И зачем только я пришел?

— Вероятно, чистое совпадение, — ответил я, повернувшись к нему. — Дело в том, что его убили прошлой ночью — в гараже вашего старого дома.

— Вернитесь и присядьте, — приказал он.

Никакого удовольствия, это уж точно. Вот почему я не хожу на дискотеки и вечеринки — ненавижу их, и все тут. Никто не хочет со мной разговаривать (то есть те, с кем хочется разговаривать мне), танцевать я терпеть не могу и пить в компании — тоже. Стоять в углу, в шуме и духоте, не зная, куда себя деть, когда все вокруг непонятно чему радуются, — это определенно не для меня. Обычно я это сознавал и оставался дома, но Крейгу каким-то образом удалось меня убедить, что на сей раз все будет по-другому. Думаю, мне просто было лестно получить приглашение, вот я и купился.

— Эй, Священник, — вмешалась девушка, скорчив ему рожицу, — почему ты не приготовишь нам выпить?

Надо было слушать Логана.

— Ступай и приготовь себе сама, — осадил он ее. — Захвати с собой в спальню бутылку. Пей сколько влезет. Мы с этим парнем должны кое о чем потолковать.

Эдди танцевал в дальнем углу, за колонной, рядом с туалетом. Получалось у него не лучше, чем у меня. До чего же жалкий тип — не способен даже шлюху снять. Не то чтобы я ему сочувствовал, но вот пристрелить хотелось — чтоб не мучился. От его потуг мне стало не по себе: неужели и я вот такой же — не пришей кобыле хвост?

Она неохотно поднялась и поплелась к бару — ее ягодицы лениво раскачивались под халатом, едва прикрывшим их, — взяла бутылку, стакан и, бросив на Священника холодный взгляд, скрылась в спальне.

Нет, не такой. Я просто не хочу трахать шлюх. Мог бы, но не хочу. Я уже пробовал. Они лишь позволяют расслабиться, и то лишь на время. И это еще самое лучшее, что о них можно сказать. Но я не хочу расслабляться. Мне нужно…

Что же мне нужно? Черт побери…

— Вот это мне нравится, — заявил самодовольно Священник, когда дверь за ней закрылась. — Есть деньги — и такая штучка делает все, что ей велят. Имейте в виду, стоит она не дешево, но знает, как себя преподнести. Поэтому нам приходится платить за свои удовольствия — в этом нет ничего удивительного. Конечно, она всего лишь шлюха, питающая слабость к выпивке. Да и ощущение новизны уже начинает стираться. — Он покрутил сигару между пальцами. — Итак, что вы говорите насчет Эдди?

Я чувствовал себя все более несчастным. Крейг опять танцевал в центре площадки с толпой девиц. Судя по его лицу, он был наверху блаженства. Почему я не такой, как Крейг? Он заявил вчера, что вечеринка будет — конец всему. Конец всем вечеринкам? Для меня-то уж точно.

— У Эдди большие неприятности, — сообщил я. — Кто-то хорошенько над ним поработал.

Интересно, что они скажут, если узнают, что я киллер?

— Хочешь выпить?

— Вы сказали, что его убили. — Священник внимательно разглядывал меня.

Я повернулся — Сэм Брод облокотился о стойку рядом со мной.

— Пуля неправильной формы попала в горло. — Я выждал пару секунд. — Вот уж никогда не думал, что человек может так сильно истечь кровью.

— Выпьешь? Что тебе налить? — повторил он.

— Линдстром! — вдруг воскликнул он. — Твою мать! О Господи! — Накаленная докрасна ненависть начала пузырями покрывать его безмятежную маску и изменила звучный лоск голоса, превратив его в примитивное рычание. С тех пор как я попал в эту комнату, передо мной впервые обнажилась истинная сущность сидящего передо мной человека.

— Ничего, — ответил я и добавил: — Разве что кофе.

— Что вы сказали? — переспросил я.

— Мы не подаем кофе, — нахмурился Сэм. Затем лицо его немного смягчилось. — Если хочешь, можно поставить чайник в задней комнате.

— Ничего существенного. — Благопристойная маска и спокойствие голоса снова вернулись к нему. — Паршивый способ, и все тут.

— Отлично. Мне с молоком и без сахара.

— Пожалуй, — согласился я, понимая, что больше мне ничего не удастся из него вытянуть. — Но теперь у вас опять та же проблема, которую вы сами себе сотворили тридцать лет назад.

Сэм исчез и через пару минут принес кружку кофе. Усы у него были припорошены чем-то белым — должно быть, сухое молоко.

Он с подозрением зыркнул на меня:

— Твое здоровье! — Я сделал большой глоток.

— Вы о чем?

— Не помню, чтобы ты бывал здесь по вечерам.

— О деньгах, которые вы спрятали, — ответил я. — Деньги, которые искали и не смогли найти. Вам известно, где они находятся, — кроме вас, этого никто не знает. И в этом заключается ваша проблема. Как вы собираетесь возвращать свой припрятанный капитал?

— Правда?

Джоунз невозмутимо уставился на меня.

Он мрачно кивнул и придвинулся ближе.

— О каких деньгах идет речь? — спросил он, стараясь казаться наивным. — Это всего лишь газетные сплетни. — Он покачал головой. — Поверьте, никаких денег нет. Как бы мне хотелось, чтобы они были! Часть из них я бы пустил в ход прямо сейчас.

— Работаешь сегодня?

— Вам многое пришлось пережить за долгие тридцать лет, — сказал я. — И первое, что вы делаете, оказавшись на свободе, — возвращаетесь в Пайн-Сити и пытаетесь выкупить назад свой старый дом. Только нынешний владелец ни за какие деньги продавать его не хочет. У вас не остается выбора, и вы решаетесь вломиться в дом. Было бы очень рискованно появляться там самому: если бы вас увидели, тайна была бы раскрыта. За годы вынужденного отсутствия вы потеряли связь с талантами, занимающимися подобными деликатными операциями, поэтому лучшее и единственное, что вы могли сделать, — призвать на помощь кого-нибудь из своих старых корешей, к примеру Эдди Морана.

— Нет. А ты?

Сэм натянуто улыбнулся.

— Вы спятили, лейтенант. — Он презрительно замотал головой. — Как я уже говорил, это неправда, это всего лишь ваша галлюцинация.

— Хорошо сказал. А ты веселый парень. — Затем снова помрачнел. — Легавых вокруг — видимо-невидимо. Не знаю, кто твой клиент, но мне не нужны разборки в клубе.

— Если хотите, мы можем прямо сейчас отправиться в морг, и я вам покажу галлюцинацию, от которой вас стошнит, — огрызнулся я.

Он продолжал в том же духе несколько минут, и я не прерывал его — хоть какое-то развлечение. Сэм воображает себя большим боссом, любит раздавать приказы и совать нос не в свое дело, хотя на самом деле он всего лишь заведует баром. Да и бар-то ерундовый, вдвое меньше, чем тот, наверху — так что сами понимаете, что он за босс.

— Может, у бедняги Эдди были свои собственные галлюцинации? — предположил Джоунз. — Он отправился в погоню за ними и погиб?

— Мы с тобой друг друга понимаем, — продолжал он. — Кто тебе нужен?

— Кому понадобилось использовать пулю со смещенным центром тяжести, чтобы убить человека, который гонится за галлюцинацией, а?

— Может, ты? — Мне показалось, что его сейчас хватит кондрашка. Бывают в моей профессии и приятные моменты.

Послышался легкий скрежет ключа в замке, и я поднял глаза как раз в тот момент, когда высокий, худощавый парень вошел в номер. Он держал в руке портфель, имел болезненный цвет лица, а его пристальный взгляд из-под очков выдавал живой, изворотливый ум. На нем был дорогой костюм. Заметив, что мы оба наблюдаем за ним, он резко остановился, на лбу беспокойно запульсировал нервный тик.

Тут из толпы вывинтился Крейг с двумя цыпочками в обнимку.

— Мой сын, — объяснил Священник. — Зигмунд, это лейтенант — как вас там, полицейский?

— Эй, парни, кому-нибудь нужно отсосать? Бриджес, держи, угощаю! — Он толкнул одну из девчонок ко мне в объятия и обернулся к Сэму: — Тебе придется поработать самому, у меня шлюхи почти кончились.

— Уилер, — представился я.

Оставшаяся девица скривилась.

— Здравствуйте, лейтенант. — Зигмунд приблизился и, словно совершая торжественный обряд, пожал мою руку. — Вы, должно быть, из службы шерифа?

— Не надо так говорить, терпеть этого не могу.

— Зигмунд — прекрасный адвокат, — просветил меня Священник.

— Заткнись. Берешь бабки — значит, шлюха. Дашь бесплатно — назову тебя по-другому. Идет?

— В самом деле? — Я постарался сделать вид, что мне это крайне интересно.

— Идет, — ответила она.

— Большей частью я занимаюсь делами корпорации, — лаконично объяснил Зигмунд. — Я не касаюсь криминалистики.

— Ну так кто ты?

— Шлюха… — буркнула она.

— Ваши офисы находятся здесь, в Пайн-Сити, Зигмунд? — безучастно осведомился я.

— Ты уверена? — осклабился Крейг.

— Да, я шлюха.

— Только маленький филиал, главный офис расположен в Лос-Анджелесе, — сообщил он. Его проницательные глаза внимательно изучали меня из-за защитных стеклянных стен. — Надеюсь, это всего лишь светский визит, лейтенант? — Он хотел, чтобы его вопрос прозвучал как шутка, однако в голосе мне почудилась мольба.

— Как и мы все, если разобраться, — вставил я, чтобы разрядить атмосферу.

— Не совсем. — Я кратко изложил ему факты убийства Эдди Морана и версию о деньгах, которые, как предполагалось, спрятал его старик. К тому времени, когда я закончил, нервный тик у него на лбу совсем разбушевался.

— Да ну? — пьяно вытаращился Крейг. — Сколько берешь за анальный секс?

— Я объяснил ему, что все это — газетные сплетни, — закудахтал Священник, — но, кажется, он мне не верит. Нет никаких спрятанных денег! Эти полицейские — они вечно никому не верят. Да ты ведь знаешь, какие они.

После того как все отсмеялись, он сообщил, что эти две берут по восемьдесят монет. Потом уставился на мою кружку.

— Что там у тебя, кофе?

— Да, я спиртное не очень люблю.

— Нет. — Голос Зигмунда неожиданно взорвался от нервного напряжения. — Я не знаю, каковы полицейские — во всяком случае, не в том смысле, как ты это себе представляешь. Что я действительно знаю, так это то, что твой бывший сообщник жестоко убит! Я ведь с самого первого дня предупреждал тебя, что мысль поселиться в таком маленьком городишке, как этот, в надежде вернуться в свой старый дом и снова наладить прежнюю жизнь, — абсурдна! Но ты из упрямства даже не хотел меня слушать. Теперь, после всего, что произошло, я надеюсь, в тебе заговорит здравый смысл и ты вернешься со мной в Лос-Анджелес, как я предлагал с самого начала?

— Надо же! Я тебе рассказывал, как бросал пить?

— Нет.

— Эдди убили по чистой случайности, только и всего, — процедил Священник. — Закрой рот и перестань хвастаться, какой ты умник. Черт побери, кто ты такой, чтобы здесь распоряжаться, диктовать, как мне поступать?! Если у нас и возникают какие-нибудь спорные вопросы, мы держим их при себе, договорились?

— Худшие пять минут в моей жизни. Эй, бармен, давай сюда бутылку лучшего шампанского! Я хочу выпить со своим другом Бриджесом.

— Времена изменились, — устало произнес Зигмунд. — Ты долго отсутствовал, появились другие меры законного принуждения и способы обойти закон. Технические науки, компьютерная технология, бухгалтерский учет — все теперь очень сложно. Преступные организации сейчас действуют как гигантские, хорошо отлаженные корпорации, и ты никак не сумеешь вернуть себе то положение, какое занимал раньше. Время обошло стариков, у тебя нет ни одного шанса. — Он, казалось, расчувствовался, его болезненно-желтое лицо пылало. — Ты — бывший человек, утративший свое положение, ты это знаешь? Или до тебя не доходит? Или твои мозги протухли за то время, пока ты сидел в тюрьме? Наверное, так оно и есть, раз ты считаешь…

— Нет, спасибо, мне не хочется, — поднял я руку.

Священник застонал, будто от боли, стремительно вскочил с кушетки, замахнулся и, разрывая тишину, нанес справа жестокий удар по лицу Зигмунда тыльной стороной ладони.

— Глупости! Ты должен со мной выпить. Ну давай, хоть глоток!

Казалось, время остановилось, пока они, застыв, напряженно пожирали друг друга глазами. Наконец Зигмунд вытащил белый носовой платок и медленно промокнул им струящуюся из разбитых губ кровь.

Я продолжал отказываться, но Крейг и слушать ничего не хотел. Он повернулся к Сэму и потребовал четыре бокала.

— Я не хотел… — Голова Священника судорожно затряслась. — Я… я просто вышел из себя, сынок, вот и все…

— В какой-то степени я даже рад, что так получилось, — ответил Зигмунд безразличным, отстраненным голосом. — Это освобождает меня от дальнейших обязанностей перед тобой, которые я сам на себя возложил.

— А? — Отец смотрел на него в диком замешательстве.

— Я вообще-то управляющий баром, а не бармен, — надулся Сэм.

— Это значит, что больше мне не придется выполнять сыновний долг перед тобой, — холодно сказал сын. — Я могу спокойно возвратиться к своей нормальной жизни в Лос-Анджелесе, не чувствуя за собой вины. — Он плотно сжал челюсти. — Ты желаешь еще раз меня ударить, перед тем как я уйду?

— Меня не интересует твоя биография, приятель. Давай стаканы и вали отсюда!

— Зигмунд, сынок! — взмолился Священник. — Послушай, произошло обычное недоразумение, оно ничего не значит. Я взбесился из-за твоих слов, только и всего. Давай забудем, выпьем…

Сэм побагровел, его глаза яростно блеснули. Я ждал, что будет драка, но он лишь приказал Джорджу нас обслужить и удалился в заднюю комнату.

— Прощай, отец. — Зигмунд уверенно повернулся и направился к двери. — До свидания, лейтенант.

— А знаешь, мы ведь с ним родственники, — улыбнулся Крейг. — Двоюродные, троюродные — не знаю, никогда не интересовался. Вообще-то он ничего мужик.

— До свидания, мистер Джоунз, — с уважением сказал я.

Джордж открыл шампанское и налил четыре бокала. Крейг снова начал приставать, и я, поколебавшись немного, взял один. Не убьет же оно меня, в конце концов. Кроме того, благодаря Джорджу, я уже и водки выпил, бокал шампанского мало что изменит. Может, и настроение поднимется. Девица потерлась коленом о мою ногу и призывно улыбнулась.

После того как дверь за ним закрылась, Священник несколько долгих секунд стоял и тупо смотрел на нее. Потом, будто выждав, пока догорит дистанционный взрыватель, взорвался. В исступлении он оглядывался по сторонам, пока его бешеные глаза не сосредоточились на баре. Пошатываясь, он пересек комнату и подошел к нему.

— Себе тоже налей, — сказал Крейг бармену, но тот лишь засмеялся и покачал головой.

— Хочешь швыряться — швыряйся, но я помогать тебе не буду.

— Черт бы тебя побрал! — заорал он. — Дешевый болтливый козел! — Он запустил нераскупоренной бутылкой скотча в дверь. — Ты, чертова гадина! — От резкого столкновения с дверью бутылка разлетелась вдребезги, вторую постигла та же участь.

Крейг с недоумением посмотрел на него и, повернувшись к нам, поднял бокал.

— Будь здоров, Бриджес! Выше задницы, цыпочки! — Мы выпили вслед за ним. — Еще! — скомандовал он Джорджу, который, поджав губы, наблюдал за вопиющим транжирством. — Давай-давай, не спи!

Он не успокаивался и продолжал произносить бесконечные тирады виртуозных оскорблений до тех пор, пока бар не опустел и больше нечем было швыряться. Тогда, спотыкаясь, он пересек комнату и рухнул на кушетку.

— Мне хватит, спасибо, — стал я отнекиваться, но Крейг вырвал бокал и долил его доверху.

— Тебе надо снять напряжение, Бриджес, — стоишь, словно кол проглотил. Послушай, приятель, все эти месяцы я учился тебе доверять, теперь твоя очередь. Расслабься и веселись вместе со всеми.

— Ради Христа, Уилер, — застонал он. — Что происходит? Когда-то я кое-что собой представлял — в моих руках была большая власть, я держал в страхе и подчинении целую империю. — Последовала минутная пауза, во время которой он неуклюже вытирал рот ладонью. — Мне ни в чем не было отказа. Стоило лишь щелкнуть пальцами, и передо мной возникало все лучшее — девки, напитки, самые прекрасные машины. И тем не менее, когда я увидел, что близится конец, когда меня начали обкладывать со всех сторон, я продумал несколько законных сделок и надеялся их провести, уверенный, что они будут давать прибыль, когда меня уже не окажется поблизости. Таким образом, я мог не беспокоиться за будущее жены и сына. — Он смахнул рукой пот со лба и вытер ее о халат. — Я отослал их. Я не хотел, чтобы они находились рядом, когда начнется процесс. Я думал, что получу от трех до десяти лет, но мне припаяли все тридцать. Господи, даже подумать страшно! — Его передернуло. — В первые два года моя жена раз в месяц приезжала ко мне на свидание. Я не разрешал ей привозить с собой ребенка. Тюрьма — не место для детей. Потом она стала бывать все реже и реже, и однажды я просто понял, что она больше не приедет. Спустя три месяца я узнал, что она подбросила ребенка своей тетке, а сама сбежала с чернокожим музыкантом… — Воспоминание об измене жены подкосило его окончательно. — Понимаете, все, что у меня тогда осталось, — это мой ребенок. Тетя писала регулярно раз в месяц, подробно рассказывая, как у него обстоят дела в школе, а потом в колледже. В течение почти двадцати лет он был всей моей жизнью! — Рот Священника бесформенно скривился, и вновь оттуда вырвались и задребезжали злобные слова. — Вы видели, что сейчас произошло, коп? — спросил он безжизненным голосом. — Я отдаю всю свою жизнь ребенку — и что получаю? Ему сейчас тридцать два года, и за все время я в первый раз его ударил, потому что хотел поставить паршивца на место. И он бросает меня. Меня — своего старого отца! — Он опять вскочил на ноги, его тело и голова тряслись. — Скажите, коп, — заорал он мне в лицо, — мой сын — грязный предатель?

— А я что делаю?

— Пьешь кофе и прикидываешь, сколько гостей успеешь уложить, прежде чем они доберутся до тебя. Невелико удовольствие.

— Может быть, он настоящий мужчина, Священник, — медленно произнес я. — Если вы только понимаете смысл этого слова.

В последнем он был не прав.

Я спустился на лифте в вестибюль отеля и уже почти добрался до выхода, когда заметил знакомое лицо в очках, наполовину спрятанное за газетой. Тут же сменив направление, я пересек вестибюль, направляясь туда, где в углу в нише удобно устроился Зигмунд Джоунз. Он заметил меня и опустил газету.

— Короче, сейчас ты еще выпьешь, — он сунул бокал прямо мне в лицо, — а потом пойдешь в заднюю комнату с этой вот милашкой. Как там тебя зовут? — обратился он к девице.

— Привет, лейтенант. — Зигмунд сдержанно улыбнулся. — Мне нужно как-то убить время, потому что самолет в Лос-Анджелес отправляется через час. А я терпеть не могу ждать в аэропорту. В каком он был состоянии, когда вы с ним расстались?

Она на секунду задумалась.

— А вы надеетесь на чудо, мистер Джоунз?

— Шлюха.

— Больше не надеюсь, — тихо ответил он. — Все отношения, если они вообще существовали, теперь разорваны.

— М-м… ладно, какая разница? И делай с ней все, что в голову взбредет. — Он наклонился и прошептал мне на ухо: — Только не вздумай задушить.

— Вы не против, если я задам вам вопрос?

— Да нет, не надо… — начал я, но Крейг и «Шлюха» номер два уже теребили меня и толкали к офису Сэма. Они подняли такой шум, что вокруг начали собираться зрители. В конце концов я сам втащил девицу в комнату и захлопнул дверь, чтобы только избавиться от насмешливых взглядов.

Сэм подпрыгнул в кресле, с ужасом глядя на нас сквозь кокаиновую пыль.

— Все зависит от того, насколько ваш вопрос окажется личным. — Он снова улыбнулся.

— Нам нужен твой офис, — объявил я.

— Когда я подробно описывал, как убили Эдди Морана, во всех графических деталях, Священник на какое-то мгновение вышел из себя. Он упомянул Линдстрома. Это имя вам говорит о чем-нибудь?

— О господи! — пробормотал он и, спотыкаясь, кинулся к двери.

— Оно известно в Лос-Анджелесе, — медленно ответил Зигмунд. — Линдстром — представитель нового поколения в старом бизнесе отца, классический пример того, что я пытался объяснить несколько минут назад в номере. Вот, пожалуй, и все, что мне известно о нем.

— Девственник, наверное, — заметила «Шлюха» номер два. Заперла дверь и опустилась на колени.

— В любом случае, спасибо, — поблагодарил я. — Полагаю, вы ничего не знаете о деньгах, которые, как считается, Священник спрятал где-то в старом доме. Ходят слухи, что припрятана круглая сумма — полмиллиона долларов, может, даже больше. Но давайте предположим, что вам кое-что известно об этих деньгах.

* * *

— Валяйте, — сухо сказал он. — Предположим все, что вы хотите.

Она сделала свое дело с блеском — умело, безболезненно и довольно быстро. На душе было скверно. Едва взглянув на девицу, я вышел из комнаты, ощущая себя коровой, которую только что выдоили.

И зачем только я поддался? Надо было топнуть ногой и отказаться. Да я мог бы запросто убить ее, и никто бы слова не сказал! А теперь все знают: и Логан, и Крейг — даже Сэм. Хихикают и толкают друг друга локтем — мол, Бриджес наконец сдался шлюхе!

— Итак, допустим, он посылает Эдди Морана забрать деньги, — продолжал я, — и кто-то убивает Морана, не дав ему возможности осуществить задуманное. Это наводит на мысль, что убийца также охотится за деньгами, но ему неизвестно, где они спрятаны. И по какой-то причине, о которой мы пока ничего не знаем, убийце приходится убрать Морана до того, как он нашел клад. Вы со мной согласны?

Ненавижу их всех!

— Возможно, — с сомнением ответил Зигмунд.

— Рано или поздно терпение убийцы лопнет, — вел я хвою линию. — Ему надоест следить и ждать, когда Священник попытается заполучить обратно свою кубышку. И тогда он начнет искать Священника, а когда найдет, то либо убьет его, пытаясь получить от него информацию, либо убьет сразу после того, как ее получит. Надеюсь, вы поняли, о чем я толкую.

Ублюдки!

— Вы хотите сказать, что в любом случае мой отец закончит в морге, — сказал он.

Черт возьми, мне и в самом деле захотелось вытащить пушку и кого-нибудь грохнуть. Все равно кого — просто чтобы успокоиться. Со мной шутки плохи! Я киллер, я людей убиваю, а не трахаюсь с проститутками!

— Правильно. Может, сейчас у вас возникло желание более подробно рассказать о человеке по имени Линдстром? — спросил я.

К моей радости, Крейга у стойки уже не было. Сэм стоял белый как мел и таращил на меня глаза. Он немного оклемался, лишь когда девица появилась вслед за мной из офиса и весело помахала рукой. На его лице отразилось бесконечное облегчение.

Он заморгал, глядя на меня из-за толстых линз, и стал похож на сову.

— В следующий раз, пожалуйста, постучи, прежде чем входить, — проворчал он, направляясь к двери.

— Линдстром покинул Лос-Анджелес три недели назад, — пробормотал Зигмунд. — Сейчас он находится здесь, в Пайн-Сити. Четыре дня назад вечером у него состоялась встреча с моим отцом.

Джордж предложил налить еще шампанского, но я предпочел тройное виски. Неразбавленное.

— Вы не в курсе, где можно его найти? — Я дружески улыбнулся.

— Может быть, с лимонадом?

— Уверен, что администратор отеля даст вам номер его комнаты, — ответил Джоунз-младший, улыбаясь мне в ответ. — Я помню, что он живет где-то на десятом этаже.

— Ради бога, заткнись и дай мне выпить! — рявкнул я. Одну порцию — только одну, чтобы привести себя в порядок. Потом ухожу.

— Мистер Джоунз, — с подчеркнутым уважением обратился я к нему, — память — поистине удивительная вещь.

Джордж принес бокал и поспешил к дальнему концу стойки, оставив меня наедине с моими мыслями.

Зачем я сюда приперся? На что надеялся? Ведь все тут чужое, я ненавижу это место, так какого хрена я здесь делаю? Виски обожгло горло — я поморщился.

Крейг снова дергался под музыку в центре площадки с двумя новыми шлюхами. Кого он из себя строит? Надо будет сказать ему пару ласковых. Не стоит слишком увлекаться бабами — только не в нашем деле, если, конечно, хочешь остаться в живых. Женщина — это слабость. Так сказал Логан, и он прав, абсолютно прав. Кому об этом знать, как не мне! Все, с кем я встречался, так или иначе пытались меня надуть. На самом деле, если…

Глава 5

— Эй, привет! Здесь не занято? — Я оглянулся. Та самая шлюха, что ездила верхом на Крейге.

Стоял прекрасный, погожий день, когда я вышел из своей квартиры и бросил упакованную сумку на заднее сиденье машины. Потом поехал в направлении дома, который в настоящий момент принадлежал Попу Ливви. Я не спешил: хотелось насладиться, хорошей погодой, а также подумать, если получится.

— Насколько я знаю, нет.

— Ты дружок Крейга?

Линдстром, решил я сразу после ленча, может подождать. Он наверняка не догадывается, что мне о нем рассказали, а навестить его сейчас — значит потерять все тактическое преимущество, которое у меня было на данный момент. Поэтому я вернулся домой, позвонил Попу Ливви и спросил, как он отнесется к тому, что я проведу пару ночей в его доме, на случай, если возникнут еще какие-нибудь неприятности. Он не возражал, и я собрал сумку.

— Вроде того.

У меня оставалась единственная незначительная проблема. Я не позаботился о том, чтобы сообщить шерифу, чем я занимаюсь, главным образом потому, что он наверняка усмотрит в моих действиях какую-нибудь логику и потребует, чтобы я ему все объяснил, а сделать это будет довольно затруднительно. Поэтому оставшуюся часть пути я сосредоточенно разрабатывал логичное обоснование для своих намерений. Минут через тридцать я наконец бросил заниматься самоистязанием и сосредоточился на дороге. К черту, подумал я, как-нибудь выкручусь; обычно у меня это получалось.

— Я Дебби.

В первый раз увидев дом при дневном освещении, я понял, что имел в виду Лейверс, говоря об особенностях архитектуры Баронской Контрабанды. Я вел машину по разбитой колее вдоль ворот и зачарованно рассматривал диковинное сооружение. По мере того как я приближался к дому, он пленял меня все больше и больше.

— Ты немного опоздала. Я только что этим занимался вон с той шлюхой.

— Рада за тебя, но я вообще-то не шлюха.

Как снаружи, так и изнутри он казался воплощением вульгарной фантазии, абсолютным триумфом дурного вкуса, беспорядочно выстроенным уродством; он не поддавался описанию. Назови его как угодно и, по крайней мере частично, окажешься прав. Это был монумент богатству без стиля, реликвия ушедшей эры, которая, к счастью, никогда не вернется.

— Ну да, в наше время и не разберешь, кто есть кто. А как ты себя называешь?

Я оставил машину за воротами и бросил сумку на крыльцо. Как и прошлой ночью, входная дверь была широко открыта, и я спросил себя: а закрывается ли она вообще когда-либо? Очутившись в просторном коридоре, я шел на цыпочках, нервно оглядываясь по сторонам, готовый выронить сумку и как сумасшедший броситься наутек, заслышав из джунглей первый могучий призыв к любовным играм. Я осторожно просунул голову между кисточек шуршащей занавески и заглянул в гостиную — как раз в тот момент, когда что-то красное стремительно мелькнуло и скрылось за кушеткой; послышался крик страха и мучительной боли. Я храбро шагнул в гостиную, на ходу вынимая из кобуры револьвер. Решив воспользоваться выверенной тактикой, я описал широкий полукруг и подошел к кушетке, где, надо полагать, засел убийца и поджидает меня с пулей неправильной формы.

— Просто Дебби.

— Твое дело. В общем, я только что был с одной Дебби и, кроме того, не взял с собой денег, так что…

Приблизившись наконец на такое расстояние, откуда я мог беспрепятственно наблюдать, что происходит за кушеткой, я с облегчением перевел дух. Никакого убийцы, вообще ничего, только большой красный пляжный мяч — подобные можно увидеть на Малибу. Я с отвращением сунул револьвер обратно в кобуру и повернулся было лицом к зашторенной двери, когда мяч заговорил совершенно человеческим голосом.

— Нет, ты меня не понял — я не проститутка, не шлюха, не гулящая, не публичная женщина и даже не модель. Короче, я не занимаюсь сексом за деньги — если не считать мужа, конечно, — и ничего тебе не предлагаю.

Я сурово посмотрел на нее и вытянул палец в сторону танцплощадки.

— Помогите, — жалостно хныкал он. — Я застряла.

— А кто сидел на нем верхом с голой грудью?

«Что за чертовщина? — подумал я. — Если у меня нервное перенапряжение, то теперь оно как раз проявляется, а может, я нахожусь уже на грани срыва?» Как бы там ни было, я не видел причины, почему бы мне не подойти ближе и не выяснить: неужели ко всему прочему здесь завелся еще и говорящий мяч?

— Неужели девушке нельзя повеселиться? Увлеклась немножко, вот и все. Я даже не знала, что остальные — проститутки.

— Правда? Извини.

Внимательно присмотревшись, я заметил, однако, что у мяча имелось поразительное сходство с попкой Селест Кэмпбелл; меня смущал, пожалуй, лишь тот неоспоримый факт, что ни одно человеческое тело не способно выдержать подобного издевательства над собой. Я подошел еще ближе и остановился в шести, а может, меньше дюймах от нее и должен был признать, что ближайший ко мне сектор мяча был точной копией маленьких, но очаровательно округлых ягодиц Селест. Я нежно похлопал рукой по мячу, а он как-то спазматически дернулся, от чего подкатился ко мне еще ближе.

— Ничего. Ну и как оно?

С грустью отметил я про себя, что здесь что-то не так и мой нервный срыв вот-вот выплеснется наружу с полной силой. Можно ли представить, чтобы женский рот и пара перепуганных глаз находились всего в нескольких дюймах от крестца? Было страшно даже подумать о подобном. Пока глаза продолжали злобно пялиться на меня, рот широко раскрылся.

— Что?

— Перестаньте забавляться с моей задницей, — зашипел убийственной ядовитости голос. — Разве вы не видите, что я застряла?

— В смысле, со шлюхой?

— М-м… ничего, спасибо.

— Вижу, слышу, но не собираюсь верить, — решительно ответил я. — Вы — всего лишь плод моего воображения. И вот что я вам скажу: я не помешанный.

— Вот и замечательно. Это чье шампанское?

— Бросьте валять дурака! — Голос чуть не задохнулся от еле сдерживаемого гнева. — Я делала новое упражнение на спинке кушетки и потеряла равновесие — поэтому, ради Христа, распутайте меня. Я чувствую, что мои кости начинают гнуться и уже на пределе.

— Ничье, угощайся.

— Конечно, Селест, о чем речь, — радостно согласился я. — С чего мне начать?

— А ты? Я уже порядком набралась.

— Черт, пустите в ход свое воображение, — разгневанно выкрикнула она. — Начинайте с чего хотите.

— Нет, мне пора идти.

— Ну что ты, еще так рано! К жене торопимся?

— О’кей, тогда поехали, — сказал я и приступил к работе.

— Если бы я был женат, то вряд ли пришел бы сюда…

— Ой-ой-ой! — воскликнула она. — Не отсюда, вы, извращенец! Это место я не имела в виду.

— Развлекаться со шлюхами? Наверняка пришел бы. Здесь у половины есть жены. — Она окинула взглядом зал. — А остальные привели их с собой. Понял, что я имею в виду?

— Фу, — досадовал я. — Извините. Я примусь сызнова.

Я не понял, но спрашивать не стал. Черт его знает, как оно бывает в браке.

Со второй попытки мне удалось ухватиться за предплечье и сделать решительный рывок. Все это занятие напоминало запутанную головоломку, где одно крошечное звено цепи становилось ключом к решению. Я резко дернул. Селест завопила, а потом вдруг распуталась и обрела нормальную форму.

— Я сама замужем, но муж у меня такой скучный… Сидеть каждый вечер дома — с ума сойдешь. — Дебби лукаво улыбнулась. — Я с сестрой пришла, — хихикнула она. Получилось это у нее очень мило. Потом посмотрела мне прямо в глаза. — Как тебя зовут?

— Ну и как? — спросил я, по-детски радуясь своему успеху.

— Иан.

Она медленно села, потирая себя руками, будто проявляла нежную заботу ко всем согнувшимся косточкам, постепенно распрямилась и вдруг пристально посмотрела на меня.

— И чем же ты занимаешься, Иан?

— Почему вы не могли извлечь меня сразу?.. — обиженно спросила она. — Когда вы положили туда руку — это было нечестно.

— Работаю с компьютерами: делаю сайты и поисковые машины.

— Ладно, если такова ваша благодарность за то, что я спас вам жизнь. — Я встал с уязвленным выражением на лице и гордо направился к двери.

— Правда? Звучит чертовски скучно.

— Эй!

— Да нет, почему же. Бывает интересно. — Я немного помолчал. — Вообще-то работа у меня довольно увлекательная.

— Что? — гаркнул я, даже не потрудившись обернуться.

— Ты прелесть. — Она сморщила нос, спрыгнула с табурета и принялась меня обнимать. Поколебавшись немного, я тоже обхватил ее тонкую талию.

— Как вас зовут?

— Иан?

— Эл.

— О, извини…

— О’кей, Эл, — воркотнула она, в ее голосе чувствовалось потепление. — Можете звать меня Селест. Не вижу никаких причин для возражений — теперь у меня практически не осталось от вас секретов.

— Нет-нет, ничего, все в порядке, не убирай руки, мне нравится. Просто я хотела спросить…

— Да? — Я снова обнял ее.

— Эй! — Я оторопело замолчал, пронзенный очевидным пониманием того, что она сказала. Потом развернулся и галопом помчался к ней.

— Скажи, зачем компьютерному гению пистолет?

Я застыл на месте, не сразу поняв, в чем дело. Она не обнимала меня, а обыскивала! Отстранив ее резким движением, я выпрямился. Она смотрела на меня с победной улыбкой.

— Уберите это выражение из своих глаз, — дразнила она. — Мне известно, о чем вы думаете, и предупреждаю: можете сразу забыть. В настоящий момент у меня хватает проблем с бедными ноющими косточками.

— Ты из людей Д.Б., да? Постой, не уходи! Иан, пожалуйста, давай поговорим, я не имела в виду ничего плохого! Мы просто пьем и болтаем — надо же знать, с кем имеешь дело.

— Может, мне удастся отыскать линимент, — осторожно предложил я, — и тогда я вас хорошенько разотру.

Я остановился в нерешительности. В обычной ситуации надо было бы вышвырнуть Сэма из офиса, затащить девчонку туда и пристрелить, но сегодняшний вечер в «Вольере» не совсем обычный. Одни бандиты кругом. Что здесь может делать сетевой программист? Кто мне поверит — после того, как я пил с человеком, который только что снял с себя два убийства, запугав десяток свидетелей? Черт, и где только были мои мозги?

— Нет, не пойдет, — отпарировала она. — Пожалуйста, просто оставьте меня на время в покое. Вы будете в курсе, как у меня обстоят дела со здоровьем… Я начну выпускать бюллетени.

Понятно, где — в заднице, вместе с водкой, шампанским и шлюхами! Как раз то самое, о чем я вам говорил: в нашем деле — никаких баб и выпивки.

— Ну что ж, — неохотно согласился я. — Только на время бросьте заниматься своими упражнениями, договорились?

С другой стороны, раз она здесь и знает Д.Б., значит, и сама из той же компании.

— Не беспокойтесь. — Она осторожно массировала свои бедра. — Теперь я в любое время могу стать танцовщицей.

— Так чем же ты все-таки зарабатываешь на жизнь? — продолжала допытываться Дебби. Ничего подходящего в голову не приходило, и я промолчал. — Это ты помогал Крейгу тогда? Похоже, вы друг друга неплохо знаете. — Я снова не ответил. — Понимаю, ты не хочешь говорить. В наше время приходится быть осторожным. Взять хотя бы моего благоверного — не могу себе представить, что он скажет, если узнает, чем я занимаюсь за его спиной. — Она хихикнула и придвинулась ко мне. — Но ты-то можешь, правда? Ты все можешь себе представить — даже то, чем хотел бы со мной заняться. А если не ты, то я уж точно.

Я пробрался через занавеску в коридор как раз в тот момент, когда в дом вошел Поп Ливви.

Дебби придвинулась еще ближе, щекоча меня своим теплым дыханием.

— Привет, лейтенант. — Его поблекшие глаза тепло улыбались. — Я заметил на улице вашу машину и немедленно вернулся. Не возражаете, я проведу вас в вашу комнату? — Он поднял мою сумку и быстро пошел по коридору. Мне приходилось почти бежать, чтобы поспеть за ним.

— И то, чем ты занимался со шлюхой, — только для начала… — Я почувствовал, как ее рука взялась за мое оружие — только не за то, которое было под мышкой.

Моя комната была пятой по коридору от гостиной, но я еще раз пересчитал по порядку все двери, решив для себя, что не стоит испытывать судьбу и лучше предпочесть смерть мукам, которые мне предстоят, если по ошибке попаду к Тарзанше.

Внезапно появился Логан. Дебби так и подпрыгнула.

Поп положил мою сумку на уютную кровать и снова радушно улыбнулся.

— Дэнни! Как поживаешь?

— Я догадываюсь, почему вы оказались здесь, — небрежно заметил он. — Но пока вы будете жить в этом доме, я расскажу вам о наших правилах. Каждый раз, когда вы услышите, как кто-то бьет железной вилкой по жестяной кастрюле, бегите прямо в столовую: это значит, что обед готов. В общем, не волнуйтесь, мы едим обычную еду. Бар разумно заполнен в любое время, когда захотите, можете приготовить себе выпить.

— Я хочу поговорить с моим человеком, — отрывисто бросил он.

— Звучит великолепно, — сказал я, — большое спасибо, Поп.

— Пожалуйста, присоединяйся!

— О да. — Он задумчиво покачал головой. — Я чуть не забыл о самом главном правиле нашего дома — это единственное правило, которого мы все придерживаемся неукоснительно. Каждый волен делать то, что хочет, в любое угодное для него время. Единственное, чего нельзя делать, — жаловаться друг на друга.

— Я рад это слышать, Поп. Теперь я могу расслабиться и быть противным, каков я и есть на самом деле.

— Мне кажется, ты не поняла, девочка. Мы будем говорить наедине, так что проваливай, да поживее! Давай-давай, линяй отсюда, только не очень далеко — я и с тобой потом поболтаю.

Откуда-то справа за моей спиной вдруг послышался дикий крик джунглей, от которого стынет кровь в жилах, а в моих костях загустел костный мозг. Невероятным усилием воли мне удалось повернуть голову и увидеть, что комната как-то сжалась, уменьшившись до карликовых размеров, а надо мной склонилась разбушевавшаяся громила.

— Привет, Антония! — пропищал я испуганным противным фальцетом. — Опять бегала по деревьям, да?

— Конечно, Дэнни, я вовсе не имела в виду…

— Ты еще здесь?

Теперь она нарядилась совсем иначе, чем накануне. На ней был раздельный купальный костюм, и на обычной стройной девушке он выглядел бы потрясающе. Но на Антонии все смотрелось просто ужасно. Ее купальнику едва удавалось удерживать массу здорового женского тела в нужном положении, и мне стало страшно при мысли, что в любую секунду вздутая пухлая масса вывалится наружу, обрушится на меня, и я навсегда окажусь погребенным в теплых, удушливых складках.

Ее уже не было. Дебби развернулась и кинулась вверх по лестнице, лишь мельком взглянув на меня. Я ожидал взбучки, но Логан был само спокойствие.

— Где он? — Ее глаза опасно вспыхнули, когда она наклонилась и заглянула мне в лицо. — Что ты сделал с ним, с моим маленьким коротышкой?

Я почувствовал, что мои барабанные перепонки вот-вот начнут лопаться от ударной волны вибрирующего баса.

— Чертовски аппетитная задница, — заметил он. — И немало повидала на своем веку.

— Ты говоришь о Полнике? — спросил я, удивляясь, что из моего горла исходит какое-то слабое бульканье.

— О ком же еще? — взволнованно выдохнула гигантша. — О моей любимой обезьяне!

— Ты ее знаешь?

Она подчеркнула свои чувства глубоким вздохом, потом, чтобы восстановить потерю воздуха, сделала глубокий вдох, запрокидывая при этом голову далеко назад. И опять у меня возникло ощущение, что на меня неотвратимо идет лавина. Я беспомощно наблюдал, как две округлые, огромные, выходящие за всякие разумные пределы горы надвигаются на меня. И столкновения не избежать.

— Ну да. Это Дебби — танцевала у нас когда-то. И у нас, и у Бенни, и в других местах. Везде успела порезвиться — во всех смыслах.

При ударе я неожиданно почувствовал что-то определенно приятно-мягкое и ошибочно подумал, что самое худшее уже позади. Затем Антония сделала еще один глубокий вдох, ее массивные груди придавили меня с сокрушительной силой опрокинувшегося вагона, и в следующее мгновение я оказался беспомощно пригвожденным к стене, не успев даже пикнуть.

— Антония, дорогая, — послышался издалека голос Попа Ливви. — Тебе не кажется, что ты слегка прижала лейтенанта?

— Проститутка?

— Он мне не говорит, что он сделал с моим коротышкой, — гневно отозвалась она.

— Нет, ничего подобного. Скорее общая подружка, если ты понимаешь, что я хочу сказать. И при этом интриганка страшная. Хитрая сучка.