Пард нервно направил «Крок» в небо, собираясь для острастки выстрелить. Нажал на спуск…
— Ключ у вас?
И ничего не произошло. Ружье не действовало.
— Нет. Мсье Гир его всегда носит с собой. Комиссар закрыл дверь, а минуту спустя инспектор поднял воротник плаща и выбежал на улицу. Двое остальных не знали, что делать и куда себя деть. Они то делали шаг-другой, то останавливались, опять принимались шагать, время от времени произносили несколько слов и с любопытством поглядывали на привратницкую, на залитый водой двор и на здание, замыкавшее его. Наконец один из них — худощавый, в высоком воротничке — открыл дверь привратницкой.
- Что? - ехидно спросили с «Аксенова», - Не стреляет твоя железяка, тупица киевский?
— Простите, мадам, вы совершенно уверены, что в ту ночь, когда было совершено преступление, вы два раза открывали дверь мсье Гиру? Подумайте. Это чрезвычайно важно.
Пард уголком глаза увидел, что у Халькдаффа и гномов те же проблемы - их ружья отказывались стрелять.
Она в это время ставила дочери на шею компресс.
- Можете выбросить ваши дурацкие железки! - с нескрываемым презрением бросил Чиж. - На территории Крыма они все равно не будут работать!
— Думаю, что уверена.
Но тут за спинами крымчан вырос Зеппелин и чем-то с чувством приложил обоих по затылку. Крымчане рухнули на палубу, не издав ни звука. Гонза тем временем выбросил из рубки рулевого, а Вася умудрился заглушить машину. «Аксенов» теперь плыл лишь по инерции.
— Думать тут нечего.
- Шахнуш тодд! - прошипел Гонза. - У меня ружье испортилось!
— Ну, значит, я уверена, что мсье Гир два раза назвался по имени.
Все быстро взобрались на борт «Аксенова»; плот тоже на всякий случай втянули и оставили на палубе, перед рубкой.
Худощавый выглядел совсем больным. Комиссар злился. Может быть, тут была виновата погода, в этот день все были раздражены до предела. В дверях послышался какой-то шум. Это вернулся инспектор вместе со слесарем, и все четверо пошли вверх по лестнице.
- Бюс! Роел! Иланд! Вахмистр! - жестко приказал Вольво. - Обшарьте весь катер, вдруг здесь еще живые найдутся. И не церемоньтесь особо…
— Оставь ты меня в покое, слышишь? — закричала консьержка и дала затрещину сыну, едва тот открыл рот, чтобы что-то сказать.
Гномы и эльфы тут же покинули палубу; Вася и Зеппелин, видно, решили им помочь. Вернулись они минут через пять, пинками гоня перед собой щуплого человека в промасленной робе. На лице у человека быстро темнели и вспухали два внушительных синяка.
Какой-то непривычный шум привлек ее внимание. Она вышла из привратницкой и увидела, что четыре-пять человек собрались у двери и будто чего-то ждали.
- Вот! - об®явил Бюскермолен. - Говорит, что он моторист.
— Вам что еще надо?
- Все обшарили? - бесстрастно спросил Вольво.
Но закрыть дверь она не могла. Подошла хозяйка молочной лавки и спросила по-приятельски:
- Все, шеф… - Бюс покосился на Парда. Иногда живые из команды по привычке называли Вольво шефом. Пард ни разу не возразил и не показал, что он недоволен. - Больше никого здесь нет, четверо, и все.
Вольво кивнул.
— Это правда, что пришел следователь и сейчас его арестуют?
Из палатки-плота выбралась Инси, перешагнула через борт и ступила на палубу «Аксенова».
— Не знаю я ничего! — заорала консьержка чуть ли не со слезами. — Вы что думаете, он мне сообщил? Жожо, смотри за сестрой, чтобы она не вылезла из постели!
- Я не знаю, что все это значит, - сказала она нервно, - но ни рация, ни ноутбук не работают. Все наши машины отказали, начиная с ружей.
Мужчины долго оставались наверху, и две старухи, жившие на четвертом этаже, в беспокойстве спустились вниз за новостями. Время тянулось бесконечно и тревожно, как бывает, когда у больного в комнате находится врач и только слышно, как он ходит туда-сюда, но неизвестно, что он делает.
Зеппелин невозмутимо убрал пистолет в карман уже надетой куртки и взял из рук все еще голого Васи нож.
Алиса не показывалась. Ее оставили в молочной. Шофер, сидя на своем месте в машине, бросал на всех презрительные взгляды.
- Ну и шут с ними, с машинами. Ножи зато не отказывают. Задавайте вопросы, шеф!
Наконец инспектор спустился вниз, но он уже вовсе не был тем славным малым, который помогал консьержке молоть кофе. Вид у него был деловитый, и он ни на кого не смотрел.
Он рывком поднял с палубы Чижа, и поставил его перед Пардом и Вольво. Нож в руке полувирга казался настолько естественным, что не возникало ни малейшего сомнения, что Зеппелин им владеет мастерски.
Чиж испуганно покосился на приставленное к щеке лезвие.
— Где тут телефон?
- Ну как? - спросил Вольво ласково. - Будем отвечать?
— В баре на углу, это ближе всего.
Чиж, боясь пошевелиться, прохрипел:
Он помчался туда, напустив на себя весьма таинственный вид. Входя в телефонную кабину, он прошел мимо Эмиля и тут же, не останавливаясь, бросил бармену:
- Будем…
— Стаканчик рому! По-быстрому!
- Вот и славно!
Никто не слышал, что он там говорил по телефону. Комиссар и следователь все еще оставались наверху, а слесарь ушел, неся на спине ящик с инструментами.
Из голоса Вольво исчезла всякая угроза, и теперь он был похож на доброго дядюшку, выгуливающего внуков: так же щурился на солнце, так же улыбался, глядя на собеседника. Вот только собеседник его вовсе не выглядел беззаботным внуком на прогулке.
Зажглись газовые фонари. Фары машин уже горели, хотя темнота еще не сгустилась. Консьержка пустила к себе только своих жильцов, и три женщины стояли у печки, в полумраке.
- Вот и славно, вот и здорово; я рад, что имею дело с разумными живыми, а не с теми, кто спешит помереть не пойми за что…
Ничего не происходило. Дождь лил по-прежнему. Огни отбрасывали на мокрые плиты длинные зигзаги, которые приживались там, как зверьки.
- Нам есть за что умирать, нелюдь ты столетняя! - истерично прокричал выброшенный Гонзой из рубки рулевой. Иланд тут же коротко ударил его по шее
Именно в это время, никак иначе, явился наконец водопроводчик, и пришлось вести его во двор, показать люк, принести ему стул, потом еще клещи и лампу. Одному ему было не справиться, и едва консьержка возвращалась к себе, как он тут же окликал ее опять.
- едва коснувшись на первый взгляд. Но рулевой тут же прикорнул на палубе рядом с напарником Чижа. Моторист при виде этого нервно сглотнул и испуганно поглядел на Иланда, на других эльфов, на Бюскермолена и Роелофсена, озабоченно вертящих в руках свои до сегодняшнего дня безотказные помповушки. На хольфингов, деловито шнырявших по палубе и сующих нос во все щели и ящики.
В пять часов еще одна машина подъехала к дому, из нее вышли четверо и направились к привратницкой.
Моторист боялся - не нужно было особой проницательности, чтоб это понять.
Комиссар появился на лестнице и увел всех четверых за собой без единого слова.
- Вы направляетесь в Керчь? - спросил Вольво.
К этому часу жильцы возвращались с работы, и так как женщины стояли в вестибюле или в привратницкой, мужчины тоже останавливались там, потом выходили поглазеть на улицу.
- Да, - поспешно ответил Чиж. - На портофлот… на причал портофлота.
- Кто капитан этой посудины?
Комиссар расставил своих людей: двоих на трамвайной остановке, потому что мсье Гир обычно приходил оттуда, одного чуть в стороне от дома и одного на углу. Машинам он велел отъехать на сотню метров, чтобы не привлекать внимания.
- Вот он… - Чиж указал на бесчувственного рулевого. - А это его помощник рядом…
— Прошу вас, — сказал он, вернувшись к подъезду, — не толпитесь здесь, дом должен выглядеть как обычно.
- Гм… - Вольво покачал головой. - Выходит, мы все начальство отключили? Ну, ладно. Скажи-ка Чиж, ты сможешь провести эту посудину к самому причалу? Так, будто ничего не случилось? Тогда и с тобой, глядишь, ничего не случится…
Он ни на кого не смотрел и поднимался по лестнице медленными, тяжелыми шагами. Эмиль в баре на углу пил ром маленькими рюмочками, а иногда подходил к окну и, протерев стекло рукой, прислонялся к нему лбом.
Чиж нервно сглотнул - совсем как моторист пару минут назад. Видно, он не считал, что крымчанам есть за что умирать непокорными.
- Смогу…
Все ждали одного и того же. Несмотря на дождь, человек десять зевак стояли кучкой на тротуаре. Люди вплотную разглядывали инспекторов в штатском, которых комиссар расставил на улице а те, взбешенные, поворачивались к ним спиной. Даже регулировщик подошел к ним, вскинул руку к своему остроконечному капюшону, подмигнул.
Но глаза он отвел.
— Попался? Это тот маленький толстячок с завитыми усиками? Знаете, он никогда раньше семи не возвращается.
- А сигнал по рации передать? - небрежно спросил Вольво. - Сегодня сигнал как раз сменился. Какой-там теперь, а Инси?
Трамваи, еще недавно проходившие пустыми, были теперь переполнены, и оба инспектора, каждый со своей стороны, рассматривали приезжающих. В семь часов по лестнице спустился комиссар, сам обошел перекресток, разогнав кучку зевак, которые тотчас же собрались вновь, метров на десять дальше.
Инси заглянула в блокнот с записью.
Уже прошло пять, шесть трамваев. Выходившие на остановке пассажиры стремглав разбегались под дождем. Было 7 часов 15 минут, 7 часов 20 минут, 7 часов 25 минут.
- Один-один-три-ноль-два-восемь-семь-цэ-слэш-восемьдесят четыре, - это первый, и два-один-один-четыре-ноль-два- четыре-один-семь-четыре-слэш-сто семь - повторный.
Исстрадавшийся бородач явился со смиренным видом в уголовную полицию и спросил дежурного:
Инси победно взглянула на Чижа. И пояснила:
— Шеф у себя?
- Это сегодняшняя дата, двадцать восьмое августа шестьдесят четвертого года. Сначала в шестнадцатибитном коде, а потом в восьмибитном. Год, понятно, прописывается полностью, все шесть цифр, а не только последние две. Плюс контрольная цифра (через слэш), связанная с предыдущим позывным - для каждого корабля своя. Так ведь, а Чиж?
— Поехал в Вильжюиф на арест, — ответил тот.
Чиж упал духом окончательно:
В восемь часов трамваи подходили почти пустыми. Из одного из них выскочил инспектор и со страхом посмотрел на своих сотрудников.
- Откуда вы знаете? Обычно нелюди из-за моря гораздо тупее…
Зеппелин коротко встряхнул его и слегка оцарапал ножом щеку.
— Комиссар?
- Еще раз услышу от тебя «нелюдь» - выколю глаз, - бесстрастно пообещал полувирг.
— Только что пошел опять наверх.
Чиж потерянно опустил глаза.
Инспектор не шел, а бежал до потери дыхания, шевеля губами, будто вот-вот что-то скажет. Он прошел мимо людей, гроздью повисших на дверях привратницкой, споткнулся на первой ступени, удержался на ногах, помчался еще быстрей. На лестнице приоткрывались двери. Росту он был маленького, но шума от него было много. Наконец инспектор добрался до нужной ему комнаты и постучал. Открыл сам комиссар.
- В рубку его, Зеппелин! - велел Вольво.
Пард, Халькдафф, Инси и Гонза поднялись следом. В тесной рубке сразу стало не повернуться.
Они спокойно сидели в нетопленной квартире, не сняв пальто. Следователь занимал единственное кресло, поставив ноги возле холодной печки. Второй инспектор чистил ногти, прислонясь к углу стола.
- Иланд! Вахмистр! - Вольво высунулся в раскрытый круглый иллюминатор.
- Моториста - в машинное! И чтоб пахал, как пчелка в Чернигове!
— Ну что?
Эльфы разом повернулись к щуплому крымчанину с синяками на лице. Тот поспешно вскочил:
— Потерял я его. День он провел как-то странно. Сперва пришел к себе в контору, но потом отправился на почту, как каждый день, и вот…
- Иду, иду!
В молочной лавке Алиса, низко наклонясь, собирала тряпкой воду. Голову она повернула к открытой двери, из-под приоткрывшейся блузки виднелась темная впадинка между грудями.
Бесчувственных капитана и помощника остались караулить гномы. Мина с Беленьким куда-то исчезли - похоже, продолжали обшаривать «Аксенов» на предмет чего-нибудь пригодного в качестве оружия.
Внезапно она выпрямилась. Кто-то смотрел на нее. Какой-то человек стоял вплотную возле нее, в черном пальто, под которым можно было разглядеть белую манишку и узелок черного галстука.
Не прошло и минуты, как двигатель чихнул пару раз, и весело затарахтел. Из цилиндрической трубы за рубкой струйкой взвился к небу черный дым, словно внизу, в машине, кто-то жег резину - автомобильные покрышки, к примеру.
— Дайте мне…
- Ну! - Вольво радостно потер ладони. - К штурвалу, Чиж!
Он указал на сыр, и она вытерла руки фартуком.
Зеппелин крымчанина отпустил, и встал у него за спиной. Нож уютно прятался в широченной ладони полувирга.
— Сколько с меня?
- Где тут рация? - Вольво огляделся. - Вот это что ли? Ну и хлам, шахнуш тодд… Формулы знаешь нужные?
Он протянул руку, чтобы расплатиться, вложил в ладонь Алисы вместе с деньгами какой-то конверт и торопливо вышел, прошелся туда-сюда по улице, посмотрел на соседний дом, прислушался было, о чем говорят собравшиеся в кучки люди, но завидев на остановке трамвай, бросился к нему и едва успел вскочить.
Парду показалось, что Чиж попросту не понял вирга.
Комиссар и следователь вышли на тротуар, тотчас же туда подъехала их машина. Следователь сел в нее один, а комиссар с озабоченным видом побежал к бистро и заперся в телефонной будке, из которой только что вышла женщина, звонившая врачу, так как дочка консьержки дышала с таким трудом, что больно было слышать.
- Что?
— Можно закрывать! — крикнула с порога хозяйка молочной лавки.
Вольво секунду глядел на крымчанина.
Алиса закрыла ставни и пошла в заднюю комнату, чтобы принести оттуда железные перекладины.
- С рацией, говорю, совладаешь?
- Да…
Кое-кто из зевак уходил наконец домой пообедать, но тотчас же возвращался. На улице почти что никого не было, и мостовая блестела так, что машины, изредка по ней проезжавшие, отражались как в зеркале. Из кинотеатра, находящегося более чем в трехстах метрах, доносились звонки; редкие прохожие, не подозревавшие, что происходит, шли мимо, не останавливаясь.
Халькдафф тем временем откинул крышку-матрицу маленького, похожего на обычный ноутбук корабельного терминала. Пискнув, компьютер загрузился. Эльф сосредоточенно глядел в экран, что-то бормотал под нос и двигал пестиком тинкпеда.
Возле дома Алиса встретила инспектора, и он быстрым шепотом сказал ей:
- Так… Ага… Ага, понятно… Ха, Вольво, тут радиосигнал просто в открытом доступе лежит! И на управление рацией специальная опция открыта!
— Постараюсь сейчас к вам подняться. Не запирайте дверь. — И ласково улыбнулся.
Все-таки знания и тысячелетний опыт многое значили: Халькдафф быстро разобрался в работе незнакомой операционки с непривычным интерфейсом.
Инси протиснулась к экрану с блокнотом в руке. Шевеля губами, она сверила цифры в позывном. Все совпало, до последнего знака. И Инси победно улыбнулась.
«Аксенов» сменил курс и шел теперь как обычно - словно ничего особенного сегодня не произошло. Ничем не примечательный, рутинный рейс. Слева по борту уже маячила коса.
Мсье Гира совсем не клонило ко сну. Впрочем, у него недостало бы терпения войти в комнату, раздеться и лечь в постель. Он вышел из кинотеатра вместе с разгоряченной сеансом толпой, затерявшись в ней, и шел вслед за остальными, в свете фонарей, в уличном шуме, останавливался с ними на краю тротуара, торопливыми шагами двигался дальше, куда двигались все.
Вольво потянулся к Парду и прошептал ему на ухо:
Но мало-помалу людской поток редел, возникали пустоты, когда люди внезапно исчезали в темноте боковых улиц или в спусках к метро. Пустоты возникали и в рядах освещенных витрин. Мсье Гир ускорял шаг, спеша навстречу утру, навстречу вокзалу, и уже до такой степени спешил, что чуть ли не бежал, размахивая короткими ручками.
- Ты говорил, что засек линию, от которой обычно бросается позывной?
Он не хотел ни есть, ни пить. Он хотел одного — чтобы не угас этот зародившийся в нем трепет, этот жар, этот несущий его порыв, — и он вошел в какой-то подъезд, откуда слышалась оглушительная музыка, и открыл тщательно обитую кожей дверь дансинга.
Пард кивнул.
У него перехватило дыхание от радости, от сладострастного восторга, от торжества. Свет был ослепительным. Повсюду господствовал красный цвет — на стенах, на потолке, в ложах, и все помещение было расписано яркими изображениями нагих тел.
- Следи, чтоб не прозевать… Заодно проверим - честно ли играет этот деляга!
Пард снова кивнул.
Там было шумно; нет, то был не шум, а скорее нарастающий гул, подобный прибою, подчеркнутый веселыми взвизгами меди.
- Хорошо, Вольво.
Он сел, улыбаясь, в изнеможении, как танцовщица после бесчисленных вальсов; хотелось успокоить дыхание.
- А далеко еще, кстати?
Бесцельно поглядывая по сторонам, он видел множество женщин, преимущественно молодых, продавщиц, работниц, машинисток, и все они были в такой же горячке, как и он, лихорадочно болтали, вставали, садились, танцевали, бегали.
Пард, предусмотрительно повесивший на грудь бинокль когда уходили в рубку, выглянул в иллюминатор.
— Один.., один кюммель! — заказал он официанту.
- Не очень. Думаю, минут десять.
Он был растроган, размягчен, охвачен порывом безграничной доброжелательности и все смотрел, сам того не замечая, на малорослую девчонку, сидевшую с подругой неподалеку от него. Она была очень худенькой, белобрысой, с острым подбородком, темными губами и зелеными глазами. На ней был джемпер в красно-синюю полоску, а далеко раздвинутые маленькие груди выступали торчком, чем-то напоминая недозрелые груши.
- Следи! - Вольво вновь обернулся к пленнику.
- А скажи-ка Чиж… Что там твой друг лопотал насчет киевских машин? Мол, в Крыму они не работают?
У нее был особый нюх на того, кто хотел потанцевать с ней, как бы далеко он ни находился, пусть даже на другом конце зала, и она тотчас же вставала, шла ему навстречу и уже поднимала руки, в то время как похожие на спички ноги сами собой включались в ритм танца. Проходя в танце мимо подруги, она всякий раз показывала ей язык через плечо партнера.
Чиж зябко передернул плечами.
- Ваши машины сразу портятся, как только оказываются вблизи крымских. Навсегда. Они ведь у вас полностью автоматические и самообучающиеся… Едва вблизи появляется машина, сделанная людьми - у ваших машин эти функции отказывают раз и навсегда. Так что ружья свои можете теперь выбросить в металлолом…
Мсье Гир улыбался сам себе, и улыбка эта была не только на губах, она сияла на всем его лице. Но, улыбаясь, он глядел на нее, и один раз, садясь на место, она посмотрела на него в упор, хмуря брови, и подтолкнула локтем подругу.
- Так значит, и компьютеры наши теперь перестанут работать? - с возмущением спросил Халькдафф, отворачиваясь на миг от корабельного терминала.
Они обе не рассмеялись. И несмотря на то, что он сразу же отвернулся, он чувствовал на себе их суровый, исполненный подозрений взгляд. А он ведь ничего не сделал. Ничего не сказал. Он просто принял участие в окружающем его веселье.
- Да, - сказал Чиж чуточку виновато, словно ответственность за эту непостижимую странность лежала целиком на нем. - Перестанут. Собственно, они уже перестали…
И вот сейчас, танцуя, девчонка указала на мсье Гира своему партнеру, и тот окинул его презрительным взглядом.
Инси сразу это заметила. И встревожилась: ведь исчезала возможность послать кораблям береговой охраны нужный сигнал-позывной. Только на местную технику надежда и оставалась.
Он теперь совсем уж не знал, куда девать глаза. К кюммелю он не притронулся. Сделал знак официанту, и тот молча подошел.
- Да что компьютеры - к вечеру даже ваша одежда разлезется… - сказал Чиж, косясь на нож Зеппелина. Видимо, предметы из Киева, такие как нож, например, портились в Крыму медленно, и конкретно ножу Чиж сильно желал испортиться побыстрее.
— Сколько с меня?
Пард с сомнением взглянул на свою куртку - с чего бы ей разлезаться? Но Чиж, скорее всего, знает, что говорит. С ножом у горла обычно говоришь только правду…
Он выпятил грудь. Напустил на себя важность, вынимая из кармана бумажник. Ожидая сдачу, подкрутив усы и уже стоя залпом опрокинул стаканчик, хоть его от этого и передернуло.
Тут совсем рядом коротко татахнула очередь из чего-то огнестрельного, а спустя минуту в рубку попытался втиснуться Мина с парой коротких автоматов наперевес, но места здесь не осталось даже такому малышу, как хольфинг. И Мина зычно прогудел прямо снаружи:
На улице было пусто. Чуть подальше горели огни Монмартра. Мсье Гир отряхнулся, не столько из-за дождя, от которого тотчас же намокли его плечи, но скорее чтобы рассеять неприятное ощущение, привязавшееся к нему, подобно дурному привкусу во рту. Девчонка в полосатом джемпере все стояла у него перед глазами. Что он ей такого сделал? И почему она всем улыбалась, только не ему?
- Шеф, мы нашли действующее оружие! Вот, держите на всякий случай! Иланд, Вахмистр, Бюс, Роел и мы с Беленьким уже при стволах.
Швейцар в галунах, с красным зонтом в руке, остановил мсье Гира и подтолкнул его к входу в кабаре:
- Отлично! - Вольво зубасто улыбнулся, и Чиж поспешно отвел взгляд. В море уставился. М-да, улыбка вирга - вещь не для слабонервных.
— Сюда, сюда! Самое веселое место на всем Монмартре! Шампанское заказывать не обязательно!
Один автомат взял Зеппелин, второй - Гонза. Нож полувирг сунул все в тот же карман крутки - на первый взгляд в тот же. Но Пард уже знал, что в куртке у того на самом деле несколько узких кармашков специально для ножей, и отдельно - карман для пистолета. Пистолет Зеппелин выбрасывать отказался, наверное, не мог поверить, что он испортился навеки.
Мсье Гир не решался войти, но не решался и сопротивляться, а с него уже снимали пальто. Но тут он вспомнил о казначейских билетах, поспешно отнял пальто у швейцара и решительно сказал:
— Не сниму.
Житель Киева не мог смириться с мыслью об испорченной машине. Такая мысль была невозможной, как невозможно солнцу встать на западе. Даже подготовленные техники - Вольво, Халькдафф, Пард, Гонза, Инси - и те никак не могли поверить до конца. Просто приняли, как данность, но все естество противилось, и не хотело верить в эту чудовищную нелепицу - испортившуюся машину. Пард еще помнил растерянность солистов в собственном гараже, когда тамошние машины вместо топлива наглотались эмульсии и ненадолго очумели. Даже тот случай выходил далеко за рамки представлений почти любого киевлянина.
— Но у нас очень тепло. Впрочем, если мсье так угодно…
Стоило ли удивляться, что Зеппелин не спешил выбрасывать свой пистолет? Да и остальное оружие живые Техника Большого Киева не выбросили - оставили на плоту или на палубе. Не за борт же его швырять?
Коса Тузла плавно проползала мимо. Точнее, это катер полз вдоль косы, но из рубки казалось, что «Аксенов» застыл посреди водной глади, а близкий берег мерно уползает к корме. К корме - и дальше.
Незадолго перед выходом в керченский пролив Чиж забеспокоился, нервно сжимал руки на рожках штурвала, косился в иллюминатор. Потом негромко предупредил:
- Пора подавать сигнал.
Вольво метнул Парду быстрый взгляд, как бы спрашивая: «Не врет?»
Пард на мгновение прикрыл глаза - вычисленная им условная линия пролегала действительно где-то тут.
Был всего час ночи. Комиссар спал, не раздеваясь, на кровати мсье Гира, а инспектор, стоя у окна, подавал Алисе знаки, обозначавшие: “Скоро, скоро, вот-вот!” Она не понимала. Стоя посреди комнаты, она пожимала плечами, чтобы выразить свое непонимание; потом все это пустое кривлянье ей надоело, она стащила через голову платье, сбросила комбинацию и мокрые чулки и принялась растирать полотенцем замерзшие ноги, чтобы они наконец согрелись.
- Давай, Халькдафф! - ровно призвал Пард и эльф тотчас клюнул указательным пальцем по клавише «Enter». Рация коротко и послушно мигнула огоньками на панели, почти неразличимыми в свете дня. А потом в рубке зазвучал незнакомый писклявый голос.
- Эй! На «Аксенове»!
Глава 10
Вольво с ледяным лицом протянул Чижу гарнитуру-микрофон, а Зеппелин выразительно приставил к голове крымчанина ствол автомата. Никто не проронил ни слова - слова были излишни.
- Да! - хрипло отозвался Чиж.
Дождь прекратился в четыре часа утра, и сильный восточный ветер насквозь продул пустые улицы. Комиссар, сидя на кровати мсье Гира, протирал глаза и нехотя собирался.
- Чиж, ты что ли? - уточнил писклявый.
- Я…
— Давай теперь ты! — приказал он инспектору. — Который час?
- А где кэп?
Он поиграл мышцами, чтобы стряхнуть сон. Пиджак его смялся. Пока инспектор, в свою очередь, укладывался спать, комиссар машинально открыл картонную коробку, найденную в глубине шкафа, в которой лежала обыкновенная женская сумочка, пропахшая пудрой, с украшением в виде оленьей головы и потертой шелковой подкладкой.
- Он… занят.
— Вы меня разбудите?
- От, тля… - огорчился писклявый. - И сильно занят?
Комиссар смотрел на сумочку опухшими от сна глазами, перебирал лежавшие в ней денежные купюры, пуховку из-под пудры, губную помаду и начатую пачку сигарет.
- Сильно.
— То ли больно силен, подлец, то ли круглый болван, — пробурчал он, положил сумочку на место и принялся набивать трубку, поглядывая на небо, где серые и белые облака бежали друг за другом по лунным полям.
Чиж испуганно косился на автомат у своей башки, и струйки пота обильно текли по его лицу.
- Ну, ладно, - вздохнул писклявый. - Передай, пусть из портофлота в управу звякнет - Писарев с утра мечет громы и вставляет пистоны всему отделу. Как бы и портофлоту не влетело из-за вас…
- Передам, - пообещал Чиж, облизнув пересохшие губы. - Обязательно.
- Все, отбой, - проворчали с берега и рация, щелкнув, отключилась. Сама.
Мсье Гир, сидя перед бутылкой шампанского, упрямо твердил:
- Отлично, Чиж! Я рад за тебя! - Вольво похлопал рулевого по плечу и отобрал гарнитуру. - Ты прекрасно себя ведешь, и я думаю, нам не придется тебя убивать.
— Нет, уверяю вас! И не настаивайте! Но соседка все не отступалась и курила, прислонясь грудью к его плечу.
Чиж судорожно вздохнул, когда Зеппелин убрал автомат от его головы. Впрочем, убрал его полувирг не слишком далеко.
— Да у тебя ведь все при себе, как у любого другого!
Пард, приникнув к биноклю, осматривал море прямо по курсу «Аксенова». Вдали, у самого берега, торчал на рейде одинокий торпедник, но непохоже было, чтоб «Аксенов» его сильно заинтересовал.
— У меня есть невеста!
«Неужели пронесло? - подумал Пард с надеждой. - Хоть бы правда…»
Впервые он произнес это слово. И это так взволновало его, что он уже совсем не понимал упорства этой женщины.
Ему совершенно не хотелось вновь окунаться в соленую воду Черного моря, не хотелось отчаянно выгребать из жадной воронки со свинцовой тяжестью на ногах… И совершенно не хотелось возвращаться на косу и начинать все с начала.
— Да какое это имеет значение!
О смерти Пард даже не подумал.
— Нет!
Он стоял на палубе желтого катера, вероятно собранного живыми. И лихорадочно соображал - что же кажется ему странным? Что бередит душу, что беспокоит? Те же борти, та же подрагивающая палуба под ногами, тот же тихий рокот двигателей… И все-равно что-то не так.
Женщина наконец встала и проронила с усталостью и презрением:
- Эй, старшой! - окликнул его Вольво, отвлекая от тревожных мыслей. - Спросил бы ты что-нибудь, а? Для порядка.
— И ты думаешь, она тебе рогов не наставляет, невеста твоя!
Пард оторвался от бинокля и задумчиво поглядел на Чижа. Тот исподлобья зыркал в ответ.
Но он и бровью не повел. Заведение к этому времени почти что опустело. Мсье Гир сидел, забившись в уголок, а музыканты уныло посматривали на него, недоумевая, когда же он наконец уйдет.
- Скажи, а кто такой Василий Аксенов? - спросил вдруг Пард. Ничего другого сейчас в голову просто не пришло.
— Официант!
Чиж пискнул, словно жабу проглотил. Потом удивленно взглянул на Парда.
У них на миг проснулась надежда.
- Аксенов? Это человек, открывший остров Крым. А вы что, не знали?
— Бумагу и чернила!
— Не знаю, можно ли… — проворчал тот, отходя от него.
Он посоветовался с метрдотелем, поглядывая издали на мсье Гира. Обе женщины, еще ожидавшие чего-то до сих пор, теперь оделись, попрощались за руку с музыкантами и ушли. Наконец официант принес маленькую бутылочку фиолетовых чернил, ручку, листок бумаги в клеточку и конверт.
— Через пять минут закрываем! — объявил он.
37. Макалу (Хумбакарма) - Канченджанга.
Саксофонист спросил глазами метрдотеля, и тот отрицательно покачал головой. Играть не стоит! Музыканты могут сложить инструменты и разойтись.
Пард даже не представлял, что когда-нибудь увидит столько кораблей сразу. Берега Керчи представляли собой сплошной непрерывный причал, у которого в несколько рядов стояли корабли - небольшие катерки, белоснежные теплоходы, ржавые гиганты непонятного назначения, размерами не уступающие даже броненосцам, - лес мачт и полчища нацеленных в небо труб.
Перо разбрызгивало чернила, цеплялось за пористую бумагу.
Кажется, здесь было больше плавучих машин, чем во всем остальном мире.
“Господин прокурор республики, имею честь сообщить Вам, что убийство в Вильжюифе совершил молодой человек, проживающий там же, по профессии механик, по имени Эмиль. Фамилия и адрес его мне неизвестны, но я знаю, что каждое воскресенье он бывает на стадионе в Коломб. Он среднего роста и обычно носит светло-коричневую фетровую шляпу.
Торпедники, шнырявшие у входа в бухту, «Аксенова» не тронули. Правда, всем в рубке пришлось присесть, чтоб попусту не маячить в иллюминаторах. Только Чиж и Зеппелин остались стоять.
Примите, господин прокурор, заверение в совершеннейшем моем почтении”.
Он не подписался, написал адрес и попросил марку. Когда письмо придет по назначению, он уже будет далеко, вместе с Алисой.
Как Чиж умудрился отыскать среди причалов единственный нужный - Пард просто не понял. На его непривычный взгляд все причалы были совершенно одинаковы, и почти все заняты. Но Чиж уверенно вертел штурвалом, ведя желтый катер портовым лабиринтом. Чиж, кажется, даже слегка воспрял духом и поверил, что выберется живым из сегодняшней передряги.
— Сто пятьдесят франков! — четко выговорил официант, вконец потерявший терпение.
Прожаренный солнцем человек на берегу принял носовой и ловко намотал его на рогатый кнехт. «Аксенов» подтянул к причалу корму, дыркнул напоследок двигателем и затих. Человек на причале вяло махнул Чижу рукой и ушел прочь.
«Снова человек! - подумал Пард. - У них тут что, ни эльфов, ни орков не живет, что ли?»
Тогда Пард еще не знал, что его безумная догадка абсолютно верна. Остров Крым был населен исключительно людьми.
Плиты тротуаров уже местами просыхали, ветер заводил песенку в черепичных крышах. Время от времени, гремя, проезжала тележка, и грохот ее надолго повисал в воздухе, а шаги случайного прохожего слышны были за целый квартал.
Чижа они связали. Очнувшихся капитана и помощника - тоже, заткнув им рты первыми попавшими под руку тряпками. Моториста эльфы заперли в машинном, на всякий случай тоже связав. Все это проделали быстро и по возможности так, чтобы не появляться лишний раз на палубе.
Их было примерно человек десять, вплотную прижавшихся к закрытым дверям Лионского вокзала. Другие же сидели и дремали на своих вещах, расставленных прямо на земле. Позади них возвышалось пустое и запертое здание вокзала, откуда иногда доносился гудок паровоза.
- Ну, что? - спросил Вольво выразительно глядя на Парда. - Вроде тихо… Попробуем выйти?
- А что, у нас есть выбор? - пожал плечами Пард. - Я пойду первым.
Было очень холодно. В маленьком баре зажегся свет. Кто-то уже ходил с фонарем по помещениям вокзала, то открывая, то закрывая двери, передвигая какие-то гулкие предметы.
- Почему ты?
Мсье Гир чувствовал себя усталым до головокружения, но он знал — это пройдет, надо только пережить тяжелый час, промежуток между ночью и днем. На минуту-другую он закрывал глаза, и это доставляло ему наслаждение — так горели у него веки. Он смутно улыбался каким-то своим мыслям.
- Потому что я человек, - наугад ответил Пард.
Изнутри вокзала шаги приблизились к двери. Заскрежетал ключ в замке. Железные перекладины были вынуты, и помятые от долгого бдения пассажиры потянулись в зал ожидания, зияющий, как колокол. Освещено было еще только одно окошечко. Мсье Гир первым его увидел, но ему пришлось дожидаться, пока кассир наденет форменную куртку и наберет чернила в вечное перо.
Он шагнул через борт и прыгнул на облупившиеся доски причала. Прошел к берегу, минуя неподвижные катера. Прожаренный человек дремал в будочке за полосатым шлагбаумом; рядом лениво грелись на солнце две лохматых собаки. На Парда они не обратили никакого внимания.
— Два билета второго класса до Женевы.
«Что, тут чужаки каждый день шляются?» - подумал Пард отстраненно.
— Туда-обратно?
Он огляделся. Обычный городской пейзаж промзоны, и не скажешь, что это таинственный Крым. Краны торчат повсюду, железо валяется, какие-то загадочные машины неподвижно застыли меж хлипких и большей частью невысоких строений… Ворота впереди виднеются, и рядом стоит автомобиль, похожий на странноватых очертаний джип.
— Только туда.
И живой рядом.
Внезапно его пробрал озноб. Дрожащими пальцами он рылся в бумажнике.
Пард присмотрелся, и понял, что знает этого живого. По крайней мере, видит его не впервые.
— В пять часов сорок пять, так ведь?
Пард замер на мгновение. Потом обернулся, и, разом перечеркивая всю маскировку и прекращая прятки, позвал: