Глава 8
Кофейный пунш, женщина, похожая на мухоловку, и… убийца
Финч бежал.
Пальто было распахнуто, шарф болтался за спиной, как собачонка на поводке, а ветер разметывал синие волосы — шапка куда-то подевалась.
Он оглянулся. Убийца был уже в двух домах от него. Сжимая в руке револьвер, тот несся следом, стремительно сокращая разделявшее их расстояние.
— Помогите… — выдохнул Финч. — Помогите, кто-нибудь!
Лишь только эти слова сорвались с его губ, появилось осознание, что звать на помощь не имеет смысла: никто ему не поможет, никто не справится с убийцей. Тот был быстр. Очень быстр.
Финч мчался как только мог. У него не было времени даже на то, чтобы ненавидеть Арабеллу, но в голове тем не менее назойливым дверным молотком стучала мысль, что именно эта проклятая рыжая девчонка виновата во всем. И как он мог ей довериться? Какой же он дурак!
Нога Финча угодила в выбоину между камнями брусчатки. Он вскрикнул и рухнул на мостовую, больно ударившись коленками. Одежда и волосы тут же покрылись снегом, снег набился под манжеты пальто и в башмаки, но мальчик этого не замечал. Он попытался встать, поскользнулся и снова упал.
Финч поднял голову. Убийца был совсем близко…
А как все буднично начиналось…
…Несколько часов назад, когда время едва перевалило за девять утра, слегка взволнованный, но не более, Финч разглядывал в трамвайный иллюминатор проплывающие внизу кроны деревьев.
Трамвай полз над парком. Путанные заснеженные ветви сплелись паутиной под самыми рельсами, и это древесное море, куда ни кинь взгляд, казалось безбрежным. Лишь кое-где вздыбленные волны ветвей прерывались верхними этажами домов и кофейными черепичными крышами. Тут и там мигали одноглазые семафоры, установленные на длинных мачтах, — они указывали путь для ленивых пузатых дирижаблей, медленно волочащихся по небу над парком. Было до боли странно и удивительно наблюдать за дирижаблем, летевшим на одном уровне с трамваем…
«Арабелле здесь бы понравилось», — подумал Финч.
Сегодня был последний день занятий перед так называемым штормовым перерывом, когда город оказывается во власти снежной бури и занятия отменяются. Само собой, Арабелла не могла пропустить школу в такой день, ведь учителя должны были выдавать задания на весь перерыв в учебе.
Финч предупредил ее, что прекращать расследование не станет — до снежной бури оставалось очень мало времени, и он не мог тратить его понапрасну, прозябая в унылых классах. Никаких возможных наказаний за очередной прогул он больше не боялся. Да и что эти по-вчерашнему скучные учителя из скучной Фьорити могли ему сделать? Вряд ли у них нашлось бы что-нибудь из арсенала наказаний мадам Вортты из Фогельтромм. К тому же они его уже лишили каникул…
Финч ожидал, что Арабелла огорчится из-за того, что он собрался идти по следу дальше, не дожидаясь ее, но девочка восприняла это едва ли не равнодушно. Сперва он заподозрил неладное, но потом вспомнил, с кем имеет дело: мисс Арабелла Джей, первая ученица класса, просто жить не может без уроков. Финч попрощался с ней и отправился в город.
И вот так он оказался в одиночестве в трамвае очень далеко как от дома, так и от школы.
«Станция Гренадский парк. Фейни!» — сообщил голос из вещателей, прервав его мысли, и трамвай остановился.
Финч поднялся, натянул шапку и направился к двери. Он и еще несколько пассажиров вышли из вагона и оказались на станции.
Станция представляла собой небольшую площадку под стеклянной крышей. Здесь были несколько скамеек, билетная касса и по совместительству газетный киоск, а также вертикальная тепло-решетка для чистки пальто. Располагалась станция на высоте ста футов от земли, не меньше, и за большими круглыми окнами виднелись лишь кроны деревьев самого большого парка в городе.
В дальнем конце площадки темнели два дверных проема: из одного выходили отправляющиеся, в другом исчезали только что сошедшие с трамвая. Финч поспешил присоединиться к последним.
Переступив порог, он встал на ступеньку винтовой механической лестницы, и та понесла его к земле.
Где-то под лестницей звенели цепи, раздавался приглушенный рокот шестерней. Финч глядел себе под ноги — он не доверял подобным штуковинам и боялся, что его зажует, но, видимо, сегодня лестница уже позавтракала парочкой мальчишек, и он, целый и невредимый, подъехал к земле. Глянув по сторонам, Финч достал карту.
Судя по ней, ему требовалось дойти до перекрестка и свернуть на аллею под названием «Вейден». Так он и сделал.
Нужная аллея нашлась быстро, но путь по ней, в свою очередь, был не в пример дольше. Несмотря на то, что вдали виднелись парковая решетка и дома района Фейни, аллея Вейден оказалась длинной, как проспект. Сходство усугубляло то, что по ней ездило немало транспорта — еще больше ходило. «Неффы», экипажи на механических ногах, перешагивали пешеходов и тех, кто сидел верхом на самоходных санях, будто не замечая их. Одна такая громадина, лязгая, переступила прямо через Финча, и ему на миг даже показалось, что она его сейчас раздавит своим огромным черным брюхом, но днище «неффа» проползло на высоте около пятнадцати футов и не задело бы мальчика, даже если бы тот встал на ходули.
Вейден пересекали другие аллеи, на перекрестках стояли афишные тумбы, афиши на которых сообщали о каком-то «исключительно занимательном» спектакле «Гадкий жених». Подписи уверяли, что если вы пропустите эту «головопомрачительную и умокружительную» пьесу, у вас тут же появится плешь, а в кармане заведется мышь.
У тумб стояли почтенные джентльмены с зонтами и шумно обсуждали грядущую премьеру, из чего мальчик сделал вывод, что пьеса даже с таким глупым названием способна вызвать ажиотаж.
Наконец, Финч добрался до парковой решетки. Рядом с ней расположился «Фонарь констебля».
Полицейский пост здесь представлял собой нечто, наподобие трамвайной станции — сооружение было возведено над деревьями, к нему вела винтовая механическая лестница. Окна светились, и в них проглядывали очертания наблюдавшего за парком служителя закона в шлеме. Рядом с «Фонарем констебля» был пришвартован служебный полицейский дирижабль — крошечный темно-синий аэростат с доброй дюжиной винтов и застекленным носом гондолы слегка покачивался на ветру.
Выйдя из ворот Гренадского парка, Финч оказался на улице, вся противоположная сторона которой была застроена рядом домов — ну, или одним длинным домом со множеством дверей — это с какой стороны посмотреть.
Садиться в общественный транспорт, вроде «флеппина», не имело смысла — нужная Финчу улица и нужный дом располагались недалеко, и, перебравшись через мостовую, мальчик углубился в жилые кварталы.
Фейни был одним из центральных районов города и чем-то напоминал слегка более сонную версию Рривв, но, в отличие от последнего, который от подвалов и до чердаков заполонили различные вывески, здесь указатели с названиями улиц и номера домов найти было не сложно.
Время от времени сверяясь с картой, Финч шел по тихим уютным улочкам, во все глаза разглядывая вывески и витрины.
Причудливого и необычного в Фейни было много. В окне аптеки, к примеру, стояли большие стеклянные банки, заполненные зеленой жидкостью, в которой плавали какие-то странные существа, похожие одновременно и на уродливых младенцев, и на осьминогов. В витрине цирюльни устроился на стульчике джентльмен с газетой; его волосы были такими длинными и разросшимися, что занимали собой все пространство за стеклом. В окне лавки плотоядных растений стояли громадные мухоловки в горшках — мистер Блувин был бы впечатлен. Возле дверей под вывеской «Мот» на тонкой цепи сидел крошечный гремлин с пустым ртом — все его зубы были выдерганы. Он жалобно скулил, обнимая себя ручонками, но это не слишком помогало от холода. Финчу стало жаль беднягу, но ничем помочь ему он не мог. К тому же у него было дело…
Сколько бы странностей кругом не было, Финч думал лишь об одном. Все его мысли занимало место, куда он направлялся. Шаг за шагом, следуя по ухоженным тротуарам Фейни, он приближался к настоящему логову злодея. И вскоре он его нашел.
Финч сверился с картой. Все верно — он пришел по адресу. Улица Пикард, дом № 8…
Уже опробованная однажды схема, не подвела и на этот раз. С утра первым делом Финч отправился в адресную контору Горри. Там он выстоял в очереди, поскучал и немного позлился из-за неторопливости и занудства мадам Крейслиц, но это того стоило: к добытому с таким трудом имени «Гораций Горр» прилагался адрес.
И вот он, Финч, стоит здесь и глядит на указанный дом.
Это было трехэтажное строение из темно-коричневого кирпича, с покатой заснеженной крышей. В больших окнах-витринах в вальяжных позах застыли манекены, облаченные в пальто и шубы. Стёкла пестрели надписями:
«Лучшие ткани!»
«Редкие меха!»
«Прекрасный список клиентов!»
И в конце скромно добавлялось:
«Хорошее место».
Лесенка в три ступени вела к входной двери, также застекленной. Над ней висела кованая вывеска:
«Ателье пошива великолепных костюмов
Горация Горра».
Финч проглотил вставший в горле ком. Что за тайны его там ждут? Что из себя представляет этот Гораций Горр? Неужели скоро выяснится, что этому Горацию Горру нужно было от дедушки?
Преодолев уже начавший было пробираться по коже мурашками страх, Финч крепко сжал кулаки. А затем решительно поднялся по ступеням, толкнул дверь и вошел в ателье.
«Как хорошо, что кто-то когда-то изобрел тепло-решетки! — подумал мальчик. — Благодаря этому чудесному изобретению, можно стоять у входа, и никто не подумает, что ты здесь впервые и неловко топчешься у порога!»
И тем не менее на деле Финч именно что неловко топтался. А еще глядел на представший перед ним интерьер ателье, боясь моргнуть.
Всем своим видом «злодейское логово» напоминало кофейный салон. Хоть Финч никогда не бывал в таких салонах, он предположил, что именно так они и должны выглядеть. К тому же, судя по крошечным миленьким чашечкам и ползущему по помещению запаху, здесь явно пили кофе.
В ателье негромко звучала музыка, вырываясь из рога граммофона. У боковой стены, рядом с камином, расположились кресла, в которых с комфортом устроились несколько джентльменов: некоторые из них переговаривались между собой, другие читали газеты, при этом все курили сигары. Там же стоял столик с бронзовым кофейным варителем — то и дело его механическая рука передавала ожидающим джентльменам чашечки с кофе.
Свет с улицы, несмотря на огромные окна-витрины, в ателье почти не проникал, и оно тонуло в вязкой дрожащей полутьме. В глубине помещения стояли столы, на которых до самого потолка громоздились рулоны с тканью и шерстью. Вдоль стен выстроились манекены в пальто и цилиндрах — скрипя деревянными суставами, они время от времени меняли позы, и в этих их дерганых движениях ощущалось нечто жуткое. Финч вздрогнул, когда один из манекенов повернул к нему голову.
— Прошу вас! — раздался вдруг женский голос, деловой и властный. — Ваша очередь!
Мальчик успел испугаться, но быстро взял себя в руки: обращались не к нему.
— Мистер Скепсинс, поторопитесь, будьте так любезны!
Пухлый джентльмен в одном лишь полосатом нижнем трико да носках с подтяжками прошел мимо Финча и поднялся на небольшой квадратный помост в центре ателье, обитый с виду мягкой вишневой тканью; рядом с помостом стояли три выключенных автоматона в жилетках и с галстуками-бабочками. Мистер Скепсинс развернулся лицом ко входу и замер, словно конферансье, готовый дать речь.
— Поднимите руки, сэр! — сказали ему.
Мистер Скепсинс сделал, как было велено: поднял руки вверх, из-за чего стал походить на жулика, застигнутого не в лучшем положении.
— Ну что вы, мистер Скепсинс, просто разведите их в стороны. Вы ведь не в полиции, право!
От кресел зазвучал смех, и мистер Скепсинс, сам усмехнувшись, развел руки в стороны.
— Я бы попросил полегче со щекоткой, мадам Крипке! — воскликнул он и бросил почтительный взгляд в сторону.
— Ну, это уж как получится… — ответили ему.
Финч поглядел туда, откуда раздавался женский голос, и, хоть и не без труда, различил его обладательницу. Женщина в темно-красном платье сидела на высоком стуле за стойкой и почти не шевелилась. В руке она держала черный мундштук с тонкой папиреткой. Мадам Крипке, была дамой в возрасте и обладала резкими строгими чертами лица, в ее красноватых, слегка тронутых сединой волосах торчали длинные острые спицы. Кем именно эта женщина являлась, Финч так и не понял, но вела она себя так, будто была в ателье главной.
— Портные, за дело! — воскликнула мадам Крипке и толкнула рычаг на стойке.
В тот же миг глаза-лампы троих автоматонов, стоявших без движения у помоста, зажглись. Механоиды, окружив покрывшегося испариной мистера Скепсинса, принялись его обмерять и тут же обшивать. В изящных латунных пальцах сверкнули булавки, раздалось преждевременное «Ой!» мистера Скепсинса, и детали будущего костюма начали соединяться прямо на клиенте. Для всех присутствующих это было не более, чем рутиной, и Финч напомнил себе, что ему тоже не стоит удивляться.
Осознав, что слишком долго стоит у дверей, мальчик сошел с решетки и направился к пустующему креслу. Он надеялся, что джентльмены не поднимут шум, стоит ему только приблизиться, но они были слишком заняты газетами и беседами, так что попросту не обратили на него никакого внимания.
Финч уселся в кресло и тут же похвалил себя за верное решение притвориться клиентом — с того места, где он сидел, открывался прекрасный обзор на все ателье. Мальчик сразу же увидел то, что раньше было скрыто за пирамидами рулонов ткани, — заднюю дверь, вероятно, ведущую во двор, а еще лестницу на этажи, тонущую в потемках.
«Наверное, сам Гораций Горр наверху», — подумал он.
— Мадам Крипке! — боясь шевельнуться, воскликнул мистер Скепсинс. — У вас предусмотрены скидки за уколы булавками?
— Не стоит, мистер Скепсинс, — ответила женщина. — Наши портные крайне аккуратны. Но если вы так уж хотите скидку, я могу попросить их кольнуть вас.
Довольная собственной шуткой, мадам Крипке рассмеялась, а затем крутанула колесико стоявшей перед ней лампы, увеличивая огонек, и начала что-то записывать в толстую тетрадь, лениво помакивая перо ручки в чернильницу.
За стойкой стало светлее, и Финча буквально пригвоздило к креслу, когда он увидел то, что висело на стене за ней. Мадам Крипке сидела в тени огромной и весьма мрачной картины в витой раме. На этой картине был изображен сам хозяин ателье. Это был он! Человек в черном!
Гораций Горр, джентльмен сорока пяти-пятидесяти лет, являлся обладателем широкого тяжелого лица, дымчатых бакенбард и хмурых косматых бровей. Крупный нос нависал над жесткой складкой рта, глаза щурились, будто хозяин ателье проверял, из какого вы теста.
Человек в черном был в костюме, который описывал мистер Хэмм, — в пальто с воротником из вороньих перьев и низко надвинутом цилиндре, отбрасывающем на лицо глубокую тень. В руке он сжимал трость с серебряной рукоятью в виде песьей головы.
— А что мистер Горр? — раздалось вдруг совсем рядом, и Финч дернулся от неожиданности. Задавший вопрос тощий джентльмен в круглых очках обращался к сидящему в соседнем кресле престарелому обладателю навощенных бакенбард, острыми кончиками которых, несомненно, можно было заколоться.
— А что с ним? — спросил собеседник.
Господа, ожидающие своей очереди, перешли с абстрактных тем к обсуждению самого ателье и его хозяина.
— Я слышал, что некоторые костюмы он шьет сам! Без этих… — презрительно поморщился первый джентльмен, ткнув сигарой в автоматонов, обшивающих мистера Скепсинса.
Ему ответили снисходительным смехом, а один из присутствующих пояснил:
— Ну, почтенный, для этого вам нужно быть не менее, как банкиром. Мои соболезнования.
И все снова рассмеялись. Кроме джентльмена, заинтересованного в личном обслуживании хозяином ателье.
— Я всего лишь хотел убедиться, что слухи не врут и что мистер Горр сам все измеряет, кроит и шьет. Я-то думал, так уже не делают…
— Мистер Горр делает, — ответил другой джентльмен, до того молчавший. — Но для этого нужно быть исключительным клиентом, да и пошитые лично им костюмы стоят баснословных денег.
В беседу включился старичок с моноклем в левом глазу — он заговорил с весьма заговорщическим видом:
— А вы слышали о том, что мистер Горр добывает многие редкие и ценные меха не то, чтобы очень законным способом?
— Удивили! Именно поэтому и вы, и мы здесь, а не в «Жирабо́», где их осунувшийся клерк только и может твердить свое это: «Простите, но никаких воротников из меха ночных котов. Отлов ночных котов запрещен…» А здесь, у Горра, скажу вам по секрету, моей супруге пошили целую шубу из меха ночного кота. Что там какой-то воротник!
Джентльмены покивали и замолчали. Под потолок ателье отправилось еще пару клубов дыма. Кто-то нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла, кто-то проверил время, достав часы на цепочке, а кто-то перелистнул страницу газеты. Прошло всего пятнадцать секунд тишины, но общество ожидающих своей очереди джентльменов снова заскучало без сплетен.
— Господа! — спас ситуацию один из них. — Что думаете о «Гадком женихе»? Кто-то уже ходил? Есть отзывы?
Прочие с удовольствием поддержали богемную тему:
— Я слышал, что их главный актер — тот еще фрукт!
— Вы хотели сказать, овощ? Потому что, как мне говорили, он не играет, а пускает слюни!
Все рассмеялись.
Когда джентльмены перешли к обсуждению туалетов актрисок и мест в зале, Финч понял, что оставаться здесь дольше бессмысленно.
«Нужно пробраться наверх!»
Глядя на лестницу, которая вела на этажи, Финч с досадой отметил, что ему предстоит пройти через все ателье. Он перевел взгляд на автоматонов-портных — те буквально не поднимали голов от работы, в то время как у их «жертвы» уже явно затекло все тело от неизменности позы. Мадам Крипке, как и прежде, курила папиретку и что-то записывала в толстую тетрадь.
Все были заняты своими делами, и Финч воспользовался этим. Он встал с кресла и блуждающей походкой направился к столам с рулонами, сделал вид, что разглядывает ткани. При этом, якобы невзначай, начал подбираться все ближе и ближе к лестнице. Никто не замечал его перемещений, и Финч немного осмелел.
«Сейчас я узнаю все тайны Человека в черном!» — подумал он и уже поставил ногу на первую ступеньку, когда…
— Могу я вам помочь, юный сэр? — раздался вдруг голос за спиной, и Финч обернулся.
Перед ним стояла мадам Крипке с оттопыренным в сторону мундштуком, зажатым между пальцами и подозрением в глазах. И как это она умудрилась оказаться рядом, когда он только что видел ее за стойкой?!
— Да, мэм, — пролепетал Финч. — Мне… мне нужен мистер Горр.
— Зачем? — удивилась мадам Крипке.
— Пошить костюм. Это же ателье мистера Горра?
Женщина снисходительно улыбнулась.
— Так и есть, но мистер Горр почти не шьет костюмы лично. К тому же его сейчас нет. Ненадолго отлучился. Уверена, я смогу вам помочь. Какой костюм вам нужен?
— Выходной, мэм, — выдал Финч заготовленную заранее ложь. — Для всяких… эм-м… званых вечеров.
— Званых вечеров?! — Она недоверчиво изогнула бровь. — Ну-ну…
«Кажется, меня раскусили! — отчаянно подумал Финч. — Она понимает, что я бедняк! Она слишком умная! Не может помощница злодея не заметить, что я одет в старую школьную форму!»
Между тем «помощница злодея», если все и поняла, то не подала виду.
— У нас самые лучшие и редкие ткани и меха из тех, которые только можно достать, — с гордостью сказала мадам Крипке. — Есть даже шерсть мохнатого снежного червя. Очень модно для шуб и воротников в нынешнем сезоне.
— А можно что-то такое? — Финч ткнул пальцем в портрет мистера Горра.
Мадам Крипке бросила быстрый взгляд на картину и рассмеялась.
— Нет! — ответила она. — Это решительно невозможно. Такие пальто уже давно не шьют. Да и носят их разве что сам мистер Горр и его компаньон.
Финч напрягся:
— Компаньон? — спросил он. — Но на вывеске только одно имя, и я подумал…
— О, так было не всегда, — сказала мадам Крипке, после чего затянулась папиреткой, выпустила изо рта струю дыма и решительно вернула тему в изначальное русло: — Так что мы будем делать, юный сэр? С костюмом для ваших… — она сделала выразительную паузу, — званых вечеров?
* * *
Снег падал большими хлопьями, напоминающими перья. Финчу казалось даже, что в уличном шуме он слышит звук распарываемых подушек, из которых эти перья и сыплются.
Мальчик неуверенно топтался у входа в ателье и пытался решить, что же делать дальше. Никаких подробностей он не узнал, никаких тайн не выведал, не получилось даже понаблюдать за Человеком в черном.
Мадам Крипке предложила Финчу вернуться немного позже, в сопровождении мамы, папы, или гувернантки, и он не стал спорить и уточнять, что такое «гувернантка», чем бы, вероятно, вызвал лишние подозрения у этой важной дамы, и выдворился из ателье вон.
Финч не мог отправиться домой просто так — слишком долгий путь он проделал, слишком много волнений испытал, чтобы в итоге это все оказалось напрасным.
«Мадам Крипке сказала, что мистер Горр отлучился ненадолго, — подумал Финч. — Я должен просто его дождаться».
Слоняться возле ателье было рискованно, да и мерзнуть под таким снегопадом не хотелось.
Финч огляделся, высматривая какой-нибудь подъезд или навес над ближайшими лавками, но почти сразу же обнаружил кое-что получше.
На другой стороне улицы располагалась кофейня. Ее большие светящиеся окна выходили прямо на ателье. Вывеска гласила:
«Лестница в шляпной коробке».
«Что за причудливое название!» — подумал Финч и, сорвавшись с места, вприпрыжку бросился к кофейне.
Оказавшись у двери, он увидел щит, больше похожий на грифельную доску, на которой изящным почерком было выведено:
«Лучший в городе кофейный пунш! Закажите — и убедитесь!»
Внизу стояла приписка:
«Сегодня в меню: кремовые пирожные».
Решив, что лучше и придумать сложно, Финч вошел в кофейню, и его тут же окутал запах кофе.
Финч бросил взгляд по сторонам. В кофейне было очень уютно: горели камины, на небольших столиках стояли лампы под круглыми абажурами. За столиками в удобных креслах сидели в основном почтенные джентльмены, погруженные в газеты или книги.
У дальней стены располагалась стойка, заставленная колоннами кофейных чашек и блюдец. Также по всей кофейне были расставлены коричневые и кремовые шляпные коробки.
«Интересно, — подумал Финч, — в какой из них находится та самая лестница?»
Дождавшись, когда тепло-решетка сделает свое дело, мальчик направился к столику у окна. Возле него он нерешительно огляделся, но так и не увидев, у кого можно было бы спросить разрешения, просто уселся в кресло.
Первым делом он посмотрел в окно — ателье было прекрасно видно. После чего глянул на прочих посетителей и сразу же отметил то, что все сидят без верхней одежды. Боясь выдать, что он в кофейне впервые в жизни, Финч поспешно снял пальто, шарф и шапку и повесил их на вешалку, стоявшую в нише рядом.
К его столику пляшущей походкой подошла румяная девушка с каштановыми волосами, подвитыми и собранными на макушке в виде причудливого цветка. На ней были темно-коричневое полосатое платье и бежевый фартук.
— Добро пожаловать в «Лестницу в шляпной коробке», — сказала девушка. — Мое имя Шарлотта Бримс, но все зовут меня мисс Шарлотта. Что будете заказывать, юный сэр?
Финч выдал первое, что пришло в голову:
— Лучший в городе кофейный пунш и кремовое пирожное.
— Отличный выбор! — с улыбкой похвалила мисс Шарлотта. — Что-нибудь еще?
— Э-э-э… нет. Больше ничего, — ответил Финч смущенно. И добавил: — Благодарю.
Девушка задорно подмигнула ему:
— Тогда я спешу исполнить ваш заказ!
— Мисс Шарлотта, — промямлил Финч, краснея, — можно задать вам вопрос?
— Конечно, милый! Какой?
— А почему… почему «Лестница в шляпной коробке»?
Девушка хмыкнула. Судя по всему, этот вопрос задавали часто.
— Есть целая история, — сказала она. — Говорят, наверху, над нами, жил один писатель, и однажды, вернувшись домой, он обнаружил, что у него на кровати стоит неизвестно откуда там появившаяся шляпная коробка, в которой ничего не было, кроме маленькой лестницы. Хозяину кофейни понравилась эта история, и он назвал это место «Лестницей в шляпной коробке».
— А что было с этой коробкой? Откуда она взялась? И куда вела лестница?
— Никто не знает, — многозначительно округлив глаза, сказала мисс Шарлотта. — Это тайна без разгадки, поэтому она по-прежнему остается такой интригующей. Все, я побежала! Лучший в городе кофейный пунш и кремовое пирожное не прилетят сюда сами на крошечном пирожном дирижаблике!
Она ушла, а Финч уставился в окно. Он глядел на ателье, на проезжающие мимо экипажи и думал о лестнице внутри шляпной коробки. Куда же она вела? И откуда взялась в комнате писателя?..
По улице медленно прополз черный двухэтажный экипаж. Финч вздрогнул. Это был «фроббин»! Экипаж проехал мимо ателье и, не останавливаясь, двинулся дальше. Приглядевшись, Финч понял, что «фроббин» вовсе не черный, а фиолетовый. «Должно быть, здесь таких полным-полно», — подумал мальчик.
Тут вернулась мисс Шарлотта с подносом. На нем стояло блюдце с чем-то, напоминающим помесь судейского парика и морской ракушки, а в чашке дымился темно-красный, почти черный, кофейный пунш. Все это переместилось на столик напротив мальчика.
— Угощайтесь, юный сэр, — с улыбкой сказала мисс Шарлотта и отошла от его столика — какой-то старик поднял руку с пустой чашечкой — видимо, просил обновить ему кофе.
Финч никогда прежде не пробовал кофейный пунш. Он понюхал варево в чашке — от него распространялся крепкий и очень душистый аромат.
Осторожно отпив немного, в тот же миг Финч чуть не упал в обморок. От одного глотка кровь внутри него будто бы закипела, а из ушей едва не пошел пар. Даже голова слегка закружилась, и Финчу показалось, что он вот-вот умрет. И все же, несмотря на свои странные ощущения, мальчик решил, что не может вот так запросто взять и умереть, не попробовав пирожное, и взял в руки ложечку.
Пирожное было просто восхитительным. Чего-то столь же вкусного, Финч мог бы поклясться, он в своей жизни никогда не ел. Крем таял во рту, по мнению мальчика, неподобающе быстро, но подействовало пирожное на него невообразимым образом — настроение мгновенно улучшилось.
«А Арабелла в школе, — злорадно подумал Финч. — Высчитывает свои Странные числа или корпит над идеальным наклоном букв на уроке каллиграфии и письма. И даже мечтать не может о кремовом пирожном или о лучшем в городе кофейном пунше!»
К кофейному пуншу Финч привык глотка с четвертого, и ему больше не казалось, что тот так уж крепок. И вскоре он его как следует распробовал, а уже через полчашки мог бы поклясться, что во всем городе лучшего пунша ни за что не сыскать. Но уж чего мальчик не замечал, так это того, что коронный напиток кофейни имел свойство убаюкивать.
Финч глядел в окно — на снег, на светящиеся окна здания напротив. Справа от входа в ателье темнел проезд во двор. «Должно быть, именно туда ведет задняя дверь».
Финч наблюдал за сонно проползающими мимо экипажами и ложка за ложкой отправлял пирожное в рот, пока от него ничего не осталось. Не забывал он и про обжигающий горько-сладкий кофейный пунш.
Тепло, уют и коварный напиток постепенно победили Финча.
Разговоры посетителей и шелест страниц кругом в какой-то момент слились и стали напоминать мерный гул, доносящийся откуда-то издалека. Огонь в каминах будто прилег к углям, а тени, наоборот, выросли и стали бродить по кофейне.
Голова Финча склонилась на подбородок. Он на мгновение закрыл глаза и сам не заметил, как заснул.
Ему снилось, что он бредет через заснеженный город, пробирается сквозь снегопад, кого-то преследует. Вот только черная фигура в метели неизменно тает в снегу, стоит ему хоть немного к ней приблизиться. «Мисс Коллн! — зовет он, пытаясь перекричать вой ветра. — Вернитесь, мисс Коллн!»
Но мисс Коллн не слышит. Неожиданно Финч опускает глаза и видит кровь на снегу… черную не-птичью кровь. Он идет по следу, вглядываясь в заметаемый тротуар, пока не оказывается у каких-то дверей. Задрав голову, Финч пытается прочитать то, что написано на вывеске:
«Кабинет доктора…»
— Как вы не понимаете: это сговор! — раздался раздраженный голос совсем рядом, и Финч открыл глаза.
Говорил какой-то седовласый джентльмен, обращаясь к другому седовласому джентльмену. Они сидели за соседним столиком.
— Позвольте, сговор состоит в том, что акции Уолшшей взлетят после бури? — уточнил собеседник.
— Как и Горбиста, сэр, не забывайте о Горбисте.
Судя по всему, за соседним столиком шло обсуждение газетных передовиц, неустанно вещающих о каждом чихе магнатов города.
Финч вдруг обнаружил, что завернут в клетчатый плед, и, как ни старался, все никак не мог взят в толк, откуда тот взялся.
— О! — обрадованно воскликнула мисс Шарлотта. — Вы проснулись!
Девушка подошла к нему. Она глядела вовсе не строго, а, как и раньше, добродушно.
— Да… я… кажется, я заснул. Простите, я не хотел.
— Что вы! — махнула рукой мисс Шарлотта. — У нас это разрешено!
— Правда? — удивился Финч.
— Конечно! Наши посетители частенько засиживаются с газетами и книгами. Но порой, — она склонилась к нему, приставила ладонь к губам и по секрету сообщила: — Их книги оказываются такими скучными, что они засыпают прямо над ними. И тогда я приношу им плед и укутываю их. Неужели вы подумали, что вас выгонят из-за того, что вы заснули?
Финч неуверенно покачал головой и спросил:
— А долго я спал?
— Всего полтора часа. Совсем мало по меркам наших сонь.
— Кажется, я все проспал, — мрачно пробормотал Финч и зевнул.
— Что именно? — спросила мисс Шарлотта.
Финч поглядел на нее и подумал: «Не будет никакого вреда, если я кое-что ей расскажу. Она выглядит очень доброй, вдруг она мне поможет?»
— Мне нужно было в ателье на той стороне улицы, — сказал он и кивнул в окно. — Туда, где шьют великолепные костюмы, вы его знаете?
— Да, ателье мистера Горра, — кивнула мисс Шарлотта. — Как по мне, неоправданно дорогое заведение. Мне больше нравится «Флорианн» с улицы Брэ. Но мадам Крипке, модистка из ателье мистера Горра, к нам приходит каждый вечер — она просто обожает желудевые трюфели и мармелад с черничным кофе.
— А вы знаете мистера Горра? — спросил Финч.
— Да, — слегка нахмурилась мисс Шарлотта. — Он иногда заходит, заказывает черный кофе с горьким шоколадом, что-то пишет в черной тетради и уходит. Не слишком приветливый господин, вечно хмурый и занятой. Так вот же он сам! — воскликнула девушка, глянув в окно.
Финч проследил за ее взглядом, и увидел черный «фроббин», остановившийся у входа в ателье. Дверца открылась, и из экипажа под снег вышел высокий и чуть ли не громоздкий человек в черном цилиндре и пальто с воротником из вороньих перьев. В руке он сжимал трость.
Несмотря на довольно сильный снег и расстояние, Финч все же узнал его — это был Гораций Горр, человек, изображенный на картине в ателье.
— Мисс Шарлотта, мне уже пора, — сказал Финч и поднялся. Он поспешно надел пальто, шапку, обмотал шею шарфом. — А сколько… м-м-м… а сколько стоят лучший в городе кофейный пунш и кремовое пирожное?
— Восемь фунтов. — Мисс Шарлотта выглядела слегка огорченной его поспешным уходом.
Финч заплатил и, пожелав мисс Шарлотте хорошего вечера, выбежал из кофейни. Девушка крикнула ему вслед: «Заходите к нам еще!», но он этого уже не слышал.
Мальчик опрометью ринулся через мостовую, не обращая внимания на гудки клаксонов и возмущенные окрики тех, кто не поленился высунуться из окошка. Проскользнув мимо входа в ателье, Финч сразу направился к арке, ведущей во двор.
Двор был маленьким. Почти все пространство в нем занимал, судя по форме, «трофф», накрытый чехлом. Как Финч и предполагал, задняя дверь ателье выходила именно сюда. На ней на гвоздике висела вывеска:
«Только для поставщиков тканей и шкур. Коммивояжерам вход запрещен! Только если они не хотят быть освежеванными!»
В этой надписи отчетливо читался характер мадам Крипке, но Финч так и не понял, что такое «освежеванными», хотя и догадывался, что это как-то связано со свежестью. Наверное, коммивояжеров здесь натирают снегом, чтобы отвадить…
Поднявшись по ступенькам и подойдя к двери, Финч уже взялся было за ручку, когда ему вдруг показалось, что что-то происходит за его спиной — он будто уловил шевеление.
Финч обернулся и в первое мгновение даже подумал, что ему почудилось. И тем не менее что-то во дворе все же происходило. Что-то очень странное. И при этом пугающее.
В нескольких шагах от двери ателье ветер подхватывал снег. Но делал он это как-то… неправильно. Он не швырял снег обратно, а закручивал его кольцами, создавая из него нечто, похожее на пружину. Вихрь все рос и рос, и вдруг из него раздалось вполне отчетливое кряхтение.
Финч спрыгнул с лесенки и, притаившись за накрытым «троффом», выглянул из своего укрытия.
С земли что-то поднималось. Оно будто стягивало со всех сторон к себе снег, и снег становился частью его, придавал ему очертания, вырисовывал форму. Прямо на глазах у пораженного Финча выросший из земли снежный кокон стал походить на человеческую фигуру. Сперва проявилась голова, затем — плечи, длинные руки.
Глядя на эту жуть, Финч не дышал, по спине бежали мурашки.
Незнакомец был одет в какие-то лохмотья — в серый, давно вышедший из моды костюм, и при этом кутался в плащ, сшитый из лоскутов. Длинные белые волосы разметывал ветер, а кончик громадного длинного носа ходил ходуном.
Не-птица! Еще одна не-птица!
Лицо незнакомца было невероятно сморщенным, рот напоминал изломанную черную трещину, из которой на острый подбородок текла вязкая чернильная слюна. На месте левого глаза у старой не-птицы зияла уродливая и заросшая пустая глазница.
«Это же тот Одноглазый, о котором говорила мадам Клара! — понял Финч. — Как же его там звали? Корниус? Корпиус? Нет! Корвиус! Корвиус Одноглазый! Тот, кто что-то там придумывал… нет, предсказывал! Это он предсказал все, что сделала мадам Клара. Про Гелленкопфа и остальное… Но что он здесь делает?!»
Старик огляделся по сторонам и медленно пошаркал к лесенке. Он горбился и кряхтел, одной рукой поддерживал поясницу, а другой хватался за поручень, оставляя в снегу на нем след от длинных костлявых пальцев. Поднявшись на площадку, он толкнул дверь и исчез в ателье.
«Что ему там понадобилось? Что он задумал?»
Финч почти сразу же сам ответил на свой вопрос: было очевидно, что Одноглазый зачем-то пришел к мистеру Горру.
Немного выждав, мальчик выбрался из-за «троффа», взбежал по ступеням и остановился у двери.
Затаив дыхание, он повернул ручку и замер, а затем, когда ничего не произошло, открыл дверь. Тут же зазвенел колокольчик, и Финч, одним прыжком преодолев расстояние от порога до ряда столов с рулонами ткани, притаился в проходе.
— Кто там пришел? — долетел до него голос мадам Крипке, а следом раздался приближающийся стук каблуков.
Модистка подошла к двери, поежилась от холода, выглянула за порог и, никого не увидев, затворила дверь. Проворчав: «Сквозняк, наверное», она вернулась на свое место за стойкой.
Финч на четвереньках прополз по проходу и выглянул из-за рулонов с бурой шерстью. В ателье все было примерно так же, как и тогда, когда он его оставил. В креслах у каминов курили сигары и пили кофе чопорные джентльмены, и, даже будучи в одних кальсонах да нижних трико, выглядели они высокомернее многих одетых людей. Автоматоны-портные, как и прежде, механически исполняли свою работу, а их хозяйка, модистка мадам Крипке, сидела за стойкой, потягивала кофе из крошечной, размером с наперсток, чашечки и курила папиретку, время от времени делая записи в тетради.
Лестница, ведущая на этажи, располагалась всего в паре шагов от мальчика. И все же подобраться к ней незамеченным было не так-то просто. Мадам Крипке со своего места прекрасно видела основание лестницы, и могла уловить движение рядом с ней даже боковым зрением.
— Мистер Трогвей, вы следующий! — Модистка повернулась к джентльменам в креслах.
И Финч понял, что это его шанс. Он уже было выбрался из своего укрытия, когда вдруг увидел нацеленный прямо на лестницу взгляд будто бы что-то почувствовавшей мадам Крипке.
Он замер и остался на месте.
Модистка отвернулась и снова углубилась в свои записи.
«Что же делать?! — в отчаянии подумал Финч. — Как же перебраться на лестницу? Дождаться, когда кто-то зайдет в дверь и отвлечет на себя внимание мадам Крипке? А если это случится нескоро? А если посетитель не сильно-то и отвлечет ее внимание… отвлечет… ее внимание…»
Финч вдруг понял, что ему делать. Это было очень рискованно, но ничего иного ему не оставалось. Он пополз обратно в начало прохода, подкрался к двери, распахнул ее и в тот же миг толкнул ближнюю пирамиду рулонов. Те покатились и с грохотом стали падать на пол соседнего прохода, разворачиваясь, ударяясь друг о друга и создавая настоящий кавардак.
— Да что же это такое?! — возмущенно воскликнула мадам Крипке и бросилась узнавать, в чем там дело, а Финч тем временем прополз по своему проходу и стремительно перебрался к лестнице.
Лишь оказавшись вне поля видимости с первого этажа, он позволил себе остановиться, отдышаться и послушать, что происходит внизу. Судя по раздраженному голосу мадам Крипке, она как раз возвращала рулоны на место. Модистка громко жаловалась на сквозняки и на плохую дверную защелку, которая не в силах удержать «треклятую дверь» на месте.
Финч с облегчением вздохнул: мадам Крипке его не увидела. Отмерев, он осторожно двинулся вверх по ступеням, боясь натолкнуться на мистера Горра или же на старика-не-птицу.
Вскоре Финч оказался на втором этаже. Лестница вела еще выше, но мальчика заинтересовала дверь, выходящая на площадку. Из-за нее раздавались голоса. Финч подкрался к ней и прислушался.
— Прошу вас, мистер Корвиус, вот сюда, — говорил кто-то незнакомым глубоким голосом.
— Да-да, — прокряхтели в ответ.
Финч наклонился и заглянул в замочную скважину. Стены комнаты были обиты темной полосатой тканью, на полу лежал ковер. В центре помещения на небольшом помостике стоял, расставив руки в стороны, старик Корвиус. Его лоскутный плащ был скомкан и валялся рядом, там же кучей громоздился и остальной костюм не-птицы. Одноглазый был гол. Финчу тут же вспомнилось существо на скамейке возле школы, но сейчас открывшаяся мальчику картина вызвала в нем такое острое омерзение, что его едва не стошнило.
Одноглазый был невероятно худ. Ребра старика торчали, словно он голодал последнюю сотню лет; белая кожа висела на них лохмотьями до самых колен, и ее сплошь покрывали серые, будто восковые, пятна. Ноги и руки не-птицы были худы и костлявы, напоминая заснеженные древесные ветки. По плечам рассыпались длинные седые волосы, редкие и сальные. Старик водил своей головой на тонкой шее из стороны в сторону, и было просто удивительно, как это шея не подламывается под весом огромного клюва-носа.
Финчу на ум пришло слово, которое лучше всего подходило, чтобы описать это отвратительное существо. «Старье».
Поза Одноглазого выдавала, что тот ожидает примерки. И вскоре он ее дождался.
К старику подошел сам мистер Горр, запакованный, как в футляр, в угольные жилетку и брюки. Держа в руках длинную мерную ленту, он начал деловито измерять ею старика. Судя по всему, хозяина ателье нисколько не смущало, что его клиент, во-первых, не человек, а во-вторых, омерзителен и гол.
— Вы предпочитаете двубортный сюртук или однобортный, мистер Корвиус? — спросил Гораций Горр.
«Этот старикан что, просто пришел пошить себе костюм? — удивился Финч. — Решил обновить гардероб? Это, конечно, логично, учитывая тот хлам, в который он был одет. Но он ведь не банкир! Что там говорили те джентльмены? Вряд ли у этой дряхлой не-птицы есть столько денег для того, чтобы мистер Горр лично шил ему костюм!»
— Двубортный! — каркнул тем временем Одноглазый. Его голос походил на звук шагов по снегу. — В мою молодость все носили китель-фраки. Манжеты с обшлагами, два ряда блестящих пуговиц, воротники до самых ушей, длинные узкие фалды. С китель-фраками надевали сапоги-ботфорты с острыми носами и пряжками. Плащ через плечо. Треуголки с перьями. Ох, что это была за мода! Величие и гро… гро…
— Гротеск?
— Грозность! Мы были прекрасны.
— Охотно верю, — пробормотал мистер Горр, закончив измерения и повесив мерную ленту на шею. — Но ваш новый костюм, смею уверить, будет не хуже.
— Я надеюсь. Очень надеюсь, Горр. Хотя я знаю, что костюм, который вы обещали Гелленкопфу, будет не в пример лучше.
От услышанного Финч на мгновение даже отпрянул от замочной скважины и замер.
«Снова Гелленкопф! Снова это имя! Значит, это не просто пошив костюма! Это еще один фрагмент все того же сговора!»
Финч вновь прильнул к замочной скважине и успел заметить удивление, проступившее на лице мистера Горра:
— Что? — спросил он. — Неужели вы бы тоже хотели себе такой костюм?
— Ну разумеется! — хрипло крикнул старик. — Мне бы он не помешал. Но, в отличие от Гелленкопфа, мне плевать на его… м-м-мягкость. Мне хватило бы и того, чтобы он был сшит из нужной… ткани.
Мистер Горр отошел от Одноглазого и, склонившись над верстаком, стал что-то вычерчивать угольком под изогнутое лекало на разложенной на верстаке белой ткани.
— Есть какие-нибудь новости? — спросил он, не отвлекаясь от работы.
— О, новости! — проворчал старик, и было не ясно, радостно, или же раздраженно. Он продолжал стоять на помосте, расставив руки в стороны и, судя по всему, ему совсем не было холодно или неудобно. — Все развивается, как и планировалось. Как я и предрек, Карран и Коллн попали к Гелленкопфу. И вся ирония в том, как именно это произошло. Но вы и так об этом знаете…
И тут Финч вспомнил. Бульвар Разбитое Сердце… Печальная замерзшая женщина дает ему перо… Щека пылает от ее прикосновения… Печальный замерзший мужчина пытается обогреть свою спутницу, но у него ничего не выходит. А он, Финч, предлагает им спрятаться и переждать у него дома…
Ему стало по-настоящему жутко. Кое-что встало на свои места. Именно об этих двоих говорила мадам Клара госпоже директрисе Фогельтромм, она просила мадам Вортту… умоляла ее убедить «мальчишку», который спустил за ними охотника, простить их…
Мистер Горр между тем взял в руки большие портняжные ножницы и начал вырезать из ткани детали. Щелк! Щелк! Щелк!
— Мы так ничего от них не добились, — сказал он. — Пока что они не выдали ни слова правды. Карран уже почти убит пытками, но Коллн каким-то образом удалось сбежать.
— Она долго не протянет, — хищно усмехнулся Одноглазый, глядя в спину хозяина ателье. — И я буду очень рад, если ее обнаружит Кэрри. Он тогда сам ее убьет. И конец нити этой замечательной кровавой иронии свяжется с ее началом.
Финч вспомнил о Кэрри и поежился.
— Но это ничего не изменит, — напомнил мистер Горр. — Мы так и не знаем, где мальчишка прячет Черное сердце.
«Снова этот мальчишка! — пронеслось в голове Финча. — Кто же он такой?»
Хозяин ателье раздраженно нахмурил брови и добавил:
— Я выскажу предположение, мистер Корвиус, что вы намеренно все усложняете и утаиваете. Почему бы вам просто не рассказать, где живут прочие, чтобы мы их отловили прямо в их гнездах?