— К какому бакалейщику? — спросил один из сыщиков.
Она сказала ему, и он обернулся и что-то прошептал другому сыщику, который тотчас же вышел на улицу.
Владимир Белобров, Олег Попов
Как слон Носов свинью Колбаскину полюбил
Через пятнадцать минут он возвратился с исписанным листком, и снова послышался шепот, и сквозь рыдания она слышала некоторые произносимые вполголоса фразы: «…вела себя нормально… была весела… хотела приготовить для него хороший ужин… горошек… творожный пудинг… быть не может, чтобы она…»
(волшебная сказка)
Не каждая дорога ведет в Ад. Куак!
Спустя какое-то время фотограф с врачом удалились, явились два других человека и унесли труп на носилках. Потом ушел специалист по отпечаткам пальцев. Остались два сыщика и двое других полицейских. Они вели себя исключительно деликатно, а Джек Нунан спросил, не лучше ли ей уехать куда-нибудь, к сестре, например, или же она переночует у его жены, которая приглядит за ней.
Пузыревич.
ГЛАВА 1
Нет, сказала она. Она не чувствует в себе сил даже сдвинуться с места. Можно она просто посидит, пока не придет в себя? Ей действительно сейчас не очень-то хорошо.
В КОТОРОЙ ДЕРЕВЕНСКАЯ СВИНЬЯ РОЗА ПЕТРОВНА ОКАЗАЛАСЬ В ЛЕСУ
Тогда не лучше ли лечь в постель, спросил Джек Нунан.
В одном дремучем лесу жили-были звери: банда \"Вампиры из джунглей\", которой руководила зебра Кащенко, банда \"Драконы из пещер\", которой руководил кабан Кузнецов, и просто животные, которые жили честно, и не знали ни спасу, ни продыху от бандитов из этих преступных группировок.
Нет, ответила она, она бы предпочла просто посидеть на стуле. Быть может, чуть позднее, когда она почувствует себя лучше, она найдет в себе силы, чтобы сдвинуться с места.
Одна, например, свинья из деревни, которая пошла в лес поесть желуди, попала в лапы медведя Брауна, и Браун сам решил ее поесть, потому что недавно вышел из берлоги и хотел кушать. Но тут прибежала банда Кузнецова, надавала несчастному Брауну по почкам, а деревенскую свинью покрыл главарь шайки.
И они оставили ее в покое и принялись осматривать дом. Время от времени кто-то из сыщиков задавал ей какие-нибудь вопросы. Проходя мимо нее, Джек Нунан всякий раз ласково обращался к ней. Ее муж, говорил он, был убит ударом по затылку, нанесенным тяжелым тупым предметом, почти с уверенностью можно сказать — металлическим. Теперь они ищут оружие. Возможно, убийца унес его с собой, но он мог и выбросить его или спрятать где-нибудь в доме.
- Теперь, - сказал кабан Кузнецов, вытираясь лопухом, - никто не смеет сожрать эту свинью из деревни. Потому что я иногда буду прибегать и покрывать ее! Она находится под моей защитой! Поняли?! - Кабан ударил себя в грудь копытом. - Звать ее Роза Петровна Колбаскина! Запомнили?!
Звери из банды промолчали. А деревенская свинья Роза сидела, сложив копытца на груди, под кустом малины и плакала от унижения.
— Обычное дело, — сказал он. — Найди оружие и считай, что нашел убийцу.
ГЛАВА 2
Потом к ней подошел один из сыщиков и сел рядом. Может, в доме есть что-то такое, спросил он, что могло быть использовано в качестве оружия? Не могла бы она посмотреть, не пропало ли что, например, большой гаечный ключ или тяжелая металлическая ваза?
В КОТОРОЙ ПОЯВЛЯЮТСЯ НЕДОВОЛЬНЫЕ
У них нет металлических ваз, отвечала она.
Вечером сдох жираф. Звери собрались его покушать. Но не всем нравилось такое угощение. Шакалу Вите, ворону Магамаеву и червяку Свистунову жираф понравился. Он им и при жизни нравился. А мартышке Зверчук, верблюду Петровичу, медведю Брауну и одноглазому воробью Кутузову жираф не понравился. Те, кому нравилось есть жирафа, только причмокивали. А те, кому жираф пришелся не по вкусу, кривили морды. Медведь Браун косился все время на свинью, та сидела под малиной и гадала на ромашке.
— А большой гаечный ключ?
Медведь облизнулся и представил, что он ест не жирафа, а свинью. Но тут ему попалось в рот жирафье сухожилие, и медведь чуть не сломал об него зуб.
И большого гаечного ключа, кажется, нет. Но что-то подобное можно поискать в гараже.
- Есть разговор, - сказал Браун на ухо верблюду.
Поиски продолжались. Она знала, что полицейские ходят и в саду, вокруг дома. Она слышала шаги по гравию, а в щели между шторами иногда мелькал луч фонарика. Становилось уже поздно — часы на камине показывали почти десять часов. Четверо полицейских, осматривавших комнаты, казалось, устали и были несколько раздосадованы.
- Мы пошли водички попить, - добавил он громко и пошел к водопою.
За ним пошли верблюд Петрович и мартышка Зверчук. Мартышка перепрыгивала с ветки на ветку. А воробей Кутузов взлетел с жирафа и перелетел к верблюду на горб.
— Джек, — сказала она, когда сержант Нунан в очередной раз проходил мимо нее, — не могли бы вы дать мне выпить?
— Конечно. Как насчет вот этого виски?
ГЛАВА 3
— Да, пожалуйста. Но только немного. Может, мне станет лучше.
В КОТОРОЙ ДИКИЕ ЗВЕРИ ЖДУТ ПЕРЕМЕН
Он протянул ей стакан.
Звери зашли по колено в воду. А Зверчук повисла вниз головой на ветке.
— А почему бы и вам не выпить? — сказала она. — Вы, должно быть, чертовски устали. Прошу вас, выпейте. Вы были так добры ко мне.
- Надо съесть свинью, - сказал Браун, зачерпнул лапой воду и попил.
- Хорошее дело, - чирикнул Кутузов. - Но Кузнецов нам за нее бошки оторвет! Чирик-кирдык!
— Что ж, — ответил он. — Вообще-то это не положено, но я пропущу капельку для бодрости.
- Это точно, - кивнул Петрович и плюнул. По воде поплыла пена.
Браун поморщился.
Один за другим в комнату заходили полицейские и после уговоров выпивали по глотку виски. Они стояли вокруг нее со стаканами в руках, чувствуя себя несколько неловко, и пытались произносить какие-то слова утешения. Сержант Нунан забрел на кухню, тотчас же вышел оттуда и сказал:
- Ты чего плюешь, Петрович?! Мы отсюда пьем, а ты харкнул! Мы что, по-твоему, свиньи?!
— Послушайте-ка, миссис Мэлони, а плита-то у вас горит, и мясо все еще в духовке.
- Вроде не свиньи, - ответил верблюд, - а хуже свиней! Не можем есть того, чего нам хочется!
— О боже! — воскликнула она. — И правда!
- Чирик-чик-чик! - Кутузов перелетел с верблюда на медведя. Чирик-кирдык свинью! - Он вытащил из кармана бритву и помахал ею перед собой.
— Может, выключить?
-Ухо мне отрежешь - раздавлю, - предупредил Браун.
— Да, пожалуйста, Джек. Большое вам спасибо.
- Это что же за порядки?! - воробей не услышал, что сказал медведь и продолжал размахивать лезвием. - При живой свинье я, как червяк Свистунов, должен жрать жирафа!
- Мне, как верблюду, эта свинья, в принципе, до лампочки, - сказал Петрович. - Но я за справедливость. Народ ходит голодный ради чужого удовольствия! Кабан опух! Пора его поставить на место. Предлагаю медведя поддержать и свинью съесть. И тогда все звери увидят, что можно Кузнецова не бояться и наступит делократия!
Когда сержант снова вернулся, она взглянула на него своими большими темными, полными слез глазами.
- Точно! - Браун ударил лапой по воде с такой силой, что оглушил лягушку Пузыревич, которая из любопытства приплыла посмотреть, кто здесь ходит. Лягушка всплыла кверху брюхом, растопырив руки-ноги. И всем стало видно ее белый пупырчатый живот. - Точно! - повторил медведь. - Это я свинью поймал, а не этот полужирный окорок!
— Джек Нунан, — сказала она.
Верблюд нагнул голову и поправил очки.
— Да?
- Медведь, ты Пузыревич угандошил.
— Не могли бы вы сделать мне одолжение, да и другие тоже?
- Где? - Медведь зачерпнул лягушку лапой и поднес к глазам. Зрение у Брауна было не очень, а очков не было. Он считал, что очки носить в падлу для медведей. Медведи, в крайнем случае, ездят на велосипеде, но очки не наденут никогда. - Ты чего, Пузыревич, тут делаешь?
Лягушка дернулась лапой. У нее открывался рот, но из него ничего не доносилось.
— Попробуем, миссис Мэлони.
- Говори громче! - Браун приставил лапу к уху. Слышал он тоже не очень.
— Видите ли, — сказала она, — тут собрались друзья дорогого Патрика, и вы стараетесь напасть на след человека, который убил его. Вы, верно, ужасно проголодались, потому что время ужина давно прошло, а Патрик, я знаю, не простил бы мне, упокой господь его душу, если бы я отпустила вас без угощения. Почему бы вам не съесть эту баранью ногу, которую я поставила в духовку? Она уже, наверное, готова.
Но Пузыревич говорить уже не могла.
— Об этом и речи быть не может, — ответил сержант Нунан.
- Пузыревич - шпионка Кузнецова! - чирикнул Кутузов и махнул лезвием над самым ухом у медведя. - Чирик-кирдык Пузыревич на окорочка! Выпустим из нее икру за это!
— Прошу вас, — умоляюще проговорила она. — Пожалуйста, съешьте ее. Лично я и притронуться ни к чему не смогу, во всяком случае, ни к чему такому, что было в доме при нем. Но вам-то что до этого? Вы сделаете мне одолжение, если съедите ее. А потом можете продолжать свою работу.
- Вот только задень мне ухо! - погрозил медведь. - Пусть плывет, квакуха! Если чего и слышала, то я ее так прикантузил, что она теперь долго говорить не сможет. Мы за это время уже свинью десять раз съедим! - Он кинул лягушку в воду.
Четверо полицейских поколебались было, но они уже давно проголодались, и в конце концов она уговорила их отправиться на кухню и поесть. Женщина осталась на своем месте, прислушиваясь к их разговору, доносившемуся из-за приоткрытых дверей, и слышала, как они немногословно переговаривались между собой, пережевывая мясо.
Лягушка шмякнулась, и осталась плавать на поверхности кверху пузом.
— Еще, Чарли?
- Береженого - Бог бережет, - воробей спикировал вниз, подхватил Пузыревич клювом за лапу и затащил на голову медведю. - Я ее все-таки прикончу и съем. - Он снова открыл бритву.
— Нет. Оставь ей.
- Только не у меня на голове! Устроил на мне, понимаешь, французский ресторан! - Медведь смахнул с головы палача и его жертву.
— Она хочет, чтобы мы ничего не оставляли. Она сама так сказала. Говорит, сделаем ей одолжение.
Воробей с лягушкой плюхнулись в воду.
— Тогда ладно. Дай еще кусочек.
Если бы лягушка не была плавающим средством, воробей бы утонул, потому что он все-таки не чайка, которая может нырять на два метра глубины. Кутузов схватился за лягушкину лапу и вылез ей на живот.
— Ну и дубина же, должно быть, была, которой этот парень огрел беднягу Патрика, — рассуждал один из них. — Врач говорит, ему проломили череп, точно кувалдой.
- Ты чего, Браун?! С товарищами так не поступают!
— Значит, нетрудно будет ее найти.
- А если бы я тебе на голову залез?! - ответил медведь.
— Точно, и я так говорю.
- Эй, Зверчук, - попросил Кутузов. - Кинь соломинку!
— Кто бы это ни сделал, долго таскать с собой эту штуку не станешь.
Обезьяна бросила воробью соломинку. Кутузов надул лягушку и разлегся на ней, как на надувном матрасе. Подложил под голову крыло и сказал. - Зимовать полечу в Сочи! Чирик!
Один из них рыгнул.
ГЛАВА 4
В КОТОРОЙ ЗЕБРА КАЩЕНКО ОГЛУШИЛА МУХУ ДЕРЬМОНЮХИНУ
— Лично мне кажется, что она где-то тут, в доме.
Весть про свинью скоро разнеслась по всему лесу и докатилась до банды \"Вампиры из Джунглей\". Зебра Кащенко сидела под акацией и чесала копытом за ухом.
— Может, прямо у нас под носом. Как, по-твоему, Джек?
Нормальное дело! Прибегает в лес домашняя свинья. Не все ли дикие звери должны ей насладиться?.. - Кащенко отломила ветку и отогнала ею от морды назойливую муху ЦеЦе Дерьмонюхину.
И миссис Мэлони, сидевшая в комнате, захихикала.
- Отстань! Думать мешаешь.
Дерьмонюхина обогнула зебру и села у нее под хвостом.
И почему это Кабан, - продолжала думать Кащенко, - пользуется свиньей, как собственной?! Интересы диких зверей попираются! Нужно показать кабану, как себя вести!
Зебра хлопнула по земле хвостом, чтобы созвать банду, и оглушила Дерьмонюхину. Дерьмонюхина повалилась без сознания на бок.
Пари
Но звери из банды не услышали, как их главарь бьет хвостом. Тогда Кащенко встала, подошла к подвешенной на дереве сковородке, ударила по ней копытом и заржала.
Время близилось к шести часам, и я решил посидеть в шезлонге рядом с бассейном, выпить пива и немного погреться в лучах заходящего солнца.
Тут уже звери услышали. С дерева уронила шишку белка Упырхликова. Шишка ударила дремавшего внизу лося Филиппа и отскочила на ежика Наколкина. Наколкин фыркнул и откатился подальше. Но не так далеко, как было бы надо, потому что лось Филипп в это время потянул ноги и задел копытом ежику по затылку. Наколкин откатился еще на несколько метров, наколов по дороге много листьев и гадюку Веревкину.
Я отправился в бар, купил пива и через сад прошел к бассейну.
На поляну выбежала кенгуру Бутылкина. У нее из сумки выглядывали уши ее сожителя зайца Динамо. За кенгуру полз крокодил Полботинкин. За крокодилом гордо шел страус Пиноккио. Последним на поляну пришел осел Баратынский с открытым ртом. Баратынский посмотрел по сторонам и спросил ослиным тоном:
Сад был замечательный: лужайки с подстриженной травой, клумбы, на которых произрастали азалии, а вокруг всего этого стояли кокосовые пальмы. Сильный ветер раскачивал вершины пальм, и листья шипели и потрескивали, точно были объяты пламенем. Под листьями висели гроздья больших коричневых плодов.
- А чего это вы тут собрались?
Вокруг бассейна стояло много шезлонгов; за белыми столиками под огромными яркими зонтами сидели загорелые мужчины в плавках и женщины в купальниках. В самом бассейне находились три или четыре девушки и около полудюжины молодых людей; они плескались и шумели, бросая друг другу огромный резиновый мяч.
- Собрались тебе навалять, ишак вонючий, - сказал крокодил Полботинкин. Он не любил осла.
Я остановился, чтобы рассмотреть их получше. Девушки были англичанками из гостиницы. Молодых людей я не знал, но у них был американский акцент, и я подумал, что это, наверное, курсанты морского училища, сошедшие на берег с американского учебного судна, которое утром бросило якорь в гавани.
- Иа! - Баратынский хотел убежать, но не успел. Его удержал за хвост лось Филипп.
Я сел под желтым зонтом, под которым было еще четыре свободных места, налил себе пива и закурил.
- Стой где стоял, - сказал лось.
Очень приятно было сидеть на солнце, пить пиво и курить сигарету. Я с удовольствием наблюдал за купающимися, плескавшимися в зеленой воде.
На бугор залезла зебра Кащенко и сказала:
Американские моряки весело проводили время с английскими девушками. Они уже настолько с ними сблизились, что позволяли себе нырять под воду и щипать их за ноги.
- Звери! Кабан опух! Все вы знаете, кто заблудился у нас в лесу!
И тут я увидел маленького пожилого человечка в безукоризненном белом костюме, бодро шагавшего вдоль бассейна. Он шел быстрой подпрыгивающей походкой, с каждым шагом приподнимаясь на носках. На нем была большая панама бежевого цвета; двигаясь вдоль бассейна, он поглядывал на людей, сидевших в шезлонгах.
- Иа! - Крикнул с места Баратынский. - У нас в лесу заблудилась свинья Колбаскина Роза Петровна! Иа!
Он остановился возле меня и улыбнулся, обнажив очень мелкие неровные зубы, чуточку темноватые. Я улыбнулся в ответ.
- Да заткнись ты! - прикрикнул страус Пиноккио, который тоже не любил осла.
— Простите, пажалста, могу я здесь сесть?
Зебра кивнула.
— Конечно, — ответил я. — Присаживайтесь. Он присел на шезлонг, как бы проверяя его на прочность, потом откинулся и закинул ногу на ногу. Его белые кожаные башмаки были в дырочку, чтобы ногам в них было нежарко.
- Все звери - братья! Все звери одной крови! И должны пользоваться добычей поровну. Лес - наш общий дом!
— Отличный вечер, — сказал он. — Тут на Ямайке все вечера отличные.
- Лес - наше богатство! - снова перебил Баратынский.
По тому, как он произносил слова, я не мог определить, итальянец он или испанец, или скорее он был откуда-нибудь из Южной Америки. При ближайшем рассмотрении он оказался человеком пожилым, лет, наверное, шестидесяти восьми — семидесяти.
— Да, — ответил я. — Здесь правда замечательно.
И тут же получил ногой от страуса. Баратынский налетел головой лосю на задницу, и лось дал ослу копытом по морде.
— А кто, позвольте спросить, все эти люди? — Он указал на купающихся в бассейне. — Они не из нашей гостиницы.
- Лес - наш общий дом! - повторила Кащенко. - В лесу все общее! А кабан присвоил себе то, что ему не принадлежит! Давайте же, звери добрые, пойдем и съедим свинью, чтобы в лесу наступила справедливость!
— Думаю, это американские моряки, — сказал я. — Это американцы, которые хотят стать моряками.
Все звери своими радостными криками поддержали вожака. Всем хотелось поесть свежей деревенской свининки. Только лосю не хотелось есть свинью. Но он надеялся, что ему позволят в обмен на его долю мяса, воспользоваться свиньей как женщиной. Лось почесал яйца и побежал за бандой.
— Разумеется, американцы. Кто еще будет так шуметь? А вы не американец, нет?
ГЛАВА 5
— Нет, — ответил я. — Не американец.
В КОТОРОЙ КАБАН КУЗНЕЦОВ ПОЕТ О ЛЮБВИ, А ШАКАЛ ВИТЯ ЛЕТАЕТ
Неожиданно возле нас вырос американский моряк. Он только что вылез из бассейна, и с него капала вода; рядом с ним стояла английская девушка.
Колбаскина сидела под малиной и гадала на ромашке, когда из кустов вышел попугай Каганович с сигарой.
— Эти шезлонги заняты? — спросил он.
- Пррривет, Ррроза! - Каганович щелкнул клювом и почесал грудь. - А пррравда ли, что в деррревне пррринято деррржать канаррреек?
— Нет, — ответил я.
Роза посмотрела на Кагановича грустными глазами и вздохнула.
— Ничего, если мы присядем?
- Правда.
— Присаживайтесь.
- А пррравда ли, что канаррреек больше, чем кенарррей?
— Спасибо, — сказал он.
- Правда...
В руке у него было полотенце, и, усевшись, он развернул его и извлек пачку сигарет и зажигалку. Он предложил сигарету девушке, но та отказалась, затем предложил сигарету мне, и я взял одну. Человечек сказал:
- Эге! Я так и думал! - Попугай заложил крылья за спину и походил взад-вперед перед свиньей.
— Спасибо, нет, я, пожалуй, закурю сигару.
Он достал коробочку из крокодиловой кожи и взял сигару, затем вынул из кармана складной ножик с маленькими ножничками и отрезал у нее кончик.
- А как ты считаешь, - Каганович остановился и затянулся, - если я прррилечу к хозяевам одиноких канаррреек и пррредложу им потоптать их перррнатых дрррузей для яйценоскости? Они согласятся? - Каганович выпустил дым и прищурился.
— Прикуривайте. — Юноша протянул ему зажигалку.
- Ах, деревня! - у свиньи Колбаскиной навернулись слезы. - Там было так хорошо! У меня были такие добрые хозяева! Они кормили меня из корыта вкууусными домааашними объеээдками! Я спала в сарае на сееене и проводила досуг с культурными домашними живооотными! Хрюй!
— Она не загорится на ветру.
— Еще как загорится. Она отлично работает.
- Говоррришь, добрррые хозяева? Эге! - Каганович скрестил крылья на груди и задумался. - Если бы я был добрррым хозяином, разрррешил ли бы я пррриличному попугаю потоптать канаррреек?.. Если бы я был на их месте, то я бы всех их канаррреек...
Человечек вынул сигару изо рта, так и не закурив ее, склонил голову набок и взглянул на юношу.
- Вдруг послышался топот и на поляну выскочил возбужденный кабан Кузнецов.
Попугай юркнул в кусты.
— Отлично? — медленно произнес он.
Кабан налетел на Розу, придавил ее к земле и мощно покрыл.
Насладившись свиньей, Кузнецов сел на траву, вытащил гитару и спел:
Любви стесняться не надо
— Ну конечно, никогда не подводит. Меня, во всяком случае.
Она для сердца отрада
Человечек продолжал сидеть, склонив голову набок и глядя на юношу.
Она для смелых награда
— Так-так. Так вы говорите, что эта ваша замечательная зажигалка никогда вас не подводит? Вы ведь так сказали?
Она затем нам дана
— Ну да, — ответил юноша. — Именно так.
Чтоб наслаждаться ночами
Ему было лет девятнадцать-двадцать; его вытянутое веснушчатое лицо украшал заостренный птичий нос. Грудь его не очень-то загорела и тоже была усеяна веснушками и покрыта несколькими пучками бледно-рыжих волос. Он держал зажигалку в правой руке, готовясь щелкнуть ею.
С любовью встречей случайной
— Она никогда меня не подводит, — повторил он, на сей раз с улыбкой, поскольку явно преувеличивал достоинства предмета своей гордости.
Когда так сердце печально
— Один момент, пажалста. — Человечек вытянул руку, в которой держал сигару, и выставил ладонь, точно останавливал машину. — Один момент. — У него был удивительно мягкий монотонный голос, и он, не отрываясь, смотрел на юношу. — А не заключить ли нам пари? — Он улыбнулся, глядя на юношу. — Не поспорить ли нам, так ли уж хорошо работает ваша зажигалка?
Стучит в груди кабана
— Давайте поспорим, — сказал юноша. — Почему бы и нет?
Любви не надо бояться
— Вы любите спорить?
Под белым цветом акаций
— Конечно, люблю.
Но если хочешь признаться
Человечек умолк и принялся рассматривать свою сигару, и, должен сказать, мне не очень-то было по душе его поведение. Казалось, он собирается извлечь какую-то для себя выгоду из всего этого, а заодно и посмеяться над юношей, и в то же время у меня было такое чувство, будто он вынашивает некий тайный замысел.
Любовь допита до дна
Он пристально посмотрел на юношу и медленно произнес:
Я в поле чистое выйду
— Я тоже люблю спорить. Почему бы нам не поспорить насчет этой штуки? По-крупному.
Порою землю копытом
— Ну уж нет, — сказал юноша. — По-крупному не буду. Но двадцать пять центов могу предложить, или даже доллар, или сколько это будет в пересчете на местные деньги, — сколько-то там шиллингов, кажется.
И там зарою обиду
Человечек махнул рукой.
У кабана жизнь одна!
— Послушайте меня. Давайте весело проводить время. Давайте заключим пари. Потом поднимемся в мой номер, где нет ветра, и я спорю, что если вы щелкнете своей зажигалкой десять раз подряд, то хотя бы раз она не загорится.
На краю поляны сидел и ел дыню телохранитель Кузнецова бегемот Жаботинский, по кличке Ихтиандр. Вся кожа бегемота была покрыта татуировками. На левом плече была наколота русалка-бегемот. На правом якорь обвитый змеей и надписью \"Батон\". На пальцах - перстни. На тыльной стороне ладони было написано \"СЛОН\". На спине наколот акваланг. На животе круглый аквариум с тремя рыбками.
— Спорим, что загорится, — сказал юноша.
А у Кузнецова, кстати, были такие татуировки: на груди была наколата цифра 2.20. Никто в лесу уже точно не помнил, что это обозначает, а спросить боялись, но относились к наколке с уважением. На спине у кабана был наколот двуглавый орел, кабанского вида. На плече красовалась голая свинка с шестью титьками. Свинка закинула ногу на ногу, а в руке она держала папиросу.
— Хорошо. Отлично. Так спорим, да?
Из кустов вышел шакал Витя.
- Мое почтение, - сказал он бегемоту и приподнял бейсболку. - Я к шефу.
— Конечно, я ставлю доллар.
- По какому вопросу? - бегемот сплюнул косточки.
— Нет-нет. Я поставлю кое-что побольше. Я богатый человек и к тому же азартный. Послушайте меня. За гостиницей стоит моя машина. Очень хорошая машина. Американская машина из вашей страны. «Кадиллак»…
- Маляву принес ему от братана, - сообщил Витя.
— Э, нет. Постойте-ка. — Юноша откинулся в шезлонге и рассмеялся. Против машины мне нечего выставить. Это безумие.
Жаботинский, положил дыню на землю, вытер о жилетку руки и сказал:
- Иди сюда.
— Вовсе не безумие. Вы успешно щелкаете зажигалкой десять раз подряд, и «кадиллак» ваш. Вам бы хотелось иметь «кадиллак», да?
Витя подошел. Бегемот ощупал шакала со всех сторон, вытащил маленький пистолетик и убрал его к себе в карман.
— Конечно, «кадиллак» я бы хотел. — Улыбка не сходила с лица юноши.
- Пока у меня полежит, - он ткнул шакала жирным пальцем в живот.
— Отлично. Замечательно. Мы спорим, и я ставлю «кадиллак».
Витя согнулся пополам, а Жаботинский заржал. Во рту у бегемота блеснули золотые фиксы.
— А я что ставлю?
- Ты чего, Ихтиандр?! Больно же! Синяк у меня будет!
Человечек аккуратно снял с так и не закуренной сигары опоясывавшую ее красную бумажку.
- Ты сам как синяк, - Жаботинский хлопнул Витю по спине, подталкивая вперед.
— Друг мой, я никогда не прошу, чтобы человек ставил что-то такое, чего он не может себе позволить. Понимаете?
Витя остановился у Кузнецова за спиной, дожидаясь, когда кабан закончит песню.
— Ну и что же я должен поставить?
У кабана жи-и-и-изнь одна...
Закончив петь, Кузнецов взял с подноса рюмку водки, опрокинул к себе в рот, закусил желудем и закрыл глаза. Напротив кабана уснула Роза Колбаскина. Колбаскина лежала на боку и посапывала.
— Я у вас попрошу что-нибудь попроще, да?
- Кхе-кхе, - покашлял сзади Витя.
Кузнецов повернул голову.
— Идет. Просите что-нибудь попроще.
- Это ты пришел?! Чего надо?
— Что-нибудь маленькое, с чем вам не жалко расстаться, а если бы вы и потеряли это, вы бы не очень-то огорчились. Так?
- Кхе-кхе! Принес маляву от вашего братишки Краковского. - Витя вытащил письмо и протянул кабану.
— Например что?
- Читай в слух. Я очки позабыл, - кабан закинул руки за голову и вытянул ноги.
— Например, скажем, мизинец с вашей левой руки.
- Кхе-кхе! - шакал развернул бумагу и наморщился. - Тут написано... меее... Ваш братишка пишет, что ваши общие деньги, которые он вложил в бизнес, пропали...
— Что? — Улыбка слетела с лица юноши.
- Что?! - кабан вскочил на ноги и чуть не раздавил гитару. - Ну-ка почитай-почитай чьи деньги, куда пропали!..
— Да. А почему бы и нет? Выиграете — берете машину. Проиграете — я беру палец.
Шакал пододвинул листок ближе к глазам и наморщился сильнее.
— Не понимаю. Что это значит — берете палец?
- Тут как-то непонятно... В общих чертах... пропали... пишет что... Может это и не ваши деньги... а только его... - Витя посмотрел на Кузнецова и неуверенно улыбнулся. - Я, давайте, шеф, схожу еще за одним письмом, попрошу, чтобы поподробнее написали...
— Я его отрублю.
— Ничего себе ставка! Нет, уж лучше я поставлю доллар.
Кабан ходил по поляне взад-вперед, низко опустив голову. Наконец он остановился, посмотрел перед собой и хрюкнул.
Человечек откинулся в своем шезлонге, развел руками и презрительно пожал плечами.
- Обмозгуем... Какие устные новости?
— Так-так-так, — произнес он. — Этого я не понимаю. Вы говорите, что она отлично работает, а спорить не хотите. Тогда оставим это, да?
Витя переступил с ноги на ногу.
- Не знаю, как сказать...
Юноша, не шевелясь, смотрел на купающихся в бассейне. Затем он неожиданно вспомнил, что не прикурил сигарету. Он взял ее в рот, заслонил зажигалку ладонью и щелкнул. Фитилек загорелся маленьким ровным желтым пламенем; руки он держал так, что ветер не задувал его.
Кабан сверкнул на шакала глазами.
- Это... Недовольных много, - шакал развел передними ногами.
— Можно и мне огонька? — спросил я.
- Не понял?!
— О, простите меня, я не заметил, что вы тоже не прикурили.
- У зверей есть мнение, что ее, - Витя кивнул мордой на Колбаскину и вздохнул, - вашу женщину Розу Петровну... нельзя почему-то съесть... Звери недовольны... Ходят базары, что вы, шеф, того... нарушаете законы природы...
Я протянул руку за зажигалкой, однако он поднялся и подошел ко мне сам.
- Что?! - Кузнецов схватил Витю за грудки и приподнял. - Что ты сказал, шакал?!
— Спасибо, — сказал я, и он возвратился на свое место.
- Ой-ей-ей!.. - Витя задрыгал ногами. - Это не я... Так говорят звери...
— Вам здесь нравится? — спросил я у него.
Кузнецов поднял Витю над головой и швырнул в кусты.
- Кто я, по-твоему?!
— Очень, — ответил он. — Здесь просто замечательно. Снова наступило молчание; я видел, что человечку удалось растормошить юношу своим нелепым предложением. Тот был очень спокоен, но было заметно, что что-то в нем всколыхнулось. Спустя какое-то время он беспокойно заерзал, принялся почесывать грудь и скрести затылок и, наконец, положил обе руки на колени и стал постукивать пальцами по коленным чашечкам. Скоро он начал постукивать и ногой.