Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Алексей Волков



Городской охотник

Они - Охотники. Их добыча - духи, демоны и прочие твари потустороннего мира, прорывающиеся в современную Москву. Их оружие - святая вода, магические амулеты, стрелы с серебряными наконечниками и крупнокалиберные пистолеты. Приняв заказ на очистку старого особняка от неприкаянных духов, охотники Алексей и Ольга даже не предполагали, что им придется столкнуться с неимоверно сильной и злобной астральной сущностью-профессором сталинской эпохи, когда-то осуществлявшим в подвале дома чудовищные эксперименты над людьми. Однако эта неистовая схватка не на жизнь, а на смерть стала лишь первым звеном в цепи невероятных событий последующих дней. В пределы человеческого мира вторгся смертоносный хаос…



Осень… тут, за городом, разительно отличалась от той, к которой мы, городские жители, привыкли. Тут не было грязных луж, которые так и норовят испачкать ботинки, не было вонючих машин, которые отравляют выхлопами осенний воздух, что кажется особенно кощунственным в пору тихого увядания листьев, не было дворников - таджиков, сгребающих золото листьев в кучи для того, чтобы потом придать их огненному погребению вперемешку с обрывками газет, пластиковой тарой от пива и использованными прокладками. Здесь, за городом, была тишина и спокойствие. Деревья, одетые в багряный осенний наряд, молчаливыми стражами стояли вокруг дома. Те же багряные листья устилали землю диковинным персидским ковром, делая неслышными шаги человека, отважившегося ступить на него. Вокруг не было шума, суеты, автомобильных гудков, разномастной толпы… Ничего, что напоминало бы о городе. Был лишь изрядно заросший, безлюдный парк. Был дом, старой, наверное, еще дореволюционной постройки, притаившийся в глубине парка. У самой кромки деревьев молчаливым зверем застыл внедорожник, выкрашенный в нелепый красный цвет с нанесенными по левому и правому борту надписями «Охотники» и семизначными московскими номерами телефонов. Неподалеку расположились два человека, мужчина и женщина, чуждые окружающей их тишине и спокойствию. На земле весело потрескивал маленький костерок, сложенный из сухих веточек и листьев. Мужчина удобно устроился на вытащенном из машины сиденье и с ленцой потягивал кофе из огромной никелированной кружки, вытянув длинные ноги в высоких натовских берцах к костру. На другом сиденье, напротив него, по ту сторону костерка, как будто отгораживаясь этой ничтожной преградой, сидела женщина. Кружку с уже давно остывшим кофе она сжимала обеими руками.

– Алешка, как ты не понимаешь! Я не могу так больше! - Голос женщины дрожал. -

Мы прожили с тобой целых пять лет, а за душой - ноль! Что мы имеем? Ни кола, ни двора! Только этот твой проклятый джип, на котором мотаемся по вызовам! В любое время дня и ночи, заметь! Нам уже по тридцать… а мы гоняемся за всякими барабашками… Знаешь, Леша, я давно хотела тебе сказать… Я ухожу. От тебя ухожу. Вот… Она посмотрела на мужчину, желая увидеть его реакцию на эти слова. В жарком мареве, поднимающемся от костра, его лицо плыло и дрожало. С недовольной гримасой Алексей поднял на нее взгляд:

– Угу. Нашла время уходить, - по-детски обиженно проговорил он. - Если ты не заметила, мы сейчас работаем. А на работе - только работа. У нас заказ. Уже оплаченный. Вперед. Сделаем работу, и катись на все четыре стороны. - Он достал из внутреннего кармана небольшую фляжку, отвинтил крышечку, долил из фляжки в кофе и снова убрал ее в карман, тщательно закрутив.

– Как катись! Что, просто так вот и все… просто катись?

– А ты чего ждала? Бурной сцены с битьем посуды? Так нет ее, посуды… - охотник перевел взгляд с Ольги на пламя костерка. - Знаешь, Оля, я чего-то такого уже давно ожидал. Только как-то уж больно не ко времени. Давай заказ выполним, а там посмотрим. Лады?

– На что посмотрим?! Я. Тебе. Сказала. Что. Я. От. Тебя. Ухожу. Ясно? - Чего ж неясного, - невесело усмехнулся Алексей, - уходя, уходи. Зачем орать на весь лесопарк? Ты уже всех белок распугала, а скоро и дичь услышит… Как тогда работать будем? Или ты прямо сейчас решила свалить? Сейчас? Если так, то сама будешь деньги клиентам возвращать! Я не фокусник, чтобы их из воздуха доставать. Он взъерошил рукой коротко стриженные каштановые волосы и, немного успокоившись, продолжил:

– Давай не будем пороть горячку, доведем это дело до конца, а там прости-прощай. О большем я не прошу. Раз уж ты так решила, то все равно уйдешь. К кому хоть уходить собралась?

– Не твое дело! У родителей поживу, пока работу не найду. Если помнишь, я дизайнер. Так что не пропаду. Пойду наружную рекламу в каком-нибудь агентстве верстать. Все лучше, чем с тобой по всяким хибарам да промзонам лазить. - Угу, конечно, куда и к кому идти - твое дело, и чем дальше на жизнь зарабатывать - тоже. Только по хибарам и промзонам у тебя лазить неплохо получается, лучше даже, чем трахаться, - не удержался от ехидства Алексей.

– Сволочь! - вскрикнула Ольга и с размаху яростно запустила в него наполовину пустой кружкой. Кружка, перелетев через костерок, ударилась о невидимую преграду, не долетев до цели буквально полметра, и осталась висеть в воздухе, медленно вращаясь вокруг диагональной оси. Ее содержимое, не успев расплескаться в полете, тоже медленно вращалось вместе с емкостью. Алексей поставил свою кружку на землю, взял ту, что висела в воздухе, и поставил рядом со своей. Пристально посмотрел на них, зачем-то сдвинул вместе, встал. Молча, заложив руки за спину, обошел вокруг стоящих на прикрытой листьями земле сидений. И так же молча наподдал кружкам ногой. Те, жалобно звякнув от такого жестокого обращения, разлетелись в разные стороны.

– Правда, на нас похоже? То ближе не было, а тут взяли и разлетелись. И знаешь что? Мне даже не интересно, что послужило толчком. Ты всегда жила эмоциями и слишком прислушивалась к своим подругам. Я не удивлен.

– А кружки причем? На посуде злость срываешь?

– Зачем злость? Просто смоделировал наши отношения в их критической точке. Ладно, давай работать, время уже к вечеру, да и засветились мы с твоим скандалом по самое не балуй. - Алексей снова запустил руку за пазуху, достал фляжку, отхлебнул изрядный глоток.

– Алкаш, - с тихой ненавистью сказала Ольга, поднимаясь со своего сиденья. - Как говорят братцы-алкоголики: «Видит бог, не пьем, а лечимся», - философски изрек Алексей и, открыв заднюю дверь автомобиля, стал перебирать снаряжение. -

Давай, одевай сбрую, сегодня ты меня прикрываешь.

– А не боишься, что не стану твою задницу беречь? - язвительно спросила Ольга. - Не боюсь. Я тебе сейчас кое-что про нашего заказчика расскажу, после чего ты за мной как за собственным кошельком следить будешь.

– Про какого заказчика? Про того, чей заказ мы сейчас работаем? - Ага, верно мыслишь. Так вот, как думаешь, кто к нам приезжал? Импозантный бизнесмен на дорогой машине с кучей охранников? Верно. Преуспевающий, я бы сказал, бизнесмен. Только бизнесом он последние лет пять как занялся, а до этого был авторитетным паханом в одной не мелкой подмосковной группировке. После того, как бандюгам фээсбэшники хвосты поприжали, у него не осталось вариантов, кроме как легализоваться. С подачи того же ФСБ. И стал уважаемый авторитет уважаемым бизнесменом под крышей федералов. То ли они через него денежку отмывают, то ли стучит он им на своих партнеров по бизнесу, которые, кстати, из той же среды вылезли, этого я тебе не скажу. Не знаю. Скажу только, что в бытность свою бандитом отличался он изрядной жесткостью в решении финансовых и территориальных споров с конкурентами. А с годами мягче не стал, сама понимаешь, в большом бизнесе мягкотелым не место. Так что случись со мной что, финансовые разногласия тебе с ним самой улаживать придется.

– Да ты-то откуда про него это знаешь? Ты с ним что, в бане пиво пил? - Пил, и не только в бане. Видишь ли, Оленька, дело в том, что я с этим крокодилом рос в одном дворе и учился в одной школе. А мать его до сих пор с моей матерью дружит и многое ей, как подруге дней своих суровых, рассказывает, а та мне. Вот так вот. Поэтому советую мне спину крепко держать. - Так то ж ты раньше не сказал, паразит?!

– А что б ты сделала, если б раньше узнала? Заказ-то мы уже взяли. Ладно, хватит разговоры разговаривать, собираемся и пошли.

Закончив речь, Алексей вытащил из машины объемистый кофр, грохнул его на землю и, открыв, зарылся в него чуть не по пояс. Из недр кофра появились на свет два автоматических пистолета, маленький охотничий арбалет, связка стрел с тускло поблескивающими головками. Рядом легли три обоймы с такими же матовыми пулями. Затем свет увидели вещи, вовсе уж не понятные непосвященному, а для человека знающего - просто странные в данной обстановке: связка разных веревочек, подвесок, брелоков и погремушек.

Достав широкий пояс с множеством кармашков и подсумков, Алексей застегнул его у себя на талии, попрыгал на месте: ничего не бряцало и не звенело. Второй пояс он молча протянул Ольге, потом передал ей пистолет и две обоймы. Стрелы рассовал в специальные кармашки на штанах.

– Амулеты проверь. Я их, вроде, вчера все зарядил, но мало ли. Ольга взяла все эти веревочки, погремушечки и прочую бижутерию и стала пристально в них всматриваться в каждый по отдельности, тут же раскладывая их на капоте машины.

– Эти два аж через край, - сказала Ольга, отодвинув в сторону маленький костяной шарик, причудливо покрытый резьбой и закрепленный на витом кожаном шнурке, и подвеску в виде колеса с шестью спицами, загнутыми по часовой стрелке, Громовое Колесо, явно старинной работы. - А остальные в порядке: зарядил в меру, не излучают, не фонтанируют.

– Хорошо. - Алексей сгреб всю мелочь с капота и стал сосредоточенно рассовывать ее по кармашкам пояса. Громовое Колесо он повесил на шею, а шнурок с шариком обмотал вокруг запястья, завязав скользящим узлом. - Ты, как всегда, из моего ничего брать не будешь?

– Не буду. У каждой Марфушки свои игрушки.

Ольга расстегнула куртку и вытянула из-под свитера за витую серебряную цепочку старое, с истершимися от времени краями, распятие, на несколько секунд сжала его в ладонях и прикрыла глаза.

– Это меня еще ни разу не подводило, и теперь не подведет. И предавать я его не собираюсь.

– Ну да, как же, одного предательства на день вполне достаточно… Ладно, проехали. Давай определим, что мы имеем. А есть у нас в наличии дом, принадлежавший раньше некоему академику от медицины, 1903 года постройки, который наш Олежек купил за бесценок жене в подарок. Якобы с этим домом у них связаны какие-то романтические воспоминания. Он собирался отремонтировать его и использовать в качестве загородной резиденции. Но бригада дружественных россиянам и их деньгам таджикских строителей не смогла закончить ремонт, поскольку в доме творилось что-то неладное, чертовщина какая-то. То двери закрываются сами собой, то лампочки вспыхивают при обрезанной проводке, то на полу ни с того ни с сего появляются лужи. И даже погиб один строитель, якобы от удара током. Только не понятно, как его ударить током могло?

– А что непонятного?

– Посмотри вокруг внимательно. Видишь столб?

– Ну, вижу…

– А провода, от столба к дому идут?

– Боже правый, нет проводов! Так как же его током могло убить, и куда следователь смотрел?

– А что ему смотреть. Помер нелегал, причину смерти доктора установили: остановка сердца вследствие воздействия электрическим током. Что тут смотреть. У следака глухарей вагон и маленькая тележка, а тут все ясно. А что ясно нам? Что можем увидеть мы, если смотреть будем не в милицейский протокол, а на факты? Есть дом, есть признаки полтергейста, есть труп. Что из этого следует? А следует из этого, что если бы таджики не убрались из этого дома, то одним трупом дело бы не ограничилось. Скорее всего в этом доме есть кто-то или что-то, что мстит живым. И копит силы для воскрешения. Правда интересно? С проклятой душой нам раньше сталкиваться не приходилось. Осилим?

– А есть выбор? - скорчила недовольную гримасу Ольга.

– Да нет, особого нету. Хотя, если бы не надо было вносить долю в строительном кооперативе и платить за машину, хрен бы я за это дело взялся. А тут ты еще с разводом, как нарочно. Ладно, не будем нагнетать негатив. Там, - Алексей кивнул на дом, - его и так хватает.

Он достал из кармана сложенный в несколько раз лист формата А4 и развернул его на капоте, припечатав рукой к металлу.

– Это план дома. Как видишь, он в трех уровнях: два этажа и подвал. Подвал по площади едва ли не больше всего дома. Интересно, что там у академика было. Подпольная лаборатория, где он женам министров аборты делал? - пошутил Алексей. Тут же его лицо вытянулось, брови сошлись над переносицей, глаза за стеклами очков стали серьезными. - Блин! А если и правда аборты! Ты представляешь, сколько там неприкаянных душ? Уж точно больше одной! Твою мать, Олег Сергеевич! Что б те пусто было с твоим домом. Мы ж тут гробануться запросто можем! Вот ведь сволочь! И деньги не отдадим, я их уже внес! Вот блин! Ладно, Оля, сработаем, я тебе остаток гонорара и машину в придачу отдам. Главное, спину мне держи и молись своему Богу, чтоб не выдал.

– Алешка, а может, не стоит? Может, ну его, этот заказ? Деньги я у родителей займу, рассчитаемся с Олегом.

– А что, твой всевышний покровитель тебе помочь не собирается? Или как, сдрейфила?

Не трусь, мать, прорвемся. И потом, Олег, он живет по понятиям. Обраток не любит.

Хрена лысого мы с ним рассчитаемся. Ты, главное, прикрой меня, если что. - Леша, давай не торопиться. Давай сходим сегодня, все осмотрим, продумаем. А завтра уже отработаем по полной? А? Зачем голову в петлю совать. Нам же ведь не срочно заказ сдавать? Не завтра же?

– Нет, не завтра… Может, ты и права… стоит провести разведку на месте, а уж потом - работать. Да, пожалуй. Давай сегодня осмотримся. Просто посмотрим и запомним как можно больше. Достань камеру и запасные кассеты, аккумуляторы не забудь. А я пока вокруг похожу.

Алексей выпрямился, свернул план и сунул в нагрудный карман. С хрустом потянулся и зашагал к дому. Пройти нужно было всего ничего, метров сто от первых деревьев до крыльца, но с учетом того, что уже было известно о доме, это было непросто. - Держись метрах в десяти от меня. И все снимай! - крикнул Алексей Ольге и махнул рукой: - Поехали!

Ольга быстро рассовала по карманам аккумуляторы и кассеты и, включив камеру, развернула видоискатель так, чтобы съемку можно было вести, не поднимая камеру на уровень глаз. Она осторожно двинулась вслед за мужем, который в скором времени должен был стать бывшим.

А тот уверенно шагал к крыльцу дома и даже что-то насвистывал, как показалось Ольге, какой-то бравурный опереточный маршик. «Сколько раз говорила, не свисти, денег не будет», - с раздражением подумала Оля. На такие замечания он неизменно отвечал: «Не дрейфь, Хельга, будут». И продолжал насвистывать, значит, в данный момент пытается отыскать решение какой-то трудной задачи. Ее же такой подход к решению сложных вопросов раздражал. По мнению Ольги, думать следовало в тишине, задернув шторы, закрыв дверь и усевшись в большое кресло с чашкой горячего какао. Это было не единственное их разногласие. Но отчего-то сейчас пришло на ум именно оно.

Камера тихонько жужжала, исправно фиксируя на пленку все, что попадало в пристальный глаз оптики. Ольга не торопясь, но и стараясь не отставать больше, чем на десять метров, шагала за Алексеем, исправно держа его фигуру в окошке видоискателя. Но что это? Фигура мужа на маленьком жидкокристаллическом экранчике пошатнулась, как будто Алексей споткнулся о камешек или зацепился ногой за торчащий из земли корень. Вот он сделал еще два шага и снова споткнулся. На этот раз уже сильнее.

– Снимай! Не останавливайся! - донеслось до Ольги. - Кажется, мы ему не нравимся!

Снимай, дома проанализируем.

Алексей продолжал идти к дому. Подойдя к крыльцу, он остановился, достал из кармашка на бедре стрелы и стал вгонять их в землю вокруг себя, обозначая круг. Двадцать одна стрела с серебряным наконечником и ореховым древком вонзилась в осеннюю листву и тронутую легким ночным морозцем землю, образовав около Алексея защитный круг, укрывая его от зла за пределами круга. Когда в землю воткнулась последняя стрела, по всем древкам прокатился всполох ярко-белого света, который был невидим простому человеку. Но Ольга, как и Алексей, с самого рождения не была обычным человеком. Прабабушка-знахарка щедро поделилась с еще не рожденной внучкой Силой, после чего отошла в мир иной.

Древки налились нестерпимо ярким свечением, похожим на пламя горящего магния, а затем мерным белым светом, образуя непроницаемый барьер вокруг Алексея, поднимающийся к небу сплошным столбом яркого света. Стоящая внутри него фигура стала расплываться, терять очертания. Камера, которой был не доступен режим съемки тонких материй, исправно писала на пленку все происходящее. Ольга посмотрела в видоискатель. Вот Алексей опустился на колени, а потом сел на пятки и стал доставать из многочисленных кармашков на поясе разные вещицы, необходимые в работе. Ольга плавно перевела камеру, чтобы заснять руки Алексея и то, что он достает и делает.

Очень часто в такие моменты он работал бессознательно. Как бы проваливаясь в глубокий транс, и, окончив изучение объекта работы, не мог вспомнить, что и как делал. Тут-то и помогала видеосъемка, которую, как правило, вела Ольга. Иногда они менялись местами, и тогда Ольга сканировала объекты, на которых предстояло работать, используя собственные силы и дар свыше. Это немало, но Алексей своими шаманскими методами неизменно добивался лучшего результата. Иногда Ольга ему завидовала, но потом вспоминала, что зависть есть грех, и успокаивалась, хотя пакостный червячок амбиций исподволь подтачивал ее душу.

Алексей, разложив у ног амулеты и обереги, поднялся и широко раскинул руки, как будто пытался обнять весь дом. Его губы беззвучно шевелились, призывая древних, забытых Светлых богов, именем которых он творил все ритуалы. За пять лет, проведенных вместе, Ольга так и не узнала слов, с которыми он обращался к Перуну, Макоши и Роду. Знала только, что давным-давно, в годы студенческой юности, Алексей принадлежал к некоему Братству Черного Перуна - покровителя воинов, и занимался с такими же, как и он, ненормальными реконструкцией старинных доспехов, сражений и ведовских ритуалов. И вроде даже как был ведающим воем, то есть не просто ратником, а ратником, общающимся с Богами. Оттуда, из юношеской одержимости историей славян, и происходили его ритуалы, многочисленные и эффективные. Жужжала камера, Ольга пристально вглядывалась в изображение на маленьком мониторчике, Алексей шептал одному ему ведомые слова, стоя с широко раскинутыми в стороны руками. Вдруг он пошатнулся, как от сильного толчка в грудь, но с места не сошел. Ольга оторвалась от видоискателя и посмотрела на происходящее невооруженным глазом. То, что она увидела, привело ее в замешательство. От дома, из его двери и окон, в направлении светового столба хлестало «нечто», не имеющее названия в реальном мире людей, а потому трудно описуемое. Густое марево, такое, как поднимается в жаркий полдень над раскаленным асфальтом, струилось медленно и неторопливо, перед дверью сплетаясь в тугой жгут и многократно ускорившись, било в столб света, защищавший Алексея, который даже изогнулся под таким напором. В голове Ольги промелькнула мысль: «Не выстоит». На какое-то мгновение эта мысль сменилась ликованием: «Не придется разводиться. Вдовой буду», - и постыдно спряталась в самый темный уголок сознания. И тут она услышала, как будто сквозь вату, плотно заткнувшую уши, голос Алексея: «Не смей помогать, тебя оно сметет и не заметит, сам еле держусь. Сейчас у деревьев помощи попрошу». Когда он начинал просить помощь у окружающего мира, это означало только одно - плохо дело. Причем настолько, что сейчас надо не геройствовать, пытаясь побороть непреодолимое, а сматываться, чтобы остаться «в одном куске», как говорил Алексей. А потом она увидела, как окружающий Алексея столб света стал меркнуть, то ли под напором осаждавшей его сущности, а может, Алексей сам снимал защиту, чтобы… Для чего? Для чего можно снять защитный круг, когда тебя пытается укокошить невообразимое «нечто»? Чтобы призвать на помощь, или для того, чтобы погибнуть, что более вероятно. Свечение защитного круга померкло настолько, что стало видно фигуру скрывающегося за ним человека. Он уже не стоял, гордо распрямившись и разведя руки в стороны, а опустился на колени, неестественно откинувшись назад, практически сев на каблуки ботинок. Однако руки по-прежнему были раскинуты в стороны, а лицо устремлено в небеса. Одежду на нем трепал, пытаясь сорвать, ветер, которого за пределами круга не было и в помине. Ольга поняла, что допроситься помощи у тугодумных деревьев не вышло: больно медленно они соображают для ситуации, когда нужно помочь быстро. Деревья хорошо накапливают силу и неплохо отдают ее, но после долгих и изнурительных ритуалов, на которые сейчас не было времени. Судя по тому, что творилось сейчас за пределами защитного круга, помощи нужно просить у Духа Воздуха, непостоянного и переменчивого, однако очень быстрого и сейчас подходящего как нельзя лучше.

«Господи! Спаси и сохрани, укрепи и наставь! Не дай нам сгинуть! На тебя уповаем!» - истово зашептала Ольга.

Алексей стал подниматься. Медленно, как будто превозмогая давление многопудовой тяжести. За его спиной, как бы возводя прочные опоры, жгутами закручивается воздух, отталкивая его от земли, преодолевая давление сущности, пытавшейся вжать человека в землю. Вот он уже стоит на коленях, опираясь руками о землю, склонив голову, вот поднялся во весь рост, окутанный пеленой из бегущих по нему маленьких вихрей. Вихри в клочья рвали на нем одежду, оставляя неровные прорехи на куртке и брюках, не раня, однако, тело. Смерчики, порожденные крохотными духами Воздуха, стекались к правой руке Алексея, к широко раскрытой ладони, обвивали ее, превращаясь в мириады тончайших волокон, свиваясь в длинный и тонкий хлыст из уплотнившегося воздуха. «Кнут Ветра» - одно из сильнейших воздушных заклятий, с помощью стихийного Духа ставших подвластными Алексею. Только им двоим известно, что Дух попросил в обмен на свою помощь, ведь альтруизм изначальным стихиям чужд испокон веков.

«Отче наш, Иже еси на небесех!» - зашептала Ольга, одержимая страхом за себя и мужа.

Защитный круг померк совсем. Ольга даже успела заметить, как вспыхнули древки воткнутых в землю стрел и невесомым пеплом упали к ногам защищаемого ими человека, образуя круг из орехового пепла - защиту не менее сильную, чем Круг Света. Пепел орехового дерева не менее священен, чем сам орешник, из которого были сделаны древки. Нематериальный, змеящийся как живой, хлыст в руке Алексея тем временем стал плотным, осязаемым, только края его оставались размытыми, как будто постоянно двигались с огромной скоростью. «Зачем же ты снял Круг?» - подумала Ольга, как завороженная глядя на мужа, с которого то ли ветер, то ли напирающая на него из дома неведомая сила сорвали уже и куртку, и свитер. Джинсы все еще сопротивлялись напору стихий, но уже трещали по швам. А потом Алексей открыл глаза, которые были плотно закрыты все это время, и Ольга чуть не вскрикнула. Они налились небесной голубизной! Зрачок, радужка, белок: все стало глубокого голубого цвета, как ясное весеннее небо, как лепестки васильков на лугу. Его глаза излучали неяркий голубоватый свет. «У людей глаза не светятся», - пришло на ум.

«Да святится имя Твое…»

Ольга сделала шаг назад, не опуская камеру. Бесстрастный механизм исправно жужжал моторчиком, не выражая эмоций, стеклянным глазом взирал на происходящее. В окошке видоискателя был виден обычный человек, голый по пояс, в рваных джинсах, который стоял, опустив руки, и покачивался, как будто был пьян. Подняв взгляд от видоискателя, Ольга увидела, как левой рукой Алексей начертил перед собой в воздухе какие-то знаки, на мгновение вспыхнувшие таким же голубым светом, как и его глаза, и сделал шаг вперед, за пределы Круга, занося правую руку с извивающимся в ней Кнутом Ветра. Охотник пошел вперед, навстречу серому мареву, рассекая его ударами воздушного бича, зажатого в руке. От каждого удара на сущности вспухали рубцы, взблескивающие серым, неживым пламенем. Напор неведомой силы стал иссякать. С каждым ударом от струящегося из дома марева как будто отрывали кусок. Лишившись подпитки из дома, отрубленные куски сущности падали на землю, вихрем поднимая желтые осенние листья, которые тут же бурели и рассыпались прахом.

«Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя…»- продолжала Ольга. Воздух наполнился воплем десятков голосов. В этой какофонии ужаса захлебывались плачем брошенные младенцы, хохотали безумные старики, сладострастно стонали шлюхи, рычали взбесившиеся собаки. Все это звучало на фоне растекавшегося вокруг чистого и ясного голоса: «Не делай этого. Мы не враги тебе. Вспомни, кто ты! Прекрати, нам больно… Ты слышишь, ИМ больно… Он причиняет нам страдания.

Прекрати это! Останови его! Дай нам свободу. Слейся с нами. Вернись к нам! Позволь нам быть тобой. Стань нами. Иди к нам, не сопротивляйся… Будь с нами… Познай блаженство муки…» «Яко на небеси и на земли».

Ольга уронила камеру и попыталась зажать уши руками. Не помогло. Голос, зовущий и обещающий, звучал в мозгу, ему вторили вопли, стоны и безумный хохот. Стоя на коленях и мало соображая, что делает, Ольга достала дрожащими руками пистолет, передернула затвор и, направив его на Алексея, нажала курок, не понимая, зачем она стреляет в собственного мужа. Сухим щелчком, необычайно громким в осеннем воздухе, раздался выстрел, на мгновение заглушив даже голос в голове, рвущий сознание на куски. Чтобы он замолчал, она снова нажала на курок, одной частью сознания сопротивляясь тому, что делала.

«Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наши…»

Вторая половина сознания ликовала: решится вопрос с разводом, не надо будет делить небогатые пожитки, не надо тратиться на адвокатов, только на похороны… А над всем этим царствовал голос… В перерывах между выстрелами, пока срабатывал спусковой механизм, пока боек шел к капсюлю патрона, пока воспламенялся порох и пуля начинала свой разбег по винтовой насечке ствола, голос твердил одно и тоже:

«Будь с нами… Иди к нам… Пусти нас в себя… Познай блаженство… Не сопротивляйся…

Ты нужна нам… Ты необходима нам!…»

Выстрел.

«Якоже и мы оставляем должником нашим…»

И снова: «Будь с нами… Иди к нам… Пусти нас в себя… Познай блаженство… Не сопротивляйся… Ты нужна нам… Ты необходима нам! Мы хотим тебя…» Опять выстрел. Снова голос. Пистолет дергался в руках, выплевывая в Алексея крошечные кусочки смерти, глаза Ольги застилали слезы, но руки не слушались ее, палец продолжал давить на курок.

«И не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго».

Девушка пыталась читать молитву, но мысли путались, слова молитвы заглушал все тот же голос в голове… К счастью, ни одна из пуль, выпущенных Ольгой и тем, что двигало ее руками, не достигла Алексея. Из воздушного бича в его руке отделялись крошечные смерчики, неслись навстречу смертоносному серебру, из которого были отлиты пули охотников, и рассекали их на части, расшвыривая осколки далеко в стороны. Боек звонко щелкнул о патронник, возвестив о том, что патроны закончились и давить на курок уже незачем. Затвор встал на задержку, оголив курящийся дымком ствол. Ольга увидела, как ее левая рука потянулась к кармашку на поясе, в котором хранились запасные обоймы, так же набитые патронами с серебряными пулями, губительными для нечисти. Она пыталась остановиться, но рука не слушалась, как будто чужая - абсолютно враждебная воля управляла сейчас ее конечностями. Все что ей оставалось - с ужасом наблюдать за тем, как собственное тело предает ее, отказываясь подчиняться сознанию. «Боже! Что же это делается!» Руки жили своей жизнью, правая сжимала пистолет, левая уже подносила к нему новую обойму, начиненную смертью. Обойма плавно вошла в рукоятку пистолета, несмотря на все попытки Ольги к сопротивлению. Рука с пистолетом стала подниматься, разворачиваясь черным зрачком ствола к лицу Ольги. Ствол медленно пополз ко рту. Глаза Ольги, и без того большие, вмиг стали огромными, наполнились отчаянием. Ствол уперся в плотно сжатые губы, обжигая их, палец медленно пополз к курку. Ольга почувствовала, как что-то горячее потекло по ее ногам и в животе вдруг стало противно холодно.

«Господи! Нет! Не-е-т!»

На левом запястье Алексея неярко полыхнуло - сработал оберег, и кожаный шнурок с костяным шариком соскользнул с его руки, ловкой змейкой метнулся к Ольге, опережая ход времени, бурой молнией пробороздив листья, взметнулся по ногам к руке, сжимающей пистолет. Ольга увидела золотистый свет, которым переливался обычный с виду костяной шарик на конце шнурка, сейчас напоминающий диковинную змейку, увенчанную золотой короной переливающихся лучей. Змейка-шнурок изогнулась на руке Охотницы, на мгновение став похожей на готовящуюся атаковать кобру, и ударила светящейся головкой в пистолет, в то самое место, где отпущенный пружиной боек уже устремился к патрону, начисто срезая и боек и капсюль, безнадежно уродуя дорогую заграничную машинку.

И как только пистолет перестал представлять опасность, руки плетьми упали вдоль тела, оружие выскользнуло из рук, и сама Ольга с тихим стоном, похожим на всхлип, повалилась навзничь. «Он меня защитил своим амулетом, обо мне думал», - мелькнуло в гаснущем сознании.



* * *



Полуголый Алексей сидел в десяти метрах от ничком лежащей Ольги, спиной к двери дома, который только что чуть не убил их болью и ненавистью десятков неприкаянных душ. С правой руки на землю тягучими каплями падала кровь, собиралась в густую лужицу на листьях около подошвы ботинка. На плотно захлопнутых дверях дома были кровью начертаны руны, запечатывающие зло внутри. Сил у Охотника не было даже на то, чтобы просто подняться, а предстояло еще обойти дом и сделать то же самое со всеми оконными и дверными проемами, не давая внезапно пробудившемуся злу вырваться наружу, в мир беспомощных людей, не только не способных противостоять ему, но и не сознающих того, что любое действие имеет последствия. Не вставая с прогретых осенним солнцем ступеней, Алексей достал из одного из кармашков на поясе перевязочный комплект, зубами разорвал стерильную обертку, достал бинт и перекись водорода. Сорвал жестяную крышечку с пузырька и, морщась, плеснул жидкость на глубокую рану на правом запястье. Перекись тут же зашипела, уничтожая способные вызвать воспаление раны микроорганизмы. Уронив пузырек под ноги, Охотник достал из пакета ватно-марлевый тампон и приложил его к ране. Затем стал плотно бинтовать. Покончив с перевязкой, Алексей поднялся и, шатаясь, пошел к распростертой на земле Ольге, которая все еще была без сознания. Он наклонился над лежащей женой (бывшей, или еще нет?), и стал хлопать ее по щекам здоровой рукой. Без результата. Достал из того же кармашка, что и перевязочный пакет, маленькую желатиновую капсулу с нашатырем и раздавил ее под носом у Ольги. Бесполезно! Попробовал поднять ее на руки и не смог. Слишком много сил потратил на борьбу со взбесившимися душами. Кряхтя, Алексей поднялся с колен и, ухватив Ольгу за куртку, волоком потащил к машине, открыл дверь и с неимоверным трудом погрузил бесчувственное тело на заднее сиденье, пнул ногой стоящий рядом кофр и присел с ним рядом. Взгляд уперся в пижонски-красное крыло внедорожника. Цвет показался неуместным, вызвал дурные ассоциации. «Перекрашу на хрен», - зло подумал Алексей и запустил руки в необъятное нутро кофра. Порывшись в нем несколько секунд, он достал кусок мела, которым обычно чертил магические знаки, и пошел к дому, на ходу бормоча про себя ругательства. Ругался на всех и вся: на себя за то, что плохо подготовился к делу и чуть не гробанулся вместе с женой, на Олега Ефимцева за то, что тот купил этот дом и приперся к ним с заказом, на сам дом, на жившего в нем светило социалистической медицины, на аборты и, почему-то, на Сталина, который и вовсе был не причастен к нынешним событиям, разве что как современник профессора. Подойдя к дому, Охотник пошел вокруг него по часовой стрелке, нараспев произнося слова запирающего наговора и размашисто чертя мелом руны на захлопнутых ставнях, прекрасно понимая, что мел не поможет. Смоет первым же дождем, а крови для такого количества окон у него не хватит, даже если он перегрызет себе коронарную артерию. Тем более что окна были на втором этаже, мезонине, чердаке, и была огромная печная труба, которую тоже надо чем-то заткнуть и запечатать. Но все это не надолго, а значит, надо было как можно быстрее найти средства навсегда обезопасить этот дом и разобраться с его бестелесными обитателями. Как лезть на второй этаж с располосованной рукой, он и представления не имел. Плюнуть на него и оставить до лучших времен? Пока рука не подживет? Пожалуй, так и надо сделать, но, как назло, за домом, там, где не было видно со стороны фасада, отыскалась лестница - старая, наверняка сразу развалится под первым, кто решит на нее взобраться. Тут же стояли банки с краской, валялись кисти, валики и прочие малярные принадлежности. Алексей вспомнил, что тут до него побывала бригада таджикских маляров - штукатуров - плотников - на все руки. Так что вопрос о том, откуда краски и веревки, отпадал. А вот вопрос о надежности лестницы актуальности не терял. Не хотелось ехать домой, заталкивать в машину складную лестницу, возвращаться обратно… Нет, решительно не хотелось. Придется попробовать себя в роли акробата, исполняющего смертельный трюк, ведь если он упадет с этой лестницы, то недолгий полет запросто может окончиться не просто ушибами и ссадинами, а вполне серьезным вывихом или переломом. Окна второго этажа располагались метрах в пяти-шести над землей, а Ольга вряд ли оклемается до ночи. Лежать под окнами дома, в котором черт его знает что набирает силу - погибель. Если уж не от того, что притаилось в доме, так от ночного переохлаждения.

Алексей обошел дом вокруг, запечатав мелом и наговором все окна первого этажа, потом вернулся к машине, открыл дверь багажника и достал бухту крепкого нейлонового троса, взгромоздил его на плечо и нога за ногу поплелся к дому. Притащил из-за дома банку с краской, ножом открыл крышку и выплеснул содержимое под стену, туда, где не было травы и листьев, а серел лишь сглаженный временем каменный фундамент. Кстати, камень выглядел гораздо старше остальной постройки. Алексей мысленно поставил галочку: стоит разобраться с этим вопросом. Потом привязал банку за ручку к тросу, и, раскрутив здоровой рукой получившееся болло, закинул его на крышу. Банка перелетела конек и брякнулась по ту сторону крыши, весело дребезжа покатилась вниз. «Интересно, хватит ли троса?» - запоздало подумал Алексей. Но сомнения оказались напрасными: бухта троса под ногами, шурша, разматывалась, банка дребезжала по крыше. В конце концов с другой стороны дома раздался металлический стук - банка брякнулась на землю.

Обмотав свободный конец троса вокруг дерева, Алексей с сомнением посмотрел на запястье правой руки - по бинту расползалось красное пятно. Рана на запястье, похоже, оказалась слишком глубокой, а может, он просто разбередил ее, пока откупоривал банку и привязывал трос. Стараясь как можно меньше нагружать правую руку, неуклюже действуя одной рукой, он подтащил лестницу к первому оконному проему и прислонил ее к стене. Потом обошел дом и там тоже привязал трос к дереву. Устало присел на нижнюю ступеньку и достал из кармана пачку сигарет «Кэптан Блэк». В меру крепкие, в меру отвратные. Вообще-то он не курил. В их семье курила Ольга, как он ни пытался с этим бороться. Но иногда, особенно когда сильно уставал и выкладывался на очередной работе, Алексей позволял себе сигаретку. А чтобы не привыкать, брал с собой крепкое и гадкое курево. Как сейчас. Охотник достал из кармана на поясе дешевую китайскую зажигалку и чиркнул колесиком, с наслаждением затянулся горьким табачным дымом и закашлялся, на несколько секунд уставился невидящим взглядом на огонек на конце сигареты и, с отвращением бросив ее под ноги, втоптал окурок рубчатой подошвой башмака в листья. Алексей поставил ногу на нижнюю ступеньку лестницы и полез к окну.



* * *



Пижонски-красный джип, несся по МКАД. Алексей сидел за рулем в теплом салоне, смотрел на дорогу, ему казалось, что машина заглатывает стелющуюся под колесами дорогу, как огромную серую макаронину. Других мыслей не было. Магнитола хриплым голосом исполняла что-то про молодого казака, задремавшего под ольхой. Радио «Шансон» не было любимой станцией Алексея, но сейчас было абсолютно все равно: шансон, попса, рэп. Даже уродский, по его мнению, блатняк, непонятно почему вдруг названный шансоном, не мог испортить настроение. Ольга на заднем сиденье, укутанная теплым одеялом, так и не очнулась. Что это значило, Алексей не мог понять. Скорее всего энергетический голод, который повлек за собой глубокий обморок. Хотелось бы, чтобы это был просто обморок, а не энергетическая кома. «С обмороком разберемся, - думал Алексей, пристраиваясь за идущей впереди фурой, - а с комой я сейчас фиг справлюсь. Сам на ногах еле стою. И откуда ты взялся, Олег, свет Сергеевич, на наши головы вместе со своим домом? Чтоб тя черти драли во все отверстия! Меня чуть не угробил, Ольга в отключке!… А сам сидит, водку жрет в каком-нибудь кабаке. Вот сволочь! Бизнесмен хренов! Ладно, я ему счет выставлю - не обрадуется. Будет впредь справки наводить, что покупает. А там, может, и думать научится. Сжечь его, дом этот. Да и все. Так нет, нельзя. На лирику живоглота потянуло! Воспоминания у него с этой халупой связаны! Тоже, нашелся пылкий юноша! Да в этот сарай не таджикских строителей бригаду надо было запускать, а отряд шахидов с гексогеном. Чтоб под основание, до фундамента… А подвал засыпать и бетоном залить. Так нет же… воспоминания. А я корячься теперь. Ладно, прорвемся. Не в первой. Да какой там! В том-то и дело, что с такой дрянью первый раз столкнулся. Да… то ли опыта маловато, то ли силенок. Одно из двух. Так, по приезде отзвониться Олегу и рвануть домой. Ольгу на ноги поставить и самому оклематься. А завтра с утра в Лененку, в архив. И копать там, пока чего-нибудь не выплывет.

А там уже и думать будем».

Алексей убавил звук магнитолы, а потом и вовсе ее вырубил. Вытащил из стакана на приборной панели мобильник, и, немного покопавшись в записной книжке, нажал кнопку вызова. Голос абонента раздался лишь после семи гудков и характерного щелчка. Алексей не забыл отметить этот факт.

– Ефимцев у аппарата!

– Олежек, вечер добрый! Алексей беспокоит. От дел не оторвал? Не занят ли? - саркастическим тоном спросил Алексей.

– Какой Алексей? - в голосе бывшего одноклассника слышалось неподдельное удивление. - С которым ты учился в одном классе и жил в одном дворе… - договорить он не успел, на том конце абонент прямо-таки взорвался радостью. - Леха! Братан! Ты? Е-мое, сколько лет, сколько зим! Как ты? Ты где сейчас? -

Алексей непонимающе нахмурился. С чего бы вдруг такое радушие, как будто и правда сто лет не виделись.

– Олег, притормози, мы с тобой позавчера виделись. Ты ко мне с заказом приходил… - осторожно напомнил Алексей.

– Оба-на, ты что, в киллеры подался? - пошутил Олег и жизнерадостно заржал. -

Нет, мне сейчас компромат без надобности. Я перед законом чист… - Да нет, не в киллеры. Охотник… - попытался напомнить Алексей. - Охотник! - протянул Олег. - На кого охотимся? На баб-с? Ты до них был большой охотник!

– Нет, ты не врубаешься! Хорош дурака валять! - стал закипать Алексей. - Ты ко мне в среду вечером приезжал. И просил обследовать и, если надо, заняться твоим домом. Который ты жене купил в подарок!

– Не покупал я ей дома. Нам его под заказ стройконтора построила. На Рублевке.

За каким лешим мне дом покупать? Его построить проще. Все, что нужно, уже будет. А так возись с ним потом, перепланировку заказывай, строителей нанимай… Да ну, брат, путаешь ты что-то, - голос Олега стал серьезным.

– Да как, блин, путаю, когда у меня записан твой заказ. В подробностях. И заплатил ты налом всю сумму вперед! Ты чего, не помнишь что ли? Вроде ты не пьяный был!

– Да я вообще завязал уж года два как. А то по пьяни крышу рвет - жуть просто. Но я у тебя точно не был. Мы с тобой лет десять уже не виделись… Я ж даже на свадьбе твоей не был, хоть тетя Лена и звала через мою старушку. Да и ты приглашение присылал. Нет, Леша… не я это был.

– Как же так! А кто это был? Пушкин? - взорвался Алексей. - Какого хрена, мать твою! Ты что, шутить вздумал! Олег, мы там с Ольгой чуть не подохли, а ты обратки включать!

– Сбавь обороты, Леха. И маму мою не поминай всуе, - спокойно посоветовала трубка голосом бывшего одноклассника. - Как это чуть не подохли? На машине, что ль, впилились куда?

– На какой машине! Там у тебя в доме такое твориться - кошмар! Я сам не видел, а Ольга рассказать не может - она без сознания! Мы сейчас домой едем! - Так… Странно, - сухо и бесстрастно констатировал Олег. - Звонит школьный друг, с которым мы, кстати, сто лет не виделись. Называется охотником. Утверждает, что я ему заказал очистить дом, который я жене купил. Бред. Леха, ты что, пьяный? - Да не пью я за рулем, Аллигатор! - несколько успокоившись, сказал Алексей. -

Тем более, мы только возвращаемся с твоего… или не с твоего, задания! Там не до выпивки.

– Ты вот что, Леха, сейчас ко мне в офис подъехать можешь? Ага. Можешь. Вот и ладненько. Подъезжай. Посидим, подробно мне расскажешь, как я к тебе приходил. Мы того козла, что мной прикинулся, разом найдем и накажем примерно. Адрес пиши. - Подожди, диктофон включу, - ответил Алексей и нажал кнопку на телефоне. - Я-то подъеду, ты только охрану предупреди. А то помяло меня там малость, могут и не пустить.

– Не боись, предупрежу, - и положил трубку.

– Вот, блин, и поговорили, - произнес Алексей, когда в динамике телефона раздались гудки.

Тут только он обратил внимание на то, что в зеркале заднего вида плясали синие и красные блики, а за его внедорожником, пристроившись почти в хвост, ехала патрульная машина ДПС. Коротко ревнул звуковой сигнал, давая понять, что машина следует за Алексеем не из пустой прихоти, а явно по его душу. «Чего им надо? Вроде, не нарушал…» - рассеянно подумал Алексей, все еще сжимая в руке трубку, однако, плавно нажав на тормоз, взял к обочине. Патрульная машина остановилась метрах в пяти позади. Мигалки продолжали свой бесконечный танец по кругу, озаряя местность всполохами синего и красного, придавая происходящему ощущение нереальности. Правая передняя дверь открылась, и оттуда вылез грузный гаишник средних лет и невысокого роста, с огромным пивным брюхом и выражением скуки на лоснящейся роже. Мент поправил фуражку и вразвалку направился к джипу. Алексей сидел, положив руки на баранку и наблюдая в зеркало заднего вида за приближающимся дорожным стражем. «Интересно, им всем пузо по уставу полагается, или как? Им его вместе с формой выдают, наверное», - злобно подумал охотник. Толстопузый гаишник неспешно подгреб к двери машины, и Алексей нажал кнопку электропривода, опускающую стекло. Круглая рожа инспектора, снабженная вдобавок рыжими усищами и желтыми зубами, оказалась на одном уровне с окном автомобиля. Мент нехотя поднял правую руку в жесте, который с натяжкой можно было описать как «взял под козырек», и пробубнил что-то неразборчивое.

– Извините, инспектор, чем обязан, не расслышал? - изумился Алексей.

Гаишник пробулькал, на этот раз разборчивее:

– Младшийлейтенант Борисенкодорожнопостоваяслужба. Документики предъявите. - Не хочу показаться невежливым, гражданин инспектор дорожно-постовой службы, - четко выговаривая каждое слово, сказал Алексей, - но можно взглянуть на ваши для начала. По закону имею право.

Гибэдэдэшник засопел и полез за пазуху, видимо, за удостоверением. Сначала в левый карман, потом в правый, затем опять в левый. Проведя ревизию карманов, извлек на свет божий корочки и протянул их Алексею в развернутом, что называется, виде. - Ага. Младший лейтенант Борисенко Сергей Денисович. Чем могу быть полезен, лейтенант?

– Предъявите документы. Права, паспорт транспортного средства, талон техосмотра, - неласково пробурчал мент, но уже гораздо разборчивее, чем в первый раз. Алексей откинул солнцезащитный козырек и достал портмоне с документами, протянул их в открытое окно гаишнику. Вылезать из машины принципиально не стал. В машине было тепло, сидение грело зад, а видеть рваные джинсы и то, что куртка одета прямо на голое тело, блюстителю дорожных правил не стоило, им ведь абсолютно без разницы, к чему придраться, лишь бы выбить свой полтинник. «А с меня он готов не слазить, пока деревянный полтинник не превратиться в полташ зеленый с президентом», - подумал Алексей.

Толстомордый так же нехотя, как до этого отдавал честь, принял из его рук документы и стал их листать, придирчиво изучая каждую страницу. Фотографию на правах разглядывал особенно тщательно, несколько раз сверялся с оригиналом. Потом закрыл портмоне и процедил с плохо скрываемым ехидством:

– Нарушаем, гражданин Фатеев? - растянул толстые губы в ухмылке и сам себе ответил:

– Нарушаем. - Горестно вздохнул и продолжил: - Вот из-за таких, как вы, губернаторы и гибнут, - скорбно закончил свою мысль блюститель порядка и защитник губернаторов.

– Постой-ка, командир! - Сарказма пришлось поубавить. - Что я нарушил, а? Не обгонял, не подрезал!

– Все вы так поете: не нарушал, не подрезал! А на дорогах люди гибнут! Вы, между прочим, гражданин Фатеев, много чего нарушили. Не пристегнутый едете - это раз! Транспортное средство грязное, аж заднего номерного знака не видно - это два, по телефону за рулем разговариваем, дистанцию не соблюдаем… Еще перечислять или штраф платить будем?

– Ты еще скажи, что у меня нога из окна торчала! - съязвил Алексей. Так нагло взятку на дороге из Алексея еще не вымогали ни разу.

Мент ожог его ненавидящим взглядом и открыл было рот.

– Эх, тороплюсь я, лейтенант, а то бы мы с тобой по-другому поговорили. У твоего начальства в кабинете, - проговорил Алексей голосом пустым и безразличным, запал улетучился так же быстро, как и появился, - ладно, сколько с меня? За телефон, за дистанцию, за номер? Сотки хватит?

– Хватит, только зеленой, - непререкаемо сообщил мент, - разговорчивый больно, умник. Или протокол писать и права забирать будем?

– Да нет, чего уж там, зеленой так зеленой, - примирительно произнес Алексей и полез в бардачок за деньгами. Там, на всякий случай, всегда лежало несколько сотенных купюр. Деревянных, правда. Правой рукой он достал сотенную бумажку, нарочно выбрав самую мятую и неприглядную, пальцами левой, не поднимая руки с колена, начертил сначала руну Dagaz, трансформация, а вслед за ней Wunjo, радость. Почувствовал, как его омыло теплой волной - древняя магия не подвела, но тут же закружилась голова и в позвоночнике появилась неприятная слабость - за несложное волшебство пришлось заплатить, как всегда, собственными силами. Только вот осталось их после сегодняшней заварушки не так уж много. Если еще и у Олега придется прибегнуть к магии, то сил хватит лишь на то, чтобы сотворить пару иллюзий, не больше, а потом придется неделю в себя приходить. Алексей протянул позеленевшую сотню в окно. Гаишник ловко цапнул ее пальцами с грязными ногтями, повертел, придирчиво осматривая. В глазах мелькнули алчные искорки. Он протянул Алексею его документы, радостно взял под козырек и сообщил:

– Можете следовать! - развернулся и чуть не рысью припустил к патрульной машине, хлопнул дверцей, засунув свое пузо в салон, и машина, неспешно вырулив на проезжую часть, покатила в сторону пригорода.

Алексей не спешил заводить автомобиль. Иллюзия должна продержаться около получаса, а потом бравые дорожные инспекторы просто не обнаружат долларовой бумажки и, наверняка, рассорятся вплоть до мордобоя, подозревая в хапужничестве друг друга. Ну и хрен с ними, не жалко. Хотя, дома они, наверно, белые и пушистые, их тоже кто-то любит… Но долго рассуждать о моральных качествах сотрудников ДПС, этих двух и всех остальных, не хотелось, надо было передохнуть пару минут, пока не пройдут дурнота и слабость, и двигать дальше. Алексей достал из бардачка шоколадный батончик, ужасно сладкий - сплошная синтетика. Содрал обертку и с наслаждением откусил чуть не половину: жрать хотелось зверски. Алексей искренне надеялся, что у господина бизнесмена Ефимцева найдется в офисе не только необходимый набор офисной техники и длинноногая секретарша, но и вместительный и отнюдь не пустой холодильник. «Иначе придется сожрать секретаршу», - хмыкнул Алексей и откинулся на спинку, пережевывая вязкую нугу с шоколадом и орехами. Покончив с батончиком, он скомкал яркую обертку и, пару секунд поразмыслив, щелчком отправил ее во все еще открытое окно, потом нажал кнопку электропакета, и стекло поползло вверх, отсекая его от шума автострады. В салоне стало тихо, как будто Алексей нырнул под воду. Тишина надавила на барабанные перепонки, неприятно напомнив затишье перед схваткой с невидимым злом в доме. Надо было подумать и найти объяснение тому, что же все-таки произошло там, около дома, и почему Олег так удивился, когда услышал про дом и заказ. Удивился-то он весьма натурально, а актер из него был с детства никакой. Если дом не его, и два дня тому назад приезжал не он, то кто и, самое главное, зачем затеял весь этот цирк? Они с Ольгой и так взялись бы за заказ. Во-первых, потому что редко отказывались от работы, а точнее сказать, никогда не отказывались. Во-вторых, потому что нужны были деньги, чтобы расплатиться за машину и внести долевой взнос за строительство. Деньги заказчик предложил немалые, и возможность покончить с долгами окупала все затраты времени на выполнение работы.

В ватной тишине салона мысли текли лениво и медленно… Алексей клюнул носом и тут же встрепенулся, яростно моргая и прогоняя сонную одурь. Дотянулся до пульта управления магнитолой и нажал кнопку «вкл.». Магнитола, мигнув огнями на панели, приветствовала его бегущей строкой, как желанного клиента приветствует бармен заведения, открывающегося после полудня. Пощелкав кнопкой переключения станций, Алексей остановился на той, где под приятный гитарный риф голос с немецким акцентом пел о ветре перемен. Это было лучше, чем «Юра, Юра, я такая дура» или «Голуби летят над нашей зоной» на предыдущих станциях. Тем больнее, то «Скорпов» Алексей считал, и не без основания, едва ли не лучшими рокерами прошедшего столетия. Охотник включил зажигание, и машина, взвыв двигателем, покатила по обочине. Алексей стал высматривать, как бы удачнее вклиниться в поток автомобилей, значительно уплотнившийся с момента его остановки, и аккуратно пристроился между побитой жизнью и ржавчиной «Тойотой» забытого богом года выпуска и новеньким «Лексусом».



* * *



Офис одноклассника-коммерсанта располагался на Старом Арбате в недавно отстроенном здании с подземным паркингом, бдительным охранником на въезде и улыбчивой девушкой на ресепшене. Подтянутый гард, в хорошо подогнанном костюме с гладко выбритым квадратным, как кирпич, подбородком, неодобрительно покосился на Алексея, когда тот, в рваных джинсах и куртке на голое тело, вошел в фойе. Хорошо хоть по дороге успел умыться из стоящей в багажнике фляги. Иначе заверения Олега о том, что охранники его, Алексея, пропустят, могли остаться пустыми словами. Подойдя к стойке администратора, он положил локти на столешницу (явно из дуба, а не из похабного ламината) и сообщил девушке, приветливо ему улыбающейся:

– Я к Ефимцеву, меня ждут.

– Пропуск заказан? - профессионально поинтересовалась барышня.

– Ну, если ждут, то, наверно, заказан? - попробовал съязвить Алексей. - Так, сейчас посмотрим. Ваш паспорт, пожалуйста, - так же бесстрастно попросила брюнеточка.

Алексей полез было в карман куртки, но вспомнил, что документы остались в машине, чертыхнулся и спросил у девочки за стойкой:

– А можно без паспорта? Я его в машине забыл… так неохота в ваш супер-пупергараж спускаться, - и попробовал мило улыбнуться.

Девушка стрельнула аккуратно подведенными глазками на охранника, тот едва заметно кивнул.

– Можно, только себя назовите. На кого пропуск выписан?

– На меня. Фатеев Алексей, 1974 года рождения, образование высшее, две штуки, судимостей не имею, недвижимостью за границей не владею, детей нет, почти разведен.

– Почти разведен. Это как? - в глазах девушки блеснула живая искорка интереса, не профессионального, а уже вполне человеческого.

«А почему бы и нет?» - подумал Алексей. Если Ольга и вправду собралась уходить, в чем нет сомнений, то стоит, пожалуй, подготовить запасной аэродром. Чтобы было куда приземлиться из пустой и холодной койки разведенного мужчины. - Почти - это значит не совсем, - приветливо улыбнулся Алексей, давая понять, что игра принята.

– А не совсем, это как? - парировала ему брюнетка, состроив заинтересованную мордашку.

– А не совсем, это значит почти, - вернул пас Алексей.

– А может, сходим куда-нибудь, когда будет совсем? - взяла на себя инициативу барышня.

Алексей задумался, выразительно пожевал губами и, перегнувшись через стойку, прошептал в ушко девушки:

– А почему бы и нет? Телефончик давай. «Пять звезд» тебя устроят? - Нет, я там работала официанткой. Давай лучше в «Парк авеню», там чилаут прикольный.

– Как скажешь, - пожал он плечами, - телефончик давай.

– Да, сейчас, минуточку, - девушка сняла со стопки листок для заметок и черканула несколько строк. - Держи. Мобильный и квартиры. Только на квартиру после девяти вечера не звони - хозяйка вредная.

– Оки, не буду. Так мне можно проходить?

– Да. Можно, я тебя записала, Фатеев Алексей, без судимостей, почти разведенный, - улыбнулась новая знакомая. - Меня, кстати, Светланой зовут. А тебе на четвертый этаж. Лифт там.

– А кабинет какой?

– Там весь этаж Ефимцев снимает, так что не промахнешься. Позвонишь мне? - Обязательно. Как только, так сразу, - ответил Алексей и взбежал по ступенькам к лифту. Тронул сенсорную панель и шагнул в мягко разъехавшиеся двери лифта. Охранник, слушавший их разговор, еле заметно улыбнулся. Такие игры ему приходилось видеть не однажды. Девушки, работавшие на ресепшене, в большинстве своем были в столице приезжими - несчастными винтиками огромной машины для заколачивания бабок, которой стала Москва за последние десять лет. У большинства была лишь временная регистрация по месту пребывания. Они надеялись подцепить москвича, чтобы правдами и неправдами заполучить-таки вожделенную прописку, которая открывала дорогу к более престижной и высокооплачиваемой работе, чем сидение за стойкой по 12 часов двое суток через двое. Да чего греха таить, охранник и сам был не аборигеном каменных джунглей. Приехал он из Пензы и потратил кучу времени и денег на то, чтобы легализоваться в Первопрестольной. И теперь, когда его останавливал патруль в метро, без зазрения совести показывал паспорт с печатью - читайте, завидуйте, я москвич, а не какая-то там «астраханка». Так что Светку, работающую здесь всего три недели, он понимал прекрасно. Вдруг этот крендель в драных джинсах с кучей кармашков, но зато в дорогих очках, окажется тем самым вожделенным дураком, который согласится на фиктивный брак или еще каким-то образом поможет в достижении заветной цели. Алексей тоже не был ни коренным москвичом, ни дураком, и понимал, чем может закончится флирт с секретаршей на ресепшене. Однако ходить далеко не собирался. Так, перевести в горизонтальную плоскость с парой глубинных бурений - и адье!

Лифт бесшумно и мягко встал на нужном этаже и распахнул двери. Выходи, мол, приехали. Алексей решил, что на торжественную встречу рассчитывать не приходится, и шагнул в коридор. Мягкие пастельные тона офиса, картины модернистов на стенах и масса зелени в кадках, плошках и горшках ему понравились. В офисе старого школьного друга было уютно. Чувствовалась рука профессионального дизайнера, стоившего кучу бабок. Видно было, что контора не бедствовала. Несмотря на поздний час, пол восьмого, из-за дверей слышались голоса, трели телефонов, шуршание принтеров. Он осмотрелся, увидел в торце коридора огромную деревянную дверь и, рассудив, что за такой дверью и должен скрываться начальствующий субъект, направился туда. Внезапно справа распахнулась дверь, чуть не врезав ему по физиономии, из кабинета выскочила маленькая пухлая женщина и налетела на Алексея, едва не сбив его с ног. Отскочив от него как мячик, она поправила очки и спросила, подозрительно прищурившись:

– Вы к кому, гражданин? У нас уже закрыто.

– Я к Ефимцеву, он меня ждет, - поправляя свои очки, ответил Алексей. - А у вас тут все так бегают?

– Все. Но после семи только его секретари, - пошутила она. - Пойдемте, я вас провожу. Он вас давно ждет.

Развернувшись на каблуках в сторону, противоположную той, в которой двигался Алексей, женщина бодро зашагала по бледно-зеленому напольному покрытию, мелко перебирая пухлыми ножками.

– А… разве нам не туда? - Алексей указал в сторону кабинета, куда направлялся до этого.

– Нет, там комната персонала и брифинг-рум. Кабинет шефа в другой стороне. Он не любит больших помещений. Приемная просторная, а его кабинет маленький. - Хм, агорафобия у него, что ли? - под нос пробормотал Алексей. Приемная и правда оказалась огромной. С большим письменным столом, шкафами с папками, компьютерами и аж с тремя секретарями, среди которых не оказалось ни одной цыпочки с ногами от шеи. Две солидные дамы бальзаковского возраста, включая провожатую Алексея, и за столом у двери молодой человек, референт скорее всего. Оба, и референт, и дама, сейчас усердно трудились за своими столами. Именно трудились, а не имитировали бурную деятельность.

– Хорошо платят, да? - поинтересовался Алексей у спины своей провожатой. - Да, очень. И сверхурочные неплохие. Олег Сергеевич не жадничает, и люди у него работают не за страх, а за совесть.

«Не узнаю я тебя, Аллигатор», - подумал Алексей.

Олег с детства был типом прижимистым, если не сказать скупым, хотя и рос в семье отнюдь не пролетарской. Папа - секретарь райкома, мама - зубной техник. У таких родителей, насквозь, казалось бы, положительных и правильных, дитя должно было расти паинькой. Но ничего подобного! Со школьной скамьи, а точнее, с того момента, как Олежек осознал, что благодаря высокому папиному положению все его, сынулины, выходки сходят с рук, за исключением членовредительства, малолетний хулиган постоянно что-нибудь «выкидывал». Педагоги строго выговаривали Олегу за разбитый нос одноклассника или измазанную мелом одноклассницу-отличницу, исправно информировали родителей. Те, в свою очередь, «ставили на вид» отпрыску вплоть до телесных наказаний. Это было в младших классах. В старших, несмотря на то, что в кармане Аллигатора, как стали звать его однокашники, весело звенело от двадцати копеек до рубля, выданных родителями на обед, юный сын слуги трудового народа не только не тратил, но и приумножал выданное родителями. Средства приумножения были нехитрыми: выигрывал в «чу», отбирал у одноклассников и у тех из учеников, кто не мог дать сдачи. Кулаки у юного олигарха были тяжелыми, нрав скверным, а за папой и его авторитетной должностью он был, как за каменной стеной. Алексей подружился с Олегом только после того, как сам расквасил ему нос о парту в отместку за вымазанный краской новый спортивный костюм. Вслед за таким отпором, к которому отморозок не привык, произошла ожесточенная потасовка в проходе между партами. Результатом драки стали оторванный рукав нового костюма, разбитый нос и масса пыли, собранной с пола увлеченно волтузившими по нему друг друга юнцами. После потасовки была назначена встреча в месте для разборки тет-а-тет, известном всему микрорайону и за его пределами. Алексей долго ждал после уроков на ступеньках школы, залитых ласковым весенним солнцем, но дождался только черной «Волги» председателя райкома, на которой тот примчался в школу за отпрыском, «униженным и оскорбленным этим хулиганом, детская комната милиции по нем плачет, Лешкой». Потом на крыльце школы появился и сам «оскорбленный» в сопровождении отца, грозно хмурившего брови и что-то втолковывающего сыну. Папаша проконвоировал его мимо «опасного хулигана» к машине, и оба Ефимцевых, отец и сын, исчезли из виду в возмущенном выхлопе автомобиля.

Вечером мама позвала Алексея к телефону. Звонил Ефимцев-младший. Алексей нехотя отложил книгу и подошел к телефону, ожидая угроз и обещаний расправы. Однако Олег, получив дома примерный нагоняй, не стал угрожать и стращать карами вавилонскими. После разговора с отцом, долгого и не очень приятного, Ефимцев завязал на память узелок отцовской мудрости. Отец сказал, что если не смог одолеть противника, то с ним лучше подружиться. Полезно будет обоим. Поразмыслив над изречением папаши, Ефимцев-младший решил так и поступить. И предпринял штурм бастиона Алексеевой гордыни непривычными для него самого средствами: не кулаками и пинками, а убеждением. Может, тогда и зародился в нем коммерсант, который был задавлен бандитом? Как знать. По прошествии времени ребята все же подружились. Однако Алексей наотрез отказывался принимать участие в мелкокриминальных приключениях Олега. А в остальном они были хорошими приятелями. В старших классах бегали вместе на танцы, распили первую бутылку портвейна, вместе окосели и заблевали с балкона Алексеевой квартиры горшки с цветами, имевшие неосторожность стоять на балконе второго этажа. Вместе же бегали за девчонками, поступили в институт и даже вместе отмазались от армии. Алексей по здоровью, Олег по убеждениям. Папиным. Потом их дорожки разошлись, после того, как Алексей взял академ… И вот теперь, спустя годы, он шел на встречу с одноклассником и другом, которого не видел черт знает сколько. То есть нет, как же, в среду, два дня назад. Хотя Олег и утверждает, что это был не он. Эту странность предстояло прояснить. Да и не только ее. Интересно, как теперь выглядит бывший рэкетир, а ныне преуспевающий коммерсант. Ведь и телефон Олега Алексей получил от своего давешнего визитера.

Который был не Олегом…

Провожатая подошла к своему столу, нажала кнопку селектора и, дождавшись ответа, сообщила:

– Олег Сергеевич, к вам пришли, - вопросительно посмотрела на Алексея.

– Алексей Фатеев, - сообщил тот.

– Фатеев, - передала секретарша. - Проходите, Алексей. Олег Сергеевич ждет вас.

– И указала на дверь, расположенную в торце приемной.

Алексей кивнул и направился к двери, на которой красовалась табличка с надписью золотом по черному, лаконичная и ясная: «Генеральный директор». «Блин, семейная преемственность званий. Папа - секретарь райкома, сын - „генеральный“. А я кто? Сын пролетариев. Права Ольга, наверное. Как со мной жить? Четвертый десяток разменял, а ума не нажил. За барабашками гоняюсь. Вот щас возьму и попрошусь к Аллигатору замом», - подумал на ходу Алексей, подошел к двери и взялся за ручку замка, дорогого, итальянского, как и приличествовало дубовой двери в кабинет «генерального директора». Толщина двери впечатляла. На глаз, сантиметров пятнадцать, не меньше. «Бронированная, шпоном обшитая», - решил Алексей. Толкнул дверь тамбура, которая оказалась немногим тоньше внешней и шагнул в кабинет старого школьного товарища. Кабинет поразил. Нет, не роскошью и безвкусицей. Отнюдь. Тут, как и во всем офисе, чувствовалась рука опытного и дорогого дизайнера. Стол черного дерева. Бежевый ковер на полу в ладонь толщиной. В углу кабинета весело журчал фонтанчик. В стену за фонтаном встроен огромный аквариум. Два кресла, явно не из ИКЕИ, черной кожи. У стены, противоположной аквариуму, стоял такой же кожаный диван, но бежевый - в тон ковру. На стенах гравюры в тонких рамках. Сами стены обиты тонким бежевым шелком с едва заметным глазу черным рисунком. Окон не было. Вообще.

Хозяин кабинета стоял у аквариума. Коренастый, полный, лысый, как пятка. Полная противоположность Алексею, высокому и худощавому.

– Олег? - первым начал Алексей. - Это ты?

– Паспорт показать? - ответил вопросом на вопрос Олег. Голос точно принадлежал Олегу. Обернулся. - Ну, здорово, кореш! Леха, рад тебя видеть! - И пошел навстречу Алексею, переваливаясь на коротких ногах, как моряк по палубе, раскинув руки в дружеском объятии.

– Здорово! Сто лет не виделись!

Школьные друзья обнялись, хлопая друг друга по спинам. Большие, как лопаты, ладони гулко шлепали по спине Алексея, вызывая в усталом теле неприятную дрожь. Нахлопавшись всласть, Олег выпустил Алексея из своих, мало чем уступающих медвежьим, объятий и, отступив на шаг, критически осмотрел гостя.

– Хреново выглядишь, братан. Жизнь бьет или в хиппаны подался? Я охрану если бы не предупредил, так фиг бы тебя сюда пропустили. Как клоун прямо. Садись, рассказывай. Что там у тебя стряслось? - Тон был покровительственный, а голос начальственный. Олег усадил Алексея в кресло, сам вернулся за рабочий стол и сказал, как бы извиняясь:

– Понимаешь, Леха, не могу о делах в кресле разговаривать. Расслабляюсь, отвлекаться начинаю, а за столом в самый раз. Ты устраивайся поудобнее. Чай, кофе, коньяк?

– Спасибо, чай. Крепкий, с сахаром. Сахару побольше. И, знаешь что, у меня там

Ольга в машине…

– Так, а что она там сидит? Чего с тобой не поднялась?

– Да ты знаешь… она не сидит, она лежит.

– Пьяная, что ли?

– Да нет не пьяная. Мы просто с ней вляпались по самые уши. То есть вляпался я, а она со мной была. Как всегда, впрочем… - Подожди минутку. - Олег нажал на селекторе кнопку. - Галя, сооруди-ка нам чаю. Крепкого. К чаю сливки, сахар, бренди… Ну ты в курсе. Вот теперь рассказывай. -

Сказал он Алексею и откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы на животе и стал похож на Будду, по недоразумению одевшегося «от кутюр». За пару часов Алексей ввел Олега в курс дела, описав визит незнакомца, отрекомендовавшегося Олегом Сергеевичем Ефимцевым, но на деле им не являющимся. Хотя и очень похожим. Рассказал о том, что случилось у дома, то, что помнил. Сам не понял, для чего рассказал даже о том, что Ольга собралась подавать на развод. Отвлеклись они только раз, когда Галочка, миловидная блондиночка, буфетчица, а не секретарь, принесла чай на подносе, уставленном всякими вазочками и кувшинчиками. Олег слушал молча, периодически хмурясь, сдвигая густые брови, временами начинал в задумчивости пощипывать мочку уха, отчего та уже к концу первого часа приобрела багровый оттенок. Чай остыл, но на это друзья уже не обращали внимания, подливая и прихлебывая не потерявший аромата напиток. Алексей сыпал в чашку сахар ложку за ложкой.

– Ну вот. А потом я тебе позвонил… - закончил он рассказ. - Теперь вижу, что не ты был заказчиком. Но, понимаешь, в чем дело, что меня смутило: мы с тобой не виделись сколько? Лет десять? Больше?

– Одиннадцать.

– Вот именно. У нас с тобой в институте еще интересы разошлись. Мало ли, как может человек за одиннадцать лет измениться? Верно? А этот гад школу вспоминал. Убедительно так. Как мы с тобой в институте за Светкой вместе ухлестывали. Вот я и купился… и потом, он мне денег заплатил жирно. Отказываться глупо в моем положении, сам понимаешь.

– Понимаю, пожадничал ты, Леха. Вот только не могу поверить, что вся та хрень, про которую ты мне рассказывал, существует. Хоть убей. То есть умом-то я понимаю. Но в моем положении в сказки верить быстро отвыкаешь. Хотя я и крещенный, и в храм хожу. Иногда. Ты думаешь, почему у меня окон нет в кабинете? Стреляли в меня как-то, Леха. Профессионал стрелял. С крыши. В голову метил, только я встал в тот момент, как он на курок нажал. Плечо раздробило в кашу, ключицу в мелкие щепки, голосовые связки осколками кости повредило. За малым артерию не задело. Я полгода в Германии лечился. Чудом спасся. Кто заказал, кураторы мои докопались, наказали примерно. И знаешь, из-за чего заказали? Мне контракт липовый подсунули на подпись. Работал тут у меня один сученок замом. Перехватить фирму хотел. Состряпал подставу. Только я эту аферу седалищным нервом просек и не стал договора подписывать. Уволил козла, а зря. Замуровать надо было шкуру, тварь гнутую. Вот так, брат. - Ухмыльнулся Олег и потер левое плечо. - Так что теперь… - Я знал, что ты не поверишь. Не того ты склада человек, Аллигатор. Хочешь кассету с места посмотреть? Мы с Олей все на видео пишем. Все дела, где и что чистим или изгоняем. Я часто потом вспомнить не могу, что делал и как все происходило. Как будто вымарывается все из памяти. Может, оно и к лучшему. А потом я видео просматриваю и анализирую свои действия. Так хоть малость понять могу, что делал и зачем. У нас дома знаешь какой архив с этих происшествий? Голливуду продать - всю жизнь миллионером на островах загорать. Я сейчас камеру принесу, сам посмотришь, убедишься.

– Ладно, тащи, я пока насчет ТВ распоряжусь. Хотя стоп, камера цифровая? - А какая ж еще, в двадцать первом-то веке? - хохотнул Алексей. - Я мухой. Телек не стоит, мы ее к компьютеру подрубим. Он же у тебя, поди, с полным фаршем и опционом?

– Обижаешь. Там начинка такая, что натовские спецы обзавидуются. Неси, жду. Не.

Подожди. Переоденься. А то как клоун по офису у меня шаришься. Куртка бабская.

Штаны рваные. Подожди, сейчас распоряжусь, тебе подберут что-нибудь. - У тебя тут что, швейная фабрика? - изумился Алексей, оборачиваясь через плечо на Олега.

– Да нет, не швейная. Просто всякое бывает. Так, держу про запас. Себе пару костюмов, референту своему. И у охраны форма тут остается. Домой они в цивильном ездят. Так что не парься, приоденем. Рост и размер только скажи. - 190, 52, - пожал печами Алексей.

Олег снова нажал кнопку на селекторе и распорядился:

– Саша, видел, ко мне сейчас человек заходил?

– Да, Олег Сергеевич. Видел. Странный такой. В джинсах драных, - донеслось из селектора, - что-то не так? Вызвать охрану?

– Нет, охрану не надо. Подбери ему одежду. Брюки, рубашку, пиджак. Галстук… - Галстук не надо! - запротестовал Алексей. - Я его последний раз на свадьбу надевал. Как поводок у Бобика болтается.

– Хорошо, галстук не надо. Пошевеливайся, Саня. Одна нога тут - другая там. Рост 190, размер 52. Понял?

– Понял, Олег Сергеевич. Это ж мой рост и размер. Сейчас свои принесу. Через мгновение в дверь постучали, и референт принес костюм. Темно-синий, в тонкую жемчужную полоску и светло-синюю сорочку. Молча положил на диван и вышел. - Вот персонал у тебя! Тетки в приемной на тебя молиться готовы, референт рубашкой с плеча по первому слову готов пожертвовать, - сказал Алексей, снимая куртку и надевая сорочку, - чем ты их взял? Деньги большие платишь? - И деньги плачу хорошие, и отношусь по-человечески, и помогаю всегда, когда у них проблемы. Мы тут большая семья, Леха. Не мафиозный клан, конечно, но все повязаны круговой порукой. Я как дон Корлеоне в книжке. Всем помогаю и иногда прошу об ответной услуге. Только без криминала. Я ж теперь бизнесмен легальный полностью, как стекло прозрачный. Не поверишь, я даже налоги все плачу и зарплату только по белому выдаю. Угадай, сколько в Москве таких фирм и предприятий? Да по пальцам пересчитать. И мы в их числе. Вот люди и стараются. Не за страх, а за совесть. И потом, я ему за этот костюм с рубашкой доплачу к зарплате. Так что он не в накладе по любому. Беги за камерой, а я пока новости гляну. Сейчас «Дорожный патруль» начнется. Смотришь? Нет! Напрасно. Иногда интересно бывает. Алексей пожал плечам, мол, твое дело, надел пиджак, оказавшийся впору, и вышел из кабинета, на этот раз не удивляясь толстенным дверям. Быстрым шагом пересек приемную, вышел в холл и вызвал лифт.

«Елки-палки. Что же это с ним приключилось такое? Был бармалей бармалеем, а стал честным и порядочным бизнесменом. Налоги даже платит. Зарплату всю по белому! Ни фига себе! В наше-то время. Хм, странно, видит Род, странно. Надо будет потом спросить, что ж с ним такое приключилось. Но это потом. Сначала надо разобраться, куда же я вляпался, в какое такое дерьмо. И удастся ли без потерь отскрестись?» Лифт остановился, Алексей вышел в вестибюль. Светланы за стойкой не было. Тот же охранник удивленно вскинул бровь, увидев Алексея, и кивнул как знакомому. Тот ответил вежливым кивком.

– Я кое-что в машине возьму и вернусь, - сказал ему Алексей, проходя мимо.

Охранник снова кивнул.

Спустившись в гараж, Алексей направился туда, где стоял его «Нисан». Достал из кармана ключи и нажал кнопку на брелке, отключая сигнализацию, но та даже не пискнула, а замки дверей и не подумали открыться. Они и так были открыты! «Какого…» - возмущенно подумал Алексей и, открыв правую переднюю дверь, нагнулся, чтобы взять камеру. Растопыренные пальцы лапнули обшивку сиденья. Камеры не было. «Что за бесовщина? Я ж ее тут…» - подумал Алексей и открыл бардачок. Там камкордера тоже не оказалось. «Ни фига себе!» Влез в машину до половины и перегнулся через спинку сиденья. Камеры не было. На полу валялось одеяло, в которое он закутывал Ольгу. Ольга, как и камера, тоже пропала. Дверь с ее стороны была не захлопнута. Так, прикрыта. «А как же сигналка? - подумал Алексей. - Почему не сработала? Расслабилась? И куда это Ольга рванула? С камерой. Домой, что ли, поехала?» Алексей вытащил из кармана мобильник и набрал номер Ольгиной трубки. Подождал пару секунд и вздрогнул, когда за спиной раздалась трель телефонного звонка. Телефон звонил в машине. Он перегнулся между сиденьями и поворошил одеяло.

Трубка, не переставая тренькать, стукнулась об пол, выпав из складок одеяла. Странно! Ольга не расставалась с телефоном вне дома ни на минуту. Алексей сжал его в кулаке и задумался, подперев подбородок. «Странностей через край, расплющи меня Кий. Чертовщина на каждом шагу. Ольга, дом, Олег, сигналка, камера, телефон… дальше что? Пакость какая-то опять?» Хлопнув себя ладонью по лбу, как будто что-то вспомнив, Алексей вылез из машины, обошел ее, закрывая все двери на ключ. На пробу ткнул пальцем в кнопку на брелке, и сигналка коротко пискнула, подтверждая включение, на приборной панели зажглась лампочка. «Ура, заработало!» - вспомнилась реплика кота из мультика. «Только куда ж ты, Оля, милая моя, отправилась. Да еще с камерой. На прогулку?» Алексей повернул к въезду в гараж.

Подойдя к будке охранника, вежливо поинтересовался:

– Прошу прощения, отсюда женщина не выходила? Пешком. С видеокамерой в руках.

Охранник уставился на него удивленными глазами:

– Отсюда выезжают больше. Но с час тому назад одна выходила, странная какая-то. Без куртки и с камерой в руке. И глаза какие-то… как у обкуренной. Я еще подумал - туристка или студентка не наша. Их сейчас много развелось. А что без куртки, так хрен их, укурков, разберет.

– А куда пошла, не видели?

– Да что я ей, сторож? У меня работа другая. Я за машинами смотрю, а не за телками пришибленными.

– Фильтруй базар, урод, - взбеленился Алексей, - эта телка - моя жена! Понял? - А если жена, что ж ты не знаешь, куда она ушла? Че, кинула? - глумливо осклабился охранник.

– Дать бы тебе в рыло, вертухай хренов, да мараться не охота, - все сильнее заводясь, процедил Алексей.

– А ты дай, - сказал охранник и полез из будки. - Думаешь, костюм от Версаче надел и крутости прибыло, очкарик сраный. Да я на таких как ты, припонтованных, класть хотел с прибором. Оборзели, твари. Бабло гребут, так и никого за людей не считают. Быдло, думают, кругом. Да я таких, как ты, в Чечне горкой складывал. Охранник протянул руку, намереваясь схватить Алексея за отворот пиджака. Тот прижал его руку, комкающую дорогую ткань, правой рукой к груди и отступил назад. Охранник сунулся за ним, занося руку для удара. Но ударить не успел. Алексей быстро шагнул ему навстречу, неудобно выворачивая руку, ухватившую пиджак, и изо всех сил впечатал лбом в переносицу охранника. Тот хрюкнул и стал заваливаться на спину. Алексей поддержал его, высвободив многострадальный отворот из вмиг ослабевших пальцев, и усадил на стульчик в будочке.

– Сам ты оборзел, - миролюбиво сообщил телу Алексей. Тело не ответило. Алексей развернулся и быстрым шагом направился ко входу в здание. В холле подошел к охраннику и доверительно сообщил:

– Там, на паркинге, вашему плохо стало. Упал, лицом ударился. «Скорую» б ему… И потопал к лифту, на ходу пытаясь решить задачу с исчезновением Ольги и камеры. Получалось так себе. Скорее даже не получалось совсем. Задача не была неразрешимой в принципе. Логическое объяснение всему происходящему наверняка было. Но пока Алексей его не видел. Пока… Лифт, как и прежде бесшумно, вознес его на четвертый этаж, подмигивая красными циферками на табло.

По-хозяйски промчавшись по коридору, охотник ввалился в приемную, и не останавливаясь - в кабинет Олега. Тот сидел и сосредоточено вглядывался в жидкокристаллический монитор, которого раньше на столе не было. Приглядевшись, Алексей увидел, что монитор был выдвинут из столешницы на кронштейне.

– …километре Можайского шоссе, столкнулись автомобиль дорожно-постовой службы и большегрузный автомобиль VOLVO. Водитель, сержант Киряков, и пассажир, младший лейтенант Борисенко, погибли. При столкновении в автомобиле ДПС произошло возгорание. Водитель фуры не пострадал и сейчас дает показания в милиции. Предположительно, столкновение произошло по вине водителя патрульной машины, который совершал маневр остановки в зоне ограниченной видимости, - бесстрастным голосом вещал обозреватель.

Алексей метнулся к монитору и успел увидеть место аварии. Покореженная патрульная легковушка торчала из-под тупого рыла фуры, похожая на проглоченную железным змеем зверушку. Кузов легковушки и передок VOLVO были в копоти, стекол в салонах не было. С левой стороны от легковушки, около водительской двери, на асфальте глянцево поблескивало пятно, происхождение которого не оставляло сомнения. «Почему кровь по телеку не похожа на настоящую?» - мелькнуло в голове. Взгляд зацепился за номерной знак: И 386 РГ. Если еще можно было допустить, что на одном и том же маршруте дежурят два экипажа с однофамильцами лейтенантами Борисенко, то совпадение номеров было немыслимо.

– Не фига себе… - только и вымолвил Алексей. Ноги враз стали ватными и непослушными. Он дотащился до кресла и кулем свалился в него. - Чем дальше, тем страньше… - В чем дело, Леха? Что не так?

– Помнишь, я говорил, что менту на дороге сотку отстегнул? - во рту пересохло и

голос Алексея звучал хрипло. - Те самые…

– Да ты что! Те самые менты?

– Угу.

– Ни х…я себе! От дела!

– А еще в машине нет камеры. Ольги там тоже нет, кстати… Охранник на паркинге сказал, она ушла. С камерой в руке. Без куртки. И глаза у нее были как у наркоманки… Я не понимаю, что происходит.

– Да, брат, плохо дело.

– Сам знаю, что плохо. Что это, есть мысли?

– Честно? Нету… - Олег с сожалением помотал бритой башкой. - Только, похоже, влип ты, Леха, по самые помидоры. Не дрейфь, сейчас перекурим это дело, я ребят вызову. Ольгу они найдут. А с ментами тебя ничего не связывает. Это только ты знаешь, что сотку им давал, а кроме тебя, ни одна душа. Так что не боись, прорвемся. Русские друг друга на войне не бросают. Тебя мы пока спрячем… - Да куда ты меня, елкин хобот, спрячешь! Ты еще не понял, с кем мне пришлось столкнуться? Я вот тоже не понял, и разбираться не хотел бы. Только я в курсе, что тех, кто за этим стоит, ментами не взять и под суд не отдать! И можешь смело назвать меня параноиком!!! Но уж лучше готовиться к худшему! - Параноик. Депутаты, что ли, тебя достать хотят? - очумело спросил Олег. - Да какие, к псам, депутаты, Аллигатор! Глаза разуй! Я ж тебе русским языком говорил, что я не с людьми работаю! А с нечистью всякой! Видать, доигрался, охламон! Озлил кого-то из них! Е-мое, как бы узнать, кого? Они ж визиток не оставляют… Так что прятать меня не надо. Если я правильно понимаю, прятать тебя надо.

– От кого? Я что, баба? Или дитя малое? Да я сам кого угодно…

– Ох и тупой ты, Олежек, - устало вздохнул Алексей. - Я тебе еще раз повторяю: с тем, с чем я сталкиваюсь по работе, ни тебе, ни твоим бойцам не совладать. Можешь их чертями звать, можешь бесами, Сатаной или Шайтаном… Без разницы. Зло одно, как ни назови. И добро тоже одно. Я ж не зло и не добро. Я где-то между был: с добром договаривался, со злом… тоже договаривался, с помощью веских аргументов, которые мне давал Свет. Понимаешь? Помнишь, я еще в институте начал интересоваться ведовством. Мы еще дружину набирали тогда с товарищами. Доспехи, битвы реконструировали. По архивам и запасникам знаешь сколько интересного кроется? Я тогда в хранилище библиотеки МГУ нашел трактат. Переписан он был слово в слово с бересты, на которой еще до князя Владимира словенские волхвы своими резами мудрость сохраняли. Я его оттуда просто спер, внаглую. Заинтриговал он меня, понимаешь? Их там все равно десятки лет ни одна живая душа не читает. Одним больше, одним меньше. А потом и саму бересту нашел. Знаешь где? У буржуйского коллекционера на Интернет-аукционе. И купил. Всего за восемь сотен гринов. Как она в Аргентину попала - не знаю… не в том дело. Когда я эту бересту получил, FedEx-ом пришла, у меня как будто в душе все перевернулось. А потом я читал и переводил то, что там написано было. Полгода почти не ел и не спал. Перевел, прочел… А когда прочел, как пелена с глаз сошла - многое мне открылось. Помнишь, я тебе про свою прабабку рассказывал? Ну, про знахарку? Так вот, она мне то же рассказывала, что и на той бересте было написано. Что? Не скажу, не для всех это. Только для тех, чей род изначально отмечен печатью. Печатью знания. А во многом знании многие печали. - Точно. Меньше знаешь - крепче спишь, - поддакнул Олег. Он слушал Алексея, приоткрыв рот, совсем как в детстве, когда тот пересказывал Олегу интересную книгу. - Точно. Скажу тебе только одно. Есть люди, судьба которых нести бремя, непостижимое для других. То ли повезло мне с этой берестой, то ли нет - не знаю. Не могу понять. Но мы несем свою ношу во всем мире. Христиане, мусульмане, язычники, буддисты… У всех народов есть подобные мне. Мы обречены жить вне человеческой обыденности. Ни кола, ни двора - это про нас. Мы стоим на страже мироздания. И в тот момент, когда понадобится наша помощь тем силам, которые всюду зовутся Светлыми, мы встанем как один, как бы пафосно это не звучало. Такие дела, брат. Конечно, мы можем многое из того, что не дано простому человеку, но мы не бессмертны - увы. Мы можем общаться с потусторонними силами - этой способностью мы все, как правило, на жизнь и зарабатываем. А где искать друг друга, мы не знаем, но, когда придет время, объединимся. А вот простые человеческие радости нам заказаны. Ну, то есть я не аскет: водку пью, женщин не обхожу стороной. Я говорю о том, что жизнь так складывается, что у меня нет ничего, о чем я сожалел бы. Вот и теперь: жена от меня уходит, а с ней и квартира в новостройке, за которую только-только расплатились, так что снова мне по съемным углам мыкаться. - Ага, понял я кое-что. Кроме одного - менты-то причем? Че ты засуетился? Ну расшиблись и расшиблись - и хрен бы с ними. Ты какое отношение к этому имеешь? - Я? Прямое, господин директор, - ответил Алексей, - думаю, запугивают. И попытаются найти слабину… Срочно надо Ольгу отыскать!

Алексей быстро встал, снял пиджак и стал приспосабливать свой пояс с кармашками поверх брючного ремня.

– Пиджак референту отдай. А штаны с рубашкой я еще попользую, пусть не обижается. - Сиди уж, герой. Я сейчас людей отправлю - ее мигом разыщут. Сам-то сколько ее искать будешь? И где? - нажал кнопку на селекторе. - Егор, зайди-ка, дело есть. Ну вот, - уже обращаясь к Алексею, - сейчас моя служба охраны подтянется, и начнут поиски. Найдут, не боись. Ты пока домой позвони, может, она там уже? - И протянул Алексею телефонную трубку.

Тот набрал номер квартиры, где они с Ольгой жили последние полгода, прослушал серию коротких гудков и отрицательно покачал головой. Ефимцев хмыкнул:

– Может, к подруге двинула?

– Может. Сейчас попробую… - набрал еще один номер. - Приветик, Ветка! Ольга у тебя?

Нет, не звонила? Ясно, извини, что побеспокоил, у нас тут размолвочка случилась.

Да нет, ничего страшного, просто ты ж ее знаешь. Вспылила, смылась куда-то… Ага.

Если вдруг объявится, будь другом, эсэмэсочку мне скинь, лады? Угу, ну все, покедушки.

– И там нету. Олег, ты уверен, что твои бойцы ее найдут?

– Найдут, Леха, найдут. Не таких находили.

В дверь постучали. В кабинет вошел человек невысокого роста, лет около пятидесяти. Холодный взгляд, как бы невзначай, скользнул по Алексею, и тот понял, что одного этого взгляда хватило незнакомцу, чтобы запомнить его на всю жизнь. - Алексей, это - Егор Солкин, начальник службы безопасности. Егор, это - Алексей, мой школьный друг. Прошу любить и жаловать.

Алексей в который раз за сегодняшний день удивился тому, как разительно меняется манера речи Олега в зависимости от ситуации. С ним, Алексеем, он был прежним Аллигатором, с подчиненными - деловито вежливый, подчеркнуто отстраненный бизнесмен. «Забурел Олежка».

– Егор, срочное поручение. Надо разыскать человека. Женщину. Примерно час-полтора тому назад она покинула гараж под нашим зданием. Ее видел охранник на въезде в паркинг, расспроси.

– Не поможет, его «Скорая» увезла. В бессознательном состоянии. Упал, ударился головой о монитор наружки. Я думаю, сотрясение заработал, - подал голос Алексей. - Ты откуда знаешь? - удивился Олег.

– Это я его уронил, наглый больно.

– Ясно. Узнай, куда его забрали. По правилам, должны были отвезти в районную. Она тут недалеко, наведайтесь. Алексей, дай твой адрес, адреса и телефоны подруг, ее родителей, всех мест, где ее можно искать. Фото ее есть?

– Есть фото, в машине. Там в бардачке портмоне, внутри записная книжка. В ней адреса, телефоны. Все записано. А на обложке ее фото, я в мастерской специально такую книжку заказывал. Ну, сами понимаете, любовь-морковь… - Олег Сергеевич, милицию подключать, думаю, не стоит?

– Да, не стоит. Если вдруг, подчеркиваю, если вдруг не справитесь сами - тогда подключай наших знакомых. Но я на тебя рассчитываю. Выполняй Егор, докладывай каждый час.

Егор повернулся к Алексею спросил:

– Вы к машине со мной спуститесь или ключи дадите?

– Зачем? Ах, да, портмоне… Вот ключи.



* * *



Спустя час, который прошел в ожидании и напряженном осмыслении ситуации, на столе у Олега зазвонил телефон:

– Ефимцев слушает. Да Егор, говори. Понятно. Так, - Олег нахмурился. - Ты уверен?

Что? У тебя свидетель есть? Вези его сюда, немедленно. Тут с ним побеседуем. Жду.

– Нашли?

– Да как тебе сказать, - сказал Олег, в задумчивости подергав себя за мочку уха, которая только начала принимать нормальный цвет. - Найти не нашли, но знают, где она. И везут человека, который ее видел. Вот такие дела, брат. - А почему не Ольгу везут? Где она, что с ней?! Какого хрена урода какого-то везут?

– Видишь ли Леха… держись за воздух. Похоже, ты теперь вдовец. Ольга твоя час назад с моста сиганула… - С какого моста, ты о чем? - не понял Алексей. - Она плавать не умеет! - Успокойся, дружище, - мягко проговорил Олег. - Давай-ка я тебе коньячку плесну.

Если не умеет плавать, это хана, Леха. С Бородинского моста, на Смоленской набережной. В Москву-реку. Там и мастер спорта по плаванью не выплывет. Ты успокойся, Леха, всякое бывает. Выпей лучше, помогает. Я точно знаю.

– Откуда? - глупо спросил Алексей.

– Да вот. Я тебе как-нибудь потом расскажу. Хотя, нет. Лучше… Сейчас расскажу… - достал из бара бутылку «Камю», налил в бокалы с толстым дном на два пальца. Подумал и налил до краев. Один бокал протянул Алексею, второй взял сам. Сделал большой глоток, поморщился, смачно выдохнул, как будто пил не дорогой заграничный напиток, а пошлейшую сивуху.

Алексей слушал, как Олег успокаивающим тоном, словно проповедник по радио, рассказывает о гибели своей жены и сына. Слушал и не слышал. В голове мелькали одна за другой сцены из семейной жизни. Счастливые моменты проносились перед мысленным взором один за другим. Знакомство, первое свидание, пикник у родителей Алексея за городом, предложение руки и сердца. Ольга улыбалась, смеялась, шутила. Была абсолютно счастлива. Ольги больше не было. Развод - это одно. К этой продцедуре их совместная жизнь подкатилась как-то незаметно. Точно так же, тихо, без шума, пыли и ненужного скандала Алексей планировал и расстаться. Потом, много позже, он, наверное, пожалел бы о том, что позволил этому случиться. А может, и нет. Как знать.

Потом навалилось-нахлынуло чувство вины. Огромное, многопудово-неподъемное. Он сам виноват в смерти Ольги. Ну не имел он права таскать любимого человека с собой по всяким опасным домам, подворотням, подвалам и погостам. Не имел! Если только и вправду любил и дорожил! Пылинки должен был сдувать! А она, как истинно любящая женщина, ездила с ним повсюду, безропотно разделяла тяготы его нелегкой работы, терпела его скверный, желчный характер. Старалась быть не только женой, но и другом. Однако всему есть мера и всему приходит конец! И нельзя сказать, что тот развод, которым грозила Ольга, стал бы для Алексея неожиданностью. Нет, в наше время таким финалом отношений никого не удивить. Сколько их общих знакомых не выдержали вместе и пары лет. Алексей же с Ольгой еще долго протянули по нынешним меркам. Пять лет - не шутка.

Но развод - это развод…

А вот так вот. Чтобы навсегда, была и нет…

Тугой ком подступил к горлу. Дыхание перехватило, в глаза подкатили злые слезы. Даже могилы у нее не будет! Не достать ведь ее из этой реки. Грязной, мутной, с непонятными течениями и бурунами. Водолазы, конечно, постараются, поищут. Да что там найдешь, когда за стеклом шлема муть и грязь с илом пополам? Руку вытяни - и уже кажется, что она растворилась на уровне локтя. Если случайно не наткнутся -