«Очень трогательно и эмоционально… Изысканное повествование, представляющее из себя смесь крепкого реализма и иронического взгляда на мир».

«Лос-Анджелес Таймс»



«Великолепно… Самая убедительная история любви за последнее десятилетие!»

«Паблишерс Уикли»



«Трогательная история взаимоотношений отца и сына, рассказанная с большой любовью!»

«Ассошиэйтед Пресс»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Он не предполагал, что увидит кровь. Его не готовили к этому зрелищу — ни книги, ни инструктор не упоминали, что он увидит кровотечение или ржавые пятна на простыне. Он знал, что будут приступы боли и был готов помочь ей преодолевать её.

— Я здесь, дорогая. Давай же, теперь тебе надо дышать, — исправный новобранец, он говорил эти слова, главным образом, самому себе.

— Раз, два, три, выдох…

— Да пошёл ты! — сказала она.

Он хотел быть настоящим членом акушерской бригады, для чего и проходил курсы, братом милосердия, без участия которого ничего не может произойти. Но когда его впустили в зал, всё уже началось. Время от времени Джоанна выдавливала сквозь зубы «сукин сын», в то время как на соседней кровати женщина орала по-испански, взывая к матери и к Господу Богу, никто из которых не соизволил являться к ней.

— Мы будем дышать вместе, — бодро сказал он ей.

Он прямо лез из кожи вон. Джоанна закрыла глаза, качаясь на волнах боли, и медсестра отодвинула его в сторону, чтобы вытереть кровь.



Когда Джоанна впервые показала ему свой животик, в котором покоилось «это», он сказал, что видит перед собой чудо. Слова эти вырвались у него автоматически. На самом деле первые признаки иной жизни не интересовали его. Идею обзавестись ребёнком подала она» а он согласился с ней, поскольку это было следующим логическим шагом в браке. Когда она забеременела всего через месяц после того, как вынула спираль, он был изумлён. Ему казалось, что он почти ничего не сделал для этого — её идея, её ребёнок, её чудо.

Он понимал, что имеет отношение к изменениям химизма её тела. Больше всего и её новом теле его привлекала не зарождающаяся в нём нова и жизнь, а прикосновение округлости её живота к его гениталиям, когда они занимались сексом. Он начал фантазировать, какой может быть секс с полной женщиной, когда встречал их на улице, пытаясь понять, является ли изящество, сквозившее в облике многих таких женщин, тщетной попыткой обманывать самих себя или же оно проистекает из тайного понимания, какое она даёт и получает удовольствие в сексе. Тед Крамер, который никогда не позволял себе даже поднимать глаза на снимки у входа в порнокинотеатр рядом с домом, испытывал возбуждение при мысли, что он теперь становится участником порноленты «Тед и Толстая дама».

На шестом месяце Джоанна стала покрываться пятнами. Её гинеколог, доктор Энтони Фиск, который, по оценке журнала «Вог», считался одним из самых лучших и элегантных молодых гинекологов во всём западном мире, дал Джоанне указание: «Оставайтесь в постели и заткните себя пробкой». Между Джоанной и Тедом разгорелась дискуссия, как следует понимать сей медицинский совет. Он вызвал к жизни поздний ночной звонок доктору Фиску, который, не скрывая раздражения отсутствием серьёзного повода для таких расспросов, не выразил никакого желания подробно истолковывать томящемуся мужчине семантику своего указания. Он сказал, что с медицинской точки зрения его указание звучало как «Оставьте её в покое и не валяйте дурака». Тед предложил поменять доктора, но Джоанна была тверда как алмаз, так что им пришлось спать по разные стороны кровати, пока Джоанне оставались её последние три месяца, в течение которых её беременность пришла к счастливому завершению.

Всё это время Джоанна не проявляла никакого интереса к любым занятиям любовью, хотя Тед попытался зачитать ей цитату из одной книжки о воспитании детей, в которой упоминались официально санкционированные различные варианты соития: «Сношение между бёдер может быть временным, но достаточно удовлетворительным решением проблемы».

Как-то ночью, когда она заснула, Тед сделал попытку мастурбировать в их ванне, вызвав в воображении облик толстой женщины, встреченной им сегодня в подземке. Но, ещё не достигнув оргазма, он прекратил своё занятие, решив, что таким образом изменяет Джоанне. Испытывая неосознанное чувство вины перед ней, он стал подавлять свои желания, не без растущего отвращения занимаясь домом, заваленным одеждой, одеяльцами, колыбелькой, погремушками, увешанным ночничками, участвуя в дискуссиях об имени будущего ребёнка.

Джоанна уделяла большое внимание таким деталям, как высота стульчика с погремушками, в котором будет сидеть ребёнок и, хотя эта тема не очень волновала его, он объяснял изменившееся состояние Джоанны естественными причинами — грядущее материнство, с которым она раньше никогда не была знакома, заставило её быстро усвоить профессиональный жаргон. Он с трудом различал разницу между словами «layette» и «bassinet», хотя мог догадаться, что первое говорило о какой-то лежанке для ребёнка, а в «bassinefe» ребёнок, скорее всего, будет купаться, а не спать по ночам, хотя с игрушками ему было разобраться куда легче, поскольку ими была обвешана вся кроватка, придавало явное обаяние её облику. У неё стала чистая и свежая кожа, глаза её лучились; чистое воплощение целомудренной Мадонны — благодаря доктору Фиску. Облик Джоанны Крамер отличался изысканностью, хотя она была несколько худощава при своих пяти футах и трёх дюймах роста, чтобы быть манекенщицей, но она вполне могла бы быть актрисой — тонкая стройная женщина с длинными чёрными волосами, тонким элегантным рисунком носа, и во всём её облике чувствовалась уверенность и непреклонность, «Самая красивая женщина в округе», — называл её Тед. О самом себе он говорил далеко не с такой уверенностью. Достаточно привлекав тельный мужчина пяти футов и десяти дюймов, он был удовлетворён формой своего носа, хотя порой он казался ему длинноватым и он замечал, что его волосы начинают редеть. Он чувствовал себя куда более победительным, когда держал в руках Джоанну. Ему оставалось лишь надеяться, что ребёнок в силу иронии судьбы не обретёт его облик.

Он был чуток и внимателен во время её беременности; он был готов жарить ей по ночам карбонады или бегать за мороженым, но она не высказывала ничего из капризов, свойственных беременным, так что ему оставалось лишь приносить ей цветы, что, как он раньше думал, отдавало излишним романтизмом,

Женщина в Джоанне мирно уснула на все эти семь месяцев. Ночи доставляли ей беспокойство, лишь когда он начинал беспокойно ворочаться рядом, борясь со своими слабостями, но ему удавалось справляться с ними, не доставляя ей хлопот.



В этом кирпичном доме Гринвич-Виллиджа собралось десять пар. Инструктор заверила их, что каждая женщина может обрести контроль над своим телом, что было встречено со всеобщим воодушевлением, и никто не обратил внимания на то, что десять грузных женщин, некоторые из которых с трудом передвигались, вряд ли смогут в полной мере контролировать своё тело. Мужчинам же, с другой стороны, были даны заверения, что они будут активными участниками появления на свет их собственного ребёнка. Инструктором была полная энтузиазма молодая женщина в обтягивающем трико, единственная среди присутствующих с плоским животом, и когда в середине оживлённой дискуссии о роли плаценты Тед поймал себя на том, что вид её стройной фигуры вызывает в нём сексуальные фантазии, он понял, что период его странного увлечения полными женщинами подходит к концу.

Затем женщина с таким волнующим животиком заставила Теда испытать ряд потрясений. Их причиной явились проецируемые ею на экран цветные слайды, на которых с большой точностью было показано появление зародыша и его развитие, вслед за которыми следовало рождение ребёнка, изображение счастливой матери и сияющего отца. На свет появилось настоящее дитя, не ребёнок из книжки или нечто, скрытое в животе матери, а живое дышащее существо.

На следующий день во время ленча, когда он сидел на ступеньках библиотеки на 42-й стрит, поедая мороженое, после того, как оплатил счёт от Сакса за детские принадлежности, к нему стало приходить смутное осознание того, что он испытывает. Это был страх. Он был испуган. Он боялся, что Джоанна может умереть. Он боялся, что погибнет ребёнок. Ои испытывал ужас при мысли, что, если даже с ними обоими всё будет хорошо, его в конечном итоге ждёт смерть. Ему было страшно, что ему придётся иметь дело с ребёнком. Он покрывался потом при мысли, что он может, взяв ребёнка на руки, уронить его. Его пугало, что ребёнок может родиться слепым, неполноценным, калекой, с одной рукой или ногой, без пальцев, с кожей, поражённой экземой. Его пугало, что он может не знать, как и что делать, что он окажется плохим отцом. Но Джоанне он ничего не сказал.



Чтобы справиться со своими страхами, он решительно вычеркнул из памяти все опасения. Он будет исполнять роль Господа Бога, он будет держать под своим контролем всё до последней мелочи, ничего не оставляя на волю случая или невежества. Из всех отцов, которые присутствуют при рождении собственного ребёнка, он будет самым знающим, самым подготовленным. На еженедельных занятиях он был сосредоточен и внимателен. Он сам лично, чувствуя себя суперменом, сканировал живот Джоанны и видел положение ребёнка. Когда Джоанна на девятом месяце стала испытывать дискомфорт, он уверенно поддерживал и ободрял её. По его настоянию они каждый день занимались дыхательными упражнениями. Он был образцом будущего отца.

В завершение курса обучения естественным родам был показан фильм, демонстрирующий их методику. Аудитория представляла собой сборище будущих отцов и животов всех видов и форм. Улыбаясь незнакомым, он чувствовал едва ли не родственную связь с этими людьми. Фильм был закончен. Курсы завершились. Тед Крамер был готов к производству на свет ребёнка.



— Ты будешь разочарован, если мне не повезёт?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, я говорила с женщинами, которые уже прошли через это, и они чувствовали свою вину, что у них ничего не получилось.

— Да не слушай, что тебе говорят. Всё будет в порядке, дорогая. Не беспокойся. Ты будешь тужиться изо всех сил.

— О’кей.

Только не умирай, Джоанна. Я не вынесу твою потерю. Но вслух он ничего не сказал. Он не хотел ни пугать её, ни выносить на поверхность свои собственные страхи.



Когда раздался звонок, он сидел за столом в своём офисе, где и должен был быть — всего в десяти минутах езды в машине от дома, будучи постоянно настороже. Но всё с самого начала стало валиться из рук. Он не учёл силу и частоту схваток у Джоанны и, влетев в дом, нашёл её скорчившейся на полу.

— Боже мой!

— Как мне плохо, Тед…

— Иисусе…

Всё, что он вызубрил, тут же вылетело из головы, когда он увидел, как она корчится от боли. Когда прошла очередная серия схваток, он приподнял её. Взяв сумку, которая уже несколько дней назад была заблаговременно подготовлена — он попросил машину подождать, — они направились в больницу.

— Я не могу больше терпеть.

— Всё будет в порядке, дорогая. Дыши.

— Нет.

— Ты можешь. Прошу тебя, дыши! — Она сделала попытку найти ритм дыхания, который, как предполагалось, должен был избавить сознание от чувства боли.

— Дорогая, когда схватит в следующий раз, ты должна дышать полной грудью. Помни. Полной грудью.

На углу 79-й стрит и Парк-авеню машина остановилась в уличной пробке.

— Мы не можем стоять тут! — крикнул он водителю.

— Что же мне делать, мистер?

Тед выскочил из машины:

— Срочно! У женщины схватки! Срочно!

Он кинулся прокладывать дорогу в середину затора, приказав машине следовать за ним и, словно рехнувшийся автоинспектор, стал расталкивать и разводить машины. — Поддайте этот грузовик, чёрт побери! Дайте продвинуться! — Даже закалённые нью-йоркские водители дрогнули при виде этого маньяка. То был момент его величия — он был героической фигурой, выволакивающей свою беременную жену из уличной пробки в Нью-Йорке. Они помчались прямо к больнице, и водитель, повинуясь настоянию Теда, непрерывно жал на клаксон. — Гони прямо на красный! Я плачу все штрафы.

Момент, когда он руководил событиями, остался позади, да и длился-то всего несколько минут. Когда они очутились в больнице, Джоанну сразу же подняли наверх, а он остался в одиночестве в приёмной, герой вчерашнего дня. Теперь они занимаются ею, она в их руках, и сейчас ей бреют волосы на лобке.

— Это нечестно, — выразил он свой протест регистраторше. — Я необходим наверху, рядом со своей женой.

— Сверху позвонят.

— Когда?

— Примерно минут через двадцать, мистер Крамер.

— Они могут стать решающими.

— Да, мы знаем.

В приёмной кроме него находился и мясистый мужчина лет тридцати, который развалился в кресле со спокойствием человека, сидящего у телевизора.

— В первый раз? — спросил он Теда.

— Неужели вас это в самом деле волнует? — фыркнул Тед. — В первый ли я раз?

— Слушай, парень, я по-дружески отношусь к тебе, вот и всё.

— Прошу прощения. Это… да, в первый раз, — и Тед попытался улыбнуться в своём состоянии.

— А я в третий.

— Это ожидание… как раз, когда ты начинаешь чувствовать свою близость к ней, её забирают.

— Скоро всё кончится.

— Но предполагалось, что я буду с ней. Мы готовились к естественным родам, к совместным.

— Правильно.

— А вы?

— Со всем к вам уважением, но всё это чушь. Раз-два, никаких болей — и вот вам наш ребёночек.

— Но это примитивная оценка.

— Ах, вот как?

— А вы не хотели быть с ней?

— А я и буду. В любой день, в середине ночи, я буду с ней.

Больше им нечего было сказать друг другу; Тед не сомневался в правильности своего решения, а сосед сидел, расслабившись, не сомневаясь в своей правоте. Регистраторша сказала Теду, что он может наконец подняться наверх, и он устремился в родильный зал, где Джоанна теоретически ждала его помощи. По пути он припомнил множество деталей, которые должен был держать в голове: помогать ей при схватках, способствовать правильному дыханию, отвлекать разговорами в перерывах, вытирать лоб, смачивать губы. Он ничего не упустит из виду, всё будет под его контролем. У него не будет времени даже бояться.

Влетев и зал, он увидел, как Джоанна корчится на кровати в очередном приступе схваток; тогда он и услышал от неё «Да пошёл ты», когда пытался поставить ей правильный процесс дыхания, Женщина на соседней кровати кричала что-то по-испански. Акушерка решительно отодвинула его в сторону. Всё происходившее никак не соответствовало полученным знаниям.

Наконец явился доктор Фиск, высокий и стройный, с копной белокурых волос. Первыми его словами, обращёнными к Теду» были «Обождите в холле». Через несколько минут, когда доктор Фиск, удовлетворённо кивнув, вышел, акушерка пригласила Теда обратно.

— Долго не продлится, — сказала она. — При следующих схватках мы заставим её тужиться.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросил он Джоанну.

— Как никогда плохо.

Пошли следующие схватки; он посоветовал ей начать тужиться и после нескольких сильнейших приступов конвульсий и её усилий увидел, как медленно начинает показываться головка, покрытая тёмными волосиками вот оно, таинство рождения, первое появление ни свет его ребёнка. И к своему крайнему смущению, он почувствовал, что ничего не может тут больше сделать.

— Мистер Крамер? — Это вернулся доктор Фиск. — Нам придётся прибегнуть к вмешательству, чтобы извлечь вашего ребёнка.

Тед поцеловал Джоанну, которая выдавила из себя слабую улыбку, и направился вместе с доктором Фиском в предоперационную рядом с холлом.

— Просто следите за моими действиями, мистер Крамер.

Теду пришлось взять на себя роль медика. Тщательно выскоблив руки, он натянул голубоватый халат. Оказавшись в этом облачении, он посмотрел в зеркало на свой преобразившийся облик и, внезапно поняв, сколь мало тут от него зависит, захлебнулся волной страха, который постоянно отгонял от себя,

— Вы уверены, что с вами всё будет в порядке?

— Думаю, что да.

— Но, надеюсь, вы не собираетесь падать в обморок?

— Нет.

— Видите ли, когда впервые стали допускать отцов к процессу родов, кое-кто высказывал любопытные теоретические взгляды. Считалось, что если мужчина увидит, как его жена рожает, он может стать импотентом.

— Ах, вот как?

— Считалось, что мужчина или испытывает потрясение при виде родов, или же будет чувствовать неизбывное чувство вины перед женой за те страдания, которые он ей доставил. И пенис может потерять свою работоспособность…

Доктор Фиск увлечённо возился у раковины.

— Во всяком случае, у нас нет пока реальных доказательств справедливости данной теории, но вам не кажется ли, что она наводит на интересные размышления?

— Я не уверен.

— Да бросьте, мистер Крамер. Не вздумайте падать в обморок — и импотенция вам не угрожает, — со смехом сказал доктор Фиск, но его профессиональный юмор не дошёл до Теда, чьё лицо окаменело от напряжения.

Они вернулись в родильный зал, где Джоанна была уже на пределе, когда нет сил думать о своём достоинстве. Её уже подготовили словно к некоему торжественному ритуалу: простыни с тела были отброшены, ноги, прихваченные ремёнными петлями, вздёрнуты кверху, и помещение было полно людьми, среди которых были врачи, акушерки и студенты-практиканты — они внимательно вглядывались в промежность между воздетыми ногами Джоанны.

— О’кей, Джоанна, когда я скажу тебе, напрягись, а потом остановись, — сказал врач.

Такими упражнениями они занимались дома, что было частью курса подготовки. Тед моментально уловил нечто знакомое.

— Мистер Крамер, стойте рядом с Джоанной. Отсюда вам всё будет видно, — доктор показал на зеркало над столом.

— Итак. Напрячься! Напрячься! — выкрикнул доктор, и с этой секунды всё пошло в стремительном темпе. Джоанна закричала от накатывающих на неё волн боли и попыталась расслабиться, глубоко дыша в промежутках между ними, а затем снова напряглась, когда Тед держал её в объятиях, а она всё тужилась и тужилась, бормоча с придыханием: «Да вылезай же, наконец, малыш!» и Тед говорил ей какие-то слова, когда она снова и снова напрягалась, вцепившись в него, и наконец раздался первый крик ребёнка, и Джоанна плакала, и Тед целовал её в лоб, в глаза, чувствуя соль её слёз; и он целовал всех остальных в зале, которые, как оказалось, были вовсе не холодными наблюдателями, а сияли от счастья, даже знаменитый доктор, и все расплывались в улыбках, и во время торжественной церемонии взвешивания и измерения ребёнка, Тед Крамер не отходил от Вильяма Крамера, пересчитывая его ножки, ручки, пальчики на руках и ногах и с облегчением убеждаясь, что они идеальной формы.

В палате они тихонько переговорили — разные мелочи, люди, которым надо позвонить, поручения Теду, — и наконец её потянуло ко сну.

— Ты просто фантастическая женщина, Джоанна.

— Ну, во всяком случае, справилась. В следующий раз попрошу, чтобы мне его прислали по почте.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя.

Он поднялся наверх в акушерскую, чтобы в последний раз бросить взгляд на ребёнка, лежащего в пластиковом ящике. Он спал, зёрнышко моё.

— Спокойной ночи, малыш, — вслух сказал он, пытаясь осознать реальность вокруг себя. — Я твой папа.

Спустившись вниз, он сделал несколько телефонных звонков, и в течение нескольких последующих дней, не считая часов посещения больницы, где он воочию видел своего ребёнка, на работе и дома, Тед продолжал видеть перед собой крохотную мордочку малыша и испытывал глубокую растроганность.

Ему не удалось сыграть в полной мере роль акушера, о чём они говорили на курсах, но хватило, что он смог пробиться сквозь уличную пробку. И кроме того были те минуты, когда он держал q своих руках Джоанну, всеми своими силами помогая ей в момент рождения их ребёнка.

Позже, когда всё изменилось и он пытался припомнить, были ли они когда-то по настоящему близки, он напомнил ей об этих минутах.

— Я толком и не помню, был ли ты рядом, — сказала она.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Они встретились на Файр-Айленде, где он снимал на пару комнату в доме для холостяков, что позволило ему пользоваться ею каждый второй уикэнд, а она делила комнату на четверых; эти арифметические возможности и свели их воедино на одной из вечеринок с коктейлями на открытом воздухе, которые устраивались по субботам, и оба они оказались на однойиз них.

На крыльце, где толпилось множество народа, Джоанна стояла в окружении трёх мужчин. Тед посмотрел на неё, и их глаза встретились — как она и до этого встречала взгляды не менее дюжины мужчин, выбравшихся поохотиться. Тед мотался между Амангассетом и Файр-Айлендом, предполагая, что тут или там он когда-нибудь встретит Её или, в крайнем случае, Её или Другую. Отказавшись от облика уличного ловеласа, он предпочитал проводить время на пляже, примерно представляя себе, где надо быть и что делать, когда ты встречаешь прекраснейшую девушку, окружённую тремя мужчинами, с одним из которых она явно намеревается уйти.

Когда Тед увидел, что среди мужчин стоит напарник по игре в волейбол, он подошёл и облокотился на перила. Партнёр по игре увидел его, они обменялись привычными банальностями, и, поскольку он не хотел казаться невежливым, собеседник представил Теда своим друзьям. Среди них оказалась Джоанна, и так. они познакомились.

На следующий день он не встретил её на пляже, но предположил, что она должна оказаться на одном из трёх переполненных паромов, которые отходят от острова в воскресенье вечером, так что, расположившись на пристани, он решил понаблюдать, как расслабленные отпускники воскресного дня на закате солнца неохотно расстаются с островом. Она объявилась ко второму парому. Тед отмстил, что на этот раз она в компании не мужчин, а двух подружек. Они были смазливенькими, того типа, которых привлекал Ларри с его трейлером. Приятель Геда Ларри развёлся и после раздела имущества получил в своё пользование трейлер. Ларри использовал его, чтобы в конце уик-энда приглашать заинтересовавших его женщин добраться до города. Поскольку предложение было заманчивым, никто не отказывался, и порой Ларри в своём трейлере напоминал водителя, который возит группу стюардесс из аэропорта.

— Привет, Джоанна. Я Тед. Помните меня? Собираетесь отбывать отсюда?

— Вы тоже на этом пароме?

— Я просто поджидаю друга. Пора взглянуть, куда он делся.

Тед дошёл до края пристани и, едва скрывшись из виду, помчался бегом.

— Хорошенькие девочки, Ларри! — он выволок его из своего обиталища и потащил к пирсу.

По пути на материк одна из подружек Джоанны задала Теду неизменный вопрос: «Чем вы занимаетесь?» Когда летом ему задавали такие вопросы, он не испытывал удовольствия. Похоже, что женщины, которых он встречал, все без исключения вели какой-то рейтинг; но десятибалльной шкале доктор получал десять баллов, адвокаты и биржевые маклеры по девять, рекламные агенты по семь, обитатели центра города по три, но если у них было своё дело, это сразу же повышало их рейтинг до восьми баллов, учителя удостаивались четырёх, а все остальные, к которым относился вопрос: «Так что же это, в сущности, такое?», что часто приходилось слышать Теду, не поднимались выше двух баллов. И если бы ему пришлось и дальше объяснять, кто он такой, и они не поняли бы его, он бы не поднялся выше единицы.

— Я распродаю пространство.

— Какое? — спросила Джоанна. Ему не надо было объяснять, что, возможно, его оценка поднялась до пяти баллов.

Пространство для рекламы в увеселительных журналах.

— А, в самом деле.

— Вы с ними знакомы?

— Я работаю у Джи. Уолтера.

Он подумал, что, скорее всего, она работает в рекламном агентстве, где дела идут ни шатко, ни валко. То есть, они трудились в одной области. С другой стороны, она явно не была завсегдатаем какой-нибудь тихой библиотеки в Квинсе.

ЛЕВАШОВ Николай Викторович



\"СУЩНОСТЬ И РАЗУМ\"

Том 2

Предисловие

«Сущность и разум» — это достойное продолжение и дальнейшее углубление теории, изложенной в первой удивительной работе Николая Левашова «Последнее обращение к человечеству». Опубликованная на русском языке в 1997 году в России, эта работа принесла ему заслуженное признание, в 1998 году он был избран действительным членом Международной Академии Информатизации (ПА), являющейся Ассоциированным Членом Организации Объединённых Наций. Эта международная организация состоит в Генеральном Консультативном статусе с Экономическим и Социальным Советом ООН и объединяет в своих рядах ведущих учёных практически всех отраслей современного знания, крупных политических и религиозных лидеров планеты. В 1999 году он также был избран действительным членом Международной Академии Энергоинформационных Наук.

Его первая книга и эта новая, вместе составляют пионерскую работу, написанную физиком-теоретиком по образованию, которая представляет собой, как выразился Стивен Хоукинс, «единую теорию обо всём», так необходимую современным учёным. Настоятельно рекомендуем читать эти работы в хронологическом порядке. Левашов проходит всю дистанцию от древних знаний до современных теорий квантовой физики, космологии, медицины, биологии и генетики и создаёт новую систему знаний. Его «Новое знание» предлагает нам подробную теорию действительности, которая охватывает мириады аспектов жизни, смерти и космических загадок, с которыми мы сталкиваемся сегодня.

В один момент весь фундамент современной физики был разрушен открытиями последних лет в физике и астрофизике. Современная космология основана на теории относительности Эйнштейна, которая имеет два основных постулата:

1. Предположение о том, что вселенная является изотропной, то есть, однородной (гомогенной) во всех направлениях.

2. Что скорость света в вакууме постоянна и не может превышать максимума 186.000 миль в секунду.

Падение двух краеугольных камней этой теории зародило серьёзное сомнение относительно обоснованности Теории Относительности. Наиболее поразительный вызов был выражен в недавних работах двух знаменитых физиков, докторов Борга Нодланда и Джона Ралстона, чьи выводы предполагают то, к чему Левашов пришёл и обосновал десять лет назад, — вселенная при возникновении была асимметричной и осталась таковой по сей день, и из этого напрашивается простой вывод о существовании других вселенных. Последние открытия современной науки полностью подтверждают точку зрения Левашова о неоднородности вселенной, что подразумевает существование бесчисленных миров и антимиров далеко вне области известного мироздания. Благодаря его единой теории и более широким взглядам на действительность, Левашову удалось сформулировать свои выводы раньше и независимо от вышеупомянутых открытий.

Что делает «Новое знание» Левашова уникальной работой, так это то, что это — последовательная система, которая охватывает все аспекты действительности, позволяя ему точно и по-научному сформулировать и объяснить скрытые природные процессы, которые рождают всё во вселенной. Левашов показал нам, что человек использует только около пяти процентов нейронов своего мозга, в то время, как остальные девяносто пять процентов остаются бездействующими и неразвитыми. Физическая область, которую мы охватываем своими пятью органами чувств (или при помощи приборов, основанных на этих чувствах), является лишь крошечной частью всей действительности, это всего лишь верхушка айсберга. Существуют мириады областей действительности, которые из-за нашего ограниченного развития мы не можем даже начать осознавать. Многомерная перспектива Левашова открывает нам эти области, предлагая последовательную структурную систему, которая связывает их вместе.

Начиная с изначальных строительных камней мироздания — «первичных материй» — он шаг за шагом проводит нас через их вечное взаимодействие, их космический танец и показывает, как они влияют на кривизну микро- и макропространства, управляемые строгими цифровыми значениями, которые определяют создание или распад всего, что существует. Вселенная играет в вечную игру «чисел», первичные материи сливаются и рождаются галактики, звёзды и планеты или высвобождаются при ядерных или аннигиляционных процессах, выделяя огромную «энергию», в зависимости от величины точных параметров, описанных, как «мерности» или «градиенты мерности», эти термины тематически проходят через всю его работу. Начинается процесс просвещения и открытия разума по мере того, как мы читаем и впитываем это знание, и благоговение охватывает нас от этой потрясающей красоты.

Строго последовательные на любом уровне действительности, эти концепции пересекают границы отдельных наук и универсально применяются ко всему, раскрывая тайны природы от всего того, что происходит внутри туннеля молекулы ДНК — до рождения звезды; от происхождения жизни — до эволюции человеческого духа; от расщепления атомов трансурановых элементов — до появления сознания и человеческих эмоций. Поэтому, в главах 1 и 2 книги «Сущность и разум» он, ступенька за ступенькой, проводит нас через объяснение качественной структуры планеты Земля и показывает, как возникла жизнь во вселенной. Впервые формируются понятия «космической биологии» пространства — т. е., необходимые и достаточные условия для возникновения жизни, как будто бы из «ничего», не только на нашей планете, но и на миллиардах других планет и миров, с момента их возникновения.

Он также объясняет, как возникла атмосфера, без которой не существует жизни; как длина планетарного дня определяет возможность возникновения жизни; при каких минимальных условиях зарождается Жизнь и при каких возможно появление Разума. И мы не удивляемся тому, что общего между качественной структурой вселенной и возможностью зарождения жизни и разума. Это легко объяснимо, если мы поймём, что законы вселенной диктуют свои условия существования микро- и макрокосмоса. Невозможно познать мир, если прежде не познаешь себя, если не сможешь ощутить, увидеть, что общего между нами и атомом или, скажем, вселенной.

В последующих главах (3 и 4), Левашов использует ту же систему, ту же теорию для того, чтобы объяснить природу эмоций и чувств, и проникает в тайны природы, которые никогда прежде не были объяснены наукой. Он подробно объясняет, например, природу возникновения эмоций, как защитной реакции, необходимой для выживания как индивидуума, так и всего вида в целом, природу любви, на основе совместимости сущностей. Он объясняет, как гармония между мужчиной и женщиной помогает им эволюционно двигаться вперёд и достичь более высокого уровня развития духа.

Автор объясняет, какие процессы происходят при сексуальном контакте между мужчиной и женщиной и как на заре развития цивилизации тантра служила способом, с помощью которого вожди племён создавали условия для возможности введения своих соплеменников в состояние надорганизма, без которого практически невозможно выжить в борьбе с дикой природой и не менее дикими соседями. И как, по мере развития цивилизации, тантрические способы управления сознанием масс сменились управлением через религию. Левашов показал, что появление религий — неизбежно и является необходимым условием, своеобразным «цементом», без которого не было бы возможным зарождение и формирование наций, и соответственно, движение цивилизации вперёд.

Он описывает, как эти модальности духовного контроля народов были использованы для творения добра и зла на протяжении всей истории и предвидит появление и развитие новых форм управления сознанием масс, и как это скажется на будущем нашей планеты, и как будущее зависит от того, какой путь изберёт для себя HomoSapiens.

Далее автор объясняет природу памяти — одной из древнейших тайн человека, которая ускользала из рук учёных и философов на протяжении веков. Современные исследователи раскрывают процессы памяти на материальном уровне и предполагают наличие связи между кратковременной памятью и электрохимическими изменениями в центральной нервной системе. Механизмы формирования долговременной памяти они связывают с вероятной ролью, которую играет молекула РНК в запоминании и хранении информации. Но тупик, в котором они оказались, вероятно наиболее кратко обобщён в следующем наблюдении: «Хотя сознание и память изучаются на протяжении многих лет, всё ещё не существует удовлетворительного объяснения того, как мы вспоминаем информацию, и как мы запоминаем её».

В настоящей работе, наконец, впервые в истории науки, созданная Левашовым концепция, объясняющая природные и вроде бы не связанные с реальностью явления, находится в полной гармонии со всем опытом и информацией о памяти, накопленной человечеством за всю свою историю. Природа памяти становится абсолютно реальной и осязаемой — мистическая аура, окружающая её, улетучивается, давая возможность каждому оценить и охватить взором этот прекрасный и очень простой феномен природы.

На основании всё той же теории, с помощью которой объясняется природа памяти, Левашов даёт нам возможность проникнуть в тайну природы зарождения сознания — например, почему критический объём информации, поступивший в мозг в ограниченный отрезок времени («Последнее Обращение к Человечеству», глава 6), становится основным требованием для возникновения интеллекта? Автор «напрягает» наше серое вещество и очень красиво, шаг за шагом, подводит к пониманию действительного значения и природы сознания.

Созданная автором единая теория позволила ему разрешить до сих пор неразрешимую задачу соединения множества кажущихся в корне несовместимых между собой природных явлений в единое целое, в одну стройную систему. В первый раз, по мере того, как мы постепенно проникаем всё глубже, железная логика предлагаемой системы вознаграждает нас научным объяснением жизни после смерти, что оказывается естественным и неизбежным следствием объяснения природы чувств, памяти и сознания. Жизнь после смерти не могла бы существовать без них и представляет собой естественный ряд объяснимых явлений, включающих в себя карму и перевоплощение душ.

В последующих главах, применяя всю ту же единую теорию, Левашов помогает нам понять такие сложные аспекты человеческой психики как, гомосексуальность и раздвоение личности, которые, опять таки, могут быть объяснены только при понимании процессов, происходящих на уровне сущности человека. Отсюда мы переходим к более широким вопросам, касающимся общественных сторон человечества. Например, каким образом и почему, казалось бы, слабое и пассивное племя, внезапно без каких-либо видимых причин в один прекрасный день становится могучим и сильным, и покоряет своего сильного соседа, и захватывает его территорию. Подобные события, происходящие с цикличностью исторических эпох, отражались историками, но никогда не объяснялись с позиций единой теории.

Аналогично им объяснены другие мало понятные проявления поведения людей, которые, тем не менее, важны для каждого из нас. Например, почему некоторые люди, переселённые в места, которые находятся далеко от их родины, с большим трудом переносят или же едва выживают на новом месте жительства, в то время, как другие — легко адаптируются? Или же, как и почему космическое влияние внешнего пространства (т. е., расположение небесных тел и существование других планет и миров) оказывает воздействие на нашу планету? Являются ли такие события продуктом причудливого воображения или действительным проявлением природных явлений? И ещё мы видим естественную последовательность изначальных явлений, начиная с первичных материй, влияющих на кривизну пространства, движущуюся сквозь прорыв живую материю, первым вторжением вируса в эфирную область и, наконец, зарождающееся сознание и интеллект в индивидууме и тернии народов под влиянием природных и космических сил.

Всё это — только часть завораживающей мозаики книги «Сущность и разум», твёрдо построенной на последовательной единой теории, которая показывает полную взаимосвязанность явлений и событий, прекрасную архитектуру мироздания. Поэтому, например, мы начинаем понимать, как числовые величины градиентов мерности влияют на скачок в развитии человека на следующий эволюционный уровень, или, как астральные тела клеток физического тела человека достигают критической массы и преодолевают качественный барьер первого ментального уровня; как серьёзно повреждённое астральное тело может вызвать развитие рака; или, как музыка, в стиле heavymetal, разрушает астральные тела клеток мозга и вызывает обратную эволюцию. И так далее, и так далее.

Итак, мы подошли к моменту, когда можно и нужно понять, почему мы сами являемся архитекторами своей кармы — мы, а не какой-то «Высший Суд»; мы сами и есть этот «Высший суд», который выносит приговор, точнее — наши поступки и деяния, которые буквально отпечатываются на телах наших сущностей. Наши поступки и деяния — присяжные на этом суде совести, когда никакой искусный адвокат не в состоянии изобразить чёрное белым и наоборот. Это происходит так потому, что каждое чувство, которое побуждает нас на действие, имеет свой собственный уровень мерности, и погружение нашего сознания в это чувство изменяет качественную структуру нашей сущности, и отпечаток этого остаётся навсегда. В целом, как и всё мироздание, живое и неживое, HomoSapiens подчинён законам кругооборота первичных материй через тела сущности и физического тела. То, как активно и на каких уровнях они циркулируют, принципиально важно для всех функций тела человека, его памяти, состояния его здоровья, его сознания, его эмоций, его духовного развития…

Следовать за Левашовым по мере того, как он всё это соединяет воедино — это пугающая в первый момент своей необычностью, но захватывающая экспедиция в неизвестную доселе страну знаний. Но читатель, который не испугался нового и отправится вместе с автором в эту страну знаний, будет вознаграждён значительным подъёмом по эволюционной лестнице. Мы все в огромном долгу перед Левашовым за то, что он создал «единую теорию обо всём». Объединяя лучшие традиции прошлого с современным знанием и добавляя принципиально важные недостающие «кусочки» многомерной действительности, он дарит нам надежду на будущее и ошеломляющее видение того, к чему мы стремимся всей своей душой.

Барбара Купман,

доктор медицины, доктор философии

Введение

Душа, сущность… каждый из нас задавал себе вопрос: что это такое, Душа?! И каждый из нас хочет верить в то, что она существует. Не прельщает идея, что со смертью нашего тела мы исчезаем навсегда и бесповоротно. В то же самое время ничего, кроме ощущений и воспоминаний людей, побывавших в состоянии клинической смерти и теологических рассуждений священников, мы не можем найти, чтобы утолить голод желания узнать, что же там нас ждёт: вечная тьма или Святилище Рая, Чистилище Ада или Абсолют?! Так, что же это такое Душа?!

Многие люди, имевшие травмы головы или побывавшие в состоянии клинической смерти, начинают видеть и слышать сущности умерших, видеть каналы, по которым эти сущности уходят… Вопрос только в том, куда они уходят, и где находятся Рай или Ад, если они существуют, и почему все остальные их не видят, не слышат, не ощущают? Только ли это последствия гипоксии (кислородного голодания мозга), как это пытаются объяснить «учёные» или реальное, объективное явление… Существуют ли прошлые жизни каждого из нас, если да, почему большинство живущих ничего о них не ведают и ничего не помнят?! И вообще, что такое память, как она образуется, где хранится, и как мы можем вспомнить, воскресить в памяти что-то нужное и важное для нас, что мы основательно забыли?

Что такое наш мозг, как он функционирует? Как нейроны мозга получают и фиксируют информацию из окружающей среды? Как мы воспринимаем и ощущаем окружающий нас мир?! И вообще, что такое наши чувства, эмоции?! Можно ли понять причины и явления, происходящие в нас, которые приводят к зарождению в глубине души любви?! Только ли это сексуальное влечение мужчины к женщине, заложенное в нас матушкой-природой? И если это так, то почему это чувство возникает к определённой женщине, а не к любой из них, которых мы видим и встречаем повсеместно: на улице, в транспорте, в театре, на работе? И если это что-то другое, то что это? И почему любовь может исчезнуть или трансформироваться в полное безразличие или даже во взаимную ненависть друг к другу? Как формируется и развивается психика человека, его характер? Почему один человек обладает огромной силой воли, а другой не имеет её вообще? Каким образом появились разные типы психики у человека и вследствие чего тип психики у одного человека может меняться в течение жизни? В чём причина возникновения гомосексуализма и лесбиянства?.. Интуиция… что это такое, откуда к нам приходит это «неосознанное знание» и почему? Множество вопросов возникает в нашем сознании но, что из себя представляет наше сознание и подсознание? Каким образом мы приобретаем способность мыслить, и что это такое… мышление?

Все эти вопросы возникают в нашем мозге и требуют ответа, если мы хотим называть себя разумными существами. Но всё же, один вопрос остаётся главенствующим, доминирующим над всеми остальными — это вопрос о нашей Душе, о сущности… Откуда наши души приходят и почему, куда они уходят после смерти, и что с ними происходит в Раю или в Аду, и за какие грехи они возвращаются на Землю?! Для чего нам дана наша жизнь, этот миг между прошлым и будущим?..

Николай Левашов

Глава 7. Природа сознания

Механизмы развития сознания



Давайте вернёмся к возможностям мозга, которые человек имеет в своём распоряжении на данном этапе своего эволюционного развития… Итак, впитав из внешней среды объём информации, необходимый для качественного изменения мозга, человек приобретает новое качество — сознание. Точнее будет сказать — начальную форму сознания. Причём, этот процесс первичного накопления информации должен завершиться до того, как мозг перестаёт расти. Именно поэтому первые шесть-восемь лет жизни человека является критическими, в течение которых в мозге должны произойти определённые качественные изменения, необходимые для появления искры сознания у его носителя. Именно поэтому человек рождается, как потенциально разумное существо и становится оным, при впитывании необходимого объёма информации из окружающего внешнего мира в определённый отрезок времени.

«…Необходимого объёма информации…» — что же стоит за этими несколькими словами?! Чем отличается внешняя среда человека от внешней среды всех других живых организмов, живущих в той же самой экологической системе, что и человек? Особенно, если перенестись в доисторические времена, когда человеческая цивилизация только стала зарождаться. Сядем в некую «машину времени» и перенесёмся на ней в то время, когда у наших «Адама» и «Евы» пробилась первая искра разума. И какие «яблоки», и с каких таких особых «деревьев» должны были «свалиться» на головы этих бедных «грешников», и какие «шишки» нужно было при этом «набить», чтобы в этих головах произошло «короткое замыкание», и они «вдруг» осознали себя?

Наличие большого объёма мозга?! И да, и в то же самое время, нет. Определённый объём мозга человека является необходимым, но не достаточным условием зарождения сознания. Существовали и существуют виды, у которых объём головного мозга не меньше, а порой и больше, чем у человека. Какое волшебство происходит в природе, в результате которого, необходимое условие для зарождения сознания становиться и достаточным?

Стадный образ жизни первобытного человека?! И опять, это лишь необходимое условие для зарождения сознания. И вновь в природе существует немало видов, ведущих стадный образ жизни, в том числе и виды, имеющие объёмы мозга, соизмеримые с человеческим (например, приматы, дельфины, слоны, киты).

Некоторая критическая численность особей, образующая стадо первобытных людей? При которой (численности) образуется такой уровень общего пси-поля данного стада (группы), при котором проявляется состояние надорганизма, необходимое для сохранения вида и развития нейронов мозга. И опять, это лишь необходимое условие для зарождения сознания.

А может быть, это появление и развитие сигнальной системы взаимодействия — речи между особями внутри стада?! И вновь перед нами необходимое условие зарождения сознания. Так как у очень многих как стадных, так и не стадных животных существуют свои сигнальные системы, в то время как сознание у них не зарождается.

Может быть, это прямохождение, при котором у человека высвобождается пара конечностей, и появляется возможность развития и использования их в новом качестве? Действительно важное свойство, без которого невозможно развитие цивилизации. «Труд сделал из обезьяны человека» — утверждал Ф. Энгельс. В чём-то он может быть и прав, но высокоорганизованный и разделённый труд в колониях пчёл, муравьёв и термитов, например, которые имеют три пары конечностей и используют одну, а порой и две пары этих конечностей в своей «трудовой деятельности», так и не привёл к зарождению у этих насекомых сознания. Хотя они «совершенствуются» в этом не менее двух миллиардов лет, и так ничего у них и не получилось. Скорее всего, «лень» была и есть движущей силой прогресса. Кому-то надоело руками разгребать землю в поисках корешков и червячков, и он придумал инструменты для обработки земли. Кому-то надоело таскать тяжести на своём горбу, и он стал использовать вьючных животных, а потом придумал и колесо. И этот список можно продолжить до бесконечности… И вновь прямохождение и, как следствие, возможность качественно нового применения «высвободившейся» пары конечностей, являются только необходимым условием появления сознания.

Может быть, толчком послужило появление письменности, сделавшей возможным накопление информации от поколения к поколению? К зарождению которой можно отнести наскальную живопись, когда первобытные люди изображали различные сцены из их жизни, по которым и сейчас можно «прочитать» историю их жизни. Использование символов для описания происходящего, привело к бурному развитию древних цивилизаций славяно-ариев, Египта, Китая, Индии, цивилизаций американских индейцев и многих других, память о которых не сохранила история. Но появление письменности можно отнести только к следствию развития свободных конечностей у прямоходящих.

Так, какое из перечисленных выше необходимых условий является достаточным для зарождения сознания?! Какое из условий — определяющее: объём мозга, стадный образ жизни, критическая численность, сигнальная система или прямохождение? Проблема, как раз, и состоит в том, что ни одно из перечисленных условий, в отдельности, не являются достаточным для появления сознания.

Только вид, у которого они ПРОЯВЛЯЮТСЯ ОДНОВРЕМЕННО, приобретает при своём адаптировании к условиям окружающей среды, СОЗНАНИЕ! А если проанализировать, каким образом все эти необходимые условия могут проявиться у одного вида, станет ясно, что первопричиной всему этому является определённый уровень развития ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ. Каждый вид, занимающий ту или иную экологическую нишу, должен ПРИСПОСОБИТЬСЯ к условиям, предъявляемым к нему экологической нишей, которую этот вид пытается освоить.

ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР есть ни что иное, как оптимальное приспособление вида к ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ НИШЕ. А экологическая ниша есть ни что иное, как элемент ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ. Таким образом, естественный отбор является следствием адаптации вида к условиям существования в пределах определённой экологической ниши, а не движущей силой эволюции, как считал Дарвин.

Сложность экологической системы определяется значением Биологического Коэффициента Полезного Действия растений[1]. Биологический коэффициент полезного действия (БКПД) растительных организмов показывает, какая часть солнечной энергии, падающей на поверхность планеты, преобразуется в живую растительную биомассу. Именно растительная биомасса является фундаментом любой экологической системы. При увеличении этого коэффициента, растёт объём растительной биомассы, что, в свою очередь, приводит к значительному изменению в экологической системе в целом и приводит к большему многообразию живых организмов, населяющих эту систему. Появляется спектр новых экологических ниш. Новые «квартиры» не остаются вечно свободными. Их пытаются освоить уже существующие виды живых организмов. Это становится возможным только, как результат адаптации последних к условиям существования, предъявляемым к ним экологической нишей, которую они пытаются освоить. Адаптация и мутации приводят к изменению живых организмов, и, как следствие, появляются новые виды. Подобное изменение и развитие экологической системы продолжается до тех пор, пока все свободные экологические ниши не заполнятся новыми видами живых организмов. Экологическая система приходит к качественно новому уровню равновесия. И она находится в этом равновесном состоянии до тех пор, пока, в силу тех или иных причин, не появятся растительные организмы с большим БКПД.

И тогда, всё повторяется вновь. Появляются новые экологические ниши, что, в свою очередь, приводит к зарождению новых видов. И это будет продолжаться до тех пор, пока экологическая система не придёт к новому равновесному состоянию с большим многообразием живых форм. Это, в конечном счёте, приведёт к такой экологической системе, внутри которой появится такая экологическая ниша, адаптация к которой животных видов из соседних ниш приведёт к таким их видоизменениям, при которых все перечисленные ранее необходимые условия для зарождения сознания не сольются вместе и не станут ДОСТАТОЧНЫМИ.

Таким образом, появление разумной жизни является НЕИЗБЕЖНЫМ результатом развития живой природы, как на планете Земля, так и на любой другой планете во Вселенной, где развивается жизнь[2]. И таких планет — миллиарды. Разумная жизнь не является уникальным явлением природы. Итак, на определённом уровне развития экологической системы появляется вид, адаптация которого к осваиваемой новой экологической нише приводит к таким видоизменениям, при которых неизбежно появляется сознание. Homo Sapiens — наглядное подтверждение этому, видовые особенности которого полностью соответствуют экологической нише, в которой он обитает.

И совершенно не важно, где изначально появился человек, на какой планете или планетах. Разумная жизнь может быть «аборигеном» данной планеты, появившимся в результате развития жизни на ней или «иммигрантом» с других. Для освоения любой планеты, необходимо лишь наличие такой экологической системы на планете, в которую любой разумный вид, не обязательно гуманоидный, может «вписаться». Но, «разумная» экологическая ниша диктует свои условия к виду, который «решился» её оккупировать. И следовательно, все эти виды «обречены» быть похожими друг на друга, вне зависимости от того, на каких планетах они пытаются провести свою «оккупацию». Необходимо только, чтобы эти планеты имели сходные природные условия. А в остальном, «сценарий» развития жизни экологических систем на этих планетах будет протекать почти что тождественно, только с некоторыми отличиями.

Отличия могут заключаться в том, когда и как быстро сформируется на конкретной планете «разумная» экологическая система. А такие отличия, как цвет кожи, некоторые отличия строения черепа и скелета не опровергают, а наоборот, только усиливают силу этого закона. На планете Земля возможность появления разумной жизни возникала дважды. Первый раз — во время Эры Динозавров, когда появился дизанопитек, развитие которого «внезапно» прервалось в период его расцвета. Причём, никаких природных катаклизмов, которые могли бы способствовать практически мгновенному вымиранию этого вида не случились, так как все остальные виды продолжали процветать ещё несколько десятков миллионов лет. Потом также «загадочно» исчезли гиганты, которые занимали очень много места в экологической системе и «мешали» сформироваться более прогрессивной экологической системе.

Возникает только вопрос — почему и кому динозавры мешали?! Версия природных катаклизмов выглядит наивной и детской. Если бы на тысячу лет планету накрыла ночь, после падения на планету большого метеорита или кометы, вымерли бы все, без исключения, виды животных и растительных организмов, как на суше, так и в океане. А если этого не случилось, значит, произошло что-то другое. И если посмотреть на это явление со стороны, то невольно приходит мысль, что кто-то всем этим должен был управлять. И не случайно в некоторых философских и религиозных течениях прослеживается идея некой внешней разумной силы, которую одни называют Богом, другие Логосом, третьи — Абсолютной идеей.

Но может быть неуловимая божественная субстанция — ни что иное, как другая или другие цивилизации, которые, по тем или иным причинам, не заявляют о себе открыто? Может быть, не пришло ещё время, может быть человечество — просто не готово к тому, чтобы создатели «вышли» из своих «тайников» пред наши удивлённые очи? А в тех случаях, когда они всё-таки появлялись, то это никоим образом «цивилизованному» человечеству не помогало в разгадке происходящего на маленькой планете, затерявшейся на окраине «нашей» галактики. В одних случаях их «объявляли» богами, в других — посланниками дьявола. История человечества хранит немало примеров этому. Но никогда ещё не было действительно разумной реакции на появление «пришельцев». И может быть, поэтому эти Странники Вселенной предпочитают делать своё дело незримо для живущих. И только легенды о Великих Учителях, как приведения, блуждают из столетия в столетие. И только посвящённые получают от них знания, которые необходимы человечеству, чтобы двигаться вперёд. А пока человечество не готово к встрече с ними, они делают свою работу незримо, в критические моменты направляя ситуацию в то русло развития, которое не ведёт к самоуничтожению земной цивилизации. Так может быть, только благодаря этим «невидимым бойцам» видимого фронта, земная цивилизация появилась, развивается, и, будем надеяться, будет развиваться и дальше…

Загадок на планете Земля достаточно много, но хотелось бы обратить внимание на ещё одну, связанную с появлением разумных существ. Эта загадка связана с появлением на планете Homo Sapiens и необъяснимого, с точки зрения существующей науки, исчезновения неандертальца. «Разумную» экологическую нишу в экологической системе планеты последние три-четыре миллиона лет последовательно занимали гуманоидные виды: Australopithekines, Homo «habilis», Homo eretus, Neandarthals. Каждый из этих видов вытеснял из обжитой «квартиры» своих предшественников, будучи более прогрессивным, по сравнению с ними. Но в то же время, новый прогрессивный вид зарождался внутри уже существующего, в результате тех или иных мутаций. Другими словами, происходила постепенная адаптация одного вида к условиям обитания в занимаемой экологической нише. В результате этой адаптации один и тот же вид изменялся и внешне. Огромную роль в этом процессе играли мутации, вызванные радиацией. В эпицентрах зарождения новых подвидов обнаружены поверхностные залежи урановых руд.

Радиоактивное облучение провоцировало многочисленные мутации, некоторые из которых были положительными, постепенное накопление которых и приводило к появлению нового подвида. Постепенная эволюция нового подвида, в конечном итоге, приводила к тому, что он начинал внешне отличаться от своих «родителей». Безусловно, определённую роль в подобных мутациях играло жёсткое космическое излучение. Правда, озонный слой во время развития гуманоидных форм был уже достаточно мощным, чтобы отразить большую часть космического излучения, которое два-три миллиарда лет назад было одной из основных причин мутаций. И следовательно, жёсткие космические излучения были одними из основных механизмов эволюции жизни на планете. Именно благодаря космическим излучениям и поверхностным выбросам радиоактивных руд появлялись новые и новые виды живых организмов, и заполнялись ниши экологической системы. Новые мутации приводили к появлению новых видов, которые вступали в смертельную борьбу с уже существующими за своё место под солнцем.

Подобная преемственность развития жизни наблюдалась в течение четырёх миллиардов лет и… неожиданно прервалась с появлением Homo Sapiens. Неандартальцы — последнее звено этой цепочки преемственности развития жизни. Этот многочисленный гуманоидный вид находился в самом расцвете своего развития ещё сорок-тридцать тысяч лет назад, когда в один прекрасный день, если можно так сказать, неизвестно откуда появился современный человек — Homo Sapiens. Никаких переходных форм, никаких остатков, старше возраста сорока-тридцати тысячи лет. Практически никаких изменений за последние сорок-тридцать тысяч лет, если не считать некоторого уменьшения объёма черепа. И… одновременное появление всех рас на всех континентах, что противоречит теории эволюционного развития видов. Результаты исследований костей неандертальцев генетиками в последние годы выбили последнюю точку опоры у ортодоксальных учёных.

Оказалось, что генетически Homo Sapiens и Neandarthals НЕСОВМЕСТИМЫ!!! Был найден всего лишь один скелет в Южной Америке, имеющий морфологические признаки обоих видов, да и то, его «владелец» не дожил до своего «совершеннолетия». А это означает одно — Homo Sapiens НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОДУКТОМ РАЗВИТИЯ ЖИЗНИ НА ПЛАНЕТЕ ЗЕМЛЯ! А если это так, — то Homo Sapiens пришёл или был принесён с других планет.

Если Homo Sapiens принесён на планету — то, кем и для чего?! Может быть, это Господь Бог выслал Адама и Еву из райских садов на Землю за прегрешения их:


«…Адаму же сказал: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я за-поведывал тебе, сказав: «не ешь от него», проклята земля за тебя; со скорбию будешь питаться от неё во все дни жизни твоей… В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят; ибо прах ты, и в прах возвратишься[3]…»


По Библии, причины появления Адама и Евы на Земле предельно ясны. Получается, что испугался Господь Бог, что человек, отведав от древа познания, захочет попробовать и от древа жизни и таким образом выступит соперником самому Господу Богу:


«…И сказал Господь Бог: вот, Адам стал, как один из Нас, зная добро и зло; и теперь, как бы не простёр он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно. И выслал его Господь Бог из сада Едемовского, чтобы возделывать землю, из которой он взят[4]…».


Испугался до такой степени, что и охрану выставил:


«…И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни[5]…»


Пока оставим вопрос о причинах появления Homo Sapiens открытым и вернёмся к самому факту его появления. Появившийся неизвестно откуда Homo Sapiens был малочисленным, значительно слабее, меньше ростом, чем Neandarthals. И при этом, был «разбросан» маленькими островками среди них. Но, тем не менее, за тысячелетие совместного «проживания» в «коммунальной квартире» Neandarthals практически бесследно исчезли, тогда как «кукушонок» — Homo Sapiens, вытеснив из «гнезда» соперника, приступил к активному освоению «завоёванной» экологической ниши.

Какие причины привели к тому, что многочисленный вид вымер в кратчайшие исторические сроки?! Изменение природных условий, планетарные катаклизмы?! Их просто не было, а если бы и были, то слабенький «квартирант» должен был бы, по логике вещей, исчезнуть первым. Но этого не произошло. Что само по себе просто невероятно, но, тем не менее, факт, не подлежащий сомнению. И единственным выходом из этого тупика может быть предположение о том, что кто-то «помог» Homo Sapiens освободиться от «хозяина квартиры». И единственной альтернативой Господу Богу в этом является наличие разумных цивилизаций во вселенной. Цивилизаций, которые достигли высокого уровня развития, позволяющего им управлять развитием жизни на других планетах.

У человечества есть два выбора — вера в Господа Бога в той или иной форме или признание существования других цивилизаций во Вселенной. Вера в исключительность появления жизни на планете Земля есть следствие веры в Господа Бога. Поэтому, если не принимать гипотезу наличия Господа Бога, наличие множества цивилизаций во Вселенной является непременным условием развития материи. И естественно предположить, что целый ряд цивилизаций возник значительно раньше земной. И если земная цивилизация за последние сто лет смогла добиться определённых успехов, логично предположить, что другие цивилизации за миллионы, а может быть, миллиарды лет развития достигли того, что нашей цивилизации кажется сейчас невероятным и невозможным. То, что сегодня для всех является обыденным и нормальным, сто лет назад было невозможным и фантастичным, и только фантасты смели мечтать и писать в своих книгах о «невероятных вещах». Аналогично то, что сегодня «невероятно и невозможно», через каких-то сто лет может быть обыденным и нормальным. Так что, вполне логично и разумно говорить о «старших братьях», которые обогнали землян на миллионы, а возможно и на миллиарды лет. И следовательно, было бы правильнее не отрицать того, что сегодня нам кажется невероятным. Завтра нам может быть будет стыдно за своё невежество и слепоту. И чтобы не краснеть завтра, откроем свой разум новому сегодня, каким бы нелепым на первый взгляд это новое не оказалось бы…

Исчезновение Neandarthals могло произойти в результате вмешательства некой внешней силы, которой нужно было, чтобы Homo Sapiens сохранился и адаптировался к экологической системе планеты Земля. И скорее всего, той же самой внешней силе, что и «доставила» Homo Sapiens на эту голубую планету. Наиболее эффективный и требующий минимального вмешательства способ «убирания соперника», это закладывание «генетических бомб». Достаточно с помощью генной инженерии произвести некоторые изменения в генетической матрице вида у небольшого числа особей данного вида, чтобы через некоторое желаемое время эти изменения проявились у большинства особей этого вида. Чем меньшее число особей получат изменение генетической матрицы, тем большее время потребуется чтобы эти изменения проявились у большинства. И соответственно, чем больше особей с изменённой генетической матрицей в начале, тем быстрее эти изменения проявятся у большинства. В данном случае, работает механизм геометрической прогрессии. Таким образом, можно заранее рассчитать время, когда желаемые генетические изменения проявятся в эволюционной истории всего вида. К примеру, незначительная корректировка половых хромосом у небольшой группы особей данного вида через определённое время может привести к тому, что эти изменения проявятся у большинства особей вида. И если это изменение генетической матрицы приводит к уменьшению, только уменьшению, способности продолжения рода в той или иной форме, через определённое время данный вид начнёт вымирать, как только численность особей с изменённой матрицей достигнет некоторой, критической для этого вида величины.

Всё очень просто. Для продолжения существования вида необходимо, минимум, простое воспроизводство вида. Когда в популяции вида количество рождённых особей равно количеству умерших или погибших. В этом случае, вид имеет шанс, только шанс, на возможность дальнейшего существования. Только при расширенном воспроизводстве вид имеет реальную возможность не только сохраниться в пределах своей экологической ниши, но и продолжить своё эволюционное развитие, всё более и более закрепляясь в освоенной экологической нише, и имеет реальную возможность освоить новые, соседние экологические ниши. Если же количество рождённых особей меньше количества умерших или погибших, данный вид обречён на вымирание. Именно на этом принципе и основано действие «генетических бомб» — постепенное уменьшение рождаемости приводит к вымиранию. Со стороны вид незаметно, столетие за столетием исчезает с лица планеты. При этом необходимо минимальное вмешательство внешней силы. Вмешательство которой, без знания эволюционной биологии и законов генетики, пройдёт незамеченным даже для цивилизаций, находящихся на начальной стадии своего развития. И если принять к сведению возможность применения генетических бомб и возможность изменения величины значения биологического коэффициента полезного действия растений (БКПД) этой внешней силой, то чётко прорисовывается картина искусственного управления развитием экологической системы и жизни на планете в целом. Что само по себе не является чем-то невероятным, если здраво посмотреть на суть происходящего. В ближайшем будущем это станет доступным земной цивилизации. Так что говорить о возможностях наших «старших братьев», которые владеют необходимыми знаниями давно и в совершенстве?

С учётом этого, загадки исчезновения дизанопитека и динозавров, и многие другие, им подобные, перестают быть загадками, и практически все «белые пятна» развития жизни на планете Земля получают имеющее смысл объяснение. А если вспомнить, что даже в нашем столетии примитивные племена джунглей Амазонки, находящиеся на уровне развития каменного века, поклоняются божеству в виде самолёта после того, как они увидели самолёты, пролетающими над их родными джунглями, то стоит ли удивляться тому, что наши предки сталкиваясь с непонятным и невероятным с их точки зрения, создавали веру в Господа Бога?

Возникает всё-таки один вопрос: для чего всё это было затеяно? Зачем, в течение миллиардов лет «наблюдатели» из других миров «выращивали» экологическую систему до тех пор, пока не возникла система, имеющая «разумную» экологическую нишу, затем «генетическими бомбами» освободили её и «заселили» разными расами и племенами, собрав их с множества различных обитаемых планет нашей Вселенной? Очень много хлопот, а с какой целью? И если это так, если Homo Sapiens принесён извне, то почему переселенцы оказались на столь примитивном уровне? Неужели планеты, с которых их «привезли», находились на столь примитивном уровне и, что самое главное, все на примерно одинаковом примитивном уровне? Сколько же синхронных цивилизаций (цивилизаций, находящихся на одинаковой стадии развития) должно быть во Вселенной?! И если их всё же столько много, кому и для чего потребовалось всех их собрать на одной планете и затем наблюдать, как они, воюя друг с другом, постепенно смешивались в одну цивилизацию? И почему только несколько процентов нейронов мозга Homo Sapiens активно работают, в то время, как большая часть их, более девяносто процентов, как бы, «заморожены»? Именно «заморожены», заблокированы и совершенно не участвуют ни в каких процессах жизнеобеспечения своих владельцев. Природа никогда не создаёт ничего экстра, про запас, на всякий случай. А это означает, что до того, как «заморозиться», они где-то и для кого-то активно работали. Причём, эти несколько процентов активных нейронов обеспечивают минимальное число взаимодействующих между собой нейронов, необходимое для проявления разума в его начальной форме[6]. Другими словами, искусственное закрытие большей части нейронов мозга вернуло всех, прошедших через это, в начальную точку эволюции разума. Некая сила, разумная и высокоразвитая, безусловно произвела перенос всех «перволюдей» в эволюционное прошлое. Кому же и с какой целью понадобилось большую часть нейронов мозга Homo Sapiens «замораживать», и возвращать всех на варварский уровень? Вот, в чём вопрос!

Таким образом, все новые жители «разумной» экологической ниши планеты Земля прошли через процедуру закрытия мозга, причём, все до одинакового уровня дикости. Вопрос только в том, для чего это нужно?

Вырисовывается интересная картина. Кто-то, управляя развитием жизни на планете, «вырастил» такую экологическую систему, которая имеет «разумную» экологическую нишу. Затем, скорее всего, всё тот же кто-то освободил эту «разумную» экологическую нишу от её обитателей. Потом заселил её существами, собранными со всей Вселенной, предварительно вернув их всех на одинаковый уровень дикости, закрыв большую часть мозга. И, наконец, в большей степени через, так называемых, посвящённых, незримо направляет развитие искусственно созданной гибридной цивилизации к неизвестной цели. Для чего же была проделана подобная гигантская работа?! Чего же кто-то ожидает от зарождающейся цивилизации планеты Земля, затерявшейся на окраинах Великого Космоса?! Конечно же, не для того чтобы создать планету-тюрьму нашей Вселенной для генетических отходов других цивилизаций, как предполагают некоторые. Давайте взглянем на все факты со стороны и попытаемся проанализировать их, поставив себя, мысленно конечно, на место тех, кто всё это сотворил…

Вынужденно оказавшись на примитивном эволюционном уровне, новые обитатели «разумной» экологической ниши, стали вести себя соответственно. А это означает, что появившиеся племена стали воевать с соседями. Во время этих войн уничтожались мужчины слабого племени, а женщины, став лакомой добычей, начинали рожать детей победителям. Но всегда, рано или поздно, находился кто-то ещё более сильный, и всё повторялось вновь. И так — тысячи и тысячи раз, и продолжается до сих пор, может быть, не столь варварскими способами. Но если только на некоторое время не обращать внимание на все ужасы войн и их последствий, чётко проступит социальное явление, на которое практически никто не обращал серьёзного внимания. И это социальное явление — активное непрекращающееся смешение разных генетических фондов сначала внутри рас, а по мере развития цивилизации и техники, и между разными расами. А также, другое следствие войн — миграция целых племён и народов. В результате этих миграций осваивались новые территории. И так продолжалось до тех пор, пока не осталось незанятых земель. После чего только силой можно было «получить» место под Солнцем, «попросив потесниться» хозяев, в лучшем случае, или уничтожив мужское население, в худшем. Но, как в одном, так и в другом случае, опять-таки, происходило активное смешение разных генофондов. И если всё это допускалось «создателями», значит, подобное смешение генетик было для чего-то очень важно, несмотря на варварские способы достижения желаемого.

Предположим, что переселенцы с одной планеты образовывали на планете Земля одно племя, несущее в своём генетическом материале качества и возможности материнской цивилизации. С этих позиций количество первичных племён соответствовало числу цивилизаций, которые приняли участие в «заселении» планеты Земля своими представителями. Причём, «заселение» происходило несколькими волнами, разделёнными во времени несколькими тысячелетиями. К сожалению, история Земли сохранила сведения только о последних десяти тысячах лет. Как ни досадно, более-менее достаточная археологическая информация сохранилась за последние четыре тысячи лет. Поэтому детально «заглянуть» в прошлое планеты на тридцать-сорок тысяч лет, увы, не получится. Большинство информации, которая не затерялась в горнилах истории, «затерялась» в угоду тех или иных политических группировок, которые «укладывали» реальную историю цивилизации в прокрустово ложе своих интересов. Но, тем не менее, то, что всё-таки исторически достоверно известно о передвижении племён, которые часто называли Великими Переселениями, выглядит весьма любопытным. Больше всего сохранилось фактов по истории Евразии. Огромный континент, заселённый изначально двумя расами — индоевропейцами и монголоидами. Эти две расы довольно сильно отличаются друг от друга, да и отличия внутри каждой из них тоже довольно значительны. Но, самое любопытное в том, что обе эти расы «вышли» и расселились из одной и той же области в самом центре евразийского континента — Гималаев. Причём, заселение происходило, чередующимися волнами, из представителей то одной, то другой расы. Какое объяснение может быть этому?!

Явившись в Нью-Йорк с дипломом в области искусствоведения Бостонского университета, Джоанна Штерн быстро выяснила, что он отнюдь не является волшебным ключиком к этому городу. Она окончила курсы секретарш, чтобы обрести квалификацию, и перемещалась с одной «очаровательной» работы на другую столь же «очаровательную», мало-помалу избавляясь от скуки по мере того, как росло её профессиональное мастерство; в настоящее время она была исполнительным секретами при главе отдела отношений с общественностью Дж. Уолтера Томпсона.

В двадцать четыре года она впервые обзавелась отдельной квартирой. У неё была связь с женатым мужчиной из её же офиса, и присутствие компаньонки её не устроило бы. Связь эта длилась три месяца и закончилась, когда он надрался, обблевал ей ковёр и поспешил к поезду, чтобы добраться до жены в Порт-Вашингтоне.

Каждое Рождество она ездила в Лексингтон в Массачузетс, где давала подробный отчёт о своих успехах: «На работе меня ценят и прекрасно относятся». У отца в городке была преуспевающая аптека, а мать была домохозяйкой, Она была единственным обожаемым ребёнком, любимой племянницей и дорогой сестричкой. Когда ей захотелось провести лето в Европе, она получила эту возможность; когда ей хотелось новых платьев, они у неё появлялись. Но, как любила говорить её мать, она «никогда не доставляла никаких хлопот».

Время от времени она просматривала объявления с предложением работы, желая найти то, чем ещё она может заниматься в этом мире. Пока она зарабатывала сто семьдесят пять долларов в неделю, работа была достаточно интересной и у неё не было больших амбиций, чтобы менять свою жизнь. Всё было именно так, как она и рассказывала родителям: «На работе меня ценят и прекрасно относятся». Всё шло знакомым» накатанным порядком. Вилл, её нынешний, тоже женатый спутник, пришёл на место Уолта, женатого мужчины, который был у нёс год назад, а из неженатых у неё после Уолта был ещё Стен, а до Джеффа был Майкл, вслед за которым последовал Дон. По её прикидкам, к тридцати годам ей придётся делить постель более чем с двумя дюжинами мужчин, и эта мысль промелькнула у неё в голове как предупреждение, что ей пора начать думать о себе самой. Порой она уже чувствовала себя измотанной и потасканной. Своему нынешнему спутнику Биллу она сказала, что устала проводить уик-энды без него и, закидывая приманку, намекнула, что хотела бы получить приглашение в его дом в Стамфорде; Естественно, это было невозможно, и поэтому они сделали наилучший следующий шаг — расстались.

Теда нельзя было считать очередным в этом ряду. Она воспринимала его как просто человека, обитающего где— то на пространстве между Файр-Айлендом и Амаганссетом, В этом качестве Тед предстал перед ней в свои тридцать с небольшим после того» как он возникал и исчезал в жизни некоторых женщин, так же как они появлялись в его. Ои получил в Нью-Йоркском университете степень в области делового администрирования, после чего осознал, что может заниматься буквально всем или абсолютно ничем. Он поработал стажёром в отделе сбыта небольшой фирмы электронных товаров, провёл шесть месяцев в армии, на сборах резервистов и уже больше года был коммивояжёром по продаже различных приборов. Семейный бизнес его никогда не привлекал. Отец владел ещё закусочной, расположенной в большом магазине готовой одежды, и годами жаловался; «Я выше головы завален салатами из цыплят и грудами мусора». Тед не хотел, чтобы его постигла такая же судьба. Пожилая женщина, ветеран отдела личного состава, дала Теду важный профессиональный совет:

— Ваша самая большая ошибка заключается в том, что вы пытаетесь продавать продукцию. Вы недостаточно напористый и пробивной.

— Что вы имеете в виду? — смущаясь, спросил он.

— Вы достаточно умны и находчивы. Да, вы можете продавать — но не продукцию. Вот что вы должны продавать — идеи.

Через несколько недель она предоставила ему работу, связанную как раз с торговлей идеями, — он должен был размешать рекламы нескольких журналов для мужчин. Специалист в этой области должен разбираться и в демографии, и в законах рынка; ему приходилось сводить в таблицы результат!»! исследований. Здесь требовался интеллект, и Тед Крамер, который был одарён им куда больше, чем агрессивностью, нашёл своё призвание.

После первой встречи Тед с Джоанной общались всё лето, обедая в маленьких ресторанчиках в Ист-Сайде, и, не отказывая себе ни в каких удовольствиях, проводили приятные вечера, как их можно было бы охарактеризовать, в среде незамужних и неженатых людей. Они постоянно были на виду друг у друга. Они встречались в городе. Теду предшествовали биржевой маклер, литературный агент и архитектор, напоминая очередь в булочную. Но маклер постоянно говорил только об акция к, литагент слишком увлекался марихуаной, архитектор слишком много говорил о других женщинах, что Тед с Джоанной выяснили при второй же их встрече. Очутившись с ней с глазу на глаз, что обещало достаточно однозначное завершение вечера, он сделал самый умный шаг. Он отвёз её на место их встречи и сказал, как оно в первый же раз подействовало на него. Будучи холостяком, он вёл себя легко и раскованно, но не так занудно, как Винс, режиссёр, который отирался у её стола, объясняя, что он бисексуал, и не так скучно, как Боб с телевидения, который тоже болтался рядом с ней, внушая, что он же «на грани развода» — это ей было уже хорошо знакомо после Уолта и Билла.

— Я думаю, может ли понравиться то, что я предложу… — сказал Тед.

— Вы думаете, что может?

— Отношения только налаживаются… И я предлагаю отправиться в Монток на уик-энд. Со мной.

— Вам не кажется, что вы торопите события?

— Нас ждут совершенно фантастические осенние дни, в течение которых мы сможем выяснить, что вполне можем обходиться без слов.

— Или же будет идти дождь, и нам придётся их искать.

— Но подумайте о том времени, которое нам удастся сберечь. И о деньгах, которые я сэкономлю.

— Я предпочла бы дождь.

Проведя ещё несколько вечеров вместе, он снова сделал ей это же предложение, она согласилась, он взял напрокат машину, и они сняли номер в мотеле в Монтоке. Погода была отличной, они убедились, что им есть о чём поговорить друг с другом; завернувшись в одеяла, они, лёжа на пляже, не без юмора выяснили, что оба основательно устали от холостяцкой жизни. И с этим убеждением они ночью разделили ложе.

Тем не менее решение, принятое Джоанной Штерн, не выглядело так, словно она стала относиться к Теду в ряду всех прочих, как к мужчине, за которого она хочет выйти замуж. Гораздо важнее было то, что она выделила его из почти неразличимого скопления мужчин вокруг, как человека, которого ей хочется видеть гораздо чаще остальных. Но общепринятые стандарты в мире, в котором ям приходилось существовать, гласили, что в таком случае она должна время от времени спать с ним, а по её личным правилам, которых она неукоснительно придерживалась, она в таком случае не могла спать ни с кем другим. Так что Тед, в принципе ничем не отличаясь от своих предшественников, стал для неё ключевой персоной. И так уж получилось, что, поскольку в Джоанне стала расти неприязнь к одинокому существованию, никто не последовал за ним.



Они стали проводить довольно длительные периоды времени в квартирах друг друга: не то, что они уже жили вместе, но это уже было больше, чем просто встречи. Он чувствовал себя так, словно судьба дала ему шанс сорвать золотой приз: эта женщина рядом с ним, интересующаяся его работой, существующая рядом с ним, прекрасно понимающая все тонкости холостяцкой жизни, потрясающе симпатичная, просто звезда пляжных домиков и приёмов с коктейлями по воскресеньям — это была его женщина, его леди.

Настало лето, критическое время. Джоанна начинала чувствовать, как наливаются вожделением чресла женатых сотрудников, которые подумывают о возможности уединиться с секретаршами из офиса, хотя в то же время набивают прицепы к машинам барахлом для уик-эндов на природе с жёнами и детьми. В конторе у Теда осведомились, когда он собирается брать летний отпуск.

— Нам нужно что-то решать с нашими отношениями — и решать быстро, — сказал он, и на мгновение Джоанна обеспокоилась, что он собирается произнести заранее подготовленную речь. К такому повороту событий она ещё не была готова.

— Меня ждут две недели отпуска. Хочешь, мы проведём его вместе?

— О’кей. Почему бы и нет?

— Ларри снимает большой дом для компании. Мы можем обрести там комнату. Можем провести там две недели и плюс ещё все уик-энды.

Она никогда ещё не проводила длительное время на Файр-Айленде или в других привычных местах летнего отдыха, как, впрочем, и он.

— Может получиться совсем неплохо…

— Четыре сотни с носа за всё про всё.

— Ну, ты и пройдоха.

— Я думаю, что всё будет прекрасно.

— Конечно. Договорились. По крайней мере, насколько мне известно, ты не храпишь.



Когда Мел из отдела расчётов — жена в Вермонте — остановился у её стола и спросил: «Что ты делаешь летом и с кем собираешься его проводить?», Джоанна ответила: «Я буду на Файр-Айленде со своим другом». В первый раз она использовала выражение «друг» по отношению к Теду, и это доставило ей истинное удовольствие, особенно когда Мел отпрянул с удивлённым «Ох!» и унёс подальше свои жаждущие чресла.

Когда они очутились вдвоём там, где на них столько глазели, где они в своё время вели одинокую охоту, оба испытали странное ощущение, Когда они услышали, что галлерея в том домике, где они бывали на коктейлях, обрушилась в ходе какой то холостяцкой вечеринки, настолько её участники были полны общественной активности, они испытали удовольствие, что их там не было и что они просто сидели у себя, поедая аппетитные блинчики. Воспоминания об одиноких скитаниях по улицам после тоскливых пьянок, поиски компании, общения или просто телефонного номера, возвращения на ночном пароме, последние судорожные попытки за пять минут найти то, что искал все эти дни, — эти воспоминания заставляли их испытывать благодарность друг к другу.

Их раскованный смелый секс был пряной приправой к ощущению, что им не надо таиться. Но самым приятным были мысли о том, что по окончании лета они по-прежнему будут вместе, если им того захочется.

— Джоанна, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Пожалуйста. Я ещё никому в жизни не говорил этих слов. Хочешь?

— Да. О, да!

Они кинулись друг другу в объятия, преисполненные искренних чувств, но под ними, помимо благодарности, что они оказались способны найти друг друга, помимо и кроме этого, крылось огромное облегчение от того, что отныне никому из них не придётся бродить я одиночестве после пьянки в поисках спутника.



Ребёнок плакал непрестанно в течение, как казалось, не меньше двух часов.

— Только сорок восемь минут, — сказал Тед.

— Ах, только.

Они были предельно измотаны. Они его качали, гладили, носили на руках, укладывали в кроватку и снова забирали из неё, не обращали на него внимания, по очереди пели ему, но ребёнок продолжал плакать.

— Один из нас должен поспать, — сказал Тед.

— Я уже сплю.

Вилли было четыре месяца отроду, Давно ушла медсестра по уходу за новорождённым, вручившая им ребёнка, который никогда не плакал по ночам, который, казалось, вообще никогда не плакал. Как только она покинула их, перед ними предстал совершенно иной ребёнок, который только и делал, что орал — и непрестанно.

После рождения ребёнка собрались все домашние; родители Джоанны приехали из Массачусетса, а родители Теда из Флориды — они наконец ушли на пенсию. Брат Теда с невесткой явились из Чикаго, и все расселись за бесконечными закусками и выпивкой.

— Как хорошо, что я хоть вырос в закусочной, — сказал Тед.

— А я нет. Если бы мне пришлось кормить ещё одного человека, я бы, наверно, выписала счёт.

После прощания с медсестрой и проводов обеих семей на долю им досталась только усталость. Они не были готовы к обрушившемуся на них обилию забот и непроходящему утомлению, которые пришли вместе с новорождённым.

— Мы так давно не занимались с тобой любовью, что я и забыл, как это делается.