— Быстро ко мне, я ранен! — скомандовал заместитель Исмаилова. — В комнату этого гада Османова! Живо!
Служанка бросила на меня донельзя удивленный взгляд, поклонилась и убежала выполнять приказания.
Через несколько минут потерявшему много крови Исрапилу делали перевязку.
– Что за солдафонские замашки, – вполголоса пробормотала Эви.
— Жаль, не смогу пойти гяуров травить, — тихо сказал раненый и посмотрел на Мусу Хархоева. — Тогда вы с Магомедом прыгайте на крышу! С газовыми шашками обращаться умеете?
— Разберёмся, — кивнул Муса, но не очень уверенно.
— Тогда пусть лучше кто-то из наших пойдёт. Иди ты, Птица! — приказал Галинбаев. — Ты же с газом работал?
– Поболтаешься по миру с мое, тогда посмотрим, какие будут манеры у тебя, – беззлобно огрызнулась я, выходя следом за служанкой.
Маленький сухощавый человек согласно кивнул.
— Да. Мне амир Лечи давал. Тогда, в пещере…
Вода в бассейне оказалась в меру горячей, обед – вкусным, и к тому времени, как я с ним расправилась, мир уже не казался унылой и грязной лужей, по которой я обречена тащиться неизвестно куда. Люди вообще устроены очень просто – дай им возможность отмыться, передохнуть и хорошо поесть, как они быстренько обретут довольство собой и окружающими. Я не представлю исключения.
***
БЖРК приближался к Елисеевской, когда ему навстречу выбежал какой-то человек, отчаянно размахивающий руками и что-то кричащий.
Мое столь внезапное появление грубо нарушило мирное и беспечальное существование госпожи Эвисанды. Графиня не питает ко мне особой привязанности, и я ее за это не виню. Политика и интриги королевских дворов – не слишком достойное дело, в нем с равным успехом используются и рваные тряпки, вытащенные из грязного белья, и самое дорогое, что есть у человека.
— Гля, ещё один псих! — испуганно сказал машинист помощнику. — Только б под колёса не кинулся!
Но незнакомец не сделал такой попытки. В зеркало заднего вида машинист рассмотрел, что он обессиленно повалился на насыпь.
Литерный, почти не снижая скорости, проходил через станцию. На переходном мостике стояли два человека. Когда внизу гремел первый вагон, Птица перелез через перила и с ловкостью кошки прыгнул на крышу. Магомед Тепкоев сбросил вниз верёвку и, дождавшись конца состава, скользнул вниз по ней.
У госпожи Эвисанды таких драгоценных вещей было две – честь и благосостояние ее семьи да робкая привязанность к нынешнему королю.
Птица распластался на крыше возле вентиляционной трубы. Точнее, возле грибка, который на обычном поезде является вентиляционной трубой. Натянув маску противогаза, он достал газовую шашку и дёрнул за шнур поджига. Через несколько секунд из картонной банки повалил густой жёлто-зелёный дым. Ветер относил его к хвосту поезда, и очень скоро состав был окутан жёлто-зелёным облаком. Птица понял, что старшие допустили ошибку: не надо было Магомеду идти на последний вагон, это бесполезно — его газ снесёт назад. Впрочем, и того, что есть, хватит, чтобы выкурить русаков наружу…
О, это была замечательная история!! Из числа тех, что так любят рассказывать менестрели и слушать молодые впечатлительные девушки. В ней наличествовали все требующиеся лица: молодая красавица, вынужденная по воле семьи выйти замуж за человека много старше ее годами, и герой, решивший на склоне лет хоть немного остепениться.
Он всматривался в грибок вентиляции: засасывает ли дым внутрь? Но ничего такого не происходило, потому что внутри БЖРК создавалось избыточное давление, а воздух засасывался в нескольких местах с боков вагонов, причём проходил через фильтры, а в случае его загрязнения включался сигнал химической тревоги и экипаж надевал противогазы. Но ничего этого нападающие не знали.
Птица смотрел, как ведёт себя ядовитый дым, но вдруг заметил в «грибке» круглое стёклышко, похожее на дверной глазок. Чуть пониже торчала какая-то трубка, которая очень напоминала нечто такое, чего здесь заведомо не могло быть. Что же это? Птица напряжённо соображал, пока не понял — это ствол незнакомого огнестрельного оружия! Будто подтверждая этот вывод, трубка пыхнула огнём, и сильнейший удар в голову сбросил бездыханное тело с крыши спецвагона.
Портили образцовую слащавую картину несколько досадных мелочей. Например, красавица была отнюдь не наивной девочкой шестнадцати весен от роду, но обладала вполне практичным умом и хваткой прожженного купца. Герой же заслуживал подобного наименования с большой натяжкой, ибо по большей части занимался делами отнюдь не героическими, а скорее противозаконными…
Прапорщик Свиридов был дежурным наблюдателем смены охраны и сидел перед экраном кругового перископа. Но внимательно смотреть восемь часов подряд у него не хватало терпения. К тому же сильно чесалась нога, не как от укуса комара, а как от какой-то инфекции. Уж не грибок ли он подхватил в гарнизонной бане? Он задрал штанину и посмотрел, в чём там дело. Лёгкое покраснение, и больше ничего! Почему же так чешется? Ладно, пройдёт…
В общем, все, что требовалось от служащих Вертрауэна – поставить семейство графини Эвисанды перед угрозой серьезного скандала и полного разорения, а самой госпоже намекнуть, что она довольно легким (и даже в чем-то приятным) способом сможет избавить своих родных от подобной неприятности. Что же до порицания обществом, которое, разумеется, не замедлит последовать, то какое оно имеет значение, если госпожа графиня будет находиться в наивозможной близости от трона?..
Он машинально взглянул на экран и обомлел: в окуляре крутилась какая-то жёлтая муть, сквозь неё, совсем рядом, проглядывала какая-то рожа с огромными выпученными глазами. Да это противогаз! Его как током ударило…
Раз! Палец нажал гашетку. Короткая очередь разорвала резиновую маску пополам, забрызгав объектив красными пятнами. Рожа исчезла.
Собственно, Конан должен быть нам благодарен – он без особых хлопот заполучил красивую, умную и покладистую подружку. А Вертрауэн – человека, зорко следящего за ситуацией при аквилонском дворе и сообщающего о малейших подозрительных изменениях.
Два! Палец нажал кнопку «Нападение». Во всех отсеках взвыли сирены и замигали красные лампочки. Одновременно раздались звонки и замигали жёлтые лампочки химической тревоги.
А машинист увидел, как впереди вспучилась дыбом земля, вскинулись вверх стальные полосы рельсов, взлетели обломки шпал. Он включил экстренное торможение и нажал кнопку общей тревоги. Высекая снопы искр заклиненными колёсами, состав с душераздирающим скрежетом тормозил, неуклонно приближаясь к взорванному участку дороги. В отсеках с руганью и проклятиями летели на пол непристегнутые люди. Скорее интуитивно, чем осознанно, машинист нажал кнопку выброса защиты, и стальная сетка выскочила перед бронированным стеклом специального локомотива.
Довольно тяжелый разговор с Эвисандой, состоявшийся нынешней весной на неприметной вилле в окрестностях Шамара, пришлось вести мне, в спешном порядке примчавшейся ради этого из своего логова в Ианте. Не понимаю, почему Департамент возложил не такую уж и сложную обязанность на меня? Наверное, именно с того дня Эви считает меня чем-то вроде злобного демона, приставленного лично к ней в виде кары за многочисленные и тяжкие прегрешения.
— Боевая тревога! — гремел в отсеках голос Ефимова. — Смена охраны, к бою! «Чёрные автоматчики», к бою! Личному составу получить оружие и занять оборону.
Госпожа Аттиос была вынуждена согласиться с предложениями немедийской тайной службы, но, к моему удивлению, выдвинула очень простое условие: она хотела получить клятвенное обещание, что добываемые ей сведения не причинят вреда лично королю. Я открыла рот, чтобы сказать: «Дорогая, да ему вообще трудно причинить какой-либо вред!», потом вовремя одумалась… и поклялась. Мало того – я еще и честно стараюсь выполнять условия этой клятвы.
Как раз в этот момент Аеб, тщательно прицелившись, выстрелил из гранатомёта. Хвостатая граната, подталкиваемая огненной силой реактивной струи, летела точно в цель и, конечно, разорвалась бы в кабине, если бы не стальная преграда. Пойманная в сеть, фаната взорвалась на расстоянии, всепрожигающая кумулятивная струя лизнула воздух и лишь опалила бронированное стекло, не причинив ему вреда. Поезд остановился в десяти метрах от взорванного участка.
Мой супруг, узнав о сем странноватом обещании, искренне посмеялся и заявил: наверняка таким способом я пытаюсь загладить вину за многочисленные ссоры между мной и Конаном, ежедневно случавшиеся во время наших совместных приключений пятнадцать лет назад.
[1] Может быть, он и прав. В конце концов, все мы меняемся. Даже я, которой отпущен гораздо больший срок жизни, чем обычному человеку.
Магомед Тепкоев, удачно спрыгнувший на вагон прикрытия, зажечь газовую шашку не успел: в спешке он забыл надеть противогаз, и, когда приготовил картонную банку с красной полосой по диагонали, выпущенный Птицей Си-Эс достиг последнего вагона. У него тут же начало жечь глаза и нос, спазмы перехватили гортань. Закашлявшись, он уронил газовую шашку и, опрокинувшись на спину, стал спешно натягивать резиновую маску. Откуда-то раздались выстрелы, и рядом просвистели пули. Он понял, что стреляют в него, но не мог определить — откуда? Создавалось впечатление, что выстрелы гремят из-под «грибка» вентиляции. В это время поезд резко затормозил и сила инерции сбросила Магомеда с крыши. Тормозящий состав уходил вперёд, жёлто-зелёное облако от единственной шашки быстро бледнело, лёгкий степной ветерок разносил газ по всей степи. Магомед понял, что провалил задание.
…Я выбралась из бассейна, вытерлась, натянула принесенное служанкой темно-синее платье, оказавшееся мне чуть великоватым, и уселась перед запотевшим серебряным зеркалом. Ладно-ладно, госпожа графиня, сейчас мы вам убедительно докажем, что немедийская Ищейка может выглядеть ничуть не хуже тарантийской придворной дамы. В моих резковатых манерах виноваты лишь семь дней изматывающей дороги да необходимость как можно скорее проникнуть во дворец.
— Противогазы надеть! — продолжал кричать Ефимов.
Раньше я носила косы. Потом пришлось ими пожертвовать – слишком длинные и уходит уйма времени, чтобы их заплести, а потом расплести. Время – единственное, чего мне вроде даровано с избытком, но его всегда не хватает. Потому лет десять назад я не без сожаления рассталась с естественным украшением любой женщины, а теперь все повторяется по новой. Сиди, расчесывай, потом жди, пока высохнет, потом заплетай, укладывай… Впрочем, сегодня это длительное занятие меня не раздражало. Мне нужно было посидеть в тишине и покое, и как следует подумать.
Но тем временем слезоточиво-удушающий газ уже рассеялся, жёлтая лампочка химической опасности сменилась зелёной, и он тут же отдал противоположную команду:
— Отставить противогазы! Приготовиться к отражению повторной химической атаки! Машинисту — задний ход!
Но вместо раздумий о том, что стоит сделать в первую очередь, а что пока подождет, я задала себе вопрос – почему во дворце настолько тихо? Все, кто мне встретился – стражники на воротах и в коридорах, несколько скучных придворных, прислуга Эви, и больше никого… Странно. Вроде у них недавно творился настоящий кошмар, а в королевской крепости тишь да благодать…
Но сзади уже прогремели взрывы и блестящие полосы рельсов взметнулись вверх, как руки сдающегося в плен человека. Путь к отступлению был отрезан.
— Подавай сигнал в Центр! — приказал начальник поезда помощнику. Волобуев включил систему внешней тревоги. Специальный радиопередатчик стал автоматически рассылать сообщение о нападении на БЖРК — в Министерство обороны, его Уполномоченному в Тиходонске Кандалину и в штаб отдельного дивизиона в Кротове.
Тут я поняла, что размышлять над чем-то, не имея достаточных сведений – то же самое, что пытаться сдвинуть с места тяжело груженую колесницу с намертво заклиненными колесами. Мне настоятельно требуется побеседовать с Эви. Даже если госпоже графине этого не слишком хочется.
В средних вагонах состава царила сумятица: штабисты и операторы смены запуска суетливо получали пистолеты и неслушающимися пальцами снаряжали обоймы, перебрасывали через плечо ремни зелёных сумок с допотопными противогазами… Что делать дальше, они не знали. Аналитики и специалисты-ракетчики подготавливались для совсем других ситуаций. Бои, которые они умели выигрывать, были не столь скоротечны и бесшабашны, в них противники не сходились лицом к лицу, не стреляли из автоматов и гранатомётов, не пользовались взрывчаткой, словом, не делали ничего того, что происходило сейчас. По боевому расписанию они должны были отражать нападение на штаб, вагон группы запуска и боевой вагон. Но как они должны это делать, в приказе не предусматривалось. Между тем ни в одном из перечисленных вагонов не было даже бойниц, а отдраивать двери в любой ситуации было запрещено. Как же отражать нападение противника?
Александр быстро зарядил оружие и, выбежав в тамбур, навёл пистолет на дверь.
«Как там Наташа?» — мелькнула тревожная мысль.
* * *
Саше хотелось быть рядом с ней, чтобы защитить от опасности, но это было невозможно. Угнетало и отсутствие каких-либо действий: он не вносил никакого вклада в отражение атаки! Если бы он стрелял в нападавших, ему было бы легче! Кудасов подошёл к двери, надеясь обнаружить забытую всеми амбразуру, но, как и следовало ожидать, монолитная сталь не позволяла высунуть наружу ствол пистолета.
Зато в вагонах охраны и прикрытия бойницы имелись в достаточном количестве. И личный состав готовился именно для таких боев. Автоматчики и пулемётчики занимали боевые позиции, щёлкали затворы, досылая в стволы хищно вытянутые патроны. Командир «чёрных автоматчиков» капитан Зосимов впервые в жизни отдал своим подчинённым боевой приказ…
С криками «Аллах Акбар!» боевики с четырёх сторон бросились к составу. Обездвиженный, он казался лёгкой добычей, но это впечатление оказалось обманчивым, когда БЖРК нанёс ответный удар. В обшивке первого и последнего вагонов открылись замаскированные прежде бойницы. Автоматы и крупнокалиберные пулемёты в упор ударили по атакующим, фигурки в камуфляже и в гражданской одежде падали, как сбитые кегли. Атака захлебнулась, уцелевшие боевики залегли и открыли ураганный огонь. Из засад тоже раздались длинные очереди.
Я уже собиралась пойти навестить Эвисанду, когда в дверь заглянула служанка, сказавшая, что госпожа графиня спрашивает, не хочет ли ее гостья немного поболтать?
Внутри поезда создавалось впечатление, что по обшивке колотят тысячи сильных дятлов со стальными клювами либо могучий великан швыряет камни — россыпями или по одиночке. Наталья Игоревна в страхе упала на полку и закрыла голову руками. «Это наказание мне за мои грехи, — билась в голове одна-единственная мысль. — Надо было остаться дома!» Очередная россыпь камней хлестнула по второму вагону, одна пуля проскользнула мимо наклонных решёток пылеулавливателей и прошла внутрь. Кто-то вскрикнул.
— Врача! Где военврач? — закричали в коридоре.
Булатова вскочила, с силой провела ладонями по лицу и пошла исполнять свои профессиональные обязанности.
Гостья хотела. Можно сказать, просто горела желанием. Я уже говорила, что Эвисанда – умная женщина, и могу повторить это сызнова. У меня нет склонности недооценивать своих противников… и союзников, пусть и невольных.
Но шквальный огонь боевиков не приводил к обычным в таких случаях результатам. Два слоя брони, с кевларовой прокладкой и толстыми, наклонно расположенными стальными пластинами между ними, надёжно защищали БЖРК. Большинство автоматных пуль не пробивало бронированную обшивку и, сплющившись, рикошетили с пугающим свистом. Это поставило в тупик даже видавшего виды Исмаилова, да и опытный боец Аеб не на шутку удивился: пуля, выпущенная из «АКМ», насквозь пробивает рельс!
Служанка, вопреки моему ожиданию, повела меня не к покоям Эвисанды, а куда-то наверх, по скрипучей деревянной лестнице. Я шла следом и размышляла, какой из дворцов мне больше по вкусу. Бельверусский вырос из старой крепости возле перевалов Немедийских гор, Тарантийский – тоже из древнего военного укрепления. Но если в Немедии правитель страны крепко держится за стародавние традиции и никоим образом не соглашается перестроить дворец во что-нибудь, более подходящее для проживания, то в Аквилонии над подобным вопросом даже не задумываются. Дворец строится так, чтобы нравиться нынешнему его владельцу. Порой архитекторы и строители, выполняя желание заказчика, даже шли вразрез со здравым смыслом и хорошим вкусом…
Но они ещё ничего не поняли. Гяурский поезд был пойман в ловушку, а в таком случае его ждёт только одна судьба…
— Аеб, давай гранатой по первому вагону! — скомандовал в рацию амир Исмаилов, лежащий в полусотне метров от заколдованного состава. Он был уверен в победе. Гранаты, мины, взрывчатка — есть много средств расправиться даже с бронированными вагонами! И плевать на дурацкие запреты!
Но в целом создавалось впечатление чрезмерно запутанного и своеобразно-уютного здания. Много резного дерева, полированного разноцветного камня, стрельчатых окон с мелкими пестрыми стеклами… Наверное, здесь живется гораздо лучше, чем в Бельверусе. Во всяком случае, обитатели здешнего дворца не страдают постоянным насморком от сквозняков.
Но тут вступили в бой «чёрные автоматчики», и это было самое ужасное, что видели в своей жизни опытные бойцы Лечи Исмаилова. По звуку выстрелы чёрных автоматов ничем не отличались от обычных, но каждая пуля, выпущенная из их «стволов», производила действие артиллерийского снаряда: в воздух летели клочья земли и куски разорванных тел. Как будто начался артобстрел!
— О Аллах всемогущий! — глухо вымолвил Исмаилов. — Что это?!
Меня привели к высокой двустворчатой двери с медными украшениями и головой совы вместо ручки, впустили, после чего вежливо сообщили, что госпожа вот-вот придет и оставили в одиночестве. Очень хорошо – как раз успею осмотреться. Интересно, почему Эвисанда выбрала для предстоящего разговора именно эту комнату? Здесь что, невозможно подслушать?
Короткая очередь, и чудовищные взрывы гафниевых пуль вырыли канаву, в которой оказались похоронены шесть шахидов в новеньких натовских камуфляжках. Ещё одна очередь, и вскинувший гранатомёт Аеб превратился в пар, а остатки «батальона шахидов» разлетелись по стенкам оврага кровавыми брызгами. Длинная очередь — и невидимый топор под корень вырубил лесополосу, в зловещем рве нашли последнее пристанище бойцы второй посаженной в засаду группы. Выстрел — в облаках пыли взлетела на воздух оставленная в стороне «Нива», а с ней разорванный напополам снайпер. Короткая очередь — и смешана с землёй ещё одна группа его соратников. Несколько человек в панике бросились бежать — и были уничтожены одной пулей.
Лечи Исмаилов утратил свою обычную невозмутимость и оцепенел: прежде он никогда не видел ничего подобного. В сердце холодной змеёй стал проникать страх. И он сам уподобился змее: прижимаясь к земле, пополз назад, извиваясь всем телом, что, конечно, недостойно мужчины-воина. Но ему хотелось жить, что тоже недостойно и постыдно… Ибо когда человек хочет жить, он не может храбро воевать…
Я люблю определять по вещам личность хозяина. Это не только привычное действие, но и проверка сноровки. Здешний же обитатель вызвал у меня нешуточный интерес. Его явно давно не было дома – уж больно все аккуратно расставлено и разложено, чувствуется привычная к порядку рука слуги. Вещи в комнате по большей части добротные и не лишенные некоторого изящества… Стоящее возле стола массивное кресло, рассчитанное на человека изрядной комплекции… Много книг, причем дорогих, в выложенных цветными камнями и золотом переплетах… Я сунулась в соседнюю комнату – спальня, ничего особенного. Пожалуй, это обиталище мужчины. Молодого, не обремененного подружками и слишком тяжелой службой при дворе, любителя хороших книг и старинного оружия.
Звуки боя оставались за спиной, полевой командир дополз до сложенных штабелями старых шпал и укрылся за ними.
— Почему вы не атакуете? — послышался из рации рассерженный голос Али Арханова. — Немедленно захватите поезд!
Оружие и убедило меня в правильности моих предположений. Два полуторных меча висели крест-накрест на стене, поверх пушистой рысьей шкуры. Вряд ли женщина стала бы украшать свое жилище подобными вещами… Так кто же здесь живет? И почему мне все время мерещится тонкий запах залежей старого пергамента?
— Сам захватывай, если такой умный! — Лечи загнул трёхэтажным матом. Это единственное, что не стыдно заимствовать у русаков. — У них новое оружие! К ним не подойдёшь!
— Не будь бабой! — прокричал Арханов. — Собирай людей, сейчас я подъеду, со мной десяток отборных бойцов резерва! Мы должны сокрушить неверных!
Эвисанда вошла почти беззвучно, закрыла за собой двери и решительно уселась за стол. Судя по выражению ее лица, она готовилась высказать мне все, что она думает о Тайной службе Немедии и в частности обо мне, как представительнице сего славного учреждения.
Полевой командир осмотрелся. Поле боя выглядело как поле смерти. Оно было усеяно трупами боевиков. С десяток бойцов, отступая, ползли к спасительному укрытию, но страшные пули настигали их, превращая в кровавые ошмётки.
— Сюда! — крикнул Лечи. — Все сюда!
Чует мое сердце – очень скоро Эви устроит нам небольшой бунт. Запугивание и угрозы – прекрасный способ добиться желаемого, но порой даже многократно проверенное и испытанное средство дает сбой. Ох уж эта мне дворянская щепетильность и честность! Мы ведь не можем все время держать Эви на крючке, рано или поздно любая рыбка срывается.
По бездорожью запрыгала серая «Газель», она приближалась.
— Ты где, Лечи? — раздался из динамика хриплый голос Арханова. — Собирай людей! Я еду, видишь меня?
Подозреваю, что Эвисанда рискнет отделаться от нас простейшим способом – расскажет все Конану. Возможно, ей тогда придется проститься с теплым местом королевской фаворитки… а может, и нет. Я возьмусь уверенно предсказать действия любого человека, но только не Конана. По-моему, он сам не всегда знает, как поступит в следующий миг.
Исмаилов не успел ответить. Фонтаны земли скрыли «Газель» из глаз. А когда пыль рассеялась, и комья земли осыпались, оказалось, что автобус с руководителем операции и отборными бойцами, на которых возлагались большие надежды, просто-напросто исчезли. На его месте теперь зияла глубокая, с пологими склонами воронка, метров трёх в диаметре. Наверное, Арханов вёз взрывчатку.
– Чья это комната? – спросила я прежде, чем Эвисанда начала свою обличительную речь. Тем я сбила ей весь боевой настрой, заставив отвлечься на что-то постороннее. Вдобавок, мне действительно было любопытно.
Командир группы «чёрных автоматчиков» капитан Зосимов через круговой перископ внимательно осматривал окрестности. Было ясно, что нападение отбито и противник понёс тяжелейшие потери. Это первый в мире опыт применения гафниевых пуль. Он оказался очень поучительным. Перелопаченная взрывами земля, трупы бандитов, брошенное оружие… Несколько боевиков пытались укрыться за сложенными шпалами, оттуда кто-то кричал им и размахивал руками.
— Иван, справа шпалы, там цели, — скомандовал Зосимов. — Дай короткую…
Очередная серия разрывов оглушила Исрапила. Шпалы разлетелись в стороны, как спички, на которые подул великан. Левую сторону тела — от плеча и до самого основания стопы — ошпарило, как кипятком. Сознание затуманилось. Полевой командир не знал, сколько времени он пролежал без чувств. Придя в себя, он с трудом приподнял голову и огляделся. Сфокусировать взор удалось с третьей попытки. Перед глазами всё плыло, будто в тумане. Сложенных штабелем шпал не было. Исчезли и уцелевшие соратники. Он лежал на усыпанном трупами поле проигранного сражения.
– Халька, – после некоторого напряженного молчания ответила Эви. – Барона Юсдаля, библиотекаря и летописца.
Стрельба прекратилась. Атомный поезд стоял на рельсах, по-прежнему грозно и несокрушимо, как непобедимая крепость.
Волоча руку и ногу, Исмаилов пополз прочь от страшного места. Через некоторое время его подобрал Муса Хархоев, запихал в исцарапанную «Ниву», где уже сидел со сломанной ногой и воспалёнными глазами Магомед Тепкоев. «Нива» отвезла их за семьдесят километров в степь, на кошару, где земляки пасли овец и оказывали разные деликатные услуги соплеменникам.
Так вот почему мне чудился запах пергамента! Библиотека, как я сразу не догадалась!
– Странное имя, – заметила я. – Боссонское?
Глава 3
– Гандерское, – уже спокойнее поправила Эвисанда. Вот так-то лучше. Мне нужно ее содействие и подробный рассказ о том, что сейчас творится в Аквилонии, а не шипение сквозь зубы и полный ненависти взгляд.
Стартовый ступор
– А кто он такой? Я имею в виду, что он за человек?
БЖРК хотя и вышел из боя победителем, но пострадал изрядно. Броня отразила и удержала немало пуль, но некоторые всё же пробили обшивку. Особенно досталось первому и последнему вагону, здесь было особенно много вмятин и сквозных пробоин. Восемь бойцов охраны получили лёгкие ранения. Но пятый и шестой вагоны практически не пострадали. Из них не стреляли, поэтому и в них не направлялись ответные выстрелы. Десятки поверхностных вмятин, следы рикошетов — и только. Это было очень важно. Атомный поезд, которому не могла противостоять никакая сила, хоть поклёванный пулями и побитый осколками, был способен выполнить свою боевую задачу и дать сокрушительный отпор противнику в случае угрозы ядерного нападения. Или нанести упреждающий удар в тех же целях.
— Технической группе приступить к восстановлению пути! — скомандовал Ефимов. — Командирам подразделений обеспечить порядок и дисциплину в отсеках!
– Первый собиратель слухов на весь дворец. Из близкого окружения короля, – с еле заметной полуулыбкой проговорила графиня Аттиос. – Милый молодой человек, который на вопрос о чем-то серьезном сперва трижды подумает, а потом скажет, но зато болтать о пустяках может без остановки.
Белов осмотрелся вокруг ещё раз. Взорванные рельсы спереди и сзади показались ему руками, воздетыми к небу с мольбой о помощи. Что ж, этому гнусному и несовершенному миру действительно следовало молиться и раскаиваться в своих грехах. Но прощения, а тем более помощи он не получит. Больше того, нападение сократило последние часы жизни земного шара!
«Крайне разносторонняя личность, да еще и приятель Конана, – хмыкнула я. – Никогда не понимала, как это мой старый знакомый умудряется привлекать к себе таких разных людей – от уличных нищих до аристократов?»
Он вернулся на своё место, сел за боевой пульт. Полковник был так же хмур и неразговорчив, как обычно, только причина этой хмурости и неразговорчивости существенно отличалась от прежней. Раньше плохое настроение и замкнутость являлись следствием подавленности и депрессии. Теперь же наоборот, Евгений Романович намеренно скрывал от окружающих распиравшие его чувства решимости и силы. Ему казалось, что стоит только оторвать взгляд от монитора, как подчинённые офицеры по блеску глаз непременно догадаются, что на уме у командира пуска.
Разнообразных вариантов поведения у него не было. Возвращаться в комнату, где под кроватью лежит мёртвая жена, он просто не мог. И в Кротово не мог возвращаться, а ведь БЖРК приходит только на одну станцию… Он вообще не мог возвращаться в прежнюю жизнь. Труп Ирины отрезал обратный ход, он мог двигаться только вперёд, бесконечно продлевая ложащиеся под колёса железнодорожные рельсы. Но в мире нет ничего бесконечного, любые рельсы когда-то заканчиваются.
– А где он сейчас?
Террористы неожиданно укоротили и обрезали даже тот ограниченный боевым заданием путь, который лежал перед БЖРК. Бег в никуда закончился. Поезд стоял, и впереди был тупик. Значит, у него не только нет выхода, но и нет времени. Через пару часов сюда съедется разнокалиберное начальство, возможно, прилетят даже из Министерства, а это может разрушить его планы…
В Средние века рыцари перед битвой молились на меч, не только потому, что он формой напоминал крест. Боевая, напоённая кровью врагов сталь давала им мужество, укрепляла дух и внушала веру в победу. Минувшей ночью Белов сходил в боевой вагон, поговорил с ракетой, прикоснулся к ней, подпитываясь силой, исходящей от самого мощного оружия в истории человечества.
– Уехал два дня назад, – невозмутимо отозвалась Эви. – Вместе с королем и остальными. Поэтому я и подумала, что мы можем поговорить здесь. Тут… Спокойно как-то.
Он был уверен в себе и знал, что не сдрейфит в последний момент. Не тот человек полковник Белов, чтобы позволить страху парализовать свою волю! Да, не тот! Он встал.
— Я у себя в каюте! — сухо бросил он. — Усилить бдительность! Мы подверглись враждебному нападению, и скорей всего, это происки Главного противника. Так что можно ждать любого приказа!
Та-ак… Похоже, меня преследует нечто большее, чем обычное невезение. Разумеется, в отсутствие правителя дворец и кажется вымершим. Значит, Конан изволил куда-то отбыть, да еще в сопровождении неких загадочных «остальных»?
Кудасов распластался в кресле, как будто находился в стартующей ракете и испытывал чудовищные перегрузки. Напряжение просто витало в воздухе и давило на всех присутствующих с силой механического пресса. Хотя фильтрация и наддув были отключены, спрессованный плотный воздух не позволял глубоко дышать и не насыщал организм кислородом. Назревало что-то ужасное.
«Неужели Белов решил произвести несанкционированный запуск?! — озарила его невероятная догадка. — Но это невозможно!»
– Эви, ты случайно не знаешь, куда поехал Его величество? И с кем?
Эвисанда поколебалась, не решаясь ответить, но все же неохотно проговорила:
Белов заперся в своей каюте и вновь прильнул к компьютеру. В боевую программу оставалось ввести координаты БЖРК и поправочные коэффициенты в расчётную траекторию. Первая часть задачи упрощалась, потому что комплекс стоял на месте. Вторая усложнялась — ибо на этот раз у него не было данных спутниковой разведки и точного метеопрогноза. Приходится обойтись типовыми данными: поправка на вращение земли сильно не меняется, значительного ветра нет, коэффициент поправок по трассе поставим ноль… Впрочем, сейчас точность выстрела не имела большого значения. Пятьсот километров туда, пятьсот — сюда… Залп шестнадцати боеголовок все равно сметёт половину континента. Что будет дальше, он себе не представлял. В воспалённом мозге пуск был самоцелью, конечной вершиной, к которой он всю жизнь стремился. Дальше всё будет хорошо…
Расчёты были окончены. Евгений Романович посмотрел на часы, отмечая начало новой эры. И передал сфальсифицированный приказ на компьютеры локальной сети БЖРК. Сообщения в один и тот же миг должны поступить на компьютер боевого пульта, мониторы начальника поезда и особиста. Теперь надо быстро вернуться на рабочее место!
– На полночь, в Вольфгард. С королем уехали посланник из Пограничья, немедийский граф по имени Мораддин и еще Паллантид с десятком гвардейцев…
Первое, что он увидел, войдя в операторскую, — вытаращенные глаза и бледное лицо Шульгина.
— Боевой приказ… Товарищ полковник, боевой приказ, — дрожащим пальцем он показывал на монитор. — Это не учёба, это по-настоящему…
У меня едва глаза на лоб не полезли – а какого, извиняюсь, демона здесь делает Мораддин, которому вроде как полагается неотлучно сидеть в Бельверусе при Нимеде?
— Что за ерунда! — мужественным голосом сказал Евгений Романович. — Ты что-то путаешь!
Обойдя пульт и вскочившего столбом Шульгина, он опустился в своё кресло. На экране в мигающей красной рамке светился боевой приказ. Он выглядел совсем как настоящий.
Эви, к счастью, не подозревает о том, что Мораддин – мой муж. Об этом обстоятельстве вообще мало кто знает, а семейство Эрде предпочитает не открывать врагам своих уязвимых мест. Для Эвисанды, как и для многих, я – Ринга Зингарийка, работающая на Трон Дракона. Однако с какой стати Мораддин околачивался в Тарантии? Что вообще творится в некогда таком предсказуемом и насквозь понятном мире?
Тут же загремел сигнал тревоги — знак того, что Ефимов тоже получил сообщение и отреагировал на него надлежащим образом.
— Внимание, поступил боевой приказ! — сказал в микрофон Белов, хотя, строго говоря, делать это должен был начальник поезда. Но в минуты крайнего напряжения и стресса никто не обращает внимания на такие мелочи. — Я, командир пуска полковник Белов, принимаю командование на себя. Объявляется боевая тревога! Экипажу занять места соответственно штатному расписанию! Отменяется запрет на радиообмен!
– Эви, – твердо сказала я. – Начни, пожалуйста, все с начала и по порядку. Чего ради короля вдруг понесло на полночь, какой такой посланник из Пограничья и отчего все дороги в стране забиты беженцами?
Кудасов оцепенел. Его ужасная догадка подтверждалась! В операторскую ворвался запыхавшийся Ефимов. Следом спешил вытирающий платком потный лоб Сомов.
— Ну и денёк, — выругался начальник поезда. — Только отбились, а тут опять… Может, ошибка?
– Ты что, ничего не знаешь? – и без того большие глаза Эвисанды превратились в пару блестящих серых шариков. – Ни про зеленый огонь, ни про Ивелин? Я же писала вам…
— Нет, товарищ подполковник, никакой ошибки нет, — веско, авторитетно, даже с некоторыми нотками торжества сказал Белов. — Думаю, это ответ на вражеское нападение. Адекватный ответ! Приготовьте стартовый ключ!
— Вот он, — несколько растерянно произнёс Ефимов. — Смотри, и вправду… Я как-то не подумал…
– Значит, это послание до нас еще не дошло, – безмятежно ответила я. Положение становилось все непонятнее и интереснее. – Так я обращаюсь в слух и внимаю.
— Выставить оцепление! — продолжал отдавать команды командир пуска. — Установить домкраты!
– …А потом пришло письмо из Пограничья, и они уехали, – закончила свой долгий и порой невероятный рассказ Эвисанда. – Сказали – вернутся через полторы луны или раньше… Ринга, тебе нехорошо?
Вокруг стоящего на приколе БЖРК закрутилась напряжённая карусель предстартовой работы. Взвод охраны привычно разбежался вокруг состава. Только на этот раз, расширяя круг, приходилось обегать воронки и перепрыгивать через трупы. Свободные от дежурства Половников и Козин выбежали наружу проверять опоры домкратов. Ефимов приготовил стартовый ключ и держит его в подрагивающей руке, ожидая команды…
– Мне очень плохо, – сквозь зубы прорычала я и вцепилась обеими руками в волосы. Хотелось пойти и стукнуться головой о стену – может, мысли быстрее забегают. Надо же оказаться такой дурой! Пока я вовсю наслаждалась беспечным существованием в Ианте, пропустила мимо самое потрясающее событие в своей жизни! Подумать только – такая же гадость безнаказанно ползала по нашим землям! Теперь понятно, отчего Мораддин предпочел остаться в Аквилонии, а не возвращаться домой. Разве он может упустить возможность поучаствовать в столь захватывающем приключении? А я хороша – примчалась, высунув язык, к самому завершению! Даже если я отправлюсь в дорогу сегодня, Конана и его отряд все равно не нагнать… Митра и Иштар, они направились в это забытое богами и людьми Пограничье, в дыру, где нормальному человеку невозможно жить! Зачем? Охотиться на чудовищ? Не сомневаюсь, что эта сумасшедшая идея принадлежала Конану…
«Чёрт, чёрт, чёрт!» — билось в сознании Кудасова. Подчиняясь извращённой воле сошедшего с ума полковника, вполне вменяемые и добросовестные офицеры помогали ему приблизить конец света! Что делать? Что делать?! Что делать?!! Встать и напасть на него? Отобрать стартовый ключ? А если действительно получен боевой приказ? И это у него, а не у полковника съехала крыша? Что тогда? Срыв боевого пуска — это государственная измена! В условиях боевого дежурства за это расстреливают!
Не знаю, как насчет чудовищ, но напасть и мгновенно скрыться в Пограничье очень даже возможно.
Полковник Белов, выпрямившись, сидел за пультом и чуть заметно улыбался своим мыслям.
«Вот оно, торжество власти и силы! И никто не возражает, все стараются, лезут из кожи… Вот только этот щенок смотрит ненавидящим и понимающим взглядом… Неужели он догадался? Ну и хрен с ним! Поздно что-нибудь менять, до старта меньше пятнадцати минут! К тому же, если он попробует помешать, я его попросту пристрелю!»
В связи с этим имеется один вопрос – что же мне теперь делать? Мчаться вслед, хотя у меня все кости ноют? Сидеть в Тарантии и ждать возвращения Конана, Мораддина и прочей компании? А если они не вернутся? Плюнуть на все – мол, пускай сами разбираются со своими трудностями – и вернуться в Ианту или Бельверус?..
Однако на поясе у Кудасова тоже висел полученный в момент нападения пистолет. И это изменило намерения полковника.
– Ринга, – настойчиво позвала госпожа Эвисанда. – Ринга, что с тобой?
«Чёрт с ним! Ещё не хватало дуэлей устраивать!»
– Я думаю, – мрачно сказала я, только сейчас поняв, что от злости едва не вырвала у себя несколько прядей. Я сжала ладони в кулаки и велела себе успокоиться. В конце концов, пока не стряслось ничего непоправимого. Конан жив, Мораддин тоже, неведомая опасность вроде бы уничтожена… Но у меня дурное предчувствие, и я склонна ему доверять. Значит, надо как можно скорее принимать решение.
— Оцепление выставлено, товарищ полковник! — поступил по рации первый доклад.
— Опоры домкратов установлены!
– Эви, ты знаешь что-нибудь о покушении на короля? – решительно спросила я.
Что-то в поведении командира пуска было неестественным. И через секунду Кудасов понял, что именно. Полковник сидел спокойно, он не вводил озабоченно координаты поезда, не рассчитывал с максимальной скоростью поправки траектории. Это подтверждает, что приказ сфальсифицирован: только в этом случае есть возможность заранее ввести все коэффициенты!
— Внимание, проверить сброс крыши! — Белов нажал тумблер.
Эвисанда вздрогнула, как от холода, и неуверенно кивнула.
Дело шло к развязке. Как только ракета займёт стартовое положение, Белов сможет её запустить!
– Когда оно было? Где? Кто участвовал? – я знаю, что даже фаворитка короля не способна разузнать все, совершающееся в стране, но хоть какие-то слухи до нее должны были дойти! Мне сейчас важна каждая мелочь.
«Что делать?» — в который раз лихорадочно думал Кудасов. Обратиться к другим командирам? Ефимов вряд ли сможет что-то изменить: он официально передал командование командиру пуска. Конечно, второй стартовый ключ у него, но возьмёт ли он на себя смелость сорвать пуск, за который не отвечает? А ведь за срыв придётся отвечать!
Снаружи послышался грохот упавшей крыши.
– Восемнадцатый день этой луны, город… нет, деревня Артен, – медленно проговорила Эви. – Нападавших было около десятка. Один сумел сбежать, остальных убили. Все, насколько я поняла, дворяне. Кому они служили – неизвестно.
Какая ерунда! Что за мысли на фоне мировой угрозы? Сейчас «Молния» уйдёт, американцы, в лучшем случае, обнаружат её на полпути, но перехватить не смогут. Однако отдать приказ на ответный удар успеют. Их «карандаши» взлетят и пойдут на заданные цели. Нашим останется только запустить свои… Кудасов очень отчётливо представил, как американские и российские ракеты идут по встречным траекториям, как они разминутся в апогее, как ринутся вниз… Неужели надо спокойно дожидаться этого?!
Уже немало. Значит, заговор действительно существует, а я не гоняюсь за призраками.
— Товарищ майор! — Кудасов отстегнулся и, встав, приблизился к Сомову.
Контрразведчик был единственным человеком, который мог переломить ситуацию. Он был наделён особыми полномочиями, вооружён, к тому же командовал «чёрными автоматчиками». Он имел право и возможность арестовать безумного полковника.
– Ринга, – графиня выглядела не на шутку встревоженной. – Скажи, что это может значить? Ты уверена, что король сейчас в безопасности?
— Мне кажется, что приказ сфальсифицирован Беловым, — понизив голос, сказал Кудасов. — Белов сошёл с ума! Он сам передал приказ со своего компьютера! Вы видите, он не рассчитывает траекторию, все уже рассчитано, ещё до того, как все узнали про приказ. Это несанкционированный запуск!
Сомов попятился. Глаза его расширились, как недавно у Шульгина.
– Кто в этом мире может быть в безопасности, кроме покойников? – невесело пошутила я. Эви нахмурилась. – Я не знаю. Насколько я поняла, короля сопровождают искренне преданные ему люди, значит, измены можно не опасаться. А вот внезапное нападение… И еще эти существа, которых привезли из Ямурлака. Зачем они это сделали?
— Ты что, старлей?! Ты понимаешь, что говоришь?!
– Животные совершенно безопасны, – удивленно пожала плечами Эвисанда. – Это всего лишь забавные зверьки. И мы, кажется, говорим о другом!
— Кудасов, сядьте на своё место! — холодно приказал Белов. И отдал следующую команду: — Половников, Козин, проследить за выходом направляющей!
— Товарищ полковник! Козина придавило крышей! — тревожно произнесла рация голосом Половникова. — Кажется, у него сломана нога! Я оказываю ему помощь…
– Ничто, вышедшее из Ямурлака, не может быть безопасно, – возразила я. – Кто-то же напал на вашего грифона!
— Не отвлекайтесь, надо работать по запуску! — грубо сказал Белов. — Кудасов, проследите за выходом направляющей!
Старший лейтенант смотрел особисту в глаза. Тот ещё больше вспотел.
С этим графине пришлось согласиться, а я в очередной раз пожалела, что не приехала пораньше. В кои веки таинственная закрытая земля на полуночи Аквилонии приоткрыла завесу над своими тайнами, и я, как назло, опоздала! А единственное разумное существо родом из загадочных краев валяется без сознания с почти насквозь пробитой головой!.. Надо будет потом хоть глазком взглянуть на этого грифона…
— Выполняйте приказ, старлей! Потом разберёмся с вами!
С трудом переставляя ватные ноги, Александр направился к боевому вагону. С трудом вспомнил код замка и вошёл в главный отсек БЖРК. Вместо крыши в нём было высокое небо. Огромный металлический цилиндр медленно, но верно поднимался к зениту. Осталось сбросить крышку, и можно производить пуск… Цилиндр выпрямился.
Ладно, о чудесах далеких стран можно поговорить потом, а самое важное сейчас – не допустить еще одного покушения на короля. Произведя в уме несколько несложных вычислений, я сообразила, что уцелевший заговорщик в тот же день послал сообщение о своей неудаче. Через четыре дня оно прибыло в Офир и отправилось далее. Куда? Страбонусу? Сдается мне, что именно туда…
— Направляющая вышла! — чужим голосом доложил Кудасов.
Против своей воли он тоже включился в процесс убийства мира! Какой-то сумасшедший дом!
– Эви, как по-твоему, есть в столице или в стране кто-нибудь, способный возглавить заговор против короля? Настоящий заговор, а не пустую болтовню по гостиным?
— Сброс крышки! — начальник смены не забыл и эту команду.
Я такого человека или людей не знала. Но я и не занималась вплотную делами при новом аквилонском дворе. Моя работа в основном касается полуденных государств и Империи Туран.
Наверху щёлкнули запоры, выпуклая крышка скользнула со своего места, Кудасов попятился, но она упала туда, куда и должна была упасть. Раздался грохот металла о металл.
— Крышка сброшена! — дисциплинированно доложил Кудасов. Как боевой вагон физически не может покинуть движущийся атомный поезд, так и он не мог устраниться от запуска, в котором была задействована вся смена.
– Нет, – после долгого размышления покачала головой госпожа Эвисанда. – В Тарантии – нет. В провинциях, особенно в Боссонии – может быть, – она поколебалась, но все же честно призналась: – Я не могу сказать с полной уверенностью. Недовольных, конечно, хватает, однако серьезных противников…
Подготовленная к запуску «Молния» целилась из своей направляющей в высокое голубое небо. Теперь только нажатие кнопки отделяло мир от глобальной катастрофы. Кудасов оцепенело смотрел на срез контейнера, как загипнотизированный кролик на удава. Вот сейчас раздастся гул, заклубится дым, потом гул перейдёт в рёв, выплеснутся первые языки пламени, и появится острый обтекатель ракеты… Он даже не думал о том, что находиться здесь при старте может быть опасно.
– Хорошо, – я решила довольствоваться тем, что есть. – Значит, Его величество уехал. Кто же тогда распоряжается в столице?
Он вообще ни о чём не думал. Только представлял, как палец Белова тянется к кнопке…
– Просперо Пуантенец, наместник и временный регент, – удивленно ответила графиня. Правильно, кто же еще, кроме правой руки Конана… Интересно, пуантенцы нынче раскаиваются в том, что оказывали поддержку Конану? Или им требовался на аквилонском престоле именно такой человек? А что – провинция теперь процветает, поводов для требования независимости нет, да вдобавок герцог Пуантена – близкий друг короля страны. Чего еще может желать разумный правитель для своих владений? Требовать от судьбы больших подарков было бы просто нахальством.
И действительно, на боевом пульте было всё готово. Синхронно провернулись два стартовых ключа, откинулась предохранительная крышка, обнажилась гладкая поверхность пусковой кнопки, и указательный палец полковника Белова протянулся в нужном направлении. Но тут произошло то, о чём многие ракетчики только слышали, но мало кто видел своими глазами.
– Я смогу с ним поговорить? Прямо сейчас?
Палец начальника смены вдруг скрючился, его рука задрожала, будто уткнулась в невидимую преграду, да и все тело неестественно замерло, словно его внезапно разбил паралич! Белов оцепенел, превратился в камень: все мышцы свело болезненной судорогой, он не мог сделать ни одного движения, а особенно не мог нажать кнопку запуска. Стартовый ступор — вот как это называется!
Полковник старался изо всех сил, и некоторые мышцы ему подчинялись: напряглось лицо, вытаращились глаза, разошлись в хищном оскале губы, обнажая серые десны и крепко сжатые прокуренные зубы… Но над проклятым пальцем он был не властен. На мониторе бежали секунды, сменялись минуты, уже перейдя предел контрольного времени. Ефимов и Сомов переглянулись, Петров и Шульгин делали вид, что полностью поглощены своими мониторами.
– Наверное, – поколебавшись, сказала Эви. – Герцог и его люди живут в этом же крыле дворца, на втором этаже. В это время там обязательно можно застать кого-нибудь, знающего, где герцог. А… зачем тебе Леопард?
Все расслышали горячечный шёпот Кудасова, и потому никто не спешил прийти на помощь начальнику смены.
«Леопард» – заглазное и известное во всех странах Заката прозвище герцога Пуантена, данное по гербу провинции – золотому леопарду – а также за некоторую схожесть характером и внешностью с сим зверем.
Александр вышел из оцепенения первым. Человеческий род делится на две категории: одни люди в моменты гнева или опасности бледнеют, другие — краснеют. Когда-то в передовые отряды римских легионов отбирали тех, кто краснеет. Не из-за цвета лица, разумеется, а из-за способности к решительным действиям. Очевидно, Кудасов относился к этой категории.
Подскочив к пожарному щиту, он сорвал красный топор и изо всех сил рубанул по блестящей оплётке электрического кабеля. Топорище было неудобным, а клиновидное лезвие — тупым, но тяжёлым. Красный клин то ли разрубил, то ли раздвинул оплётку и застрял в свинцовой оболочке, призванной защитить центральный провод от статического электричества и электромагнитных наводок. Александр ударил ещё раз, потом ещё и ещё. В замкнутом стальном пространстве гулко разносились поспешные удары, как будто могучий дровосек старался быстро свалить столетнее дерево.
– Поболтать о жизни, – хмыкнула я. – Спасибо за разговор, Эви. Не беспокойся, все образуется.
Белов уже понял, что потерпел фиаско. Выражаясь его же собственными словами, он обосрался. Нервная система и никчёмное тело подвели его в самую ответственную в жизни минуту. Бег в никуда был остановлен. Пора было возвращаться назад. Но назад дороги не было, потому что там лежала под кроватью Ирина! Воспоминание об убитой жене сыграло роль иголки, которой колют сведённую судорогой мышцу. Рука перестала дрожать, палец распрямился и ткнул в проклятую кнопку.
Хотелось бы мне искренне верить в собственные слова…
Долей секунды раньше красный пожарный топор перебил центральный провод. Кудасов бросил топор на пол и опустился рядом. Он не знал, что только сейчас совершил: подвиг или преступление.
На пульте зажглась красная лампочка неисправности. Не обращая на неё внимания, Белов нажимал на кнопку ещё и ещё. Наконец он обратил внимание на сигнал: разомкнута цепь зажигания! Судьба заставляла его возвращаться назад, в Кротово, к Ирине… Но нет!
* * *
Начальник смены отстегнулся от кресла и встал.
— Не работает, — глухо сказал он. — Мне надо идти.
Не глядя ни на кого, он прошёл в свою каюту и заперся. Через несколько секунд сильно ударил выстрел. На этот раз ступор пуска ему не помешал.
***
Апартаменты герцога Пуантена я разыскала без особых трудов. Разумеется, у дверей торчал караульный, но мне совершенно не хотелось с ним объясняться по поводу столь ранних визитов и моей подозрительной личности. Я просто проскочила мимо. Стражника можно допросить каким угодно способом, и он все равно будет твердить, что в бдительно охраняемую им дверь никто не входил. Это мой маленький Дар – умение отводить глаза. Еще я умею на краткое время пугать людей до потери сознания, заставить противника выронить оружие или вообще позабыть, что он здесь делает, а также заморочить болтовней любого встречного до полусмерти. Впрочем, последнему я выучилась самостоятельно. Я не колдунья и не ведьма, просто родилась с такими способностями и сумела их развить. Этот как цвет глаз или волос. Иное дело, что после каждого подобного трюка у меня начинается головная боль и ужасно хочется спать…
Мачо замечательно выспался. Сон был глубоким и спокойным, он полностью расслабился. Во многом это произошло благодаря виски: накануне он выпил почти две трети бутылки. Спиртное — прекрасный транквилизатор, но увлекаться им нельзя: контрразведки всего мира это тоже знают и поэтому закладывают увлечение алкоголем в число признаков возможного шпиона. Правда, в России этот критерий вряд ли действует: слишком многих пришлось бы отрабатывать на причастность к шпионажу.
Я прошла через несколько пустовавших комнат, гадая, кончилась моя полоса невезения или нет. Если нет, то сейчас выяснится, что Леопард только что ушел неизвестно куда, когда вернется – никто не знает, и не соизволит ли благородная госпожа объяснить, откуда она взялась и что ей нужно?
Мачо с аппетитом позавтракал и собрал вещи. Оксана небось тоже собирается… Он вновь представил её лицо, фигуру, ноги… И всё остальное… Девочка просто великолепна!
«А что, если забрать её с собой?» — мелькнула шальная мысль. И тут же вернулась снова, но уже осмысленной.
За следующей осторожно приоткрытой дверью скрывался уютный кабинет темного дерева, и – нет, удача точно поворачивается ко мне лицом! – его хозяин оказался на месте. Сидел за столом и что-то быстро писал – я отчетливо слышала тонкий скрип пера по слегка шершавой поверхности пергамента.
Забрать девочку с собой, в Моксвилл… А что? Пора устраивать семейную жизнь. А она подходит по всем статьям: красивая, страстная, неизбалованная… И к тому же любит его…
Внезапно тонкую материю нежных мыслей с грубым треском разорвал телефонный звонок. Нажимая кнопку ответа, Мачо загадал: если это она, он прямо сейчас предложит ей вместе уехать. Немедленно!
Я беззвучно просочилась между створками и тщательно прикрыла их за собой. Лишний шум мне совершенно ни к чему. Да и не станет встреча давних и не слишком близких знакомых ознаменовываться радостными кликами.
— Салам, американец! — послышался в трубке холодный, лишённый интонаций голос. Так мог говорить оживший мертвец.
Нынешний правитель Пуантена и скромная служащая немедийского Вертрауэна узнали о существовании друг друга четыре года назад. При несколько странных обстоятельствах. Впрочем, я еще ни с одним человеком не познакомилась как положено – в дворцовой гостиной, с куртуазным представлением. Всегда в спешке – либо я за кем-то бегу, либо за мной бегут, либо мой очередной знакомый-знакомая от кого-то спасаются либо кого-то увлеченно преследуют. Такая вот развеселая у меня жизнь…
— Здравствуй, — несколько растерянно ответил Мачо, опуская имя собеседника и прикидывая, чем может грозить ему этот звонок. Пришёл к выводу, что ничем: через час он выбросит телефон в реку. Аппарат никак к нему не привязан: Муса Хархоев купил его у перекупщиков, контракт связи заключён на другое лицо… Но всё же такая свободная манера Салима ему не понравилась, ибо свидетельствовала о крайнем пренебрежении к деловому партнёру. Однако то, что он услышал в следующую минуту, не понравилось ему ещё больше.
— Дело провалилось, — тем же голосом продолжил Салим. — Все мои друзья… гм… срочно уехали. Я остался один и мне нужна твоя помощь!
Судя по тону, это был приказ.
А четыре года назад, как уже было сказано, будущий великий герцог возглавлял очередной мятеж полуденных провинций против законного короля Аквилонии, ныне покойного Нумедидеса. По шумному и многолюдному лагерю повстанцев туда-сюда беспрепятственно шаталась разбитная молоденькая маркитантка по имени Росита, родом из Аргоса. Сия Росита не только бойко торговала надобными при всяком приличном мятеже товарами, но и чересчур внимательно поглядывала по сторонам, иногда оказываясь в самых неожиданных местах. Впрочем, языкатая девчонка из Аргоса всегда могла убедить бдительную стражу, что забрела сюда совершенно случайно и не слышала ни единого словечка.
Мачо опустился в кресло и совсем с другим ощущением смотрел на живописные крыши Тиходонска. Сейчас они уже не напоминали парижские. Всё дело в настроении, именно оно определяет восприятие окружающего.
— Конечно, я помогу тебе, друг, — дипломатично ответил он. На самом деле он не собирался больше иметь никаких дел с кровавым убийцей. Провал операции — не его вина. Он выполнил свою часть работы и не может отвечать за то, что исполнители провалили свою.
В одну прекрасную ночь – к вящему сожалению всех многочисленных друзей-приятелей – Росита вместе со своей тележкой и парой впряженных в нее одров преклонного возраста сгинула неведомо куда. Неясные слухи утверждали, что перед своим исчезновением маркитантка навестила шатер предводителя бунтовщиков. Шептались также, будто сей загадочный визит напрямую связан с тем обстоятельством, что через пять-шесть дней мятеж сам собой пошел на убыль, набранная армия разбежалась, люди вернулись к своим прерванным занятиям, а зачинщики мятежа скрылись в своих почти неприступных замках на берегах Алиманы.
— Нам надо встретиться. Я потерял все контакты, ты понимаешь, что я имею в виду?
Болтуны почти не ошибались. Единственно, они не совсем верно называли повод для встречи столь разных людей. Я просто всесторонне обдумала складывавшуюся ситуацию, нашла ее очень опасной для мятежников и рискнула дать господину герцогу несколько полезных советов. Он поступил весьма разумно, последовав им, иначе сегодня ему точно не представилось бы возможности пребывать в Тарантийском замке в качестве лучшего друга короля и правящего регента. Правда, особой благодарности ко мне герцог не питает. Ибо тогда я без обиняков выложила все, что думаю о мятеже, описала возможные плачевные последствия и при этом подчеркнула, что меня-то происходящее, в сущности, не касается. Мол, я работаю на того, кто мне платит, и вылезла со своими подсказками лишь по доброте душевной да еще потому, что жаль будет смотреть, как через пару дней всю эту развеселую мятежную компанию будут вешать или лишать жизни через отсечение головы – кому что полагается, в строгом соответствии с законами Аквилонии…
Чего ж тут непонятного? Очевидно, всей банде террористов «Мобильный скорпион» оказался не по зубам и их, как говорят русские, «покрошили в капусту»… Он не знал, правда, что значит «покрошить в капусту». Как и до настоящего времени не понял, что такое «сбыча мечт». Надо будет посоветоваться с лингвистами русского отдела, там есть хорошие специалисты.
— Где ты находишься, друг? — как можно участливей спросил он. Но Салим не был бы Салимом, если бы прямо ответил на такой вопрос.
Как ни тихо я кралась, все-таки меня услышали. Правда, я особо и не старалась – люди порой очень пугаются, внезапно обнаружив за своей спиной неизвестно откуда взявшуюся красотку с желтыми глазами хищника.
— Это тебе знать не надо. Я сам тебе позвоню, когда потребуется.
— Конечно, звони, — с готовностью ответил Мачо. Пусть звонит сколько угодно. Ответить ему смогут только донские рыбы.
Надо отдать герцогу Пуантена должное – он не потянулся за лежавшим на столе кинжалом и узнал меня если не мгновенно, то достаточно быстро. Благо мой нынешний облик не слишком разнился с физиономией блаженной памяти Роситы – в те времена я еще недостаточно хорошо овладела умением удерживать кажущееся лицо.
— Но сейчас надо срочно сделать одну вещь, — в голосе мертвеца появились живые нотки заинтересованности. — Очень важную вещь. Два человека видели меня в лицо. Их зовут Исрапил и Лечи. Это против всех правил. Ты понимаешь?! Дай команду своим людям. Расскажи им, как это важно, потому что те двое не рядовые, они командиры. Но это не меняет дела! Объясни им это!
Что ж, если пауки будут ловить собратьев в паутину, змеи — жалить друг дружку, а террористы стрелять один в другого, то это пойдёт только на пользу всем нормальным людям.
Но сегодня я была безупречна и могла служить образцом хороших манер (жаль, Эви не видела!). У кого бы повернулся язык сказать, что маленькая Ринга родилась не на ступенях дворца, а в лесу под елкой (как, собственно, и было… Только произошло сие событие не под елкой, а под красной зингарийской сосной)? Мое многословное и витиеватое извинение за столь ранний визит можно было смело приводить в качестве примера великолепно построенной и ровным счетом ничего толком не объясняющей речи. Договорить, правда, мне не дали, прервав вполне закономерным вопросом:
— Хорошо, друг. Я всё понял. Прямо сейчас позвоню.
Не прощаясь, Салим отключился.
– Росита, откуда ты взялась? Кто тебя впустил?
Мачо вновь набрал номер Мусы, но тот не отвечал. Тогда он позвонил его старшему брату — Исе Хархоеву. Тот отозвался сразу, как будто ждал звонка. Но, судя по тону, ждал он плохих новостей.
— Это я, Путник, — представился Мачо. — Я знаю, что получилось.
Я раскрыла рот для нового долгого и правдоподобного объяснения… а затем сказала:
— Очень плохо, очень плохо вышло, — запричитал Иса. — Один мой друг сломал ногу, мой брат чудом остался жив, много погибло… Такая беда…
– Из Ианты, Ваша светлость. Или из Зингары. Или еще откуда-нибудь. Просто приехала.
— Передай брату, что поступил приказ: «стереть» тех, кто видел лицо посланника оттуда. Ты меня понимаешь?
— Понимаю, конечно, понимаю!
— Их зовут Лечи и Исрапил. Запомнил? Передай, что их имена не имеют значения. Всё должно быть сделано!
Какой смысл громоздить выдумку на выдумку, если ей все равно не верят? А мне не верили. Что было совершенно оправдано: как можно верить словам женщины, которую встречал в качестве бродячей торговки и которая посоветовала тебе прекратить столь успешно начатый мятеж, не хуже высокоученого философа доказав, что начатое дело изначально обречено на поражение? А теперь представьте, что спустя четыре года эта же женщина объявляется в вашем кабинете в обличье благородной дамы и мило извиняется за неожиданное вторжение. Я бы такой переменчивой особе ни за что не поверила. Но наверняка выслушала. Из любознательности – самого большого порока и достоинства рода людского. Хочешь чего-то добиться от человека – сумей пробудить его любопытство. Он сам тебе все расскажет, только успевай вопросы задавать.
Иса ошарашенно молчал.
— Ты не перепутал имена? — понизив голос, спросил он.
– Что же тебе понадобилось в Тарантии, Росита? Или теперь ты – «госпожа Росита»? И, может быть, присядешь?
— Нет. И они больше не имеют значения, — с нажимом сказал Мачо.
Закончив разговор, он взял сумку и перебросил ремень через плечо. Вещи при эксфильтрации не нужны и только мешают, но, с другой стороны, человек, путешествующий без багажа, привлекает к себе внимание. Осмотревшись, он вышел в коридор. Недопитая бутылка дорогого «Glen Spey» осталась сиротливо стоять на столе.
Все. За дверь точно не выставят. И притворно-строгим тоном меня не обманешь. Взгляд-то удивленный. И заинтересованный. Такой же, как и четыре года назад. Ох уж эти мне черные глаза… Я люблю все красивое – и вещи, и людей. Особенно людей. Как утверждает мой муж, при рождении меня то ли прокляла, то ли благословила богиня Иштар, и пытаться как-то исправить мое поведение бесполезно. Во всяком случае он, Мораддин, тратить на это изначально безнадежное занятие свое драгоценное время не собирается. И мои робкие оправдания с попыткой сослаться на трудности ремесла он тоже пропустил мимо ушей, заявив, что это не имеет значения, раз я все всегда возвращаюсь обратно домой.
Спустившись на лифте в холл, Мачо поздоровался с секьюрити и привычно осмотрелся. И сразу его будто током ударило! Во-первых, он сразу уловил атмосферу опасности, а во-вторых, что-то ему не понравилось в сидящем у выхода человеке. Атлетически сложённый блондин читал газету. На шее из-под рубашки выглядывал осколочный шрам. И внимание его устремлено не в газету, а вокруг: обострённое восприятие шпиона уловило колючие зондирующие волны, исходящие от контрразведчика.
Вот такой мне достался благоверный спутник жизни. Впрочем, я тоже отнюдь не подарок богов. На том мы с мужем и сошлись во мнениях, решив больше к этому вопросу не возвращаться. В конце дороги каждый сам будет отвечать за свои дела.
Мачо повернулся и двинулся к чёрному ходу, но блондин, непостижимым образом преодолев с десяток метров, выскочил перед ним из-за колонны, схватил его за руку и сделал подсечку. Мачо удалось удержаться на ногах, мощнейшим рывком он освободил руку и ударил блондина в лицо, тот отлетел в сторону и упал, но тут же обхватил его сзади, захватывая шею в тиски удушающего приёма. Столь быстрого и неуязвимого противника у него ещё не было. Мачо попытался разжать тиски, но тут блондин появился перед ним и нанёс прямой удар в лицо, от которого он потерял сознание.
…Я с достоинством уселась на предложенный мягкий стул, чинно расправила складки на платье и только потом изволила ответить:
***
Командир «чёрных автоматчиков» появился через минуту после вызова. Капитан Зосимов был тридцативосьмилетним бывшим десантником, большим и сильным, всегда ходившим в полевом камуфляже без знаков различия. Квадратный подбородок, холодные серые глаза и тяжёлый взгляд выдавали недюжинную волю и способность к решительным действиям.
– Допустим, госпоже пришел в голову каприз навестить давнего знакомого, а ожидать аудиенции по нескольку дней она не привыкла.