Тут он заметил, что все кресло завалено бумагами.

— Извините, — Сэм обошел стол, собрал с кресла все бумаги и теперь стоял, не зная, куда их девать.

Она улыбнулась.

— По крайней мере, мой брат не обманул меня, вам действительно нужна секретарша.

— Правда, нужна, — кивнул он, все еще держа бумаги. — А почему вы решили, что брат обманывает вас?

— Вы ведь знаете наши еврейские семьи, — сказала она. — Они считают, что я снова должна выйти замуж.

Он уставился на нее.

— Да, это я прекрасно понимаю. — Наконец он нашел, куда положить бумаги, примостил их на краю стола и снова предложил ей сесть. — У меня та же проблема с моими родителями.

— По правде говоря, — призналась она, — я думала, что это очередной фокус Роджера, и не хотела сюда приходить.

Он засмеялся.

— Я думал, что мои родители делают то же самое. Я даже прикидывал, под каким предлогом отказать вам в работе.

Она засмеялась вместе с ним.

Ему понравился ее грудной, чуть хрипловатый смех: в нем слышалась уверенность в себе. Она села в кресло, теперь ее тон стал деловым.

— Какие у меня будут обязанности, мистер Бенджамин?

Он беспомощно огляделся по сторонам.

— Ну, знаете, как обычно: подшивать документы, печатать на машинке и вообще следить за всем. Мне нужна сообразительная девушка, больше, чем секретарша. Такая, чтобы могла всем управлять в мое отсутствие.

— Довольно заманчиво, — улыбнулась она.

— Так оно и есть. У меня большие планы, я не собираюсь на этом останавливаться. Я хочу заняться кинопрокатом, буду продавать фильмы по всему миру.

— Понятно, — сказала девушка.

Они замолчали, и он посмотрел на нее. Сэму понравился ее костюм, элегантный, но не вызывающий. Сэм взял сигару из пепельницы, засунул в рот и пожевал ее, затем снова положил в пепельницу и достал новую.

— Вы не против, если я закурю? — спросил он, прикуривая.

— Нет, — сказала она.

— Может, угостить вас сигаретой? — спросил он.

— Спасибо, — ответила она. И он принялся рыться среди бумаг, зная, что сигареты должны быть где-то здесь. — Все в порядке, — сказала она, — у меня есть. — Она вытащила из сумочки пачку. Он зажег спичку и наклонился, чтобы дать ей прикурить.

Затем Сэм снова уселся в кресло. Некоторое время они молчали и заговорили одновременно.

— Извините, — сказала она.

— Все в порядке. Что вы хотели сказать?

Она нерешительно смотрела на него.

— Похоже, это та работа, которая могла бы меня заинтересовать. Что бы вы хотели узнать обо мне?

Он уставился взглядом в стол.

— Вы раньше работали в конторе?

— Да, — ответила девушка. — После того как я закончила колледж Хантера, я работала в одной компании по продаже недвижимости, пока не вышла замуж. Конечно, сейчас я стенографирую и печатаю не так быстро, как раньше, но, думаю, со временем войду в форму.

— А как долго вы были замужем?

— Два года… Я имею в виду — два года до гибели мужа. А практически мы были вместе не больше месяца, потом его отправили в Европу на войну.

— Извините, — сказал он.

Воцарилась долгая пауза.

— Вы знаете, что у меня есть дочка? — Он кивнул. — Ей сейчас три года. Но если я пойду работать, это не будет проблемой, у меня есть хорошая няня.

— Я не смогу платить вам много, — сказал Сэм. — Я только начинаю свой бизнес.

— Зарплата не важна, — она помолчала, затем спросила: — Вы что-нибудь хотите еще знать?

— Да, — сказал он, глядя на нее.

— Что?

— Как вас зовут?

Она посмотрела ему в глаза.

— Дениза.



Через две недели Сэм убедился, что работать она умеет. Она все держала под контролем: бухгалтерские книги, почту, счета.

«Голые беглецы» (так Сэм назвал шведский фильм для проката в США) продолжали идти с большим успехом на экране. Чувствовалось, что картина может продержаться в прокате еще год, и он не собирался снимать ее, потому что ничего другого у него не было.

Теперь его внимание привлек кинопрокатный бизнес. К нему обращались многие крупные кинокомпании по поводу этого фильма, но условия были слишком невыгодными. Его убеждали, что успех фильма объясняется только расположением кинотеатра на Бродвее, и что нигде, кроме Нью-Йорка, он не пойдет. Он начал встречаться с кинопрокатчиками из других штатов.

Компаний было много, в некоторых работали один-два человека, но они продавали фильмы, хотя прибыль была и не очень большой. Сэм перебрал много вариантов и наконец остановился на самом удачном.

Ему нужны были прокатчики или партнеры, которые смогли бы финансировать рекламу, и рекламные компании, чтобы привлечь внимание к фильмам, где не было звезд и известных имен. Две недели он путешествовал по стране, посещая крупные города. Там можно было заработать хорошие деньги, показывая фильмы. Когда он вернулся в Нью-Йорк, у него созрел план. Теперь ему нужны были деньги для его осуществления.

И снова он почувствовал разочарование. Это было как раньше. Сэму казалось, что он уперся в каменную стену.

Он пытался найти деньги в банках, но там не хотели ссужать ему такие суммы, они говорили, что фильм не принесет ему прибыли, несмотря на то хороший он или плохой. Уже не раз они обжигались на подобных делах.

Конечно, были люди, которые всегда согласны идти на риск, но они брали за это слишком много. Сначала он было согласился на их предложения, но высокие ставки, которые он должен будет им выплатить вместе с пятьюдесятью процентами дохода, остановили его.

В сущности же, план был простым. Он договорился с десятью кинотеатрами по стране, владелец каждого фактически сдавал ему в аренду кинотеатр для показа его фильма. Он гарантировал им минимальный доход, а остальные деньги делились пополам. Помимо этого, реклама, за которую он будет платить сам. Все это будет обходиться ему в три тысячи долларов в неделю за кинотеатр, то есть тридцать тысяч долларов в неделю за пять недель — это тот минимум, на который они были согласны. Всего выходило сто пятьдесят тысяч долларов.

Сам он мог вложить тридцать тысяч. Сэм считал, что родители дадут ему еще двадцать, тем более что первый долг он вернул им очень быстро. Солвег обещал пятьдесят тысяч долларов. Ему оставалось найти еще пятьдесят тысяч.

Он отодвинул бумаги и устало потер глаза. Надо бы побриться и приготовиться, ведь он обещал поехать с Денизой поужинать в «Брасс Рейл». Он отпустил ее домой пораньше, чтобы она переоделась.

Раздался телефонный звонок, и он снял трубку. Это была Дениза.

— Сэм?

— Да, — ответил он.

— У тебя все в порядке? — спросила она.

— Все прекрасно, — ответил он. — Я немного устал, только и всего.

— Слушай, есть идея, — предложила она. — На улице так противно, идет дождь, зачем нам куда-то идти? Приходи ко мне, отдохнешь. Я приготовлю хорошие отбивные.

— Звучит заманчиво, — усмехнулся он. — Когда приходить?

— Прямо сейчас. У меня уже все готово.



Сэм сидел в гостиной ее квартиры на Вест-Энд, в одной руке бокал с виски, а в другой — иллюстрированная детская книга про Белоснежку.

— Это Снупи, дядя Сэм? — спросила Мириам тоненьким голоском, показывая на картинку.

— Нет, это Грампи, — сказал он.

— Мне он не нравится, — призналась девочка.

Он засмеялся, поставил на стол виски и погладил ребенка по голове.

— Он никому не нравится, он плохо воспитан.

— А я хорошо воспитана, — сказала Мириам. — Меня все любят.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Сэм.

Девочка слезла с его колен.

— Не уходи, я сейчас принесу другую книжку.

— Я никуда не уйду, — пообещал Сэм. Он взял бокал и осмотрелся. Его родители были правы в одном: ей не нужна была работа. Только оплата этой квартиры превышала недельное жалованье, которое Дениза получала у него. В дверь позвонили.

— Открой, Сэм! — крикнула Дениза из кухни.

На пороге стоял ее брат Роджер. Он вошел, и они пожали друг другу руки.

— Я забежал на минуточку, — Роджер извинился. — Дениза сказала, что ты придешь на ужин, и я забежал поздороваться.

Дениза вышла из кухни.

— А почему бы тебе не поужинать с нами? У меня тут на всех хватит.

Рей Брэдбери

— Я не хотел бы вам мешать, — признался Роджер, глядя на Сэма.

Мертвец

— А ты и не помешаешь, — возразил Сэм.

[Это хороший рассказ], а также замечательный фильм. Я посмотрел его недавно. Вышло все… просто невероятно удачно. Двое «мертвецов» отправляются в могилу — такой вот хэппи-энд.



— Наливай себе, — сказала Дениза. — Ужин будет готов через минуту. Я поставлю на стол еще один прибор.

— Ну, как дела? — спросил Роджер.

— Неплохо, — ответил Сэм. — Зрителей пока много.

— Вот он, напротив, — произнесла миссис Рибмолл, указывая кивком на ту сторону улицы. — Видишь парня, что взгромоздился на бочонок со смолой перед магазином мистера Дженкенза? Это он. Его прозвали Чудила Мартин.

— Тот самый, который объявил себя мертвецом?! — воскликнул Артур.

— Да, фильм хороший, — Роджер дружелюбно улыбнулся. — Мне особенно нравится сцена, когда немцы не могут найти американских солдат, потому что все вокруг голые, и заставляют всех надеть форму.

Миссис Рибмолл кивнула.

— Крыша съехала напрочь. Послушать его, так он погиб во время последнего наводнения и никто не замечает.

Сэм засмеялся.

— Знаю, он тут каждый день сидит, — удивился Артур.

— Сидит-сидит, а как же. Сидит и пялится в пустоту. По мне, это просто безобразие, что его до сих пор не посадили в тюрьму.

— Это хорошая сцена.

Артур состроил гримасу парню на бочке.

— Ага!

— А как твои планы насчет проката?

— Брось, он даже не заметит. В жизни не встречала такой невоспитанности. Ничем ему не угодишь. — Она схватила Артура за руку. — Пошли, сынок, нам еще нужно кое-что купить.

— Дела идут ни шатко ни валко, — ответил Сэм. — Понадобится много времени, чтобы раскрутиться.

— А в чем проблема?

Они двинулись по улице мимо парикмахерской. Когда они прошли, в окне показался мистер Симпсон; он пощелкивал стальными ножницами и жевал безвкусную резинку. Через засиженное мухами стекло он задумчиво косился на мужчину, сидевшего на бочонке со смолой.

— По мне, самое лучшее для Чудилы Мартина — это жениться, — вслух подумал он.

— Как обычно. Всё упирается в деньги.

Глаза мистера Симпсона слабо блеснули. Повернув голову, он посмотрел на маникюршу, мисс Уэлдон, которая полировала неопрятные ногти фермера по фамилии Гилпатрик. Мисс Уэлдон не подняла глаз. Такие намеки ей приходилось слышать часто. Ее вечно поддразнивали таким образом.

— И сколько тебе надо?

Мистер Симпсон вернулся на свое место и вновь принялся за пыльные волосы Гилпатрика. Гилпатрик тихонько рассмеялся:

— Где найдешь такую женщину, чтобы вышла за Чудилу? Иной раз мне почти верится, что он на самом деле мертвый. Больно тяжкий от него идет дух в последнее время.

Сэму вдруг все стало ясно. Это не только обед. Дениза все это подстроила нарочно.

Мисс Уэлдон взглянула в лицо мистеру Гилпатрику и осторожно резанула его по пальцу одним из своих миниатюрных скальпелей.

— Тьфу, проклятье! Смотри, что делаешь, женщина!

Позже, когда Роджер ушел и они пили по второй чашке кофе, сидя в гостиной, он повернулся к ней:

— Ты не должна была этого делать.

— Мне так хотелось тебе помочь. Я верю в тебя.

Все произошло само собой. Они потянулись друг к другу, и он обнял ее. Они поцеловались. Внезапно рост перестал волновать его. Он почувствовал себя высоким.

— Почему я? — спросил он. — Я на пятнадцать лет старше тебя, толстый коротышка. — Он указал на фотографию ее покойного мужа. — Вовсе не такой, как он.

Дениза смотрела на него спокойно, но ее выдавал голос.

Маленькие голубые глазки с белого личика мисс Уэлдон смотрели на него бестрепетно. Волосы у нее были мышиного коричневого цвета. Косметики она не носила и по большей части держала рот на замке.

Мистер Симпсон хихикнул и чиркнул ножницами из вороненой стали. «Вжик-вжик!» — говорил его смех.

— Мисс Уэлдон, она знает, что делает. Так что, Гилпатрик, полегче на поворотах. На нынешнее Рождество мисс Уэлдон подарила Чудиле Мартину флакон одеколона. Так что больше от него не воняет.

Мисс Уэлдон положила инструменты на столик.

— Простите, мисс Уэлдон, — извинился мистер Симпсон. — Все, я молчу.

Мисс Уэлдон неохотно снова взяла инструменты.

— Эй! — крикнул один из четырех мужчин, ожидавших своей очереди. — Он опять за свое! — Мистер Симпсон повернулся, едва не отхватив ножницами розовое ухо Гилпатрика. — Гляди-гляди, ребята!



В тот же миг из дверей конторы, расположенной напротив, вышел шериф и увидел то же, что и остальные. Он увидел, что делает Чудила Мартин.

Из ближайших магазинчиков сбежался народ.

Шериф первый поспел к канаве и уставился туда.

— А ну, поднимайся, Чудила Мартин, — крикнул он. Шериф поковырялся в канаве носком блестящего черного ботинка. — Вставай давай! Никакой ты не мертвый. Ты такой же живой, как я. А вот будешь валяться в канаве, среди окурков и бумажек от жвачки, смерть от простуды тебе обеспечена. Вставай давай!

Тут до места действия добрался мистер Симпсон и оглядел лежавшего там Чудилу Мартина.

— Ни дать ни взять молочная бутылка.

— Занял ценное место для парковки, и это утром в пятницу, — посетовал шериф. — Когда парковочные места нужны как воздух. Эй, Чудила! Хмм. Ладно… подсобите-ка мне, парни.

Они вытащили тело на тротуар.

— Пусть тут и остается, — распорядился шериф и, топая ботинками, обошел тело. — Надоест — встанет. Он уже не в первый раз это вытворяет. Любит покрасоваться на публике. А ну, ребята, марш отсюда!

Стайка ребятишек прыснула врассыпную.

Вернувшись в парикмахерскую, Симпсон огляделся.

— Где мисс Уэлдон? Хм. — Он взглянул в окно. — Ах вот она, снова его обихаживает, пока он там лежит. Чистит, поправляет куртку, застегивает пуговицы. Идет обратно. Не вздумайте подшучивать: она обижается.

Часы в парикмахерской показали двенадцать, потом час, два и наконец три. Мистер Симпсон следил за стрелками.

— Спорим, Чудила Мартин не встанет до четырех.

Кто-то отозвался:

— Ставлю на половину пятого.

— В последний раз… — Мистер Симпсон чиркнул ножницами. — В последний раз он пролежал все пять часов. Погода сегодня хорошая, теплынь. Может прокемарить и до шести. Мое слово — шесть. Деньги на бочку, господа!

Деньги были выложены на полку с кремами для волос.

Один из молодых посетителей обстругивал перочинным ножом палочку.

— Мне чуток странным кажется, как мы подтруниваем над Чудилой. Думаешь иной раз: что, если мы в глубине души его побаиваемся? Я вот о чем: мы не позволяем себе поверить, что он и вправду мертв. Не наберемся духу, чтобы поверить. Нам этого не переварить. Оттого-то мы и шутим шутки. Пусть лежит, где лежит. Никого ведь не трогает. Лежит и только. Но я заметил, старик Хадсон ни разу по-настоящему не выслушал его своим стетоскопом. Пари держу, боится того, что услышит.

— Боится того, что услышит?

Смех. Симпсон смеялся, размахивая ножницами. Двое обросших бородой мужчин смеялись, пожалуй, чересчур громко. Вскоре смех смолк.

— Ну ты и шутник! — сказали все хором, хлопая себя по костлявым коленкам.

Мисс Уэлдон продолжала заниматься ногтями клиентов.

— Он встает!

Все, бывшие в парикмахерской, привстали со своих мест и вытянули шеи, чтобы посмотреть, как Чудила Мартин поднимается на ноги.

— Встал на одно колено, теперь на другое, а вот кто-то пришел ему помочь.

— Это мисс Уэлдон. Мчалась, поди, сломя голову.

— Сколько там на часах?

— Четверть пятого! Ты проиграл, Симп! Плати!

Расчеты были улажены.

— У этой мисс Уэлдон у самой не все дома. Это ж надо, таскаться за таким вот Чудилой.

Симпсон щелкнул ножницами.

— Она сирота, выросла тихоней. Ей нравятся молчаливые мужчины. А Чудила, тот вообще не открывает рта. Не в пример нам, грубым чурбанам, а, парни? У нас рот не закрывается. Мисс Уэлдон не нравится наша трескотня.

— Ну вот, пошли. Оба два. Мисс Уэлдон и Чудила Мартин.

— Сними-ка мне побольше за ушами, ладно, Симп?



По той же улице двигался вприпрыжку, стукая красным резиновым мячом, малыш Рэдни Беллоуз; над голубыми глазами колыхалась желтая челка, между губ виднелся кончик языка. На мяч он особенно не глядел, и тот отскочил к ногам Чудилы Мартина, успевшего взгромоздиться обратно на бочонок со смолой. Мисс Уэлдон как раз покупала продукты к ужину в соседнем бакалейном магазине, складывая в корзинку жестянки с супом и овощами.

— Можно мне забрать свой мяч? — спросил малыш Рэдни Беллоуз, обращаясь к Чудиле Мартину снизу вверх (разница составляла шесть футов два дюйма). Никто другой его слышать не мог.

— Можно тебе забрать твой мяч? — повторил Чудила Мартин с запинкой. Казалось, он ворочает в голове этот вопрос. Его спокойные серые глаза обкатывали Рэдни, как шарик из мягкой глины. — Да, можно; забирай свой мяч.

Рэдни медленно нагнулся, схватил ярко-красный резиновый мяч и медленно выпрямился. В его глазах играл таинственный огонек.

— А я что-то знаю.

Чудила Мартин опустил взгляд.

— Ты что-то знаешь?

Рэдни подался вперед:

— Вы мертвый.

Чудила Мартин сидел неподвижно.

— Вы взаправду мертвый. — Малыш Рэдни Беллоуз говорил шепотом. — Я один взаправду это знаю. Я вам верю, мистер Чудила. Я и сам как-то попробовал. Умереть то есть. Это тебе не раз плюнуть. Потрудиться нужно. Я час пролежал на полу. Но тут зачесался живот, я его почесал, кровь побежала в голову, голова закружилась. Потом… я перестал. Почему? — Рэдни опустил взгляд на свои ботинки. — Потому что мне понадобилось в ванную.

Бледные щеки на длинном костлявом лице Чудилы Мартина оформились в медленную, понимающую улыбку.

— Да, это тебе не раз плюнуть. Потрудиться нужно.

— Я иногда о вас думаю, — сказал Рэдни. — Видел, как вы гуляете мимо моего дома. По ночам. Бывает, в два часа ночи. Я просыпаюсь. Знаю, вы ходите под окнами. Понимаю, что должен выглянуть, выглядываю, а вы там, бродите и бродите. Не куда-нибудь, а просто так.

— Некуда идти. — Неуклюжие мозолистые руки Чудилы лежали у него на коленях. — Я пытаюсь придумать… куда бы это… пойти… — Он притормозил, как лошадь, когда натянут удила. — Но думать трудно. Я пытаюсь и… пытаюсь. Иногда почти пойму, что делать, куда идти. Потом забываю. Однажды мне пришло в голову: пойду-ка я к доктору, пусть напишет, что я мертвый, но как-то… — Он говорил медленно, тихим, хриплым голосом. — Как-то ноги не доходят.

Рэдни посмотрел прямо Чудиле в лицо:

— Если хотите, я схожу с вами.

Чудила Мартин бросил рассеянный взгляд на заходившее солнце.

— Нет. Я устал, утомился, но подожду. Раз уж дотянул до сейчас, любопытно посмотреть, что будет дальше. Когда наводнением смыло мою ферму со всеми коровами и меня накрыло водой, как цыпленка в ведре, я вышел оттуда налитый, что твой термос, до краев. Но я знал, что я мертвый. Лежу, бывает, по ночам и слушаю, но сердце не стучит ни в ушах, ни в груди, ни в запястье, хотя лежу тихо, даже не шелохнусь. Внутри у меня только мрак, расслабленность и понимание. Однако должна же быть причина, почему я до сих пор хожу по земле. Может, я был слишком молодым, когда умер. Двадцати восьми лет, и не женился еще. Я всегда хотел жениться, но времени не было. И вот я делаю разную работу там-сям по городу и коплю деньги, потому что есть я не ем — какая, к черту, еда? — и так мне, бывает, сделается кисло и непонятно, что слягу я в канаву и жду, чтобы меня подобрали и засунули в сосновый ящик — дозревать. Но одновременно… одновременно и не хочу этого. Хочется еще чего-то. Такое случается, когда мимо пройдет мисс Уэлдон и волосы у нее на ветру трепещут, как коричневые перышки… — Он вздохнул и смолк.

Рэдни Беллоуз чуть подождал, откашлялся и кинулся прочь, стукая мячом.

— До свиданья!

Чудила уставился на место, где только что стоял Рэдни. Прошло пять минут, и он мигнул.

— А? Кто здесь? Вы что-то сказали?



Из бакалейного магазина вышла, неся корзинку с провизией, мисс Уэлдон.

— Не проводишь ли меня домой, Чудила?

Они шли в непринужденном молчании; она старалась не спешить, потому что он ступал с большой осторожностью. Ветер шелестел листвой придорожных кедров, вязов и кленов. Несколько раз его губы вздрагивали, он косился на мисс Уэлдон, потом захлопывал рот и переводил взгляд вдаль, словно рассматривал что-то на самом горизонте. Наконец он произнес:

— Мисс Уэлдон?

— Да, Чудила?

— Я долго копил деньги. Набралась порядочная сумма. Я почти ничего не трачу, и… вы удивитесь, — сказал он искренне, — у меня скопилось около тысячи долларов. Может, больше. Бывало, считаю-считаю, устану и брошу. И… — Внезапно у него сделался озадаченный и немного раздраженный вид. — Мисс Уэлдон, чем я вам приглянулся? — спросил он.

Она немного удивилась, но потом ответила улыбкой. В обращенном на него приязненном взгляде чудилось что-то детское.

— Потому что. Ты тихий. Потому что. Ты не крикливый и не вульгарный. Как те, клиенты парикмахерской. Потому что. Я одинока, и ты был ко мне добр. Потому что ты первый вообще на меня посмотрел. Остальные меня не видят, никогда. Говорят, у меня нет в голове мыслей. Говорят, я глупая, потому что не окончила шесть классов. Но я так одинока, Чудила, и для меня так много значит, что я могу с тобой перекинуться словом.

Чудила крепко сжал ее маленькую белую ручку.

Мисс Уэлдон облизала губы.

— Мне хочется, чтобы они перестали склонять твое имя. Не обижайся, но вот бы ты не рассказывал им, что ты мертвый, Чудила.

Чудила остановился.

— Выходит, вы тоже мне не верите.

— Когда ты говоришь «мертвый», Чудила, это значит только, что тебе смертельно недостает хорошей женской стряпни, любви, благополучия. Вот об этом ты и вел речь, больше ни о чем!

В глубине его серых глаз проглядывала печаль.

— Я вел речь об этом? — Он посмотрел на ее взволнованное, светлое лицо. — Ну да, именно об этом. Ты правильно угадала. Об этом.

Они шагали рядом, шаги сносило ветром, как листву, а вечер темнел, звуки стихали, на небе показались звезды.



В тот же вечер около девяти под уличным фонарем стояли двое мальчиков и две девочки. Вдали медленной спокойной походкой шел какой-то одиночка.

— Это он, — сказал один из мальчиков. — Том, спрашивать будешь ты.

Том испуганно нахмурился. Девочки засмеялись. Том сказал:

— Ну ладно, но ты иди со мной.

По улице шагал Чудила Мартин, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть облетевший лист и пошевелить его носком ботинка.

— Мистер Чудила? Эй, мистер Чудила!

— А? О, привет.

— Мистер Чудила, мы… — Том сглотнул и огляделся в поисках поддержки. — Мы тут… мы хотели… ну… мы хотели пригласить вас на нашу вечеринку!

Оглядев чистенькое, пахнувшее мылом лицо Тома и красивый голубой жакет его шестнадцатилетней подружки, Чудила отозвался:

— Спасибо. Но я не знаю. Наверное, я забуду прийти.

— Нет, не забудете. Ведь нынче Хеллоуин!

Подружка Тома потянула его за рукав.

— Пошли, Том. Не надо. Пожалуйста, не надо. Он не годится, Том.

— Почему это он не годится?

— Он… он недостаточно страшный.

Том высвободил руку.

— Я сам разберусь.

Девочка зашептала умоляющим голосом:

— Пожалуйста, не надо. Он просто грязный старикашка. Пусть лучше Билл возьмет свечу, вставит в рот те страшные фарфоровые зубы и подрисует зеленым мелом глаза — мы все вусмерть перепугаемся. Только его не надо! — Она бойко вскинула непокорную голову, указывая на Чудилу.

Чудила Мартин стоял и разглядывал листья у себя под ногами. Он прислушивался к собранию звезд в небе и не сразу понял, что четверо молодых людей ушли. Из его рта выкатился, как галька, сухой круглый смешок. Дети. Хеллоуин. Недостаточно страшный. Билл лучше. Свеча и зеленый мел. Просто старикашка. Чудила попробовал свой смех на вкус — вкус оказался странный и горький.



И снова утро. Рэдни Беллоуз кинул мяч в стену магазина, поймал и кинул снова. Кто-то хмыкнул у него за спиной. Рэдни обернулся.

— Привет, мистер Чудила!

Чудила Мартин шагал, считая на ходу зеленые долларовые бумажки. Потом он остановился и застыл на месте. Его глаза смотрели бессмысленно.

— Рэдни, — крикнул он. — Рэдни! — Его ладони щупали воздух.

— Да, сэр, мистер Чудила!

— Рэдни, куда я шел? Вот сейчас — куда я шел? Шел куда-то купить что-то для мисс Уэлдон! Рэдни, помоги мне!

— Да, сэр, мистер Чудила. — Рэдни подбежал и остановился в его тени.

Рука опустилась, в ней были деньги, семьдесят долларов.

— Рэдни, сбегай купи платье для… мисс Уэлдон… — Ладонь раскрылась, деньги выпали, ладонь раскрылась шире, глотая воздух, желая чего-то, корчась, вопрошая. На лице Чудилы выразились немой ужас, страсть, волнение. — Место, я забыл место, о боже, помоги мне припомнить. Платье и пальто. Для мисс Уэлдон, в… в…

— В универмаге Краусмана? — подсказал Рэдни.

— Нет.

— Филдера?

— Нет!

— Мистера Лейбермана?

— Ага! Лейберман. Вот что, Рэдни, беги в…

— Универмаг Лейбермана.

— …И купи новое зеленое платье для… мисс Уэлдон, и пальто. Новое зеленое платье с рисунком из желтых роз. Купи и принеси мне сюда. Нет, Рэдни, подожди.

— Да, сэр?

— Рэдни… как ты думаешь, можно мне будет привести себя в порядок у вас в доме? — осторожно спросил Чудила. — Мне нужно… помыться.

— Не знаю, мистер Чудила. Не угадаешь, что придет в голову родителям. Не знаю.

— Хорошо, Рэдни. Я понял. Гони!

Рэдни погнал во всю прыть. Чудила Мартин стоял на солнцепеке, что-то напевая сквозь зубы. Пробегая с деньгами мимо парикмахерской, Рэдни сунул голову внутрь. Мистер Симпсон, стригший мистера Трамбалла, застыл и уставился на мальчика.

— Эй! — крикнул Рэдни. — Чудила Мартин что-то поет!

— Что именно? — спросил Симпсон.

— Наподобие этого. — Рэдни напел мелодию.

— Боже правый! — воскликнул Симпсон. — Так вот почему мисс Уэлдон не явилась сегодня на рабочее место! Эта мелодия — свадебный марш!

Рэдни снова сорвался с места. Дурдом!



Крики, смех, журчанье и плеск воды. Задняя комната парикмахерской была целиком заполнена паром. Работа нашлась каждому. Мистер Симпсон опорожнял ведро горячей воды на спину Чудилы Мартина, сидевшего в оцинкованном корыте. Мистер Трамбалл, вооруженный большой лохматой мочалкой с ручкой, постукивал и возил ею по бледной спине Чудилы. Старик Гилпатрик оросил его полуквартой жидкого мыла, которое пенилось, пузырилось и источало нежный запах, а Коротышка Филлипс время от времени спрыскивал Чудилу одеколоном. То и дело поскальзываясь, все весело мельтешили в пару. «Полей еще!» Льется вода. «Щеткой потри!» Щетка скребет спину Чудилы. Мистер Симпсон, с резинкой во рту, посмеивался: «А я ведь все время твердил: женитьба — это то, что тебе нужно, Чудила!» Кто-то еще, воскликнув: «Поздравляю!», окатил его лопатки ледяной водой из бидона. Чудила Мартин этого даже не заметил. «Теперь ты прямо розовый букет!»

Чудила выдувал пузыри из сложенной чашечкой ладони.

— Спасибо. Спасибо за помощь. Спасибо, что меня отдраили. Очень хорошо. Спасибо. Самое то.

Симпсон прикрыл рукой свой смеющийся рот.

— Не за что, Чудила, не за что.

Кто-то за завесой пара шептал:

— Представь… ее… и его… пара… завтра выйдет… за идиота… почему…

— Эй вы, там, заткнитесь! — Симпсон нахмурился.

Вбежал Рэдни.

— Вот оно, зеленое платье, мистер Чудила!

Через час Чудилу усадили в парикмахерское кресло. Кто-то одолжил ему пару черных туфель. Мистер Трамбалл, подмигивая направо и налево, принялся усердно их полировать. Мистер Симпсон подстриг Чудиле волосы и не взял денег.

— Нет, Чудила, деньги спрячь. Это тебе свадебный подарок. Да, сэр. — Он сплюнул. И брызнул на голову Чудилы розовой воды. — Вот так. Лунный свет и розы!

Чудила Мартин огляделся.