама говорила: «Если потерялся, стой на месте. Нет смысла суетиться, как ощипанный гусь».

Я наморщила лоб.

– Разве гусей ощипывают не после того, как убьют?

– Ну, Уодсворт. – Томас похлопал меня по руке. – Даже в восемь лет мне не хватало духа указывать маме на ошибку. Хотя, – добавил он, как будто ему только что пришло в голову, – возможно, абсурдность образа должна была засесть в памяти.

Наконец я заметила знакомого темнокожего юношу с широкой улыбкой, который пробирался к нам против течения толпы. Мистер Ной Хэйл. Наш друг из академии судебной медицины в Румынии. Даже не верится!

Когда он почти добрался до нас, Томас отпустил мою руку, чтобы броситься к нему. Но в последний момент остановился и, только убедившись, что со мной все в порядке, поприветствовал нашего друга.

– Ной!

– Томас!

Молодые люди обнялись, похлопав друг друга по спине и сжав локти. Я закатила глаза. Похоже, у мужчин вместо обычных объятий заведен какой-то секретный ритуал. Закончив приветствия, Ной радостно улыбнулся мне.

– Какой сюрприз! Так здорово видеть вас обоих. Молдовеану никогда не признался бы, но думаю, что он скучал по вам. После вашего отъезда академия уже не была прежней.

– Я точно уверена, что наш старый директор скучает только по тому, чтобы вымещать на мне свою враждебность, – сказала я, улыбаясь Ною.

Молдовеану относился с презрением почти ко всем на нашем курсе судебной медицины, хотя на нас с Томасом злился сильнее за непростительный грех раскрытия убийств, которые совершались в его школе.

– Кстати, почему ты не в академии?

Не то чтобы я не была рада видеть его. Мистер Ной Хэйл был одним из моих любимых соучеников. Нам поразительно повезло встретиться с ним здесь.

Ной погрустнел. Блеск в его глазах сменился печалью.

– Мама заболела. Пришлось вернуться и помогать семье. Папа работает с утра до ночи, а я занимался малышами.

Я сжала его ладони.

– Прости. Как сейчас самочувствие твоей мамы?

Что меня всегда восхищало в Ное, так это его неспособность долго горевать. Улыбка снова осветила его лицо.

– Ей лучше, спасибо. Не жалейте, что я не страдаю от Молдовеану.

Он откинул полу своего пальто и показал вышитую на жилете эмблему. Глаз, а вокруг него девиз: «Мы никогда не спим». Я такую не знала, но Томаса, похоже, впечатлило, поскольку он тихо присвистнул.

– Меня пригласили стажером к Пинкертону. Пока мне поручили наружное наблюдение, но это интересно.

– Пинкертон? Знаменитое детективное агентство? – спросил Томас, еще больше оживляясь. – Которое предотвратило заговор против Линкольна?

– Откуда ты знаешь? – не поверила я ушам. – Это случилось еще до твоего рождения!

– Римляне тоже, но мы же учим их историю, – сказал Томас как бы между прочим. Он снова повернулся к Ною, применив всю свою дедукцию. – У тебя нет проблем с ними?

– У мистера Пинкертона есть милях в пятидесяти отсюда коттедж, который раньше служил станцией Подземной железной дороги. Единственная его забота – нанимать на работу только лучших. – Ной застегнул пальто и дохнул в перчатки. Пошел снег, снежинки кружились во всех направлениях и падали на землю. В Нью-Йорке было холодно, но Чикаго, похоже, источал лед. – Вы приехали на выставку?[16]

Томас взглянул на меня, наверное, спрашивая разрешения, которое ему не требовалось. Между нами не было правил или ограничений.

– Моего дядю пригласили в Нью-Йорк вести расследование, – ответила я. – Несколько странных поворотов привели нас сюда.

– О? Речь не об убийстве женщины в Нью-Йорке, которое считают делом рук Джека-потрошителя? – спросил Ной. Он всегда был очень проницательным, особенно когда дело касалось невысказанных подробностей. – Я думал, виновника нашли.

– Да, но, к сожалению, это не первый раз, когда человека несправедливо обвиняют в преступлении, – сказала я. – Ты говорил, что работаешь над делом. Там задействована судебная медицина?

– К сожалению, нет. Нет тела, нет места преступления или следов преступных деяний в ее доме. Я даже не уверен, что преступление имело место. – Ной уступил дорогу спешащему бизнесмену. – Она как будто просто испарилась.

– Ее семья живет неподалеку? – Томас смотрел поверх головы нашего друга, несомненно вычисляя детали расследования до того, как Ной их расскажет. – Поэтому ты здесь. Давно она пропала? – Ной даже рта не успел раскрыть, как Томас кивнул. Впечатляюще даже для него. – А. Недавно. Неделю назад?

– Знаешь, немного не по себе, когда ты так делаешь. – Ной почесал шею и слегка качнул головой. – Мисс Эмелин Сигранд ушла на работу пять дней назад. Отлучилась на обед и не вернулась. Отец ждал ее дома на ужин – она ухаживала за ним. Когда она не вернулась… – Я проследила за взглядом Ноя, остановившимся на мужчине, звонившем в колокольчик и разглагольствовавшем про демонов. – Бедный мистер Сигранд. Он лишился рассудка, не спит с тех пор, как она ушла. Все время звонит в этот колокольчик, как будто тот способен вернуть ее домой невредимой.

Я смягчилась, представив, какой ад творится в голове мистера Сигранда. Дочь пропала, он болен. Не удивительно, что он винит во всем дьявола.

– Но хватит об этом. Вы уже были на выставке? – спросил Ной, внезапно меняя тему. Я покачала головой, возвращаясь к настоящему. – Вы должны посмотреть на нее на закате. Вода в Гранд-бассейне похожа на лаву!

– Нам будет некогда осматривать достопримечательности, пока идет расследование. – Томас выглядел заинтригованным. – Придется отпрашиваться у профессора, но почему бы не пойти сегодня вечером?

– Если вы согласны, я в деле, – сказал Ной. – Мне надо поговорить с мистером Сиграндом и еще раз пройтись по его истории. У вас как раз будет время отправить телеграмму. Встретимся у статуи Республики около половины седьмого. Вы не пожалеете.

Глава 30

Иллюминация

Двор Почета

Всемирная Колумбова выставка

10 февраля 1889 года

Мы стояли на мосту, с которого открывался вид на Гранд-бассейн, и восхищались куполом административного здания. Солнце опускалось в грациозном реверансе, его лучи ткали гобелен из насыщенных лососевых, мандариновых и темно-золотых оттенков. Крытые лодки сновали из одного конца Двора Почета в другой. На легком ветру хлопали американские флаги, их шум поглощался гомоном толпы. С небес время от времени срывался снег, словно мать-природа добавляла блистательному городу собственной магии.

Я переводила взгляд с одного чуда на другое, впитывая каждую деталь: с величавых каменных быков на берегу, смотрящих на восток, на статую Республики впереди. Я могла бы целую жизнь бродить от одного здания к другому.

Ной с Томасом беседовали об архитектуре, обсуждали эстетику каждого карниза, сооруженного на одной и той же высоте. Меня поразил неоклассический дизайн – кремово-белый цвет зданий, переходивший в еще более приглушенные тона по мере того, как сумерки набрасывали на ярмарку опаловую сеть. Словно какой-то небесный художник на наших глазах раскрашивал здания, не забывая позолотить контуры.

– Невероятно, – произнесла я. – Как можно было настолько быстро создать такой дворец?

– Подождите, когда начнется настоящее волшебство, – сказал Ной, глядя на лодку, разрезающую водную гладь. – После возвращения из Румынии я прихожу сюда на закате хотя бы раз в неделю, и зрелище не перестает меня восхищать.

Я вдохнула ароматный воздух. Как ни удивительно, цветущие растения в горшках были повсюду, но холодный ветер нес другие запахи. Стоявшая поблизости парочка с удовольствием хрустела новым лакомством – воздушной кукурузой в карамели под названием «попкорн». Я никогда в жизни не видела ничего подобного Двору Почета – здания были более невероятными и прекрасными, чем даже собор Святого Павла. Даже в этот час они блестели. Мне не терпелось увидеть их при свете восходящего солнца. Я не могла в полной мере описать эти здания, раскинувшиеся вокруг, их величественность. Если бы по выставочной площади бегали великаны, то даже их длинные ноги устали бы, пока они пересекут ее из конца в конец.

Если царство небесное существует, то наверняка этот город создан по его подобию.

Я подумала о мистере Сигранде, мужчине, у которого пропала дочь и который уверял, что все мы слепо шагаем в ад. Ему просто нужно войти в этот Белый город, чтобы ощутить присутствие высшей силы. Здесь она действует даже на людей вроде меня, не знающих, во что верить.

– …он мало что добавил. Каждый раз рассказывает одну и ту же историю. Если честно, я не знаю, во что верить. Я наводил справки, и у него действительно была дочь, хотя соседи припоминают, как они постоянно спорили, били посуду…

Я пропустила мимо ушей разговор Томаса и Ноя, не желая, чтобы любые намеки на тьму вторгались в это самое священное из пространств. Это было эгоистично, но после сорванной свадьбы и ужаса нашей работы мне хотелось хоть на час унестись в фантазии об окружающем великолепии. Пока солнце продолжало медленно опускаться за горизонт, я рассматривала статую Республики. В брошюре утверждалось, что ее высота шестьдесят пять футов. В одной руке статуя держала земной шар с сидящим на нем орлом, другой сжимала посох. Она казалась яростной, словно богиня, и такой же устрашающей.

– Почти пора. – Ной слегка подпрыгивал. Солнце сражалось до последнего вздоха, прежде чем на небесный престол взойдет луна. Чистый золотой свет еще не поглотили сумерки. – Приготовьте носовые платки.

Томас набрал в грудь воздуха, несомненно, готовый разразиться нудным перечислением того, почему в этом нет необходимости, и тут повсюду вспыхнул электрический свет. Я разинула рот и потеряла дар речи. Мой исследовательский ум понимал, что за этим чудом стоит инженерное мастерство, но сердце подпрыгнуло от восторга. Я никогда в жизни не видела ничего подобного.

На всей площади – и на каждом здании – разом загорелись тысячи фонарей. Яркий белый свет, мерцая, отражался в воде. Я потянулась к руке Томаса в тот момент, когда он схватил мою.

– Я… Это…

У меня защипало глаза, когда я попыталась облечь свои ощущения в слова.

– Волшебство. – На лице Томаса отражался чистый восторг. – И какой масштаб…

Ной понимающе усмехнулся, но я заметила, что его глаза тоже затуманились.

– Согласно программе, здесь свыше двухсот тысяч электрических ламп. Переменный ток Николы Теслы ждет великое будущее. Вы должны посмотреть, что он сделал в павильоне «Электричество».

– Тесла? – переспросила я, промокая глаза платком Томаса. – Он здесь?

Я читала о его технических экспериментах – он творил в своей лаборатории настоящие чудеса. Я схватила Томаса, готовая потащить его в выставочный зал, чтобы встретиться с человеком, который на самом деле превращает науку в волшебство. Натаниэль захотел бы его увидеть. Мне не терпелось… Я резко втянула воздух. Даже сейчас временами я забываю, что брат мертв. Настроение немного упало, но восклицания людей вокруг и один взгляд на мерцающие огни прогнали печаль.

– О, разумеется, Тесла здесь, – ухмыльнулся Ной. – Демонстрирует свои многофазные системы. В павильоне «Электричество» у него пятнадцатифутовая катушка и генераторы. Пар шипит, искры летят. Это невероятно. Когда я был там последний раз, одна женщина почти час стояла как статуя. Она думала, что видит Бога.

Она с трудом поднялась на ноги и снова побежала. Сделав несколько шагов, почувствовала, что волосы на голове встают дыбом. И с ужасной ясностью она поняла, что не доберется до Гейтхауза.

– Могу представить.

Я переводила взгляд с одного здания на другое. Тут столько интересного, и мне отчаянно хотелось все посмотреть. Но страшновато ковылять на такие расстояния, да еще в плотной толпе. Не хотелось бы задерживать моих спутников. Томас наблюдал за мной со своим сверхъестественным чутьем.

Когда Кэт резко повернулась кругом, монстр прыгнул, пробив, как таран, стену дождя. Женщина закричала, но челюсти черной пантеры сомкнулись на ее шее. Она почувствовала горячую боль в горле, стало нечем дышать. Затем головой вперед Кэт полетела в темноту.

– Было бы неплохо пересечь бассейн на лодке. Ты не против, Уодсворт?

Через несколько секунд она была мертва.

Я прикусила губу. Мы послали дяде записку с просьбой немного задержаться, чтобы посетить выставку, и он дал нам не больше двух часов. Мы уже потратили час на ожидание вечерней иллюминации, а судя по размерам толпы, у нас уйдет еще час на то, чтобы пересечь мост и дойти до лодки. Я очень сильно хотела пойти, но не могла не уважать пожелания дяди.

Пантера быстро затащила Кэт в кусты. Неподалеку мокрые от дождя мраморные фавны играли на безмолвных свирелях.

– Возможно, в другой раз, Кресуэлл. Хотя я и не прочь провести вечность в этом божественном городе, нам еще нужно ловить дьявола.

Через несколько минут дождь смыл с садовых камней все следы Кэтрин Эшер.

* * *

Наш экипаж остановился у строгого дома, который словно насмехался над нами. Я вскинула брови. Интересный дизайн, арки украшены орнаментом, немного напомнившим мне…

Глава 41

– Только мне кажется, что тут живет ведьма, которая, пока мы тут разговариваем, выкалывает детям глаза и складывает в банки для своих колдовских снадобий?

– Томас. – Я укоризненно хлопнула его по руке. – Это очень… готично.

Он фыркнул.

— Дождь усиливается, — сказала Рэйвен, когда в хибаре на Бриатопе Нью вышел из своей комнаты. Он надел джинсы и залатанную вельветовую куртку поверх фланелевой рубашки. — Дороги затопит.

– Ты так великодушна, Уодсворт. Эти шпили похожи на клыки.

– Если будешь так грубо отзываться о доме, он тебя укусит, – предупредила я.

— Возможно, — рассеянно сказал мальчик.

Нью взглянул на мать, которая молча сидела на стуле, держа на коленях фотографию Бобби. Сочащаяся из дюжины дыр в потолке дождевая вода со стуком падала в кувшины, чашки и тазы. Рэйвен и Нью приехали в хибару, когда начиналась гроза и гром сотрясал тонкие стены.

Проигнорировав дальнейшие комментарии Томаса, я не стала принимать во внимание его мнение. Это был большой особняк – любезность со стороны бабушки. Она подготовила его для нас, уверяя, что знает превосходное место для нашей деятельности. Я понятия не имела, что у бабушки есть здесь недвижимость, но моя родственница полна сюрпризов. Для нас троих особняк был великоват, хотя после хаоса и суеты нашего семейства я только приветствовала простор. Необходимая передышка после докучливых герцогов и мстительных невест. Я улыбнулась сама себе. Бабушка всегда знает, что мне нужно.

— Ты не пойдешь вниз. — Майра не смотрела на сына. Она то и дело проводила пальцами по фотографии Бобби. — Ты всего лишь мальчик. Ты не можешь принимать самостоятельные решения.

Томас подал мне руку, помогая выйти из экипажа, я лишь слегка покачнулась и тут же оперлась на трость. Мое дыхание заклубилось облачком, и я вздрогнула, обнаружив, что мы не одни. Перед нашим временным пристанищем расхаживал дядя, не замечая усилившегося снегопада либо просто не придавая ему значения.

— Я единственный мужчина в доме. — Нью подвернул рукава куртки. — Пришло время вести себя по-мужски.

— Как? Отправиться на верную гибель? Или еще хуже? — Она скосила заплаканные глаза на Рэйвен, которая стояла в другом конце комнаты и глядела в окно на бушующую грозу. Ее черные намокшие волосы лежали тугими волнистыми прядями. — Мисс Дунстан, — сказала Майра жалобно, — не дайте моему мальчику пойти туда одному. Умоляю вас!

Мы с Томасом переглянулись. Похоже, нашего прибытия дядя тоже не заметил. Он был погружен в себя: руки сложены за спиной, а губы неслышно шевелятся. Томас прочистил горло, и дядя с суровым видом повернулся к нам. Волшебство и оживление от посещения Белого города с меня как ветром сдуло. Томас помог мне подняться по ступеням, одновременно следя за тем, чтобы я не поскользнулась на камнях, и за все более сердитым лицом дяди.

— Ты влюбилась в него?

— Мы пойдем вместе, — сказала Рэйвен, — как только закончится гроза.

– Профессор? Что случилось?

— Он любит другую.

— Нет, — твердо сказал Нью, застегивая куртку. — Я пойду один, мисс Дунстан. А вы останетесь здесь. И я не буду ждать, когда кончится гроза.

– Я полдня ходил из одного полицейского участка в другой по всему Чикаго.

— Да, Сунгифу.

— На это я скажу то же, что сказала в редакции. Я иду с тобой. Видит бог, по-другому просто нельзя.

Я плотнее запахнула пальто, стараясь не обращать внимания на покалывающий холод. Понятия не имею, как долго дядя здесь расхаживает, но он простудится до смерти, если не зайдет в дом.

Блод смерила Рагну взглядом, но ничего не сказала.

— Лоджия требует меня, а не вас. Я не могу обещать, что защищу вас, — это была бы ложь.

– Дядя, нам следует…

— Это его девушка, которую убили викинги, — пояснила Рагна.

— Я сама за себя постоять способна, — уверенно пообещала Рэйвен. — Всю жизнь только этим и занимаюсь.

– Меня беспокоит отсутствие трупов. – Он остановился, чтобы посмотреть на мягкое свечение уличного фонаря. – Знаете, что я считаю самым тревожным признаком?

— Угу. — Блод с тревогой оглядела площадь.

Нью пристально смотрел на нее. Он уже понял, что эта женщина упряма и ее нелегко переубедить. Его мать как вода, а Рэйвен Дунстан подобна скале.

– Что вы не превратитесь в ледяную глыбу, стоя здесь без пальто? – предположил Томас. – Или только мне так кажется?

— Беспокоишься, кто купит тебя на сей раз?

Прогремел гром, и в рамах задрожали стекла.

Дядя бросил на него предостерегающий взгляд и обратился ко мне:

— Я боюсь Дренга.

«Нью…»

– Ну?

— По-моему, его нет в городе, иначе он навестил бы меня. Ему так нравится всем показывать, что мы — одна семья. — Тут на дальней стороне площади Рагна заметила епископа Уинстена и его телохранителя Кнеббу: — Здесь хватает жестоких людей и без Дренга.

Призывы все сильнее и настойчивее тянули его в Эшерленд, в Лоджию.

– Н-ничего необычного д-для города, п-правда? В-возможно, т-трупы в к-канале, – сказала я, вся дрожа. Я оперлась на трость, холод немилосердно вцепился в мою ногу. – Пожалуйста, нельзя ли продолжить дискуссию в доме? М-моя нога…

— Ну да.

«Иди домой…»

– Нет ни трупов, ни частей тел, – произнес дядя, жестом указывая нам на вход.

— Может, мне прикупить тебя?

Голос стал тише и сошел на нет, превратился в бархатный шепот дождя.

Лицо Блод озарилось надеждой.

Томас держал руку на моей пояснице, пока мы входили в узорчатую парадную дверь.

— Не ходи. — Голос Майры сорвался. — О боже! Не ходи, не ходи, не ходи…

— Я не против.

– Даже в городе такого размера трупы имеют обыкновение появляться. Например, тело мисс Браун было найдено спустя несколько часов после убийства. Так почему здесь нет трупов?

— Я должен узнать, что случилось с Натаном, — сказал Нью. — И я не буду сидеть на горе и ждать до нового урожая, когда Страшила приходит за добычей. Нет, мама. Я хочу встретиться лицом к лицу с тем, кто живет в Лоджии.

Рагна повернулась к Стигги:

Лакей помог мне снять пальто.

Рэйвен прикоснулась к плечу Нью, и тот хотел было подчинить ее, приказать, чтобы осталась в хибаре до окончания грозы. Но увидел в ее глазах яростную силу и страстное желание узнать, что скрывается в недрах Лоджии.

– Мисс Уодсворт, чай ждет вас в гостиной. Ваша бабушка также распорядилась приготовить разнообразное печенье.

Он вспомнил стенд с фотографиями детей: может, Рэйвен и правда заслужила ответ. Но мальчик боялся за нее. Как уберечь Рэйвен от того, кто с такой силой зовет его из Эшерленда? Он едва не отдал приказ… но затем сказал:

— Сколько ты рассчитываешь выручить за эту рабыню?

Как можно быстрее я вошла в комнату и остановилась перед камином, впитывая тепло. Мысли в голове бурлили.

— Я готов идти. А вы?

— Фунт, не меньше. Ей пятнадцать, совсем молодая.

– Наш убийца… у него может быть секретная лаборатория, в которой он хранит тела.

— И я готова.

— Это слишком много. Даю полфунта.

Томас подал мне чашку чая, и я повернулась к ним с дядей. Их лица были обеспокоенными.

— Боже правый! — всхлипнула Майра.

— Не пойдет, она стоит дороже.

– Он может расчленять тела и бросать в реку. Или в каналы и лагуны Колумбовой выставки. – Я глянула на Томаса. Великолепие ярмарки теперь виделось в жутких красках. – Здесь много водоемов. Тела могли запутаться в подводных механизмах.

Нью снова взял посох, оставленный рядом с дверью.

— Давай поделим разницу?

— Мама… — сказал он.

– Теории – это хорошо, Одри Роуз, но факты в данных обстоятельствах лучше. Нет ни окровавленной одежды, ни шарфа, ни пальто, ни обрывков юбки или куска ботинка – ни одной улики или доказательства того, что здесь было совершено преступление, похожее на убийства Потрошителя. – Дядя рухнул в мягкое кожаное кресло, покручивая усы. – Похоже ли это на работу нашего знакомого Джека-потрошителя? Того, который посылал детективам-инспекторам письма, написанные кровью? Который превратил в игру разделку тел и изъятие органов?

Майра подняла взгляд, по ее лицу катились слезы.

Стигги нахмурился:

— Я вернусь, — пообещал сын. — Я должен сделать это. Понимаешь?

— Это сколько получится? — Он, конечно, слышал это выражение раньше, но вот с подсчетами у него всегда было туго.

Мы с Томасом молчали. Как бы мне ни хотелось иного, в словах дяди была логика. Это не похоже на стремящегося привлечь к себе внимание человека, который терроризировал нас в Лондоне. И не похоже на убийство в Нью-Йорке. Каждое из тех преступлений было своего рода спектаклем – поводом для убийцы продемонстрировать свои способности водить полицию за нос.

— Твой папа бы не…

— Сто восемьдесят пенсов.

— Я — не он. Я — это только я, и никто другой. Я люблю тебя, мама, но я должен пойти в этот дом.

Неожиданно рядом возник Уинстен:

– Боюсь, мы покинули Нью-Йорк из прихоти, – сказал дядя. – Отрывки из стихов и газетные вырезки в дневниках не указывают на то, что Джек-потрошитель жив. Или, если он жив, на то, что из всей Америки он избрал этот город следующим для своих издевательств. Порвите эти дневники и найдите мне неопровержимые доказательства того, что приезд сюда – не глупая прихоть, состряпанная, чтобы сбежать от твоего отца, Томас.

Она долго смотрела на него, а затем прошептала:

— За рабыню торгуешься, миледи? А я думал, что вы, возвышенные норманны, рабства не одобряете.

— Тогда Бог в помощь вам обоим. — Когда Нью и Рэйвен собрались уходить, она добавила: — Я люблю тебя. — И эти слова придали мальчику решимости, какой он не знал прежде.

— Знавала я одного высокородного епископа, который распутничал, но на словах блуд осуждал.

Дядя повернулся ко мне, и я съежилась под его презрительным взглядом.



— Острый у тебя язычок, миледи. — Уинстен с любопытством уставился на Блод: — Эй, да я тебя знаю!

– Искренне надеюсь, что ты настаивала на Чикаго не для того, чтобы увильнуть от ответственности и жить во грехе.

— Ты меня трахал, было дело! — громко ответила Блод, и епископ, на удивление, как будто смутился.

Шел проливной дождь. Нью вел пикап прочь от хибары. Работал лишь один дворник, но этого было достаточно, чтобы поддерживать сносную видимость. Между водителем и пассажиром лежали два пластмассовых фонаря, которые Рэйвен купила накануне в магазине. На шее у Рэйвен висел фотоаппарат.

— Какая чушь!

Томас затаил дыхание.

— Клейкая лента, — сказала Рэйвен. — Зачем она тебе?

— Почему чушь-то? Ты брал меня дважды, еще до того, как я понесла. Заплатил Дренгу по три пенни за раз.

Я вскинулась.

— Мое тайное оружие. — Больше он ничего не прибавил.

Пускай все знали, что Уинстен лишь притворяется, будто блюдет священническую добродетель, но все же он смешался, ошеломленный прилюдным обвинением в распутстве.

– Я хотела приехать сюда, потому что думала, что Потрошитель здесь. Я не подчинялась зову сердца, сэр. И не убегала от собственных страданий. Приезд в Чикаго не имеет отношения к тому, что произошло в Нью-Йорке.

— Бред! Что ты несешь, девка?! Помнится, ты сбежала от Дренга…

Голос в его сознании настойчиво звал в Эшерленд. Узкая дорога, которую выбрал Нью, была перегорожена упавшим деревом. Мальчик дал задний ход и поехал по другой. Она также оказалась непроезжей из-за глубоких ям, наполненных водой и терновником. Третья дорога была для пикапа слишком крутой. Нью повел грузовичок по четвертой тропинке, которая, опасно извиваясь, шла прямо через лес. Шины скользили по камням. Тропинка сужалась, и машина едва пробиралась между деревьями. Рэйвен опустила со своей стороны стекло, чтобы Нью было лучше видно. Дождь бил ей прямо в лицо.

— Он убил моего сына, — перебила Блод.

Произнося это, я знала, что все не совсем так. Я была рада без раздумий сбежать из Нью-Йорка. Хотя то, что дядя сказал о Томасе… Я шагнула вперед, стиснув кулаки.

— Мы не проедем! — сказала Рэйвен. — Надо поворачивать обратно!

— И что? Кому до этого есть дело? Подумаешь, ублюдок рабыни…

– И вы считаете, что Томас придумал зацепку только ради собственной выгоды? Вы же хорошо его знаете, дядя. Он никогда не злоупотребит вашим доверием или нашими привиле…

Он не ответил. Призывный голос Лоджии, жуткая смесь ветра, дождя и грома, звучал сильнее и веселее, почти ликующе. Дюйм за дюймом грузовичок настойчиво проникал в глубь Эшерленда.

— Может, это был твой сын.

– Это будет не первый раз, когда молодой человек искажает правду, чтобы добиться желаемого. – Дядя поднял руку, запрещая мне продолжать. Я так рассердилась, что боялась, как бы у меня пар из ушей не повалил. – Найдите мне доказательства того, что здесь орудует Потрошитель, или к концу недели мы вернемся в Нью-Йорк.

Уинстен побледнел. Похоже, он не задумывался об этом.

Но внезапно, когда пикап сделал резкий поворот, призывы прекратились.

Он встретил пристальный взгляд Томаса.

— Тебя следует выпороть за побег! — Епископ отчаянно пытался вернуть себе достоинство.

Нью нажал на тормоза, и грузовик, проскользив с десяток футов, остановился.

— Прости, милорд епископ, — перебила Рагна, — но я как раз торговалась за эту рабыню, так что давай обойдемся без дальнейших препирательств.

– Каким бы блестящим умником ты ни был, Томас, я лично отправлю тебя в Лондон, если это просто замысловатый фокус, чтобы развратить мою племянницу.

Тропинка закончилась. Прямо перед ними были на первый взгляд самые обычные густые заросли. Свет фар сквозь них не проходил. По обе стороны тропинки угрожающе щетинились колючие кусты.

Уинстен злобно ухмыльнулся:

— Здесь без танка не пробраться, — сказала Рэйвен.

— Тебе ее не продадут.

— Извини, не поняла.

Нью пристально смотрел на кусты. Этой тропинкой пользовались часто: колеи были глубокими и свежими. Проехав вперед, он заметил в кустарнике металлический блеск. Нью позволил грузовику докатиться до конца тропинки и нажал на тормоз. Отсюда было хорошо видно, что находится впереди.

Глава 31

— Она не продается.

Это было квадратное строение, покрытое зеленой сеткой, которая обеспечивала превосходную маскировку. В сетке была прорезана большая дыра, до самой земли.

Владения дьявола

— Еще как продается! — возмутился Стиганд.

Сперва Рэйвен предположила, что это лачуга скваттера, но кому придет в голову поселиться в Эшерленде? Ее обеспокоила маскировочная сеть. Чем бы ни было это сооружение, оно закамуфлировано неспроста.

Бабушкин особняк

— Не продается, я сказал! Она сбежала. Ее нужно возвратить законному владельцу.

— Давайте посмотрим. — Нью взял фонарь, другой рукой крепко сжал посох и вылез из грузовика.

— Только не это, — прошептала Блод. — Умоляю, миледи!

Чикаго, штат Иллинойс

Рэйвен последовала за ним, держа второй фонарь. Перед ними было окрашенное в зеленый цвет дощатое строение. Внутри свет фонарей упал на ржавый металл. Сооружение оказалось куда больше, чем выглядело снаружи.

10 февраля 1889 года

— Это не моя прихоть, — весело пояснил Уинстен. — Даже будь эта рабыня со мною почтительна, исход все равно был бы тот же самый.

— Гараж, — тихо сказала Рэйвен. — Зачем он тут?

Рагне очень хотелось возразить, но она знала, что епископ прав. Как-то вылетело из головы, что сбежавший раб по-прежнему считался собственностью своего первоначального владельца, даже если провел несколько месяцев на свободе.

Снег с дождем монотонно барабанил по жестяной крыше нашего временного жилища. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к этому звуку, но вскоре он превратился в уютный фон, который почти убаюкал меня, несмотря на нашу новую задачу. Я глотнула мятного чая, наслаждаясь свежим, чистым вкусом. Вдали громыхнуло, комнату озарила серебристо-белая вспышка. Я поплотнее укуталась в шаль. В последнее время я перестала представлять волков и прочих темных существ, крадущихся в ночи, но в подобные вечера мое воображение играло в дьявольские игры.

В гараже стояли три машины: ветхий «форд» коричневого цвета, темно-зеленый пикап и проржавевший черный «рэмблер». Ни на одном автомобиле не было лицензионных пластин, но в пыльном углу в картонной коробке Рэйвен увидала несколько табличек с номерами Северной Каролины. Цифры большей частью прятались под засохшей грязью.

Уинстен велел Стигги:

Второй удар грома заставил меня задержать дыхание. Я посмотрела в окно на полыхающее ночное небо. По стеклу вились тонкие ледяные линии, словно изящное кружево. Мать-природа прекрасная рукодельница, стежки у нее почти такие же аккуратные, как у меня, когда я зашиваю трупы.

Нью направил свет на «форд». В салоне на заднем сиденье лежал обитый черной материей ящик.

— Отведи эту девицу в Дренгс-Ферри, понял?!

Томас поднял голову от своего занятия и слабо улыбнулся.

«Достаточно большой, — мрачно подумал он, — чтобы вместить тело ребенка».

Блод разрыдалась.

– Уодсворт, ты боишься грома?

На переднем сиденье пикапа были рассыпаны мятные леденцы.

Рэйвен заглянула в черный «рэмблер». На полу валялась карта, и девушка, чтобы рассмотреть ее, открыла дверцу. Когда она поднимала карту, возле пальцев пискнула большая серая крыса и скрылась под сиденьем.

Стигги захлопал глазами:

Не соизволив ответить, я послала ему самый сердитый взгляд. Он и так без конца дразнит меня по поводу клоунов и пауков.

— Боже! — тихо ойкнула Рэйвен и развернула карту.

— Она же моя пленница!

– Я не против обнимать тебя под одеялом, пока гроза не пройдет. Это было бы по-джентльменски.

На ней был изображен район, непосредственно прилегающий к Эшерленду. Рядом с тонкими линиями, обозначавшими проселочные дороги, было несколько красных отметок. У Рэйвен засосало под ложечкой, а рядом Нью сказал напряженным голосом:

— Дренг вознаградит тебя за возвращение беглянки как положено. Без дохода ты не останешься.

Я резко вдохнула, и комната словно вдохнула вместе со мной. В голове проносились воспоминания о ночи перед нашей свадьбой. Томас внимательно наблюдал за мной со смесью отчаянной надежды и неослабевающего страха. Надежды на то, что я привычно подразню его в ответ, и страха от того, что я этого не сделаю, что его отцу удалось разлучить нас навсегда. Пауза длилась всего мгновение, но казалось, что прошла вечность.

— Взгляните.

Стигги усиленно размышлял, пытаясь свести концы с концами.

– Предложение в твоем духе, – наконец сказала я, справившись с собой. – Удивлена, что ты не намекнул сделать это без одежды. Теряешь хватку.

Он стоял в задней части гаража и светил фонарем себе под ноги. Приблизившись к мальчику, Рэйвен почувствовала, как ей в лицо дохнуло холодом. Снизу поднимался густой запах сырой земли. Она направила туда луч.

Рагна верила в соблюдение закона. Любой закон, пусть и жестокий, по определению лучше беззакония. Однако сейчас она бы отринула закон, будь ее воля. По нелепой блажи судьбы, человеком, который настаивал на соблюдении закона, выступил епископ Уинстен.

Растущее напряжение сразу же сменилось облегчением.

В отчаянии Рагна предложила:

Вместо пола здесь была утрамбованная земля, но свет уходил ниже по узким каменным ступеням.

– Вообще-то, я как раз собирался предложить это. И совсем не из эгоистичных соображений. – Его лицо выглядело слишком невинным, значит, жди беды. – Тебе известно, что контакт кожи с кожей вызывает прилив эндорфинов, которые усиливают мозговую активность? Если мы решим избавиться от одежды и обниматься, пока не кончится гроза, то сможем быстрее раскрыть это дело.

Нью глубоко вздохнул и спустился по этой лестнице, нащупывая дорогу посохом. Ступеней было восемь, дальше — подземный ход со стенами, облицованными грубым камнем.

— Я могу забрать девушку себе и оплатить Дренгу все расходы.

Он вел в темноту.

– И в каком медицинском журнале ты это прочитал? – прищурилась я. – Я думала, что контакт кожи с кожей эффективен при гипотермии.

— Ну уж нет, миледи! — вскричал Уинстен. — Я не позволю тебе обобрать моего двоюродного брата! Если Дренг захочет ее продать, так тому и быть, но сначала рабыню нужно ему вернуть.

Свет фонаря выхватил лежащий на полу тоннеля предмет. Сердце у Нью забилось сильнее. Он наклонился и поднял находку.

– Не сердись. – Томас поднял руки. – Я не могу удержаться от цитирования научных фактов. Если хочешь доказательств, можем провести эксперимент. Давай проверим, кто прав.

— Я заберу ее к себе домой и пошлю весточку Дренгу.

— Что там? — спросила Рэйвен, когда он вернулся. — Что ты нашел?

– Я бы согласилась, будь это действительно научный факт, а не развратные глупости.

Уинстен повернулся к своему телохранителю Кнеббе:

— Тоннель. Кажется, я знаю, куда он ведет. — Его голос звучал глухо. — И знаю, почему здесь это. — Он протянул ладонь к Рэйвен.