– Как бы я хотела увидеть Западный край, – сказала дракону Манона. – Хотя бы раз.
Аброхас запыхтел, нежно ткнувшись в нее головой. Она погладила драконью морду.
Даже тьма, разлившаяся по холодной равнине, не мешала ей представить череду зеленых холмов, спускающихся к бурному серому морю. А на берегу – сверкающий город. В небесах – ведьмы на драконах и метлах. На улицах – переливчатый смех маленьких ведьмочек. Ветер доносит звуки давно забытой музыки. Гленнис говорила, что у них была замечательная музыка. И все королевство полно цветов и зелени.
– Как бы я хотела увидеть Западный край, – снова прошептала Манона.
Глава 105
В небе над равниной лилась кровь и свистели стрелы. Стрел было столько, что, когда они ударяли Лисандре в бока и крылья, она едва обращала внимание. Морат приберегал свой арсенал к сегодняшнему дню.
Едва рассвело, вражеские лучники устроили в небе плотное заграждение из стрел. Подниматься в воздух было равносильно самоубийству. Лисандра не хотела знать, сколько крошанок погибло, невзирая на все усилия мятежных Железнозубых прикрыть их живыми щитами драконов.
Однако крошанки взлетали, устремляясь навстречу бойне, начатой моратским воздушным легионом.
А внизу моратские солдаты с утроенной прытью наступали на Оринф. Черные волны ударяли в городские стены, пробивая все новые бреши. Осадные лестницы воздвигались быстрее, чем защитникам удавалось их опрокинуть. В оранжево-красных лучах восходящего солнца чернели ползущие к Оринфу осадные башни.
Лисандра столкнулась с Железнозубой ведьмой. Судя по ремешку на лбу – с Черноклювой. Ведьму она выбросила из седла, а затем раскусила голову вражескому дракону.
Одной противницей меньше. А их полным-полно в небе над равниной.
Лисандра камнем упала на новую цель. Потом расправилась еще с двумя. Но это капля в море.
До сих пор воздушный легион Железнозубых ограничивался сражениями над равниной. Так продолжалось все недели осады Оринфа. Однако сегодня ведьмы, верные Морату, оттесняли противниц к самым стенам города. Это была воздушная стена, сопротивляться которой не могли ни Лисандра, ни ведьмы, воевавшие на стороне Оринфа.
Ведьмы гибли. А внизу, на городских стенах, гибли солдаты из многих королевств, пришедшие на помощь Террасену.
Наступали последние часы последней битвы.
Манона дышала с хрипом. Правая рука болела от постоянной работы мечом. Снова и снова ведьмы, сражающиеся на стороне Оринфа, вклинивались в легион Железнозубых. И всякий раз их неумолимо оттесняли назад, к стенам Оринфа.
Цепи крошанок истончались. Даже полет мятежных соплеменниц Маноны утратил прежнюю слаженность.
Что же получается? Они столько дней сражались и все равно оказались перед угрозой разгрома? Ведьмы ее отряда Тринадцати пожертвовали собой… При воспоминании о них Манону обступила пустота. Гул битвы отодвинулся далеко, а в голове установилась пугающая тишина. Ее соратниц нет, ведьмина башня уничтожена, но Морат продолжает наступать.
При таком раскладе к вечеру их перебьют. Если они не пересмотрят стратегию атак, к утру вылетать будет некому. В истерзанной душе Маноны оставалось еще достаточно боевого запала. Она не желала смиряться с неизбежным. Все в ней восставало против подобного конца.
Нужно отступать к стенам города. Там произвести перестановку и подумать, как обратить себе на пользу местоположение Оринфа и окрестных гор. Чем дольше они будут висеть над этой проклятой равниной, тем больше потерь.
Манона потянулась за рожком, привешенным на боку, и дважды протрубила.
Крошанки и Железнозубые устремились к ней. В глазах каждой – непонимание и страх. Манона вновь подала сигнал.
«Возвращаемся! – звал рожок. – Скорее назад, в город!»
Западные городские ворота вздрагивали под напором моратских солдат. Железные накладки створок, украшенные старинной чеканкой, сплошь покрывали вмятины и пятна крови.
Эхо от оглушительного удара по воротам прокатилось через весь город. Следом отозвались горы вокруг Оринфа. Эдион сражался на надвратном парапете. Сбросив вниз очередного лезущего валга, он перевел дыхание и взглянул на последствия недавней попытки протаранить ворота.
Солдаты заполнили весь проход к воротам. Остальные выстроились на прилегающих улицах. Мало, но оголять защиту городских стен Эдион не мог.
Теперь уже скоро. Еще тройка таких ударов, и таран пробьет одну из створок, сокрушив ворота, простоявшие несколько тысяч лет.
Меч Оринфа был скользким от вражеской крови. Таким же был древний щит в левой руке Эдиона.
Горожане торопились к замку. Храбрые сердца, не покинувшие город, они вопреки всему надеялись, что уцелеют. Оринфский замок – их последнее пристанище, куда они бежали с детьми на руках. Прорвавшись в город, моратские орды начнут штурмовать и замок. Долго ли продержатся его стены? Несколько часов, не более.
Манона отдала приказ возвращаться. Крошанки и Железнозубые приземлились на городскую стену возле южных ворот, где было сравнительно тихо. Одни примкнули к защитникам стены, другие вновь поднялись в воздух и вели наблюдение за вражеским воздушным легионом.
Западные ворота опять содрогнулись, качнулись внутрь. Заскрипело дерево, заскрежетал металл. Цепи, дополнительно скреплявшие створки изнутри, просели.
Чутье подсказало Эдиону: кто-то рвется к нему слева, воспользовавшись тем, что левая сторона у него открыта. Он поднял потяжелевший щит. Но дракон без седла перекусил моратского солдата надвое и сбросил куски тела с парапета.
Последовала яркая вспышка. Лисандра, вернувшаяся в человеческое тело, взяла одежду и оружие у убитого Молчаливого ассасина.
– Манона спрашивала, в каких частях города должны занять позицию ее ведьмы, – тяжело дыша, сообщила Лисандра.
Из глубокой раны на руке сочилась кровь, но она даже этого не замечала.
Эдион попытался погрузиться в состояние холодного расчета, которое не раз выручало его в битвах, граничащих с поражением. Но положение, в котором они оказались, называлось по-другому: разгром. Это станет жестоким, окончательным разгромом. Их задавят численностью и перебьют.
– Эдион!
Его имя прозвучало отчаянной мольбой.
К ним метнулся валгский солдат. Одним взмахом Меча Оринфа Эдион рассек его снизу доверху. Лисандра даже глазом не моргнула, когда черная кровь забрызгала ей лицо.
Створки западных ворот искривились. Судя по скрежету, начали отходить тяжелые железные накладки.
Эдион понимал: надо спуститься вниз и возглавить битву возле ворот. Это станет его последним сражением. Там его жизнь оборвется. Он умрет, защищая место, которое любил больше всего. Единственное, что он сможет сделать в память всех воинов, погибших из-за его своеволия и просчетов. Он падет за Террасен.
Гибель, достойная баллады. Смерть, о которой будут рассказывать у костра… Если в мире тьмы, что придет вместе с правлением Эравана, огню позволят существовать.
Железнозубые, верные Морату, готовились к окончательному удару по своим мятежным соплеменницам. Крошанки, спустившиеся вниз, торопливо глотали воду и осматривали раны. Передышка перед последней битвой.
Валгские солдаты безостановочно лезли на парапеты. Скоро их будет некому оттеснять.
Эдион наклонился и поцеловал Лисандру. При иных обстоятельствах эта женщина стала бы его женой и истинной парой.
– Я люблю тебя.
– И я люблю тебя, – ответила она, не пытаясь скрыть печаль. – До самого конца? – спросила она, указывая на западные ворота.
Солдаты стояли наготове, ожидая, когда створки разойдутся.
Эдион поднял щит. Вхмахнул Мечом Оринфа, преодолевая скованность пальцев.
– Я найду тебя, – пообещал он. – Какая бы жизнь ни наступила после этой, я тебя найду.
– В любой жизни, – кивнула Лисандра.
Вместе они сейчас спустятся к воротам. Туда, где их ждут объятия смерти.
Над гулом битвы громко пропели трубы. Казалось, их звук был слышен повсюду.
Эдион на мгновение замер, потом стремительно повернулся в сторону звука. Тот прилетел с юга. Трубачи находились позади бесчисленных моратских рядов, где-то на границе холмов и Фералийской равнины.
Трубы пропели снова. Дерзко. Вызывающе.
– Сигнал подан не Моратом, – прошептала Лисандра.
У подножия холмов появилась цепь воинов в золотистых доспехах. Там были пехотинцы и конники. Вслед за ними с вершины последнего холма спускались все новые и новые волны.
Небо до самого горизонта заполнилось могучими птицами. Это были рукки, в таких же сверкающих доспехах. В седлах сидели воздушные воины Южного континента – руккины.
Трубы пропели в последний раз.
А впереди, подняв меч к небу, ехала Аэлина. Верхом на Повелителе Севера. Рубин в эфесе меча горел маленьким солнцем.
Глава 106
Повелитель Севера и Маленький народец вели их по древним, забытым тропам Задубелого леса. Быстро и решительно, словно наперегонки с судьбой, террасенская королева, ее спутники и армия хагана преодолевали последний отрезок пути до Оринфа. Они почти не останавливались на отдых. Все лишнее имущество бросили позади.
Воздушную разведку пришлось прекратить. Руккины могли натолкнуться на дозор моратских ведьм, и тогда прощай все преимущества внезапного появления.
Шесть дней длился переход. Армия хагана двигалась следом.
Расступались непроходимые чащи. Речки замерзали, позволяя беспрепятственно переправляться на другой берег. Ветви деревьев заслоняли едущих и идущих от снегопада.
Вчера они обошлись без привала и двигались всю ночь. А когда рассвело, Повелитель Севера склонился перед Аэлиной, предложив ей дальше ехать на его спине.
Оседлать его было просто немыслимо, но седло и не требовалось. Аэлина знала: любой, кому Повелитель Севера позволил ехать на себе, никогда не упадет.
Видя Аэлину верхом на Повелителе Севера, некоторые вставали на колени. Даже Дорин с Шаолом склонили голову. Рован, восседавший на свирепой дарганской лошади, ограничился кивком. Словно он всегда знал, что именно так Аэлина вступит в родной город. С мощной армией, которую она привела для защиты Оринфа.
Голову Аэлины венчала боевая корона. Она снова облачилась в золотые доспехи, взятые в Аньеле. Стараниями Фенриса и Лоркана она была обвешана оружием.
Ириана, Элида и целительницы оставались в тылу. Было решено, что в Оринф они полетят на рукках. Когда – этого пока никто не знал. Дорин и Шаол командовали правым флангом, где сосредоточились дикари с Белоклычьих гор, дети хагана – левым. Сартак с Несариной вели руккинов. А в центре находились Аэлина, Рован, Фенрис, Лоркан и Гарель.
Приблизившись к холмам на краю Фералийской равнины, армия рассредоточилась. С вершины холмов открывался вид на равнину и Оринф.
Повелитель Севера ни разу не споткнулся. С бьющимся сердцем Аэлина поднялась на самый крутой и высокий холм и впервые за десять с лишним лет увидела Оринф.
Ее пронзила жуткая, пульсирующая тишина. Когда-то Оринф сверкал, украшая собой равнину, реку и горы… Сейчас над городом поднимался дым. Аэлина сжалась, ощутив волны хаоса и страха, исходящие оттуда. Вода во Флурине из бирюзовой стала черной.
Аэлину ошеломило не столько состояние Оринфа, сколько гигантские размеры армии, что штурмовала городские стены и небо над городом. Она и представить не могла, какой громадой окажется армия Мората. И каким маленьким выглядел по сравнению с ними ее драгоценный Оринф.
– Валги почти пробились через западные ворота, – угрюмо сообщил Фенрис.
Его фэйское зрение позволяло даже отсюда разглядеть штурм ворот.
Армия хагана преодолела холмы и развернулась возле подножия, чем-то похожая на гребень волны, которая вот-вот обрушится на преграду. Но даже дарганские солдаты оторопели, увидев, армия какой величины отделяет их от города.
Лицо Рована посуровело, но не утратило решимости. Он оценивал противника. Моратских солдат оказалось слишком много. А над ними – легион Железнозубых ведьм.
– Глядите-ка! – сказал Гарель. – На городских стенах сражаются крошанки.
Теперь и Аэлина увидела красные пятнышки плащей. Манона Черноклювая не нарушила своей клятвы. И она, Аэлина Галатиния, не нарушит своей.
Аэлина взглянула на руку, скрытую под кольчужной рукавицей. Туда, где прежде находился шрам. Летом ее не пустили в Оринф, и тогда она сказала чванливому упрямцу Дарро: «Как бы далеко я ни находилась и чего бы мне это ни стоило, когда Террасен позовет меня на помощь, я приду».
Нынче не время для речей. И не нужно собирать армию. Армия собрана. Солдаты готовы. И она тоже.
– Подай сигнал, – велела Лоркану Аэлина.
Тот поднес к губам рожок и протрубил.
И сейчас же все глашатаи армии хаганата затрубили в свои трубы, пока их звук не слился воедино и не полетел к Оринфу.
Сигнал повторился.
Аэлина вынула из ножен Златинец и подняла меч к небу. Крупица магической силы ударила в рубин эфеса, и тот ярко засветился.
Дарганские солдаты подняли свои сульде. Древки копий поскрипывали на ветру, теребившем пучки конских волос.
Копья принцессы Хасары и принца Кашана были направлены в сторону вражеской армии. Туда же направили лезвия мечей Дорин и Шаол.
Рован извлек свой меч. В другой руке застыл топорик. Лицо Рована сделалось каменным. Непроницаемым.
Трубы протрубили в третий, и последний, раз. Вслед за ними над равниной полетел боевой клич.
Повелитель Севера встал на дыбы, отчего Златинец оказался еще выше. Подчиняясь магии Аэлины, рубин ярко вспыхнул. Это тоже был сигнал – сигнал к наступлению. Его и ждала армия.
За Террасен. Все, что она делала, делалось ради Террасена.
Бессмертное пламя между рогов Повелителя Севера ярко вспыхнуло. Он двинулся с места. Следом двинулась армия. Золотистой рекой она текла по склону холма, набирая скорость на пути к тылу моратской армии.
На пути к Оринфу.
Аэлина возвращалась домой.
Ринувшись вперед, они уже не останавливались, движимые гневом и желанием защитить Оринф от моратской чумы.
Королева на белом олене бесстрашно неслась навстречу вражеским легионам. Иногда она взмахивала мечом. Другая рука крепко держала щит. Рядом с нею ехали бессмертные воины, вглядываясь во вражеские ряды.
Быстрее и быстрее. Дарганские конники образовали передовую цепь. Моратский тыл становился все ближе.
Враги повернулись в их сторону. Подняли копья. Лучники приготовились стрелять.
Первое столкновение обычно бывает самым ощутимым. Кого-то вражеские стрелы и копья убивают еще не на подходе. Но передовая цепь дарганской кавалерии двигалась вперед. Они не собирались останавливаться.
– Лучникам приготовиться! – послышался приказ из вражеского стана.
Заскрипела тетива луков. Каждый выбрал себе цель.
– Залп!
Тяжелые железные стрелы взмыли в небо и заслонили солнце. Целили во всадников. Но в небе уже летели золотистые, коричневые и черные как ночь рукки. Они двигались крыло к крылу, принимая удар на себя и защищая пехоту и конницу.
Доспехи не всегда спасали этих прекрасных сильных птиц. И тогда рукки падали с неба. Даже королева, ведущая армию, плакала от горя и гнева, видя падающих рукков и их всадников. А над нею молодая руккина отбивала стрелы своим щитом, оглашая воздух воинственными криками.
Передовые цепи не имели права дрогнуть.
На подмогу моратским тылам устремились Железнозубые ведьмы на драконах.
В Оринфе, на городской стене, другая ведьма кричала:
– Тесните их! Тесните!
И уставшие ведьмы поднимались в небо на метлах и драконах, неслись в атаку на вражеский легион. Стратегия была простой: вынудить легион Железнозубых сражаться на два фронта.
На окровавленном снегу, перемешанном с грязью, армия Мората ощетинилась всем имевшимся у нее оружием против наступающей дарганской кавалерии.
Этого оказалось недостаточно. Ветер, пламя и черная сила смерти прикрыли наступающих своими щитами. Первые цепи моратских солдат были сметены. Находившиеся дальше не успевали схватиться за оружие.
Золотистая волна армии хагана надвигалась на силы Мората с неумолимостью штормовой волны.
Глава 107
Рован глотал воздух, пробиваясь сквозь цепи валгских солдат. Пространство вокруг сотрясалось от криков. Рядом сражалась Аэлина, по-прежнему восседая на спине Повелителя Севера. Моратские солдаты, роившиеся вокруг королевы и оленя, могли лишь приблизить собственную гибель, но никак не остановить Аэлину. Магическое пламя, пусть и ослабевшее, надежно прикрывало все ее уязвимые места.
Дарганская кавалерия продолжала сминать моратский тыл. В воздухе шла ожесточенная битва рукков и драконов. Те и другие были смертны, то и дело кто-то из них шумно падал на землю.
Но Борта продолжала летать над королевой, охраняя ее от Железнозубых. Те, конечно же, заметили белого оленя среди темного моря и устремились туда. Борта тоже не оставалась беззащитной. С одного бока ее прикрывал жених, с другого – Фалкан Эннар, обернувшийся рукком.
Рована восхищало бесстрашие дарганских лошадей. Он взмахнул левой рукой, и голова валга покатилась вниз. А правая рука уже замахивалась мечом на следующего противника.
Внезапность их появления дала результаты, и все равно у армии Мората оставалось главное преимущество: численный перевес. Но если они сумеют освободить город, перегруппироваться и пополнить запасы еще до прибытия Эравана и Маэвы, это даст им шанс на победу.
А Эраван с Маэвой непременно явятся к стенам Оринфа. Днем раньше, днем позже, но это произойдет, и Аэлина захочет сразиться с ними. Рован решил, что одна она туда не пойдет.
Сейчас Аэлина двигалась впереди. Казалось, она плывет сквозь черные воды моратской армии. Фронт растянулся, и между нею и Рованом была изрядная полоса вражеских солдат. Почему он отстал? Он должен быть как можно ближе к ней.
Над головой Рована пронеслась крошанская ведьма. Она поднималась выше и выше – к незащищенному подбрюшью дракона Железнозубой ведьмы. Движения крошанки были быстрыми и беспощадными. Ее меч пропорол чешуйчатую шкуру крылатой твари, и сверху хлынул кровавый дождь.
Дракон застонал, его крылья накренились. Рован послал струю магического ветра. Дракон рухнул прямо на моратских солдат с таким грохотом, что даже смелая лошадь под Рованом метнулась в сторону.
Когда крылья умирающего дракона перестали вздрагивать, когда Рован успокоил лошадь и уложил еще нескольких моратских солдат, бросившихся к нему, он вновь поискал глазами Аэлину.
За это время она успела продвинуться далеко вперед, превратившись в яркое пятно, отливающее золотом и серебром. Гарель куда-то исчез. Рядом с Рованом оставался Фенрис, а слева – Лоркан, чей смертоносный магический ветер разил врагов наравне с мечом.
Веками они были рабами Маэвы, гонявшей их по всему миру. Вместе они противостояли целым армиям, захватывали и сравнивали с землей города.
Тогда Рована не волновало, вернется ли он с далеких полей сражений. Судьба поверженных королевств его тоже не заботила. Ему приказывали, и он выполнял приказы.
Но здесь, на равнине перед Оринфом, Аэлина не дала им никаких приказов и распоряжений. Их обязанность, которую они поклялись выполнять, оставалась прежней: защищать Террасен.
И они будут защищать, сражаясь бок о бок. Соратниками были, соратниками и остались. Они будут сражаться за Террасен – их новый двор. Их новую родину.
Рован видел это в глазах Фенриса, когда тот рассек надвое вражеского солдата. Даже на суровом, полном ярости лице Лоркана читались мечты о будущем, ради которого он косил врагов мечом и магией.
Соратники. Нет, больше чем соратники. Братья. Воины, сражавшиеся рядом с ним, были его братьями. Они всегда стояли до конца. Выстоят и сейчас.
Это придало Ровану решимости, как и мысли о его истинной паре, сражавшейся далеко впереди. Ему и остальным нужно поскорее туда добраться. Скорее попасть в Оринф. Судьба террасенской столицы зависела от них.
Никогда они не будут рабами; сломленными, охваченными бессильным гневом. Родина. Террасен станет их родным домом. Их будущим, которое они построят вместе.
Моратские солдаты падали, едва успев взмахнуть мечом. Иные, увидев, кто надвигается на них, спасались бегством.
Видно, потому Маэва и собрала такую когорту непревзойденных воинов. Но она не смогла полностью подчинить их своей воле, хотя и знала, на что они способны. Она управляла ими с помощью боли и невидимых оков. Валгской самозванке было не понять конечности славы и богатств. Она и подумать не могла, что ее воинам требуется не только это.
Им нужны не покои во дворце, а настоящий дом. Нужна королева, видящая в них доблестных мужчин, а не живые орудия… Они хотели сражаться не за очередную прихоть, а за то, что достойно борьбы. Против таких воинов не выстоит ни один враг.
Еще раз оглянувшись на поглощенных битвой Лоркана и Фенриса, Рован скрипнул зубами и пришпорил лошадь. Ему нужно было нагнать Аэлину. А вокруг него, куда ни глянь, бушевал хаос и торжествовала смерть.
Аэлина вернулась… Сбежала от Маэвы и вернулась. Эдион не верил своим глазам, хотя видел внушительную армию, появившуюся вместе с Аэлиной. Видел Шаола и Дорина. Они вели правый фланг, где двигались свирепые дикари с Белоклычьих гор. Магия адарланского короля посылала врагам волны льда.
Шаол Эстфол сдержал обещание и каким-то непостижимым образом убедил хагана отправить на Эрилею бóльшую часть своих армий. Но воины в золотистых доспехах находились еще слишком далеко от Оринфа.
Силы Мората продолжали штурмовать двое городских ворот. Южные пока держались стойко, однако западные начинали поддаваться.
Лисандра обернулась драконом и вместе с Маноной Черноклювой и крошанками теснила легион Железнозубых, намереваясь зажать верных Морату ведьм между защитницами Оринфа и прибывшими руккинами.
Эдион поспешил к западным воротам, боевым кличем подбадривая своих солдат. Сквозь щели под отошедшими железными накладками просматривались враги, штурмующие ворота. Как только створки распахнутся, все закончится.
У Эдиона от усталости подгибались ноги, от напряжения болели руки, но он держался стойко. Возможно, он не доживет до конца дня. Аэлина вернулась – и это главное.
Магия Дорина вырывалась волнами льда, ударяя по наступающим солдатам и убивая их не хуже меча. Рядом сражался Шаол. Вместе с ними двигались дикари с Белоклычьих гор, безостановочно взмахивая мечами. Воздух обжигал их разгоряченные глотки.
Дорин впервые оказался на поле битвы. Война, увиденная своими глазами, сильно отличалась от всего, что он читал и слышал. Нет, с него хватит и одного раза. Весь этот гул, сплошная кровь, крики умирающих и ржание испуганных лошадей…
Однако Дорин не испытывал страха. Он поглядывал на Шаола. Его друг не колеблясь прорубал себе путь сквозь ряды вражеских солдат. Сосредоточенно, сжав зубы.
За Адарлан. За все зло, причиненное его родному королевству. За возрождение Адарлана. Эти слова отдавались в каждом напряженном вдохе и выдохе Дорина. За Адарлан.
Но до изрядно разрушенных стен Оринфа нужно было еще добраться. Точнее, пробиться сквозь толщу моратской армии.
Дорин не позволял себе думать о том, сколько защитников осталось в Оринфе и сколько падет, прежде чем армия хагана достигнет города. Его мысли сосредоточились на мече и щите в руках. Дамарис был густо залит вражеской кровью. Магия лишь дополняла удары. Дорин пока не менял обличье. Он это сделает, но не раньше, чем устанут руки и ослабеет магическая сила. Он еще никогда не сражался в обличье дракона или рукка, но попробует.
Чуть поодаль над полем летела Манона Черноклювая. Дорин сразу узнал ее по серебристым волосам, а блеск паучьего шелка на крыльях дракона отмел все сомнения. Но долго следить за ведьмой он не мог. Странно, что рядом с нею не было никого из отряда Тринадцати. Крошанок, пролетавших над ним, он прежде не видел.
Дорин продолжал двигаться к Оринфу, сражаясь бок о бок со своим другом и братом. Он по-прежнему старался не думать о погибших. Если они уцелеют и доберутся до городских стен… только тогда он будет считать тех, кто пал.
Для Аэлины сейчас не существовало ничего, кроме осажденного города, вражеских солдат вокруг его стен и древнего меча в ее руке.
К южным воротам Оринфа приближались три осадные башни, и на каждой – полным-полно солдат. До чего ж далеко она от города. И ее магия туда не дотянется.
Магическая сила вытекала из нее с пугающей быстротой. Прежнего бездонного колодца больше не существовало. Нужно беречь имеющиеся крохи и расходовать наилучшим образом.
Но у нее были и другие навыки, полученные за минувшие годы. Ее учили ремеслу ассасина задолго до того, как она научилась управлять своей магической силой. Аэлина без труда вспомнила те навыки. Златинец вкусил черной крови. Кого-то из нападавших солдат она убивала сразу, кого-то оставляла умирать от ран.
Повелитель Севера несся как ураган. Его белый мех был весь в черных и красных пятнах. Но бессмертное пламя между рогов ничуть не потускнело.
С небес лилась кровь. Там бились и погибали ведьмы, руккины, драконы и рукки.
Борта продолжала прикрывать Аэлину с воздуха, сшибая каждую Железнозубую, дерзнувшую приблизиться.
Минуты растягивались до часов. Нет, пожалуй, наоборот. Солнце успело подняться до верхней точки зимнего неба и начало спуск. Аэлина видела это по удлинившимся теням.
Рован и их соратники рассеялись по всему полю сражения. Частые порывы ледяного ветра подсказывали Аэлине, что ее истинная пара по-прежнему воюет, по-прежнему пробивается через вражеские ряды и пытается соединиться с нею.
Оринф приближался. Его стены постепенно обретали внушительность. Осадные башни достигли стен. Вражеские солдаты беспрепятственно хлынули на парапеты. Однако ворота еще держались.
Аэлина подняла голову, чтобы приказать Борте и Ерану опрокинуть башни. Через мгновение она забыла о приказе: к руккинам неслась шестерка Железнозубых ведьм. Борта, Фалкан и Еран метнулись в разные стороны. Рукки и драконы сцепились в поединках, норовя сбросить противников вниз. А на Аэлину летел громадный дракон.
Дракон выпустил когти, намереваясь схватить Аэлину и Повелителя Севера. Аэлина выбросила вверх стену пламени. Дракон описал дугу, поднялся выше и предпринял новую атаку.
Повелитель Севера встал на дыбы, готовый встретить дракона ударом передних ног. Но Аэлина спрыгнула с его спины. Ее горло давно охрипло от криков, и она лишь похлопала оленя по забрызганному кровью боку: «Убегай!»
Повелитель Севера опустил голову. Дракон был совсем близко. У Аэлины недоставало магии, чтобы испепелить дракона. Но ее магии хватало, чтобы окружить оленя огненным щитом. Аэлина вышла из круга пламени, готовая сразиться с драконом.
Она сосредоточилась, пригляделась к драконьим доспехам, нашла наиболее уязвимые места, куда можно ударить, не рискуя угодить в его пасть.
А пасть уже раскрылась, исторгая жаркое зловоние. Похоже, дракон недавно закусывал падалью. И вдруг… смятая драконья голова покатилась на землю. Ее снес могучий шипастый хвост, принадлежавший другому дракону с изумрудными глазами. На спине дракона никто не сидел. Поводьев тоже не было.
Аэлина пригнулась к раскисшей земле. Ведьма, что сидела на обезглавленном драконе, озиралась вокруг, не понимая, как все произошло. Хвост зеленоглазого дракона ударил и по ней, сбросил в гущу трупов.
Яркая вспышка. На месте дракона появился призрачный леопард и тут же устремился к Аэлине. Аэлина бросилась ему навстречу. Леопард встал на задние лапы и полез обниматься, едва не опрокинув Аэлину.
– Вот и встретились, подруга, – прошептала Аэлина, обнимая пушистую голову Лисандры.
Из Оринфа донесся звук рожка – отчаянный призыв о помощи. Аэлина с Лисандрой бросились к городу. К трем осадным башням у стены возле южных ворот.
Изумрудные глаза вопросительно посмотрели в бирюзовые, с золотистыми крапинками. Лисандра вильнула леопардовым хвостом.
– Опрокинем их игрушки? – улыбнулась Аэлина.
Он во что бы то ни стало должен снова быть рядом с нею. Их разделяло поле сражения. Рован прорубал себе путь к Аэлине. Справа и слева от него пробивались Лоркан и Фенрис.
От боли голову наполнял отупляющий гул. Рован давно потерял счет своим ранам. Все бы ничего, если бы не осколок железного наконечника стрелы в плече. Рован поторопился вытащить стрелу, наконечник обломился, и проклятый осколок засел внутри.
Дурацкая поспешность вела к серьезным последствиям. Теперь осколок помешает ему обернуться ястребом и полететь к Аэлине. Но когда вокруг кишат вражеские солдаты, не остановишься, чтобы спокойно вытащить из плеча кусок железа. И Рован продолжал сражаться дальше. Лошади его и соратников храбро двигались вперед, давя вражеских солдат. Как он ни всматривался, Аэлины нигде не было.
По полю сражения мчался Повелитель Севера, держа путь к Задубелому лесу. Похоже, Аэлина отпустила оленя.
– Где же она? – хрипло крикнул Фенрис, лицо которого было сплошь заляпано черной кровью.
С бьющимся сердцем Рован оглядывал поле битвы. Но связующая нить не ослабла. Наоборот, она ярко сияла.
Лоркан махнул в сторону южных ворот. Там призрачный леопард разрывал на куски моратских солдат, пробиваясь к осадным башням. Рядом, выбрасывая огненные вспышки, бежала воительница в золотых доспехах. Один вид этих башен вызывал панику среди защитников города.
Открытые стены башен позволяли Ровану следить за происходящим. Достигнув первой башни, Аэлина с Лисандрой устремились по пандусу вверх. Они поднимались с этажа на этаж, уничтожая всех, кто им встречался. Уберегшихся от меча Аэлины встречали когти и зубы Лисандры. Обе прикрывали друг друга от неожиданных ударов сбоку.
На верхней площадке башни стояла небольшая катапульта. Возле нее суетились солдаты. Увидев Лисандру, некоторые спрыгивали с башни. Других она сбрасывала сама, уже по кускам.
Пока Лисандра очищала площадку от солдат, Аэлина приналегла на рукоятки поворотного механизма. Катапульта была нацелена на замок. Аэлина разворачивала ее в другую сторону. Ровану вспомнился ее рассказ о приключении в Бухте Черепов. К счастью, все катапульты были устроены одинаково и снабжены поворотными механизмами. Может, ее тогдашний спутник Саэм Корлан смотрел на нее из потустороннего мира и улыбался.
Теперь катапульта смотрела в сторону другой осадной башни, находящейся слева.
На второй башне рыжеволосая женщина, подобно Аэлине, пробивалась наверх, к площадке с катапультой. Попав туда, она принялась разворачивать катапульту в сторону третьей башни.
Рован вспомнил, кто это. Ансель из Верескового Утеса.
Ансель взмахнула мечом, и катапульта метнула валун, уложенный в чашу рычага. То же самое проделала Аэлина на своей катапульте.
Оба валуна оказались в воздухе и ударили по осадным башням. Заскрипело железо, затрещали деревянные балки и перекладины. Башни начали опрокидываться. Куда делась Ансель, спасаясь от гибели, Рован не представлял.
Аэлина, оставшаяся на площадке первой башни, прыгнула на откинутый рычаг катапульты и оказалась над землей. Она что-то крикнула Лисандре, и та вновь превратилась в дракона. Одна когтистая лапа подхватила рычаг катапульты, другая – Аэлину.
Взмахнув крыльями, Лисандра оторвала катапульту от пола площадки, размахнулась и швырнула в сторону последней осадной башни. Башня рухнула, придавив собой немало моратских солдат, пытавшихся пробиться через южные ворота.
Разинув рты, трое фэйских воинов ошеломленно смотрели на неожиданное уничтожение осадных башен.
– Теперь ты знаешь, где Аэлина, – лаконично заключил Фенрис.
Сальхи оставался в воздухе, как и Кадара Сартака. Это все, что заботило Несарину, пока они и их рукки расправлялись с драконами. Сражение с ними оказалось намного труднее, чем она думала. По скорости и бесстрашию драконы не уступали руккам, но превосходили их весом. К тому же у драконов имелись ядовитые шипы на хвостах, а в седлах сидели бездушные ведьмы, которые не боялись губить своих крылатых тварей, если вместе с драконами погибали и рукки.
Армия хаганата была совсем близко от Оринфа. Судя по столбам дыма, в городе начались пожары. Стены, опоясывающие Оринф, были повсеместно разрушены. Если дальнейшее наступление пройдет успешно, армия хаганата прижмет противника к стенам города, как это было в Аньеле, где они уничтожили моратский легион.
Однако действовать надо быстро. Враги стянули крупные силы к обоим городским воротам, намереваясь пробиться внутрь. Южные ворота держались. Осадные башни, пытавшиеся их атаковать, превратились в груды обломков.
А вот западные, того и гляди, поддадутся.
Сальхи поднялся выше, чтобы перевести дух. Несарина отважилась подсчитать число руккинов, остающихся в воздухе. Несмотря на помощь крошанских ведьм и мятежных Железнозубых, они проигрывали противнику в численности. Но руккины были неутомимы и рвались сражаться дальше.
У Несарины перехватило дыхание. Нет, не от числа оставшихся руккинов. Она увидела то, что надвигалось на равнину сзади.
Несарина устремилась к Сартаку. Кадара расправлялась с очередным драконом. Принц тяжело дышал. Его доспехи были сплошь забрызганы синей и черной кровью.
– Отдай приказ! – крикнула она, перекрывая гул битвы и рев ветра. – Пусть все летят к южным воротам! К южным воротам!
Глаза Сартака под низко надвинутым шлемом удивленно сощурились. Несарина махнула себе за спину. По равнине, вслед за армией хагана, двигалась вторая часть армии Мората. Прямо из Перранта, где они таились до поры до времени. Их сопровождали Железнозубые ведьмы на драконах.
Сражение у стен Оринфа было ловушкой. Их сюда заманили, дав растратить силы на сражение с первой половиной. А вторая подкрадывалась, чтобы осуществить маневр, о котором совсем недавно раздумывала Несарина. Только теперь к стенам города прижмут армию хагана.
Западные ворота поддались. Эдиона это не застало врасплох. Таран ударил в очередной раз. Железо заскрипело. Створки разошлись. В возникший просвет хлынули моратские солдаты. Их встретила фаланга солдат Эдиона, стоявших щит к щиту.
Этого было недостаточно. При всей храбрости и опыте сражений, солдаты легиона Беспощадных не могли сдержать натиск вражеского потока. Их неумолимо оттесняли к проходу. И даже Рен со своими людьми, пытавшийся атаковать моратцев на парапетах, не мог остановить зловещую черную волну, которая лезла через парапеты.
Нужно во что бы то ни стало снова закрыть ворота. Придумать какой-то способ.
Эдион не знал, как его еще держат ноги. Он едва переводил дыхание. И в этот момент тревожно пропела труба. К Оринфу двигалась вторая половина моратской армии. Наступавшие сумерки не позволяли хотя бы примерно оценить ее численность.
Со второй частью сюда двигались валгские принцы. Целые полчища. Морат давно ждал этого дня.
– Моратцы перебрались через стену у южных ворот! – крикнул Рен. – Они намеренно стягивают на себя как можно больше наших сил!
Нужна спешная перегруппировка. Нужно успеть подготовиться к встрече второй половины моратской армии. Но при открытых западных воротах, когда внутрь успело проникнуть достаточно вражеских солдат, об этом нечего и думать.
Должен же существовать какой-то способ закрыть ворота. Эдион и его Беспощадные стояли стеной на пути солдат Мората. Но этого недостаточно.
К воротам стремительно подлетел дракон и, грохнувшись вниз, заскользил по утоптанному снегу. Эдион замер, боясь, что дракон своим туловищем окончательно разворотит ворота.
Но крылатая тварь застряла во внешнем проходе, подмяв под себя моратских солдат. У западных ворот неожиданно появилось дополнительное заграждение.
Это было сделано намеренно. Эдион так и подумал, когда из седла выпрыгнул золотоволосый воин. Рядом болталось тело мертвой Железнозубой ведьмы с перерезанным горлом. Оттуда хлестала синяя кровь, заливая кожаные доспехи.
Воин побежал к ним. Правая рука сжимала меч, левая на бегу выхватывала кинжал. Желто-карие глаза обшаривали Эдиона с головы до пят.
Это был его отец.
Глава 108
Моратские солдаты заполнили весь проход к воротам, любыми способами пытаясь перебраться через золотой магический щит, созданный Гарелем. Возникшая преграда пока сдерживала их, но счет шел на минуты. Однако минуты передышки, подаренные Гарелем, позволили воинам легиона Беспощадных хотя бы допить воду, остававшуюся во фляжках, и подобрать оружие убитых.
Эдион тяжело дышал. Он стоял, упираясь в стену прохода. По другую сторону щита слышались сердитые голоса моратских солдат. Их становилось все больше. Врагов бесило, что им никак не одолеть внезапно появившуюся преграду.
– Ты не ранен? – спросил Гарель.
Это были первые слова, обращенные к сыну.
Эдион поднял отяжелевшую голову.
– Вы нашли Аэлину, – сказал он вместо ответа.
– Да. – Лицо Гареля потеплело. – И она запечатала Врата Вэрда.
Эдион закрыл глаза. Одной бедой меньше.
– А Эраван?
– Остался здесь.
Сейчас было не время объяснять, чтó пошло не так и почему этот мерзавец задержался в их мире.
Эдион оттолкнулся от стены. Его шатало.
– Тебе надо отдохнуть, – сказал Гарель, поддерживая сына под локоть.
Эдион вырвал руку:
– Расскажи это павшим солдатам.
– И ты разделишь их участь, если не передохнешь хотя бы пару минут, – с непривычной резкостью возразил отец.
Эдион посмотрел на него. Гарель не отвел глаз. Это не было мелочной заботой. Отец не собирался спорить. Сейчас перед Эдионом был не фэйский воин. Горный лев.
Эдион молча покачал головой.
Магический щит Гареля дрожал под напором валгов. Эдион даже не пытался считать, сколько их там.
– Нужно каким-то образом закрыть ворота, – сказал Эдион.
Створки ворот, поврежденные, но еще держащиеся на петлях, были распахнуты и прижаты к стене. Добраться туда мешали орущие моратские солдаты, не прекращавшие попыток разорвать магический щит Гареля.
– Если ворота не закрыть, эти твари заполонят город, не дав нашим силам перестроиться.
При открытых западных воротах стены уже не могли никого защитить.
Отец последовал глазами за Эдионом. Моратцы все так же пробивались сквозь его магическую защиту. Но, помимо нее, им мешала драконья туша, сузившая проход до щели.
– Раз надо закрыть, мы их закроем, – мрачно улыбнувшись, сказал Гарель. – Вместе.
В этих словах скрывался осторожный вопрос, окрашенный печалью. Гарелю хотелось сделать это вместе. Как отец и сын. Как двое взрослых, опытных воинов.
Гарель – его отец. Горный лев подоспел в самую тяжелую минуту. Глядя в желто-карие глаза, Эдион понимал: отец спешил сюда вовсе не ради Аэлины и Террасена.
– Вместе, – прохрипел Эдион.
«Вместе» относилось не только к закрытию ворот. Не только к сражению, но и ко всему, что будет потом, если они уцелеют.
В глазах Гареля мелькнула радость и гордость. Но там же была тяжелая, застарелая печаль.
Эдион подошел к своим солдатам и велел ближайшему потесниться и освободить место для Гареля. Он встанет в цепь и будет сражаться наравне с Беспощадными. Один мощный натиск, и они закроют западные ворота. Армия войдет через южные. Солдаты хагана успеют подготовиться к встрече новых врагов. А западные ворота они очистят от моратцев и накрепко закроют, усилив изнутри.
Отец и сын, они это сделают. Сокрушат моратских тварей, кишащих возле ворот.
Но, к удивлению Эдиона, отец не встал в цепь. Повернув голову, он увидел отца идущим прямо к воротам. К золотистой границе магического щита, дрожащей под вражеским напором. Гарель миновал проход, арку.
Нет.
Гарель улыбнулся ему:
– Закрой ворота, Эдион.
И больше ни слова.
Гарель вышел за ворота. Золотой щит истончился.
Нет.
Эдиону хотелось выкрикивать это «нет» во всю мощь легких.
Солдаты легиона Беспощадных устремились к воротам, навалились на створки, пытаясь вернуть их в прежнее положение. Эдион открыл рот. Нужно их остановить. Остановить. Так нельзя.
Гарель поднял меч и кинжал. Их лезвия сверкнули в сумеречном свете. Створки ворот сомкнулись, оставив его наедине с вражескими солдатами.
Эдион стоял не шевелясь.
Он не помнил, чтобы вот так замирал, когда требовались решительные действия. И тем не менее он не мог себя заставить присоединиться к солдатам, которые спешно перегораживали створки ворот цепями и тащили туда все, что годилось в качестве подпорок.