Раздался звук, похожий на выстрел. Зак завопил, увидев, как снег и лед сорвались с ближайшего выступа.

— Черт, где камера?

Грант оглядел землю вокруг себя и подхватил с камня свою «зеркалку». Встав рядом с Галденом, он раздраженно бормотал, что нужно было сменить объектив, и одновременно снимал, как образуется и набухает огромное облако снега по мере того, как лавина влетает в щель между скалами.

Они стояли плечом к плечу и наблюдали, как мощь лавины постепенно истощается. Сесили, завороженная этим зрелищем, отвернулась последней.

— Потрясающе! — сказала она Галдену, когда стало ясно, что им ничего не грозит. — Послушай, а я могу взять у тебя интервью для своей статьи? Мне было бы интересно узнать, почему ты ходишь в горы и как ты познакомился с Чарльзом.

Он кивнул:

— Да, конечно. Но думаю, нам сейчас стоит вернуться в лагерь. Похоже, надвигается плохая погода. — Он указал на тучи на горизонте, над Самагауном.

Сесили еще раз в тщетной надежде проверила, есть ли сигнал. Ничего. Мишель придется подождать. Она знала: что бы там ни написал Джеймс для «НацГео», интервью с Чарльзом будет бомбой. И чтобы заполучить его, ей надо сконцентрироваться.

— Срань господня! — закричал Зак, когда еще один здоровенный кусок льда откололся от ледника и треск эхом разнесся по долине. После вчерашнего праздника пуджи все это казалось предупреждением, как будто гора ответила отказом на их мольбы.

Галден прочитал мысли Сесили.

— Не переживай. Лавины — это хорошо. Нам нужно, чтобы нестабильное основание упало.

— Почему?

— Потому что завтра мы по нему пойдем.

23

Вайфай так и не появился, спутники тоже не откликались, поэтому Сесили не могла отправить свой материал Мишель. Она добавила это в список важных дел вместе с необходимостью идентифицировать таинственного свистуна, изучить обвинения в мошенничестве и собрать информацию по случаям, когда проявлялся непредсказуемый характер Дуга…

Ну, и еще была гора.

За обедом Мингма объявил, что они собираются приступить к практике акклиматизации. Поэтому на следующее утро, проснувшись, Сесили упаковала свой шестидесятилитровый рюкзак и приготовилась к переходу в первый лагерь.

Большинство других групп занимались тем же самым. Она наблюдала, как альпинисты проходят мимо их лагеря и начинают подъем. Со скал на камни обрушивались водопады.

— Сесили, я прихватил для тебя один из лучших продовольственных пакетов. — Зак протянул ей пакет с дегидратированными[47] продуктами. — Я перепробовал все, что было, и единственное, что можно есть, — это спагетти болоньезе.

Не без некоторого волнения Сесили открыла свой уже забитый доверху рюкзак и положила сверху спагетти. Когда она попыталась закинуть рюкзак на плечи, ее зашатало.

— Эй, дай помочь. — Галден взял рюкзак и отстегнул от него громоздкий, тяжелый спальник.

— Не надо, Галден, я смогу понести его.

Он покачал головой:

— Не переживай, диди. Я сам.

Он на коленях уминал и сворачивал спальник, пока тот не превратился в крохотный сверток. Когда шерпа закрепил его на своем рюкзаке, тот стал просто огромным, а когда надел его на спину, рюкзак возвышался над ним на половину его роста. Мингма накинул на верхнюю часть рюкзака полиэтиленовую пленку, чтобы защитить груз Галдена от дождя.

— Спасибо, — сказала Сесили, приложив руку к сердцу.

Галден ответил озорной улыбкой.

— Наверное, здорово быть женщиной, — проворчал Грант.

Его рюкзак тоже был огромным, но главным образом потому, что он неправильно его упаковал. Посередине рюкзак вспучился и мешал сохранять равновесие; возможно, там лежало съемочное оборудование. Сесили уже видела, как Грант запихивал оранжевый жесткий диск в карман куртки.

Зак сильно выделялся из всех в своей блестящей куртке, сшитой на заказ, — Сесили могла только мечтать о такой дорогой экипировке.

Даже без спальника рюкзак оттягивал плечи. Однако времени на жалобы не было. Дуг, сунув руки в карманы, двинулся вперед. Вслед за ним они прошли мимо площадки, где праздновалась пуджа, к горе.

Накрапывал дождь, и Сесили накинула на голову капюшон. Следуя к озеру Берендра, они проявляли особую осторожность, перебираясь через мокрые обломки горной породы и маленькие ручейки.

Через полчаса ходьбы и карабканья по большим валунам — что было довольно трудно в ботинках, предназначенных для подъема на восьмитысячник, — они догнали другую группу, которая расположилась на земле и перекусывала. Рядом стояли ярко-синие бочки с водонепроницаемыми крышками, а за ними лежало обширное снежное поле, плавно поднимающееся к ледопаду. Они дошли до ледника.

— Делаем перерыв, — сказал Дуг. — Поешьте и надевайте «кошки». Остальная часть перехода пройдет по снегу.

Когда Дуг пребывал в режиме руководителя, то являл собой образец хладнокровного, спокойного, умелого лидера — и не было ни единого признака того, что внутри у него бушует ярость. Сесили знала, что ей следует расспросить его — как ближайшего соратника Чарльза по миссии — насчет обвинений Дарио. Однако если он действительно такой изменчивый, как утверждали Джеймс и Дарио, есть риск разозлить его. К тому же нет гарантии, что Дуг будет честен в отношении Чарльза. Возможно, он взял у того в долг, когда его со скандалом уволили с работы и он решил основать собственную компанию… Элиз тоже на это намекала, когда они возвращались после тренировки на стене.

Сесили села на ближайший валун и с наслаждением сбросила лямки с ноющих плеч.

— Конфетку? — Женщина в спортивных солнцезащитных очках и с обесцвеченными светлыми волосами, стянутыми в «хвост» резинкой, протягивала ей пакетик с леденцами.

— Ой, Ирина! — улыбнулась Сесили и с благодарностью взяла леденец. — Ты пришла в себя после пуджи?

— Классная была вечеринка. — У Ирины был болезненный вид, загорелая кожа сильно обтянула скулы. Хотя она была в русской группе, в ее речи слышался лондонский акцент.

— Ты живешь в Англии? — спросила Сесили.

— Да, в центре Лондона. Я сейчас работаю в модной индустрии. Скучно, зато заработок позволил мне выбраться в Гималаи! — Ирина засмеялась. — Ты слышала, что на вход в первый лагерь большие очереди? Очевидно, в этом году здесь тесно. Все будет хорошо. Все будет хорошо, — повторила она, как будто пыталась убедить саму себя. Сесили уже собиралась расспросить ее о подробностях, но тут команда «Элиты Эльбруса» тронулась в путь и Ирина выпрямилась. — Забирай остальные.

— Нет, спасибо… — ответила Сесили, но Ирина уже бросила пакетик ей в руки и пошла прочь, предварительно послав воздушный поцелуй Гранту.

Сесили сунула конфеты в боковой карман рюкзака и надела «кошки». Дуг крикнул, обращаясь ко всем:

— Команда, все готовы? В путь.

Они двинулись по девственно гладкому снегу; поле плавно поднималось вверх. Вот оно. Ее первые шаги по самой Манаслу. Сесили была взволнована; краткий отдых и перекус подкрепили ее. Она полностью сосредоточилась на каждом шаге, прислушиваясь к тому, как снег скрипит под ногами, и глубоко вдыхала хрустящий горный воздух.

— Там, наверху, первый лагерь, — сказал Галден, когда проходил мимо нее.

Сесили посмотрела в указанном направлении, но практически ничего не разглядела. Что там за проблеск оранжевого и желтого? Палатки? Если первый лагерь находится в поле зрения, значит, до него недалеко. Она ухватилась за эту мысль. У нее все получится.

Сделав всего несколько шагов по снегу, Сесили натолкнулась на первые перила — ярко-синюю змею, вьющуюся по белому.

— Внимание всем, пристегивайтесь, — сказал Дуг. — Возможно, вам покажется, что подъем легкий, и будет лень пристегиваться и отстегиваться через каждые несколько шагов. Но на леднике есть глубокие трещины, да и практика для вас хорошая. Привычки, которые мы вырабатываем сейчас, станут вашей второй натурой.

Все кивнули, но после нескольких якорных точек Грант начал раздраженно фыркать. На первый взгляд это действительно казалось бессмысленным, так как тропа была ровной, чистой и хорошо утоптанной.

Однако Сесили не рисковала. От страховочного кольца ее обвязки тянулись две веревки длиной в руку с карабинами, которые были пристегнуты к перилам. Два карабина нужны были для того, чтобы при достижении точки закрепления перил сначала перестегнуть на новый участок один, а потом другой — таким образом она постоянно была пристегнута к перилам. Первое правило в горах: никогда не отстегиваться.

Следующие несколько часов движение было монотонным. Несколько шагов, якорная точка, перестежка на следующий участок, снова несколько шагов. Каждый раз нужно было убедиться, что муфты на карабине хорошо завинчены, и в перчатках это занимало определенное время. Сесили пыталась поймать ритм, но все движения получались у нее неестественными. Она часто промахивалась, и за ней выстраивалась очередь из альпинистов. Несколько раз ее просили пропустить вперед, и она, скрежеща зубами и сглатывая раздражение, ждала, когда ее обойдут. Одно было хорошо: ворот был поднят до самых скул, поэтому никто не видел ее смущение.

Они шли так долго, что Сесили впала в своего рода ступор и ей уже не казалось, что первый лагерь недалеко. Они зигзагом пересекли ледник, медленно поднимаясь вверх. Каждый шаг сопровождался звоном карабинов. Проход, наклон, пристегнуться, отстегнуться, проход. Грант уже перестал пристегиваться.

Дуг стоял со сложенными на груди руками и ждал, когда подтянутся все члены группы. Он не мигая уставился на Гранта.

— Что я говорил о пользовании перилами? — От его тона Сесили поежилась.

— Да ладно тебе, старина. Мы здесь идем по слежавшемуся снегу. На Чо было так же, и там все было в порядке.

— Ты так думаешь?

Дуг топнул. Звук получился гулким.

Снег под его ногой провалился. Он ухватился за веревку и отступил на шаг.

У его ноги разверзлась глубокая трещина.

Если б Грант продолжал идти, то наверняка угодил бы в нее ногой. Возможно, эта трещина не была настолько велика, чтобы поглотить его. Но следующая может оказаться такой.

— Черт, — пробормотал Грант, прежде чем пристегнуться к перилам.

— Снежные мосты, — сказал Дуг. — Одна из самых больших опасностей на этой горе. Нельзя заранее узнать, где они. Пристегивайся.

Сесили испуганно сглотнула. Дуг перешагнул через трещину. За ним последовал Грант, потом Элиз и Зак.

Настала ее очередь. Глянув вниз, она увидела сплошной мрак. Набрав в грудь побольше воздуха, прыгнула. Снег на противоположной стороне был плотным, и Сесили подняла и опустила сжатую в кулак согнутую руку, молча поздравляя себя с успехом.

После этого трещины стали попадаться чаще. Большую часть их можно было перешагнуть. Перила были установлены так, чтобы обойти их, и это делало маршрут извилистым. Вскоре они подошли к первой лестнице.

Предвкушение смешивалось со страхом. В любом документальном или художественном фильме об Эвересте всегда был этот эпический кадр — как люди перебираются через зияющую пропасть по хлипкой лестнице, которая, казалось, едва держится на тонких ледяных полках, способных обрушиться в любой момент. А если человек упадает с лестницы? Он повиснет в воздухе, и все будет зависеть от того, насколько хорошо перила закреплены во льду.

Это был огромный, чудовищный риск. Момент, о котором рассказывают и рассказывают по возвращении домой… если возвращаются.

— Давай, Сесили, — сказал Дуг, пропуская ее вперед.

Галден уже был на той стороне. Встав на колени, он удерживал свой конец лестницы. Мингма взял Сесили за руку, чтобы помочь ей сделать первые робкие шаги. Почему ее пустили первой? Может, Дуг хочет убедиться, что она сможет перебраться на ту сторону и показать остальным, что если у нее получилось, то получится и у них?

Сесили пристегнулась к перилам и одетыми в перчатки руками ухватилась за тонкую веревку. Старалась наступать на перекладины лестницы той частью «кошек», где не было зубьев, медленно поднимая ногу и осторожно опуская ее. Однако каждый раз «кошки» цеплялись за лестницу, которая начинала раскачиваться, и сердце Сесили тоже начинало биться о грудную клетку или подскакивало к самому горлу.

В какой-то момент ее «кошка» застряла между перекладинами. Сесили опустила взгляд на свой ботинок, но вместо него и лестницы увидела глубокий провал трещины. Это была рана в снегу, полоса темно-синего в бесконечной белизне. Она исчезала где-то внизу, и дна видно не было.

Выбраться из такой пропасти возможности не будет.

24

Флаг «Горных восхождений Маннерса» развевался на ветру. Первый лагерь. Радость при виде него заставила Сесили упасть на колени. Она была вымотана до предела, по ее щекам текли слезы. Последний час пути она лихорадочно прикидывала, сколько еще шагов сможет сделать, прежде чем у нее подогнутся ноги.

Она спотыкаясь прошла в самую большую палатку, где воняло бензином, но было тепло от огня.

Внутри, спиной к ней, стоял Дуг. Его голова склонилась над телефоном. Сесили решила, что сейчас можно дать ему шанс объяснить, что случилось во время его последней экспедиции, но в эту секунду в палатку заглянул Мингма.

— А, Сесили, ты пришла… Показать, где ты будешь спать?

Она покосилась на Дуга. Он прошел в дальнюю часть палатки и начал что-то обсуждать с Фембой. Сесили поморщилась, раздраженная тем, что прозевала подходящий для разговора момент.

— Да, пожалуйста. Проводи меня.

Она вышла наружу. Время было около четырех дня, а это означало, что на переход до первого лагеря у нее ушло добрых шесть часов. Над лагерем плотной массой висели облака, закрывая обзор. Она помахала Ирине, которая вместе с группой «Элита Эльбруса» пила чай у палаток, расположенных всего в нескольких метрах от палаток «Горных восхождений Маннерса». Чуть дальше виднелся флаг «Высотного экстрима». Сесили вытянула шею, высматривая Дарио, но его нигде не было.

— Твоя палатка вот здесь. Элиз уже разобрала вещи, но места полно.

— Спасибо, Мингма.

Сесили нырнула в палатку.

* * *

Ее первая ночь на самой горе. Наевшись до отвала жареного риса, напившись чаю и получив предупреждение, что подъем будет ранним, Сесили, утомленная до предела, легла спать, и даже беспокойство из-за таинственного свистуна не помешало ей заснуть.

Она проснулась разбитой и в плохом настроении, каждая мышца болела. Стиснув зубы, пропихивала в желудок болеутоляющие в надежде притупить боль в теле. Сесили чувствовала себя абсолютно не в форме для того, чтобы пройти через испытание, поставленное горой: огромную ледяную стену, о которой так много слышала и читала.

Сесили покосилась на Элиз, которая с казавшейся противоестественной бодростью готовилась к следующему этапу восхождения. Инфлюэнсер — даже на высоте почти шесть тысяч она уже успела накрасить губы — собирала свои вещи раза в два быстрее. Разница была очевидна. Элиз обладала опытом, у Сесили его не было.

Когда она вылезла наружу, Зак уже был готов выступать. Он успел надеть обвязку, ботинки и «кошки». Палатку он делил с Грантом, и этот факт совсем не радовал его.

— Этот тип везде разбрасывает свое дерьмо. Впервые вижу, чтобы люди занимали столько места. Я почти не спал.

— Бедняжка, — посочувствовала Сесили. — Спать в горах и без того трудно.

— А как он храпел — даже рассказывать не буду…

Зак, качая головой, пошел к туалетной зоне, потом его бурчание донеслось из палатки.

Галден наполнил ее бутылку горячей водой, и она бросила туда несколько энергетических таблеток, прислушиваясь к тому, как они шипят. Остальные таблетки убрала в рюкзак, а потом проверила, хорошо ли застегнуты ремешки «кошек», правильно ли сидит обвязка, не перекрутились ли ножные петли. Сегодня, перед испытанием, все должно быть в идеальном порядке.

— Посмотри туда, это наш маршрут.

Сесили перевела взгляд туда, куда указывал Галден, и увидела, что несколько альпинистов из «Высотного экстрима» уже выступили ко второму лагерю.

Мимо прошел Дуг, направляясь к палатке Зака и Гранта.

— Готова? — спросил он по пути. — Вперед.

Сесили вопросительно изогнула бровь и спросила у Галдена:

— Что это с ним?

— Он терпеть не может опаздывать, а Грант даже не двинулся с места.

— Ого! — Вернувшийся Зак выпучив глаза смотрел куда-то позади Сесили. — Тебе помочь, старина?

Тенцинг закидывал на спину огромную лестницу. Чтобы удержать ее, он согнулся почти пополам.

— Господи, что ты с ней будешь делать? — спросила Сесили.

— Одна из лестниц там, наверху, сломалась — на нее рухнул серак. Вот я и беру другую. — Шерпа замолчал, проверяя, хорошо ли закреплена веревка, затем пошел вперед — ровным шагом, как будто на спине у него был обычный рюкзак.

Сесили никогда не задумывалась о том, как лестницы попадают на гору. Она наблюдала за Тенцингом с благоговением. Хотя он не был членом главной «страховочной команды», все горные шерпы делали свою часть работы для обеспечения прохождения по маршруту, и то, что они делали, воспринималось как должное. Ей в голову не приходила мысль, что кто-то приносит эти лестницы. Сейчас же, на высоте шести тысяч метров, Сесили видела перед собой человека с лестницей на спине, которому предстояло нести ее через расселины в леднике и вверх по крутым склонам. У нее больше не было права жаловаться на то, что рюкзак оттягивает плечи.

…Сегодняшний подъем кардинально отличался от вчерашнего. Он был значительно круче. Сесили была вынуждена пользоваться всеми полученными навыками, начиная от закрепления жумара на веревке.

Подъем требовал от человека выносливости и сосредоточенности, а также физической силы и умственных способностей. Но Сесили радовалась этому, потому что в ее сознании не оставалось места для размышлений и страхов.

— Что за черт? — послышался голос Зака.

Все утро они шли вровень. Сесили обернулась, и он махнул вперед ледорубом.

Ее взгляд слишком долго был устремлен под ноги — и на веревку, — поэтому она не видела, что происходит впереди. А впереди сгрудилась большая группа — может, человек пятнадцать. Образовалась очередь. А почему? Отвесная стена льда, возвышающаяся над головами.

Препятствие.

В интернете было написано, что ее прозвали «Песочными часами», и сейчас, стоя у подножия, Сесили поняла почему. Там, где стена сужалась, висели две веревки — одна для подъема, другая для спуска. Стена была пугающе крутой.

Сглотнув, Сесили пошла вперед и встала в очередь за Галденом.

— В чем задержка? — спросил Зак.

— На стене может находиться только один человек, — ответил Галден. — А некоторые группы уже спускаются вниз по второй веревке. Там мало места даже для одного, так что времени уходит много.

— Господи, мы не можем ждать часами. Неужели так будет на всем пути?

— Не знаю. — Галден пожал плечами.

— Теперь я понимаю, из-за чего стонали люди на Эвересте. Здесь как в пробке в Сан-Франциско.

— Или как в очередях в «Теско»[48] в канун Рождества, — рассмеялась Сесили.

— Хватит страдать, — сказал Дуг. Сесили не заметила, как он подошел. — Займитесь чем-нибудь другим. Подумайте, чего вам не хватает. Что вам надо. — Словно в подтверждение своих слов, он достал из бокового кармана рюкзака термос и отпил из него.

Конечно, Дуг был прав. Это была великолепная возможность не только отдохнуть, но и подышать, пополнить запасы жидкости в организме, подзаправиться. Только можно было сообщить все это менее ворчливым тоном.

Примерно каждые несколько минут очередь придвигалась к стене. Было очень тяжело наблюдать, как люди прикладывают все силы, чтобы подняться вверх, и Сесили присела на свой рюкзак, чтобы сохранить как можно больше энергии.

Только когда перед ней остался один человек, она подняла голову. На стене были отчетливо видны следы, оставленные альпинистами, — грубые ступени, выбитые ударами сотен «кошек».

Чтобы подойти к основанию стены, нужно было преодолеть еще одну расселину. Через нее Тенцинг перебросил новую лестницу, а на глубине Сесили увидела застрявшие остатки сломанной — напоминание о том, что лед движется и может течь, как река. Вполне возможно, что проложенный сегодня путь завтра исчезнет.

Когда веревка провисла, раздался крик, сообщавший о том, что человек, поднимавшийся перед ней, достиг следующей якорной точки. Она закрепила жумар на веревке и сделала несколько робких шагов по стене.

— В сторону, Сесили! — закричал Дуг.

Она едва успела отскочить в сторону и, повиснув на веревке, больно ударилась коленями о лед.

Позади нее что-то просвистело и всколыхнуло воздух. Раздался еще один крик, и она глянула вниз. Что-то оранжевое ударилось о землю и исчезло в расселине.

25

Внизу на льду лицом вверх, раскинув ноги и руки, лежал человек. Он скатился в трещину, и от падения на дно его спасло лишь то, что у него был туго набитый рюкзак — он застрял между стенками.

Галден и Дуг двигались как машины. Дуг снял с себя бухту веревки и размотал ее. Затем бросил веревку вниз, и мужчина дрожащими руками пристегнул ее к своей обвязке. Они попытались вытащить его из трещины, но рюкзак не поддавался, плотно застряв между стенками. Хотя это и стало спасением, сейчас оно же превратилось в угрозу жизни. Ему нужно было как-то выбраться из лямок.

Ситуацию осложняло то, что мужчина не говорил по-английски. Он был из китайской команды — Сесили разглядела значок на его куртке, — но никто из тех, кто был поблизости, не знал мандаринского наречия. Знаний Сесили хватило лишь на то, чтобы спросить, как он себя чувствует.

Но даже эта малость значила для мужчины много: впервые после инцидента он позволил себе вдохнуть полной грудью. Дуг поймал взгляд Сесили и одобрительно кивнул. Однако сама она не могла порадоваться этому, пока спасательная операция не закончится.

Китаец вытащил руки из лямок и попытался взяться за них рукой, чтобы спасти экипировку. Но рюкзак сдвинулся, выскользнул из его руки и исчез в глубине трещины.

Это означало, что восхождению конец. Мужчина опустил голову. Мингма дал ему что-то выпить, чтобы снять шок. Зато у него осталась жизнь.

— Сесили, теперь ты! — крикнул Дуг. — Давай-ка наверх.

Адреналин хлынул в вены, и нужно было использовать его по максимуму. Нужно было одолеть эту стену. Сесили откинула голову. Теперь стена казалась еще выше.

Она передвинула жумар вверх как можно дальше и начала подъем. При каждом шаге вбивала «кошки» в лед и убеждалась, что они держатся надежно. Но, несмотря на то что ее поддерживали и «кошки», и жумар, подъем оказался труднее, чем ожидалось. Жумар не был предназначен для того, чтобы выдерживать полный вес при вертикальном подъеме, и его зубцы скользили вниз по веревке.

На нее сыпались снег и льдинки, отколотые стоявшими наверху альпинистами.

Сесили достигла небольшого выступа в стене и остановилась, чтобы перевести дух.

— Двигайся дальше! — закричал Дуг.

«Ему легко говорить…»

Расстояние между некоторыми ступеньками было больше, чем между другими. Чтобы поставить ногу на следующую ступеньку, Сесили пришлось согнуть колено и поднять его до самой груди. Однако подтянуть все тело из этого положения не получилось. Она предприняла попытку, хватаясь за веревку, но нога соскользнула.

Зубья жумара вгрызлись в веревку и остановили падение, но началось вращение. У Сесили перехватило дыхание; убедившись, что ей ничего не грозит, она подвигала руками и ногами и поняла, что цела и невредима.

Единственное, что получило повреждение, — ее чувство собственного достоинства.

Она не решалась смотреть на наблюдавших за ней людей, так как догадывалась, что выражают их лица. Ледоруб оказался бесполезен, так как был пристегнут к рюкзаку. Она не могла использовать его для дополнительной опоры. Так что оставались лишь руки, жумар и «кошки». Сесили закрыла глаза и сделала глубокий вздох. Она была так близко к стене, что носом касалась ее поверхности.

— Черт!

Она оказалась в абсолютно такой же ситуации, как на Сноудоне, когда застряла на крохотном выступе, не имея возможности двигаться ни вверх, ни вниз. На мгновение зажмурившись, снова перенеслась на Криб-Гох.

…— Меня зовут Кэрри Халлоран. А тебя?

Голос ее спасительницы, четкий и ясный. Кэрри выглядела слишком хладнокровной и уверенной и тем самым вселяла спокойствие в Сесили, когда внутри начала подниматься паника. Ей вспомнились россыпь веснушек на носу, золотистые искорки в карих глазах, пряди темно-рыжих волос, выбившихся из-под непромокаемого капюшона. Она тогда сфокусировалась на чертах женщины, чтобы унять бешеное биение сердца.

— Се… Сесили.

— Не беспокойся, Сесили. Ты с кем здесь?

— Со своим парнем, но он сейчас, наверное, наверху. Прости, не могу двинуться…

По ее лицу потекли слезы. Всякий раз, когда она пыталась пошевелить рукой или ногой, чтобы сдвинуться с места и не ждать, когда ее снимут с помощью вертолета, мышцы начинали дрожать. У нее не получалось справиться с этим.

— Понимаю. Я позову кого-нибудь на помощь. Тебе не надо двигаться или разговаривать. Все в порядке. Главное, чтобы ты слушала меня.

— Нет сигнала! Я уже пробовала.

— Я отправлю экстренное сообщение. И буду ждать вместе с тобой.

Женщине пришлось достать из своего рюкзака запасную непромокаемую куртку. Сесили с радостью накинула ее на холодную ветровку из супермаркета. Пока они ждали, собеседница потчевала ее историями о жизни в Северном Уэльсе — о пробежках на просторных пляжах, об обустройстве лагеря на Сноудоне, чтобы с утра приступить к испытанию, известному как «Валлийские 3000», о том, как приходилось уворачиваться от неуправляемых овец, когда тропа шла через сельскую местность. Она рассказала, что приезжает на Сноудон каждую неделю и поднимается на разные кряжи, тем самым испытывая себя на разной местности и при разной погоде.

— Как у тебя получается постоянно этим заниматься? — спросила Сесили, стуча зубами.

— Подниматься в горы?

Сесили кивнула.

— Горы у меня в крови. Я люблю испытания. Здешняя природа всем, что у нее есть, бросает тебе вызов, проверяет твои способности. За годы я научилась не просто выживать в этой среде, а благоденствовать. От этого я чувствую себя всемогущей.

— Как ты это делаешь?

— Я всегда настороже и управляю рисками. Мой отец постоянно говорил мне: «Трудись». Для меня это стало мантрой. Трудись. Трудись проверять свое оборудование. Класть бальзам для губ в один и тот же карман, чтобы всегда знать, где он. Затягивать ремешки, как только замечаешь, что они распустились. Очень часто усталость — умственная и физическая — мешает заботиться о таких вещах, и в горах мелочи быстро превращаются в угрозу для жизни. Как только перестаешь заботиться обо всем этом, тут же теряешь способность подняться на гору.

Ее слова отвлекали от ужасной ситуации. Дождь продолжал заливать куртку, порывы ветра били в спину…

…И вот сейчас Сесили опять застряла на крохотном уступе. Людей много — и наверху, и внизу, — но некому подбодрить ее. Льдинки по-прежнему падают за шиворот, и ей холодно.

Сесили попыталась сосредоточиться на следующем уровне.

На этот раз она должна справиться.

«Сделай это ради Кэрри».

Она вцепилась зубами в перчатки и потянула. Они повисли на шнурке, проходящем через рукава. Под ними были тонкие шерстяные перчатки, которые Сесили надела для тепла. Она сняла и их, засунув в карман. Ей была нужна ловкость голых пальцев. Только так она смогла бы продолжить путь вверх.

Одной рукой Сесили ухватилась за жумар и поморщилась, ощутив холод металла. Затем передвинула его как можно дальше вверх. Другой рукой ухватилась за крошечный выступ во льду. Снова подняв ногу, вбила «кошки» в ступеньку. Мышцы дрожали, легкие горели от напряжения. Одна попытка. У нее есть только одна попытка.

Ей очень хотелось сказать, что она достигла вершины горы.

Ей очень хотелось получить эксклюзивное интервью у Чарльза.

Все или ничего.

Это подстегивало, когда она подтягивала свое тело вверх, изо всех сил цепляясь за жумар и молясь о том, чтобы «кошки» не соскочили. Нога опять начала соскальзывать, однако Сесили все равно передвинула жумар. Впивалась ногтями в лед и молилась.

Этого оказалось достаточно. Ей удалось передвинуть другую ногу, прежде чем опорная соскользнула. Она замерла на мгновение, тяжело дыша. У нее получилось.

На празднование победы потратила всего секунду, так как внизу люди ждали, когда она двинется дальше.

Через несколько шагов Сесили добралась до верха.

Она прошла испытание.

26

Наверху ее встретила кучка таких же измотанных альпинистов. Была там и Ирина. Развалившись на снегу, она жевала батончик мюсли. Поймала взгляд Сесили и подняла вверх руку с растопыренными пальцами. Сесили так устала, что хлопок по ладони Ирины отнял последние силы. Она повалилась на колени, а потом на задницу.

Немного придя в себя, сняла рюкзак и достала свою еду.

— Крутое испытание, — сказала Ирина, видя, что Сесили способна вести разговор. — Круче, чем на других горах. Молодец.

— Приятно это сознавать… Я думала, что выставляю себя полной лохушкой.

Ирина расхохоталась.

— Нет-нет. Это действительно очень сложно. У шерпов есть свое название для этой стены. Они называют ее «Место повешения».

Сесили поежилась.

— Я слышала, ее называют «Песочные часы».

— И это тоже. Как бы ее ни называли, меня в дрожь бросает при мысли, что придется все повторить через несколько дней. Не уверена, что смогу. В этом-то и проблема акклиматизации, правда? В необходимости ходить вверх и вниз по одному и тому же маршруту. Зная, как будет тяжело.

Сесили вытаращила глаза. Она не думала об этом в таком ключе. Что каждый раз, когда она будет подниматься на гору, ей придется штурмовать стену.

— Я способна только на одну ротацию, — сказала Ирина. — Наш план — завтра дойти до третьего лагеря. А ваш?

— Такой же.

— У вас же есть люди, которые поднимаются без кислорода?

— Кроме Чарльза? Только Элиз.

— Здорово. У меня никогда не получилось бы. Но приятно видеть, как женщина раздвигает границы.

— Если честно, то для меня жизнь с ней в одной палатке — это как альпинистский мастер-класс. И я жду не дождусь, когда приедет Чарльз, чтобы посмотреть, как он поднимается без веревок.

К ее удивлению, лицо Ирины сморщилось.

Сесили нахмурилась.

— На тебя не производит впечатления то, что делает Чарльз?

— Ах, нет… естественно, это впечатляет. Но здесь так много мужских эго… Конечно, было здорово подниматься на эти горы с веревками, с поддержкой шерпов, с кислородом, когда в этом участвовали только мужчины. Однако сейчас в альпинизм приходят женщины, и вдруг оказывается, что этого мало и нужно подниматься в «альпийском стиле», чтобы быть настоящим альпинистом. К черту их. Мы достойны быть здесь в не меньшей степени, чем они.

Сесили захлопала глазами.

— Мне нравится твоя точка зрения. — Слабо улыбнувшись, она чокнулась своей бутылкой с бутылкой Ирины и сделала большой глоток.

Откинув голову назад, заметила огромный серак, висевший над маршрутом. Зрелище было тревожным. Бесспорно, серак выглядел красиво — огромная ледяная скульптура, напоминающая танцующего на задних лапах медведя, одна лапа которого была поднята к небу. За медведем был еще один, который вызывал ассоциацию с загнутым кончиком ведьминой шляпы. Все это походило на фантазии, вызванные формой облаков, только вот эти глыбы льда могли падать без предупреждения.

Сесили вдруг охватило желание двигаться, но никто из команды — кроме Тенцинга — еще не взобрался на стену. Возможно, это было к лучшему. Ей не хотелось снова прийти последней.

— Думаю, пора двигаться дальше. До лагеря еще далеко, а я медлительная, как черепаха. Ты предупредишь их, что я ушла вперед?

— Конечно. Медленно, но верно, только так. И не позволяй, чтобы тебе капали на мозги и заставляли чувствовать себя так, будто тебе здесь не место.

Сесили кивком поблагодарила за совет и пошла прочь. Она двигалась в спокойном, ровном ритме, и хотя на пути встречались крутые стены, требовавшие жумара, они не могли сравниться с «Местом повешения» — по-другому ту стену называть отныне не получалось.

Второй лагерь появился гораздо быстрее, чем первый. Всего через четыре часа. Сесили ускорила шаг, приближаясь к небольшому скоплению желтых палаток. Она прибыла первой. Теперь можно смело отдыхать всю вторую половину дня.

Она помогла Тенцингу готовить обед, нагребая чистый снег в большой мешок, чтобы была вода для чая и готовки, и радуясь тому, что может быть полезной.

Еще она радовалась возможности полюбоваться видами. Просторы были бескрайними. Они поднялись над облаками, которые теперь, напоминая леденцово-белые ковры, скрывали землю. Вдали вздымались горные пики, и ей не верилось, что скоро она поднимется выше их. Масштабность того, что ей уже удалось достичь, вызывала благоговейный трепет. Неудивительно, что такие люди, как Джеймс, Бен и Чарльз, одержимы подобными испытаниями. Сесили чувствовала себя… неудержимой.

Во втором лагере палатки разных команд находились на большем расстоянии друг от друга, чем в первом. Лагерь «Горных восхождений Маннерса» стоял на длинном узком карнизе, ширины которого едва хватало на две палатки. Рядом располагались только русские.

Следующей в лагерь прибыла Ирина. Сесили бросилась ей навстречу, но у той едва хватило сил произнести «привет», добрести до палатки с эмблемой «Элиты Эльбруса» и исчезнуть внутри.

Сесили встревожил ее утомленный вид.

— Принести тебе чаю?

Из палатки донеслось какое-то бурчание, однако она не поняла, что это — «да» или «нет». Но все равно принесла горячую металлическую кружку, надеясь, что с Ириной все в порядке. Когда прибыл Андрей и проведал Ирину, она успокоилась.

Следующей появилась Элиз. Ее легко было узнать по яркой одежде. Позади нее шел Мингма.

— Есть горячая вода, можете пить чай, — сказала Сесили.

Элиз просияла.

— Спасибо, chérie![49] Я всегда буду ходить в горы только с тобой.

Из ее уст комплимент прозвучал как похвала. Они устроились неподалеку от палатки Тенцинга, пили чай и ели шоколад. Над их головами простиралось бескрайнее ярко-голубое небо. Они нежились в теплых лучах солнца, смеялись и болтали. Пока Сесили приходилось действовать на пределе своих возможностей, она не думала о свистуне, запрятав мысли о нем подальше. Они находились так высоко над землей, так далеко от всего этого, что ей казалось, будто ничто плохое до них не доберется.

Следующим пришел Зак, потом Дуг и остальные шерпы; последним притащился Грант. Выражение лица Дуга было грозным. Сесили непроизвольно выпрямилась, гадая, в чем дело.

Дуг прямиком направился к Мингме. Сказав, что ищет туалет, Сесили подобралась поближе, чтобы послушать.

— С этим парнем сплошная нервотрепка. Я думал, Галден столкнет его. Он хотел, чтобы шерпа нес его рюкзак. Поверх своего. Просто возмутительно.

Мингма резко втянул в себя воздух. Самый спокойный и уравновешенный человек на горе, он явно был шокирован.

— Он об этом попросил?

— Пусть идет куда подальше. Я такого не допущу. Я сказал ему: «Если ты не можешь тащить в гору свой рюкзак, тогда тебе нечего тут делать».

Сесили так и не поняла, кого они обсуждают, но возмущение Дуга было вполне оправданно. Она подумала о том, как строга была к самой себе, как ругала себя за то, что плохо справилась на «Месте повешения». Но она не просила Галдена нести за нее рюкзак.

— У Гранта остался последний шанс. Сначала претензии с кислородом, потом это… Я не желал его здесь видеть, но чертов Чарльз…

— Сесили, а какая палатка наша? — прозвучал голос Элиз.

Дуг и Мингма сразу замолчали. С бешено бьющимся сердцем Сесили поспешила к своей палатке. Ее удивило поведение Гранта, если учесть, как много тот разглагольствовал о своей силе и выносливости. Хотя он всегда держался так, будто гора — его собственность, поэтому нет ничего странного в том, что и к шерпам у него такое же отношение.

Галден принес обед: пакет с регидратированной едой. Сесили отдала должное Заку: он был прав насчет спагетти болоньезе. Они оказались вкусными. Она ела медленно — на высоте желудок становится очень хрупким, ему трудно удержать что-то в себе.

А вот то, как ела Элиз, вселяло спокойствие: она не только съела весь паек, но и догналась «вредной пищей»: чипсами, шоколадом, жевательными конфетами.

— Для третьего лагеря нам понадобится много энергии, — сказала Элиз, угощая Сесили соленым арахисом.

Они вместе перекусили, одновременно занимаясь своими личными делами. Сесили записывала события дня в блокнот, чтобы потом описать их в блоге. Элиз обрабатывала фотографии. Ее ловкие пальцы так и мелькали над экраном смартфона, когда она обрезала, высвечивала и настраивала насыщенность и контрастность изображений — в общем, готовила снимки для соцсетей, чтобы отправить их, как только появится сигнал.

Возможно, кто-то и смеется над инфлюэнсерами, но объем работы, которую они делают, чтобы их платформа была успешной, огромен.

Когда опустилась ночь, Сесили устроилась в своем спальнике. Интересно, все люди в палатках, разбросанных по горе, испытывают то же самое? У них тоже проблемы с питанием? Они тоже чувствуют себя вымотанными? У всех тоже постоянно заложен нос, а в голове пульсирует боль? Элиз уже сладко сопела рядом с ней.

И вот тогда Сесили поняла: ее мысли заняты только этими заботами. Спать, есть, дышать. Она больше не переживает из-за таинственного свистуна или опасного чужака. Не волнуется за свою карьеру, за огромный долг, поджидающий ее дома, за сам факт того, что у нее нет дома, куда можно было бы вернуться.

Сейчас для нее главное выжить.

Возможно, именно поэтому Чарльз хотел, чтобы она приобрела собственный опыт восхождения.

Сесили снова подумала о «Месте повешения». Ведь она получила бы серьезную травму, если б поднималась без жумара. Ей трудно было представить, каково это — подниматься вообще без веревок. А ведь они пока только во втором лагере… Вот у нее и будет возможность реально оценить решение Чарльза подниматься в «альпийском стиле».

«Но только если Чарльз будет в этом честен».

* * *

Сесили открыла глаза. Вокруг было темно. Цифровые часы горели неоновым светом: два ночи.

Она уставилась в пластиковую крышу палатки и наблюдала, как клубочками разлетается ее дыхание. Натянула клапан спальника до самого носа. Холодно.

Элиз рядом дышала спокойно и ровно. Но что-то все же разбудило Сесили. Свист. Тот самый свист…

По телу прокатилась волна страха.

Мышцы напряглись, сердце учащенно забилось. Она боялась снова услышать эти звуки, эту последовательность диссонирующих нот. Однако вокруг стояла тишина.

Сна не было ни в одном глазу, и Сесили поняла, что ей надо в туалет. Естественные позывы игнорировать невозможно. С великой неохотой она выбралась из тяжелого пухового спальника — и ощутила такой холод, что дыхание перехватило.

Элиз застонала, но не проснулась.

Сесили надела куртку и ботинки и выбралась в ночь. Кнопка на налобном фонаре никак не нажималась, и она чертыхалась, ругая неловкие от холода пальцы.

И тут услышала голоса.

— Уходи, — произнес женский голос.

— Что-то прошлой ночью ты не возражала. Ладно тебе… — Мужчина.

— Мы были пьяны. И ты мне нравишься… но не здесь.

— Никто не узнает.

Сесили пригнулась и стала красться на голоса. Один из них держал фонарь, хотя и прикрывал его ладонью. Однако света хватало, чтобы понять, кто говорит. Женский голос принадлежал Ирине. А мужской…

Гранту. На этот раз Сесили была уверена.

— Как ты не понимаешь? Мы на горе. Мне нужно сконцентрироваться. Оставь меня в покое, иначе я закричу… и тогда все узнают, какая ты мерзкая свинья. Свинья. Свинья. Хряк, хряк, хряк. — Ирина откинула голову и захохотала.

Грант попятился. Если б он обернулся, то увидел бы Сесили. Она не хотела оказаться на его пути в тот момент, когда его так грубо отвергли.

— Ты сошла с ума.

В этом он мог быть прав. Ирина выглядела одержимой. Но с другой стороны, если б Грант ломился к ней, Сесили повела бы себя точно так же.

Когда наступила тишина, она проскочила в туалет, а потом вернулась в свою палатку. На секунду решила, будто слышит резкий треск и какое-то хихиканье, однако отмахнулась от этих мыслей.

Ирина вполне способна сама позаботиться о себе.

27

Когда прозвенел будильник Сесили, Элиз уже успела упаковать свои вещи и была готова к выходу.

— Мы идем в третий лагерь?

Элиз покачала головой.

— Я только что узнала от Мингмы: надвигается плохая погода. Есть риск застрять на горе — без кислорода и при малом запасе еды это будет проблема.

— Я рада, что мы возвращаемся.