Я великая свинья, милая Маша, за то, что не писал тебе давно. Счастливые люди эгоисты. Ты это прими во вниманье и не пеняй на меня. Нынче целую ночь видел во сне тебя и детей.¹ — Не пеняй, пожалуйста, на меня за неписанье. Что же касается до отправки денег, то первая отсылка задержалась по недоразумению, мы ждали твоих писем и адреса, которого, в сущности, вовсе не нужно было. Деньги же твои всегда лежат у тетиньки, ожидая твоих распоряжений. Теперь у Егор Мих[айловича]² 700 р., из кот[орых] должен быть расход, да летом должно получиться около 600, итого 1300. Да 700 с чем-то нужно в совет. Ежели примется доверенность Е[гору] М[ихайловичу], то денег этих платить не нужно будет. На днях это решится, т. е. примется перезалог. В противном же случае у тебя до осени всего рублей 600. Сделай свой бюджет приблизительно и напиши, ежели тебе нужно будет еще до осени, то я, наверно, буду в состоянии прислать тебе. Не от того, что в письмах твоих проглядывает досада, но потому, что я знаю, как скучно за границей быть без денег, я прошу тебя писать и приказывать мне заблаговременно. У Е[гора] М[ихайловича] всё так, как бывает у старого века прикащиков — слегка покрадывает, но всё акуратно. Ведомости я его все прочел. — Одно, что можно сказать, это, что с твоих 25 дес[ятин] в поле маловато показано хлеба; но в это время я был в Москве.³ Впрочем, ежели он попользовался, то не больше 100 или 200 р. Я, счастливый человек, живу, прислушиваюсь к брыканию ребенка в утробе Сони,⁴ пишу роман⁵ и повести⁶ и приготовляюсь к постройке винокуренного завода. Я напечатал в 1-м № Вестника⁷ роман Казаки, к[отор]ый ты знаешь выдержками. Это очень плохо. Журнал свой⁸ кончил. — Письмо твое, первое мне с Соней, мы получили и читали и перечитываем. Пиши нам, пожалуйста. Дети меня, я думаю, и знать не хотят. Смотрите, канальи, не разлюбите меня. А мне так хочется теперь всех любить и всеми быть любимым. Сережа 5 марта уехал внезапно за границу.⁹



Впервые опубликовано в юбилейном сборнике «Лев Николаевич Толстой», М. 1928, стр. 42. Датируется по письму Т. А. Ергольской, написанному на первых двух страницах того же листа почтовой бумаги.

Мария Николаевна Толстая (1830—1912) — сестра Толстого. См. т. 59, стр. 97—98, и т. 83, стр. 32—33. М. Н. Толстая с детьми уехала в 1860 г. за границу. В Россию вернулась в июне 1864 г. Во время ее отсутствия всеми делами ее ведал Л. Н. Толстой.



¹ Две дочери М. Н. Толстой: Варвара Валериановна (1850—1922) и Елизавета Валериановна (1852—1935) и сын ее Николай Валерианович (1851—1879). О них см. т. 59, стр. 98.

² Егор Михайлович — приказчик М. Н. Толстой. Возможно, что его Толстой имел в виду в «Поликушке» при описании приказчика Егора Михайловича.

³ Толстой был в Москве с 21 августа по 23 сентября (день свадьбы) 1862 г.

⁴ 28 июня 1863 г. родился старший сын Толстого, Сергей Львович. См. о нем т. 83, стр. 21—22. Скончался в Москве 23 декабря 1947 г.

⁵ Роман «Декабристы». Вскоре, оставив «Декабристов», Толстой приступил к работе над романом «1805 год», составившим впоследствии первые две части первого тома «Войны и мира». Заглавие «Война и мир» было дано роману в 1867 г.

⁶ «Холстомер» и «Поликушка».

⁷ «Русский вестник».

⁸ «Ясная Поляна» — педагогический журнал Толстого, см. т. 8.

⁹ С. Н. Толстой в этот раз за границу не поехал.

8. Т. А. Берс.

1863 г. Марта 20...23. Я. П.

Mademoiselle!

Aimer ou avoir aimé cela suffit!... Ne demandez rien ensuite. On n’a pas d’autre perle à trouver dans les plis ténébreux de la vie. Aimer est un accomplissement.¹

Вы взыграйте, гусли мысли,Я вам песенку спою.²

La jeune fille n’est qu’une lueur de rêve et n’est pas encore une statue.³ —

Кабыла i..... паганец.⁴

В центре земли находится камень алатырь, в центре человека находится пупок. Как непостижимы пути Провидения! О, младшая сестра жены своего мужа! В центре его иногда еще находятся предметы.. Все предметы подлежат закону тяготения в обратном отношении квадратов расстояний. Но допустим противное.. Наталья Петровна⁵ не может есть ботвиньи. Лошадь возвращается к своему стойлу. Игра случайностей преследует сына праха. Возьми и неси его выше.

Я видел сон:⁶ ехали в мальпосте⁷ два голубя, один голубь пел, другой был одет в польском костюме, третий, не столько голубь, сколько офицер, курил папиросы. Из папиросы выходил не дым, а масло, и масло это было любовь. В доме жили две другие птицы; у них не было крыльев, а был пузырь; на пузыре был только один пупок, в пупке была рыба из охотного ряда. В охотном ряду Купфершмит⁸ играл на волторне, и Катерина Егоровна⁹ хотела обнять его и не могла. У ней было на голове надето 500 целк[овых] жалованья и резо¹⁰ из телячьих ножек. Они не могли выскочить, и это очень огорчало меня. Таня, милый друг мой, ты молода, ты красива, ты одарена и мила. Береги себя и свое сердце. Раз отданное сердце нельзя уж взять назад, и след остается навсегда в измученном сердце. Помни слова Катерины Егоровны: в шманткухен¹¹ не надо никогда подливать кислой сметаны. Я знаю, что артистические требования твоей богатой натуры не таковы, как требования обыкновенной девушки твоих лет; но, Таня, я, как опытный человек, любящий тебя не по одному родству, говорю тебе всю правду. Таня, вспомни M-me Laborde,¹² и у нее ноги слишком толсты по туловищу, что, с некоторым вниманием, ты можешь всегда заметить, когда она на сцене выходит в панталонах. Жизнь переделает многое. Извини меня, милая Таня, что я даю тебе советы и стараюсь развивать твой ум и твои высшие способности. Ежели я позволяю себе это, то только потому, что искренно люблю тебя. Твой брат Лев.



Впервые опубликовано, с неправильной датой: «январь 1862 г.», Т. А. Кузминской в ее книге «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне», I, М. 1928, стр. 145. Датируется по ответному письму Т. А. Берс от 25 марта 1863 г.

Татьяна Андреевна Берс (1846—1925) — младшая сестра С. А. Толстой и ближайший ее друг в течение всей жизни. Подробнее см. т. 83, стр. 14—16.



¹ [Любить или испытывать любовь — этого достаточно!.. Ничего больше не требуйте. Нельзя найти другой жемчужины в мрачных складках жизни. Любить — это верх совершенства.]

² Две строки из распространенной в свое время народной песни. См. «Сборник песен Самарского края», Спб. 1862, стр. 236.

³ [Молодая девушка — это только сияние мечты.]

⁴ Смысл этих слов не выяснен.

⁵ Наталья Петровна Охотницкая, обедневшая дворянка, жившая в доме Толстых. См. т. 47, стр. 338.

⁶ В форме сна Толстой дает шутливое описание предполагавшейся поездки Т. А. Берс с А. М. Кузминским и братом А. А. Берсом в Ясную Поляну.

⁷ Почтовая карета.

⁸ Александр Михайлович Купфершмит (1805—1879), исполнял партию первой скрипки в оркестре Большого театра. Товарищ по охоте А. Е. Берса.

⁹ Учительница немецкого языка в доме Берсов.

¹⁰ Шелковая сетка, которую в 1860-х гг. носили дамы на волосах.

¹¹ Род пирожного.

¹²Лаборд (Laborde) — француженка, артистка Итальянской оперы в Москве. В 1863—1864 гг. была преподавательницей пения в театральной школе Московских императорских театров. Будучи пациенткой А. Е. Берса, некоторое время давала уроки пения Т. А. Берс.

9. T. A. Берс.

[Рукой С. А. Толстой]

21-го марта 1863.



Что ты, Танька, приуныла... — Совсем мне не пишешь, а я так люблю получать твои письма, и Левочке ответа еще нет на его сумасбродное послание. Я в нем ровно ничего не поняла.

1863 г. Марта 23. Я. П.

23 марта. Я.

Вот она начала писать и вдруг перестала, потому что не может. И знаешь ли отчего, милая Таня? С ней случилось странное, а со мной еще более странное приключение. — Ты знаешь сама, что она всегда была, как и все мы, сделана из плоти и крови и пользовалась всеми выгодами и невыгодами такого состояния: она дышала, была тепла, иногда горяча, дышала, сморкалась (еще как громко) и т. д., главное же, владела всеми членами, которые, как то руки и ноги, могли принимать различные положения, одним словом, она была телесная, как все мы. Вдруг 21 марта 1863 года в 10 часов пополудни с ней и со мной случилось это необыкновенное событие. Таня! я знаю, что ты всегда ее любила (теперь неизвестно уже, какое она возбудит в тебе чувство), я знаю, что во мне ты принимала участие, я знаю твою рассудительность, твой верный взгляд на важные дела жизни и твою любовь к родителям (приготовь их и сообщи им), я пишу тебе всё, как было. —

В этот день я встал рано, много ходил и ездил. Мы вместе обедали, завтракали, читали (она еще могла читать). И я был спокоен и счастлив. В 10 часов я простился с тетинькой (она всё была, как всегда, и обещала придти) и лег один спать. Я слышал, как она отворила дверь, дышала, раздевалась, всё сквозь сон... Я услыхал, что она выходит из-за ширм и подходит к постеле. Я открыл глаза... и увидал Соню, но не ту Соню, которую мы с тобой знали, ее, Соню — фарфоровую!! Из того самого фарфора, о котором спорили твои родители. Знаешь ли ты эти фарфоровые куколки с открытыми холодными плечами, шеей и руками, сложенными спереди, но сделанными из одного куска с телом, с черными выкрашенными волосами, подделанными крупными волнами, и на которых черная краска стерлась на вершинах, и с выпуклыми фарфоровыми глазами, тоже выкрашенными черным на оконечностях и слишком широко, и с складками рубашки крепкими и фарфоровыми, из одного куска. Точно такая была Соня, я тронул ее за руку, — она была гладкая, приятная на ощупь, и холодная, фарфоровая. Я думал, что я сплю, встряхнулся, но она была всё такая же и неподвижно стояла передо мной. Я сказал: ты фарфоровая? Она, не открывая рта (рот как был сложен уголками и вымазан ярким кармином, так и остался), отвечала: «да, я фарфоровая». У меня пробежал по спине мороз,¹ я поглядел на ее ноги: они тоже были фарфоровые и стояли (можешь себе представить мой ужас) на фарфоровой, из одного куска с нею, дощечке, изображающей землю и выкрашенной зеленой краской в виде травы. Около ее левой ноги немного выше колена и сзади был фарфоровый столбик, выкрашенный коричневой краской и изображающий, должно быть, пень. И он был из одного куска с нею. Я понял, что без этого столбика она бы не могла держаться, и мне стало так грустно, как ты можешь себе сообразить, — ты, которая любила ее. Я всё не верил себе, стал звать ее, она не могла двинуться без столбика и земли и раскачивалась только чуть-чуть совсем с землей, чтоб упасть ко мне. Я слышал, как донышко фарфоровое постукивало об пол. Я стал трогать ее — вся гладкая, приятная и холодная фарфоровая. Я попробовал поднять ее руку — нельзя. Я попробовал пропустить палец, хоть ноготь, между ее локтем и боком — нельзя. Там была преграда из одной фарфоровой массы, которую делают у Ауэрбаха² и из которой делают соусники. Всё было сделано только для наружного вида. Я стал рассматривать рубашку, — снизу и сверху всё было из одного куска с телом. Я ближе стал смотреть и заметил, что снизу один кусок складки рубашки отбит и видно коричневое. На макушке краска немного сошла и белое стало. Краска с губ слезла в одном месте, и от плеча был отбит кусочек. Но всё было так хорошо натурально, что это было всё та же наша Соня. И рубашка, та, которую я знал, с кружевцом, и черный пучок волос сзади, но фарфоровый, и тонкие милые руки, и глаза большие, и губы — всё было похоже, но фарфоровое. И ямочка на подбородке и косточки перед плечами. Я был в ужасном положении, я не знал, что сказать, что делать, что подумать, а она бы и рада была помочь мне, но что могло сделать фарфоровое существо. Глаза полузакрытые, и ресницы, и брови — всё было, как живое издалека. Она не смотрела на меня, а через меня на свою постель; ей, видно, хотелось лечь, и она всё раскачивалась. Я совсем потерялся, схватил ее и хотел перенести на постель. Пальцы мои не вдавались в ее холодное фарфоровое тело, и, что еще больше поразило меня, она сделалась легкою, как скляночка. И вдруг она как будто вся исчезла и сделалась маленькою, меньше моей ладони, и всё точно такою же. Я схватил подушку, поставил ее на угол, ударил кулаком в другой угол и положил ее туда, потом я взял ее чепчик ночной, сложил его вчетверо и покрыл ее до головы. Она лежала там всё точно такою же. Я потушил свечку и уложил у себя под бородой. Вдруг я услыхал ее голос из угла подушки: «Лева, отчего я стала фарфоровая?» Я не знал, что ответить. Она опять сказала: «это ничего, что я фарфоровая?» Я не хотел огорчить ее и сказал, что ничего. Я опять ощупал ее в темноте, — она была такая же холодная и фарфоровая. И брюшко у ней было такое же, как у живой, конусом кверху, немножко ненатуральное для фарфоровой куклы. — Я испытал странное чувство. Мне вдруг стало приятно, что она такая, и я перестал удивляться, — мне всё показалось натурально. Я ее вынимал, перекладывал из одной руки в другую, клал под голову. Ей всё было хорошо. Мы заснули. Утром я встал и ушел, не оглядываясь на нее. Мне так было страшно всё вчерашнее. Когда я пришел к завтраку, она была опять такая же, как всегда. Я не напоминал ей об вчерашнем, боясь огорчить ее и тетиньку. Я никому, кроме тебя, еще не сообщал об этом. Я думал, что всё прошло, но во все эти дни, всякий раз, как мы остаемся одни, повторяется то же самое. Она вдруг делается маленькой и фарфоровой. Как при других, так всё по прежнему. Она не тяготится этим, и я тоже. Признаться откровенно, как ни странно это, я рад этому, и, несмотря на то, что она фарфоровая, мы очень счастливы.

Пишу же я тебе обо всем этом, милая Таня, только затем, чтобы ты приготовила родителей к этому известию и узнала бы через папа у медиков: что означает этот случай, и не вредно ли это для будущего ребенка. Теперь мы одни, и она сидит у меня за галстуком, и я чувствую, как ее маленький острый носик врезывается мне в шею. Вчера она осталась одна. Я вошел в комнату и увидал, что Дора (собачка) затащила ее в угол, играет с ней и чуть не разбила ее. Я высек Дору и положил Соню в жилетный карман и унес в кабинет. Теперь, впрочем, я заказал и нынче мне привезли из Тулы деревянную коробочку с застежкой, обитую снаружи сафьяном, а внутри малиновым бархатом, с сделанным для нее местом, так что она ровно локтями, головой и спиной укладывается в него и не может уж разбиться. Сверху я еще прикрываю замшей. —

Я писал это письмо, как вдруг случилось ужасное несчастье, она стояла на столе, Н. П.³ толкнула проходя, она упала и отбила ногу выше колена с пеньком. Алексей⁴ говорит, что можно заклеить белилами с яичным белком. Не знают ли рецепта в Москве. Пришли, пожалуйста.



Впервые опубликовано, без первой фразы, в вечернем выпуске «Красной газеты», 1926, № 21 (1025) от 23 января.



¹ Слово: мороз вписано рукой С. А. Толстой.

² Герман Андреевич Ауэрбах, знакомый Толстых, владелец фарфорового завода в селе Кузнецове Тверской губ.

³ Н. П. Охотницкая.

⁴ А. С. Орехов.

Об этом письме см.: «Шутка или трагедия?» — вечерний выпуск «Красной газеты», 1926, №№ 22 и 23 от 25 и 26 января; H. H. Гусев, вступительная заметка к письму — ТТ, 2, стр. 80; В. А. Жданов, «Любовь в жизни Льва Толстого», I, М. 1928, стр. 98—106, и Б. Эйхенбаум, «Лев Толстой», II, 1934, стр. 482—487.

* 10. А. Е. и Л. А. Берсам.

1863 г. Марта 27. Я. П.

Христос воскресе! милые, дорогие друзья! Хоть и в самом деле устал страшно, и в голове ничего нет, кроме паровиков, кубов и градусов,¹ и потому кроме этой мерзости из оной ничего выйти не может, а хочется собственноручно написать и поздравить вас. Мы эти три дня отдавали дань весне, и все были нездоровы (немного), кажется, теперь прошло. — Прощайте, дай бог, чтоб у вас всё было по-старому, по-хорошему.

Ваш Левон.

Не правда ли, складно?

Приписка к письму С. А. Толстой от 27 марта 1863 г.



¹ Толстой в то время был занят проектом постройки винокуренного завода. См. прим. 2 к письму № 3.

11. М. Н. Каткову.

1863 г. Марта 30. Я. П.

Я получил вчера, многоуважаемый М[ихаил] Н[икифорович], отчет из вашей редакции,¹ которым я — откровенно говоря — не доволен. За взятые мною у вас [1000]² рублей³ я считаю справедливым зачесть 7 листов с чем-нибудь, по условленной тогда цене. За остальные же листы я бы мог получить без сравнения больше и потому считаю справедливым получить за них по 200 рублей. Ежели вы со мной согласны, то прошу вас передать А. Е. Берс остальные деньги.

Готовый к услугам гр. Л. Толстой.



Печатается по рукописной копии, хранящейся в БЛ (архив Каткова, тетрадь № 21). Впервые опубликовано в «Литературном наследстве», № 37-38, изд. Академии наук СССР, стр. 200. На копии дата: «30 марта»; подтверждается письмом А. Е. Берса от 21 марта 1863 г. (см. прим. 1) и ответным письмом Каткова от 3 апреля.



¹ Отчет редакции «Русского вестника» Толстому прислал А. Е. Берс при письме от 21 марта.

² Здесь в копии оставлено пустое место.

³ 1000 рублей Толстой взял у Каткова в начале 1862 г., обещая ему за это отдать в «Русский вестник» повесть «Казаки». См. т. 60, письмо № 238.

Катков отвечал письмом от 3 апреля, в котором, оправдываясь, выражал согласие на условия Толстого.

* 12. Н. Л. Боолю.

1863 г. Апреля 8. Я. П.

Сделайте мне дружбу, любезный Николай Львович, продайте мне присланный нынче в Москву клевер 23¹/₂ пуда и сколько-то тимофеевой травы. Клевер придет и свалится в Москве у Берсов в Кремле в Комендантской. Сделайте одолжение, взяв из него образчики, продайте его за что дадут, не ниже 3¹/₂, а покупают и по 7 нынешний год.

Продать можно в конторе Иммера на Мясницкой, в депо сельского хозяйства и в семянных лавках в рядах. Сделайте только пожалуйста так, чтобы клевер этот не стеснил Берсов, и, ежели не продадите в неделю, то перешлите его назад в Тулу Копылову. Ежели бы у вас не было денег, возьмите у Берса. Я бы вас желал иметь за тем, чтобы вы согласились быть управляющим в Никольском с условием 15 р. в месяц.

Ваш Л. Толстой.

8 апреля.



Год определяется письмами А. Е. Берса к Толстому от 18 и 21 апреля 1863 г., в которых он писал о продаже клевера и тимофеевки, привезенных Боолем. О Николае Львовиче фон-Бооле см. т. 60, стр. 446, и т. 83, стр. 227.

* 13. П. Е. Воробьеву.

1863 г. ? Апреля 16. Я. П.

Петр Евстратович!

Очень благодарен тебе за присылку коров. — Потрудись прицениться к яблочным прививкам, трехлеткам. Я бы желал посадить в Никольском около 1000 штук нынешней весной. —

Я намерен приехать в воскресенье в Никольское и тогда передам нужные для того деньги. Не посылаю же я их по причинам, которые сообщу тебе лично. Но ежели бы ты мог тотчас же в кредит, или заняв деньги, приобрести саженцы и тотчас же начать сажать их, то это бы было очень приятно. Сад¹ я полагаю сажать за домом и еще там, где ты найдешь удобным. — Работу производить я полагаю поденным народом. —

Посылаемых телят прошу кормить и содержать в Никольском. —

О дворовых прошу сообщить г-ну посреднику, что я не желаю далее держать их в своих строениях бесплатно. —

Обо всем дальнейшем переговорим при личном свидании.

Гр. Л. Толстой.

16 апреля.



Год определяется на основании письма А. Е. Берса от 18 апреля 1863 г., в котором он одобрял план посадки яблонь.



¹ В Никольском-Вяземском был посажен яблоневый сад в семь с половиной гектаров, существующий до сих пор.

14. П. М. Дарагану.

1863 г. Апреля 19. Я. П.

Ваше превосходительство

милостивый государь, Петр Михайлович,

Анатолий Константинович Томашевский,¹ который передаст вам это письмо, подлежит той самой странной и неприятной участи, которая поставила и г-на Болля (который был у вас в прошлом году)² в самое дурное незаслуженное положение. Будьте так добры, выслушайте г-на Томашевского и дайте ему совет в отношении намерения его подать его письмо его величеству для того, чтобы выдти из столь тяжелого и безвыходного положения.³

С совершенным и истинным почтением и преданностью имею честь быть

Вашего превосходительства покорный слуга

гр. Л. Толстой.

19 апреля 1863.



Впервые опубликовано в «Летописях Государственного литературного музея», кн. 12, М. 1948, стр. 9.

Петр Михайлович Дараган (1800—1875) — тульский военный и гражданский губернатор с 1850 по 1865 г.



¹ Анатолий Константинович Томашевский (1841—1907), исключенный из Московского университета за участие в студенческой демонстрации 1861 г., был приглашен Толстым в организованную им школу в с. Колпне, где проработал с весны 1862 до весны 1863 г., когда оставил педагогическую работу и поступил управляющим Ясной Поляны. См. о нем т. 8, стр. 516—517.

² См. письма Толстого Н. Л. фон-Боолю от 11 сентября 1862 г., т. 60, № 254, и П. М. Дарагану от 30 сентября 1862 г., т. 60, № 259.

³ Хлопоты Толстого о Томашевском и самого Томашевского на этот раз имели успех: в 1863 г. Томашевскому было разрешено поступить в Московский университет; но в 1866 г. он был арестован (по каракозовскому делу) и выслан.

* 15. А. А. Фету.

1863 г. Мая 1...3. Я. П.

Ваши оба письма одинаково были мне важны — значительны и приятны, дорогой Афанасий Афанасьевич. Я живу в мире столь далеком от литературы и ее критики, что, получая такое письмо, как ваше, первое чувство мое — удивление. Да кто же это такое написал Казаки и Поликушку? Да и что рассуждать об них. Бумага всё терпит, а редактор за всё платит и печатает. Но это только первое впечатление, а потом вникнешь в смысл речей, покопаешься в голове и найдешь там где-нибудь в углу между старым забытым хламом, найдешь что-то такое неопределенное, под заглавием: художественное. И сличая с тем, что вы говорите, согласишься, что вы правы, и даже удовольствие найдешь покопаться в этом старом хламе и в этом старом, когда-то любимом запахе. И даже писать захочется. Вы правы, разумеется. Да ведь таких читателей, как вы, мало. Полик[ушка] — болтовня на первую попавшуюся тему человека, который «и владеет пером»; а Казаки — с сукровицей, хотя и плохо. А Полонской-то бедный как плохо рассуждает во «Времени».¹ Теперь я пишу историю пегого мерина,² к осени, я думаю, напечатаю.³ Впрочем, теперь как писать, теперь незримые усилья даже зримые⁴ и притом я в юхванстве⁵ опять по уши. И Соня со мной. Управляющего у нас нет, есть помощники у меня по полевому хозяйству и постройкам, а она одна ведет контору и кассу. У меня и пчелы, и овцы, и новый сад,⁶ и винокурня. И всё идет понемножку, хотя, разумеется, плохо сравнительно с идеалом. Что вы думаете о польских делах?⁷ Ведь дело-то плохо, не придется ли нам с вами и с Борисовым⁸ снимать опять меч с заржавевшего гвоздя? — Что ежели мы приедем в Никольское,⁹ увидим мы вас? Когда вы будете у Борисовых? Не пригоним ли мы так, чтобы вместе съехаться? Прощайте. Марье Петровне¹⁰ мой душевный поклон. Соня и тетенька кланяются.



Впервые опубликовано, с пропуском слов о Полонском и с датой: «1863 г.», в книге: А. Фет, «Мои воспоминания», I, М. 1890, стр. 418—419. Датируется на основании ответного письма А. А. Фета от 6 мая 1863 г.

Об А. А. Фете см. т. 47, стр. 303, и т. 83, стр. 42.

Ответ на письма Фета от 4 и 11 апреля, с критикой «Казаков» и отзывом о «Поликушке».



¹ Яков Петрович Полонский (1819—1898) — поэт и писатель. Толстой имеет в виду его статью «По поводу последней повести гр. Л. Н. Толстого «Казаки». (Письмо редактору)» — «Время», 1863, 3, стр. 91—98.

² «История пегого мерина» впоследствии получила название «Холстомер. История лошади». См. т. 26.

В ответном письме от 6 мая Фет писал Толстому: «Ваш мерин, я уверен, будет, будет беспримерен».

³ «Холстомер», не законченный Толстьм в 1863 г. и переработанный в 1885 г., был издан впервые только в 1886 г., в третьем томе «Сочинений гр. Л. Н. Толстого», изданных С. А. Толстой.

⁴Слова из стихотворения Фета: «Опять незримые усилья...» См. А. А. Фет, «Полное собрание стихотворений», М., изд. «Советский писатель», 1937 (Библиотека поэта. Под ред. М. Горького), стр. 35.

⁵ H. Н. Толстой рассказывал Фету о Юхване следующее: «Понравилось Левочке, как работник Юфан растопыривает руки при пахоте. И вот Юфан для него эмблема сельской силы, вроде Микулы Селяниновича. Он сам, широко расставляя локти, берется за соху и юфанствует» (А. Фет, «Мои воспоминания», I, М. 1890, стр. 237).

⁶ В 1863 г. Толстой расширил яблоневый сад, отведя под него 38 гектаров земли и посадив 6500 деревьев.

⁷ Толстой имеет в виду вооруженное восстание в Польше в 1863 г., жестоко подавленное царским правительством в начале 1864 г.

⁸ Иван Петрович Борисов.

⁹ Никольское-Вяземское, имение Толстых в 18 км. от Новоселок, имения И. П. Борисова.

¹⁰ Мария Петровна Фет (1828—1894), рожд. Боткина, жена А. А. Фета.

* 16. Т. А. Берс.

1863 г. Мая 8...10. Я. П.

Таня!

Знаешь что, Соня в минуты дружбы называет меня пупок. Не вели ей называть меня «пупок», это обидно.

А я так люблю, когда ты и Соня называете меня Дрысинькой. Таня! Зачем ты ездила в Петербург? Тебе там скучно было. Там....

Далее письмо С. А. Толстой.



Отрывок впервые опубликован в «Новом времени», иллюстрированное приложение, 1916, № 14400 от 9 апреля, стр. 20 (136), столб. 3. Датируется предположительно временем пребывания Т. А. Берс в Петербурге — со 2 по 10 мая 1863 г., о котором Толстые узнали из ее письма от 6 мая.

* 17. И. И. Раевскому.

1863 г. Мая 11. Я. П.

Любезный друг!

Когда твой человек приехал, я сказал, чтобы приготовили улей, но что будет письмо и еще посылка, а меня не поняли и отпустили его поутру. Поросята у меня нынешний год очень плохи и их мало и особенно свинок; но хрячка чистой породы я намерен б[ыл] тебе послать и, ежели будет случай, то зашли за ним. Руководства пчелиных тоже два хотел послать, но это не беда: руководства эти дрянь. Лучшее по-моему есть маленькая книжечка Адама Мечинского «О рамочном улье», к[отор]ое купи. А мое мне самому нужно. —

Главное, я отослал твоего человека без ответа и привета, тогда как письмо и весть от тебя была мне особенно радостна. В бытность мою в Москве¹ первый выезд мой был к Ю. Оболенскому,² чтобы узнать о твоем отце,³ которого я очень люблю и уважаю. Я бы так был рад известием, что ему лучше. В Москве меня было порадовали, что ему лучше.

Пивоварение, о к[отор]ом ты пишешь, меня очень интересует, особенно тем, что, без упрека в парадоксе, можно сказать, что для нашего народа величайшее благо и прогресс состоял бы в замене водки пивом. Как я ни стар и ни разочарован в филантропических покушениях, я бы чувствовал особенную энергию, занимаясь частным делом, к[отор]ое так очевидно совпадало бы с общим благом. Передай мой душевный поклон жене,⁴ матушке⁵ и особенно Ив[ану] Артемьевичу. При случае вели заехать. Кроме того у меня Дора щенна, и, разумеется, на твою долю оставлю щенка.

Твой Л. Толстой.

11 мая.



Иван Иванович Раевский (1835—1891) — помещик Тульской и Рязанской губерний, с которым Толстой был дружен. Подробнее см. т. 83, стр. 312.

Год определяется упоминанием о винокурне, которой Толстой интересовался только в 1863 г.



¹ Толстой был в Москве с 23 декабря 1862 г. по 8 февраля 1863 г.

² Юрий Александрович Оболенский, впоследствии член совета министерства финансов. См. о нем также т. 60, стр. 472.

³ Иван Артемьевич Раевский (1815—1864).

⁴ И. И. Раевский был женат на Елене Павловне Евреиновой (1840—1907).

⁵ Мать И. И. Раевского — Екатерина Ивановна, рожд. Бибикова.

18. А. А. Фету.

1863 г. Мая 15. Я. П.

Чуть-чуть мы с вами не увидались; и так мне грустно, что чуть-чуть! Столько хотелось бы с вами переговорить. Нет дня, чтобы мы об вас несколько раз не вспомнили. Жена моя совсем не играет в куклы. Вы не обижайте. Она мне серьезный помощник. Да еще с тяжестью, от к[отор]ой надеется освободиться в начале июля.¹ Что же будет после! Мы юхванствуем понемножку. Я сделал важное открытие по юхванству, которое спешу вам сообщить. Приказчики и управляющие и старосты есть только помеха в хозяйстве. Попробуйте прогнать всё начальство и спать до 10 часов, и всё пойдет, наверное, не хуже. Я сделал этот опыт и остался им вполне доволен. — Как бы, как бы нам с вами свидеться? Ежели вы поедете в Москву и не заедете к нам с Марьей Петровной, то это будет дюже обидно. Эту фразу подсказала мне жена, читавшая письмо. — Некогда, хотел много писать. Обнимаю вас от всей души, жена очень кланяется, и я очень кланяюсь вашей жене. —

Дело: когда будете в Орле, купите мне пудов 20 разных веревок — возжей, тяжей — и пришлите мне с извозчиками, ежели с провозом обойдется дешевле 2 р. 30 к. за пуд. Деньги немедленно вышлю. —

Ваш Л. Толстой.

15 мая.



Впервые опубликовано А. А. Фетом в книге «Мои воспоминания», 1, М. 1890, стр. 424—425. Ответ на письмо от 6 мая 1863 г. В ответном письме от 16 мая Фет писал: «В Новоселках мы ждали Вас до 12-го, как досадно, что вы не приехали».



¹ См. прим. 4 к письму №7.

* 19. П. Е. Воробьеву.

1863 г. Мая 25? Я. П.

Петр Евстратович!

Я по болезни не могу приехать сам. Самые же нужные для меня дела — посадку сада и покупку скотины, я поручил А. К. Томашевскому, которому и передал нужные для того деньги (400 р.). Ему же доверил подать прошение о выдаче бабушкиных денег. Во всех этих делах прошу тебя помочь ему советом.

Гр. Л. Толстой.



Датируется упоминанием о «бабушкиных деньгах» в этом письме и в письме Воробьева от 23 мая 1863 г.

20—21. C. A. Толстой от 3—16 августа и от августа — сентября 1863 г.



* 22. И. И. Орлову.

1863 г. Октября 3. Я. П.

Я постараюсь приехать к 9-му числу. За яблонями присылайте с деньгами. Рожь не продавайте, а за гречу и овес собирайте деньги.

Ваш гр. Л. Толстой.

3-го октября.



На конверте:

Его высокобл[агородию] Ивану Ивановичу Орлову.

В Чернь. Село Вяземское-Никольское.



Датируется по почтовому штемпелю.

Иван Иванович Орлов — один из учителей Яснополянской школы. См. о нем т. 8, стр. 511. С конца 1863 по 1890 г. управлял имением Толстых Никольское-Вяземское. См. воспоминания C. Л Толстого «Очерки былого», Гослитиздат, М. 1949, стр. 107—108.

* 23. И. И. Орлову.

1863 г. Октября 12. Я. П.

Яблонь 850 корней посылаю. Толщиною все такие:



Дмитрию дал 1 р[убль]. Он весьма ленивый и дрянной человек, которого я не советовал бы держать, тем более, что он не нужен. — Денег то, что стоили яблони, рублей 150, пришлите. Сам я не успел быть 9, но надеюсь быть в этом месяце.

Гр. Л. Толстой.



12 октября.



Год определяется сопоставлением с письмом № 22.

* 24. М. Н. Толстой.

1863 г. Октября 10?—15? Я. П.

Милый, милый, тысячу раз дорогой друг мой Машинька. Рассказать тебе, что я чувствовал, читая твое письмо, я не могу. Я плакал и теперь плачу, когда пишу. Ты говоришь: пусть братья мои судят, как хотят. Кроме любви к тебе, всей той любви, которая была прежде где-то далеко, и жалости и любви ничего нет и не будет в моем сердце. Упрекнуть тебя никогда не поднимется рука ни у одного честного человека. Но, друг мой, зачем ты не написала мне? Всё равно я прочел первый, но ежели бы письмо было ко мне, никто бы больше не узнал. Теперь что делать? Первое — выдти за него замуж, второе — ребенка ни в коем случае не брать себе, а отдать его мне. Третье — важнее всего — скрыть от детей и от света. Главное же от детей. Я, может быть, приеду сам и привезу деньги, может быть, Сережа (он на охоте). Дело не за мной, а за деньгами, которые — рублей 1000 — я надеюсь собрать в неделю. Я пишу тебе сейчас же по получении твоего письма и еще сам ничего не решил. Одно знай, что судить тебя я и тетинька Т. А.¹ не будем и сделать для тебя все, что можно, сделаем.



Датируется сопоставлением с письмом № 25.



¹ Т. А. Ергольская.

* 25. С. Н. Толстому.

1863 г. Октября 16. Я. П.

Наконец, получено письмо от Машиньки,¹ которое объяснило всё. Писать не годится про такие вещи.² Я не говорил и жене. Положение ее очень, очень грустно и детей тоже. Они, дети, живут 3 месяца в пансионе без денег. Они, должно быть, должны тысячи четыре франков, она не может выехать. — Дело в том, что приезжай поскорее и привози с собой побольше денег. Я с своей стороны пошлю всё, что соберу. Я бы поехал сам сию минуту, ежели бы с моей поездкой не была связана необходимость объяснить причины моей поездки. Ты же приезжай с готовым планом ехать за границу и поезжай с деньгами выручать ее и детей. — Не сердись, что я не посылаю тебе письма ее и сам не описываю всего подробно, ты сам одобришь меня, когда узнаешь всё. — У нас и у тебя в Туле,³ где я был вчера, всё благополучно. Приезжай сейчас же. Прощай.

Л. Толстой.

16 октября.



Небольшой отрывок опубликован Е. В. Оболенской в статье «Моя мать и Лев Николаевич» — «Октябрь», 1928, № 9-10, стр. 218.

Год определяется содержанием.



¹ См. о нем в письме № 24.

² Толстой имеет в виду рождение Елены Сергеевны Толстой (1863—1939), дочери М. Н. Толстой и ее гражданского мужа виконта Гектора де-Клена.

³ В Туле жила в то время гражданская жена С. Н. Толстого, Мария Михайловна Шишкина.

26. А. А. Толстой.

1863 г. Октября 17...31? Я. П.

Любезный друг Alexandrine. У меня лежит начатое на 4-х страницах письмо к вам, но я его не пошлю.¹ Я так потерял вас из вида и так виноват перед вами, что я вас боюсь. Но угроза потерять в вас друга слишком страшна для меня. — Вы узнаете мой почерк и мою подпись; но кто я теперь и что я, вы, верно, спросите себя. — Я муж и отец, довольный вполне своим положением и привыкнувший к нему так, что для того, чтобы почувствовать свое счастье, мне надо подумать о том, что бы было без него. Я не копаюсь в своем положении (grübeln оставлено) и в своих чувствах и только чувствую, а не думаю о своих семейных отношениях. Это состояние дает мне ужасно много умственного простора. Я никогда не чувствовал свои умственные и даже все нравственные силы столько свободными и столько способными к работе. И работа эта есть у меня. Работа эта — роман из времени 1810 и 20-х годов, который занимает меня вполне с осени.² Доказывает ли это слабость характера или силу — я иногда думаю и то и другое — но я должен признаться, что взгляд мой на жизнь, на народ и на общество теперь совсем другой, чем тот, к[отор]ый у меня был в последний раз, как мы с вами виделись. Их можно жалеть, но любить, мне трудно понять, как я мог так сильно. Все-таки я рад, что прошел через эту школу; эта последняя моя любовница меня очень формировала. — Детей и педагогику я люблю, но мне трудно понять себя таким, каким я был год тому назад. Дети ходят ко мне по вечерам и приносят с собой для меня воспоминания о том учителе, к[отор]ый был во мне и которого уже не будет. Я теперь писатель всеми силами своей души, и пишу и обдумываю, как я еще никогда не писал и [не] обдум[ывал]. Я счастливый и спокойный муж и отец, не имеющий ни перед кем тайны и никакого желания, кроме того, чтоб всё шло попрежнему. — Вас я люблю меньше, чем прежде, но все-таки достаточно для того, чтобы вы не оставляли меня, все-таки больше всех людей (а как их много было), с которыми я встречался в жизни. — За одно я всегда упрекал вас, и теперь этот упрек у меня в душе, и я довольно ясно чувствую и мыслю, чтоб высказать его. В наших отношениях вы всегда отдавали мне только общую (вы меня поймете) сторону своего ума и сердца, вы никогда не говорили мне о подробностях вашей жизни, о простых, ощутительных, частных случаях вашей жизни. Я теперь пишу вам о себе, а о вас я не знаю, что спросить, что думать, чего желать. — Я не знаю даже, что в вашей жизни ближе, дороже всего для вас, кроме общей любви к доброму и изящному в добре, что ваша главная черта. Мне бы хотелось, чтобы ввели меня не в sanctuaire,³ а в будничные интересы вашей жизни. Я боюсь, что вы меня не поймете. Я глупо выражаюсь. Я слаб характером, легко подчиняюсь влиянию людей, которых люблю, и потому подчинялся и подчиняюсь вашему. Как только я вхожу в сношения с вами, я надеваю белые перчатки и фрак (право, нравственный фрак); после вечера у вас, я помню, у меня всегда бывал arrièregout⁴ чего-то тонкого, свежего, душистого, но хотелось более существенного. Не за что было ухватиться. Это, может быть, так надо, и это хорошо было, но мне бы хотелось другого. Помните, раз вы хотели написать мне роман. Мне кажется, тогда мы вошли бы в эти более существенные отношения. Неужели это навсегда потеряно?⁵ Я написал совсем не то, что хотел — но было бы опасно оставить и это письмо, не посылая; тогда бы уж я не решился писать еще. — Где вы? чтò вы? Какие ваши планы? Наши планы следующие: зимой, ежели здоровье Сережи (Сережа, это значит добрая, милая улыбка с светлыми глазками — больше ничего в нем нет) позволит, мы поедем на две недели в Москву. Лето в деревне, а на будущую зиму поедем жить куда-нибудь в город. Прощайте. Как институтки просят, и я прошу никому не показывать и разорвать это письмо.

Соня вас очень любит (это истина) и всё собиралась вам писать.⁶ Не знаю, что она напишет, но желал бы знать.



Впервые напечатано в ПТ, № 52. Датируется содержанием и сопоставлением с записью С. А. Толстой в ее дневнике 17 октября 1863 г.

Александра Андреевна Толстая (1817—1904) — двоюродная тетка Толстого. С Толстым находилась в долголетней дружеской переписке. Подробнее об А. А. Толстой см. т. 47, стр. 316—317.



¹ Письмо неизвестно. См. записи о нем в ДСТ, I, стр. 78—79.

² «Роман из времени 1810 и 20-х годов» был одним из звеньев в цепи замыслов Толстого, связывающей «Декабристов» и «Войну и мир». См. письмо № 7, прим. 5.

³ [святая святых,]

⁴ [осадок]

⁵ После слова: потеряно две с половиной строки тщательно зачеркнуты.

⁶ Сохранились неопубликованные письма А. А. Толстой от 23 сентября 1862 г. к Л. Н. и С. А. Толстым порознь и от 10 ноября того же года к ним обоим (ГМТ).

* 27. П. Е. Воробьеву.

1863 г. Октября 23. Я. П.

Петр Евстратов!

Всей земли измерять не нужно. Нужно измерить только новый крестьянский надел, т. е. тот надел, который отведется им по проекту обязательного разверстания, следовательно измерять нужно только 700 де[сятин] и стоить будет только 56 р. — Как можно скорее приступи к измерению.

Граф Л. Толстой.

23 октября.



Год определяется упоминанием о разверстании земли в этом письме и в письмах №№ 3 и 6.

28—30. С. А. Толстой от августа — октября и два письма от ноября 1863 г.



31. A. E. и Л. A. Берсам.

1863 г. Декабря 16. Я. П.

Я так доволен своей акуратностью в сроке пребывания в Москве¹, что намерен во всем быть акуратен и писать вам так же акуратно, как М. А.² Нынче хоть поздно, но приписываю только подтверждение всего, что пишет Соня.³ Только с Горскиной⁴ мы не сошлись в том, что нужно мужей ревновать, зато сошлись в том, что она прелесть какая милая. Я очень рад Сониным р..... Я уверен, что это будет знак конца ее болезням. Целую вас крепко.



Впервые опубликовано Т. А. Кузминской в ее книге «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне», II, стр. 145. Датируется по письму С. А. Толстой, к которому является припиской.



¹ В начале декабря 1863 г. Толстые поехали в Москву и пробыли там до 15 числа. В Москве Толстой работал в библиотеках, изучая материалы для начатого романа, рукопись которого он привозил с собой. См. письмо № 65.

² Имеется в виду фрейлина двора императрицы Марии, Мария Аполлоновна Волкова (1766—1859), переписку которой с В. А. Ланской Толстой в то время читал. Материал этот он получил от Н. С. Перфильевой через А. Е. Берса (см. письма А. Е. Берса к Толстому от 19 и 20 октября и 3 декабря 1863 г., ГМТ). Переписка Волковой с Ланской послужила Толстому источником некоторых сведений при создании «Войны и мира». Часть ее была напечатана в «Русском архиве», 1872, полностью же, в переводе М. П. Свистуновой — в «Вестнике Европы», 1874, №№8—12, под заглавием: «Грибоедовская Москва в письмах М. А. В. к В. А. Л.».

³ С. А. Толстая писала о приятном впечатлении от поездки в Москву и заканчивала словами: «Лева перевел опять кабинет вниз и целый день пишет. Он свою рукопись оставил у папа в кабинете. Просит сберечь и переслать к нам поскорее». Последнее слово вписано рукой Толстого.

⁴ Софья Михайловна Горсткина (1842—1891), сестра А. М. Кузминского. Была замужем за пензенским помещиком Львом Ивановичем Горсткиным.

* 32. И. П. Борисову.

1863 г. Декабря 19. Я. П.

Благодарствуйте, любезный Иван Петрович, за то, что вспомнили обо мне, и за отличную карточку.¹ У меня нет, потому не посылаю. Когда-то мой Сережа будет читать Робинзона,² бог знает. Теперь только и радости, что когда не зелено ходит. А вашего³ я не могу себе представить большим. Авось полюбуюсь на него, приехав в Никольское и заехав к вам. Я с тремя глупейшими собачонками гонял нынче осенью зайцев, но было весело, ездил с женой и с свояченицей.⁴ Фета милого я видел в Москве, откуда приехал 4-й день. Дома у нас всё слава богу, и живем мы так, что умирать не надобно. — Прощайте, будьте здоровы и счастливы. Соня и тетинька благодарят за память и душевно кланяются. —

Я всё пишу длинный роман,⁵ который кончу, только ежели долго проживу. —

Ваш гр. Л Толстой.

19 декабря.



Год определяется по неопубликованному письму И. П. Борисова от 12 декабря 1863 г., на которое отвечает Толстой.

Об Иване Петровиче Борисове (1832—1871) см. т. 83, стр. 44, и т. 60, стр. 302.



¹ И. П. Борисов вместе с письмом от 12 декабря прислал Толстому фотографическую карточку и просил его дать свою.

² «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо.

По поводу рассказа о Робинзоне, переделанном одним из учителей Яснополянской школы и напечатанном в приложении к журналу «Ясная Поляна» — «Ясная Поляна. Книжка для взрослых», 1862, февраль, — И. П. Борисов писал: «...Я и так вспоминаю вас часто, а вот теперь, в течение двух месяцев невольно каждый вечер вспоминал и благодарил вас за Ро-бин-зона. Еще с утра за чаем начинается уговор, чтобы после обеда читать про Робинзона. Знает он уже наизусть, но это нисколько не убавляет внимательности. Конца не предвидится разным предположениям и гаданиям о бедном Робинзоне. Даже и «Солдаткино житье», тоже любимое, теперь оставлено, и «Сезам, отворись», где встречается разудалый тезка, Петр Иванович, и это отдыхает. Спасибо вам за все эти счастливые часы».

³ Толстой имеет в виду сына И. П. и Н. А. Борисовых, Петра Ивановича (1859—1888). См. о нем т. 83, письмо № 17.

⁴ Т. А. Берс. Охота Толстого осенью 1863 г. описана в воспоминаниях Т. А. Кузминской «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне», II, стр. 106—117.

⁵ См. прим. 2 к письму № 26.

* 33. Т. А. Берс.