— Не знаешь?

– Что ж, это интересно. Рад услышать такое. А теперь уходите отсюда.

За десять минут до начала слушаний заместитель шерифа привел Лэрри Муди в зал. С него сняли наручники.

Михей упорствовал и качал головой — нет, нет, нет.

— Жаль, — произнёс я разочарованно и отпустил монету.

– К вам хорошо относились, Лэрри? – спросил Уилл.

– Да, сэр, – ответил Муди. – Тем не менее, я устал.

Михей аж взвыл, так ему жалко её стало.

В зал вошел Джон Морган.

А я уже занёс над дырой египетский крест и повторил вопрос:

— Знаешь? Или нет?

– Лэрри, – сказал Уилл, – мистер Морган согласен взять вас на поруки – если вас отпустят.

– Благодарю вас, сэр, – сказал Муди.

Михей застонал, прижал руку к сердцу и зажмурил глаза, чтоб не видеть, как пропадёт дорогая штучка. Но тут же глаза распахнул и заговорил плаксивым голосом:

– Все в порядке, сынок, – ответил Морган. – Мы знаем, что ты не имеешь к этому никакого отношения.

— Ну чего ты пристал, дракон. Ничего я не знаю. Горбун, когда крест отдал, только одно и попросил, чтобы я Холобыстина к тебе направил.

– Мистер Морган, – сказал Уилл, – я хотел бы вызвать вас как свидетеля защиты, если вы не возражаете.

— Зачем?

— Да не спрашивал я.

– Буду счастлив, – сказал Морган.

– То, что нам предстоит, – еще не судебный процесс, но станет ясно, в чем заключается обвинение, – сказал Уилл. – Я...

— А как его найти? Горбуна?

На плече Муди возникла рука. Он оглянулся. Им улыбалась Чарлена Джойнер.

— Не знаю. Ну, честно, не знаю. Появился из Запредельного и ушёл туда же. Даже имени своего не сказал.

– Хай, – сказала она Муди, – малый, мне так не хватает тебя!

А ведь точно ни хрена не знает, подумал я. Перестал корчить изуверскую гримасу, кинул артефакты на стол, спрыгнул и, слова больше не произнеся, направился к выходу. На пороге оглянулся и увидел, как Михей, тараща глаза, надувая щёки и делая пассы руками, безуспешно пытается наслать на меня в отместку за унижение какую-то магическую дрянь.

Муди улыбнулся в ответ.

— «Чёрную магию для чайников» купи, — посоветовал я, презрительно сплюнул и вышел вон.

– Мне тоже не хватает тебя.

Почти дошёл по коридору до торгового зала, как вдруг подумал, если не я, то кто? Если не сейчас, то когда?

– Доброе утро, – сказала она Уиллу.

И чуть ли не бегом вернулся в кабинет.

– Доброе утро, мисс Джойнер, – ответил Уилл. – Я не уверен, что его отпустят, но стоит похлопотать.

Михей уже выбрался из-за стола и занимался тем, что собирал упавшие на пол артефакты. Увидев меня, так и замер в согнутом положении. Ничего я ему не стал объяснять, просто выдернул из стоящей в углу швабры черенок и проверил им крепость дверного косяка — хрясть! Дальше было весело. Михей метался по кабинету, опрокидывая стеллажи, и орал как резанный, а я лупил его. Лупил от души и лупил не жалея. А чтоб заглушить истошные крики, распевал во всё горло «Волшебника-недоучку». И когда десять минут спустя отъезжал от лавки, всё ещё мурлыкал, не будучи в состоянии остановиться, песенку про удивительный сон, где плачут коза и слон, плачут и говорят: «Что с нами сделал ты?»

– Знаю, вы делаете все, что можно, – сказала она. Уилл повернулся к Лэрри.

– Вы должны знать, что сегодня утром я просил судью освободить меня от защиты ваших интересов. – Муди встревожился. – Это не относится к вашему делу. Лэрри. Я ведь работаю у сенатора Бенджамина Карра я Вашингтоне – и это моя основная работа. А у него в субботу случился инсульт. Мне придется тратить уйму времени на его дела, пока он болен. Я сказал об этом судье, но он меня не отпускает.

Муди вздохнул.

– Мне все же было бы спокойнее именно с вами. Уилл. Лучшей защиты я не хочу.

– Я ценю это, но, Лэрри, обстоятельства таковы, что из-за меня могут возникнуть отсрочки, растянуться сроки до суда. И если не вызволим вас на поруки, вам все это время придется находиться в тюрьме. Короче говоря, если вы заявите, что в связи с этим хотите другого адвоката, судья будет вынужден удовлетворить вашу просьбу. По-моему, сейчас вам лучше иметь дело с кем-то еще.

– Нет, сэр, я хочу, чтобы моим адвокатом были вы, – заявил Муди. – Чарлена думает так же.

Глава 17

Уилл бросил взгляд на Чарлену. Она слегка улыбнулась.

Слежку я обнаружил сразу, как только выехал с Российской на Степана Разина. Признаться, особого труда обнаружить её не составило, уж больно нагло сидела на хвосте эта серебристая «хонда» с тонированными стёклами. Тем не мене — мало ли — себя всё-таки проверил. Резкое ускорение, столь же резкое торможение, тупой проезд на красный, поворот без предупредительного сигнала, ещё парочка приёмов из подобного арсенала — «хонда» повторяла все эти мои безобразные кунштюки один в один. Шла за мной точно нитка за иголкой. Что говорило не только о нахальности её водителя, но и о высоком его мастерстве.

– Лэрри, сегодня утром кто-то оставил мне в моем офисе двадцать пять тысяч долларов на вашу защиту. За такие деньги я могу попросить кого-либо из опытных и авторитетных юристов по уголовным делам взять на себя наше дело.

Играя таким вот образом с преследователями в кошки-мышки, я свернул сначала на улицу Марата, потом в районе драмтеатра на Карла Маркса, потом на бульвар Гагарина, а когда докатил вдоль набережной до детской больницы, подумал: какого чёрта! Почему не решить всё здесь и сейчас? Никаких серьёзных причин, чтобы не решить всё здесь и сейчас, не было. Поэтому глянул, нет ли поблизости машин ГАИ и ППС, прижался к обочине, и, вырвав из кобуры пушку, выскочил весь такой решительный под свет уличных фонарей. Фонари, кстати говоря, уже вовсю сражались с навалившимися на город сумерками и тем подзадоривали.

– Нет, сэр, я хочу, чтобы это были вы, – повторил Муди. – Чарлена того же мнения.

Ну и вот. Едва не срываясь на бег, сделал я несколько шагов в сторону остановившейся в десяти метрах от меня «хонды» и тут выяснилось, что задушевная беседа в планы моих преследователей отнюдь не входит. Задумали совсем другое. Коварное. Подлое. Истошно взвизгнув шинами, серебристая машина сорвалась с места и устремилась ко мне с явной целью сбить к хвостам собачьим. И не иначе.

Уилл влип, сомнений не оставалось.

Выстрелить я не успевал. Да и толку-то было стрелять? Эта японская колымага и с дохлым водителем сделала бы своё убойное дело за милую душу. Не со зла (зла не ведает железяка), а по беспощадным законам тупой инерции.

– Хорошо, тогда я ваш адвокат, – сказал он. – Но, может, вы знаете, кто решил выложить такие деньги на вашу защиту?

Лэрри мотнул головой.

Короче, вот я. Вот летящие на меня полторы тонны металла. И что делать? Очевидное. Сигать через кусты, отгораживающие сплошной стеной проезжую часть от пешеходной дорожки. Благо они там аккуратно пострижены под линейку на высоте чуть больше метра. Короче говоря, ух, ох, и — старость не радость — взял я корявым перекидным прыжком эту вовсе не олимпийскую высоту. А когда вновь оказался на ногах, «хонда» уже пыталась влиться в поток встречной полосы. Проорав что-то нечленораздельное, но шибко грозное, я, вновь царапая лицо и руки о колючие ветви, перебрался через кустарник, бросился к своей машине, и уже через несколько секунд пустился в погоню.

– Нет.

Убивать фору на запруженных вечерних улицах большого города, задача не из самых сложных. Настиг я диких (в том, что это именно отмороженные ребятишки Урмана, даже не сомневался) достаточно быстро, уже на перекрёстке возле краеведческого музея. Там как раз для нашего потока загорелся красный, и справа на встречную полосу поползли красная фура с символикой «Кока-колы» на борту, а за ней — вызывающе роскошный (консерваторское фортепьяно, да и только) «лексус» траурных цветов.

– Всем встать! – провозгласил судебный пристав, Судья Боггс в развевающейся мантии стремительно вошел в зал, уселся и призвал всех к порядку.

– Мистер Хантер! – сказал он, глядя на обвинителя. Элтон Хантер поднялся.

«Хонда» нервно рычала, била копытом, но стояла, деться ей было некуда: сзади прижимал я, впереди маячил микроавтобус какой-то городской технической службы, в соседнем ряду машины стояли плотно и мешали смыться вправо. Я уже, признаться, находился в предвкушении скорой расправы, бормотал на мотив оперного героя что-то вроде «Ага-ага, приплыли ребятишки, сейчас-сейчас чехлить вас будем» и прикидывал, как и где их прижать потолковее. Но фиг там. В какой-то момент «хонда» под возмущённые фа-фа законопослушных участников дорожного движения неожиданно ловко вывернула из ряда влево, нырнула через две сплошных полосы разметки в узкий интервал между фурой и «лексусом», выехала по дуге на тротуар и помчалась на всех парах к реке, на площадку, где стоит памятник Александру Третьему. В результате столь лихих и — вот уж точное слово — диких выкрутасов в зад резко затормозившему «лексусу» воткнулась ползущая следом «девятка» и всё движение встало. Воспользовавшись переполохом, я ударил по газам и — простите, извините, виноват, пардон — повторил дерзкий манёвр «хонды».

– Ваша честь, это предварительные слушания по делу штат Джорджия против Лэрри Юджина Муди по обвинению в убийстве при отягчающих обстоятельствах. Я вызову лишь одного свидетеля.

А та уже, распугивая беспечно фланирующих по набережной праздных горожан, неслась к узкой насыпи, ведущей прямиком на остров Юность. Поначалу это меня даже обрадовало, поскольку из такого мешка деться вампирам теперь было реально некуда. И бросая болид вниз по ступенькам, ведущим к перешейку, я был убеждён, что теперь уж точно прижму гадёнышей к ногтю. Они в тупике, я на взводе, в обойме кольта достаточное количество заговорённого серебра — что ещё нужно, чтобы получить ответы на все вопросы? Ничего.

– Вызывайте свидетеля.

Однако и на этот раз мои хрустальные чаяния разбились о жестокий бетон реальности. До острова оставалось не более тридцати метров, как откуда ни возьмись — да чтоб тебя! — объявился между «хондой» и моим болидом пацанёнок с удочкой. Увидев прущий на него автомобиль, он заметался, словно высвеченный фарами заяц, и дальше всё как в замедленном и дурном кино: я туда и он туда, я сюда и он сюда. Нет, предчувствую, не разминёмся, зацеплю козявку. И очень хорошо понимаю, что надо предпринимать нечто срочное, поскольку рыбачка мама дома ждёт, а маму огорчать нельзя. Мам никогда и ни при каких обстоятельствах огорчать нельзя. И на то, чтобы маму не огорчить, у меня доли секунды. Рычу от напряжения и так решаю: тормозить смысла нет, нужно уходить и уходить, допустим, вправо. Сказано — сделано. Руль быстро-быстро-быстро по часовой до упора, ну а дальше ясно: никчёмное ограждение к чёрту, колёса лижут воздух, и вот уже мой ни в чём не повинный болид летит над холодною тёмною водой.

– Штат вызывает шерифа Дэна Кокса.

И, признаться честно, занимал меня в те грустные мгновения лишь один вопрос: скидывать куртку и туфли или попробовать выплыть так?

Шериф поднялся, приблизился и был приведен к присяге.

Но вопреки моим ожиданиям, основанным прежде всего на законах обыденной реальности, падения в воду не произошло. Произошло удивительное. А именно: откуда-то сверху и справа вылетел вдруг молнией и, заложив крутой вираж не хуже какого-нибудь небесного перехватчика, оказался перед носом моей машины мотоцикл. Тот самый. Красный. С человеком в черном за рулём.

Уилл прошептал Лэрри Муди:

– Обвинение играет в прятки, вызывая только шерифа. Они не хотят, чтобы мы узнали сразу слишком многое.

Но это ещё было не самым удивительным. Самым — это когда «ямаха», раньше меня коснувшись волн, понеслась по воде яко посоху. Вернее уже, конечно же, не по воде, а по льду. Это я понял, когда вместо бултыха — замри и отомри, мгновение! — раздался отчаянный вскрик амортизаторных стоек, а следом — яростный и характерный треск ледяного наста.

Элтон Хантер обратился к свидетелю:

Что делать теперь, я, ситуацией не владея, но собой — вполне, сообразил моментально. Приказал себе с известной долей отстранённости: спокойно, дракон, держись строго за тем вот уносящимся вдаль чёрно-красным пятном, жми на газ и ни о чём не думай.

– Мистер Кокс, вы являетесь шерифом округа Мериуезер, не так ли?

– Да.

Далее уже не как в кино, а как во сне: по узкой полоске грубого шершавого льда, порождённого непостижимого для моего ума Силищей, мы, обогнув остров, понеслись к левому берегу реки и уже где-то, наверное, через две-три минуты сумасшедшей гонки преследования успешно финишировали, вылетев на бетонные плиты в районе причала.

– И вы арестовали Лэрри Юджина Муди в прошлый четверг?

Первым делом я закурил. Затем заглушил движок, выбрался из машины, запрыгнул на тёплый капот и глянул в сторону железнодорожной насыпи, туда, где продолжала тарахтеть «ямаха». В реальность происходящего всё ещё не верилось. Я даже — вот смеху-то! — зажмурил глаза, распахнул, вновь глянул — не привиделся ли мне чёрный на красном? Нет, не привиделся. Вот он.

– Да.

На этот раз мой спаситель решил не сбегать. Заглушил двигатель, оставил седло и, никуда уже не спеша, направился ко мне. Когда он стянул с головы шлем, я чуть не поперхнулся дымом.

– Что заставило вас просить об ордере на его арест?

— Привет, дракон, — подойдя ближе, произнесла Варвара. Сняла краги, сорвала резинку, скрепляющие волосы, раскидала рыжие пряди по плечам и, мило улыбнувшись, спросила: — Угостишь даму сигареткой?

– У меня есть свидетель, который застал обвиняемого на месте преступления. Свидетель опознал обвиняемого при должным образом организованной проверке. Есть и вещественные свидетельства преступления, обнаруженные в принадлежащем Лэрри Муди фургоне... Я опрашивал обвиняемого, и я не удовлетворен его ответом о его местонахождении во время убийства.

Хантер вернулся на место. Поднялся Уилл.

Я протянул ей курево и не преминул спросить:

– Доброе утро, шериф. Видел ли ваш свидетель, как произошло преступление?

– Нет, сэр.

— Кто ты, черт тебя возьми?

— Варвара я, — просто ответила она. Затем, щёлкнув пальцами, высекла огонь, прикурила и напомнила: — Ведьма из Свердловска, если позабыл.

– Тогда как вы можете знать, что свидетель застал моего клиента на месте преступления? Шериф покраснел.

– Я хочу уточнить, – медленно заявил он. – Мой свидетель наблюдал, как обвиняемый освобождался от тела своей жертвы. Полагаю, местом преступления был фургон, принадлежащий обвиняемому. Фургон мог быть передвинут после убийства.

Теперь я в это не верил. И не то от смущения, не то от растерянности (поди там разберись в себе, когда такое творится) стал ёрничать:

— Вот так вот, значит? Ведьма. Простая русская ведьма.

– Ясно. Но ваш свидетель не видел, как мой клиент совершил убийство?

– Нет, сэр.

— Ну да, — поправив мизинцем помаду в уголке губ, подтвердила она. — Простая русская ведьма.

— Да неужели?

– Видел ли ваш свидетель лицо того человека, который освобождался от тела жертвы? Шериф покраснел еще больше.

– Не совсем. Но он уверен, что не ошибается.

— А есть сомнения?

— Знаешь, чего как-то есть, — признался я и, махнув рукой в сторону реки, объяснил, на чём именно мои сомнения зиждется: — Согласись, чтоб такую вот дорогу жизни сходу учудить, это магом нужно быть о-го-го какого ранга.

– Свидетель не видел лица преступника, но уверен, что это мой клиент. Ясно. Еще вопрос: вы утверждаете, шериф, что у вас имеются вещественные доказательства, обнаруженные в фургоне Муди. Подтверждены ли эти доказательства лабораторией криминалистики?

— Переправа, переправа, берег левый, берег правый, — грустно улыбаясь, продекламировала она и не стала спорить: — Что да, то да, фокус затратный. Только это ничего не значит. Дело в том, что… Ладно, дракон, хотел — получи. На, смотри.

– Признаны.

– Могу я получить копию доклада лаборатории?

В следующий миг она вытащила откуда-то и предъявила мне служебные бляху.

– Ну, у меня его еще нет. В телефонном сообщении из лаборатории сказано, что волокна, найденные на теле жертвы, произошли из фургона.

Видал я уже раньше такие медные штуковины в форме варяжского щита. На этой абсолютно всё то же самое, что и на других: саламандра, застывшая в замысловатой позе, пятиконечная звезда с искривлёнными лучами и восьмизначный личный номер, начинающийся по древней традиции с трёх стилизованных под поросячьи хвостики шестёрок. Такую бляху в лавке для готов не купишь, такую заслужить нужно. И, прежде всего, нужно стать действующим агентом карагота — тайной службы ордена усмирителей Великого круга пятиконечного трона.

– Ну вот, шериф, текст сообщения не совсем такой, не правда ли? Думаю, там констатировано, что волокна такие же, какие обнаружены в фургоне?

Правда открылась мне во всей своей полноте и, надо признать, здорово озадачила.

– Да, сэр.

— Так ты, милая моя, агент Чёрного совета? — промямлил я одеревеневшим голосом. — И здесь по долгу службу?

– Это означает, что волокна схожи или те же самые, а не то, что они исходят из одного источника. Я не прав?

— Так точно, дракон, — с достоинством ответила Варвара. — По долгу службы.

— Ну и зачем?

— Что «зачем»?

— Зачем в который раз меня спасешь?

Варвара, ловко запрыгнув на капот, уселась рядом со мной, затянулась и выпустила облачко дыма, которое тут же превратила в ночного мотылька. Мотылёк подёргался на месте, а потом, яростно замахав крыльями, устремился на красный свет семафора. Ведьма проводила фантомную пустышку насмешливым взглядом и наконец ответила:

— Приказ имею, вот и спасаю.

— Какой ещё приказ?

— Обыкновенный. Во что бы то ни стало обеспечить безопасность дракона Вуанга-Ашгарра-Хонгля.

— И кто тебе такое приказал?

Прежде чем ответить, ведьма вновь затянулась, отпустила на волю ещё одного мотылька, теперь размером побольше, после чего пожала плечами:

— А тебе не всё равно?

— Знаешь, как-то нет, — ответил я.

Она скосилась на меня удивлённо:

— Чудно. Обычно объекты защиты в суть происходящего предпочитают не вдаваться.

— Я не объект.

— Ах, вот как. — По лицу ведьмы скользнула секундная усмешка. — Тогда отвечу. Прикрыть золотого дракона, обитающего в городе Городе, приказал мне лично Жан Калишер. — Она сбила пепел с кончика сигареты, глянула не меня, пытаясь понять, какую реакцию произвели новость, не поняла ничего и толкнула плечом в плечо: — Ну что, дракон, жим-жим чуток?

Нет, я не испугался, лишь почувствовал: всё, кончилось искусство, задышали почва и судьба. И как только это почувствовал, ненадолго онемел. А когда вновь обрёл дар речи, спросил о том, о чём и должен был в первую очередь спросить:

— Скажи, подруга, а чего это вдруг претёмный меня так полюбил?

— Не лей пули, дракон, — вновь толкнула она меня плечом в плечо: — Сам знаешь, что дело не в тебе.

— Вот как. А нельзя ли с этого места поподробнее? Если не во мне, тогда, простите, в ком?

— Ни в ком, а в чём. В ней самой, в Вещи Без Названия.

Во мне всё сразу поднялось волной:

— Что? Что ты сказала?

— Глухой? — ухмыльнулась ведьма невесело.

И волна тут же отхлынула.

— Выходит, ты знаешь Тайну, — не столько спросил, сколько констатировал я после долгой паузы.

— К сожалению да, — вздохнула Варвара. — Теперь я часть мобильной обороны.

— А почему нет никого от Светлых? Проспали атаку?

— Извини, но в детали посвятить не могу. Не имею таких полномочий. Впрочем, сам всё скоро узнаешь.

— «Скоро» — это когда?

— В своё время.

Сообразив, что как ни пытай, ничего лишнего не сболтнёт, я спросил о другом. О тёмном. О непостижимом. О том, что не укладывалось в голове:

— Объясни дураку, как ты умудрилась в ту приснопамятную ночь одновременно в двух местах вампирам головы рубить? Раздоилась?

— Никто, кроме драконов такого не умеет, — напомнила она мне прописную истину. — У тебя в подъезде была не я.

— А кто?

— Ирма.

— Ирма? Эта девчонка сопливая?

— Не такая уж она и сопливая.

Ничего не понимая, я потряс головой, как лошадь, которой сунули в нос соломинку:

— Подожди. Вы же говорили, что она лишь недавно посвящение прошла. Я что-то пропустил?

Моя растерянность Варвару здорово развеселила:

— Старый, а так легко купился. На самом деле она уже пять лет как ведьма.

— Представление, значит, устроили? — хмыкнул я.

— Представление? — Ведьма задумалась, потом кивнула: — Можно и так назвать. Представление. Спектакль. Спектакль в рамках запланированной локализации. Между нами: Ирма через месяц возглавит местное бюро ордена. Способная девочка. Умная. Заводная. И крови не чурается.

— А Тайну знает?

– Полагаю, что правы.

— Нет. Это — нет. Про то, что один из Тайников находится в Городе, она ни сном, ни духом. К делу я её в тёмную привлекла. Тёмную в тёмную — незазорно.

– Хорошо. Вот вы заявили, что вас не удовлетворил ответ обвиняемого о его местонахождении во время убийства. Правильно я вас понял?

Некоторое время после этих слов мы молча курили, а потом я признался:

– Правильно.

— Чем больше получаю ответов, тем больше возникает вопросов. — Откинул в сторону окурок и спросил: — Ну а кошку Красопету кто так ловко сыграл? Ты? Или Ирма твоя?

– В каком отношении вы не были удовлетворены?

– Я ему не поверил.

Вторая миниатюрная комета унеслась в темноту вслед за первой, Варвара повернула ко мне лицо и, призывно улыбаясь, прошептала:

– И это все? Никаких признаков или свидетельств, что он солгал – просто вы не поверили?

— Мур-мур, дракон. Мур-мур.

— Горазда на рожон переться? Страху не имеешь? Запредельное за фуфло держишь?

– У меня есть мой свидетель.

— Нет, конечно, боюсь, как все. Не дура. Но, знаешь… Как бы это… Короче, если по-простому, у моей киски, дракон, девять жизней.

– Вы хотите сказать, что предпочли поверить человеку, признавшему, что не видел лица моего клиента?

Фраза прозвучала двусмысленно и, как мне показалась, содержала зашифрованный призыв к действию. А может, и нет. Впрочем, я не стал ничего расшифровывать и уточнять, а просто положил одну ладонь Варваре на плечо, второй обхватил затылок, развернул резко, привлёк к себе и нашёл её губы своими.

– Да, сэр.

– У моего клиента было алиби, не так ли?

Через минуту мы уже были на заднем сиденье болида. Через три — путаясь в одежде, шептали друг другу всякую приятную ересь. Через пять — возвели чужое в ранг своего, а своё — в ранг чужого. Через семь — расплавились от наслаждения и слились в нечто единое. А через одиннадцать вновь разделились: я превратился в стон блаженства, а моя полюбовница, испытав череду бурных оргазмов и, видимо, окончательно потеряв голову, надрывно кричала. Что именно она кричала, я разобрать не мог, как раз в этот момент в сторону железнодорожного вокзала проносился состав с пустыми нефтяными бочками и заглушал своим грохотом все остальные звуки мира. А когда состав проследовал по назначению, Варвара уже не кричала, вырвавшись из умопомрачительного омута страсти, она в блаженном изнеможении пялилась в окошко. Я проследил за её немигающим взглядом и, продолжая со всей доступной мне нежностью (чем проявлял себя не сексуально озабоченным животным, но трансцендентной сущностью) поглаживать тёплую, упругую грудь, произнёс:

– Да, сэр. Он говорил, что находился у себя дома со – всей приятельницей.

— Ты права, милая, луна нынче до безобразия красива.

Ведьма моргнула и прошептала:

– Это, видимо, мисс Чарлена Джойнер. Опрашивали вы ее?

— Скачет между облаков и будто зовёт куда-то. — И, помолчав немного, добавила: — Сучка серебряная.

– Да, сэр.

— Алюминиевая, — поправил я.

– И она подтвердила алиби?

— Думаешь?

– Да, сэр.

— Точно.

– Но вы не поверили и ей?

— Почему так?

— Специфика региона.

– Не поверил.

— Правда?

– Почему? Были свидетельства чего-то противоположного?

– То, о чем я уже говорил.

— Угу. У кого-то серебряная, у кого-то стальная, а у нас алюминиевая. Киловатт всего пятнадцать центов, поэтому так. Впрочем, серебряная или алюминиевая, никакой разницы нет. Все луны, как известно, делаются в Гамбурге хромым бочаром. И независимо от материала делаются прескверно.

– Значит, вы и в этом предпочли верить своему свидетелю, а не мисс Джойнер, так обстоит дело?

– Да, сэр. – Шериф как будто забеспокоился.

Помолчав, Варвара коснулась губами костяшек моих пальцев и сказала:

– Шериф, произведено ли вскрытие тела потерпевшей?

— Мне пора.

– Да, сэр.

– Показало ли вскрытие, что она была изнасилована, прежде чем ее убили?

— Откровенно говоря, мне тоже, — щёлкнул я её легонько в ответ по кончику носа.

– Да, сэр.

– Тогда почему именно моего клиента обвиняют в изнасиловании?

В следующую секунду мы засуетились и, честно поделив скинутые в пылу страсти шмотки, вскоре выбрались наружу. Варвара поцеловала меня на прощание нежно в щёку и направилась, собирая на ходу волосы в хвост, к мотоциклу. А я провожал её взглядом и думал: что это сейчас было для меня? Потеря или приобретение? Или то и другое одновременно? И решил: никакой разница. По любому потом будет больно.

– Следует спросить обвинителя. Это не мое решение.

Она была уже в седле, когда я её окликнул:

– Очень хорошо. Может быть, теперь послушаем мисс Джойнер? Ваша честь, защита вызывает мисс Чарлену Джойнер.

— Варвара! — И когда обернулась сказал: — Спасибо тебе.

Шериф и Чарлена поменялись местами. Ее привели к присяге. Она была собранной.

— За что?

– Мисс Джойнер, где вы были вечером в последний четверг?

— За всё.

— Ну тогда и тебе.

– Приехала домой с работы после шести.

Я сделал вид, что не понял:

– Вы дома были весь вечер?

— Мне-то за что?

– Да.

— Было здорово, — без всякого жеманства ответила она. — На самом деле здорово. Как в последний раз. — И очень грустно улыбнувшись, добавила: — Впрочем, почему «как»? Реально — в последний. Ведь так?

– Где был в это время Лэрри Муди?

– Дома со мной.

Я ничего не ответил, лишь пожал плечами. А потом, чтоб скрыть волнение, спросил:

– Он покидал дом после того, как вы приехали с работы?

— Скажи, что значат три «М» на твоем плече?

– Нет.

— Магия, мужчины, мотоциклы, — объявила она своё жизненное кредо и задорно расхохоталась.

Я не поверил:

– Совсем нет? Не ходил ли он в магазин или, скажем, за пивом?

— А серьёзно?

— Mea maxima menda, — резко оборвав смех, ответила ведьма.

– Нет, он был дома, пока мы не отправились на работу в восемь часов следующего утра.

Я перевёл фразу с латыни («Моя величайшая ошибка») и пока соображал, каким мог быть просчёт, достойный постоянного о себе напоминания, Варвара уже натянула шлем. Прежде чем опустить зеркальное забрало она попросила:

– И вы не покидали свой дом за это время?

— Послушай, дракон, а ты бы мог сегодня больше ни во что не вляпываться?

– Нет.

— Устала?

– Мисс Джойнер, понимаете ли вы, что даете показания под присягой и что, если вы лжете суду, вам инкриминируют не только лжесвидетельство, но и соучастие в убийстве?

— Вроде того.

– Да, я понимаю это, но я не лгу. Лэрри был дома со мной после шести часов того вечера до восьми часов следующего утра.

Я покачал головой:

– У меня больше нет вопросов к этому свидетелю, ваша честь.

— Прости, но ничего обещать не могу.

Судья посмотрел на Элтона Хантера. Тот отрицательно покачал головой.

— Тогда — не прощаюсь, тогда — до свидания.

— Прости.

– У вас есть другие свидетели, мистер Ли? – спросил судья.

— Прощаю.

Она опустила забрало, толкнула педаль, выжала газ и, разбрасывая щебень из-под колёс, покатила на огни железнодорожного переезда, а я стоял и восхищался. Я всегда восхищаюсь женщинами, которым не нужно врать.

– Да, ваша честь, еще один.. Вызываю мистера Джона Моргана.

Когда Варвара скрылась из виду, я начал приходить в себя. И попытался вспомнить, куда вообще-то ехал. С трудом, но вспомнил. В кабак к Жонглёру, поговорить с Кешей Крепышом.

Морган занял место свидетеля и принял присягу.

И, хотя в машине что-то опасно тарахтело, через полчаса я был уже на месте

– Мистер Морган, как давно вы знаете Лэрри Муди?

Народу в этот час в заведении было много и пришлось ждать, пока Кеша освободится. Наконец уловив момент, я подошёл к стойке, заказал коктейль и начал издалека:

– С того времени, как он учился в школе. Он играл в футбол, а я был членом Куотербэкского клуба. Тогда-то я с ним и познакомился.

— Как оно?

– Когда он начал работать у вас?

— По-разному, — философски ответил Кеша, не прекращая колдовать с ингредиентами. — То мы их, то они нас.

– Сразу после того, как закончил среднюю школу, Лэрри немного не добрал для проходного балла в колледж и захотел пойти работать.

Он немного смущался. Не потому что был социофобом, а потому что не привык к расспросам. Хмельные посетители любят изливать ему душу, а тем, что у него на душе, интересуются редко. Кому интересен внутренний мир какого-то там бармена? Человеку интересен только его собственный внутренний мир. Да и не человеку, скажем прямо, тоже. Но лично я так считаю: выливаешь на чужую голову свои беды и проблемы, будь добр подставить и свою. Так оно честнее будет. Вот почему у меня с Кешей особые отношения. И благодаря таким отношениям, я знаю, что парень вовсе не простец, что парень себе на уме. Не многие из тех, с кем я знаком, сценарии для кино пишут. А вот Кеша Крепыш пишет. И не важно, что никто по этим сценариям ничего пока не снял, тут главное — пишет. Стало быть особенный.

– Как давно это было?

Принимая от Кеши бокал с «Окровавленной Машкой» я поинтересовался заговорщицки:

— Накропал за последнее время чего-нибудь нового?

– Около семи лет назад. Он пришел на наш склад в Ла-Грейндже. Мы обучили его, а два года тому назад направили в Гринвилл. Здесь была масса заказов и представлялось разумным основать отделение фирмы для обслуживания местных клиентов.

— Есть такое дело, — кивнул он.

— Поделишься?

– Почему же вы выбрали его для работы в Гринвилле?

— Реально интересно?

На самом деле время меня поджимало, хотелось сразу перейти к тому, зачем пришёл, но политес есть политес.

– Потому что он так проявил себя – отлично работал, на него можно было положиться.