Полагаю, я должен упомянуть еще об одном телефонном разговоре с мистером Шарптоном. За день до моего второго полета на самолете, на этот раз в Коламбия-Сити, где меня встретил мужчина с ключами от моего нового дома. К тому времени я уже знал об уборщиках, о денежном правиле (начинаешь неделю без единого цента - заканчиваешь неделю без единого цента) и кому звонить, если у меня возникнут проблемы (мелкие проблемы, потому что по крупным следовало звонить непосредственно мистеру Шарптону, который считался моим \"смотрящим\"). Меня снабдили картами, списком ресторанов, маршрутами к кино-комплексу и торговому центру. Я получил все, кроме самого важного.

Арло успел уйти на милю вглубь леса, когда услышал его. Он потратил час на поиски ручья, в котором обитал дух. Этот водный дух был пятым в списке, что выдал им на занятии Дарнелл, и последним, которого Арло было необходимо идентифицировать. (Он уже нашёл духов огня, ветра, камня и дерева.)

Вспышка. Раздавшийся затем раскат грома прозвучал громче. Ближе. Будто небо раскалывалось. Если поторопиться, он успеет вернуться в лагерь до дождя. Но Арло хотелось сначала найти этого водного духа.

- Мистер Шарптон, я не знаю, что делать, - звонил я ему из автомата около кафе. В моей комнате тоже был телефон, но я так нервничал, что не мог сидеть на одном месте, не то, чтобы лежать на кровати. Если они по-прежнему подсыпали мне что-то в еду, в тот день их дерьмо не срабатывало.

- Здесь я тебе помочь ничем не могу, Динк, - с ледяным спокойствием ответил он. - Очень сожалею, но не могу.

Следуя иллюстрированным инструкциям Полевой книжки, он соорудил «волшебную лозу» – ветку в форме буквы «Y», которая при правильном использовании должна привести тебя к водным духам и обжитым ими водоёмам. Согласно Полевой книжке, «волшебные лозы» были незаменимы во время выживания в пустынях или засушливых каньонах.

- Как это? Вы должны мне помочь! Вы завербовали меня, не так ли?

Сделать «волшебную лозу» было несложно. А вот управляться с ней у Арло никак не получалось. Конец «лозы» не желал наклоняться или дрожать, во всяком случае, никак не указывал нужное направление.

- Давай рассмотрим гипотетический случай. Допустим, я - президент щедро субсидируемого колледжа. Что такое щедро субсидируемый, ты знаешь?

Арло выбросил бесполезную ветку и обдумал варианты. Он уже пошёл назад, когда его левая нога неожиданно погрузилась по щиколотку в ледяную воду.

- В котором денег куры не клюют. Я же не дурак, вы знаете.

Он нашёл ручей. Он умудрился пройти мимо него не меньше четырёх раз.

- Знаю... извини. Итак, я, президент Шарптон, использую часть имеющихся в моем распоряжении средств, чтобы нанять известного писателя преподавателем литературы, а известного пианиста - музыки. Дает ли мне это право указывать писателю, что писать, а пианисту - что играть?

Арло дошёл вдоль ручья до его источника: поросшего мхом отверстия в склоне холма шириной всего в пару дюймов. В списке было указано имя духа – Морозный Ручей. Арло не знал, жил ли дух в ручье или он сам был ручьём, но имя очень ему подходило. Воздух в этой части леса был заметно прохладнее. На камнях блестела изморозь. Вода в ручье была кристально прозрачной, и опущенная в неё рука моментально немела.

- Наверное, нет.

В столбце «Заметки» Арло написал «прозрачный» и «холодный».

- Не наверное, а абсолютно. Но, допустим, такое право у меня бы появилось. Если я сказал бы писателю: \"Напишите комедию о том, как Бетси Росс трахалась с Джорджем Вашингтоном\". Как думаешь, он бы написал?

Рядом с ручьём стояла глиняная чаша с парой дюжин монет. Арло пошарил по карманам и нашёл четвертак. Потерев монету о рубашку, чтобы она заблестела, он положил её в чашу.

Я рассмеялся. Ничего не мог с собой поделать. Умел мистер Шарптон поднимать настроение.

– Разумеется, духам не нужны деньги как таковые, – объяснял Дарнелл. – Но они всё равно любят монеты. Это дань. Они знают, что мы ценим монеты, поэтому такие подношения считаются знаком уважения.

Рейнджерам разрешалось делать подношения духам лишь в виде монет, еды или песен. Жертвоприношения были строжайше запрещены.

– Никакой крови. Ни вашей, ни любого другого живого существа. Иначе вы окажетесь на тёмной территории.

- Возможно. Особенно, если бы вы пообещали ему премию.

Дарнелл не стал вдаваться в подробности, возможно, потому, что они относились к курсу «Сложные духи», но у Арло возникло ощущение, что наверняка находились люди, готовые пойти на преступление ради лояльности духов.

Арло сначала услышал шум дождя, а потом уже его почувствовал. Крупные капли влажно забарабанили по земле. Выйти из леса сухим ему явно не светило.

- Знаешь, даже если бы он решил сделать приятное президенту колледжа и написал бы эту книгу, скорее всего, получилась бы она очень плохой. Потому что люди творческие далеко не всегда управляют своим талантом. А когда создают лучшие свои творения, вообще не управляют. Просто следуют за ним, закрыв глаза, с криком: \"Да-е-е-е-шь!\"

* * *

- Но какое отношение имеет все это ко мне? Послушайте, мистер Шарптон, я пытаюсь представить себе, что буду делать в Коламбия-Сити, и вижу пустоту. Вы говорили, помогать людям. Улучшать мир. Избавляться от шкиперов браннигэнов. Все это прекрасно, да только я не знаю, как это делается!

База была самым крупным строением в лагере «Красное перо», и при этом самым стереотипным: его стены были сложены из огромных цельных брёвен.

- Узнаешь, - ответил он. - Когда придет время, узнаешь.

Арло забежал под карниз и уже здесь, в укрытии от дождя, понял, что успел промокнуть насквозь. Носки прилипли к лодыжкам. Футболка обтягивала туловище. Арло достал лист со списком духов, который спрятал за пояс в надежде, что там его не так сильно замочит. Слова расплывались, а бумага на сгибах начала рваться, но его ещё можно было спасти.

- Вы говорили, что Уэнтуорт и его парни сфокусируют мой талант. Отточат его. В основном, они только тестировали меня, я даже подумал, что вновь попал в школу. Или все это в моем подсознании? Все на твердом диске?

На дороге слева от себя Арло заметил патруль рейнджеров. Из-за длинных дождевиков, из-под которых было видно лишь обувь ребят, они напоминали зелёных привидений. Арло позавидовал им и пожурил себя за решение оставить дождевик в тенте. Ещё час назад светило солнце.

- Доверься мне, Динк, - ответил он. - Доверься мне и доверься себе.

Я доверился. И доверялся до самого последнего времени. Когда что-то пошло не так. Просто наперекосяк.

Лучше будет подождать под карнизом, пока дождь немного не утихнет.

Этот чертов Нефф. Все плохое началось с него. И, если уж мне пришлось бы увидеть его фотографию, я бы хотел увидеть ту, на которой он не улыбался.

Но затем налетел ветер.

14

Капли дождя били под углом, как в автомойке. Карниз уже не спасал. Арло оказался в ловушке: ему некуда было спрятаться. Чувствуя, как дождь барабанит в спину, он собрался с духом и, стараясь не сильно мочить лист со списком, побежал за угол. Здесь было тихо: ветер дул в перпендикулярном направлении. Пока не поменял направление. Внезапно Арло опять оказался под водяным обстрелом.

В первую неделю пребывания в Коламбия-Сити я ничего не делал. Абсолютно ничего. Когда появлялись уборщики, я просто уходил в парк, сидел на скамье и мне казалось, что весь мир наблюдает за мной. Когда наступил четверг, то есть пришло время избавляться от лишних денег, я не нашел ничего лучшего, как бросить пятьдесят долларов в мусорорубочную машину. Помните для меня все было внове. Так что вы, наверное, можете представить себе, каким странным казалось мне собственное поведение. Пока я стоял и слушал, как гудит мотор под раковиной, я думал о матери. Если бы она оказалась рядом и увидела, что я делаю, ткнула бы мясницким ножом, чтобы остановить. Я же выбрасывал псу под хвост десять двадцатизначных игр бинго (или двадцать тех, где требовалось полностью закрыть карточку).

– Да ладно тебе! – возмутился он.

И спал я в ту неделю ужасно. То и дело заходил в маленький кабинет, не хотел, но ноги сами влекли меня. Говорят же, что убийц неудержимо тянет на место преступления. Вставал на пороге, смотрел на темный экран компьютера, модем \"Глобал виллидж\" и потел от чувства вины, раздражения и страха. Потел, даже глядя на чистый, без единого клочка бумаги, стол. Буквально слышал, как стены бормочут: \"Нет, здесь никто ничего не делает\" и \"Где же этот тип, который должен тут работать?\"

Похоже, Большая Бризи хотела, чтобы он оставался мокрым. Или задумала его утопить. Единственным выходом было спрятаться от неё.

* * *

Мне снились кошмары. В одном раздался звонок в дверь и открыв ее, я увидел на пороге мистера Шарптона. С наручниками.

- Вытяни руки перед собой, динк, - говорит он. - Мы думали, что ты трэнни, но, очевидно, ошиблись. Такое случается.

Дверь захлопнулась позади Арло, и звук от неё разлетелся по пустому залу.

Арло не заходил на Базу после первого вечера. Тогда, за общим ужином, помещение наполнял шум, звенели ножи и вилки и за длинными столами не стихали разговоры. Сейчас же здесь было пугающе тихо, не считая едва слышного шелеста дождя и периодических громовых раскатов.

- Нет, я - трэнни, - отвечаю я. - Трэнни, но мне нужно немножко времени, чтобы пообвыкнуть. Я никогда не уезжал из дому, не забывайте об этом.

– Тебе сюда нельзя! – раздался мужской голос. – Мы накрываем ужин!

- У тебя было пять лет.

Арло повернулся на голос и увидел на противоположной стороне распахнутую двухстворчатую дверь. В проходе, очерченный флуоресцентным светом из кухни, виднелся силуэт крупного мужчины. Арло предположил, что это был повар.

Я в ступоре. Не могу в это поверить. Но где-то в душе сознаю, что это правда. Но ощущениям - дни, но на самом деле прошло пять гребаных лет, и я ни разу не включил компьютер в маленьком кабинете. Если бы не уборщике, на столе лежал бы слой пыли толщиной в шесть дюймов.

- Вытягивай руки, Динк. Не создавай трудностей ни мне, ни себе.

– Простите, я…

- Не вытяну, - отвечаю я, - и вы меня не заставите.

Он не знал, как закончить предложение. Не говорить же первому встречному, что ветер не даёт ему прохода.

Он оглядывается, и кто поднимается по ступенькам крыльца? Естественно, Шкипер Браннигэн. В красной нейлоновой футболке, только вместо \"СУПР СЭВР\" на ней вышито \"ТРЭНКОРП\". Лицо бледное, но в остальном он в полном порядке. Совсем и не мертвый.

Затем Арло заметил за одним из столов у огромного камина рейнджера, сидящего к нему спиной. Арло указал на него, как бы спрашивая: «А он почему здесь?»

– Ты на чтение сосен? – спросил повар. – Тогда ладно, но только на пятнадцать минут. Потом уходи.

- Ты думал, будто что-то сделал мне, но это не так, - говорит Шкипер. - Никому ты ничего не можешь сделать. Никчемный хиппи.

- Я хочу надеть на него наручники, - говорит мистер Шарптон Шкиперу. Если он будет мне мешать, переедь тележкой для покупок.

– Хорошо, – согласился Арло.

- Всенепременно, - кивает Шкипер, и тут я проснулся от собственного крика, едва не вывалившись из кровати.

Мужчина вернулся на кухню. Створки качнулись за ним, закрываясь.

15

Не ожидавший такой удачи, Арло медленно подошёл к сидящему за столом рейнджеру. Перед ним лежали рядами ветки и брёвна, и он что-то записывал. Мальчик обернулся.

Им оказался Рассел Стоукс. Его губы сморщились, будто он унюхал что-то мерзкое.

Через десять дней после приезда в Коламбия-Сити мне приснился другой сон. Не помню, какой именно, но, должно быть, хороший, потому что проснулся я, улыбаясь. Я ее чувствовал, большую, широкую улыбку, растянувшую мои губы. Настроение было, как в то утро, когда я проснулся с идеей, позволившей избавиться от пса миссис Буковски. Почти такое же.

– Тебя нет на курсе по чтению сосен, Мямло.

Я натянул джинсы и прошел в кабинет. Включил компьютер, открыл окно с надписью \"ПРОГРАММЫ\". Одна из программ называлась \"БЛОКНОТ ДИНКИ\". Я начал с нее, и нашел в ней все мои символы: круги, треугольники, завитушки, ромбоиды, кривульки, сотни других. Тысячи. Может, миллионы. Правильно говорил мистер Шарптон: новый мир, и я вышел на берег первого континента.

– Я знаю.

Я понял, все, что необходимо, у меня есть, и мой рабочий инструмент мощный \"макинтош\", а кусок розового мела. От меня требовалось лишь напечатать обозначение символа, и символ появлялся на экране. Мне созданы все условия для того, что я работал быстро и качественно. Словно река огня потекла в моей голове. Я писал, вызывал на экран символы, с помощью мышки перетаскивал на положенное им место. А в результате получилось письмо. Одно из особых писем.

– Так зачем ты наврал?

Но письмо кому?

Арло не желал сдавать свои позиции.

– Я не врал.

Письмо куда?

– Но ты не возразил, когда он решил, что ты на этом курсе. По сути, это ложь. Что бы на это сказал Коннор? Что скажет Диана?

Тут я понял, что значения это не имеет. Несколько мелких корректировок, и очень многих людей это письмо может отправить... хотя предназначалось оно скорее мужчине, чем женщине. Я не мог сказать, откуда я это знаю; просто знал. Решил начать с Цинциннати, потому что именно название этого города первым пришло в голову. С тем же успехом это мог быть Цюрих в Швейцарии или Уотервиль в штате Мэн.

– Они ничего не скажут, – ответил Арло, – потому что ты будешь молчать.

Через \"ПРОГРАММЫ\" попытался открыть \"ПОЧТУ ДИНКИ\". Прежде чем компьютер мне это разрешил, я получил напоминание о том, что надо включить модем. Как только модем заработал, компьютер попросил набрать телефонный номер из региона 312. 312 - это Чикаго, и, как я понял, все мои компьютерные контакты пойдут через штаб-квартиру \"ТрэнКорп\". Меня это не волновало: их дела, я не причем. Потому что нашел свое дело и занимался им.

После того, как компьютер через модем соединился с Чикаго, на экране вспыхнуло:

Кухонная дверь опять открылась. Арло и Рассел смотрели, как повар выкатывает тележки с кувшинами и тарелками и сервирует дальние столы. Но он был не один. За приготовлениями наблюдала смотритель Мпасу.

\"ПОЧТА ДИККИ К РАБОТЕ ГОТОВА\".

Сегодня был Пир Пяти, ежегодный общий ужин. Индра объяснила, что в названии отражены пять сторон рейнджерской нашивки. Джонас сказал, что это было такое напутствие: рейнджер за смену в лагере должен съесть как минимум пять видов овощей.

Я нажал на \"ПОИСК\". К этому времени провел в кабинете уже три часа, только один раз быстренько сбегал в туалет по малой нужде, весь вспотел и чувствовал, что пахнет от меня, как от мартышки в оранжерее. Я не возражал. Нравился мне этот запах. Я отлично проводил время. Разве что не прыгал от счастья.

Рассел сердито посмотрел на Арло. Похоже, он раздумывал, не позвать ли смотрителя Мпасу.

Я напечатал \"ЦИНТИНАТИ\" и щелкнул мышкой на окно \"ВЫПОЛНЯТЬ\".

Арло понизил голос до шёпота.

\"В СПИСКЕ ЦИНТИННАТИ НЕТ\",

ответил компьютер. Ладно, не проблема. Попробуем Колумбус, все ближе к дому. И все вышло, господа! Мы попали в десятку.

– Скажешь хоть слово, и все узнают про тебя и хватуна.

Он сам не ожидал от себя этой угрозы. Это было на него совсем не похоже. Но ему понравилось.

\"В СПИСКЕ ДВОЕ ИЗ КОЛУМБУСА\".

Рассел несколько секунд смотрел ему в глаза, а затем пожал плечами и вернулся к своим занятиям.

Далее шли два телефонных номера. Я щелкнул по верхнему, снедаемый любопытством, но не без страха: мало ли что могло появиться на экране. Появилось ни досье, не профиль, ни, упаси Бог, фотография. Одно-единственное слово:

\"МАФФИН\"

Арло сел напротив него и, взяв в руки одну из веток, принялся рассматривать замысловатые узоры на древесине. Он не знал, с какого места начинать читать, и не был уверен, что держит ветку правильно, а не вверх ногами.

И что бы это значило?

– Ну конечно, – прошептал Рассел. – Ты ведь даже по-английски читать не умеешь, да?

– Я нормально читаю.

Но я уже знал. Так звали домашнего любимца мистера Колумбуса. Скорее всего, кота. Я вновь вызвал на экран мое особое письмо, переместил два символа, убрал третий. Сверху добавил \"МАФФИН\", со стрелкой, направленной вниз. На том и закончил. Больше корректировок не требовалось.

По большей части это была правда. Арло читал медленнее большинства сверстников, но понимал прочитанное и успевал в школе.

Задавался ли я вопросом, кто хозяин Маффина и чем он привлек внимание \"ТрэнКорп? Или что с ним произойдет? Нет. Мысль, что сеансы гипноза, проведенные со мной в Пеории, имели непосредственное отношение к отсутствию интереса к адресату, также не пришла в голову. Я выполнял свою работу, вот и все. Выполнял и чуть не писал в штаны от восторга. Я набрал номер на экране. Звуковая карта компьютера работала, но слова \"алле\" я не услышал, только ответный сигнал другого компьютера. И славненько. Жизнь гораздо проще, если из нее исключается человеческий фактор. В этом случае все похоже на фильм, \"Ровно в двенадцать часов\". Ты словно кружишь над Берлином в своем надежном \"В-52\", смотришь в надежный прицел Нордена, выжидаешь нужный момент для того, чтобы открыть бомбовые люки. В прицел ты видишь поднимающийся из труб дым, крыши заводов, но не людей. Парням, которые сбрасывали бомбы с \"В-52\" не полагалось слышать крики матерей, детей которых взрывами разрывало на куски, вот и мне не следовало слышать чье-либо \"алле\". И это правильно.

Смотритель и повар вернулись на кухню. Когда дверь за ними закрылась, Арло ощутил в воздухе движение. Едва заметное. Он предположил, что ему показалось.

Какое-то время спустя я отключил звук. Он меня отвлекал.

Но затем он услышал его: тихое глухое гудение. Оно звучало немного зловеще и напоминало свист, который получается, когда дуешь над горлышком бутылки. Кажется, он раздавался из гигантского незажжённого камина.

\"МОДЕМ НАЙДЕН\",

доложил компьютер, потом высветил новую строчку:

Рассел проследил за взглядом Арло.

\"ПОИСК ЭЛЕКТРОННОГО АДРЕСА ДА/НЕТ\"

– Это просто ветер, Мямло.

Я отпечатал \"ДА\". На этот раз пауза затянулась. Думаю, компьютер вновь связывался с Чикаго, получал все необходимое для того, чтобы обеспечить доступ к электронному адресу мистера Колумбуса. Однако, через тридцать секунд компьютер вновь обратился ко мне:

– Я знаю.

Он очень хорошо знал этот ветер, как и то, что у неё были свои планы и игнорировать её не стоило.

\"ЭЛЕКТРОННЫЙ АДРЕС НАЙДЕН ОТПРАВЛЯТЬ ПОЧТУ ДИНКИ ДА/НЕТ\"

Арло осторожно подошёл к тёмному камину. Гудение выровнялось. На пепел упало несколько капель дождя.

Я без малейшей запинки напечатал \"ДА\". Компьютер высветил:

Затем раздался металлический звон, как от подпрыгивающей под паром крышки кастрюли.

\"ОТПРАВЛЯЮ ПОЧТУ ДИНКИ\"

Это привлекло внимание Рассела. Вставать он не стал, но подвинулся на скамье ближе.

а потом:

– Скорее всего, это заслонка, – сказал он. – Та штука, что перекрывает дымоход. Типа дверцы.

\"ПОЧТА ДИНКИ ОТПРАВЛЕНА\".

Все. Никаких фейерверков.

В приглушённом свете зала было невозможно разглядеть камин изнутри. Арло запустил светощелчок. Светящийся шарик ударился о почерневшую кладку камина и медленно потух. Что бы ни производило шум, оно находилось выше.

Я, правда, задался вопросом, а что ждет Маффин?

– Там должна быть ручка, – подсказал Рассел. – Дотянись до неё и открой заслонку.

Вы понимаете. После того, как.

Звон усилился, будто ветер услышал предложение рейнджера.

16

– Или ты боишься, Мямло?

В тот вечер я позвонил мистеру Шарптону и сообщил: \"Я работаю\".

– Нет, – солгал Арло.

- Это хорошо, Динк. Отличная новость. Настроение улучшилось? спокойно, как всегда. Мистер Шарптон - что погода на Таити.

По правде говоря, он ясно мог представить, как его затягивает в дымоход или швыряет о кирпичную кладку. Похоже, Большая Бризи злилась на него, потому что он спрятался от неё внутри Базы.

– Так сделай это, – поторопил Рассел. – Открой заслонку.

- Да, - я пребывал на седьмом небе. То был лучший день в моей жизни. С сомнениями или без них, с тревогами или без оных, я и сейчас в этом уверен. Самый предельный день в моей жизни. Словно река огня текла в моей голове, гребаная река огня, можете вы себе такое представить? - Вы тоже чувствуете себя получше, мистер Шарптон? Отлегло от сердца?

- Я счастлив за тебя, но не могу сказать, что у меня отлегло от сердца, потому что..

Мысленно приготовившись ко всему, Арло шагнул на плиту перед камином. Он был таким большим, что Арло мог спокойно в нём поместиться, но тот посчитал, что безопаснее будет просто заглянуть внутрь.

- ... вы из-за меня и не волновались.

Упершись левой ладонью в облицовочные плиты, Арло вытянул руку вверх, во тьму и, немного поводив ею вслепую, нащупал какой-то нарост. Ручку. Щеколду. Она вибрировала и звенела.

Наверняка это была она. Заслонка. Дверца. Арло глубоко вздохнул, успокаивая себя. И потянул.

- Именно так.

- Другими словами, все предельно.

Заслонка с бряцаньем распахнулась.

Он рассмеялся. Всегда смеется, когда я так говорю.

Арло зажмурился от ударившего ему в лицо порыва влажного воздуха. Он пах дымом и гнилью. Гудящий свист зазвучал ближе и пронзительнее.

- Совершенно верно, Динк. Все предельно.

Что-то пронеслось мимо уха Арло, скользнув вдоль щеки. Вытерев глаза, он повернулся.

- Мистер Шарптон?

Рассел стоял и с изумлением на лице на что-то смотрел. Арло проследил за его взглядом.

- Да?

Над их столом, удерживаемое невидимым воздушным потоком, вращалось чёрное перо. Воронье, наверное. Рассел потянулся к нему, но оно взлетело выше, и сколько бы он ни пытался, ему никак не удавалось его поймать.

- Электронная почта доступна не только адресату. Любой, кто сечет в компьютерах, может сунуть в нее нос.

Арло сошёл с плиты и услышал, как открылась кухонная дверь. Повар выкатил тележку со следующей порцией посуды. Арло и Рассел наблюдали, как он работает, гадая про себя, заметит мужчина порхающее над их столом чёрное перо или нет.

- В твоем письме есть указание получателю стереть его из всех папок, не так ли?

Арло сел на скамейку и сделал вид, будто изучает одно из брёвен.

- Да, но я не могу гарантировать на все сто процентов, что он сотрет. Или она.

– Это дух ветра! – прошептал Рассел.

- Даже если они не сотрут, с теми, кто случайно прочитает письмо, ничего не случится. Я прав? Потому что письмо... персонифицировано.

- Ну, у кого-то может разболеться голова, но не более того.

– Я знаю.

- А само письмо выглядит, как галиматья.

Арло покосился на повара. Тот ритмично качал головой, видимо, у него в ушах были наушники. Расставив тарелки, он откатил тележку назад в кухню.

- Или шифр.

Как только дверь за ним захлопнулась, Арло и Рассел вскочили. Перо продолжало плясать в воздухе, будто привязанное к невидимой нити.

Он рассмеялся.

Арло залез на стол и попробовал его схватить, но перо со скоростью выпущенной стрелы внезапно метнулось к дальней стене и воткнулось в дерево.

- Так предоставим им возможность разгадать его, Динки, а? Предоставим им такую возможность!

Арло и Рассел поспешили туда.

Я вздохнул.

Перо дергалось и извивалось в выемке на уровне пояса. Арло осторожно сжал его на манер ручки, и оно тут же успокоилось.

- Пожалуй.

Края выемки были металлические, и от неё вниз тянулась узкая щель. Не зная, куда именно смотреть, её легко можно было проглядеть.

- Давай обсудим кое-что более важное, Динк... как тебе все это?

– Это замочная скважина, – сказал Рассел.

- Просто замечательно.

Вряд ли.

- Хорошо. Не подвергай сомнению чудеса, Динк. Никогда не подвергай сомнению чудеса.

«Кому нужна замочная скважина без двери?» – подумал Арло.

Но затем он посмотрел на пол и обратил внимание, что настил в этом месте слегка отличался. Рассел водил пальцами по вертикальным стыкам деревянных панелей.

И он положил трубку.

17

«А что, если это потайная дверь?»

– Погоди, – сказал Рассел.

Иногда мне приходилось посылать настоящие письма: распечатывать материалы, почерпнутые в \"БЛОКНОТЕ ДИНКИ\", засовывать лист в конверт, наклеивать марку и отправлять кому-то куда-то. Профессору Энн Тевиш, Университет Нью-Мексико в Лас-Крусесе. Мистеру Эндрю Неффу, который получал свою корреспонденцию через \"Нью-Йорк пост\", г. Нью-Йорк. Билли Унгеру, в Стовингтон, штат Вермонт. Письма, они приближали к адресату в сравнении с телефонными номерами. Словно в прицеле Нордена на мгновение возникали лица. Я несу чушь, не так ли? Ты на высоте двадцать пять тысяч футов, никаких лиц там не должно быть и в помине, но иногда одно показывается, на секунду-другую.

Он бесшумно пересёк зал и схватил с одного из столов вилку. По пути назад он начал загибать её зубья.

Я удивлялся, как университетский профессор может обходиться без модема (или тот парень, который получал корреспонденцию через нью-йоркскую газету), но особо эти мысли меня не занимали. Само собой. Мы живем в современном мире, но, в конце концов, письма не обязательно отправлять исключительно через компьютер. Обычная почта по-прежнему существует. А информацию, которая мне действительно требовалась, я всегда мог почерпнуть из банка данных. Унгер, вот ездил на \"тандерберде\" выпуска 1957 года. А у Энн Тевиш был любимый человек, может, муж, может, сын, может, отец, по имени Саймон.

– Что ты делаешь? – прошипел Арло.

Но Тевиш и Унгер являлись исключениями, подтверждающими правило. Большинство людей, которым я отправлял письма, как и тот парень в Колумбусе, пользовались техникой двадцать первого века. \"ОТПРАВЛЯЮ ПОЧТУ ДИНКИ\", \"ПОЧТА ДИНКИ ОТПРАВЛЕНА\", очень хорошо, а-ля-у-лю, я вас люблю.

В любой момент в зал мог выйти повар. Или ещё хуже – смотритель Мпасу.

Я мог бы продолжать в том же духе долго, может, всю жизнь, просматривал бы информацию, накопленную в банке данных (никакого плана мне не задавали, не называли списка городов и конкретных целей, я действовал по собственной инициативе... если только все это дерьмо тоже не заложили в мое подсознание, не скопировали на твердый диск), днем ходил в кино, наслаждался отсутствием голоса матери в моем маленьком доме, размышлял о том, что ждет меня на следующей ступени лестницы, о которой говорил мистер Шарпман, да только однажды утром проснулся с торчащим членом. Поработал с часок, бродил по Австралии, но мой член требовал внимания, не давал сосредоточиться. Я выключил компьютер и пошел в \"Ньюс плюс\", чтобы подобрать журнальчик с симпатичными крошками в прозрачном нижнем белье или наряде Евы.

Рассел кивнул в сторону кухни.

– Следи за дверью.

В дверях столкнулся с мужчиной, который читал \"Колумбус диспеч\". Сам я никогда не брал в руки эту газету. Зачем? Одно и тоже дерьмо изо дня в день, диктаторы глумятся над людьми, которые слабее их, спортсмены бьются, как львы, играя, в соккер, футбол, хоккей, баскетбол, политики целуют детей и задницы. Другими словами, в основном, пишут про о шкиперах браннигэнах всего мира. Я бы не увидел эту статью, если бы, войдя, случайно взглянул на газетный лоток, потому что поместили ее на нижней половине первой полосы, под сгибом. Но этот гребаный идиот выходил из \"Ньюс плюс\", раскрыв газету, уткнувшись в нее носом.

В нижнем правом углу я увидел фотоснимок седовласого мужчины, который курил трубку и улыбался. По виду, добродушный парень, возможно, ирландец, глаза, окруженные морщинками, кустистые седые брови. И заголовок над фото, не очень большой, но прочитать можно: \"САМОУБИЙСТВО НЕФФА ОСТАЕТСЯ ЗАГАДКОЙ, ПЕЧАЛИТ КОЛЛЕГ\".

Он опустился на колени перед замочной скважиной и сунул внутрь вилку. Пошевелил ею, затем согнул зубья немного иначе и повторил. Он пытался вскрыть замок! И, судя по всему, знал, как это делать.

Скрип. Щелчок. Часть стены размером с дверь со скрипом отворилась внутрь. Позади неё начиналась крутая лестница. Её верхние ступеньки терялись во мраке.

На секунду-другую я подумал, что могу в этот день и обойтись без \"Ньюс плюс\", желание смотреть на крошек в нижнем белье пропало, захотелось вернуться домой и поспать. Если бы я вошел, то, скорее всего, купил бы этот номер \"Диспеч\", ничего не смог бы с собой поделать, а я не знал, хотелось ли мне читать об этом добродушном ирландце, которого я... да нет же, я тут совершенно не причем, не сомневайтесь, я попытался себя в этом уверить. Нефф - достаточно распространенная фамилия, всего четыре буквы, это тебе не Шиттендокус или Хоуркейк, Неффов, должно быть, тысячи, если брать всю страну. Этот не мог быть тем Неффом, которому я отправил письмо, который любил слушать Френка Синатру.

С грохочущим в груди сердцем Арло оглянулся в сторону кухни.

В любом случае, следовало уйти и заглянуть в \"Ньюс плюс\" дням позже. В завтрашней газете фотоснимка этого парня с трубкой не было. Завтра в нижнем правом углу первой полосы поместили бы фотоснимок кого-то другого. Люди постоянно умирают, так? Люди, которые не суперзвезды и все такое, конечно, известные, но не очень, поскольку их фотографию размечают в правом нижнем углу. И иногда друзей и близких удивляет их смерть, как многих в Харкервиле удивила смерти Шкипера Браннигэна: алкоголя в крови нет, ночь ясная, дорога сухая, суицидальные тенденции отсутствовали.

– Они могут выйти в любую секунду.

Мир полон таких загадок, правда, иной раз их лучше и не разрешать. Иногда правильные ответы, вы понимаете, не такие уж предельные. Но силой воли я никогда не отличался. Не могу отказаться от шоколада, хотя и знаю, что он - первый враг моей коже, и в тот день не смог уйти от \"Колумбус диспеч\". Вошел в \"Ньюс плюс\" и купил.

– Знаю, – прошептал Рассел. – Мы закроем её за собой.

Я направился к дому, а потом мне в голову пришла странная мысль. О том, что мне не хочется, чтобы газета с фотоснимком Эндрю Неффа лежала в моем мусоре. Сборщики мусора приезжали на автомобиле, принадлежащим муниципалитету, конечно же, не имели, не могли иметь, ничего общего с ТрэнКорп\", но...

Мы с Пагом, когда были маленькими, как-то летом смотрели одно шоу. Оно называлось \"Золотые годы\". Вы, скорее всего, его не помните. Так вот, один парень там частенько говорил: \"Абсолютная паранойя - абсолютная осторожность\". Такой у него был девиз. И я с ним полностью согласен.

27

В общем, я пошел не домой, а в парк. Сел на скамью и прочитал статью, а потом бросил газету в урну. Бросил с неохотой, но, с другой стороны, если мне кажется, что мистер Шарптон приставил ко мне человека, который просматривает все, что я выбрасываю, получается, что я давно уже ку-ку.

Чердак

Сомнений в том, что шестидесятидвухлетний Эндрю Нефф, обозреватель \"Пост\" с 1970 года, покончил с собой, не было. Он выпил пригоршню таблеток, которых вполне хватило бы, чтобы отправить его в мир иной, лег в ванну, надел на голову пластиковый мешок, а напоследок перерезал себе вены. И при этом обходил психоаналитиков за милю.

На верху узкой лестницы Арло нашёл заросший паутиной выключатель. Внутри пластмассовой коробочки что-то ощутимо скрипнуло, когда он щёлкнул рычажком. Одна за другой вспыхнула цепочка пыльных лампочек. Их горящие нити накаливания напоминали спирали тостера.

Предсмертной записки он не оставил, вскрытие не показало признаков смертельного заболевания. Коллеги отвергли идею болезни Альцгеймера или раннего старческого маразма. \"Я не знаю другого столь умного человека, и он оставался таким до последнего дня, - заявил корреспонденту некий Пит Хэмилл. - Если б он играл в \"Риск\", то постоянно выходил бы победителем. Я понятия не имею, почему Энди это сделал\". Потом Хэмилл упомянул о том, что Нефф наотрез отказывался \"участвовать\" в компьютерной революции. Не признавал ни модемов, ни компьютеров, ни программ для проверки орфографии. Дома не держал даже проигрывателя для дисков. По словам Хэмилла, Нефф утверждал, что компакт-диски - творение дьявола. Музыку он любил, но только на виниле.

Чердак занимал такую же площадь, что и вся База, лестница выводила в его центр. Угол крыши и шкафы вдоль боковых стен создавали пятиугольный коридор. Всё пространство, кроме узенького прохода посредине, занимали картонные коробки. Судя по толстому слою пыли на полу, можно было смело предположить, что сюда никто не поднимался как минимум несколько лет.

Рассел отпихнул Арло с дороги.

Этот Хэмилл и еще несколько человек подчеркивали, что Нефф всегда пребывал в неизменно хорошем настроении, вплоть до того дня, когда он сдал последнюю колонку, пошел домой, выпил стакан вина и наложил на себя руки. Обозреватель светской хроники \"Пост\", Лиз Смит, сказала, что перед уходом Нефф посидел с ней в кафетерии, они съели по куску яблочного пирога, ей показалось, что Нефф немного рассеян, но в остальном такой же, как всегда.

– Здесь наверняка хранят всякие классные штуки, вроде контрабанды.

Естественно, рассеян. Будешь рассеянным, получив мое особое письмо со всеми этими кружочками, треугольниками, завитушками, кривульками и еще Бог знает чем.

Арло никогда раньше не использовал слова «контрабанда», но знал, что под ним подразумеваются вещи, которых у тебя быть не должно.

Колонка Неффа, далее сообщалось в статье, отличалась от остальных материалов \"Пост\", газеты в высшей степени консервативной. Я не говорю, что они призывали сажать на электрический стул людей, которые три года получали пособие по безработице и по-прежнему не могли найти работу, но наверняка намекали, что и такая точка зрения имеет право на существование. Полагаю, Нефф был тамошним либералом. Колонка его называлось \"Всего понемногу\" и речь в ней шла об изменении отношения властей Нью-Йорка к юным матерям-одиночкам, предполагалось, что аборт - не всегда убийство, что дома для бедных, возводимые на окраинах - рассадник ненависти. К концу жизни он писал колонки о военных расходах, спрашивал, почему теперь, когда из всех врагов остались одни террористы, нужно вбухивать в армию миллиарды долларов. Говорил, что лучше потратить эти деньги на создание новых рабочих мест. И читатели \"Пост\", которые распяли бы любого, кто осмелился такое сказать, доброжелательно воспринимали эти идеи в интерпретации Неффа. Потому он писал с юмором. Потому что он умел обаять читателя. Возможно потому, что он был ирландцем и завсегдатаем \"Барни стоун\".

Пока Рассел вскрывал коробки и перебирал содержимое, Арло изучал надписи на картонных боках: «Родительские выходные 1993», «Гордиевы узлы», «Тотемы (сломанные)».

Вот так. Я пошел домой. Где-то по пути повернул и в результате попал в центр города. Зигзагами переходил с бульвара на бульвар, пересекал автостоянки, и все время видел Эндрю Неффа, усаживающегося в ванну и надевающего на голову пластиковый мешок. Большой, объемом с галлон, какими пользуются, чтобы сохранить свежими продукты, купленные в супермаркете днем или двумя раньше.

Внезапно Рассел взвизгнул. По его ногам прошмыгнули две крысы и унеслись искать себе новое укрытие.

Он был веселым. Обаятельным. И я его убил. Нефф прочитал мое письмо, и его содержимое пробралось ему в голову. Судя по тому, что я прочитал в газете, специальным словам и символам потребовалось три дня, чтобы уломать его проглотить таблетки и забраться в ванну.

Арло выглянул в лестничный проём. Они закрыли дверь, но запирать её не стали. Смотритель или повар запросто могли их найти.

\"Он этого заслужил\".

Особенно если они услышали этот вопль.

Арло и Рассел молча переглянулись, изо всех сил напрягая слух.

Так отозвался мистер Шарптон о Шкипере и не ошибся... в тот раз. Но заслужил ли Нефф? Что он такого натворил, о чем я не знаю и чего не раскопали газетчики? Растлевал маленьких девочек? Толкал наркотики? Издевался над слабыми, как Шкипер? Бегал за кем-то с тележкой для продуктов?

– Может, уйдём отсюда? – шепнул Арло.

\"Мы хотим помочь тебе использовать твой талант на благо всего человечества\", - говорил мистер Шарптон, и, конечно, сие не означало, что я должен отправлять к праотцам человека, который полагал, что министерство обороны тратит слишком много денег на \"умные\" бомбы. Такая паранойя только для фильмов с участием Стивена Сигала и Жан-Клод Вам-Дамма.

Потом у меня возникла идея... пугающая идея.

– Нет! – прошипел Рассел. – Они увидят, как мы выходим. Лучше остаться здесь. По крайней мере, на какое-то время.

Может, \"ТрэнКорп\" хотела его смерти именно потому, что он высказывал такую точку зрения?

Арло признал его правоту. Подниматься сюда наверняка было запрещено. Если кто-то увидит, как они выходят из потайной двери, самое меньшее, что им будет грозить, – это серьёзный разговор со смотрителем Мпасу. И всё же было как-то странно ощущать себя соучастником Рассела.

Может, они хотели его смерти, потому что люди, не те люди, начинали думать о том, что он писал.

Тот вернулся к осмотру коробок, но теперь действовал осторожнее. Арло пошёл влево, его внимание привлекла полка с датированными ящиками для хранения бумаг. Самые последние были пятилетней давности, но хронология уходила на десятилетия назад. Арло вспомнил свой сеанс тентовой логики, на котором он пришёл к выводу, что ему нужно «искать края». Один из краёв был посвящён прошлому, а в этих ящиках хранились записи как раз о прошлом. Среди них могли таиться ответы.

- Это безумие, - вырвалось у меня, и какая-то женщина, которая разглядывала витрину магазина, обернулась и неодобрительно глянула на меня.

Арло надолго задумался, производя следующие математические расчёты:

Ему было двенадцать, почти тринадцать.

В два часа дня я добрел до публичной библиотеки. Ноги болели, голова раскалывалась. Я все видел этого парня в ванной, с морщинистыми стариковскими сиськами, заросшими седым волосом, от обаятельной улыбки не осталось и следа, ее заменил взгляд, устремленный в никуда. Я видел, как он надевает на голову пластиковый мешок, бубня под нос мелодию песни Синатры (возможно, \"Мой путь\"), как затягивает тесемки мешка на шее, как смотрит сквозь него, словно сквозь запотевшее окно, чтобы убедиться, что режет вены, а не что-то еще. Я не хотел этого видеть, но ничего не мог с собой поделать. Мой прицел Нордена превратился в телескоп.

Дяде Уэйду было сорок с чем-то. Может, сорок два?

Библиотека располагала компьютерным залом, где любой желающий за скромную плату мог выйти в Интернер. Мне пришлось и записаться в библиотеку, но я не возражал. Библиотечная карточка никому еще не мешала, лишний документ, удостоверяющий твою личность всегда мог прийтись очень кстати.

Мне хватило трех долларов, чтобы найти Энн Тевиш и подробности ее смерти. Статья о ней начиналась, когда я это увидел, у меня засосало под ложечкой, в нижнем правом углу первой страницы, потом продолжалась на странице некрологов. Профессор Тевиш была очень милой дамой, блондинкой, тридцати семи лет. На фотоснимке держала очки в руке, словно хотела, чтобы люди знали, что она их носит... но и хотела, чтобы люди видели, какие красивые у нее глаза. От этого мне стало грустно, почувствовал я и вину.

Дядя Уэйд был рейнджером. Если он приезжал в лагерь «Красное перо», когда ему было двенадцать, то это произошло тридцать лет назад. Арло нужно было всего лишь отнять тридцать лет от нынешнего года и найти правильный ящик.

Смерть ее удивительным образом напоминала смерть Шкипера.

К счастью, искомый ящик уже стоял на полу, и ему не пришлось стягивать его с полки. Бумаги были рассортированы по регионам. Он быстро нашёл надпись «Общество Пайн Маунтина». Папка была в дюйм толщиной. Внутри находились стянутые резинками розовые регистрационные формы, разделённые по патрулям: Зелёный, Синий, Красный, Старший…

Она ехала домой из университета, уже стемнело, может, чуть торопилась, потому что хотела приготовить ужин, но, в конце концов, чего плестись, если дорогая сухая, а видимость прекрасная. Ее автомобиль, с номерными знаками \"ФАНАТ ДНК\", я это знал, слетел с дороги, несколько раз перевернулся, падая с насыпи. Она была еще жива, когда кто-то заметил горящие фары и нашел ее, но надежды на спасение не было. Она получила травмы, несовместимые с жизнью.

…и Жёлтый.

Алкоголя в крови Энн Тевиш не обнаружили, с мужем она жила дружно (детей не было, спасибо тебе, Господи, за маленькие одолжения), поэтому о самоубийстве не могло быть и речи. Всеми помыслами она стремилась в будущее, даже говорила о покупке компьютера, чтобы отметить получение гранта на новые исследования. Она отказывала работать на компьютере с 1988 года: потеряла важную информацию на вышедшем из строя твердом диске, и с тех пор компьютерам не доверяла. Пользовалась ими на работе в случае крайней необходимости, но не больше того.

У Арло ёкнуло сердце. Жёлтый патруль всё-таки существовал! Дядя Уэйд всегда уклонялся от ответов на вопросы о Жёлтом патруле, даже когда его спрашивали о жёлтом шейном платке. Но теперь в руках Арло было доказательство.

Коронер причиной смерти назвал несчастный случай.

Арло поискал глазами Рассела. Тот был в другом конце чердаке. Арло хотел показать ему регистрационные формы, чтобы кто-нибудь ещё мог убедиться в существовании Жёлтого патруля. Но Рассела всё это совершенно не интересовало. Он был слишком занят размахиванием церемониальным двухсторонним топором.

Старая резинка, стягивающая листы бумаги, рассыпалась, стоило Арло за неё потянуть.

Профессор Энн Тевиш, биолог-клиницист, находилась на передовых рубежах борьбы со СПИДом. Другой ученый, из Калифорнии, сказал, что ее смерть может удлинить поиски эффективного лекарства на пять лет. \"Она была ключевым игроком, - отметил он. - Умная, да, но, кроме того, она, как никто другой умела объяснить поставленную задачу, а такое дано далеко не всем. Энн объединяла людей. Ее смерть - огромная потеря для десятков тех, кто знал и любил ее, но еще большая потеря для дела, которым она занималась\".

Он перелистнул формы, читая имена: Джейсон Пулвер, Даг Рамос, Дерой Уайт, Чак Каннингем.

Без труда нашел я и Билли Унгера. Его фотография занимала первую полосу выходящей в Стовингтоне \"Уикли курант\", а не ютилась на странице некрологов, возможно, потому, что в Стовингтоне знаменитости были наперечет. Генерал Уильям Унгер, воевал в Корее, за проявленные мужество и героизм его наградили Серебряной и Бронзовой звездами. В администрации Кеннеди служил заместителем министра обороны и в то время был одним из самых ярых ястребов. Убивайте русских, пейте их кровь, берегите Америку ради парада у универмага \"Мэйсис\" на День благодарения, в таком вот духе.

«Наверняка родственник Коннора и Кристиана, – подумал Арло. – Может, их папа? Или дядя?»

Потом, когда Линдон Джонсон взял курс на эскалацию войны во Вьетнаме, Билли Унгер резко изменил свои взгляды. Начал писать письма в газеты. Поставил под удар свою карьеру, говоря о том, что войну мы ведем неправильно. Дальше - больше. Заявил, что не следовало воевать во Вьетнаме. А где-то в 1975 году высказался в том духе, что вообще не надо воевать. И большинство вермонтцев с ним в этом соглашались.

Было странно думать, что мальчик, который заполнял эту форму, мог уже обзавестись сыном одного возраста с Арло.

Начиная с 1978 года, его семь раз подряд избирали в законодательное собрание штата. Когда в 1996 году группа прогрессивных демократов предложила ему баллотироваться в сенат США, от ответил, что \"хочет все обдумать и взвесить свои шансы\". Считалось, что он созреет к выходу на национальную политическую орбиту к 2000, максимум, к 2002 году. Да, он старел, но, видать, вермонтцы любят стариков. В 1996 году Унгер не участвовал ни в каких избирательных компаниях (возможно, потому, что его жена умирала от рака), а к избирательной компании 2002 года уже лежал в сырой земле.

Следующее имя оказалось знакомым: Митчелл Дженсен. Механик Митч.

Верные сторонники Унгера в Стовингтоне заявляли, что смерть генерала несчастный случай, что кавалеры Серебряной звезды не прыгают с крыши собственного дома, даже после смерти жены от рака, но остальные резонно указывали, что едва ли Унгер ремонтировал крышу. Не занимаются этим делом в пижаме и в два часа ночи.

Причиной смерти назвали самоубийство.

Как-то раз за ужином Митч заверил его, что состоял в Красном патруле, но вот же оно – доказательство, написанное от руки шариковой ручкой: на самом деле Митч был в Жёлтом патруле.

Да. Конечно. Поцелуйте меня в задницу и идите на небеса.

«Почему он солгал? – подумал Арло. – И почему он и дядя Уэйд тогда как-то странно переглянулись?»

18