– Этого не удастся сделать по меньшей мере два или три месяца, – сказал ей Пьер. – Корделия летит к системе Барнетта.

Оливера не приходилось торопить, и черезъ пять минутъ они ѣхали уже въ Крэвнъ-стритъ. Когда они остановились у дома, Роза оставила Оливера въ каретѣ подъ тѣмъ предлогомъ, что она хочетъ приготовить джентльмена къ встрѣчѣ, и, пославъ наверхъ съ слугою свою карточку, велѣла доложить, что ей надо видѣть мистера Броунлоу по очень важному дѣлу. Слуга вскорѣ возвратился и пригласилъ ее пройти наверхъ. Пройдя за нимъ въ одну изъ комнатъ верхняго этажа, миссъ Мэйли очутилась передъ пожилымъ джентльменомъ съ добрымъ лицомъ, въ сюртукѣ темнозеленаго цвѣта. Недалеко отъ него сидѣлъ другой старый джентльменъ въ нанковыхъ панталонахъ и гамашахъ; онъ не имѣлъ особенно добраго вида и сидѣлъ, сложивъ обѣ руки на набалдашникѣ толстой трости и опершись на чихъ подбородкомъ.

– Вот как? – пробормотала МакКвин, мысленно вздрогнув.

— Боже мой! — сказалъ джентльменъ въ темнозеленомъ сюртукѣ, торопливо поднимаясь съ своего стула съ изысканной вѣжливостью. — Прошу васъ, леди, извинить меня:- я вообразилъ, что явился какой нибудь навязчивый проситель, который… прошу вашего извиненія. Присядьте, пожалуйста.

— Мистеръ Броунлоу, если я не ошибаюсь, сэръ? — сказала Роза, переводя свой взглядъ на другого джентльмена съ того, который обратился къ ней.

Ей доводилось встречаться с Томасом Тейсманом, и, хотя они не были близкими знакомыми, она относилась к нему с уважением. Правда, его «политическое пуританство» казалось ей чрезмерным. По ее мнению, высший офицер мог полноценно выполнять свои обязанности, лишь обладая политическим влиянием, соответствующим его военному рангу. При режиме Законодателей это обеспечивалось за счет семейных связей и обязательств. Новая власть предоставляла больше прямых возможностей, но Тейсман и прежде, и сейчас упорно держался в стороне от политики. Ей хотелось надеяться, что визит Рэнсом не означает скорого «исчезновения» Тейсмана. Флот отчаянно нуждался в офицерах, способных вести за собой людей, и если власти намеревались удерживать Барнетт достаточно долго, чтобы это могло повлиять на дальнейший ход военных действий, Томас подходил для этого как нельзя лучше.

— Да, меня такъ зовутъ, — отвѣтилъ старый джентльменъ. — Это мой другъ, мистеръ Гримвигъ. Гримвигъ, оставьте насъ на нѣсколько минутъ.

– Да, – подтвердил Пьер с натянутой улыбкой. – И по правде говоря, ее отсутствие в течение нескольких ближайших недель будет нам только на руку. Уверен, ты знаешь, что она не отличается особой любовью к Флоту.

– Боюсь, что да, – признала МакКвин осторожным нейтральным тоном.

— Мнѣ кажется, — вмѣшалась миссъ Мэйли: — что мнѣ незачѣмъ безпокоить джентльмена просьбой оставить насъ наединѣ, такъ какъ, если я правильно освѣдомлена, онъ посвященъ въ то дѣло, о которомъ я хочу съ вами говорить.

– А я боюсь, что услышь она, что у тебя на уме, с ней бы удар случился, – чуть ли не философски произнес Пьер. – Между тем, если мы хотим донести наши преобразовательские планы до личного состава, нам потребуется поддержка Комитета по открытой информации, а не просто согласие выполнять указания. Из чего следует, что с ней придется работать и работать.

Мистеръ Броунлоу слегка кивнулъ головой, а мистеръ Гримвигъ, который отвѣсилъ весьма сухой поклонъ и поднялся со стула, отвѣсилъ другой весьма сухой поклонъ и снова сѣлъ.

– Правильно ли я поняла, что лично ты поддерживаешь мои предложения? – еще более осторожно спросила МакКвин, и Пьер снова улыбнулся.

– Не уверен, что я на сто процентов согласен со всем услышанным, но идея насчет группы по разработке реформ не вызывает никаких возражений: думаю, что ты и Оскар определите ее состав совместно: половина членов от Флота, половина от БГБ. Но в любом случае отстаивать твои идеи предстоит не мне, а тебе самой… гражданка военный секретарь.

— Я не сомнѣваюсь, что сильно удивлю васъ, — сказала Роза съ вполнѣ понятнымъ замѣшательствомъ. — Когда то вы выказали большую доброту и участіе по отношенію къ моему дорогому маленькому другу и я увѣрена, что вамъ интересно будетъ услышать про него опять.

– Сек… – МакКвин ухитрилась вовремя удержаться от идиотского повторения, но Пьер все же кивнул.

— Въ самомъ дѣлѣ!

– Именно. Гражданин секретарь Клайн относится как раз к тем членам Комитета, относительно лояльности которых у нас с Оскаром возникли определенные сомнения. Полагаю, что в данных обстоятельствах мы можем отказаться от его услуг, тем более что тебе будет трудно вести дискуссию с Корделией, не имея соответствующего ранга.

— Вы знали его подъ именемъ Оливера Твиста.

МакКвин кивнула: несмотря на железное самообладание, ее зеленые глаза блеснули.

– Но имей в виду, – тут же, нахмурившись, добавил председатель куда более прохладным тоном, – это временное назначение.

Лишь только Роза произнесла эти слова, какъ мистеръ Гримвигъ дѣлавшій видъ, что углубился въ чтеніе большой книги, лежащей на столѣ, захлопнулъ ее съ большимъ шумомъ и, откинувшись на спинку стула, изгналъ со своего лица всякое выраженіе, кромѣ того, которое свидѣтельствовало о самомъ крайнемъ удивленіи; нѣкоторое время онъ сидѣлъ съ неподвижно раскрытыми глазами, затѣмъ, словно устыдившись такого проявленія волненія, онъ съ судорожной быстротой принялъ прежнюю позу, и, глядя прямо передъ собою, испустилъ продолжительный низкій свистъ, который затихъ, казалось, не въ воздухѣ, но постепенно замеръ въ отдаленныхъ закоулкахъ его желудка.

МакКвин снова кивнула. По ее мнению, иначе и быть не могло: высшим руководителям и в голову не пришло бы действительно довериться ей, во всяком случае до тех пор, пока они не сочтут ее полностью укрощенной. Но даже временное назначение предоставит ей возможность способствовать улучшению положения на Флоте. Ну а если Робу Пьеру угодно выступить по отношению к ней в роли укротителя львицы, то Эстер МакКвин не имеет ничего против.

«Пусть они с Сен-Жюстом воображают, будто и впрямь приручили меня, – подумала она, улыбаясь председателю Комитета общественного спасения. – В конце концов, скольких неосмотрительных дрессировщиков растерзали львы, которых они считали укрощенными?»

Мистеръ Броунлоу былъ не въ меньшей степени пораженъ, хотя его изумленіе не проявлялось такимъ своеобразнымъ способомъ. Онъ пододвинулъ свой стулъ ближе къ миссъ Мэйли и сказалъ:

— Будьте добры, дорогая леди, оставьте совершенно въ сторонѣ доброту и участіе, о которыхъ вы упомянули, и о которыхъ никому больше ничего не извѣстно; и если вы имѣете возможность привести какое нибудь доказательство, способное измѣнить неблагопріятное мнѣніе, которое у меня въ силу обстоятельствъ составилось объ этомъ бѣдномъ ребенкѣ, то ради Неба сообщите мнѣ его.

Глава 7

– Доброе утро, миледи, – с приветливой улыбкой сказал Андреас Веницелос, обернувшись к Хонор, когда та в сопровождении неизменного Эндрю Лафолле вышла из лифта в помещение флагманской рубки.

— Дрянной мальчишка! Я готовъ съѣсть свою голову, если онъ не дрянной, — пробурчалъ мистеръ Гримвигъ, произнося слова какимъ то чревовѣщательнымъ пріемомъ — не шевеля ни однимъ мускуломъ лица.

Хотя ему довелось познакомиться с ней в ту пору, когда она была простым коммандером – ни аристократических титулов, ни феодальных владений, – к постоянному присутствию рядом с ней грейсонских телохранителей он приноровился легко. Похоже было, что они с Лафолле даже готовы подружиться, чему Хонор, разумеется, только радовалась.

— Этотъ ребенокъ одаренъ благородной натурой и горячимъ сердцемъ, — сказала Роза, вспыхнувъ:- и та всемогущая Сила, которая сочла нужнымъ подвергнуть его испытаніямъ не по лѣтамъ, насадила въ его груди привязанности и чувства, которыя сдѣлали бы честь многимъ людямъ, вшестеро старшимъ его.

Нимиц, как обычно, восседал на ее плече. Как и грейсонские жакеты, ее флотские мундиры шились из специальной ткани, достаточно плотной, чтобы устоять перед легким дротиком пульсера: правда, защищалась она не от затаившихся на флагманском мостике наемных убийц, а от походивших на кривые кинжалы когтей Нимица. Обычную ткань они изорвали бы в клочья, тогда как на этой не оставляли даже следов.

— Мнѣ пока шестьдесятъ одинъ годъ, — произнесъ мистеръ Гримвигъ съ тѣмъ же неподвижнымъ лицомъ:- а такъ какъ пусть все полетитъ къ чорту, если этому Оливеру не двѣнадцать по меньшей мѣрѣ, то я не вижу, чтобы это было примѣнимо ко мнѣ.

«И слава богу», – с улыбкой подумала Хонор, представив себе, как разохался бы МакГиннес при виде рваного мундира.

— Не обращайте вниманія на моего друга, миссъ Мэйли, — сказалъ мистеръ Броунлоу:- онъ не то думаетъ, что говоритъ.

— Нѣтъ, то самое! — буркнулъ мистеръ Гримвигъ.

Уловив веселое настроение Хонор, Нимиц извлек картинку из ее мыслей и издал смешок, благодушно завертев кончиком своего цепкого хвоста. Как и сама она, кот за последние несколько дней заметно воспрянул духом. Хонор уже не надо было разбираться в сумятице чувств, связанных с Александером, Нимицу же просто передалось ее настроение. Не то чтобы недавние терзания полностью забылись – в ее чувствах еще звучало эхо разлада, – однако возвращение к привычной среде и пусть новым, но хорошо осознаваемым задачам помогло ей восстановить равновесие и избавиться от угрызений, природы которых кот понять не мог. Ни Хонор, ни Нимиц не были настолько глупы, чтобы счесть проблему окончательно решенной, однако кот в отличие от своего человека не имел привычки рваться навстречу тревогам, предпочитая переживать неприятности по мере их поступления.

— Нѣтъ, не то, — возразилъ мистеръ Броунлоу, очевидно начиная сердиться.

— Онъ съѣстъ свою голову, если онъ думаетъ не то, что говоритъ! — проворчалъ мистеръ Гримвигъ.

– Привет, Энди, – откликнулась Хонор и, подойдя к удобному командирскому креслу, легко пробежалась пальцами по клавиатуре, включая мониторы в рабочий режим.

— Въ такомъ случаѣ онъ заслуживаетъ, чтобы ему сняли ее съ плечъ, — сказалъ мистеръ Броунлоу.

Замерцав, ожили плоские экраны и голографические проекторы, позволявшие ей полностью видеть положение и состояние эскадры – точнее, тех подразделений, которые присутствовали в настоящий момент. Разумеется, ничего особенного ей увидеть не удалось – почти все корабли еще находились на парковочной орбите вокруг Грейсона, – однако она на мгновение откинулась в кресле, любуясь тем, как курсируют между кораблями и планетой или от корабля к кораблю совершающие рутинные рейсы транспортные катера. Наблюдение за тем, как живет и дышит ее эскадра, дарило ей почти чувственное наслаждение, причем, как ни странно, даже большее, чем испытывала она, когда получила в свое распоряжение Первую эскадру грейсонского космического флота, имевшую в своем составе аж шесть супердредноутов. Любой из тех гигантских кораблей стоит трех таких эскадр, как у нее сейчас, однако могучие, но громоздкие и малоподвижные космические левиафаны нравились ей меньше, чем быстроходные, маневренные и легко управляемые крейсера.

— Хотѣлось бы мнѣ посмотрѣть, кто на это рѣшится? — отвѣтилъ мистеръ Гримвигъ, ударяя тростью объ полъ.

Остановившись на этомъ, оба старыхъ джентльмена взяли нѣсколько понюшекъ табаку, а затѣмъ обмѣнялись рукопожатіемъ, согласно своему неизмѣнному обычаю.

Она подумала, что эта эскадра, пожалуй, будет лучшей в ее жизни, если только ей не выпадет счастье возглавить собственную эскадру линейных крейсеров. Достаточно мощные, корабли этого класса в то же время обладали значительной степенью мобильности, позволявшей им принимать участие в самых рискованных автономных операциях, и командиры крейсерских эскадр обладали самостоятельностью, не снившейся их коллегам из линейного флота. Могучие корабли стены сосредоточивались вокруг стратегически важных пунктов, тогда как крейсера являлись не только глазами и ушами флота, но и кончиками его пальцев. На их долю нередко выпадали дальние, независимые походы, и она уже предвкушала, как скует свои корабли в единое целое. В силу, которой сможет управлять так же легко и естественно, как орудует мечом лена Харрингтон.

— Ну, миссъ Мэйли, — сказалъ мистеръ Броунлоу:- вернемся же къ предмету, въ которомъ принимаетъ такое участіе ваше человѣколюбіе. Что вы имѣете сообщить объ этомъ бѣдномъ мальчикѣ? Позвольте мнѣ впрочемъ сначала замѣтить, что я истощилъ всѣ бывшія въ моей власти средства, чтобы отыскать его снова, и что со времени моего отъѣзда изъ Англіи мое впечатлѣніе о немъ, какъ объ обманщикѣ, котораго его прежніе товарищи убѣдили обокрасть меня, было сильно поколеблено.

Улыбнувшись этому сравнению, Хонор развернула кресло спиной к дисплею и оглядела свой персонал. Она явилась в рубку за полчаса до обычного утреннего совещания, и офицеры в большинстве своем занимались повседневной работой или готовили сводки для доклада.

Роза, успѣвшая собраться съ мыслями, въ краткихъ простыхъ словахъ разсказала все, что случилось съ Оливеромъ, послѣ того какъ онъ покинулъ домъ мистера Броунлоу; она умолчала только о томъ, что узнала отъ Нанси, рѣшивъ разсказать это съ глазу на глазъ, и въ заключеніе упомянула, что въ теченіи послѣднихъ мѣсяцевъ единственнымъ огорченіемъ мальчика была невозможность повидаться съ своимъ прежнимъ благодѣтелемъ и другомъ.

Как и корабли ее эскадры, штаб Хонор отражал смешанный состав флота, к которому ей предстояло присоединиться, но на этот раз она сама отбирала кандидатуры, на основании либо личного знакомства, либо рекомендаций коммодора Джастина Экройда, нынешнего главы Управления кадрами ГКФ.

— Благодареніе Богу! — сказалъ старый джентльменъ. — Это большое счастье для меня, большое счастье. Но вы не сказали мнѣ, миссъ Мэйли, гдѣ онъ теперь? Простите, что я рѣшаюсь упрекнуть васъ, — но почему вы его не привезли съ собой?

Веницелоса, конечно же, Хонор знала очень хорошо, и когда он, склонившись над плечом лейтенант-коммандера МакГинли, принялся тихо обсуждать появившиеся на дисплее данные, посмотрела на него с любовью. Слов она не разбирала, но бодрый, энергичный тон Андреаса заставил ее с улыбкой вспомнить молчуна и нелюдима с каменным лицом, которого она много лет назад забрала с собой на станцию «Василиск». С тех пор он сильно изменился, превратившись в спокойного, уравновешенного красавца. На Грейсоне с его низкорослым населением малый рост проблем не создавал – в отличие от несомненной внешней привлекательности. Девочки на этой планете рождались втрое чаще мальчиков, и грейсонские женщины бы ли на свой лад куда более агрессивными, чем в Звездном Королевстве. Как рассказывал Хонор МакГиннес, Андреасу приходилось отбиваться от местных красоток чуть ли не палкой.

— Онъ ждетъ въ каретѣ у подъѣзда, — отвѣтила Роза.

Подумав об этом, Хонор сглотнула не приличествующий ее положению смешок и перевела взгляд на офицера, возглавившего оперативную часть. Как и Веницелос, Марсия МакГинли была уроженкой Мантикоры, но в отличие от Андреаса и Хонор носила грейсонский мундир. Этой подтянутой сероглазой женщине с каштановыми волосами исполнилось всего тридцать семь стандартных лет, и в Королевском Флоте Мантикоры она едва ли дослужилась бы в таком возрасте до своего нынешнего чина, однако на грейсонской службе карьера шла быстрее. Это относилось ко многим мантикорским добровольцам, включая и саму Хонор Харрингтон. По мнению коммодора Экройда, предложившего МакГинли в числе трех возможных кандидатур, Марсия великолепно знала свое дело. Судя по тому, что Хонор успела увидеть, относительно компетентности МакГинли Экройд не ошибся, и эскадра получила превосходного офицера.

— У подъѣзда! — вскричалъ старый джентльменъ и кинулся изъ комнаты, побѣжалъ внизъ по лѣстницѣ, вскочилъ на подножку фіакра и очутился въ самой каретѣ.

Коммандер Говард Лэтам, офицер связи, старший по возрасту из вошедших в ее штаб уроженцев Грейсона, был, пожалуй, слишком стар для своего ранга – в той же мере, в какой МакГинли была слишком молода. Однако это объяснялось не нехваткой способностей или служебного рвения, а тяжелыми травмами: он пострадал в катастрофе шаттла за шесть лет до вступления Грейсона в Альянс. Возможности грейсонской медицины в ту пору были весьма ограничены, и, хотя врачи сделали все от них зависящее, многообещающий офицер был списан с флота по состоянию здоровья. Лишь после заключения союза с Мантикорой Грейсон получил доступ к новейшим методикам, позволившим восстановить функции «безнадежно искалеченных ног».

Когда дверь комнаты закрылась за нимъ, мистеръ Гримвигъ поднялъ голову и, превративъ одну изъ заднихъ ножекъ стула въ ось вращенія, описалъ три полныхъ круга при помощи трости и стола, все время продолжая сидѣть. Совершивъ этотъ маневръ, онъ всталъ и проковылялъ по комнатѣ не меньше двѣнадцати разъ такъ быстро, какъ только могъ, и, вдругъ остановившись передъ Розой, поцѣловалъ ее безъ малѣйшаго предисловія.

Правда, полное исцеление, главным образом из-за запущенности процесса, оказалось не под силу даже мантикорским врачам. Для настоящего выздоровления медикам пришлось бы раздробить его ноги заново, чтобы начать регенерацию с нуля, а Лэтам был слишком хорошим офицером, чтобы позволить себе проваляться в клинике еще два года. Губы его постоянно кривились от боли, движения оставались скованными, но, даже демобилизованный по инвалидности, он продолжал работать в штабе грейсонского флота в качестве гражданского консультанта. По возвращении на действительную службу его на два года прикомандировали к Королевскому Флоту Мантикоры для изучения совместимости коммуникационных систем флотов Альянса и новых методов улучшения тактического и оперативного управления на уровне эскадры. Почти наверняка за его нынешним назначением должно было последовать получение собственного звездного корабля. Хонор не знала, осознает ли Лэтам свои перспективы, но зато знала, как ей повезло со связистом.

— Шшш! — произнесъ онъ, когда молодая дѣвушка вскочила, нѣсколько испуганная такимъ страннымъ образомъ дѣйствій. — Не бойтесь. Я достаточно старъ, чтобы быть вашимъ дѣдомъ. Вы милая дѣвушка. Вы мнѣ нравитесь. — Вотъ они идутъ!

Материально-техническим обеспечением ведал пятидесятипятилетний старший лейтенант Жорж Ле Мойн, старейший из офицеров штаба эскадры. Однако всякий решивший, что этот человек не дослужился до более высокого чина по нерадивости, допустил бы серьезную ошибку. Ле Мойн записался добровольцем во Флот Мантикоры сразу по окончании средней школы (по его словам, то была расплата за проигранное пари) и начал службу рядовым. Получив квалификацию рулевого малых судов и звание старшины, он, однако, был отмечен как способный снабженец, переведен в Комитет по логистике и с тех пор успешно подвизался на этом поприще, не имея военного образования. За два года до начала войны Ле Мойн в ранге главстаршины был командирован в координационную группу материально-технического обеспечения на Грейсон. С блеском оправдав возлагавшиеся на него надежды, он получил офицерские погоны, и Хонор понимала, что сможет удержать его при себе не дольше года. Затем он получит звание лейтенант-коммандера и будет переведен на одну из трех важнейших верфей системы Мантикоры.

Дѣйствительно, едва только онъ проворнымъ скачкомъ успѣлъ занять свое прежнее мѣсто, какъ появился мистеръ Броунлоу въ сопровожденіи Оливера, котораго мистеръ Гримвигъ встрѣтилъ весьма милостиво. И если бы отрада этого момента была единственной наградой Розы за ея вниманіе и заботы объ Оливерѣ, то она и то могла бы считать себя хорошо вознагражденной.

— Еще кое кого надо не упустить изъ виду, — сказалъ мистеръ Броунлоу, позвонивъ въ колокольчикъ. — Пришлите, пожалуйста, сюда мистриссъ Бедуинъ.

Лейтенант-коммандер Энсон Летридж, занимавший должность астрогатора, единственный из офицеров штаба эскадры родился не на Грейсоне и не в Мантикоре. Гражданин Республики Эревон, строевой офицер Эревонского флота, он отличался темными волосами и глазами, могучим телосложением и чрезвычайным уродством. Хонор редко доводилось видеть мужчин со столь топорными чертами лица, а в сочетании с шириной плеч и длиной рук его облик воспринимался почти как звериный. Внешность резко контрастировала с его живым умом и безудержной энергией: Хонор оставалось лишь удивляться, почему он не скорректировал физиономию с помощью биопластики. Тем более что Летридж определенно переживал по поводу своей внешности. Он постоянно подшучивал над собой, и иные его шутки были по-настоящему смешными, но Хонор всегда угадывала за ними нотку горечи. Правда, чувствуют ли ее и остальные, она не знала. Ей-то довелось провести два, если не три десятка лет, будучи убежденной в собственном безобразии, так что к недостатку Летриджа она относилась с острым, почти болезненным сочувствием. Однако проблемы с внешностью не мешали Энсону быть блистательным астрогатором, прокладывающим гиперпространственные маршруты с легкостью, которой сама Хонор могла лишь позавидовать.

Старая экономка сейчасъ же явилась на зовъ и сдѣлавъ у двери книксенъ, стала въ ожиданіи приказаній.

— Э, да вы слѣпнете съ каждымъ днемъ, Бедуинъ, — произнесъ мистеръ Броунлоу съ нѣкоторой досадой.

Сейчас, глядя, как он всматривается в дисплей, отслеживая одновременно множество поступающих данных, Хонор подумала, насколько обманчивой может быть внешность. Во всем штабе не было более добродушного, мягкосердечного офицера, чем звероподобный астрогатор… хотя эту особенность своего характера он усиленно скрывал.

— Правда, правда, сэръ, — отвѣтила старушка:- въ мои годы глаза не становятся зорче, сэръ.

Послышалось шипение. Взгляд Хонор переместился от Летриджа к раздвинувшимся дверям лифта, и на ее губах появилась приветливая улыбка. Старший военный хирург эскадры Фриц Монтойя занимал пост корабельного врача «Альвареса» и, с юридической точки зрения, не входил в состав штаба, однако именно Хонор добилась назначения Фрица на «Альварес» и настояла на его участии в штабных совещаниях.

— Я могъ бы самъ сказать вамъ, — продолжалъ мистеръ Броуплоу; — но надѣньте очки и посмотрите, зачѣмъ васъ звали сюда — разглядите-ли?

Старушка начала шарить у себя въ карманѣ, ища очки. По терпѣніе Оливера не выдержало этого новаго испытанія и, уступая своему порыву, онъ кинулся ей на шею.

Вообще-то врачу с его опытом и квалификацией следовало работать в лучших клиниках Звездного Королевства или, на худой конец, на крупном, хорошо оборудованном госпитальном судне, какие придавались большим флотам. Некоторые флагманские офицеры могли бы задаться вопросом, почему это он не угнездился в одной из таких голубятен, но решив, что его сочли непригодным, они дали бы маху. Хонор, чье знакомство с Монтойей продолжалось более двенадцати лет, знала, что он неоднократно уклонялся от присвоения ему капитанского звания, означавшего для него списание со строевого корабля и перевод на работу в клинику. Она сомневалась, что ему удастся увернуться от капитанских нашивок и в четвертый раз, однако намеревалась держать его при себе до последней возможности. Фриц являлся не только превосходным – что она могла подтвердить на собственном тяжком опыте – врачом, но и настоящим другом. Кроме того, как офицер медицинской службы он стоял вне прямой командной цепочки, что позволяло ему взглянуть на работу штаба как бы со стороны. В прошлом Хонор случалось убеждаться, что такой взгляд может оказаться полезным.

— Да помилуетъ меня Господь! — вскричала старушка, обнимая его:- вѣдь это мой милый мальчикъ!

— Моя дорогая, старая нянюшка!

Чрезвычайно молодой лейтенант-коммандер, сопровождавший Монтойю, тоже был уроженцем Мантикоры. Третья нашивка на его обшлаге была такой новенькой, что еще поскрипывала, однако Хонор знала Скотти Тремэйна еще энсином и, несмотря на глубоко укоренившееся неприятие всего, что могло сойти за фаворитизм, приложила максимум усилий, чтобы поспособствовать его карьере. Тем самым она как бы уплатила долг Флоту и воспитавшим ее офицерам, таким, как первый капитан, под началом которого ей выпало служить, и всячески способствовавший ее карьере адмирал Курвуазье. Она знала, что, несмотря на молодость, Тремэйн опытен и компетентен: возможность заполучить его обрадовала ее, несмотря на наличие у самого Скотти нескольких невысказанных возражений. Касались они, разумеется, не перспективы служить под ее командованием, а новой должности. Будучи специалистом по малым судам, Тремэйн увереннее всего чувствовал себя в роли ответственного за шлюпочный отсек или диспетчера эскадры ЛАКов. Он предпочел бы ничего не менять… но Хонор решила, что как раз по этой причине ему не помешает новая должность. Размять ментальные мускулы и расширить свой кругозор Тремэйну не повредит. Дополнительный опыт всегда поспособствует карьере, а его отменная сообразительность очень помогла Хонор, когда они совместно определяли для него точные границы служебных обязанностей и ответственности.

— Вернулся таки!.. Я знала, что онъ вернется, — продолжала старушка, прижимая его къ груди. — Какъ онъ хорошо выглядитъ и какимъ барчукомъ снова одѣтъ! Гдѣ ты былъ столько времени? Ахъ! такое же милое личико, только не такое блѣдное, тѣ-же нѣжные глаза, только не такіе грустные! Я не забыла его взгляда и его тихой улыбки, но каждый день видѣла ихъ рядомъ съ лицами моихъ дорогихъ дѣтей, которые померли, еще когда я была веселой молодицею.

Они были не единственными офицерами Королевского Флота, работавшими над этой задачей, и Хонор знала, что многие воспримут новую концепцию с предубеждением. Она, однако, такого рода молчаливое неприятие отвергала, и не только потому, что стала ощущать свою принадлежность к Грейсону в той же мере, что и к Мантикоре. Мысль о создании при штабе должности офицера, отвечающего за координацию всех систем РЭБ эскадры, при всей ее логичности, в Королевском Флоте никому не приходила в голову: этим всегда занималась оперативная часть.

Среди такихъ изліяній радости, то отстраняя Оливера, чтобы лучше разглядѣть, какъ онъ выросъ, то обнимая его и нѣжно перебирая пальцами его локоны, добрая старушка и смѣялась и плакала.

Точно так же дело обстояло и в большинстве других флотов, однако грейсонцы и тут пошли непроторенным путем. Менее года назад при их штабах была создана новая штатная единица. Для Хонор это изменение оказалось такой же неожиданностью, как и для любого офицера Королевского Флота, однако комитет по кадрам и подразделение коммодора Рестона («Военная доктрина и подготовка специалистов») внесли изменения в штатное расписание лишь после долгих размышлений и тщательного анализа. Хонор знала, что они работали над проблемой оптимального комплектования штабов еще в то время, когда она покинула звезду Ельцина и вернулась на мантикорскую службу. Где обнаружила, что стала более восприимчивой к прогрессу, чем многие ее сослуживцы из Королевского Флота. Те частенько ворчали по поводу вздорных новомодных идей, выдвигаемых дилетантами, у которых недостает здравого смысла не трогать то, что давно устоялось и не раз себя оправдало. Понимая, что такова обычная реакция людей, цепляющихся за традицию только потому, что это традиция, Хонор добросовестно проанализировала и эту, и некоторые другие «еретические» концепции грейсонского флота. Идея казалась многообещающей: к такому выводу, входя в курс дела, кажется, был готов прийти и Скотти.

Предоставивъ ей и Оливеру на досугѣ обмѣниваться впечатлѣніями, мистеръ Броунлоу повелъ Розу въ сосѣднюю комнату. Тамъ онъ выслушавъ подробный разсказъ о ея свиданіи съ Нанси, немало удивившій и поразившій его. Роза объяснила также, почему она не сочла возможнымъ сразу же сообщить все мистеру Лосберну. Старый джентльменъ нашелъ, что она поступила очень благоразумно, и немедленно рѣшилъ самолично переговорить съ почтеннымъ докторомъ. Чтобы скорѣе предоставить ему къ этому, возможность, они условились, что мистеръ Броунлоу явится въ отель въ восемь часовъ вечера, а къ тому времени надо осторожно разсказать обо всемъ происшедшемъ мистриссъ Мэйли. Порѣшивъ на этомъ, они разстались, и Роза съ Оливеромъ вернулись домой.

Провожаемый ее взглядом, Тремэйн направился к другому молодому офицеру. Отвечавшему в штабе за разведку старшему лейтенанту Джасперу Мэйхью едва минуло двадцать восемь стандартных лет. Он состоял в отдаленном родстве с Протектором Бенджамином и отличался густыми, как у Лафолле, каштановыми волосами и небесно-голубыми глазами. Несмотря на молодость, у Хонор не было оснований сомневаться в его способностях, тем более что обучал Джаспера капитан Грегори Пакстон, глава разведки в штабе ее прошлой эскадры. Кроме того, этот молодой человек прекрасно сработался со Скотти, а к его оценке Хонор (хотя и не призналась бы в этом вслух при Тремэйне) относилась с большим доверием.

Гнѣвъ добраго доктора вполнѣ оправдалъ ожиданія Розы. Едва только ему передали исторію Нанси, какъ онъ разразился проклятіями и угрозами, клянясь, что онъ сдѣлаетъ ее первой жертвой соединенной проницательности господъ Блэтерса и Деффа, и уже надѣлъ шляпу, чтобы отправиться къ этимъ почтеннымъ джентльменамъ. Нѣтъ сомнѣнія, что въ первомъ приступѣ раздраженія онъ исполнилъ бы свое намѣреніе, ни секунды не задумываясь о его послѣдствіяхъ, если бы его не удержали съ одной стороны столь же стремительное противодѣйствіе мистера Броунлоу, который самъ отличался вспыльчивостью, а съ другой — тѣ доводы, которые наилучшимъ образомъ могли быть разсчитаны нa то, чтобы отговорить его отъ такого необдуманнаго шага.

— Тогда, чортъ возьми, что же надо дѣлать? — сказалъ неистовый докторъ, когда они вошли въ комнату, гдѣ ожидали ихъ Роза и мистриссъ Мэйли. — Не будетъ ли лучше всего выразить благодарность всѣмъ этимъ бродягамъ, мужчинамъ и женщинамъ, и попросить ихъ принять по тысячѣ фунтовъ на каждаго — какъ скромный знакъ нашего уваженія и признательности за ихъ доброту по отношенію къ Оливеру?

Из всех офицеров штаба на утреннем совещании отсутствовал лишь лейтенант-коммандер Михаэль Ворланд, капеллан эскадры. Низкорослый аккуратист, с окаймленной редкими, песочного цвета волосенками плешью и добрыми карими глазами, Борланд носил старомодные очки и даже после присоединения к Альянсу отказался от операции по коррекции зрения. Правда, видел он не так уж плохо, а приверженность к архаичным стекляшкам, по мнению Хонор, объяснялась не столько предрассудками, сколько нежеланием менять облик, сложившийся за долгие годы. Трудно было сыскать человека с более безобидной и добродушной внешностью, однако его хрупкое телосложение скрывало поразительную физическую силу, а в случае нужды он мог проявить столь же могучую волю.

— Ну, не совсѣмъ такъ — возразилъ со смѣхомъ мистеръ Броунлоу. — Однако мы должны дѣйствовать очень осторожно и осмотрительно.

Священник, разумеется, понимал, что у мантикорцев сам факт его присутствия на корабле вызывает некоторое смущение. Во Флоте Мантикоры не было капелланов, и королевским офицерам требовалось время, чтобы свыкнуться с обществом духовного лица. С другой стороны, флот Грейсона не мыслил себя без капелланов, и даже самые отъявленные скептики не могли не признать, что в эскадре со смешанным составом присутствие священнослужителя необходимо. Хонор, конечно, предпочла бы снова обратиться к Абрахаму Джексону, служившему у нее капелланом в Первой эскадре, но Джексона перевели в личный штат преподобного Салливана. Ворланд был совсем другим человеком, однако Хонор ощутила в нем ту же открытость, гибкость и силу, какие ценила в Джексоне. В настоящий момент он находился в поместье Маккензи, и Хонор Харрингтон могла за него только порадоваться, ибо священник сочетал своего единственного сына узами брака с третьей женой.

— Осторожность и осмотрительность! — вскричалъ докторъ. — Да я послалъ бы ихъ…

Медленно потирая кончик носа, Хонор задумалась о достоинствах и недостатках, которые наверняка обнаружатся у ее новых сотрудников. Даже старые боевые товарищи в новых обстоятельствах могут проявить себя по-ново. Правда, пока они преподносили ей лишь приятные сюрпризы, но…

— Не все ли равно куда, — перебилъ мистеръ Броунлоу. — Но подумайте, отославъ ихъ куда либо — можемъ мы развѣ разсчитывать на достиженіе цѣли, которую имѣемъ въ виду?

— Какой цѣли? — спросилъ докторъ.

— Узнать, кто родители Оливера, и возвратить ему наслѣдство, котораго, если вся эта исторія вѣрна, его лишили обманнымъ образомъ.

От размышлений ее оторвал послышавшийся сзади шлепок. Обернувшись, она увидела рослого молодого человека, тщетно пытавшегося поймать папки с документами выскользнувшие из стопки, которую он нес. Изловить удалось лишь одну: остальные разлетелись, словно ракеты, запрограммированные на полет по траектории уклонения, и с шумом попадали на палубу. Хонор поджала губы, чтобы не рассмеяться, а молодой офицер покраснел, как свекла.

— А! — произнесъ мистеръ Лосбернъ, обмахиваясь носовымъ платкомъ:- я почти забылъ про это.

— Вѣдь подумайте, — продолжалъ мистеръ Броунлоу, — если даже исключить совершенно вопросъ объ этой бѣдной дѣвушкѣ и предположить, что удалось бы передать этихъ негодяевъ въ руки правосудія, не затронувъ ее, — что вышло бы хорошаго?

Щеки его пылали ярче зари, ибо энсин Карсон Клинкскейлс, ее адъютант, был одарен светлой, вдобавок еще и веснушчатой кожей, составлявшей удивительное сочетание с рыжими волосами и зелеными глазами. Невероятно высокий для грейсонца – вымахав на сто девяносто сантиметров, он превосходил ростом даже Хонор, – этот юноша, которому едва минул двадцать один год, отличался неуклюжестью. Похоже, ему никак не удавалось совладать со своими руками и ногами, а глубочайшее почтение к леди Харрингтон лишь усугубляло его щенячью неловкость.

— А то, что по меньшей мѣрѣ нѣсколькихъ изъ нихъ повѣсили бы, — отвѣтилъ докторъ:- а остальныхъ отправили бы на каторгу.

— Очень хорошо, — сказалъ мистеръ Броунлоу съ улыбкою;- но нѣтъ сомнѣнія, что они и сами пристроятся такимъ образомъ, только дайте имъ время; если же вмѣшаемся мы, то, думается мнѣ, это будетъ донкихотскимъ поступкомъ. Мы повредимъ нашимъ же интересомъ, или, по крайней мѣрѣ, интересамъ Оливера, что то же самое.

Во многих отношениях он напоминал ей юного Обри Вундермана, гравитационного техника с ее последнего корабля, отличавшегося юношеской наивностью и восторженностью по отношению к героям. Правда, работу свою Обри выполнял блестяще, что же до юного Клинкскейлса…

— Какъ такъ? — спросилъ докторъ.

Хонор никогда не доводилось встречать более усердного юношу, однако если имелась вероятность – хотя бы малейшая! – возникновения неприятностей, с Карсоном они случались неотвратимо. Ей хотелось надеяться, что рано или поздно молодой человек изживет неловкость и перестанет, как магнит, притягивать всяческие невзгоды: он ей нравился, причем гораздо больше, чем она позволила бы ему догадаться. Взяв его к себе адъютантом, Хонор нарушила некоторые из ею же установленных правил, но всем своим поведением подчеркивала, что родство с доводившимся парню дядюшкой Говардом Клинкскейлсом отнюдь не гарантирует ему положение любимчика. Правда, сам юноша ни на что подобное не претендовал и, похоже, мог бы стать толковым офицером: для этого ему требовалось лишь избавиться от рокового невезения. Внешне он являл собой полную противоположность ее последнему адъютанту, Джареду Саттону, однако напоминал его робостью по отношению к ней и неизбывной старательностью. Напоминал даже слишком сильно: Хонор не могла забыть, как погиб Джаред, и стоило ей потерять контроль над собой, как на месте лица Клинкскейлса ей начинало мерещиться лицо Саттона.

— А вотъ какъ. Вѣдь ясно до очевидности, что намъ будетъ чрезвычайно трудно добраться до дна тайны, пока мы не сумѣемъ поставить на колѣни этого человѣка — Монкса. А это можно осуществить только хитростью, поймавъ его въ тотъ моментъ, когда онъ не находится среди этихъ мошенниковъ. Ну, допустимъ, что его арестуютъ, — у насъ нѣтъ доказательствъ противъ него. Онъ даже — поскольку мы знаемъ, поскольку намъ извѣстны всѣ обстоятельства дѣла — не замѣшанъ ни въ какихъ разбояхъ шайки. Его бы не выпустили сразу на свободу, но едва ли ему назначили бы болѣе продолжительное наказаніе, чѣмъ тюремное заключеніе, налагаемое на бродягъ и праздношатающихся. И ужъ разумѣнтся потомъ его ротъ будетъ сомкнутъ на вѣки, такъ что мы получимъ отъ него не болѣе свѣдѣній, чѣмъ въ томъ случаѣ, если бы онъ былъ глухъ, нѣмъ слѣпъ и вдобавокъ — идіотъ.

— Но тогда, — загорячился снова докторъ:- скажите мнѣ, неужели есть какой нибудь смыслъ въ томъ, чтобы считать обязательнымъ обѣщаніе, данное дѣвкѣ, - обѣщаніе, которое было внушено самыми лучшими и добрыми намѣреніями, но…

Но сейчас на флагманском мостике призраков не было. Когда энсин присел на корточки и принялся собирать папки, Веницелос хихикнул, довольно громко, но беззлобно, после чего встал на четвереньки и пополз за папкой, залетевшей под консоль.

— Пожалуйста, дорогая леди, не касайтесь этого вопроса, — сказалъ мистеръ Броунлоу, останавливая Розу, хотѣвшую заговорить. — Обѣщаніе надо сдержать. Я не думаю, чтобы это, хоть въ малѣйшей степени, послужило препятствіемъ нашимъ намѣреніямъ. Но прежде чѣмъ принять какой либо опредѣленный образъ дѣйствій, намъ необходимо повидать молодую женщину, чтобы узнать, согласна ли она выдать намъ Монкса при условіи, что онъ будетъ имѣть дѣло съ нами, а не съ судебной властью, — и, если она не хочетъ или не можетъ этого сдѣлать, то намъ надо получить отъ нея описаніе посѣщаемыхъ имъ мѣстъ и его внѣшности, чтобы имѣть возможностъ узнать его. Мы не можемъ видѣть ее раньше воскресенья, вечеромъ; а теперь вторникъ. Я предложилъ бы пока не предпринимать ничего и держать это въ секретѣ отъ самого Оливера.

– Не переживай, приятель, – услышала Хонор голос Веницелоса, хотя его слова явно предназначались лишь для ушей Клинкскейлса. – Знал бы ты, как я опозорился в свой первый день на мостике корабля. Ты-то всего-навсего папки рассыпал, а меня угораздило выплеснуть кофе – со сливками и сахаром! – прямо на колени старпому.

Хотя перспектива отсрочки на цѣлыхъ пять дней вызвала не мало кислыхъ гримасъ на лицѣ мистера Лосборна, но онъ былъ вынужденъ признать, что и ему самому не видно иного плана; и такъ какъ Роза и мистриссъ Мэйли выказали себя очень усердными сторонницами мистера Броунлоу, то предложеніе этого джентльмена было принято единогласно.

— Мнѣ бы хотѣлось, — сказалъ мистеръ Броунлоу, — привлечь къ участію моего друга Гримвига. Онъ странный человѣкъ, но проницателенъ и находчивъ, и его помощь могла бы оказаться намъ существенно полезною. Онъ юристъ, но бросилъ адвокатскую дѣятельность, раздосадованный тѣмъ, что за двадцать лѣтъ получилъ веденіе только одного дѣла, хотя плохая это рекомендація или нѣтъ — рѣшите сами.

Клинкскейлс уставился на него, но спустя мгновение робко улыбнулся и с благодарностью кивнул. Хонор снова отвела взгляд. Клинкскейлс наверняка ожидал, что с него начнут снимать стружку – и в другой команде, наверное, так бы и произошло. Но не в этой, отметила она про себя с удовлетворенным вздохом. Порой именно такие мелочи позволяют лучше всего понять взаимоотношения в коллективе.

— Я не имѣю ничего противъ вашего друга, если вы разрѣшите и мнѣ пригласить моего, — сказалъ докторъ.

– Да, сэр. Прошу прощения, сэр, – тихо сказал юноша Веницелосу. – Я принес эти материалы из разведотдела для лейтенанта Мэйхью, они могли понадобиться на совещании, и в-вот… – Он умолк, глядя на горку папок, из которых при падении, спутав нумерацию, вылетели многие документы.

— Мы должны поставить это на голосованіе, — отвѣтилъ мистеръ Броунлоу. — Кто онъ?

Веницелос сжал его плечо левой рукой, а правой поманил Мэйхью.

— Сынъ этой дамы и… и старинный другъ этой молодой леди, — сказалъ докторъ, сначала сдѣлавъ жестъ въ сторону мистриссъ Мэйли, а затѣмъ выразительно взглянувъ на ея племянницу.

– Карсон, до начала совещания еще двадцать минут. Этого времени достаточно, чтобы привести все в порядок, только надо заняться этим не откладывая.

Роза густо покраснѣла, но не возразила вслухъ ничего (вѣроятно она сознавала, что все равно осталась бы въ меньшинствѣ); такимъ образомъ Гарри Мэйли и мистеръ Гринвигъ были выбраны въ комитетъ.

– Так точно, сэр. Сейчас и займусь.

— Мы, разумѣется, останемся въ городѣ, - сказала мистриссъ Мэйли, — пока существуетъ хоть малѣйшая надежда на успѣхъ разслѣдованія. Я не пожалѣю ни трудовъ, ни расходовъ ради той цѣли, которая такъ глубоко занимаетъ насъ всѣхъ, я рада буду прожить здѣсь хоть цѣлый годъ, если вы скажете только, что надежда не потеряна.

Мэйхью с Клинкскейлсом принялись перекладывать папки с пола на консоль. Осмотревшись, Веницелос выделил им в помощь еще трех человек, после чего работа закипела. Прислушиваясь к тому, как Мэйхью добродушно журит Клинкскейлса, Хонор отметила, что при таком подходе дело должно наладиться. В принципе Мэйхью являлся для энсина естественным наставником, однако его молодость и невысокий чин делали дистанцию между двумя молодыми людьми не столь уж большой, а стало быть, не пугающей. Мэйхью, похоже, правильно понимал свою роль, и Хонор имела основания надеяться, что Карсону удастся-таки справиться со своей неловкостью. Андреас Веницелос с самого начала взял верный тон, остальные следовали его примеру. Правда, пареньку надо бы все-таки поработать над собой. В конце концов, он хоть и молодой, но офицер…

— Прекрасно! — сказалъ мистеръ Броунлоу. — Однако, такъ какъ я на окружающихъ меня лицахъ читаю вопросъ:- какъ кто случилось, что меня не могли найти, и я такъ внезапно покинулъ предѣлы королевства, какъ разъ когда отъ меня хотѣли услышать подтвержденіе разсказа Оливера? — то позвольте мнѣ попросить васъ не задавать мнѣ вопросовъ до того времени, когда я самъ сочту умѣстнымъ предупредить ихъ, разсказавъ свою исторію. Вѣрьте мнѣ, я имѣю правильныя основанія къ такой просьбѣ, такъ какъ иначе я могъ бы пробудить надежды, которымъ не суждено осуществиться, и рисковалъ бы только умножить трудности и разочарованія, которыхъ много и безъ того. Пойдемте! Насъ уже звали ужинать, и юный Оливеръ, одиноко ждущій насъ въ сосѣдней комнатѣ, пожалуй, думаетъ уже, что намъ наскучило его общество и что мы составляемъ какой то мрачный заговоръ, имѣющій цѣлью пустить его опять по бѣлу свѣту.

Съ этими словами старый джентльменъ предложилъ руку мистриссъ Мэйли и повелъ ее въ столовую. За нимъ послѣдовалъ мистеръ Лосбернъ, ведя Розу. Засѣданіе комитета было закрыто.

Сидевший на спинке кресла Нимиц издал тихий укоряющий звук – и Хонор, хихикнув, потянулась почесать его между ушей. Кот был прав. Многие молодые офицеры, поколение за поколением, начинают службу неловкими увальнями, но это быстро проходит. Пройдет и у Карсона. А как, да когда, об этом следует думать не ей, личный состав штаба находится в прямом ведении его начальника. Хотя, конечно, командир, так или иначе, в ответе за все и за всех.

Снова хихикнув, она посадила Нимица на колени, чтобы погладить его как следует.

* * *

XLII. Одинъ старый знакомый Оливера, проявивъ несомнѣнные признаки геніальности, завоевываетъ себѣ въ столицѣ общественное положеніе

– …вот так обстоят дела, миледи, – сказала Марсия МакГинли в завершение доклада. – По прогнозам центрального командования, полностью наша эскадра соберется здесь не раньше, чем через месяц, однако нас уже числят среди боеспособных соединений и могут послать на промежуточное задание даже в нынешнем, недоукомплектованном составе. А вот когда командование флотом примет адмирал Белой Гавани, распоряжаться нами сможет только он.

Въ тотъ самый вечеръ, когда Нанси, усыпивъ Сайкса, поспѣшила къ Розѣ Мэйли, чтобы выполнить свою добровольную миссію, къ Лондону приближались по Большой Сѣверной дорогѣ двѣ особы, которымъ стоитъ удѣлить нѣкоторое вниманіе.

– Понятно, Марсия. Спасибо.

Откинувшись в кресле, Хонор обвела взглядом собравшихся и спросила:

То были мужчина и женщина — или, быть можетъ, лучше будетъ опредѣлить ихъ, какъ существо мужскаго пола и существо женскаго пола. Первый принадлежалъ къ тѣмъ долговязымъ, неуклюжимъ, костлявымъ парнямъ, которыхъ возрастъ трудно угадать, потому что, будучи мальчиками, они имѣютъ видъ недорослыхъ мужчинъ, а сдѣлавшись почти мужчинами, они становятся похожи на переросшихъ мальчиковъ. Женщина была молода, крѣпкаго и сильнаго сложенія, что ей было весьма кстати, такъ какъ за спиной она тащила тяжелый узелъ. Ея спутникъ не былъ обремененъ большимъ багажемъ:- на концѣ лежавшей черезъ его плечо палки болтался небольшой узелъ, завязанный въ носовой платокъ, повидимому довольно легкій. Это обстоятельство въ связи съ длиной его ногъ, отличавшихся необычайными размѣрами, давало ему возможность съ большимъ удобствомъ итти на нѣсколько шаговъ впереди своей спутницы, къ которой онъ по временамъ оборачивался и нетерпѣливо кивалъ головой, какъ бы упрекая ее за медлительность и поощряя къ проявленію энергіи.

– Энди, вы обсуждали это с капитаном Гринтри?

Такъ шли они вдоль пыльной дороги, не особенно много глядя по сторонамъ, — развѣ только когда имъ приходилось отступать вбокъ, чтобы пропустить мчавшіяся изъ города почтовыя кареты. Они миновали уже Хайгэтскую арку, когда шедшій впереди пѣшеходъ остановился и нетерпѣливо окликнулъ свою спутницу.

– Так точно, миледи, – ответил Веницелос с легкой ухмылкой. – Знает он не больше нашего, официальных инструкций не получал, но вы ведь понимаете, слухами космос полнится.

— Да иди же, пошевеливайся! Что ты за лѣнтяйка, Шарлота!

Хонор вопросительно подняла бровь, и Веницелос пожал плечами.

— Да ноша то нелегкая, повѣрь мнѣ, - отвѣтила она, догоняя его и задыхаясь отъ усталости.

– Его астрогатор только что получил уточненные данные по сектору Клермонт-Матиас, миледи, что подвигло меня на проведение небольшой проверки. Оказывается, астроконтроль системы ожидает скорого прибытия конвоя, который двинется дальше, к Квесту, Клермонту, Адлеру и Тредвею. А одна маленькая пташка при Главном штабе напела мне, что эскортирующий его дивизион дредноутов по прибытии сюда должен будет присоединиться к Восьмому флоту. Но без эскорта конвой не останется, и у меня создалось впечатление, что на замену дивизиону могут направить нашу эскадру.

— Нелегкая! Что ты тамъ толкуешь? И на что ты тогда годишься? — возразилъ онъ, перекладывая свою собственную маленькую ношу на другое плечо. — Ну вотъ, опять вздумала отдыхать! Съ тобой всякое терпѣніе потеряешь. На что это похоже!

– Понятно, – пробормотала Хонор, покачивая кресло из стороны в сторону, а когда лейтенант Мэйхью поднял руку, кивнула ему. – Да, Джаспер?

— Далеко еще намъ идти? спросила женщина, присѣвшая на насыпь и обливавшаяся потомъ.

– Мне кажется, миледи, лейтенант-коммандер Веницелос недалек от истины. В соответствии с последним сообщением из штаба гранд-адмирала Мэтьюса, – он постучал по столу одной из принесенных Клинкскейлсом папок, – большая часть грузов данного конвоя действительно предназначается для Тредвея, конечного пункта маршрута. Я не уточнял спецификации, однако, читая между строк, можно понять, что речь идет о доставке на отбитые у хевенитов верфи техники, а возможно, и персонала – с целью их скорейшей модернизации. Часть грузов, согласно имеющейся у меня декларации, предназначена для Адлера. Как я понял, Протектор согласился разместить временный гарнизон морских пехотинцев на Самоваре, населенной планете системы; со временем их должна будет сменить Королевская Армия. Большую часть их груза составляют боеприпасы, наземное оборудование, системы жизнеобеспечения для гарнизона и различные виды гуманитарной помощи. Судя по всему, до того как Альянс вышиб оттуда хевенитов, они довели систему до бедственного состояния, и население, скорее всего, не скорбит по поводу смены власти.

— Далеко! Вотъ сколько, — отвѣтилъ долговязый пѣшеходъ, указывая впередъ. — Посмотри! — вонъ огни Лондона.

– Это сведения из последней декларации?

— До нихъ, самое меньшее, будетъ еще двѣ мили, — произнесла женщина съ уныніемъ.

– Так точно, миледи.

— Не обращай вниманія, сколько — двѣ мили или двадцать, — сказалъ Ноэ Клейполь (это былъ онъ):- а поднимайся да иди дальше. А нѣтъ, такъ я дамъ тебѣ такого пинка ногою, что будешь знать!..

Такъ какъ носъ Ноэ покраснѣлъ еще болѣе отъ раздраженія и онъ, произнеся эти слова, направился къ Шарлотѣ, какъ бы намѣреваясь привести свою угрозу въ исполненіе, то она безпрекословно встала и поплелась дальше рядомъ съ нимъ.

– В таком случае Веницелос, видимо, прав насчет того, когда и куда нас отправят. И, скажу честно, меня это известие скорее радует. Наша эскадра укомплектована уже на шестьдесят процентов. По мне, лучше найти имеющимся силам достойное применение и обогатиться дополнительным опытом, чем без толку торчать на орбите. Энди, – обернулась она к Веницелосу, – поворкуйте со своей «пташкой» из Главного штаба и «напойте» ей, что мы подходим для такого задания лучше всех остальных. В конце концов, – на ее губах появилась обычная, чуть кривоватая улыбка, – мы имеем право проявить энтузиазм, разве не так?

— Гдѣ ты рѣшилъ остановиться на ночь, Ноэ? — спросила она, когда они прошли нѣсколько сотъ ярдовъ.

– Так точно, миледи, – ответил Веницелос с нарочитым смирением в голосе, и стол обежал негромкий смешок.

– А пока начальник штаба будет утрясать этот вопрос, – сказала Хонор, повернувшись к своему адъютанту, – я попрошу вас, Карсон, связаться с капитанами Гринтри и МакКеоном. Передайте им мое приглашение к ужину: думаю, вы, Энди, и вы, Марсия, сегодня вечером тоже составите мне компанию. Раз уж мы вызываемся добровольцами, то мне кажется разумным начать подготовку уже сейчас.

— Почемъ я знаю? — отвѣтилъ Ноэ, на настроеніи котораго путешествіе отражалось весьма неблагопріятно.

– Будет исполнено, миледи! – Клинкскейлс произнес эти слова, не вставая со стула, сопроводив их лишь кивком, однако таким тоном, что у окружающих сложилось впечатление, будто он вытянулся в струнку и щелкнул каблуками.

— Я надѣюсь, что гдѣ-нибудь поблизости?

– Хорошо, – сказала Хонор, пряча ухмылку. – По-моему, первоочередные вопросы мы обсудили. Если у кого-то есть дополнения, прошу.

— Нѣтъ, не поблизости, — сказалъ мистеръ Клейполъ… Тамъ!.. Только не близко… Довольно объ этомъ!

Все промолчали, и она удовлетворенно кивнула.

— Почему же не близко?

– В таком случае совещание закончено. Если я кому то понадоблюсь, то в течение следующего часа меня можно будет найти в гимнастическом зале. После этого, Энди, я надеюсь получить от вас с Марсией первые, приблизительные наметки.

— Когда я говорю, что не собираюсь дѣлать того-то, то этого достаточно, безъ всякихъ почему и потому, — отвѣтилъ мистеръ Клейполь съ достоинствомъ.

– Слушаюсь, миледи.

— Зачѣмъ же такъ сердиться, — сказала его спутница.

Хонор встала и посадила Нимица на плечо. Поднялись на ноги и ее подчиненные.

— Не правда ли, славно было бы взять да и остановиться въ первомъ же трактирѣ на окраинѣ города, чтобы стоило Соурэберри сунуть туда свой старый носъ, и мы бы поѣхали назадъ въ телѣгѣ и въ наручныхъ кандалахъ, — иронически замѣтилъ мистеръ Клейполь. — Нѣтъ! Я ужъ запрячусь въ самыхъ тѣсныхъ проулкахъ, какіе удастся найти, и не остановлюсь, пока не увижу самаго непримѣтнаго трактиришки. Ты должна благодарить Бога, что у меня столько смекалки. Если бы мы не пошли сначала нарочно по другой дорогѣ, да не вернулись бы потомъ въ обходъ, то ты, сударыня моя, уже недѣлю сидѣла бы подъ семью замками. И подѣломъ бы такой дурѣ.

– Я довольна первым совещанием. Всем спасибо.

— Я знаю, что у меня нѣтъ твоей смекалки, — отвѣтила Шарлота. — Но почему ты всю вину сваливаешь на меня и говоришь, что я была бы заперта? Ужъ забрали бы — такъ насъ обоихъ.

Ответом ей был нестройный гул радостных голосов. Улыбнувшись, она снова кивнула и направилась к выходу: в спортивном зале ее уже заждался спарринг-партнер.

— Ты же взяла деньги изъ выручки, тебѣ отлично извѣстно, что ты, — сказалъ мистеръ Клейполь.

* * *

— Я взяла для тебя, Ноэ, дорогой мой, — возразила Шарлота.

– Прибыл граф Белой Гавани, – доложил гвардеец. Он отступил в сторону, а когда Хэмиш Александер вошел в аскетически обставленный кабинет, тихонько закрыл за ним старомодную, подвешенную на петлях дверь.

— А я спряталъ ихъ? — спросилъ мистеръ Клейполь.

— Нѣтъ, ты довѣрилъ деньги мнѣ и поручилъ мнѣ хранить ихъ, добрый ты мой, милый, — сказала леди, ущипнувъ его за подбородокъ и взявъ его подъ руку.

– Рад вас видеть, адмирал Белой Гавани, – сказал гранд-адмирал Мэтьюс, встал, быстро обошел стол и протянул гостю руку. – Прошу прощения за беспокойство и искренне благодарю за то, что вы так быстро откликнулись на мою просьбу и сочли возможным нанести мне визит.

Дѣйствительно, дѣло было такъ; но такъ какъ слѣпое и не разумное довѣріе къ кому бы то ни было вовсе не составляло свойства мистера Клейполя, то изъ чувства справедливости къ этому джентльмену слѣдуетъ замѣтить, что въ данномъ случаѣ онъ довѣрилъ Шарлотѣ лишь съ тою цѣлью, чтобы въ случаѣ ареста деньги были найдены при ней. Это дало бы ему возможность отрицать свою причастность къ воровству и сильно увеличило бы его шансы выйти сухимъ изъ воды. Но, конечно, онъ не сталъ пускаться въ такія объясненія, и они продолжали нѣжно идти рядомъ.

– Ни о каком беспокойстве не может быть и речи, – заверил его Белая Гавань. – Мой персонал следит за учениями на тренажерах: противниками выступают адмирал Гринслейд и контр-адмирал Юковский. Однако мы выступаем лишь как наблюдатели, так что вы не оторвали меня ни от чего важного. Чем могу быть полезен, сэр?

Согласно своему осторожному плану, мистеръ Клейполь не останавливался, пока они не дошли до Айлингтона, гдѣ онъ мудро разсудилъ, по многолюдности улицъ и обилію повозокъ, что начался уже настоящій Лондонъ. Пріостановившись только, чтобы разглядѣть, которыя изъ улицъ наиболѣе запружены народомъ, и, слѣдовательно, наиболѣе опасныя, онъ свернулъ на Сентъ-Джонскую дорогу и вскорѣ погрузился въ темноту запутанныхъ и грязныхъ переулковъ, которые расположены между Грэйсъ-Иннъ-лэномъ и Смитфильдомъ и обращаютъ эту часть города въ самый гнусный и скверный кварталъ, который, несмотря на другія улучшенія, остался въ срединѣ Лондона.

– Присаживайтесь, – предложил Мэтьюс, широким жестом указав на удобное кресло перед своим столом, после чего сел сам, попутно размышляя, как лучше подступиться к заботившей его проблеме. Тот факт, что Хэмиш Александер, будучи вдвое старше Мэтьюса и стяжав славу одного из лучших флотоводцев исследованной части галактики, юридически считался младшим по званию, ничуть не облегчал дело. Последнее соединение, которым командовал граф Белой Гавани, Шестой флот, превосходило все космические силы Грейсона примерно раз в восемь, и Мэтьюс, имея дело с графом в рамках официальной структуры командования, всегда испытывал определенную неловкость. Однако гранд-адмирал не привык уклоняться от ответственности, а потому, закинув ногу на ногу и сцепив руки над правым коленом, без предисловий заговорил о главном.

По этимъ то улицамъ зашагалъ Ноэ Клейполь, таща за собою Шарлоту; то онъ останавливался въ водосточной канавѣ, чтобы окинуть взглядомъ внѣшность какого нибудь маленькаго постоялаго двора, то шествовалъ дальше, когда какой либо воображаемый признакъ говорилъ ему, что тутъ еще слишкомъ многолюдно для его цѣлей. Наконецъ онъ остановился передъ самымъ жалкимъ и самымъ грязнымъ трактиромъ изъ всѣхъ повстрѣчавшихся ему до сихъ поръ и, перейдя на противоположную сторону, чтобы лучше осмотрѣть его, онъ милостиво объявилъ, что намѣренъ здѣсь остановиться на ночлегъ.

— Дай-ка сюда узелъ, — сказалъ онъ, отстегивая ремни, которыми ноша была привязана за плечами женщины и взваливая узелъ къ себѣ на спину:- и не говори ничего, пока я тебя не буду спрашивать. Какъ называется трактиръ: «Трое»… — чего трое?

– Как вы знаете, милорд, леди Харрингтон приняла командование эскадрой несколькими неделями раньше, чем предполагалось.

— «Калѣкъ» — отвѣтила Шарлота.

Откинувшись назад, Белая Гавань кивнул, но, могло показаться, в его льдисто-голубых глазах промелькнуло… нечто странное.

— «Трое Калѣкъ», — повторилъ Ноэ:- отличная вывѣска. Ну, идемъ, да не отставай отъ меня!

– Само собой, – продолжил гранд-адмирал, – я обрадовался ее возвращению в строй, пусть даже и временному. Как это ей и свойственно, она быстро и успешно вникает в круг своих новых обязанностей. Именно по этой причине мне и понадобилось встретиться с вами.

Съ этими словами онъ толкнулъ плечомъ скрипучую дверь и вошелъ въ трактиръ вмѣстѣ съ своей спутницей.

– Прошу прощения?

За прилавкомъ не было никого, кромѣ молодого еврея, который, опершись локтями на конторку, читалъ засаленный номеръ газеты. Онъ пристально посмотрѣлъ на Ноэ, а Ноэ пристально посмотрѣлъ на него.

Александер моргнул, и Мэтьюс усмехнулся.

Если бы Ноэ предсталъ въ своемъ прежнемъ пріютскомъ костюмѣ, то было бы вполнѣ понятно, почему еврей такъ вытаращилъ глаза; но такъ какъ Ноэ упразднилъ и куртку и значекъ, и на его костлявой фигурѣ висѣла теперь короткая блуза, то, повидимому, въ его внѣшности не было ничего, что при входѣ въ трактиръ особенно останавливало бы на себѣ вниманіе.

– Не сомневаюсь, милорд, вы не хуже меня знаете, что любой флот – и флот Метрополии отнюдь не исключение – испытывает нехватку крейсеров. Учитывая необходимость в пикетах, разведке и силах прикрытия, наши флотоводцы буквально вырывают легкие корабли друг у друга из рук.

— Это «Трое Калѣкъ»? — спросилъ Ноэ.

Александер снова кивнул. Крейсеров действительно всегда не хватало. Их капитаны забывали об отдыхе… а честолюбивые младшие офицеры мечтали занять капитанский мостик крейсера.

— Да, таково названіе этого трактира, — гнусавымъ тономъ отвѣтилъ еврей.

– К сожалению, в последнее время эта нехватка усугубилась, и все адмиралы Альянса, включая меня, постоянно пытаются отыскать хоть одно свободное подразделение. Короче говоря, адмирал, мне хотелось бы на несколько недель «одолжить» у вас эскадру Харрингтон.

— Одинъ джентльменъ, котораго мы встрѣтили по дорогѣ, рекомендовалъ намъ остановиться здѣсь, — сказалъ Ноэ, толкая локтемъ Шарлотту для того, быть можетъ, чтобы обратить ея вниманіе на этотъ чрезвычайно остроумный способъ внушитъ къ себѣ уваженіе, или же чтобы предупредить съ ея стороны какое либо проявленіе удивленія. — Намъ надо здѣсь переночевать.

– Вот как?

— Я не знаю, можно ли, но я пойду спрошу, — отвѣтилъ сидѣлецъ, въ которомъ читатели могли узнать уже Барнея.

Белая Гавань откинулся в кресле и положил ногу на ногу. Он ощутил укол беспокойства, однако лицо его осталось невозмутимым. Он лишь вопросительно изогнул бровь.

— Покажите-ка намъ комнату да принесите холоднаго мяса и малую толику пива, пока вы будете справляться, слышите? — сказалъ Ноэ.

– Да, – продолжил Мэтьюс, – я понимаю, что Восемнадцатая эскадра формально еще принадлежит ГКФ, но как только Восьмой флот будет сформирован, ситуация быстро изменится. По моему мнению, вы даже сейчас вправе задействовать штаб Флота и принять командование над силами, собравшимися к настоящему моменту. Вот почему я не счел себя вправе принять решение, не проконсультировавшись с вами.

Барней исполнилъ это требованіе, введя ихъ въ небольшую заднюю комнату и поставивъ передъ ними на столъ заказанное угощеніе; послѣ этого онъ сообщилъ путешественникамъ, что они могутъ остаться на ночлегъ, и оставилъ милую парочку, принявшуюся за подкрѣпленіе своихъ силъ.

– А для выполнения какой задачи вам потребовалась эскадра, сэр? – осведомился после недолгого молчания Александер.

Эта задняя комната непосредственно примыкала къ той, гдѣ находился прилавокъ, и была на нѣсколько ступенекъ ниже, такъ что если кто либо, знакомый съ расположеніемъ дома, отодвигалъ маленькую занавѣску, скрывавшую стеклянное окошечко, которое находилось въ стѣнѣ стойки на высотѣ пяти футовъ отъ пола, то онъ не только могъ наблюдать сверху посѣтителей распивочной, безъ особой опасности быть замѣченнымъ — такъ какъ окошко находилось въ темномъ углу стѣны и наблюдателя къ тому же скрывала толстая деревянная колонна — но имѣлъ также возможность, приложивъ ухо къ перегородкѣ, съ удовлетворительною отчетливостью уловить ихъ разговоръ. Хозяинъ трактира въ теченіи пяти минутъ не покидалъ этого наблюдательнаго пункта, а Барней только что вернулся послѣ того сообщенія, которое онъ передавалъ посѣтителямъ, когда въ буфетъ вошелъ Феджинъ, совершавшій свои вечерніе дѣловые визиты, и спросилъ объ одномъ и въ своихъ питомцевъ.

— Тише! — сказалъ Барней:- въ той комнатѣ чужіе.

– По сути рутинной. Мы собрали конвой – шестнадцать или семнадцать грузовых и транспортных судов, – направляющийся через Ельцин в Клермонт-Матиас. По плану им надлежит доставить грузы в несколько систем, но все это корабли Объединенного военно-транспортного управления, так что транзит займет меньше времени, чем можно было бы подумать.

— Чужіе! — повторилъ старикъ шепотомъ.

Гранд-адмирал умолк, дождавшись от Белой Гавани очередного кивка. Объединенное военно-транспортное управление было создано после того, как Комитет по логистике Королевского Флота и аналогичный орган флота Грейсона пришли к заключению, что тяжелые транспортные суда, во многих ситуациях незаменимые, порой проигрывают по сравнению с легкими, превосходящими их маневренностью. Небольшие, в диапазоне от четырех до пяти миллионов тонн, суда, разумеется, брали на борт меньше груза или персонала, однако в случае, когда тот же по тоннажу груз распределялся между несколькими кораблями, транспортный конвой мог обслужить одновременно несколько пунктов назначения. В мирное время такой подход был бы отвергнут по экономическим соображениям: в конце концов, кораблю грузоподъемностью в четыре миллиона тонн требовались почти такой же экипаж, столько же топлива и столько же усилий по поддержанию его в рабочем состоянии, как и вдвое большему судну. Однако в разгар войны с хевенитами на первый план выступила не финансовая, а военная эффективность.

— Да. И чудные такіе, — добавилъ Барней:- Не городскіе, но, сдается мнѣ, пригодный для васъ народъ.

Феджинъ выслушалъ это сообщеніе, повидимому, съ большимъ интересомъ. Взобравшись на стулъ, онъ приложилъ глазъ къ стеклу и увидѣлъ, какъ мистеръ Клейполь ѣстъ и пьетъ въ свое удовольствіе, опустошая блюдо съ холоднымъ мясомъ и кружку съ портеромъ и по временамъ удѣляя гомеопатическія дозы того и другого Шарлотѣ, которая терпѣливо сидѣла рядомъ.

Под рукой Объединенного управления были собраны корабли среднего тоннажа, предназначавшиеся для скорейшей доставки приоритетных грузов к горячим или потенциально горячим точкам. Находившиеся на ремонте грейсонские и мантикорские средние грузовики передали на военные верфи и подвергли радикальной модернизации. На замену гражданских гравитационных компенсаторов и импеллеров времени не было, однако все суда получили легкую бортовую броню, систему противоракетной защиты, модифицированные датчики, электронику и гипергенераторы военного образца, позволявшие им подниматься до эта-полосы. Поскольку большинство торговых судов не поднималась выше дельта-полосы, на практике средняя скорость транспортировки возросла вдвое.

— Ага! — прошепталъ Феджинъ, оглядываясь на Барнея:- мнѣ нравятся ухватки этого парня. Онъ былъ бы намъ полезенъ; онъ уже знаетъ, какъ надо школить дѣвку. Притихни мой другъ, не дѣлай даже столько шуму, какъ мышь, и дай мнѣ послушать ихъ разговоръ, дай мнѣ послушать.

– Экспедиция займет, – продолжил Мэтьюс, – около двух стандартных месяцев, причем с учетом максимального сокращения задержек на стоянках. Вот почему, хоть леди Харрингтон еще не находится в вашем оперативном подчинении, я не счел себя вправе послать ее на задание без вашего согласия. Должен сказать, что во многих отношениях ее эскадра как нельзя лучше подходит для подобной миссии. Правда, она недоукомплектована на двадцать пять процентов, однако остальные корабли подойдут не раньше чем через месяц, а для сопровождения конвоя шести тяжелых крейсеров вполне достаточно. Важно и другое: я не ожидал, что она так рано приступит к своим обязанностям, и перед ее кораблями не ставились никакие оперативные задачи. Иными словами, задействовав эту эскадру, я могу не снимать корабли с других важных участков.

Онъ опять приложилъ глазъ къ стеклу, а ухомъ прижался къ перегородкѣ, внимательно прислушиваясь; лицо его приняло хитрое и жадное выраженіе, придавшее ему сходство съ какимъ то старымъ злымъ духомъ.

— Итакъ я рѣшилъ сдѣлаться джентльменомъ, — сказалъ мистеръ Клейполь, вытягивая ноги и продолжая разговоръ, къ началу котораго Феджинъ уже опоздалъ. — Довольно этихъ проклятыхъ гробовъ, хочу начать барскую жизнь; а ты Шарлота, если хочешь, будешь леди.

– Понятно, сэр. Благодарю, что поставили меня в известность, – отозвался Белая Гавань, потирая подбородок и обдумывая ответ.

— Я бы очень этого хотѣла, мой милый, — отвѣтила Шарлота:- но не всякій же день удается опустошать выручки, и благополучно послѣ этого задавать тягу.

По существу, размышлять было не о чем: до ввода в действие Восьмого флота эскадра находилась в подчинении у Мэтьюса и действительно вполне подходила для этой задачи. Однако на душе у графа почему-то скребли кошки.

— Къ чорту выручки! — сказалъ мистеръ Клейполь. — Много и другого можно поопорожнить, не однѣ только выручки.

Он задумался, пытаясь разобраться, в чем же тут дело. Первый, напрашивающийся ответ сводился к упомянутой Мэтьюсом нехватке крейсеров и нежеланием Белой Гавани, как любого другого флотоводца, выпускать их из рук. Однако при всем искушении удовлетвориться простым объяснением граф не склонен был поддаваться самообману. Срок, на который убывала Харрингтон, тоже не мог считаться слишком долгим: оба адмирала знали, что Восьмой флот будет готов выступить к системе Барнетта не раньше, чем через три, а то и четыре месяца. Такому командиру, как Харрингтон, этого времени будет более чем достаточно и для выполнения миссии сопровождения, и для завершения формирования эскадры, со своевременным включением последней в состав флота. Так что же его так гнетет? Несколько мгновений граф мысленно мусолил вопрос, хотя ответ напрашивался сам собой. Ему просто хотелось отдалить момент признания, ибо он был связан с ощущением вины.

— А что къ примѣру? — спросила его спутница.

— Карманы, дамскіе ридикюли, дома, почтовыя кареты, банки! — воодушевляясь подъ вліяніемъ портера отвѣтилъ мистеръ Клейполь.

Александер мысленно хмыкнул: не зная точной причины скоропалительного отлета Харрингтон на орбиту, он не мог отделаться от твердой уверенности в том, что ее решение как-то связано с ним. Сама Хонор не сделала ни единого промаха, однако граф уловил в ней некую внутреннюю напряженность, никогда не проявлявшуюся прежде. Тревожащее отсутствие привычной непринужденности. Что бы то ни было, началось все с того вечера в библиотеке.

— Но ты не сможешь сдѣлать все это, милый, — замѣтила Шарлота.

Хэмиш стал тереть подбородок еще сильнее, стараясь скрыть от Мэтьюса, как сжались его челюсти при воспоминании о состоявшемся тогда разговоре – и его последствиях.

— Я постараюсь завести съ ними сношенія, — сказалъ Ноэ. — Они сумѣютъ такъ или иначе пристроить насъ къ полезному дѣлу. Вотъ хоть бы ты — вѣдь ты стоишь пятидесяти женщинъ; никто не сумѣетъ такъ ловко схитрить и обмануть, какъ ты, когда я даю тебѣ на это волю.

Неужели он, сам того не зная, каким-то образом выдал, что неожиданно для себя увидел ее совсем в новом свете. Долгая служба во флоте в сочетании со светским воспитанием и причастностью ко всем политическим коллизиям Звездного Королевства научили его владеть собой, и граф знал, как хорошо его лицо скрывает подлинные чувства. Однако возникшая по отношению к нему внезапная настороженность могла иметь лишь единственную причину. Неужели она догадалась? Безусловно, Хонор умела читать в людских сердцах. Это заметил не только он: Макс Сарнов, Йенси Паркс и другие флагманы, под началом которых ей довелось служить, не раз упоминали об этой ее способности. Возможно, интуиция – или нечто иное – раскрыла перед ней его чувства? Возможно ли, что она неверно истолковала его реакцию или даже заподозрила его в желании воспользоваться служебным положением и попытаться склонить ее к близости?

— Боже, какъ хорошо слышать отъ тебя такія слова! — вскричала Шарлота, напечатлѣвая поцѣлуй на его противномъ лицѣ.

— Ладно, будетъ, — сказалъ Ноэ, величественно освобождаясь отъ нея. — Да не разнѣживайся слишкомъ, когда я крутоватъ съ тобой. Я хотѣлъ бы быть атаманомъ шайки, и держать всѣхъ въ рукахъ, и слѣдить за каждымъ ихъ шагомъ такъ, чтобы они этого не подозрѣвали. Это было бы для меня самымъ любезнымъ дѣломъ, если бы предвидѣлись барыши; только бы намъ снюхаться съ кѣмъ нибудь изъ этихъ господъ, а тогда это намъ обойдется не дороже того двадцати-фунтоваго билета, который у тебя хранится, тѣмъ болѣе, что мы сами не знаемъ, какъ отъ него отдѣлаться.

Конечно же нет! Для этого она слишком хорошо разбирается в людях, сказал себе граф, но в то же время где-то на задворках сознания блуждала другая мысль: а может, ей и вправду стоило его опасаться? Никогда прежде он не допускал и мысли ни о чем подобном, ибо к начальникам, будь то мужчины или женщины, использовавшим служебное положение в личных целях, относился с глубочайшим презрением. Вместе с тем Белая Гавань признавал, что и чувства, подобного тому, которое накатило на него в тот вечер, прежде ему испытывать не случалось. «И, – виновато сказал он себе, – ты ведь вовсе не такой святоша, каким хочешь предстать перед твоими почитателями. А, Хэмиш?»

Высказавъ это сужденіе, мистеръ Клейполь заглянулъ въ пивную кружку съ видомъ глубочайшей мудрости и, взболтавъ хорошенько ея содержимое, снисходительно кивнулъ головой Шарлотѣ и сдѣлалъ глотокъ, доставившій ему, повидимому, большое удовольствіе. Онъ раздумывалъ надъ вторымъ глоткомъ, когда дверь внезапно открылась и появленіе новаго лица прервало его.

Александер закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он любил свою жену. Он полюбил ее с первой встречи и знал что не разлюбит до самой смерти. Знала это и она. Однако – хотя они никогда об этом не говорили – она знала и то, что с тех пор, как несчастный случай приковал ее к креслу жизнеобеспечения, он не раз заводил интрижки. Катастрофа навсегда лишила их с женой наслаждения физической близостью: они оба понимали это. На его, не столь уж частые, интимные связи Эмили смотрела сквозь пальцы. Хэмиш всегда возвращался к ней, ибо они были истинно близки во всем и лишены лишь радостей плоти. Граф понимал, что его «измены» тем менее причиняют ей боль, напоминая о том, чего она лишена, а поскольку огласка могла усугубить эту боль, всегда проявлял максимальную осторожность и не позволял себе слишком сильных увлечений.

Это былъ мистеръ Феджинъ. Онъ имѣлъ очень любезный видъ и, подойдя, отвѣсилъ очень низкій поклонъ; присѣвъ у сосѣдняго столика, онъ приказалъ усмѣхавшемуся Барнею подать себѣ что нибудь выпить.

— Пріятный вечеръ, сэръ, но слишкомъ холодный для такого времени года, — сказалъ Феджинъ, потирая руки. — Издалека, я вижу, сэръ?

Однако сейчас он уже не был уверен в себе, что порождало глубокий внутренний разлад. Никогда в жизни Александер не испытывал ничего похожего на то внезапное озарение, когда, взглянув на хорошо знакомого офицера, он вдруг увидел женщину, достойную восхищения и любви.

— Какъ вы это видите? — спросилъ Ноэ Клейполь.

И дело было даже не в ее привлекательности, хотя красотой, пусть экзотической и своеобразной, она была наделена сполна. В обществе, где биоскульптура стала столь же обычным явлением, как скобы для выпрямления зубов в докосмическую эпоху, писаные красавицы и красавцы встречались чуть ли не на каждом шагу, и телесная красота могла лишь привлечь его взгляд, но не ошеломить и не потрясти.

— У насъ въ Лондонѣ нѣтъ такой пыли, — отвѣтилъ Феджинъ, указавъ поочередно на обувь Ноэ и его спутницы и на оба узла.

Нет, тот внезапный порыв чувств явился откликом на некий стихийный зов, эмоциональное прикосновение к чему-то глубоко сокровенному. Их телесная близость исчерпывалась рукопожатиями да несколькими случайными, мимолетными прикосновениями к плечу или локтю, однако его неожиданно потянуло к ней так, как никогда не тянуло ни к одной из прежних любовниц. Это темное, пугающее чувство имело мало общего с простым плотским желанием, которое он не мог удовлетворить с Эмили. Осложняло ситуацию и то, что его влекло к женщине не только вдвое моложе, но и непосредственной подчиненной. Он не мог, не имел права смотреть на Хонор Харрингтон иначе, чем как на товарища по оружию.

— Вы смѣтливый человѣкъ, — сказалъ Ноэ. Ха-ха-ха! Ты послушай только, Шарлота!

— Ну, мой другъ, въ этомъ городѣ плохо тому, кто не смѣтливъ, — отвѣтилъ еврей, понижая голосъ до конфиденціальнаго шепота:- и это я вамъ говорю правду.

«Так-то оно так, Хэмиш, – с безжалостной язвительностью зазвучал его внутренний голос, – но не больно-то тебе хочется это признавать. А если Хонор догадалась о твоих потаенных желаниях, то, может, она правильно поступила, предпочтя убраться от тебя подальше? И что ты, черт бы тебя побрал, собираешься предпринять? Неужто станешь вести себя как перевозбужденный приливом гормонов мальчишка или все-таки вспомнишь, что ты офицер Ее Величества… да и она тоже?»

Феджинъ скрѣпилъ это замѣчаніе, коснувшись своего носа сбоку правымъ указательнымъ пальцемъ, — и Ноэ тотчасъ попытался перенять у него этотъ жестъ, хотя не вполнѣ успѣшно, вслѣдствіе того, что его носъ не былъ достаточно великъ. Какъ бы то ни было, но мистеръ Феджинъ истолковалъ эту попытку, какъ выраженіе полнаго совпаденія съ высказаннымъ имъ мнѣніемъ и дружески протянулъ ему напитокъ, принесенный Барнеемъ.

Спохватившись и сообразив, что Мэтьюс внимательно смотрит на него, Александер покачал головой, словно отгоняя надоедливую муху. Гранд-адмирал наверняка не понимал, почему его собеседник медлит с ответом. В конце концов, в настоящий момент Восемнадцатая эскадра находилась в его подчинении, и обращение за согласием к Белой Гавани было простой профессиональной любезностью.

— Хорошая штука, — замѣтилъ мистеръ Клейполь, прищелкнувъ губами.

– Прошу прощения, адмирал, – извинился граф. – Боюсь, я мысленно уже приступил к развертыванию флота и позволил себе отвлечься. Насколько я понимаю, леди Харрингтон и ее эскадра и вправду идеально подходят для выполнения вашей задачи. Признаюсь, я весьма заинтересован в ее возвращении до завершения формирования моего флота. Хотя ее мантикорский чин относительно невысок, я отвожу ей важную роль в координации и развертывании сил прикрытия, что, кстати, позволит мне наилучшим образом использовать положение, занимаемое ею на грейсонской службе. Однако со всем этим мы успеем разобраться по возвращении эскадры. Благодарю вас за то, что вы сочли нужным информировать меня о своих намерениях: никаких возражений я, разумеется, не имею.

— Дорогая! — сказалъ Феджинъ. — приходится постоянно опоражнивать либо выручку, либо карманъ, либо дамскій ридикюль, либо домъ, либо почтовую карету, либо банкъ, чтобы постоянно пить такое зелье.

Лишь только мистеръ Клейполь услышалъ извлеченіе изъ собственныхъ своихъ замѣчаній, тотчасъ откинулся на спинку стола и, выражая своимъ поблѣднѣвшимъ какъ мѣлъ лицомъ крайній испугъ, растерянно переводилъ взглядъ съ еврея на Шарлоту.

– Спасибо, милорд, – сказал Мэтьюс, вставая из-за стола.

— Не обращайте вниманія, дорогой мой, — сказалъ Феджинъ, придвигаясь ближе къ нему. — Ха-ха! Хорошо, что только я васъ случайно услышалъ. Очень вышло счастливо, что только я.

Он проводил Александера к выходу, пожал ему руку, лично открыл перед высоким гостем дверь и уже на пороге с натянутой улыбкой добавил:

— Я ничего не бралъ, — забормоталъ Ноэ, уже не сидѣвшій съ вытянутыми ногами, какъ подобаетъ независимому джентльмену, но подобравшій ихъ, какъ только могъ, подъ стулъ. — Это все ея продѣлки. Вѣдь у тебя деньги Шарлота, ты знаешь, что у тебя.

– Признаюсь, я счел необходимым обсудить с вами этот вопрос, поскольку, забирая у вас леди Харрингтон, чувствую себя немного виноватым. По-настоящему хороших офицеров недостает на любом флоте, а уж когда удается заполучить такого, как она… – Мэтьюс пожал плечами. – Любой адмирал, которого я знаю, был бы рад прибрать ее к рукам.

– Это точно, сэр, – согласился Александер вслух, заметив, однако, про себя, что ко времени ее возвращения этому «любому адмиралу» следует разобраться со своими чувствами и, пока дело касается Хонор Харрингтон, руки ему лучше держать в карманах.

— Не все ли равно, у кого и кто взялъ, дорогой мой! — отвѣтилъ Феджинъ, кинувъ, однако, соколиный взглядъ на дѣвушку и на оба узла. — Я по той же части, и вы мнѣ нравитесь этимъ.

— По какой части? — спросилъ мистеръ Клейполь, нѣсколько ободрившись.

Глава 8

— По части этихъ дѣлъ, — отвѣтилъ Феджинъ;- такъ же точно, какъ и всѣ служащіе этого трактира. Вы угодили въ надлежащую дверь, и здѣсь вамъ такъ безопасно, какъ лучше и желать нельзя. Во всей столицѣ нѣтъ такого надежнаго мѣста, какъ «Калѣки» — то есть, пока я не нарушу его безопасности. А я полюбилъ васъ и эту молодую женщину, а поэтому, разъ я такъ сказалъ, то вамъ не о чемъ тревожиться. Верните себѣ душевное спокойствіе.

– Давайте, ребята, зададим им жару! Взгреем монти так, что им мало не покажется!

Если душа мистера Клейполя и успокоилась послѣ этого увѣренія, то отнюдь нельзя было сказать того же про его тѣло, такъ какъ онъ ерзалъ и крутился на стулѣ, принимая самыя неуклюжія позы и созерцая своего новаго друга со страхомъ и недовѣріемъ.

Гражданин контр-адмирал Лестер Турвиль свирепо ухмыльнулся, и усы его воинственно встопорщились. Для большинства офицеров Народного Флота являвшееся условием выживания слепое следование приказам превратилось в привычку, но Турвиль всегда выделялся сильным, почти карикатурно ярким характером. Его взлет от капитана до контр-адмирала был стремителен, однако Турвиль – хотя и не скорбел по этому поводу – прекрасно понимал, что, скорее всего, достиг карьерного потолка. Изображая лихого сорвиголову, он порой перехлестывал через край, однако внутренне и в самом деле являлся тем бесшабашным воякой, которого вроде бы пародировал. Подобный имидж едва ли мог соответствовать более высокому рангу. Кроме того, дальнейшее продвижение предполагало участие в политических играх, от которых Турвиль предпочитал держаться подальше. По его мнению, идиоты из ГБ, готовые мигом шлепнуть адмирала или вице-адмирала, не вписывающегося в их представление о благонадежности, едва ли обратят внимание на простого контр-адмирала ввиду отсутствия у него политической значимости. Исходя из этих соображений, он усиленно культивировал образ офицера умелого и храброго, но глуповатого во всем, что не касается чисто военных вопросов.

— Вотъ еще что я скажу вамъ, — продолжалъ Феджинъ, ободривъ дѣвушку дружелюбными кивками и успокоительными замѣчаніями. — У меня есть другъ, который, я думаю, пойдетъ навстрѣчу вашему горячему желанію и поставитъ васъ на истинный путь, гдѣ вы можете взять на себя такой родъ занятій, какой вамъ покажется напболѣе подходящимъ для начала, и понемногу изучить остальныя отрасли.

Правда, со сравнительно низким рангом были связаны и определенные недостатки: прежде всего тот факт, что его эскадра всегда входила в состав более крупного соединения, и ему приходилось выполнять чьи-то приказы. С другой стороны, любому флоту частенько приходится отправлять подразделения на автономные задания. В таких случаях приказы определяли лишь общую цель, способы же ее достижения командиру следовало искать, исходя из собственного опыта и здравого смысл. Таким образом, он получал самостоятельность, о которой большинству офицеров Народного Флота не приходило и мечтать. Кроме того, люди, пишущие приказы, иногда и правда хорошо знают свое дело.

— Вы говорите будто всерьезъ, — отвѣтилъ Ноэ.

— Ну какой же смыслъ былъ бы мнѣ шутить? — пожалъ плечами Феджинъ. — Вотъ что! Пойдемъ-ка, мнѣ надо сказать вамъ пару словъ наединѣ.

Как раз по этой причине Турвилю нравилось служить под началом гражданина адмирала Тейсмана. За грубоватой и глуповатой маской Турвиля скрывался тонкий аналитик, с сожалением предполагавший, что Тейсман долго не протянет. По его мнению, гражданин адмирал совершил роковую ошибку, высунувшись на слишком высокий пост. Командующий объединенными силами обороны системы Барнетта в силу своей должности обязан был стать политическим лизоблюдом, а в этой области Тейсман обладал весьма ограниченными способностями. Возможно, это неплохо характеризовало его как человека, но для высокопоставленного офицера Народного Флота такой недостаток мог стать роковым. До сих пор Тейсману, как и Турвилю, сопутствовала относительная удача, что делало их ценными для высших властей, однако Тейсман взлетел слишком высоко, туда, где никто не мог позволить себе оставаться вне политики. Упорствуя в желании быть самим собой, адмирал рисковал тем, что в глазах руководства его несостоятельность как политика перевесит его ценность как военного.

— Зачѣмъ намъ безпокоиться и уходить? — сказалъ Ноэ, постепенно опять извлекая ноги изъ подъ стула. — Она пока можетъ снести узлы наверхъ. Шарлота, возьми узлы!

А между тем Тейсман относился к тем немногим высшим флотоводцам, которые не только понимали, что нужно делать, но и отваживались об этом говорить. Несмотря на привычку БГБ пускать в расход всякого потерпевшего неудачу командира, он не боялся идти на оправданный риск, а свои приказы старался формулировать таким образом, чтобы максимально защитить от возможных репрессий посылаемых им на рискованные операции подчиненных. Таковы были и приказы, имевшиеся сейчас у Турвиля.

Это повелѣніе, произнесенное съ большимъ величіемъ, было исполнено безъ малѣйшаго промедленія и Шарлота поплелась прочь съ багажомъ, между тѣмъ какъ Ноэ открылъ ей дверь и проводилъ ее глазами.

— Я недурно ее обуздываю, не правда ли? — возвратясь на свое мѣсто, спросилъ онъ тономъ укротителя, только что смирившаго какого нибудь дикаго звѣря.

– Ваше рвение весьма похвально, гражданин контр-адмирал, – сухо сказал народный комиссар Эверард Хонекер, – но давайте не увлекаться. Нам приказано провести разведку, а не разбить в одиночку силы Альянса.

— Превосходно, — отвѣтилъ Феджинъ, похлопывая его по плечу:- вы геній.

– Конечно, конечно, – согласился Турвиль, энергично взмахнув рукой. Потом он вынул из нагрудного кармана сигару, с нарочитой небрежностью сунул ее в уголок рта, прикурил и пустил над консолью струйку едкого дыма.