Рэй Брэдбери

Ведьмин закут

Был стук в дверь, яростный, истовый, неукротимый стук, рожденный из безумия, страха и жажды быть услышанным, выбраться на волю, найти спасение. Был грохот кулаков по невидимой притолоке, были глухие удары, толчки, рывки, скрежет! Чем-то острым царапали по деревянной филенке, выковыривали загнанные по самую шляпку гвозди. Были сдавленные крики в чулане, и неразборчивые мольбы, и зов на помощь, а потом тишина.

Тишина была тягостнее и страшнее всего прочего.

Роберт и Марта Уэбб сели в кровати.

— Слышал?

— Вот опять.

— Это на крыльце.

Теперь тот, кто стучал, и молотил, и лихорадочно обдирал в кровь пальцы, и рвался к свободе, погрузился в молчание, словно прислушивался, чтобы определить, придет ли помощь в ответ на мольбы и стук.

Зимняя ночь наполнила дом снежным молчанием; оно запорошило все комнаты, занесло полы и столешницы, завалило ступеньки.

Вскоре стук раздался снова. А потом…

Тихий плач.

— На крыльце.

— Нет, в доме, где-то внутри.

— Думаешь, это Лотта? Но дверь-то не заперта.

— Лотта постучалась бы обычным манером и все. Нет, это не она.

— Кто же еще? Она ведь звонила.

Оба посмотрели на телефон. Если поднять трубку, в ней слышалась только зимняя тишина. Телефонные линии не работали. С тех самых пор, когда в близлежащих городах начались беспорядки. Так вот, в трубке теперь можно было услышать разве что собственное сердцебиение.

— Можно у вас пересидеть? — надрывалась Лотта за шестьсот миль от них. — Всего одну ночь!

Не успели они ответить, как в трубку хлынули шестьсот миль тишины.

— Лотта была на грани срыва. Ручаюсь, она вот-вот будет у нас. Скорее всего, это она и есть, — сказала Марта Уэбб.

— Исключено, — отозвался Роберт. — Я по ночам и не такое слышал. Не приведи Господь.

Н.И. Яблонский, А.П. Ивашенцев

Воспитание, дрессировка и натаска легавой

Они лежали в нетопленой спальне фермерского дома, затерянного на просторах Массачусетса, в стороне от главных дорог, вдали от городов, над неприветливой речкой, у кромки черного леса. Декабрь прошел половину студеного пути. Воздух рассекло белым запахом снега.

Дрессировка и натаска охотничьих легавых собак

Им не лежалось. При свете коптилки они свесили ноги и сидели на краю кровати, как над пропастью.

— Внизу никого нет и быть не может.

«Собаки умеют рассуждать; они не только способны чувствовать любовь, благодарность, гнев, страх и пр., но и понимать похвалу, стыдиться, отличать шутку, насмешку и пр.» Гью Дэльзиель
— Но звуки такие, будто кто-то помирает от страха.

У нас принято считать дрессировку и натаску легавой собаки делом исключительно трудным, требующим массы времени, труда, особых знаний и опыта. Все это верно, если охотнику попадет не кровная, не породистая собака, унаследовавшая в целом ряде поколений охотничьи качества и инстинкт, а какой-нибудь вымесок, которому надо прививать страсть к охоте и стойку, вырабатывать послушание и опыт, заменяющие прирожденную мягкость и охотничью инстинктивную сноровку кровной собаки.

Вот почему всякому охотнику, желающему получить истинное наслаждение на охоте, следует, прежде всего, добиваться собаки кровной, происходящей от хороших полевых работников в целом ряде поколений.

— Да ведь нынче все живут в страхе. Не зря же мы с тобой обосновались подальше от городов, беспорядков и прочих мерзостей. Сил больше нет терпеть прослушки, аресты, налоги, выходки безумцев. Не успели мы найти убежище, как от знакомых отбою не стало. А теперь еще вот это… Эй! — Он мельком взглянул на жену. — Ты никак струсила?

Если охотнику удастся добыть кровного, породистого щенка в возрасте до 4 месяцев, то дрессировка и натаска такой собаки ничего, кроме удовольствия, не доставит.

— Не знаю, что и сказать. В призраков я не верю. Как-никак, на дворе тысяча девятьсот девяносто девятый год, и я еще из ума не выжила. Во всяком случае, смею надеяться. Где, кстати, твой револьвер?

— Он нам не понадобится. Не спрашивай почему. Не понадобится — и точка.

По опыту говорю, что происхождение щенка от полевых работников имеет огромное значение. Одна кровность, однако, далеко не гарантирует полевых качеств, и охотничьи инстинкты несомненно выродятся и исчезнут у щенка, происходящего хотя и от кровных собак, но в предыдущих поколениях не работавших в поле, а бывших только комнатными или выставочными экземплярами. Инстинкты эти можно возродить, это несомненно, но это уже потребует и терпения, и труда, и времени.

Каждый взял в руку по коптилке. Еще месяц — и в белых бараках позади дома заработает маленькая электростанция, начнется подача энергии, но пока суд да дело — они передвигались по ферме, как привидения, в неверном пламени масляных ламп и свечей.

Воспитание охотничьей собаки должно начинаться с самого раннего времени и должно начинаться с дрессировки. Щенок трех месяцев уже вполне способен понимать некоторые предъявляемые к нему требования и подчиняться им. И вот с этого раннего возраста и необходимо начать щенку внушать основные требования дрессировки. Само собой разумеется, что первые уроки должны быть кратки и не утомительными для ученика.

На лестничной площадке они помедлили. К тридцати девяти годам оба сделались в высшей степени осмотрительными.

Из вымороженных комнат на первом этаже доносились рыдания, мольбы и стоны.

Прежде, чем начинать говорить об уроках, необходимо сделать несколько предварительных указаний, исполнение которых обязательно, и без которых успех немыслим.

— Этой бедняжке, видно, совсем туго пришлось, — сказал Роберт. — Жалко ее, хотя одному Богу известно, кто она такая. Пойдем-ка.

Они сошли по ступеням.

1. Раздражение наставника безусловно недопустимо, и если он только почувствует, что начинает сердиться, — надо прекратить урок и возобновить его только после полного успокоения.

При звуке их шагов плач сделался еще громче. Кто-то с тупой обреченностью бился в невидимую дверь.

— Ведьмин закут! — выдавила Марта Уэбб.

2. Обучение, конечно, не обойдется без наказаний. Наказание должно состоять из одного-двух ударов хлыстом, более или менее сильных, смотря но вине и возрасту собаки, но применять наказание можно только при полной уверенности, что собака хорошо понимает предъявляемое к ней требование и не исполняет его исключительно по упрямству и нежеланию, а отнюдь не по непониманию. Наказывать можно только, будучи совершенно спокойным, и наказание никогда не должно иметь характера битья. Можно только ударить, затем усмирить собаку ее виной и повторить удар. Если такое наказание не помогает, остается собаку взять на сворку и положить на более или менее продолжительное время.

— Скажешь тоже!

3. Все приказания должны быть отдаваемы решительным, но тихим голосом, чтобы собака только слышала приказание. Крик и громкие возгласы портят дело: щенок живо к ним привыкает и перестает обращать на них внимание.

— Точно тебе говорю.

4. Приказания надо сопровождать, по мере возможности, соответствующими жестами. И так как на охоте гораздо выгоднее легким свистом обратить на себя внимание собаки и знаком показать, что надо делать, то естественно необходимо стремиться к тому, чтобы со временем приказания заменить жестами. Жест бесшумен и виден на расстоянии.

Остановившись в длинном коридоре, они всматривались в уголок под лестницей, где еле заметно подрагивала обшивка стен. Но теперь рыдания утихли, словно плакальщица вконец обессилела или отвлеклась на что-то другое; а может, она испугалась голосов и начала подслушивать. Зимняя ночь молчала; муж с женой затаились, подняв перед собой беззвучные огни коптилок.

5. Все действия наставника должны быть спокойны. К собаке нельзя подбегать, никогда не следует ее ловить. Порывистость, раздражение, крики, ловля — пугают собаку, а страх, конечно, лишает ее способности соображать и понимать требование. Ласка, лакомства, определенность требований и настойчивость — вот верные средства добиться успеха.

Наконец Роберт Уэбб сделал шаг вперед и обшарил стену в поисках секретной кнопки или потайной пружины.

Начинать дрессировку надо, играя со щенком и приучая его к себе. Для этого трехмесячного щенка лакомят каким-нибудь вкусным кусочком, называя при этом по имени. Затем, несколько отойдя, опять называют имя щенка, и когда он, слыша голос, взглянет, показывают ему кусочек. Он живо сообразит, что за кусочком надо подойти, и, таким образом, в какие-нибудь 3—4 дня узнает свою кличку.

— Пусто, — объявил он. — Как-никак мы в этом доме прожили без малого полтора месяца; под лестницей — обыкновенный чулан, вот и все. Помнишь, нам еще агент говорил, когда оформляли купчую: в чулан невозможно проникнуть без нашего ведома. У нас…

— Молчи!

Когда щенок научится прибегать на кличку, то кличку надо будет заменить едва слышным свистом и таким же способом приучить щенка к свисту. Когда он узнает значение свиста, нужно перестать призывать его голосом и пользоваться для этого только свистом. Конечно, свист всегда должен быть одинаковый и, по возможности, короткий и тихий. Вот о того момента, когда щенок будет хорошо знать свист и приходить на него, и можно собственно начинать дрессировку.

Они прислушались. Тишина.

Краеугольным камнем всего обучения должно быть умение щенка ложиться по первому требованию. Если от собаки удастся добиться, что она по первому приказанию, голосом или знаком, будет ложиться на том самом месте, где ее это приказание застанет, можно считать, что половина дела сделана, и с собакой, как бы она горяча ни была, справиться удастся.

— Она ушла. Если это была живая душа. Вот чертовщина, ведь эта дверь стоит запертой с незапамятных времен. Теперь уж никому не ведомо, как она открывается. По сути, здесь и двери-то нет. Просто обшивка отстала от стены, и это местечко облюбовали крысы, вот и весь сказ. Они и топочут, и скребутся. Так ведь? — Он повернулся и вопросительно посмотрел на жену, которая не сводила глаз с тайника.

— Что за вздор, — отозвалась она. — Крысы, слава Богу, не плачут. Мы же слышали голос и мольбы о помощи. Я сперва подумала: Лотта все-таки добралась. Но теперь-то ясно: это была не она, а кто-то другой, кому тоже некуда деваться.

Приказание ложиться можно отдавать кратким и хорошо слышным словом «лечь» («даун»), жестом будет поднятая кверху всегда одна и та же рука. Для приучения щенка ложиться надо взять в правую руку лакомый кусочек, и, подозвав щенка, положить ему на спину левую руку. При этом надо опускать правую руку до полу, повторять «лечь» и с каждым приказанием слегка левой рукой нажимать на щенка до тех пор, пока правая рука не коснется пола, и щенок под напором левой руки не ляжет. Как только он коснется пола, надо сказать «возьми» и дать ему кусочек. Повторять это надо сначала раза по три, по четыре и останавливать урок, хотя бы щенок и ложился только под усилием руки; повторять урок можно раза по 3—4 в день, значит, всего-то он в день займет 12—15 минут. Скоро щенок поймет, что для получения кусочка надо ложиться, и тогда уже должно заставлять его ложиться только словом «лечь», без помощи рук, и награждать кусочком только после отчетливого исполнения приказания. Когда щенок начнет ложиться без помощи левой руки, по одному приказанию, то слово «лечь» необходимо сопровождать поднятием кверху руки и держанием ее в воздухе, пока щенок не ляжет, а затем и совсем заменить приказание одним поднятием руки. Для этого надо поймать минуту, когда щенок смотрит на наставника: поднять руку, и если он не поймет, не ложится, то оказать «лечь». Если он ляжет по поднятии руки, то его надо поласкать или угостить и отпустить словом «поди», опустив руку. Но пока рука поднята, он должен лежать, и попытки встать надо останавливать словами «лечь». Приучить щенка ложиться в комнате около себя можно отлично в неделю времени, занимаясь не более 12 минут в день и принимаясь за урок раза 4—5. Но, приучив ложиться, отнюдь не надо бросать этого урока, а повторять постоянно, и требовать безусловного исполнения. На этом основывается весь дальнейший успех.

Марта Уэбб вытянула руку и провела дрожащими пальцами по старой кленовой панели.

Лакомства щенку за исполнение приказания надо давать, пока он лежит, удлиняя с каждым уроком время между, тем, как он ляжет, и тем, как ему будет дан кусочек. Отнюдь нельзя позволять щенку после того, как он лег, подниматься и подходить за кусочком, а дав кусочек, надо сказать щенку «поди» или «ступай», освободив его этим приказанием от необходимости лежать. По мере усвоения урока надо требовать, чтобы щенок вставал и уходил только после того, как получит позволение словом «поди» или «ступай», или как рука будет опущена.

— Как бы открыть этот чулан?

Научив собаку ложиться около себя, надо будет отдавать приказание «лечь» на расстоянии, сперва, конечно, близком от себя, чтобы иметь возможность силой уложить щенка, а затем, все дальше и дальше, т. е. через комнату, через двор и т. д. Постепенно увеличивая расстояние, следует добиваться, чтобы собака ложилась при подъеме руки, где бы ее этот жест ни застал. Если собака, исполнив приказание «лечь» на расстоянии, встанет до позволения то надо взять ее за ошейник, привести на место, где она легла, и уложить, требуя, чтобы она лежала, пока не получит позволения уйти.

— Разве что ломом и кувалдой. Только не сегодня.

— Ой, Роберт!

— Не приставай. Я устал.

Сперва надо при этом быть около щенка, а затем удаляться, требуя, чтобы собака оставалась лежать. Если собака.при этом все-таки будет вставать, то придется прибегнуть к привязыванию ее к колышку. Для этого в нескольких местах вбивают почти вровень с землею колышки с веревочкой и карабинчиком, на который легко было бы прихватить собаку, например, карабином к колечку ошейника, и подозвав собаку, укладывают ее у колышка и отходят. Попытки встать не удаются, а приказания «лечь» укладывают волей-неволей собаку. Когда она успокоится и останется лежать, к ней надо подойти, приласкать, отцепить незаметно карабинчик и словом «поди» отпустить щенка. К этой крайней мере прибегать, впрочем, не приходится, если наставник последователен, настойчив, и если расстояния, с которых отдается приказание «лечь», увеличиваются последовательно и понемногу.

— Мы же не можем ее бросить — неровен час…

— Она затихла. Послушай, я еле на ногах стою. Завтра встану пораньше и вышибу эту дверь к чертовой матери, договорились?

Приучив щенка хорошо приходить на свисток и ложиться в комнате, можно взять его на прогулку и расширить его образование приучением ходить на цепочке, затем у ноги и уходить только по приказанию. Перед выходом на прогулку надо приучить щенка к ошейнику и цепочке в комнате или в огороженном пространстве. Выйдя на прогулку, надо сперва взять щенка на цепочку и, отойдя несколько шагов, приказать «лечь». Затем отцепить цепочку и с приказанием «поди» махнуть рукой от себя вперед. Щенок кинется бежать. Дав ему побегать, в ту минуту, когда он будет более или менее близко, свистнуть, и если он придет, приласкать, угостить и опять отпустить словом «поди» и жестом вперед. После двух или трех приходов на прогулке надо его подозвать и когда он подойдет, приказать ему «лечь». Таким образом, увеличивая с каждой прогулкой требования, легко взять собаку в руки. Когда она будет хорошо подходить на свисток, можно будет приучить ее итти у ноги. Для этого надо взять на цепочку и, при порыве ее вперед, отдергивать слегка со словом «назад» или «к ноге». Надо следить, чтобы собака всегда шла с одной стороны и лучше слева. Конечно, сперва прогулки у ноги должны быть коротки и удлиняться постепенно.

— Договорились. — Она чуть не плакала.

— Одно слово: женщины, — бросил Роберт Уэбб. — Что ты, что Лотта. Одна другой лучше. Как только она переступит порог — если доберется, — тут будет сумасшедший дом.

Приучив ходить на цепочке, можно приучить ходить без нее у ноги тем же способом, если же собака без цепочки будет убегать, то придется привязать сворку и бросив ее, волочиться за собакой, наступать на нее в случае порывов вперед. Месяцев 5—6 щенок уже.будет прекрасно итти на свисток, ложиться и лежать по приказанию, ходить у ноги и отправляться вперед не иначе, как по приказанию.

— Лотта никому зла не делает!

Добившись всего этого, легко будет разработать у щенка поиск (челнок). Для этого надо будет увести щенка с дороги на луг и, отпустив его, итти за ним. Дав ему сделать несколько шагов, резко свистнуть, и когда он обернется, резким движением руки (если правой, то вправо, а если левой, то влево) указать направление и самому двинуться по направлению руки. В большинстве, случаев щенок сразу невольно кидается по указанному направлению. Этот маневр повторяют сперва не часто, чтобы не надоесть ученику, а затем все чаще и систематичное. Когда щенок хорошо научится повиноваться руке, его уже в равные, по возможности, промежутки времени отсвистывают и заставляют менять направление так, чтобы он шел зигзагами по ломаной линии вперед перед наставником вправо и влево, по возможности, на равные промежутки. Вначале, чтобы заинтересовать щенка и дать ему понять выгоду послушания руке, указывающей направление, можно разбросать лакомые кусочки мяса и направлять щенка так, чтобы он натыкался на них, тут же можно повторять урок «лечь» и урок «возьми».

— Может, и так. Только пусть язык придержит. Сейчас не время бить себя в грудь: я, мол, за социализм, за демократию, за гражданские свободы, против абортов, за шинфейнеров,[1] за фашистов, за коммунистов — мало ли, кто за кого. Тут целые города исчезают с лица земли, а потому люди ищут козлов отпущения, вот Лотте и приходится стрелять с бедра, чтобы ее не размазали по стенке. Теперь, будь она неладна, в бега ударилась.

— Если ее поймают — бросят за решетку. А то и убьют. Скорее всего, убьют. Нам с тобой повезло: запас провизии есть, сидим и в ус не дуем. Слава Богу, мы все просчитали заранее; как чувствовали, что грядет и голод, и резня. Хоть как-то себя обезопасили. А теперь нужно обезопасить Лотту, если она сюда прорвется.

Такой постепенной подготовкой к 8-месячному возрасту очень легко научить щенка итти на свист, у ноги, ложиться на любом месте и менять направление хода по приказанию. Это все, что нужно для натаски, и при твердом усвоении щенком этих обязанностей, натаска не представит никаких затруднений, так как стойка у кровной, происходящей от полевых производителей, собаки явится сама собой, а удержать собаку от гонки дичи и других пороков будет более, чем просто.

Роберт, помолчав, направился к лестнице.

Нет никакого сомнения, что натаску лучше всего начинать по молотым бекасам и дупелям, где они имеются, а при отсутствии хороших болот по белой куропатке. Места, в которых водится эта дичь, широки, в большинстве случаев открыты и дают возможность легко следить за собакой. Болотная дичь и белая куропатка меньше бегут, чем глухари и тетерева.

— Меня и самого уже ноги не держат. Надоело радеть за других. Взять хотя бы ту же Лотту. Но уж коли появится на пороге — ничего не попишешь, спрячем и ее.

При свете коптилок они поднимались в спальню, окруженные дрожащим белым ореолом. В доме стояла тишина снежной ночи.

Далее, в начале июля, молодые белые куропатки отлично выдерживают стойку и, переместившись, скоро дают след. Благодаря открытым местам, легко всегда подвести собаку против ветра, а это необходимо, что бы она с самого начала стала пользоваться верхним чутьем, а не шла бы все время низом. Я лично далек от мысли совершенно браковать в собаке умение разобраться последу низом, но это умение дается ей работой по тетеревам и глухарям, а при начале надо избегать всего, что может научить собаку копаться на одном и том же месте. Молодую собаку лучше всего брать одну, и если рисковать брать со старой, то старая должна быть безукоризненно послушной работницей по той причине, что все пороки и, главным образом, гоньба и непослушание перенимаются щенком неимоверно быстро. Уже если не хочется очень долго ходить со щенком, лучше отдельно подыскать выводок и, отправив подальше старую собаку, итти с молодой на готовую дичь.

— Господи прости, — бормотал Роберт. — Терпеть не могу, когда женщины льют слезы.

Выходя в поле, надо положить щенка, погладить и послать «вперед» с командою «поди, ищи» и предоставить собаке искать. Если она кинется по прямой вперед, ее надо отозвать и направлять ее поиски перед собой. Напавши на след, собака встанет. Вот тут-то и понадобятся все предыдущие уроки.

Мне начинает казаться, будто плачет целый мир, добавил он про себя. Целый мир погибает, и молит о помощи, и мучится своим одиночеством, а чем тут поможешь? Если живешь на ферме? В стороне от главных дорог, у черта на рогах, где кругом ни души, а потому нет ни глупости, ни смерти? Чем тут поможешь?

Если собака стала плотно, то надо, не торопясь, подойти к ней, и послать ее вперед, поглаживая и зорко следя за ней. Большую службу может здесь сослужить длинная сворка из веревки в мизинец толщиной. Более тонкая захлестывается, может поранить ноги собаки, а толстая тяжела. Эту сворку надо, подойдя к собаке и незаметно для нее, взять в руки. Подвигаясь постепенно вперед, собака подойдет наконец, настолько близко к дичи, что та взлетит. В самый момент взлета надо коротко и резко крикнуть «лечь». Собака, помня эту команду, невольно ляжет, и ее останется только удержать на месте. Тогда надо собаку вернуть на место и уложить. Положив ее, надо дать ей успокоиться и затем послать искать, но ни в коем случае не по направлению, куда улетела птица. Это необходимо, чтобы собака совершенно твердо усвоила себе, что бросаться за дичью она не смеет. Послав ее в обратную сторону, надо вслед за этим изменить направление незаметно для собаки, и если не попадется дичи на пути, подвести ее против ветра к переместившейся дичи. Повторением описанного урока и исчерпывается натаска на первых шагах.

Одну коптилку они оставили зажженной, а сами укутались в одеяла и слушали, как ветер бьется в стены, как скрипят балки и деревянные полы.

Когда собака научится отыскивать дичь и будет твердо стоять по ней, то следует начать отзывать ее от стойки, и если собака не пойдет от стойки, для этого надо опять пользоваться своркой; вернувшуюся собаку следует приласкать, полакомить и вновь послать, следя за тем, чтобы она прямо шла к месту стойки и не отвлекалась бы в поиск. (Отличной подготовкой к этому уроку может служить отзыванне щенка еще в возрасте 4-6 месяцев от пищи и от разбросанных по комнате и найденных им кусочков).

Не прошло и минуты, как снизу донесся вопль, потом треск древесины и незнакомый дверной скрип; с лестничной площадки потянуло сквозняком, по всем комнатам застучал дробный топоток, разнеслись исступленные рыдания, а вслед за тем стукнула входная дверь, в дом ворвалась свирепая вьюга, шаги переместились на крыльцо и затихли.

При взлете птицы безусловно необходимо требовать, чтобы собака ложилась. Должна она будет ложиться и при выстреле. На урок, когда предполагается начать стрельбу, много удобнее брать помощника и его заставлять стрелять, а самому следить за собакой.

— Слышал? — вскричала Марта. — Я же говорила! Прихватив единственную горящую лампу, они сбежали по лестнице и едва не задохнулись от ударившего в лицо ветра. Ведьмин закут был распахнут настежь; дверные петли ничуть не пострадали от времени. Тогда муж с женой посветили в сторону крыльца, но увидели только безлунную зимнюю тьму, белые покровы и горы; в тусклом луче мельтешили стаи снежинок, которые падали с высоты прямо на перину, устилавшую сад.

Разработкой поиска, хорошей разумной стойкой, правильной, отнюдь не бесконечно медленной подводкой к дичи, отходом от стойки и лежкой при взлете и выстреле и оканчивается натаска, обеспечивающая хорошую, красивую и успешную работу собаки.

— Была — и нету, — шепнула Марта.

Можно научить еще собаку подавать дичь и рапортовать (анонсировать), но это уже роскошь.

Впрочем, умная, кровная собака, хорошо отходящая от стойки, с годами в большинстве случаев сама додумывается до рапорта.

— Да кто она такая?

Наиболее распространенным пороком охотничьих собак являются срывы со стоек и гоньба (При таком несчастьи, внушенная еще щенку безусловная необходимость ложиться по слову «лечь» сослужит огромную службу. Если собака хорошо знает эту свою обязанность, то справиться с гоньбой или с броском на дичь не трудно), и в огромном большинстве случаев в этом бывают виноваты сами охотники, слишком дорожащие добычей.

— Этого мы не узнаем, разве что она снова явится.

Надо твердо помнить, что с молодой собакой можно стрелять только ту дичь, которая поднимается из-под правильной стойки, все же срывающиеся на стороне, помимо собаки или после ее провинности, должно быть оставляемо без выстрела. Затем, отнюдь не следует охотнику бросаться к дичи, после того, как дичь упадет. Надо помнить о необходимости удержать собаку на месте, уложить и успокоить ее. Затем послать ее найти убитую дичь, стать по ней, подойти к ней, дать собаке постоять по убитой и затем уже поднять ее.

— Нет, больше не явится. Гляди.

Смею уверить, что при таком поведении охотника он всегда найдет и убьет больше и не испортит собаки, которая только при правильной охоте может доставить охотнику истинное наслаждение.

Когда они опустили коптилку пониже, на белой земле обозначилась тонкая бороздка шагов, уходящая по мягкому покрову куда-то вдаль, в сторону черного леса.

— Выходит, здесь и впрямь была какая-то женщина. Но… как это понимать?

Общие замечания

— Бог ее знает. А как понимать все остальное в этом сумасшедшем мире?

Для каждого охотника по перу его подружейная собака должна составлять все.

Они еще долго изучали эти следы, а потом, окоченев от стужи, переместились с порога в закуток под лестницей, где теперь зияла дыра, и направили свет в разверзнутый ведьмин закут.

Без хорошей подружейной собаки сама охота по перу теряет почти всю свою прелесть, все свое обаяние. Конечно, можно в местах, изобилующих дичью, и без собаки настреляться сколько угодно, но разве это будет охота, разве в таких случаях достанется в удел истому охотнику пережить те чудные, дорогие, так долго незабываемые минуты стрельбы из-под хорошо поставленной собаки?

— Да это просто клетушка, даже чуланом не назовешь. Ой, смотри-ка…

Прежде всего, я считаю необходимым сказать здесь товарищам по страсти, что я пишу не какой-либо трактат о воспитании, дрессировке и натаске подружейной собаки, нет! Я просто хочу поделиться с читателем теми моими знаниями, а главное опытом, которые я приобрел, поставивши на ноги не малое количество легавых в течение моей, сравнительно, долголетней охотничьей практики. Быть может и мои труды принесут пользу какому-нибудь начинающему на этом поприще собрату по страсти и я буду счастлив, если это будет так.

Внутри обнаружился убогий скарб: видавшее виды кресло-качалка, домотканый коврик, оплывшая свеча в медном подсвечнике и старинная потрепанная Библия. В нос ударил запах плесени, мха и засушенных цветов.

Пожалуй, нигде на другом поприще личная опытность, достигнутая многолетними наблюдениями и практикой, не принесет такой огромной пользы, как здесь, при воспитании и, затем, натаске вашей собаки — будущего спутника ваших охот.

— Выходит, здесь прятали живых людей?

Я положительно утверждаю, что не может быть плохой подружейной собаки, раз она породна и обладает чутьем. Все дело здесь в тех руках, в которых находится эта собака. Хороши руки — хороша будет и собака, — поверьте мне. Не хвастаясь, скажу, что очень и очень много собак прошли через мои руки; были тут и пойнтера, и сеттера всех пород, несколько штук пресловутых, когда-то пользовавшихся такой большой славой легавых прошли через них; большинство из них принадлежало мне лично, часть моему покойному отцу. Все эти собаки были хороши field-trials\'y; но не было ни одной такой собаки, про которую можно бы было сказать, что она плоха в поле.

— Точно. Давным-давно здесь прятали тех, кого называли сатанинским отродьем. На них велась охота. Охота на ведьм. Таких судили, а потом отправляли на виселицу или на костер.

Право, тут не было ровно никакого искусства, даже труда для меня особенного не составляла никогда натаска подружейной собаки и выработка из нее более или менее хорошего полевого работника. Я люблю собаку, люблю настолько, что меня более охоты самой, пожалуй, увлекает возможно правильная постановка собаки в поле. Прибавьте к этому известную долю опытности, приобретенную мною за время долголетней практики, — вот и все те обстоятельства, при посредстве которых все бывшие в моих руках собаки, раз они обладали чутьем, выходили далеко недюжинными полевыми работниками.

— Ну и ну, — приговаривали оба, разглядывая крошечную келью.

При любви к этому делу, не только можно хорошо поставить всякую чутьистую собаку, но даже и собаку нескольких полей, еще не вконец испорченную своим хозяином, можно исправить при известной настойчивости; только это последнее много трудней первого. В первом случае вам приходится иметь дело со щенком, с неиспорченной еще натурой и натурой.относительно настолько мягкой, что, при известной доле настойчивости и терпения с вашей стороны, вы почти всегда можете сделать из нее все, что вам угодно; во втором же случае вам приходится бороться с характером уже испорченным, в который порочность настолько крепко запустила корни, что если не вырвать их до основания, то они будут все сильней и сильней разрастаться с каждым днем и каждым часом, проведенным такой собакой в поле.

— Значит, ведьмы отсиживались тут, а охотники, обыскав дом, уходили ни с чем?

Дальше я укажу на несколько случаев исправления испорченных собак нескольких полей, и читатель увидит, что такое исправление вполне возможно, при известной настойчивости и применении того или иного вида наказания.

— Вот-вот, так оно и было.

Я ярый противник дрессировки и натаски подружейной собаки при помощи доброй плети, но иногда это является более чем необходимым, и тогда я, несмотря на всю мою жалость к моему питомцу, наказываю его, отлично зная, что это наказание принесет только одну пользу; но в то же время я всегда придерживаюсь того мнения, что лучше совсем не наказывать собаку, нежели наказать ее как-нибудь слегка. Поверьте мне, что легкое наказание, в виде нескольких мазков плетью по спине провинившейся собаки всегда послужит ей только во вред; лучше ударить ее раз, но зато так, чтобы она надолго помнила, что за совершенный ею проступок ее наказали больно, и, уверяю вас, что после этого, в другой раз, она побоится сделать это; легкие же мазки сделают лишь то, что собака убедится в малой чувствительности наказания, привыкнет к нему и при первом же случае, повторит свой проступок; и тогда узко много трудней будет справиться с нею.

— Роб…

Прежде чем начать работу с собакой, постарайтесь узнать ее характер. Собаки, как и люди, бывают и с мягким, и с упорным характером. Первые легче поддаются вашему влиянию, а вторые много трудней; но не смущайтесь и не бросайте начатого дела, коли вам попалась упрямая и злая собака; ваша настойчивость, а в крайнем случае парфорс и хлыст, рано или поздно сломят упрямство вашего ученика. Я, по крайней мере, прежде чем приступить к дрессировке и натаске собаки, всегда старался определить индивидуальные черты характера моего ученика и никогда в этом не раскаивался: да и много легче к тому же натаскивать и вообще дрессировать ту собаку, характер которой знаешь вдоль и поперек.

— Что?

Я придаю огромное значение для всей будущей работы собаки тому месту, где она провела первые месяцы своей жизни, и уверен, что воспитанница какого-либо питомника никогда не может быть так умна и развита, как если бы она выросла у вас на руках, жила бы с вами в одной комнате и спала бы у вашей кровати. Поэтому, мой совет постараться, понятно, если только это возможно приобретать собаку, будущего своего друга и работника, хотя бы и из питомника, но во всяком случае в возможно молодом возрасте. Это положение будет вполне понятно, если мы сообразим только, что в любом питомнике, будь он более чем образцовый, положительно немыслимо заботиться о каждом щенке в отдельности и развивать его природные качества. Щенков много, да к тому же они предназначаются и в продажу; так кому же будет охота возиться с каждым из них по отдельности, тем более, что это не прибавит им цены: собака не натаскана, а значит и взять за нее столько, сколько за натасканную, нельзя.

Марта подалась вперед. Она побледнела и не могла отвести глаз от убогого, щербатого кресла-качалки и от выцветшей Библии.

— Роб, а этот дом… он очень старый? Сколько ему лет?

Какой из видов подружейных собак более пригоден для нашей охоты это трудно сказать. Громадную роль в данном случае играет та местность, где вам придется охотиться, и личный вкус. Как пойнтер, так и сеттер, раз они хороших кровей и правильно поставлены, будут превосходными работниками, вполне пригодными для наших охот.

— Думаю, лет триста будет.

Я положительно не согласен с тем мнением большинства ружейных охотников, которые говорят, что как сеттер, так и пойнтер имеют свои недостатки и достоинства, им одним присущие. Это совершенно неверно: обе эти дивные породы обладают природным чутьем, природной стойкой и природным же обширным поиском, и охотнику, любящему свою собаку, какой бы она породы ни была, остается только умело воспользоваться этими природными качествами современных подружейных легавых и развить их возможно лучше. Что же касается остальных качеств, то я согласен, что обе эти породы имеют как свои достоинства, так и недостатки.

— Неужели так много?

В последнее время среди русских охотников большой любовью пользуется пойнтер. Это и понятно, если принять в расчет только то, что пойнтера (я говорю о собаках только известных кровей) почти что сразу принимаются за работу, и потому с ними и меньше возни в ноле, нежели с сеттерами.

— А что тут удивительного?

— В голове не укладывается. Несуразица какая-то…

Немало прошло через мои руки и сеттеров, и пойнтеров, последних, пожалуй, даже много больше, чем первых, но я всегда придерживался и придерживаюсь того мнения, что, при равных достоинствах этих двух пород, т. е. главным образом при одинаково развитом чутье, победа всегда останется на стороне сеттера.

— Не пойму: ты о чем?

— Об этом доме. Такие постройки стояли целый век. Потом еще один век. И еще. Да ведь здесь можно потрогать прошлое! Только руку протяни! Интересно, неужели можно и ход времени нащупать пальцами? А ну как я сяду в это кресло и затворю дверцу — что будет? Эта безвестная женщина… долго ли она томилась взаперти? Как сюда попала? Уж сколько лет прошло. Непонятно все это.

Сеттер разумнее пойнтера, более привязан к своему хозяину, за которого он готов в огонь и в воду, натасканный работает в поле гораздо лучше и быстрее применяется во время работы как к характеру местности, где он идет, так и к дичи, по которой охотится его хозяин. Сравните работу сеттера и пойнтера, обладающих в равной мере полевыми достоинствами, и вы невольно согласитесь со мной, что работа пойнтера производит на вас впечатление замечательно хорошей машины, работающей более чем безукоризненно, но в то же время однообразно до крайности. Вы восторгаетесь пойнтером, но вся ваша восторженность, все впечатление от его работы недолгое, вы вернулись домой, и впечатления изгладились, испарились бесследно; тогда как работа сеттера, обладающего теми же полевыми достоинствами благодаря своей осмысленности, картинности и разнообразию потяжек и стоек, надолго останется у вас перед глазами.

— Эк тебя занесло!

Попробуем же теперь но пунктам разобрать индивидуальные достоинства и недостатки как пойнтера, так и сеттера (говорю о сеттерах вообще, будь то ирландец, англичанин или гордон — безразлично).

— А ты вообрази, что твоя жизнь в опасности: умирать-то никому неохота, а за тобой погоня, ты молишь Бога, чтоб тебя не поймали, и тут находится добрая душа, которая прячет тебя, сатанинское отродье, за такой дверцей, а между тем преследователи уже обыскивают дом, их шаги все ближе, ближе… разве ты не захочешь отсюда вырваться? Чтобы бежать, куда глаза глядят? Чтобы найти другое место? А может, и другое время? Если хорошенько попросить, то в таком доме, простоявшем не один век, можно укрыться даже в другом году! А вдруг… — она запнулась — здесь как раз?…

Чутье. Как пойнтер, так и сеттер в равной мере обладают хорошим природным чутьем, раз оно не испорчено какими-нибудь посторонними влияющими на него причинами.

— Да ну тебя, — отмахнулся он. — И впрямь несуразица какая-то!

Прибавить чутья вашей собаке невозможно, но оно может заметно развиваться с годами и с приобретением большей опытности. В какой бы местности вы ни охотились, будь то лес, степь или болото — всюду, помимо запаха, издаваемого дичью, в обоняние собаки всегда будут попадать и другие запахи: трав, цветов, ржавого болота и пр., и если ваш любимец еще малоопытен в распознавании всех этих смешанных запахов, то вам и покажется, что он обладает небольшим чутьем; но та же самая собака, приобретая опытность частой практикой, много легче разберется в этих смешанных запахах и всегда разумнее отделит от них запах разыскиваемой дичи.

Но несмотря ни на что, какое-то едва уловимое движение внутри каморки заставило обоих почти одновременно вытянуть руки перед собой, чтобы погрузить их, из чистого любопытства, в невидимую реку. Казалось, воздух чуть качнулся в одну сторону, потом в другую, дохнул теплом, потом холодом, мелькнул лучом света и так же внезапно погрузился в темноту. Оба это чувствовали, но не могли выразить словами. В чулане менялась погода: то зимняя стужа, то быстротечное лето. Конечно, так не бывает, но ошибки быть не могло. Под кончиками пальцев, скрытая от глаз, текла невидимая, как само время, река из теней и солнца, прозрачная, как горный хрусталь, но спрятанная пульсирующей тьмой. Казалось, опусти руки чуть поглубже — и тебя затянет в неодолимую круговерть времен года, засосет в этот крошечный, непостижимо малый омут. Эти мысли проносились в голове каждого из двоих, почти ощущались кожей, хотя и не облекались в слова.

Может быть я и ошибусь, если скажу, что чутье сеттера более долговечно, нежели чутье пойнтера. Повторяю, что все мои выводы есть только плод моих долголетних наблюдений и практики, на основании чего я убежден, что чутье у сеттера остается до глубокой старости и остается почти в той же мере, в какой оно было и раньше. Я только одного старого пойнтера видел с порядочным чутьем, да и то владелец его, на мое замечание, что чутье у его собаки до сих нор еще порядочное, сказал мне:

Охваченные тревогой, они отдернули и прижали к груди ледяные, но успевшие загореть руки, а сами неотрывно смотрели вниз.

— Посмотрели бы вы, что за дивное чутье было у Доля лет пять назад: теперь и половины его не осталось.

— Чертовщина, — шептал Роберт Уэбб. — Одно слово — чертовщина!

Он попятился и еще раз вышел на крыльцо, но снежная ночь уже почти заровняла бороздку следов.

Сеттеров же старых, очень чутьистых, я и сам имел и видел множество. Первая моя подружейная собака были старая сука кровей прежних английских сеттеров. Дианка моя очень плохо видела и совершенно оглохла, от старости, но работала на славу, поражая всех видевших ее в поле охотников своим выдающимся чутьем. У прежнего барнаульского охотника И.К. Платонова очень старый сеттер чуть не до дня своей смерти обнаруживал такое выдающееся чутье, что оставалось только удивляться.

— Никого, — выговорил он. — Пусто.

В этот самый миг на подъезде к дому вспыхнули желтые фары.

— Лотта! — воскликнула Марта Уэбб. — Наконец-то! Лотта!

Поиск. Поиск и у сеттеров и у пойнтеров быстрый на карьере; но у первых он более осмысленный, нежели у последних. Что же касается общей красоты и стильности поиска, то приходится сознаться, что карьер пойнтера более красив, чем у сеттера. Я могу сравнить карьер пойнтера только с карьером кровной английской скаковой лошади. Из сеттеров красивее всех идут английские они как бы, стелятся из стороны и сторону на полном карьере. Некрасив, сравнительно, бег ирландца, напоминающий собой волчий скок.

Фары погасли. Роберт и Марта устремились во двор, навстречу бегущей к ним женской фигурке.

— Лотта!

Подводка. Я не знаю, кому отдать преимущество в подводке к причуянной дичи. Оба, и пойнтер и сеттер, вполне выдержанные, подводят с такой картинной страстностью, что трудно и желать лучшего. Оба ведут, как по нитке, едва переступая с ноги на ногу, и, кажется, каждый из них вот-вот замрет в картинной стойке. Пойнтер, прихватив запах дичи, в большинстве ведет к ней ровно, почти — что не пригибаясь к земле; сеттер же вытягивается как-то весь и почти припадает к земле.

Растрепанная, с затравленным взглядом, она бросилась к ним в объятия.

Стойка. Что касается стойки, то пойнтер преобладает несколько над сеттером. У пойнтера, еще в щенячьем возрасте, заметна большая наклонность к каталепсической стойке; он трех-четырех месячным щенком уже долго стоит над всем, что только обращает на себя его внимание, будьте голубь, курица, муха — ему все равно. У сеттеров стойка такое же врожденное качество, как и у пойнтера, хотя, к сожалению, приходится сознаться, что среди первых встречаются также экземпляры, у которых приходится не только развивать, но и вырабатывать стойку. Я не видел ни одного пойнтера, у которого пришлось бы вырабатывать стойку, а у сеттеров, в особенности у ирландцев и у гордонов, иногда приходится прибегать к этому.

— Марта, Боб! Господи, я уж не чаяла вас разыскать! Сбилась с дороги. За мной погоня. Идемте скорее в дом. Простите, что разбудила среди ночи. Как же я рада вас видеть! Ой, чуть не забыла — надо спрятать машину. Вот, держите ключи.

Роберт Уэбб кинулся отгонять машину за дом. На обратном пути он удостоверился: колеи постепенно заметало снегом.

Выносливость. Выносливость, какую кто требует от своей собаки, вещь довольно условная. Я скажу, например, что считаю свою собаку вполне выносливой, если она, и конце июля или в начале августа месяца, в течение, положим, недели выдержит охоту изо дня в день, работал, понятно, только в утренние и вечерние ноля и отдыхая среди дня, в жар; другой же такую выносливость может найти недостаточной и требовать от собаки более продолжительной работы. По-моему, это требование более чем чрезмерно: собака не машина, и ей нужен отдых. Попадаются, положим, собаки, обладающие прямо-таки изумительной выносливостью; но это исключение, а не общее правило.

Вскоре все трое уже сидели тесным кружком и не могли наговориться. Роберт Уэбб все косился на входную дверь.

Я знавал нескольких таких, которые всякого смело могли поразить своей выносливостью. О прежних английских сеттерах нечего говорить, так как почти все они, за редкими исключениями, отличились поразительной выносливостью, из легавых моего времени я укажу на двух, выносливость которых была прямо-таки изумительна. Одна из них кофейно-пегий пойнтер-сука Мод, вышедшая из известного питомника А. А. Ланского, и принадлежавшая ныне умершему барнаульскому охотнику Я. А. Сулину, настолько была вынослива, что после месячной охоты, изо дня в день, по степи за тетеревами и белыми куропатками, даже и с тела никогда не спадала. Один такой месячный сезон охоты она работала на моих глазах, и каким ходом она пошла в первый день работы, таким же и закончила его в последний. Надо знать при этом, что в Барнаульском уезде, Томской губ., охота по выводкам тетеревей и белых куропаток совершенно разнится от таковой же охоты у нас. Там выводки как той, так и другой дичи, держатся в степной местности, вблизи хлебов и небольших колков (отъемников), и эта, виденная мною в течение месяца работа Мод тем более заставляет поражаться, что охотившиеся с ней все время разъезжали но степи в экипаже и выходили из него только тогда, когда Мод находила выводок. Поиск этой собаки, хотя и не совсем правильный, был замечательно быстрый и широкий; ноле она брала всегда, прямо-таки, чудовищное.

— Прямо не знаю, как вас благодарить, — взволнованно повторяла Лотта, устраиваясь в кресле. — Вы ведь сами рискуете! Но я вас не обременю - перекантуюсь пару часов, пережду опасность. А потом…

Другая собака, отличавшаяся выносливостью, был лаверак, происходивший от моей Долли Джека Н. А. Шмотина и принадлежавший последнему. Он всегда сопутствовал своему владельцу во время его верховых поездок в тайгу на прииска и во всю дорогу, туда и обратно, носился из стороны в сторону, разыскивая дичь. А мой постоянный спутник в горах южного Алтая — ирландец Бульба разве не доказал свою изумительную выносливость, совершив вместе со мной путешествие приблизительно 700—800 километров во время моей поездки по р. Курчуму, все время работая без устали впереди моей верховой лошади?

— Сиди, сколько надо.

Я не берусь решить окончательно, кто окажется выносливее пойнтер, английский сеттер или ирландец; но думаю, что, втянувшись в работу, при хорошем здоровье и подходящей для работы местности, все эти три породы будут одинаково выносливы. К сожалению, не могу сказать того же про гордона, так как не видал из них очень выносливого.

— Нет, долго нельзя. Они не отстанут! В городах пожары, убийства, голод. Бензина нет — приходится воровать. У вас, кстати, не найдется лишку? Мне бы только до Гринборо дотянуть, там сейчас Фил Мередит, он мне…

— Лотта, — прервал Роберт Уэбб.

Привязанность к хозяину. Чувство привязанности к своему хозяину гораздо более присуще сеттеру, нежели пойнтеру.

— Что такое? — Она затаила дыхание.

— Ты случаем в окрестностях никого не видела? Бегущая женщина тебе не попадалась на дороге?

Редкий сеттер, разве первоначальный только или же приученный к этому, пойдет с чужим на охоту; а пойнтер почти всякий, даже и многопольный, пойдет за чужим, раз только увидит, что он взял в руки ружье, и услышит, что его позвали за собою. Если вам случалось приобретать собак не щенками, а уже взрослыми, то думаю, вы замечали, что раз это был пойнтер, он быстро привыкал к вам и скоро осваивался на новом месте, нисколько не думая о своем прежнем хозяине. Наоборот же, сеттер, приобретенный вами взрослым, почти не ест даже первые дни, прячется куда-либо в укромное место и довольно долго тоскует о своем прежнем хозяине. Насколько скоро пойнтер забывает своего прежнего хозяина, настолько долго сеттер помнит его. Мне не один раз случалось встречать моих сеттеров через три-четыре года после того, как они поступали в другие руки, и эти замечательно привязчивые собаки всегда быстро узнавали меня и обнаруживали удивительную радость.

— Опомнись! Я летела как сумасшедшая! Хотя… Женщина?… Да, верно! Я ее чуть не сбила. А в чем дело?

— Как тебе объяснить…

Жар и холод. Общее положение здесь будет таково: насколько легче пойнтер переносит жару, настолько же легче сеттер переносит холод.

— Она не опасна?

— Нет-нет.

В сильную полуденную жару как сеттер, так и пойнтер — оба неважные работники; да и кто из охотников не отдыхает в это время обыкновенно? Нужно быть очень жадным к дичи и вовсе но жалеть не только собаку, но и себя, чтобы, взявши доброе утреннее поле, не отдохнуть самому и, не давая отдыха своей собаке, продолжать охоту в течение всего дня.

Говоря все это, я имею в виду только охоту по лесной и степной дичи; на болоте же, где ваша собака всегда имеет возможность напиться и выкупаться, даже и сеттер может работать в течение целого дня в жаркое время, не говоря ужо о пойнтере, обладающем короткой шерстью. Другое дело холод: тут сеттер в работе всегда останется победителем. Можно, положим, и с пойнтером охотиться хотя бы далее в заморозки, но высыпкам отлетных и пролетных бекасов и гаршнепов. Страсть не разбирает, и ваш пойнтер будет работать, несмотря на холод, но как кому, а мне всегда неприятно и жалко смотреть на дрожащую, скрюченную от холода фигуру пойнтера.

— Ничего, что я к вам нагрянула?

Считаю уместным сказать здесь, что сеттер не отказывается от какой бы то ни было работы в поле и верой и правдой служит своему хозяину; пойнтер же, при некоторых неблагоприятных для него видах охоты, положительно отказывается работать и начинает чистить шпоры. Так, например, но густым тернам наших южных степей за серыми куропатками, по колючкам за фазанами или по густым камышам пойнтер вовсе не работник. Сеттер же, благодаря своему более прочному одеянию, работает здесь во всю, игнорируя всякие тернии и колючки, насколько это представляется возможным; тогда как пойнтер, сунувшись туда раза два-три и исколовши свою нежную шкуру, сконфуженно явится к своему хозяину и больше не пойдет, несмотря на все приказания и увещания охотника.

— Все в порядке. Сиди спокойно. Мы кофе сварим…

— Погодите! Надо проверить!

Пойнтер-изнеженный и весьма неохотно переносит всякие лишения, так нередко встречающиеся на охотах: сеттер же в этом отношении, привыкший ко всяким лишениям и закаленный настолько, что никакой холод, никакой дождь пополам со снегом, ни колючки там разные не производят на него ровно никакого впечатления и не препятствуют ему добросовестно делать свое дело.

Они и глазом моргнуть не успели, как Лотта подбежала к порогу и на дюйм приоткрыла дверь. Хозяева стали у нее за спиной и увидели вдалеке свет автомобильных фар, который помигал на пригорке и нырнул в долину.

Из всего сказанного я позволяю себе вывести следующее заключение: если вам приходится охотиться в жарком климате и по степной дичи, преимущественно, то берите пойнтера, и вы никогда не раскаетесь, он будет незаменимым для вас работником.

— Это за мной, — прошептала Лотта. — Сейчас будет обыск. Господи, куда же мне деваться?

Марта и Роберт переглянулись.

Если же климат в местности, где вы живете и охотитесь, умеренный, и охота у вас, по преимуществу, болотная и лесная, продолжающаяся до глубокой осени, то берите сеттера, и он будет служить вам верой и правдой, в любом месте охоты и при любых переменах погоды.

Нет, только не это, думал Роберт. Избави бог! Абсурд, мистика, нелепость, жестокое совпадение, как в страшном сне, издевка, злая ирония, насмешка судьбы! Только не это! Сгинь, роковая случайность! Не приходи, как поезд вне расписания. И по расписанию тоже не приходи. А ты, Лотта, приезжай лет через десять, ну, через пять, а лучше через год, через месяц, через неделю, и попроси убежища. Ну, хотя бы завтра! Только не приноси в каждой руке по случайности, как слабоумное дитя, не появляйся сразу вслед за прежним ужасом, не испытывай нас на прочность. Я ведь не Чарльз Диккенс, который прослезился и забыл.

Понятно, не всякий охотник имеет время и возможность лично возиться со своей собакой, и многие из них, а в особенности охотники столиц и других больших центров, отдают своих собак на воспитание и в натаску какому-нибудь егерю, более или менее известному на этом поприще.

— Что-то не так? — спросила Лотта.

Поверьте мне, что никогда ваша собака не будет так хороша и не будет вполне вашим другом, раз только вы не сами воспитываете ее и даете ей первые уроки в поле. Ведь все эти дрессировщики и натаскиватели, какой бы славой они ни пользовались на этом поприще, прежде всего работают над нашей собакой за деньги, работают не на глазах у вас, и вся работа их сводится к тому, чтобы как-нибудь выработать у вашей собаки только более или менее прочную стойку, некоторое послушание и сдать ее поскорее вам, чтобы получить от вас, договоренное вознаграждение. Ну, станет ли такой субъект развивать природные способности вашей собаки? Да если бы он и сумел и хотел сделать это, так у него не хватит на то времени. Натаска собак это его заработок, его хлеб насущный, и чем большее число собак наберет он “в выучку» на лето, тем и заработает больше.

— Да вот…

— Негде меня спрятать?

При дрессировке и натаске подружейной собаки надо никогда не забывать, что ученик ваш все чувствует, если даже и не понимает еще всего основательно, и подвергается постоянно сильным душевным волнениям.

— Вообще-то есть одно местечко.

Вот что говорит известный охотник и любитель подружейной собаки Гью Дэльзиель: «Собаки умеют рассуждать, они не только способны чувствовать любовь, благодарность, гнев, страх и пр., но и понимать похвалу, стыдиться, отличить шутку, насмешку и пр.»

— Куда идти?

— Сюда. — Не помня себя, он медленно развернулся.

Первоначальное воспитание щенка

Они направились по коридору к полуоткрытой дверце.

Если мне приходится выбирать себе щенка из недавно появившегося на свет помета, то я обыкновенно оставляю себе щенка более крупного, насколько можно разобраться при этом, более или менее хорошо сложенного, и чтобы он формами, даже, пожалуй, и окрасом, походил на мать. Вообще же, я не знаю (да вряд ли кто и знает) никаких данных, которыми можно было бы руководствоваться, хотя приблизительно, при выборе щенка из помета, а тем более определить будущую подружейную собаку. Щенки так сильно меняются, вырастая, что очень и очень нелегко остановиться на каком-либо из них даже через два-три месяца после рождения. Сплошь и рядом некрасивый, худой до безобразия, со сравнительно неважными формами щенок, вырастая, делается положительно красавцем и, наоборот, из маленького красавца зачастую получается большой чуть не урод.

— Что это? — спросила Лотта. — Тайник? Значит, вы устроили?…

— Он здесь с незапамятных времен.

Лучше всего, понятно, хорошо знать производителей вашего щенка, и если они хороши по формам, да еще к тому же и недурные полевые работники, то почти наверное можно сказать, что все их достоинства, а равно и недостатки, перейдут, в той или другой силе, вашему питомцу.

Приобретайте себе щенка от хороших полевых собак известных кровей и поверьте мне, что вы никогда не будете раскаиваться в этом случае. Питомец ваш при известном наблюдении за ним, сознательной и умелой дрессировке, а затем натаске, обладая чутьем, этим главнейшим из достоинств подружейной собаки, всегда оправдает ваши надежды и даст вам не мало наслаждений в ваших будущих с ним охотах.

— Лотта покачала дверцу на петлях.

— Не заклинит? А вдруг меня найдут?

Но вот вы, положим, приобрели себе щенка той или иной породы от известных кровных собак и явились с ним домой. Попробуем же, насколько это является возможным, проследить первое время жизни вашего питомца, первые проблески его, более или менее сознательного существования, т. е., говоря иначе, первые проявления его будущего ума и сообразительности.

— Не найдут. Сработано на совесть. Закроешься изнутри — комар носу не подточит.

Где-то в зимней ночи взревели автомобильные двигатели; дальний свет выхватил дорогу, полоснул по темным окнам дома. На дворе ветер ощупывал заснеженные следы: одна дорожка уходила вдаль, вторая шла к крыльцу, а колеи от шин исчезали на глазах.

Прежде всего, пожалуйста, не отдавайте вашего питомца в чужие руки на воспитание, а тем более не отправляйте его жить на кухню. Кухонные запахи постепенно убьют его природное чутье, а дурные поступки и привычки на кухне сделают из щенка добротного подворотника, а никак не хорошую подружейную собаку — будущего вашего друга и помощника.

— Слава богу, — шепнула Марта.

Вой сирен уже слышался за ближайшим поворотом; машины затаились, уставившись на неосвещенный дом. Через некоторое время они с рокотом двинулись в метель, к заснеженным холмам.

Всегда выйдет неизмеримо лучшая собака, если вы, ее владелец, чуть ли не с первых дней ее более или менее сознательной жизни вырастите и воспитаете ее при себе. Никогда не надо забывать, что чем чаще вы видите вашу собаку, чем чаще вы занимаетесь, хотя бы и играя только с нею, тем больше она привыкнет к вам, привяжется, узнает ваш характер, как равно и вы ее, а значит и даст более шансов быть послушным учеником вашим и, рано или поздно, стать для вас незаменимой подружейной собакой. Это — правило, и исключений здесь почти никогда не бывает.

Вскоре свет фар исчез вдали; рев моторов умолк.

Приготовьте прежде всего постельку для вашего питомца. Лучшей постелью как для более или менее взрослой собаки, так и для щенка, я считаю деревянную раму, утвержденную на четырех невысоких ножках и обтянутую прочной парусиной. Лучшим материалом для такой постели служит хорошо выделанная кожа; она прочней всякого другого материала, но имеет те недостатки, что дорога сравнительно, а значит и не может быть часто сменяема, да и кроме того, имеет свой, не особенно приятный запах, как бы она хорошо ни била выделана, который, как мне кажется, может в большей или меньшей степени влиять на чутье собаки. Имейте лучше два парусиновых куска, и их надолго хватит; да, притом, они могут быть постоянно стираемы, а значит и чисты, что безусловно полезно в гигиеническом отношении для собаки.

— Повезло, — сказал Роберт Уэбб.

— Нам — да, а ей — нет.

Постель для нашего питомца поставьте в какое-либо удобное для вас и для щенка место вашей комнаты и постарайтесь, хотя и в первое время, возможно избегать переставлять ее с одного места на другое. Эта постель приучает его знать свое место и не слоняться без толку из угла в угол. Раз щенок уже знает свое место-постель, это уже есть огромная основа его будущего воспитания.

— Кому это?

— Той женщине, что выскочила из нашего дома. Ей спасенья ждать неоткуда. Кто-нибудь ее непременно заметит.

Послушание — главный фактор как дрессировки, так и натаски подружейной собаки, и раз вы приучили вашу собаку к послушанию с самого раннего возраста, раз она сознала, что безусловно должна слушаться малейшего вашего приказания, тогда вы счастливый охотник: с такой собакой вы сделаете все, что вам угодно, и во время первоначальной дрессировки ее и затем в поле.

— И то правда; я и не подумал.

— Документов у нее нет, а как же без удостоверения личности? Она сама не ведает, в какую передрягу попала. Что будет, если ей придется объяснять, кто она такая и как очутилась в этих краях!

К постели вашего щенка должна быть прикреплена цепочка, отнюдь не толстая и тяжелая: еще лучше, если эта цепочка прикреплена не к постели, а к стене так, чтобы собака, посаженная на нее, не могла бы в ней запутаться. Цепочка эта должна играть тоже немаловажную роль в первоначальных уроках вашего воспитанника: это орудие наказания для него за непослушание или какой-нибудь другой нежелательный для вас поступок. Я нисколько не ошибусь, если скажу, что при сознательном применении цепочки, как наказания, ученик ваш будет бояться ее и не любить так же, как и плеть и парфорс дальше.

— Верно, верно!

— Храни ее Господь.

Помните всегда, раз вы взялись за это дело, что собака умное животное, способное чувствовать лишение, и вы убедитесь, что цепочка эта играет немалую роль в воспитании вашего питомца. Провинился ваш ученик в чем-либо, вы поругайте его, стараясь говорить серьезно, и посадите на цепочку; проделайте это раз, другой, третий, и вы убедитесь, что эта цепочка даст вам полную возможность, скорее даже, чем удары плети, исправить недостатки щенка. Лишенный возможности бегать и резвиться на свободе, воспитанник ваш, посаженный на цепочку, очень скоро поймет, что дело неладно, что он сделал что-то предосудительное, за что вы и лишили его на время свободы; поймет, а значит, желая возможно больше пользоваться этой дорогой для него свободой, и не повторит в другой раз своего поступка.

Они вгляделись в снежную тьму, но так ничего и не увидели. Кругом царила неподвижная тишина.

Итак, прежде всего приучите вашего воспитанника знать свою постель, свое место. Для этого возможно строже крикните ему: «На место!…», и если он не слушает вас, то возьмите его легонько за шиворот и оттащите на постель. Понятно, сразу щенок никак не сможет понять, что вы от него требуете, и сходит с постели; тогда попробуйте, повторяя опять «на место!», хлестнуть его плетью; если же и это не подействует, и щенок все еще будет упорствовать и не уляжется, тогда, хлестнувши его еще раз, посадите на цепочку. Помните только одно, что от щепка никак нельзя сразу требовать многого и как при первоначальной, так и при последующей дрессировке, ни в коем случае не следует надоедать ему очень частыми и утомительными упражнениями. Настойчивость необходима, но надоедливость ни к чему не ведет, и ею вы рискуете в конец испортить вашего воспитанника.

— Никому спасенья нет, — сказала Марта. — Куда ни кинь, спасенья нет.

Лучше, при возможности, дрессируя и потом натаскивая собаку, постараться совсем не употреблять плети; по раз является необходимость в этом наказании, то ударьте как следует, чтобы собаке действительно было больно, а не мажьте ее плетью как-нибудь. Наказывая же вашу собаку без толку и часто, вы сделаете то, что она перестанет далее бояться плети и окончательно отобьется у вас от рук. Надо помнить, что чем реже вы награждаете вашу собаку ударами плети, тем больше она боится ее, и наоборот. Изредка наказываемая собака даже вида плети боится, а не то что ударов ее. Надо, чтобы ученик ваш не только боялся вас, но и любил бы, относясь с доверием и уважением ко всем вашим требованиям.

Задерживаться у окна долее не имело смысла, и Роберт с Мартой, протиснувшись под лестницу, постучали в ведьмин закут.

— Лотта! — позвали они. Дверца даже не шелохнулась.

Затем, постепенно, вы должны приучить вашего щенка проситься на улицу и не пакостить в комнатах. Пользуйтесь тем, что ни один щенок никогда не станет пачкать своей постели, а всегда слезет и отойдет от нее и сторону. Наблюдая за щенком, почти всегда можно отметить это и вывести его на улицу. Не бойтесь, если на дворе стоит даже и холодная зима; неособенно долгое пребывание на воздухе не может повредить щенку, будет ли он сеттер или пойнтер — безразлично. Если щенок напакостит в комнате, то пошлепайте его у этого места и сейчас же отправьте на улицу повторенное несколько раз такое наказание понудит его проситься.

— Лотта, можно выходить!

Ответа не было: ни вздоха, ни шепота. Роберт застучал в дверь костяшками пальцев:

Когда, ваш питомец знает уже свое место и просится. На первое время больше от него ничего и не требуется. Еще раз повторяю: вы не должны надоедать вашему воспитаннику постоянными и долгими уроками. Приступайте к новому уроку только тогда, когда он не только хорошо исполняет то, что он уже знает, по вашему приказанию, а исполняет все это положительно безукоризненно. Вот, когда вы достигнете этой положительной безукоризненности в исполнении щенком наших приказаний, тогда смело идите дальше по пути его дрессировки, повторяя уже пройденное.

— Эй, ты там?

— Лотта!

Давайте вообще больше свободы и воли щенку: позволяйте ему играть и резвиться сколько угодно; это необходимые условия для развития его роста и укрепления мускулатуры.

— Открывай!

— Вот дьявольщина, заело!

Необходимо возможно чаще водить пленка на прогулки куда-нибудь в поле, выбирая для этого такое место, где вы ни в косм случае не рискуете встретить какой-либо из видов дичи. Дичь еще рано видеть вашему воспитаннику; он увидит ее только тогда, когда совершенно и безукоризненно закончит курс подготовительной для его будущей полевой работы дрессировки.

— Подожди, Лотта, мы тебя вызволим. Теперь-то что!

Чертыхаясь, Роберт Уэбб стал молотить кулаками по стене, а потом скомандовал: «Поберегись!», отступил назад и что есть мочи пнул ногой в стену — раз, другой, третий. Под яростными ударами древесина начала крошиться в щепки. Пробив дыру, он рванул на себя деревянную обшивку.

Чем чаще вы будете гулять со щенком, тем это будет полезнее. Будет положительно хорошо, если вы поставите себе за правило ежедневно в определенный час водить гулять вашего питомца. Не утомляйте его сильно во время прогулки, но позволяйте ему здесь бегать и резвиться сколько угодно. Можете постепенно увеличивать время и расстояние прогулки, это разовьет его ноги и легкие.

— Лотта!

Не сговариваясь, они пригнули головы и заглянули в тесный чулан.

Нигде так, как во время этих прогулок, вы не узнаете точно характер и наклонности вашего воспитанника. Как кто, а что касается меня лично, то я гораздо больше бываю доволен, если во время этих прогулок мой ученик обнаружит, что у него смелый и решительный характер. Я знаю, что мне несколько труднее будет дрессировать и натаскивать такого щенка, но я всегда предпочту его щенку трусливому и нерешительному. Я даже сам во время таких прогулок играю и бегаю со щенком, поощряя его всевозможными способами к тому же и постоянно меняя направления, так как хорошо знаю, что этим я развиваю более или менее природный поиск.

На шатком столике мерцала свеча. Библия куда-то исчезла. Кресло пару раз бесшумно качнулось, а потом остановилось как вкопанное.

— Лотта!

Каморка была пуста. Только свеча по-прежнему мерцала на столике.

Не огорчайтесь, если ваш воспитанник увлечется попавшимися ему на пути птичками и начнет гонять их преисправным образом. Не следует, конечно, поощрять этого, но и не надо никогда останавливать его, а тем более наказывать за это. Гораздо хуже, если ваш питомец не будет обращать ровно никакого внимания на птичек; это хуже для вас, потому что такой щенок сравнительно туго будет приниматься за работу в будущем. Уверяю вас, что если ваш ученик с азартом гоняется за птичками, и если вы дадите ему в этом полную волю, то вы увидите на этой же прогулке первые намеки на потяжку и стойку вашего питомца. Он будет гоняться за птичками только до тех пор, пока не устанет, а затем он начнет тихо подкрадываться к пичужке (потяжка) и приостанавливаться (стойка), прежде чем кинуться ловить ее.

— Лотта! — позвали они.

— Тебе не кажется?…

Повторяю: давайте больше воли и свободы вашему воспитаннику в первое время, и вы никогда не раскаетесь. Приобретайте любовь будущего друга-помощника, добейтесь того, чтобы он слепо верил вам и относился к вам с уважением, и много, много счастливых минут на охоте даст он вам в будущем.

— Все может быть. Старый дом — и есть старый дом… очень старый…

Предметы, употребляемые при дрессировке и натаске подружейной легавой