Овчарка





Команда подобралась хорошая, опытная: четверо «звездных ферзей», костяк группы, и молчаливый немолодой снайпер-сержант, перекинутый из другого отряда. Ни одного «грудничка», бойца-первогодка. Потрепанная и выцветшая форма, поцарапанное оружие с красноречивыми метками-крестиками на прикладах.

Новичком был только командир.

— Штабная крыса! — пренебрежительно прошипел кто-то за спиной, но, когда Олег резко обернулся, хам уже захлопнул пасть, и вся пятерка с интересом уставилась на свежеиспеченного командира: ну, что ты будешь делать? Вякнешь, как дурак, «кто это сказал»? Наорешь? Начнешь оправдываться? Или молча утрешься?

Олег решил ограничиться многозначительным взглядом «я все слышу и потом вам припомню», но команда, за вычетом сержанта, лишь заухмылялась. Заводилой у них явно был Эдик, русый дылда с угловатым лицом и глубоко посаженными, недобрыми глазами, как будто принадлежавшими человеку вдвое старше. Первым его шуточки подхватывал Уголь, темнокожий, но с европейскими чертами лица и тонкими гибкими пальцами, в которых сразу представляешь гитару, а то и скрипку, но никак не массивный плазмомет — Уголь был штурмовиком команды. Медик Стив и связист Марк, обритые под ноль крепыши, казались близнецами-братьями, даже татухи себе на щеках набили одинаковые — в память об одном особо рискованном задании, после которого от их роты остались только они двое. На самом деле характеры у приятелей были совсем разные, но раскрываться перед «типа командиром» они не собирались, такую честь еще заслужить надо.

— Ладно, ребята, айда собираться, — скомандовал Николаич. На самом деле черноволосого, скуластого и усатого снайпера звали Нафиль Нурисламович, за глаза Наф-Наф, но сержант предпочитал отзываться на вымышленное имя, а не слушать, как бойцы ломают языки об настоящее. — Пора на выход.

Олег собрался еще полчаса назад: начало операции назначили на семь ноль-ноль утра, и за пять минут до срока наивный командир уже стоял у взлетной площадки — в постыдно новом маскировочном комбезе, начищенных сапогах, шлеме и легком бронике-экзоскелете[1] (который был легким лишь по сравнению с тяжелым). Набитый под завязку вещмешок — десятидневный запас провизии и аптечка — давил на плечи, а сверху еще и аппаратура была приторочена.

К семи ноль-ноль бойцы пришли только полюбоваться на добросовестного идиота и лениво, вразвалочку удалились к казарме.

— Вот на хера нам шестой, да еще командиром? Лучше бы кибера нормального дали, — презрительно бросил на ходу Эдик, отойдя достаточно далеко, чтобы Олег его еще слышал, но правила приличия были якобы соблюдены. — А по этому рыжему чучелу давно помойка плачет, странно, что его еще после прошлого рейда не утилизировали... Толку с него, как с гнутой батареи...

Уязвленный Олег повнимательнее пригляделся к киборгу — единственному, кто подошел к площадке минута в минуту и тоже полностью собранным. DEX им действительно достался какой-то худосочный, хоть и «шестерка». Форма висела на нем мешком. Впрочем, она скорей всего просто была на размер больше, чем создавала обманчиво убогое впечатление. Ведь по стандарту DEX не может быть ниже ста восьмидесяти сантиметров, а его мощность почти не связана с объемом мышц, вон, даже без экзоскелета (на киборге был только простенький бронежилет) вещмешок в полтора раза объемнее Олегова держит. Вот только интересно, какой идиот додумался сделать боевого киборга рыжим? Шебское солнце обжигало слишком бледную кожу, покрасневшую и шелушащуюся на выступавших скулах и подбородке.

— Кибер как кибер, — пробормотал Олег, неожиданно ощутив к DEXу нечто вроде симпатии: они оба были в этой команде изгоями, от которых мечтают избавиться. — Ну что, рыжик, поработаем? Пойдешь с нами?

— Уточните задачу и координаты цели, — равнодушно отозвался тот. Голос был такой же тусклый и неживой, как глаза.

Парень вздохнул.

— Ладно, понял. На твою дружбу рассчитывать тем более не стоит.

Командиром группы Олега назначили чисто формально, пусть и официально. Все прекрасно понимали, что на самом деле принимать решения и отдавать приказы будет сержант — и с него же спросят, если задание будет провалено. Эдакий выгул крупного, но еще бестолкового щенка под присмотром опытного инструктора.

Олег, наверное, тоже злился бы, если бы ему всучили подобного начальника, да еще на боевую операцию, и был готов исполнять роль послушной сержантской тени, пока не наберется опыта. Все ведь когда-то с чего-то начинали. Но такое подчеркнуто пренебрежительное обращение, насмешки, издевки... «Возвращайся под папочкино крыло, жополиз, тебе тут не место!» Как будто диплом военной академии, год стажировки при штабе командования и офицерское звание — это не достижения, а позорное клеймо! Ну да, отец устроил... Но учился-то Олег сам, и сам же подал рапорт о переводе в горячую точку!

— Ничего, мы им еще покажем, кто тут крысы!

Киборг промолчал. Предложение было утвердительным, а не вопросительным, и не являлось приказом.

Олег от нечего делать помахал у него перед лицом ладонью. Зрачки послушно расширились и снова сузились, как диафрагма объектива. Командир одобрительно хмыкнул. Рыжий выглядел его ровесником, может, даже чуть-чуть старше, но Олег знал, что «шестерок» начали выпускать совсем недавно, значит, DEXу не больше пяти лет. А вероятнее полгода-год, на Шебе киборги долго не живут. Помимо повстанцев, джунгли кишели хищными, агрессивными и ядовитыми тварями, от которых приходится откупаться биомашинами. Пробовали использовать чистую технику, андроидов, но скорость реакции у них оказалась ниже, из строя в жарком влажном климате они выходили быстрее, а главное — в таких вот рейдах не отвлекали на себя зверье, безошибочно определяющее, кто тут пластик, а кто сочное мясцо.

Да еще этот запах... Как называются усыпанные цветами деревья, Олег не запомнил, но от первого же вдоха у него защипало в носу, через пять минут хлынули водянистые сопли, а спустя полчаса пришлось бежать в медотсек с отекшей, как у неосторожного пасечника, физиономией. Ничуть не удивившийся доктор тут же вкатил ему полный шприц антигистамина и утешил Олега, что такая незадача приключается как минимум с каждым двадцатым бойцом, — но все равно посмеивался. И не он один. Из-за проклятой аллергии Олег пропустил половину инструктажа, а на оставшуюся вломился с красными слезящимися глазами, все еще шмыгая носом. Полковник сделал вид, что ничего не замечает, зато остальная группа обменялась пренебрежительными взглядами и усмешками. Новичок, салага, малолетка и вдобавок «сопляк»! Хотел почувствовать себя настоящим солдатом, нюхнуть бодрящего воздуха передовой? Вот и нюхнул, отсмаркивайся теперь!

Похоже, его нарочно засунули в эту дыру, чтобы поскорее одумался и прибежал обратно с поджатым хвостом.

— Надейтесь-надейтесь, — пробормотал Олег, поправляя лямки вещмешка, и снова покосился на киборга. За двадцать минут тот ни разу не шевельнулся, даже с ноги на ногу не переступил. В академии Олега тоже учили так стоять — и даже научили, но занятие было не из приятных: то нога затечет, то нос зачешется, то вот лямки резать начнут...

— Вольно, — негромко скомандовал Олег.

Никакой реакции. Видимо, для DEXа это и было «вольно». С боевыми киборгами Олег до сих пор дела не имел, только издалека видел их на учениях. Мамина Марка, Mary-2, выглядела и вела себя совсем иначе — почти не отличить от вышколенной горничной, к месту улыбающейся, хмурящейся и поддакивающей хозяевам. Так вот, значит, как выглядит киборг без программы имитации личности — армейским DEXам ее даже не устанавливают, ни к чему она здесь... Лейтенант почему-то ощутил досаду и разочарование. Марка была... ну, не членом семьи, но ее привычным компонентом, в детстве Олег долго не мог уловить разницу между ней и человеком. Потом, конечно, дошло, но теплые чувства остались: Марка была единственной, кто никогда не ругал его за неважные оценки, разбитую кружку и порванные штаны, — гладила по голове, убирала, зашивала... А оказывается, это просто говорящий попугайчик, не видящий разницы между чириканьем и осмысленными словами. Но попугайчик хотя бы действительно любит хозяина, а не имитирует это, как звуки...

Олег вздохнул и отвернулся от киборга. По уму надо идти и устраивать нерадивым бойцам разнос, но не хочется настропалять против себя людей, которые через час будут прикрывать твою спину. В чужую казарму со своим уставом не лезут, и если сержант смотрит на поведение рядовых сквозь пальцы, то, наверное, здесь это в порядке вещей.

***

В семь сорок восемь группа наконец загрузилась в катер. Дольше тянуть было неприлично, да бойцы и не пытались увильнуть от задания. Группе предстоял семи-восьмидневный поход по джунглям, и потерянные полчаса не играли никакой роли. Олег заикнулся было насчет дисциплины, но Эдик небрежно бросил: «Виноваты, лейтенант, больше не повторится» — и первым заскочил внутрь. Ну да, какая тут дисциплина, спасибо, что вообще пришли... Странно, что на маленькой военной базе в заднице галактики сохранился хоть какой-то порядок, не дающий двухсотенному гарнизону «Иблиса» превратиться в одичавших партизан.

Катер пронзил голографическую маскировку, как разноцветное облако, и пошел низко, над самыми верхушками деревьев, чтобы вражеским радарам сложнее было его засечь.

«Ферзи» лениво трепались о ерунде. Сержант то ли дремал, то ли коротал время с закрытыми глазами, погрузившись в свои мысли. Киборг сидел в углу, рядом с составленными в кучу вещмешками, покачиваясь им в такт, когда катер потряхивало на воздушных ямах.

Молодой лейтенант зачарованно глядел вниз, на сплошную путаницу ветвей и листвы.

Шеба... Еще несколько лет назад Олег вместе со всем прогрессивным человечеством искренне недоумевал, почему их доблестные войска до сих пор не уничтожили эту «язву на теле человечества», как высокопарно выражались СМИ. Потом, в академии, курсантам на пальцах объяснили, что единственный способ это сделать — отрубить язву вместе с рукой, то есть выжечь шебские джунгли под корень вместе с мирным населением. Причем собственно повстанцы при этом не слишком пострадают — укроются в подземных бункерах и дадут оттуда космофлоту последний яростный бой, а то и рванут планету вместе с собой. Вот и приходится ограничиваться локальными боями и точечными рейдами, надеясь, что рано или поздно в затяжной войне наступит перелом.

Олег просмотрел уйму демонстрационных роликов, голографий и отчетов со статистическими таблицами, но полный масштаб трагедии оценил только сейчас.

Лес расстилался под брюхом катера сплошным, судя по высотомеру — тридцатиметровым ковром. Отдельные гиганты вымахали до пятидесяти метров, и их приходилось облетать, как скалы. Олег знал, что на Шебе полно и лугов, и каменистых пустошей — к северу от базы, где находился город-матка, — но сейчас в это сложно было поверить. Лес-лес-лес, а они как лилипуты на бумажном самолетике. Да здесь весь земной космофлот почувствует себя воробьиной стаей!

Олег отшатнулся от иллюминатора: одно из деревьев-гигантов сделало хватательное движение всей кроной, как огромной многопалой рукой. Пилот, привычный к фокусам здешней природы, едва скользнул по нему взглядом, загодя так рассчитав курс, чтобы ветки не дотянулись до катера при любом раскладе. Стив и Марк зафыркали, Эдик наклонился к уху Угля и что-то прошептал. Штурмовик заржал, так откровенно пялясь на Олега, что тот не выдержал:

— В чем дело?

Уголь сел по стойке «смирно» и старательно отрапортовал:

— Рядовой Ветров рассказал мне анекдот, лейтенант.

— Может, и мне расскажете? — Олег старался придерживаться строгого, но доброжелательного тона, показывая, что и сам не прочь посмеяться над собой — если шутка будет дружеской.

— Извините, лейтенант, но он такой неприличный, что я не могу его вам повторить. Это будет неуважением по отношению к командиру.

«А насмехаться над ним, значит, уважение?!»

Олег понял, что, если будет настаивать, Эдик наверняка найдет, что рассказать. В духе: «Встретились как-то лей... прапорщик и проститутка». И смеху будет еще больше, а Олегу придется фальшиво ему поддакивать.

Пришлось сделать вид, что ответ его устроил.

Тот же Наф-Наф легко осадил бы бойцов — например, сам что-нибудь рассказал, вроде бы никак не связанное с моментом, но с далеко идущими ассоциациями. Командирский же опыт Олега ограничивался взводом новобранцев, которых ему дали погонять на практике в академии. Восемнадцатилетние, частью еще безусые парнишки старательно боялись такого же юнца, а если что — рядом всегда ошивался проверяющий из старшего офицерского состава. Здесь же все зависело от реальных заслуг, которых у Олега, увы, еще не было.

Вообще-то за ними он сюда и прилетел.

— Две минуты до зоны высадки!

Катер, замедлив ход и лихо накренившись, нырнул в колодец крохотной прогалины. В салоне резко стемнело, «ферзи» посерьезнели и тоже уставились в иллюминаторы. За ними проплывали все более толстые и лысые ветки, в конце концов сменившиеся частоколом стволов и черным, словно обгоревшим кустарником без листьев.

Проснувшийся сержант зевнул и привычно пощупал шею — на месте ли цепочка с идентификационным жетоном. Жест оказался заразительным.

— Что, уже прибыли?

Тряхнуло. Гудение двигателей стало тише, но не смолкло — катер завис в метре над землей, плюща траву воздушной подушкой.

Пилот обернулся, блеснул зубастой ухмылкой под закрывающим пол-лица зеркальным щитком.

— Давайте, выматывайтесь, шебос коммандос!

— Может, с нами прогуляешься? — пошутил Эдик.

— Как-нибудь в другой раз!

Бойцы отстегнулись от кресел, без спешки и толкотни разобрали вещмешки и попарно выстроились возле шлюза, с бластерами наизготовку.

— Готовы?

— Открывай!

Киборг зашел в катер последним, а вышел первым и тут же приступил к работе: несколькими меткими выстрелами зачистил поляну от камней-сколопендр. Следом деловито высыпали бойцы, потом неуклюже, от волнения зацепившись ногой за порожек, вывалился Олег. За ним неспешно, по-хозяйски осматриваясь — только сигары в зубах не хватает, — выбрался сержант. Отошел на пару шагов, отсалютовал пилоту, и катер тут же начал подниматься, закрывая шлюз уже на лету.

Следующие сорок три километра группе предстояло пройти пешком.

Эдик и Уголь изучили место высадки вслед за киборгом и вроде не нашли, к чему придраться. На лиану, с надеждой тянущую к людям воздушные корни-удавки, ни DEX, ни бойцы не обратили внимания. Просто уклонились, как от обычных веревок, а самую наглую Эдик, рисуясь, небрежно отбил ребром ладони. Видимо, знал, куда бить, потому что корень обвис, мелко подергиваясь, а не молниеносно обвился вокруг запястья неосторожной добычи.

Олег пока что стоял на месте, нервно сжимая рукоятки висящего на шее десантного бластера. Во время перелета на Шебу он каждый день занимался на голографическом тренажере, воссоздающем здешние джунгли, а вчера сержант обвел его вокруг базы, проверяя и закрепляя навыки. На тренажере Олег под конец набирал по восемьдесят-девяносто баллов из ста, однако реальность отбросила его чуть ли не к началу занятий. Наф-Наф морщился, скептически хмыкал, изредка ронял крепкое словцо, а после одной особенно идиотской ошибки свернул такую затейливую конструкцию, что полосатая шебская «крыса», кажется, упала замертво еще до выстрела. «Сойдет», — наконец заключил Николаич, но вид у него был очень скептический. И недаром! Операция только началась, а Олег уже весь взмок, сердце колотилось как бешеное. После спокойного полумрака катера в глазах рябило, хищная лиана магнитом притягивала взгляд: программа тренажера требовала выстрелить ей в нервный узел, маскирующийся под наплыв коры. А вот эту шевелящуюся бороду лейтенант вообще видел впервые, она опасная? И что там шуршит в кусте, кто-нибудь еще это слышит? Или ему и положено постоянно шуршать? Растерявшийся Олег боялся как выставить себя параноиком, так и пропустить что-нибудь действительно важное.

— Идем «змейкой»[2], — скомандовал сержант, определившись с направлением и махнув в ту сторону рукой. — Впереди Уголь, за ним я, лейтенант, Стив, Марк, Эдик замыкающий. DEX дополнительно прикрывает группу спереди и с боков.

— Простите, сержант, но первым обычно иду я, — с вызовом заметил Эдик. Николаича он уважал, однако для «ферзей» сержант все-таки был чужаком (хоть и не таким, как «папенькин сынок»). Да и вообще в армии снайперов недолюбливали: разок пальнут из укрытия, а обозленный враг потом всей роте несколько часов не дает головы поднять.

Наф-Наф и бровью не повел.

— Тем более, дай другим отличиться.

Эдик засопел, но посторонился, пропуская штурмовика вперед. Сержант пристроился в двух шагах сбоку и трех сзади, по пути негромко сказав Олегу:

— А вы, лейтенант, лучше держитесь поближе ко мне, пока не освоитесь.

«Лучше» Николаич добавил только ради субординации, чтобы фраза не выглядела приказом.

Олег сухо кивнул, в душе благодарный сержанту, что тот взял командование на себя. «Освоитесь» относилось не только к джунглям, и лейтенант подозревал, что может с чистой совестью выкинуть все свои конспекты по тактике и стратегии — тут их придется писать с чистого листа.

В экзоскелете Олег чувствовал себя тяжелым и неповоротливым, как древний рыцарь, но усилители мышц компенсировали эти неудобства. Надо просто приспособиться, поймать ритм, и лейтенанту это вроде удавалось.

Идти по девственному лесу оказалось проще, чем кружить возле базы. В первичных, не тронутых плазмой и вибропилами джунглях деревья стояли реже, ветки начинались выше, а кроны плотно смыкались, держа кустарник на голодном пайке. Вот только зверье еще не знало, что помимо мяса у людей есть бластеры, и бестрепетно лезло на рожон.

— Куда-а-а, дебил?! — рыкнул Стив. Олег, сделавший всего-то шажок в сторону, повнимательнее рассмотреть подозрительный сгусток темноты в чаще, вздрогнул и возмущенно развернулся к «ферзю», но тот смотрел на киборга. Рыжий маниакально преследовал какое-то насекомое размером с кулак, уже давно отказавшееся от идеи ими подкормиться и пытавшееся спастись бегством. — Прекрати огонь! Продолжай головной и боковой дозор!

Иван Сергеевич Тургенев

DEX тут же отстал от замордованной мухи, с натужным гудением затерявшейся в ветвях, и вернулся на параллельный группе курс. Похоже, это была штатная ситуация, сбой программы, который наверняка еще не раз повторится.

— Я ж говорил — этому дерьму давно на помойку пора, — проворчал Эдик, прорубая себе дорогу сквозь отплевывающийся белым соком куст. У бойцов было по несколько запасных батарей, но заряды все равно старались беречь, в серьезной перестрелке они расходятся влет. А в некритичных ситуациях лучше использовать длинный, острый и бесшумный нож а-ля мачете.

Киборг, кстати, вполне мог бы и им муху располовинить.

Вечер в Сорренте Сцена

Олег ускорил шаг, догоняя сержанта.

— А как его зовут?

— Чего? — оглянулся и непонимающе нахмурился Наф-Наф.

Действующие лица

Лейтенант кивнул на киборга.

— В смысле, как мне к нему обращаться? Ну, если опять налажает, или чтобы подозвать.

Надежда Павловна Елецкая, вдова, 30 лет.

— Да просто DEX, — пожал плечами сержант. — Он тут один, не спутает. Или кличку присвойте, если вам так удобнее.

Мария Петровна Елецкая, ее племянница, 18 лет.

Олег кивнул, но ничего присваивать не стал. Глупо как-то — всем удобно, а ему, видите ли, нет.

За час, судя по показаниям инерционных навигаторов, удалось пройти почти три километра. Для джунглей — отличный результат, но бойцы не обольщались. Это им пока еще не встретилось ни оврагов, ни бурелома, ни водных преград, ни вражеских патрулей или минных полей. Чем дальше, тем медленнее будет продвигаться группа, а под конец вообще по-пластунски. Там, в квадрате 17-38, замаскированный лиственными сетями, голограммами, а главное — постановщиком помех, затаился вражеский ракетный комплекс. В прошлом месяце он сбил три военных транспортника и корвет, в этом — два разведкатера и два десантных, не подпуская их ближе сорока километров.

Алексей Николаевич Бельский , 28 лет.

«Иблис» вычислил месторасположение комплекса после первого же его выстрела, но постановщик помех искажал координаты цели, и ответные ракеты бесплодно прореживали джунгли. Именно поэтому группа тащила с собой маяки — один у Олега, что якобы подчеркивало его командирский статус, а второй, подстраховочный, нес киборг. Устройство было простейшее: остронаправленный передатчик, пробивающий помехи. Установить максимум в трехстах метрах от цели, ввести поправку на расстояние и направление, активировать — и драпать что есть ног, чтобы самих не накрыло. Остальное сделают ракеты, минуты через три-четыре.

Сергей Платонович Аваков , 45 лет.

Задание вроде бы несложное, вот только врагу вряд ли понравится, что по его территории кто-то шастает и что-то устанавливает. Окрестности комплекса наверняка патрулируются, причем не только людьми. Правда, по данным разведки, со снабжением у повстанцев в последнее время было туго и разжиться новыми киборгами им не удавалось, зато андроидов — как человекоподобных, так и «крабов» — они собирали на собственном сырье и оборудовании. Плюс мины-ловушки и датчики движения, но их, по идее, «шестерка» должна засечь.

Слуга , итальянец.

Бойцы шли почти молча, хотя в шлемах (а у киборга прямо в башке) имелись встроенные коммуникаторы, да и просто так перекликнуться можно. Было жарко. А еще — неестественно тихо, только шуршала в вышине листва и хрустел под ногами сушняк. Ни чириканья, ни шипения, ни рычания — точнее, заточенные под иной диапазон человеческие уши их не улавливали. Казалось, что в такой тишине любой шепот будет криком — хотя, скорей всего, местная живность его тоже не услышит.

M-r Popelin , французский художник.

— Осторожнее!

Певец -импровизатор.

Сержант, оказывается, умудрялся не только зорко смотреть по сторонам, но и приглядывать за Олегом.

Лейтенант торопливо схватился за бластер, крутя головой в поисках замеченной Наф-Нафом опасности. Но, оказывается, сержант имел в виду тонкую невзрачную ветку, которую Олег собирался отвести с дороги.

Действие происходит в Сорренте, в гостинице, на берегу моря. {1} Театр представляет довольно большую комнату, убранную – как обыкновенно бывают убраны комнаты в гостиницах; прямо: одна дверь в переднюю, другая в кабинет; налево два окна, – направо дверь в сад. На диване посередине комнаты сидит Аваков и спит, прислонясь к спинке – голова его накрыта платком.

— Колючки, — пояснил Наф-Наф, и лейтенант, присмотревшись, увидел, что к нежным листьям прижимаются, маскируясь под срединную жилку, длинные, влажно поблескивающие иглы. — Они ядовитые и очень острые, пробивают даже сапоги.

— Сильно ядовитые? — Олег был уверен, что не успел коснуться ветки, но все-таки стянул перчатку и тщательно осмотрел ладонь.

— Ну, от пары-тройки уколов не умрешь, но проколбасит здорово. А вот если с разгону на этот куст напороться, тогда точно хана.

— В симуляторе такого не было, — виновато пробормотал Олег.

— Там много чего нет.

Сержант двинулся дальше. Лейтенант тоже, напоследок бросив сердитый взгляд на подставивший его куст.

Через полтора часа Наф-Наф осмотрелся, счел место подходящим и объявил привал. Киборга погнали проверять, не подвела ли сержанта интуиция, а бойцы сбросили вещмешки, раскатали по земле тонкие плотные коврики и с наслаждением на них уселись, вытянув ноги. Эдик откуда-то достал черную палочку фицы, жадно рванул ее зубами и принялся жевать, поминутно сплевывая темную, резко пахнущую слюну. Уголь молча протянул руку, требуя свою долю. Сержант, неодобрительно на них поглядывая (на некоторых планетах фица была запрещенным наркотиком), смолил куда более ароматную самокрутку, осмотрительно разгоняя дым рукой. Над головами по-прежнему смыкались кроны, но вдруг плотная сизая струйка таки найдет лазейку и выдаст группу?

Стив играл в «шарики» на видеофоне, Марк ему подсказывал, несмотря на сердитое шипение и просьбы отвалить. Олег отхлебнул из фляги и бережливо ее закупорил. Из местных источников можно пить, если кинуть туда пару обеззараживающих таблеток, но когда попадется следующий — неизвестно. За восемь километров ни одного не встретилось. Интересно, есть ли какие-нибудь приметы, указывающие, где их искать? Неплохой повод завязать разговор, только надо сперва отдышаться.

Вернулся киборг. Что-то или кто-то рассекло ему комбез в области правого предплечья и, судя по окровавленным краям ткани, кожу, но на поведении DEXа это никак не отразилось.

— Заданный участок осмотрен, — доложил он, остановившись перед сержантом. — Ликвидировано четыре потенциально опасных объекта. Текущий уровень угрозы: низкий.

Наф-Наф одобрительно кивнул, но не киборгу, а своим мыслям. Да, удачное место выбрали.

— Стой здесь, охраняй нас.

— Приказ принят к исполнению.

Охранный режим менее строгий, чем боевой, и DEX параллельно занялся собой — оттянул рукав и начал по-кошачьи зализывать рану. Она оказалась серьезнее, чем можно было подумать по пятнам на комбезе, и лейтенант обеспокоенно поднялся с коврика.

— А ну-ка покажи!

Киборг покорно протянул ему руку. Порез был длинный и довольно глубокий, но абсолютно бескровный, как на охлажденной свиной туше. Можно было разглядеть каждое мышечное волокно и бордовые крапинки стиснутых сосудов. Олегу стало жутковато и противно, но он на всякий случай повернулся к Стиву и спросил:

— Может, перевязать?

— Сам заклеит, у него в ремкомплекте пластырь есть, — равнодушно отозвался медик, еле глянув на рану. — И для шкуры, и для комбеза.

— А если инфекция попадет и воспаление начнется?

— Если не мешать ему чистить рану — вряд ли.

Смущенный Олег разжал пальцы.

— Ладно, продолжай...

Киборг вернулся к «починке», а Олег растянулся на коврике и устало прикрыл глаза. Сутки на Шебе длились двадцать часов и семь минут; «ферзи» к такому циклу уже привыкли, а вот лейтенанта до сих пор начинало клонить в сон в самое неожиданное время, каждый день в разное. Во время пути необходимость постоянно быть настороже не давала Олегу расслабиться, но на привале, под защитой киборга и бойцов, его моментально развезло.

***

— ...Па-а-адъем!

Лейтенанту казалось, что он едва успел сомкнуть веки, но вся группа уже была на ногах, а коврики скатаны и приторочены к вещмешкам. Киборг тоже успел закончить и с раной, и с комбезом; на рукаве выделялась свежая, темная еще заплатка.

Похоже, команда адресовалась персонально соне.

Олег вскочил и принялся собираться, впопыхах то спотыкаясь, то роняя флягу, то выпуская из рук край коврика, который тут же раскатался обратно. Потом лейтенант заметил, что «ферзи» глазеют на него с презрительными ухмылочками, и притормозил. Ничего, он их утром почти час ждал, пусть теперь они постоят!

Наконец Олег выпрямился, подвигал локтями, проверяя работу экзоскелета, и скомандовал — кажется, впервые с начала операции:

Аваков ( шевелится и издает неясные звуки. Наконец он восклицает сонливым голосом ). Федька!.. Федька!.. Федюшка! ( Он вздрагивает, снимает с себя платок и с изумленьем оглядывается. ) Да где ж это я?.. ( Оглядывается опять и, помолчав, с досадой махает рукой. ) В Италии! ( Помолчав опять. ) А какой я было славный сон видел! Право. Будто я этак сижу у себя в Покровском под окном – гляжу, а на дворе всё утки ходят, и у каждой на затылке хохол. Филипп кучер телегу подмазывает, а Федюшка мне трубки не несет. Удивительный, приятный сон! ( Вздыхает. ) Эх-эх!.. Когда-то господь бог приведет увидеть всё это опять… ( Встает ). Устал я, признаться сказать, устал таскаться по трактирам… старые кости мыкать. Ведь третий год… Вот уж точно можно сказать, седина в голову, а бес в ребро… ( Помолчав. ) А они, должно быть, ушли. ( Подходит к двери в сад. ) В саду их нет… ( Подходит к двери в кабинет и стучится. ) Надежда Павловна… Надежда Павловна… Вы здесь? – Нету. Должно быть, ушли. Я тут вздремнул после обеда, а они взяли да ушли… Гм! Ушли… Ух этот мне Алексей Николаич – это всё его штуки… я знаю. И кто его принес к нам… ( С волненьем дергает за снурок колокольчика. ) Очень было нужно… ( Дергает опять. ) Как будто без него мало их… Да что ж это никто не идет? ( Дергает три раза сряду. Из передней выскакивает слуга-итальянец в курточке и с салфеткой под мышкой. ) Слуга ( наклоняясь вперед всем телом ). ‘Celenza comanda? [1]Аваков ( глядя на него сбоку ). Эка зубы скалит! Странное дело! все эти слуги в гостиницах друг на друга похожи – в Париже, в Германии, здесь… везде… Точно одно племя… ( К слуге. ) Пуркуа не вене ву па тудсюит? [2] ( Аваков не совсем чисто говорит по-французски. )Слуга ( улыбаясь и вертя салфеткой ). ‘Celenza, jé… moua… héhé… [3]Аваков . У э… у сон се дам? [4]Слуга . Soun sorti… per passeggiare… pour proumené… Madama la countessa, aveco la Signorina e aveco Moussu lou Counte – l’otro Counte Rousso… [5]Аваков . Се биен, се биен… Аллѐ [6] .Слуга . Si, signore [7] . ( Выскакивает вон. )Аваков . Боже! Как эти мне физиономии опротивели!.. ( Ходит по комнате. ) Пошли гулять… Гм… Морем, небось, любоваться пошли. Воображаю себе, как этот господинчик теперь рассыпается… А она… я ее знаю, она рада… Это ее страсть. И что она в нем нашла – не понимаю… Решительно пустой человек. И притом вовсе не занимательный человек. ( Опять ходит по комнате. ) Господи боже мой! Когда-то это она успокоится, когда-то ей наскучат, наконец, все эти новые лица… ( Дверь из передней до половины отворяется, и выказывается т-r Popelin. На нем курточка с большими клетками, галстучек à l’enfant [8] . Он в бороде и длинных волосах.)М-r Popelin . Pardon, monsieur…Аваков ( оглядываясь ). Это кто еще?М-r Popelin ( всё еще не входя ). Pardon, c’est ici que demeure Madame la comtesse de Geletska? [9]Аваков ( помолчав ). Вуй. Кеске ву вуле́? [10]М-r Popelin ( входит. У него небольшой портфель под мышкой ). Et… pardon… Madame est-elle à la maison? [11]Аваков ( всё не двигаясь с места ). Нон. Кеске ву вуле́? [12]М-r Popelin . Ah! Que c’est dommage! Pardon, monsieur, vous ne savez pas – reviendra-t-elle bientôt? [13]Аваков . Нон… нон… Кеске ву вуле́?М-r Popelin ( поглядев на него с некоторым изумленьем ). Pardon, monsieur… C’est à monsieur le comte que j’ai l’honneur de parler? [14]Аваков . Нон, мосьё, нон.М-r Popelin . Ah! ( С некоторым достоинством. ) Et bien, monsieur, vous aurez la complaisance de dire à Madame que monsieur Popelin, artiste-peintre, est venu la voir – d’après sa propre invitation – et qu’il regrette beaucoup… ( Видя, что Аваков делает нетерпеливые движения. ) Monsieur, j’ai l’honneur de vous saluer. [15] ( Надевает шляпу и уходит. )Аваков . Адё, монсьё. ( Глядит ему вслед и восклицает. ) Еще один! Чёрт бы побрал всех этих художников, музыкантов, пьянистов и живописцев! Откуда их только набирается такая пропасть? И как это они сейчас нас пронюхают. Глядишь, уж и познакомились, уж и вертятся тут, ухаживают. И чем всё это кончится? Известно чем. Поднесут какую-нибудь дрянную акварель или статуэтку, а им по знакомству и плати втридорога. И сколько мы с собой этого хлама возим!.. Это ужасно. А ведь сначала послушай-ка их… Всё так свысока… художники, дескать… бескорыстие… голодный народец, известно. Эх! ( Вздыхая. ) Как это мне всё надоело… Ах, как это мне всё надоело! ( Ходит по комнате. ) А они не идут. Гм! Знать, прогулка по сердцу пришлась. Вот уж и вечер на дворе. ( Помолчав. ) Да пойду-ка я им навстречу… в самом деле… ( Берет шляпу и идет к передней. ) А, да вот и они, наконец! ( Из передней входят Надежда Павловна, Марья Петровна и Вельский. Лицо Надежды Павловны выражает некоторое неудовольствие. ) Насилу-то изволили вернуться! Зачем же это вы без меня гулять, пошли?Надежда Павлов�— Продолжаем движение!

�а ( подходит к зеркалу направо и снимает шляпу ). А вы разве давно проснулись?Аваков . Давно.Надежда Павловна . Что ж, выспались?Аваков . Да я и не спал вовсе… Так только…Надежда Павловна ( перебивая его ). Ну, знаем, знаем… вздремнули…Аваков . Хе… хе… А что, приятная была прогулка?Надежда Павловна ( сухо ). Да… Никого без меня не было?Аваков . Никого… То есть, виноват, приходил какой-то живописец.Надежда Павловна ( быстро ). M-r Popelin?Аваков . Да, кажется, он.Надежда Павловна . Что ж вы ему сказали?Аваков . Да ничего. Он вас спрашивал и велел вам сказать, что был…Надежда Павловна . Зачем же вы его не попросили подождать?Аваков . Я, право, не знал.Надежда Павловна ( с досадой ). Ах, вы всегда такой! ( Обращаясь к Бельскому, который с самого своего прихода отошел к окну налево вместе с Марьей Петровной и разговаривал с ней ). Бельский!.. Бельский, да полноте вам любезничать с Машей.Бельский . Что вам угодно, Надежда Павловна?Надежда Павловна . Что мне угодно… ( Помолчав. ) Вот что мне угодно: здесь сейчас был М-r Popelin, живописец, вы знаете, тот, с которым я третьего дня познакомилась, – он еще мне показывал виды Везувия… Я его сама пригласила, он пришел, а этот вот господин ( указывая на Авакова ) не умел его удержать.Бельский . Так что ж вы прикажете?Надежда Павловна . Как вы недогадливы стали – с некоторых пор!.. Извольте сейчас идти, сыщите мне его, приведите его сюда, слышите? Непременно приведите его сейчас.Бельский . Да я его адреса не знаю.Надежда Павловна . Узнайте его адрес, спросите здесь, в гостинице – где хотите. Да ступайте же, мне он нужен, говорят вам. Ступайте.Бельский ( помолчав ). Слушаю-с. Иду отыскивать г-на живописца с видами Везувия. Должно быть, они вам очень понравились… ( Взглянув на нее. ) Иду, иду. ( Уходит. )Надежда Павловна ( садится на диван и нетерпеливо стучит ногой по полу. Аваков с замешательством улыбается. Наконец, она восклицает ). Маша!Марья Петровна . Ma tante?Надежда Павловна . Ma tante… ma tante… Что это ты меня всё тетушкой величаешь? Как будто уж я такая старуха.Марья Петровна . Да как же мне, тетушка, вас называть иначе?Надежда Павловна ( помолчав ). Ты напрасно стоишь у окна, ты можешь простудиться.Марья Петровна . Помилуйте, на дворе так тепло…Надежда Павловна . Я не знаю… мне кажется, здесь дует… Сергей Платоныч, ведь дует?Аваков ( вздрагивавт и играет пальцами обеих рук на воздухе ). Дует, дует.Надежда Павловна ( Марье Петровне ). Ты, мне кажется, слишком легко одета?.. Маша… Ты бы лучше надела другое платье.Марья Петровна . Вы думаете, тетушка?Надежда Павловна . Да, думаю, моя племянница.Марья Петровна . Извольте, я сейчас надену другое. ( Стоит некоторое время неподвижно, со смехом подбегает к Надежде Павловне и целует ее. )Надежда Павловна ( смеясь ). Ну, хорошо, лиса, хорошо, ступай… ( Марья Петровна выбегает в дверь кабинета. Аваков тоже смеется и потирает руки. Надежда Павловна взглядывает на него и принимает серьезный вид. Аваков слегка конфузится. Небольшое молчанье. )Аваков . Вы… вы, кажется, сегодня не в духе, Надежда Павловна.Надежда Павловна . Кто вам это сказал? Напротив. Ваши замечанья всегда ужасно невпопад, Сергей Платоныч Вам всё такое кажется, чего совсем нету ( С улыбкой. ) Ну, например, ну, скажите правду, разве дует здесь?Аваков ( глядя на нее ). А… А вам как угодно? чтобы не дуло?Надежда Павловна . Ну вот, видите.Аваков ( помолчав ). Да если б я знал, что вам так хочется видеть этого французика… Если б вы мне по крайней мере сказали наперед…Надежда Павловна . Опять вы невпопад. Мне нисколько не хочется видеть этого француза… мне он совершенно не нужен.Аваков ( с недоуменьем ). Однако вы послали за ним Бельского…Надежда Павловна ( помолчав ). Я послала за ним Бельского… потому что… потому чти он мне надоел… Мне надоело его видеть.Аваков . Кого? Бельского? ( Надежда Павловна утвердительно качает головой. )Аваков . Не может быть!Надежда Павловна . Как не может быть?Аваков . Да ей-богу же, не может быть. Помилуйте, Надежда Павловна, сегодня за столом, вспомните, как вы с ним были ласковы? Да не только сегодня, всё это время – и в Риме, и на дороге в Неаполь, и здесь…Надежда Павловна . Во-первых, это неправда…Аваков . Как неправда?Надежда Павловна . А во-вторых, что ж! Мне хотелось вас помучить.Аваков . Полноте, Надежда Павловна, меня, старика, вы и без того умеете мучить.Надежда Павловна . Вы жалуетесь?Аваков . О, нисколько, нисколько! Я только хотел сказать, что… это всё не то… что под этим что-то другое скрывается.Надежда Павловна . Что такое, позвольте узнать?Аваков . Он вас чем-нибудь рассердил сегодня.Надежда Павловна . Позвольте узнать, чем мог он рассердить меня? Что такое для меня m-r Бельский?Аваков ( в раздумье ). С другой стороны… точно… он так за вами ухаживает…Надежда Павловна . Вот то-то и есть, мой милый Сергей Платоныч, вы хотя и беспрестанно за нами подсматриваете, а ничего не видите… Он и не думает за мной ухаживать.Аваков . Как?Надежда Павловна . Поглядели бы вы на него во время нашей прогулки!Аваков . А что?Надежда Павловна . Ах, боже мой! да неужель же вы давно не заметили, что он волочится за Машей?Аваков . Бельский?Надежда Павловна . Ну да!Аваков ( внезапно ). Это хитрость!Надежда Павловна . Как?Аваков . Хитрость, Надежда Павловна, хитрость и больше ничего. Помилуйте, Надежда Павловна, да ведь это ясно, как дважды два четыре… Хитрость, поверьте мне, старая штука. Он хочет в вас возбудить ревность… Помилуйте, да это очевидно…Надежда Павловна . Что вы говорите, Сергей Платоныч?Аваков . Очевидно, Надежда Павловна, помилуйте. Верьте мне, ведь я ваш старинный друг, ведь уж, кажется, нам с вами не знакомиться стать, ведь я преданный вам человек, хитрость, Надежда Павловна, хитрость. Ну, возможно ли предпочесть вам кого-нибудь на свете? Ну, поверю я этому, полноте. ( Надежда Павловна молчит и потупляет глаза. )Аваков ( помолчав, не без робости. ) О чем вы думаете, Надежда Павловна?Надежда Павловна ( помолчав ). О чем… Я думаю, что точно имею в вас доброго и верного друга… ( Протягивает ему руку. )Аваков ( с восхищением целуя ее руку ). Помилуйте, Надежда Павловна… еще-бы!Надежда Павловна ( встает ). А г-н Бельский, поверьте, мне всё равно, волочится ли он за Машей, или нет, и с какой целью он за ней волочится – мне это совершенно всё равно.Аваков . Да уж я вам могу поверить…Надежда Павловна ( перебивая его ). Ну полно, бог с ним… Бог с ним совсем… Мы и без него обойдемся, не правда ли?Аваков . Как вы добры… ( Помолчав. ) А всё-таки грешно вам, Надежда Павловна…Надежда Павловна . Что такое?Аваков . Зачем вы не велели меня разбудить? Зачем пошли гулять без меня?Надежда Павловна . Да ведь я знаю, Сергей Платоныч, вы до всех этих прогулок не охотник. Помните, в Риме, в катакомбах, как вы ко мне приставали – что, дескать, если с этим монахом, с проводником, удар случится – ну, как мы отсюда выйдем?Аваков . Что же? и точно…Надежда Павловна . Трус!Аваков . Да ведь это я всё-таки для вас боялся. А впрочем – прогулка прогулке розь. Ну, в хорошую погоду отчего не пройтись этак возле моря… Оно, точно, приятно. Но, например, вот на днях мы ездили смотреть какие-то подземные ванны… Ну, что тут хорошего? Темнота, грязь. Сидишь на спине какого-то дурака, а он еще смеется над тобой, что ты тяжел. Мне говорят, в этих ваннах консулы купались, – да какое мне дело до этих консулов, позвольте спросить?Надежда Павловна . Небось русские бани лучше?Аваков . Да полноте, Надежда Павловна, полноте – захочется и вам, наконец, домой-то вернуться. Погодите еще, надоест вам разъезжать с конца в конец по Европе. Прискучат вам все эти ваши синьоры, да мейнгеры, да французики… со своими курточками, бородками, ужимочками. ( Передразнивает их. Надежда Павловна смеется. )Аваков . Я одному удивляюсь, Надежда Павловна… Как вы, с вашим умом, даете себя в обман. Ведь вы посмотрите на них – ведь у них так в глазах и написано, что вы, мол, варвары – и если б не ваши деньги…Надежда Павловна . Ну, уж извините, Сергей Платоныч, я не думаю, чтобы со мной знакомились из-за моих денег…Аваков . А то еще хуже… Какой-нибудь этакий фигурантик подходит к вам таким завоевателем, ему бы за неслыханное счастье надо почитать, что вы его пускаете к себе, а он куда?.. он завоеватель, он рисуется! говорит с вами – и палец за жилет закладывает, а? палец? каково? Еще иной не умеет… не попадает… за жилет-то… ( Опять передразнивает его. )Надежда Павловна ( смеясь ). Ну, полноте, Сергей Платоныч, не горячитесь, поверьте, я не хуже вас знаю цену этим господам.Аваков . Да… знаете… А между тем, небось, что они меж собой говорят: что, мол, монтер, чем ты теперь занимаешься, мон шер? Да ничем, мон шер, в меня одна русская княгиня влюбилась, а сам этак ножкой постукивает да цепочкой по пустому-то по желудку играет, юн пренсесс рюсс, мон шер, так я вот с ней от скуки, знаешь, мон шер…Надежда Павловна ( с некоторой досадой ). Сергей Платоныч, вы мне напрасно всё это говорите… поверьте… у меня теперь совсем другие мысли в голове.Аваков ( помолчав и вздохнув ). Да… я согласен, у вас точно… теперь… другие мысли…Надежда Павловна ( смеясь ). Ну, полноте, не вздыхайте. Так вам жаль, что мы вас с собой не взяли сегодня?Аваков . Еще бы!Надежда Павловна . Ну, пойдемте, пройдемся по саду. Хотите?Аваков . С удовольствием, с удовольствием! ( Ищет шляпу. )Надежда Павловна . Постойте, я, кажется, слышу шаги Бельского…Аваков . Да на что ж он вам нужен?.. ( Из передней входит Бельский. )Бельский . Уф!.. Вот бежал-то… ( К Надежде Павловне. ) Надежда Павловна, ваш живописец уехал!Надежда Павловна . Какой живописец?Бельский . Как какой? M-r Popelia, тот самый, за которым вы меня посылали. Он уехал в Неаполь, полчаса тому назад.Надежда Павловна ( глядя на него ). Ах, как вы запыхались, Алексей Николаевич… ( Смеется. ) Ах, как вы смешны!Бельский . Я?Надежда Павловна . Да, вы… ха-ха-ха… Не правда ли, как он смешон, Сергей Платоныч.Аваков . Да, да. Ха-ха… Ха-ха.Надежда Павловна ( Авакову ). Ну, пойдемте, пойдемте.Бельский . Куда это вы идете?Надежда Павловна . Иду гулять с ним в сад.Бельский . А я?..Надежда Павловна . А вы здесь останетесь… Да, что это так темно здесь? ( Звонит. Входит слуга. )Apportez des lumières. [16] ( Слуга выходит. ) Вы можете, если хотите, читать… Впрочем, я вас оставляю в обществе Маши. Вы, кажется, еще не наговорились с ней… Или, может быть, вы опять пойдете отыскивать М-r Popelin? ( Бельский глядит на нее с изумлением. ) Ах, не глядите так на меня, вы так смешны… Пойдемте, Сергей Платоныч… ( Взглядывает на Бельского. ) Ха-ха-ха!Аваков . Ха-ха-ха! В самом деле! ( Оба уходят в сад. Слуга вносит свечи и ставит их на стол подле окна. – Бельский стоит неподвижно и вдруг поднимает одну руку. Слуга воображает, что он зовет его, подбегает и говорит: «‘Celenza?» – но, видя что Бельский не обращает на него внимания, кланяется его спине и уходит. )Бельский . Что это значит? Гм. Не понимаю. Какая-нибудь фантазия… ( Ходит взад и вперед по комнате. ) А должно сознаться, удивительная она женщина! Умна, насмешлива, мила… Да, но теперь мне не до того. Точно, три месяца тому назад, когда я ее встретил в Риме, она мне вскружила голову – и до сих пор еще я не могу сказать, чтобы я был совершенно спокоен в ее присутствии… но в сердце у меня… теперь… Ах, я слишком хорошо знаю, что у меня в сердце!.. Она мне сейчас сказала, что оставляет меня в обществе Марьи Петровны… Да где же Мария Петровна?.. ( Помолчав. ) Читать мне советовала… Читать! В такую ночь – и после сегодняшнего разговора… ( Подходит к окну. ) Боже! какая великолепная ночь! ( Из кабинета выходит Марья Петровна. Она некоторое время глядит на Бельского и идет на середину комнаты. )Бельский ( оглядываясь ). Ах, это вы, Марья Петровна, где вы были?Мария Петровна ( указывая на кабинет ). Здесь… Мне тетенька велела надеть другое платье…Бельский ( оглядывая ее ). Однако я не вижу, чтобы вы…Мария Петровна . Да тетенька мне это только так сказала… Ей хотелось поговорить наедине с Сергеем Платонычем… Где она?Бельский . Она пошла с ним в сад…Мария Петровна . А вы что ж не пошли с ними?..Бельский . Я? Я предпочел остаться.Мария Петровна . В самом деле? ( Садится. )Бельский . То есть, по правде сказать, она сама мне велела остаться…Мария Петровна . А! Теперь я не удивляюсь… Бедный Алексей Николаич!.. Мне жаль вас.Бельский ( подходя к ней и садясь подле нее ). Будто? Не думаете ли вы, что я завидую Сергею Платонычу?Мария Петровна . А разве нет?Бельский . Марья Петровна, и вы, я вижу, уже умеете притворяться…Мария Петровна . Я вас не понимаю… Но, не правда ли, какой Сергей Платоныч прекрасный человек!Бельский . Да.Мария Петровна . Как он предан тетеньке!Бельский . Да. Оттого-то ей и грешно его мучить. Ваша тетушка премилая ж�Эдик, уже успевший сделать пару шагов, приостановился, обернулся и с дурковато-преданным лицом (как вообще-то и положено по уставу, но нормально выглядит только на военном параде) отрапортовал:

�нщина, но ужасная кокетка.Мария Петровна ( посмотрев на него ). А ведь, воля ваша, вам досадно, что вас не взяли в сад…Бельский . Опять!Мария Петровна . По крайней мере, вы прежде так об тетушке никогда не отзывались.Бельский . Прежде! Еще бы! Я очень хорошо знаю, что когда я познакомился с вами, помните, это было в самый первый день карнавала – я вас увидел на балконе в Корсо – я знаю, какое она тогда произвела впечатление на меня…Мария Петровна . Да… помню, как вы с улицы поднесли ей вдруг на машинке букет и как она сперва испугалась, потом засмеялась и взяла ваши цветы…Бельский . Помните, возле нее стоял этот долговязый джентльмен, сынок какого-то лорда, он еще так на меня потом дулся и ревновал и с достоинством бормотал в нос, точно тетерев…Мария Петровна . Как же… как же…Бельский . Но ведь это всё три месяца тому назад происходило… а с тех пор… с тех пор я узнал другое чувство – я понял, что все очарования женского кокетства ничто перед стыдливой прелестью молодости…Мария Петровна ( с смущеньем ). Что вы хотите сказать?Бельский ( тоже с смущеньем ). Я?.. Так… Ничего. ( Помолчав. )Что вы читали сегодня, Мария Петровна?Мария Петровна . Я? Шиллера, Алексей Николаич.Бельский . Позвольте узнать, что именно?Мария Петровна . Иоанну д’Арк. {2}Бельский . А! хорошее сочинение… ( В сторону. ) Как я глуп, боже мой! ( Встает и идет к окну. )Мария Петровна ( помолчав ). Что вы там смотрите, Алексей Николаич?Бельский . Я смотрю на небо, на звезды, на море… слышите вы его мерные, протяжные всплески? Мария Петровна, неужели эта тишина, этот воздух, этот лунный свет – неужели вся эта дивная ночь ничего не говорит вам…Мария Петровна ( вставая ). А вам, Алексей Николаич, что она говорит?..Бельский ( с смущеньем ). Мне?.. Она… Она мне говорит множество хороших вещей…Мария Петровна ( с улыбкой ). А! Какие же, например?Бельский ( в сторону ). Это, наконец, невыносимо… Я должен казаться ей смешным… Боже мой! боже мой! сердце во мне так бьется, я хочу высказаться, высказаться наконец, – и не могу… Если б хоть что-нибудь, теперь, в эту минуту… ( За окном раздается аккорд гитары ).Мария Петровна . Что это?Бельский ( протягивая к ней руку, с волненьем ). Не знаю, погодите, должно быть, импровизатор… ( Певец поет серенаду под окном. Во всё время пенья, оба, Бельский и Мария Петровна, стоят неподвижно. По окончании первого куплета Бельский бросается к окну и кричит «браво, браво…» )Голос певца . Qualche cosa per il musico, signore… [17]Мария Петровна ( подходя к Бельскому ). Бросьте ему что-нибудь.Бельский . Постойте, он так не увидит… ( Достает из кармана монету, проворно обертывает ее бумажкой, зажигает ее у свечи и бросает за окно. )Голос певца . Grazie, mille grazie… [18]Мария Петровна ( которая тоже обернула монету в бумажку ). Вот дайте ему еще…

— Слушаюсь, лейтенант!

Уголь сдавленно гыгыкнул, глядя в другую сторону.

( Бельский зажигает ее и бросает. )

Олег побледнел и стиснул кулаки.

— Что, это дерево вам тоже анекдот рассказало?

Голос певца . Grazie, grazie… ( Он поет второй куплет. Бельский и Мария Петровна стоят у окна и слушают. Когда он кончает, Бельский кричит: «браво!», бросает ему еще монету. Мария Петровна хочет отойти, но он схватывает ее за руку. ) Бельский . Постойте, Марья Петровна, постойте… До сих пор мы наградили в нем ремесленника – но я хочу теперь благодарить художника… ( Быстро берет свечу со стола. ) Подойдите, я освещу вас… ( Мария Петровна слегка противится, но подходит к окну. )Голос певца . Ah, que bella ragazza! [19]Мария Петровна ( краснея, отходит от окна ). Полноте…Бельский ( ставя свечу на стол ). Нет, решительно я не могу молчать долее… Эта неожиданная песнь, этот сладкий итальянский голос – и именно теперь, в эту ночь, когда уж и так я готов был сказать вам, что у меня на сердце, – нет, нет, я не могу, я не хочу молчать…Мария Петровна ( с волненьем ). Алексей Николаич…Бельский . Я знаю, что всё это безумно, что вы будете негодовать на меня – но так и быть, я не в силах более притворяться… Марья Петровна, я люблю вас, люблю вас страстно…

— Никак нет, лейтенант! — штурмовик мигом принял серьезный вид — увы, не из страха перед «начальством», а подыгрывая другу. — Просто оно мне голую бабу напоминает, сами гляньте: вон те два нароста будто грудь, вон волосы свисают, а вон то дуплышко...

( Мария Петровна молчит и потупляет глаза. )

— Вы бы лучше о задании думали, а не о бабах, — сердито перебил Олег, глядя не на дерево, а бойцу в лицо. — Может, тогда перестанут в каждом дуп... бревне мерещиться!

— Так точно, буду стараться! — козырнул Уголь. — Разрешите продолжить движение, лейтенант?

Бельский . Да, я люблю вас, вы давно могли это заметить. И теперь, если… если вы не согласитесь быть моей женой, мне остается одно: уехать отсюда как можно скорей и как можно дальше… Я знаю, что я своей поспешностью, может быть, всё испортил, но виноват не я… этот певец виноват… ( Взглянув на Марию Петровну. ) Марья Петровна, скажите, уехать мне или остаться, сердиться мне на этого певца или вечно благодарить его… Мария Петровна . Я, право, не знаю…Бельский . Скажите, скажите…Мария Петровна . Мне кажется… на этого певца трудно сердиться…Бельский ( схватывая ее за руку ). Неужели?.. Боже мой! неужели я могу…Мария Петровна . Но я… но что скажет тетушка…Бельский . Что она скажет? Она согласится… Да вот она, кстати, и идет… Вы увидите… Я уверен, она согласится…Мария Петровна . Бельский, что вы делаете…Бельский . Ничего, ничего… вы увидите…

( Мария Петровна старается его удержать. Из двери сада входят Надежда Павловна и Аваков. )

— Продолжайте, — с досадой проворчал лейтенант. Уж лучше бы привычная дедовщина, чем такая хрень! На открытый конфликт «ферзи» не шли, но и на контакт — тоже, упорно не принимая новичка всерьез. Даже ни разу командиром не назвали, только по званию. «Знаем мы таких офицеришек — сходит в один-два рейда, спечется и свалит отсюда». Небось уже ставки сделали, в один или два.

Уголь нагнал Эдика и на ходу шутливо ткнул его в бок: вали на свое место, замыкающий! Тот беззлобно ругнулся и отстал, заставив лейтенанта позавидовать Наф-Нафу. Что бы бойцы ни думали о сержанте, его приказы хотя бы имели для них вес.

Олег напоследок не сдержался, оглянулся. Дерево как дерево. Ну да, с дуплом, но ничего тако... Блин! Чертово воображение!

Аваков . И вы так рано возвращаетесь, Надежда Павловна… Надежда Павловна . Да нельзя же… Сергей Платоныч… Чтоб они там… вдвоем…Бельский ( бросаясь к Надежде Павловне ). Надежда Павловна…Надежда Павловна ( вздрагивает ). Что с вами, вы меня испугали… ( Аваков с изумленьем глядит на него. )Бельский . Надежда Павловна, я в большом волненье… но вы не обращайте на это вниманья… Я, видите ли, я не могу более скрыть… я… я решаюсь просить у вас руки…Аваков . Боже! Всё кончено… ( Падает на кресла. )Бельский . Руки вашей племянницы Марьи Петровны…Надежда Павловна ( с изумленьем ). Моей племянницы?Аваков . Как? Что?.. ( Вскакивает. ) Вы просите руки Марьи Петровны?.. Согласен, согласен и разрешаю… Дети, дайте сюда ваши руки. ( Насильно берет руку Маши и соединяет ее с рукою Бельского. ) Благословляю вас, друзья мои – живите долго, в ладу и согласии, и имейте как можно больше детей!..Надежда Павловна . Да, постойте, постойте, Сергей Платоныч, вы с ума сошли… Что это такое? Я ничего не понимаю… Вы, Алексей Николаевич, просите у меня руки Маши, вы?Бельский . Я.Надежда Павловна . А она… что ж?Бельский . Она не противится.Надежда Павловна . Маша… ты молчишь?Аваков . Да помилуйте, Надежда Павловна, что ж ей говорить? Неужели ж вы думаете, что всё это без ее согласия делалось?Надежда Павловна ( Авакову ). Во всяком случае, оно сделалось по вашей милости. ( К Бельскому. )Хотя ваше предложение, признаюсь, меня очень удивляет – оно так неожиданно, – но я не желаю препятствовать счастью моей племянницы, если только вы можете составить ее счастье…Бельский . Стало быть, вы согласны? ( Целует ее руку. )Аваков . Да, конечно, согласна… Ура! Марья Петровна, подойдите же и вы…Мария Петровна ( подходя к Надежде Павловне ). Chère tante. [20]Надежда Павловна . Хорошо, хорошо. ( Треплет ее по щеке. ) Vous êtes fine, ma nièce… [21] ( Обращаясь к Авакову. ) А не правда ли, Сергей Платоныч, как ваши догадки были верны… и безошибочны…Аваков . Эх, Надежда Павловна, я за свои догадки не стою́, и ошибаться мне тоже случается, как и всякому смертному, а вот за одно я отвечаю – за мою неизменную и вечную преданность к вам… Надежда Павловна, что бы право…Надежда Павловна . Что такое?Аваков . По примеру этих молодых людей…Надежда Павловна . Молодых людей! Говорите про себя, Сергей Платоныч, а я не нахожу себя старой…Аваков . Да вы меня понимаете… Право. И поехали бы мы к себе, домой… Надежда Павловна. И как бы там зажили!Надежда Павловна . Я вам не говорю… нет – но мы сперва в Париж заедем.Аваков ( чешет себя за ухо ). Да разве Париж… на дороге… в Саратов?Надежда Павловна . Нет, уж это как хотите. Мы непременно едем в Париж… молодые люди там женятся…Аваков . Мы все там женимся!.. А там и домой…Надежда Павловна . Ну, это мы увидим… ( Помолчав. ) Но не забуду я этого вечера в Сорренте…Бельский . Ни я…Мария Петровна . Ни я…Аваков . Да никто его не забудет!Надежда Павловна . Ну, погодите, Сергей Платоныч, не отвечайте за других.

***

( Занавес падает. )

Плавный, приятный ногам уклон местности закончился болотом, так густо испещренным тропками, словно повстанцы сюда всем штабом за клюквой ходили. Деревьям-гигантам избыток влаги не мешал, зато черные кусты исчезли, сменившись стелющейся по земле водорослеподобной травой и единичными лопушистыми листьями в человеческий рост, выгнутыми строго в одну сторону, как паруса под юго-восточным ветром.

10-го янв. 1852. С.-Петербург.

Примечания

— Держаться друг за другом, сократить дистанцию до двух метров, — деловито командовал Наф-Наф. — Смотреть под ноги, на тропы не ступать.

Источники текста

«Ферзи» морщились, но вслух «а то мы сами не знаем!» никто не сказал. Порядок есть порядок, перед прохождением сложного участка командир обязан провести инструктаж, особенно если в команде имеются новички.

— А он почему ступает? — Олег удивленно кивнул на киборга.

Т. Соч, 1891, т. IX, с. 673–698. В основу первой печатной публикации «Вечера в Сорренте» была положена рукопись Тургенева, о чем свидетельствует не только факт принадлежности издательству И. И. Глазунова автографа этой сцены (см. далее), но и характерные особенности языка, орфографии и пунктуации Тургенева, сохранившиеся здесь («Соррента», «розь», «Платоныч», «Николаич», тире в функции запятой и точки с запятой и пр.).

— Ему можно, у него сканер есть... И мозгов нету, — хмыкнул Наф-Наф.

Как первое связано со вторым, лейтенант не понял, но приставать к сержанту с дурацкими вопросами постыдился. Спросил только по делу:

Писарская копия, представленная 17 ноября 1884 г. в Театрально-литературный комитет (но реестру № 4538), одобренная им к представлению 24 ноября (подпись Д. В. Григоровича) и разрешенная к постановке драматической цензурой (скрепа цензора П. Фридберга). В тексте копии около 145 явных искажений и пропусков, не считая ошибок орфографических и пунктуационных. Хранится в Государственной театральной библиотеке им. А. В. Луначарского в Ленинграде. Старый инв. № – 6147, новый – 14365, шифр – I.XIX.3.56.

— Так, может, пусть бы первым шел, дорогу показывал?

Впервые опубликовано в немецком переводе: Ein Abend in Sorrent. Lustspiel in einem Aufzuge von Iwan Turgenjew. Für die deutsche Bühne übers, und beorb. von Eugen Zabel. – Nord und Süd. Eine deutsche Monatsschrift. Hrsg. von Paul Lindau (Breslau), 1888, Bd. 44. Jan., S. 63–75. См. об этом: Шульце К. Первая публикации «Вечера в Сорренте» И. С. Тургенева на немецком языке (1888). – В кн.: Сравнительное изучение литератур. Сборник статей к 80-летию академика М. П. Алексеева. Л.: «Наука», 1976, с. 160–163.

— Мы и сами ее найдем, дозор важнее. Видите эту травку? — Наф-Наф пошевелил ногой темную плеть с оранжевыми бубенчиками шишек — то ли цветки, то ли плоды. — Там, где она почти черная, порядок. Если посветлее — значит, корни подгрызены, туда ни-ни.

В русском оригинале – впервые: Т, Соч, 1891, т. IX, с. 673–698, по рукописи, хранившейся, как свидетельствует письмо А. В. Топорова к М. Г. Савиной от 19 февраля 1885 г., в издательстве И. И. Глазунова, который в 1882 г. приобрел «право печатания на все, написанное И. С. Тургеневым» (Tu Савина, с. 67). В конце текста – дата: 10 января 1852, С.-Петербург.

— А где ее вообще нет?

Местонахождение рукописи неизвестно.

— Значит, твердой почвы там нет тоже.

В настоящем издании «Вечер в Сорренте» печатается по тексту Т, Соч, 1891, с устранением явной опечатки в подзаголовке («Сцена I» вместо правильного: «Сцена») и со снятием скобок в ремарках на с. 462 и 463, отсутствующих в аналогичных случаях во всех предыдущих «сценах и комедиях».

Скоро Олег узнал, что «твердая» означает «проваливаешься не глубже колена». И даже если всего лишь по щиколотку, подошва присасывается к топи и отрывается с громким чавканьем. Из-под ног разбегались длинные горбатые букашки, похожие на веслоногих рачков-гаммарусов, только наземные и размером с гребенку. «Паруса» сидели на бочагах, распушив в воде светлые бороды корней. Странно, что не переворачиваются, с такой-то площадью и без надежной опоры; впрочем, под пологом джунглей царил вечный штиль.

Группа продвигалась медленно, осторожно, прощупывая каждую кочку, прежде чем ей довериться. Олег украдкой наблюдал за киборгом, невольно восхищаясь его работой. Тропы были куда менее вязкими, и DEX петлял по болоту, словно легконогий сеттер в поисках подбитой утки. Казалось, что киборг вообще не заморачивается выбором дороги, — пока он не ошибся.

Работа над произведением, как свидетельствует дата в конце текста, завершена в Петербурге 10 января 1852 г. Самым ранним свидетельством о замысле пьесы является разговор о ней в октябре-ноябре 1851 г. в Москве, о котором Боткин напомнил Тургеневу в письме от 11 февраля 1852 г.: «Любопытно мне знать – сделалась ли та пьеска, которую просили тебя сделать – и какой она имела успех – или всё это осталось так» (Боткин и Т, с. 17).

Топь так чпокнула, что не только Олег, но и закаленные «ферзи» подскочили и дружно направили в ту сторону бластеры. Перед DEXом в мгновение ока вырос двухметровый черный столб, изогнулся заостренным крючком и замер. Киборг тоже. Даже дышать и моргать перестал, только глазные яблоки двигались, отслеживая ситуацию. Между его грудью и телом гигантского червя едва пролезала ладонь, однако существо явно пребывало в замешательстве. Ни глаз, ни усов, ни ушей, ни прочих отверстий у него не было, Олег даже не мог понять, чем оно собирается жрать добычу, когда ее сцапает.

Но без движения не было ни вибрации, ни дуновения ветерка, чутко улавливаемого влажной шкурой.

Пьеса была написана, но Тургенев, под впечатлением провала на петербургской сцене комедий «Где тонко, там и рвется» и «Безденежье», отказался от ее публикации и постановки. Возможно, что это решение было бы им и пересмотрено, но арест писателя 16 (28) апреля 1852 г. и высылка вслед за тем в Спасское, под присмотр полиции, на несколько лет оборвали все связи Тургенева с театром: «Вечер в Сорренте» оказался последним его драматическим произведением, так и не попавшим при жизни автора ни на сцену, ни в печать.

Существо несколько секунд покачалось на месте, поводило крюком. Потом разочарованно его выпрямило и медленно, разочарованно всосалось обратно. DEX отмер, невозмутимо переступил оставленную червем дыру и продолжил патрулирование.

Об определенном интересе Тургенева к рукописи «Вечера в Сорренте» свидетельствуют несколько строк об этой пьесе в письме его от 13 (25) декабря 1852 г. из Спасского к Д. Я. Колбасину: «…я не могу найти здесь небольшую комедийку, под названием „Вечер в Сорренте“, написанную мною в нынешнем году – она лежала вместе с „Психологией“ Серебрякова в туалетном столике, который, Вы помните, стоял в моей спальне между двумя окнами. Не взял ли этот стол мебельщик Волков к себе, и не находится ли у него эта комедия? Она написана в тетради величиною в лист». Рукопись пьесы, однако, не затерялась, и 28 января 1853 г. Тургенев в письме к Колбасину просил доставить ее в Спасское, что и было выполнено в июне 1853 г. (Т, ПСС и П, Письма, т. 2, с. 475).

Тут-то Олег и понял, к чему была та фраза про мозги! Человек на месте киборга как минимум рефлекторно дернулся бы, вскрикнул, а червь молниеносно ввинтился бы ему между ключиц и дальше, в грудную и брюшную полости, попутно выделяя кожей пищеварительные соки... DEX же попросту не осознавал опасности. Программа заставляла его пригибаться при виде нависающей ветки, с разбегу перескакивать поваленные стволы — и замирать, когда рядом колеблется шебский червь. Для киборга это были события одного уровня.

— Придурок, — досадливо бросил Эдик, отводя бластер. — Прошляпил нору.

Еще при жизни Тургенева сцена «Вечер в Сорренте» оказалась в распоряжении М. Г. Савиной {3} . Как свидетельствует письмо А. В. Топорова к М. Г. Савиной от 19 февраля 1885 г., «переписанная рукопись» комедии «Вечер в Сорренте» была им «вручена» М. Г. Савиной, «по поручению Ивана Сергеевича», в полное ее распоряжение, – с тем, чтобы она могла «с нею сделать, что угодно, т. е. поставить ее на сцену или бросить в печку» (Т и Савина, с. 67). Время передачи этой копии в письме не указано.

— Зато нам адреналинчик! — хохотнул Стив. — Чтоб не расслаблялись.

Первой информацией о неизданной пьесе Тургенева явились 18 декабря 1884 г. следующие сведения о ней в столичной печати:

— Главное, из штанов его потом незаметно вытряхнуть! — откликнулся Марк, и «ферзи», не сговариваясь, покосились на лейтенанта.

— Свои штаны проверить не забудьте! — в сердцах брякнул Олег.

— Это вы к чему, лейтенант? — сделал невинные глаза Эдик.

«Завтра. 19 декабря, в роскошных залах квартиры г. министра иностранных дел, статс-секретаря Гирса, состоится, в пользу Красного Креста, большой раут и музыкально-драматический вечер, к участию которого приглашены лучшие силы наших оперной и драматической сцен. Не говоря уже об интересе самого раута, который соберет в квартире г. Гирса весь цвет и блеск нашего высшего общества, вечер представляет собою еще и другой, весьма живой интерес, так как на нем будет исполнена в первый раз на сцене еще никогда и нигде не игранная и даже не напечатанная одноактная комедия И. С. Тургенева „Вечер в Сорренто“, написанная покойным романистом еще в 1852 году, но не выпущенная им в свет. Только незадолго до смерти покойный отдал ее в полное распоряжение нашей талантливой премьерше М. Г. Савиной, с просьбой прочесть, но, по возможности, избегать ее постановки на сцене, так как лично автор не придавал пьесе большого значения. Всем известно, как недоверчиво вообще относился всегда сам покойный художник-писатель к своим драматическим произведениям и как избегал даже присутствовать при их представлениях на сцене. Тем не менее, по словам М. Г. Савиной, художественное чутье которой не подлежит сомнению, пьеса эта представляет собою грациозную и прелестную жанровую картинку из жизни наших соотечественников за границей, написанную с тем же несравненным талантом и тонкой наблюдательностью, какими отличались все вышедшие из-под пера великого художника бессмертные произведения. Действие сцен происходит в Сорренто, в гостинице. Всех действующих лиц семь. Из них четыре – две женские и две мужские роли – русские путешественники, а остальные роли – француз-художник, итальянец-слуга и итальянец – уличный певец. Роли русских путешественников исполнят: г-жи Савина, Абаринова. г. г. Давыдов и Петипа. Маленькая роль француза-художника – г. Гитри, итальянца-слуги – г. Стринц, а итальянца-певца (за сценой) – г. Котоньи, причем аккомпанировать ему, в подражание гитаре, за сценой же, будет г. Цабель на арфе» (Т и Савина, с. 109. Ср.: «Новое время», 1884, 22 декабря).

— К вашим дурацким намекам!

— Каким намекам?

Для более широкой аудитории «Вечер в Сорренте» впервые был дан на сцене Александринского театра 18 января 1885 г., вместе с «Анютой» П. В. Корвин-Круковского и С. С. Татищева, в бенефис М. Г. Савиной. Этой постановке предшествовали длительные переговоры актрисы с дирекцией императорских театров о формах оплаты авторского гонорара за пьесу, закончившиеся уступкой «Вечера в Сорренте» в полную собственность дирекции за единовременное вознаграждение в размере 300 рублей. «Эту сумму, – разъяснял 10 января 1885 г. начальник репертуара А. А. Потехин директору императорских театров И. А. Всеволожскому, – автор мог бы получить поспектакльною платою с десяти полных сборов в Петербурге, следовательно Москве она достанется даром, и там очень выгодно ее поставить, ради имени автора и при удобстве эксплуатировать оперных певцов для исполнения серенады» {4} .

— Что я трусливый засранец!

Олег почти сразу осознал, что допустил фатальную ошибку, но было поздно.

В сезон 1885/86 г. «Вечер в Сорренте» был поставлен с большим успехом в Москве, в театре Ф. А. Корша. Зрители оценили оригинальные декорации художника Янова, изображавшие Неаполитанский залив ночью, а также талантливую игру Кисилевского (Аваков), Рощина-Писарева (Бельский), Глама-Мещерской (Надежда Павловна), Рыбчинской (Марья Петровна) (Д. Я. Краткий очерк деятельности театра Ф. А. Корша. М., 1907, с. 53). Постановка «Вечера в Сорренте» возобновлялась в театре Корша еще раз в 1915 г. На Александринской сцене пьеса возобновлялась дважды – 1 ноября 1893 г., и 19 января 1899 г. В числе других пьес Тургенева «Вечер в Сорренте» шел в 1903 г. на сцене Литературно-художественного общества в Петербурге.

— Никак нет, лейтенант, я никогда не назвал бы вас трусливым засранцем! — с «праведным» негодованием возразил боец. — Даже никогда не подумал бы, что вы трусливый засранец! Уголь, ты считаешь лейтенанта трусливым засранцем? А ты, Марк? Докладываю: никто не намекал, что вы трусливый засранец! Вам просто показалось, что вы трусливый засранец.

В Московском Малом театре «Вечер в Сорренте» поставлен был впервые 25 ноября 1899 г. С 28 мая 1941 г. эта пьеса ненадолго вошла в репертуар московского Театра имени M. H. Ермоловой.

Это было уже на грани, но все-таки за нее не выходило. Максимум на дисциплинарное взыскание потянет, и то по возвращении. К тому же полковник скорей всего смягчит или отменит наказание, для «Иблиса» «ферзи» куда ценнее обидчивого лейтенантишки.

Критическая литература о «Вечере в Сорренте» невелика. Краткие отклики печати об этой пьесе после 1884 г. связаны с постановками ее на театральных сценах и имеют преимущественно информационный характер. Лишь в 1903 году в статье А. Р. Кугеля «Театральные заметки» впервые были сформулированы некоторые положения о специфике внутренней структуры «Вечера в Сорренте», близкие более широким наблюдениям К. С. Станиславского в области так называемого «подводного течения» и «подтекста» пьес Чехова. «Здесь всё намек, всё недоговоренность, – писал А. Р. Кугель, – ни одно слово не говорится в прямом и совершенно истинном его значении, но так, что о смысле его другом, не наружном, – надо догадываться. <…> И не только догадываться нужно нам, зрителям, но как будто это же нужно для самих действующих лиц. Что-то еще не оформилось, что-то еще бродит, что-то сознается и еще не сознано». И далее: «Вся прелесть пьесы в осторожности, в смутной догадке, в легком, пугливом и робком прикосновении. Это – элегия, но не потому что повествуется о грустной истории и в грустном тоне, а потому что <…> элегично самое сопоставление проясняющегося сознания Елецкой, которая уже утрачивает права молодости, и племянницы, которая в них вступает» {5} .

— Очень рад, а то ведь штрафников иногда засылают в такие дыры, что по сравнению с ними даже Шеба курортом покажется, — все-таки припугнул их Олег.

Эдик старательно изобразил «ой, боюсь-боюсь».

Как «маленький вариант» к «Месяцу в деревне» рассматривался «Вечер в Сорренте» в книге Л. П. Гроссмана «Театр Тургенева». Напоминая, что самая «тема» последней комедии Тургенева – это «невольное соперничество тридцатилетней женщины и восемнадцатилетней девушки, ее племянницы и воспитанницы, из-за появившегося в их кругу нового молодого человека», Гроссман подчеркнул, что «даже некоторые имена действующих лиц напоминают написанную за два года перед тем большую драму: Надежда Павловна здесь соответствует Наталье Петровне, Бельский – Беляеву. Но комедийный сюжет здесь разработан легко и эскизно, без нажимов в драматических местах, и выдержан весь в тонах салонной комедии, где капризный флирт сменяется изящным любовным признанием, а воркотня грузного саратовского помещика чередуется с итальянской серенадой, гитарным звоном и бойким жаргоном французского живописца» (Гроссман, Театр Т, с. 62).

— Эй, вы чего там застряли? — вмешался сержант, глядя на бойца, но подразумевая обоих участников конфликта.

Эти наблюдения развил в 1936 г. И. Р. Эйгес в статье «Пьеса „Месяц в деревне“ И. С. Тургенева», причем в центре внимания исследователя оказались не только черты явного сходства двух произведений Тургенева, но и моменты их различия, позволяющие пролить свет на историю создания «Вечера в Сорренте». «Начиная с весны 1850 г., – пишет Эйгес, – Тургенев тщетно домогается напечатания „Месяца в деревне“, который ни петербургская, ни московская цензура не пропускали. Именно с этим обстоятельством, очевидно, связано создание „Вечера в Сорренте“. Недопустимым оказывалось выводить в пьесе студента-разночинца и увлекающуюся им замужнюю женщину; недопустима в пьесе критика дворянского эстетизма и выражение симпатии к представителям „новых людей“. И вот на сюжетной основе глубоко серьезной пятиактной драмы, в замену ее, в виде варианта, возникает легкая безобидная сценка, близкая к провербам Мюссе, подобно ранее написанным „Где тонко“ и „Провинциалке“. Всё сведено к чисто любовной истории, не осложненной никакими иными мотивами, и конечно, в противоположность тому, что происходит в „Месяце в деревне“, молодой человек теперь отдает предпочтение девушке перед отцветающей кокеткой» (Лит учеба, 1938, № 12, с. 73–74).

— Все в порядке, уже идем.

Олег отвернулся и постарался сосредоточиться на задании. Нельзя поддаваться на провокации, «ферзи» как раз этого и добиваются, проверяют его на вшивость. Если сорвется, вообще перестанут подчиняться.

Если принять эту гипотезу о происхождении самого замысла «Вечера в Сорренте», то становится понятным и отказ Тургенева от включения этой «сцены» в позднейшие собрания его сочинений. Получив возможность публикации «Месяца в деревне», писатель не захотел ослаблять впечатления от этой пьесы дублированием некоторых ее образов и сюжетных деталей в произведении, не имевшем большого литературно-общественного значения.

Надо как-то доказать бойцам, что он один из них. Что не струсит. Не подведет. Не облажается. И, пожалуй, лучший способ это сделать — спасти кого-нибудь из «ферзей», желательно с риском для жизни.

Условные сокращения

Анненков и его друзья – П. В. Анненков и его друзья. СПб., 1892.

Боткин и Т – В. П. Боткин и И. С. Тургенев. Неизданная переписка 1851–1869. По материалам Пушкинского Дома и Толстовского музея. Приготовил к печати Н. Л. Бродский. М.; Л.: Academie, 1930.

Лейтенант представил, как перед Углем выскакивает такой вот червяк, а он, Олег, отважно кидается к ним, отвлекая внимание мерзкой гадины, и метким выстрелом перешибает ее пополам. Или Эдик проваливается в трясину сразу по шею, все решают секунды, и ближе всех оказывается столь презираемый им лейтенант — хотел бы Олег увидеть лицо «ферзя», когда «засранец» благородно протянет ему руку! А может...

Олег так усиленно высматривал грозящие «ферзям» опасности, что пропустил свою.

Гоголь — Гоголь Н. В. Полн. собр. соч. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937–1952. Т. I–XIV.

Гроссман, Театр Т — Гроссман Л. П. Театр Тургенева. Пг., 1924.

Тварь затаилась в «парусе». Ячеистая ткань листа частично пропускала свет, создавая иллюзию прозрачности, но так его при этом преломляла, что силуэт распластанного по вогнутой стороне существа полностью размывался.

Для легкого чтения – Для легкого чтения. Повести, рассказы, комедии, путешествия и стихотворения современных русских писателей. СПб., 1856–1859. Т. I–IX.

Уголь и Наф-Наф спокойно прошли мимо. Хищница дремала после удачной ночной охоты, однако назойливые запахи и чавканье грязи в конце концов пробудили в ней аппетит.

Лит учеба – «Литературная учеба» (журнал).

«Парус» едва заметно дрогнул, будто словив ветер. Для шебских старожилов это был сигнал остановиться и присмотреться к нему повнимательнее, но глядящему вдаль Олегу померещилось, что Наф-Наф просто задел край листа локтем.

Лит Музеум – Литературный Музеум (Цензурные материалы 1-го отд. IV секции Государственного архивного фонда). Под редакцией А. С. Николаева и Ю. Г. Оксмана. Пг., 1919.

Моск Вед – «Московские ведомости» (газета).

Точный единичный выстрел поймал тварь уже в конце прыжка, разворотил и обуглил.

Москв – «Москвитянин» (журнал).

Отчет ИПБ – Отчеты императорской Публичной библиотеки.

В лицо Олегу пахнуло жаром и горелой плотью, он запоздало отпрянул, но дымящаяся тушка все-таки шмякнулась в грудную пластину бронежилета и сползла по нему, оставив разноцветную полосу из содержимого кишок.

Пыпин, Списки пьес Т — Пыпин Н. А. Списки пьес И. С. Тургенева в собраниях Ленинградской театральной библиотеки им. А. В. Луначарского. – О театре. Сборник статей. Л.; М., 1940.

— Спасибо, друг! — потрясенно пробормотал лейтенант, прежде чем сообразил, что стрелял киборг.

Салтыков-Щедрин — Салтыков-Щедрин M. E. Собр. соч. в 20-ти т. М.: Гослитиздат, 1965–1977.

СПб Вед – «Санкт-Петербургские ведомости» (газета).

— Пожалуйста, — нарочито механическим голосом откликнулся неугомонный Эдик. Бойцы сдавленно зафыркали, но Олегу на сей раз было не до обид. DEX только что спас ему если не жизнь, то нос, а в такой ситуации не зазорно поблагодарить хоть бога, хоть черта, хоть киборга.

Т сб (Пиксанов)  – Тургеневский сборник. Пгр.: «Огни», 1915 (Тургеневский кружок под руководством Н. К. Пиксанова).

— Будьте внимательнее, лейтенант, — с укоризной заметил сержант. — И не распыляйтесь, ваша зона обзора — пять метров, не больше. По дальним целям DEX должен работать, не подпускать их к нам или предупреждать. Вам еще повезло, что он на эту жабу среагировал, — то, с чем мы сами легко можем справиться, он обычно игнорирует.

Т, Соч, 1865 — Сочинения И. С. Тургенева (1844–1864). Ч. 1–5. Карлсруэ: Изд. бр. Салаевых, 1865.

«Легко». Олег порадовался, что под шлемом не видно, как горят у него уши. Спаситель, бля, супергерой! Только красных трусов поверх экзоскелета не хватает!

Т, Соч, 1869 — Сочинения И. С. Тургенева (1844–1868). Ч. 1–8. М.: Изд. бр. Салаевых, 1868–1871.

Группа как ни в чем не бывало двинулись дальше. Просвещать злосчастного лейтенанта, что подобные казусы тут случаются регулярно и с каждым, никто не собирался. Иначе полученный урок смажется и быстро забудется.

Т, Соч, 1891 – Полн. собр. соч. И. С. Тургенева. 3-е изд. Т. 1–10. СПб., 1891.

***

Т, 1856 – Повести и рассказы И. С. Тургенева с 1844 по 1856 г. 3 части. СПб., 1856.

К вечеру нагрузка на мышцы и нервы возросла. Остаток болота прошли без приключений, но тут же уткнулись в непролазную, явно на месте пожарища, чащу. Попытались сквозь нее прорубиться, наткнулись на гнездо чревоточцев, еле отмахались. Отступили, долго искали обход, потеряли как минимум три часа.

Т и Савина – Тургенев и Савина. Письма И. С. Тургенева к М. Г. Савиной. Воспоминания М. Г. Савиной об И. С. Тургеневе. С предисловием и под редакцией почетного академика A. Ф. Кони при ближайшем сотрудничестве А. Е. Молчанова. Пг., 1918.

Олег чувствовал, что у него снова начинает закладывать нос, но останавливаться и лезть за таблетками было стыдно. Дотерпит до привала. Врач сказал, что со временем аллергия на шебскую пыльцу либо пройдет (как в большинстве случаев), либо усилится, и тогда хана: держать на базе бойца, которому каждый день требуется горсть лекарств, никто не станет.

Т и театр — Тургенев и театр. М., 1953.

Театр насл — Театральное наследство. Сообщения. Публикации / Ред. коллегия: А. Я. Альтшуллер, Г. А. Лапкина. М.: Искусство, 1956.

Олег всегда считал себя здоровым как бык: с детства увлекался спортом, на «отлично» сдавал все физнормативы и без единого вопроса проходил медкомиссии. Аллергии у него тоже никогда ни на что не было, поэтому такое предательство организма выбило лейтенанта из колеи. Если даже он на себя положиться не может, что говорить о других?!

Толстой – Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. / Под общ. ред. B. Г. Черткова. М.; Л.: Гослитиздат, 1928–1958. Т. 1–90.

Солнце начало садиться, сияние крон притухло и сместилось в красную часть спектра. На земле, напротив, проступили светлые пятна, манящие теплом и уютом. Эти «солнечные зайчики» в тренажере были, за прикосновение к каждому снималось по очку, вне зависимости от размера, но бойцы обходили только те, что шире подошвы. Наф-Наф однажды случайно наступил на более крупное и «прилип». Выругался, дернул ногой посильней — из перегноя выкорчевалась светящаяся «медуза», даже в воздухе норовящая покрепче облепить добычу прозрачными щупальцами. Сержант досадливо потряс ступней и с нажимом потер подошвой сперва по земле, потом по морщинистому горбу корня. «Медуза» скрежетала, как жестяная, но наконец хрустнула, и из расколотого панциря полезла белая крупитчатая жижа. Щупальца разжались и засучили в агонии, свечение начало угасать.

А попадались пятна и по три метра в диаметре.

Труды ГБЛ – Труды Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина. M.: Academia, 1934–1939. Вып. III–IV.

— Темнеет уже, — как бы между прочим заметил Уголь.

— Сам вижу, — словил намек Наф-Наф. — Ща миротворца покрупнее найдем и будем приземляться.

Тучкова-Огарева – Тучкова-Огарева Н. А. Воспоминания. М.: Гослитиздат, 1959.

«Ща» не получилось. Бойцы уже с трудом различали землю под ногами и были вынуждены включить тепловизоры, когда Уголь наконец с радостным возгласом указал на раскидистое толстоствольное дерево в центре образованной им же поляны. Верхние ветви у него росли нормально, врастопырку, а нижние юбкой спускались до земли, образуя естественный шести-семиметровый шатер.

Чернышевский – Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. в 15-ти т. M: Гослитиздат, 1939–1953. Т. I–XVI (доп.).

Mazon – Manuscrits parisiens d’Ivan Tourguénev. Notices et extraits par André Mazon. Paris, 1930.

Наф-Наф первым подошел к нему, с усилием раздвинул ветки и заглянул внутрь. Сквозь плотную черепицу листвы пробилось слабое свечение: сержант включил встроенный в шлем фонарик. Ветки недовольно зашевелились, словно дерево пыталось отгрызть человеку голову, но силы не хватило.

Zabel – Zabel E. Iwan Turgenjew als Dramatiker. – Literarische Streifzüge durch Russland. Berlin, 1885.

— Порядок, заходим! — Наф-Наф протиснулся внутрь целиком.

Олег напрасно замешкался: ждать очереди на вход было необязательно, «ферзи» пролезли в «шатер» одновременно, в разных местах. Ветки за ними тут же сомкнулись, листья разгладились, так что «дверь» все равно пришлось открывать по новой, самостоятельно.

Сноски

Внутри уже горели пять фонариков, и Олег тоже включил свой. Луч слегка размылся, словно в шатре накурили, но чертовы цветы забивали любой запах слабее сунутого под самый нос нашатыря.

1

Лейтенант посветил вниз и едва удержался от вскрика.

Ваше сиятельство, звали? ( Итал. )

2

Почему вы не приходите сразу? ( франц. )

3

Землю устилали кости. Зеленоватые, полупрозрачные, с непривычными изгибами и выпуклостями, но именно кости, а не ветки или выползшие из земли корни. Черепа, по крайней мере, они точно не подделали бы. Большинство останков принадлежало мелким, с кошку, существам, однако попадались и покрупнее, как от собаки или даже свиньи. Человеческих среди них вроде не было, но потрясенный Олег все равно попятился и уткнулся спиной в киборга, залезшего в шатер последним.

Ваше сиятельство, я… я… ( Итал. и франц. )

— Это... чего такое?!

4