Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Ричард Матесон

Третья от Солнца

Он открыл глаза за пять секунд до того, как должен был зазвонить будильник. Проснуться не составило никакого труда. Пробуждение было мгновенным. Он протянул в темноту левую руку и нажал на кнопку. Будильник посветился секунду, а затем померк.

Жена, лежавшая рядом, положила ладонь ему на плечо.

— Ты поспала? — спросил он.

— Нет, а ты?

— Немного, — сказал он. — Совсем чуть-чуть.

Несколько секунд она ничего не говорила. Потом произнесла было какой-то звук, но, вздрогнув, снова замолчала. Он знал, что она хочет сказать.

— Мы все-таки отправляемся? — спросила она.

Он передернул плечами, все еще лежа в кровати, затем глубоко вздохнул.

— Да, — сказал он и почувствовал, как ее пальцы сильнее впились в плечо.

— Который час? — спросила она.

— Около пяти.

— Пора собираться.

Они оба не шевельнулись.

— Ты уверен, что мы сумеем попасть на корабль так, чтобы никто не заметил? — спросила она.

— Они подумают, это очередной испытательный полет. Никто не станет проверять.

Она ничего не сказала. Придвинулась ближе к нему. Он ощутил, какая холодная у нее кожа.

— Я боюсь, — произнесла она.

Он взял ее за руку и крепко сжал в своей.

— Не бойся, — сказал он. — С нами все будет в порядке.

— Я беспокоюсь за детей.

— С нами все будет в порядке, — повторил он.

Она поднесла его руку к своим губам и нежно поцеловала.

— Ладно, — произнесла она.

Они оба сели на кровати в темноте. Он услышал, как она поднялась. Ночная рубашка с шелестом упала на пол. Она не стала ее поднимать. Она стояла неподвижно, дрожа в холодном утреннем воздухе.

— Ты уверен, что нам больше ничего не нужно с собой брать? — спросила она.

— Да, уверен. Все, что нам может понадобиться, есть на корабле. В любом случае…

— Что?

— Мы ничего не сможем пронести мимо часового. Он должен думать, что вы с детьми просто пришли меня проводить.

Она начала одеваться. Он отбросил одеяло и встал. Прошел по холодному полу к платяному шкафу.

— Я подниму детей, — сказала она.

Он пробурчал что-то, натягивая одежду через голову. У двери она остановилась.

— А ты уверен… — Она умолкла.

— В чем?

— Часовой не сочтет странным, что… что наши соседи тоже пришли тебя проводить?

Он опустился на кровать и принялся нащупывать ремешки ботинок.

— Придется рискнуть, — сказал он. — Нам необходимо, чтобы они отправились с нами.

Она вздохнула.

— Это звучит так хладнокровно. Так расчетливо.

Он выпрямился и увидел в дверном проеме ее силуэт.

— А что еще нам остается? — спросил он с нажимом. — Не можем же мы поженить собственных детей.

— Нет, — отозвалась она. — Просто…

— Просто — что?

— Ничего, дорогой. Извини.

Она закрыла дверь. Ее шаги затихли в коридоре. Дверь в детскую открылась. Он услышал голоса дочери и сына. Невеселая улыбка растянула его рот. «Вы-то уверены, что сегодня день развлечений», — подумал он про себя.

Он натянул ботинки. Хотя бы дети не знают, что происходит. Они думают, что едут проводить его на летное поле. Что вернутся и расскажут об этом своим одноклассникам. Они не знают, что не вернутся никогда.

Он закончил застегивать ботинки и поднялся. Пошарил по стене над бюро и зажег свет. Как странно, что такой ничем не примечательный с виду человек задумал подобное.

Хладнокровно. Расчетливо. Ему на ум снова пришли ее слова. Что ж, другого выхода нет. Через несколько лет — может, и раньше — вся планета разлетится на куски в ослепительной вспышке. Это единственный способ спастись. Сбежать, начать все заново с горсткой людей на новой планете.

Он уставился на свое отражение.

— Другого пути нет, — сказал он себе.

Окинул взглядом комнату. Прощай, эта жизнь. Когда он выключил свет, было ощущение, будто он выключил тумблер у себя в голове. Он осторожно прикрыл за собой дверь и провел пальцами по истертой ручке.

Его сын и дочь спускались по лестнице. Они заговорщически перешептывались. Он встряхнул головой, сбросив легкое оцепенение.

Жена дожидалась его. Они взялись за руки и вместе спустились вниз.

— Я не боюсь, дорогой, — сказала она. — Все будет хорошо.

— Верно, — отозвался он. — Именно так и будет.

Они все сели завтракать. Жена налила им соку. Потом она вышла, чтобы принести еды.

— Помоги маме, куколка, — сказала она дочери.

Та встала.

— Уже скоро, пап? — спросил его сын. — Совсем скоро?

— Не суетись, — предостерег он. — Помни, что я тебе говорил. Если скажешь об этом кому-нибудь хоть слово, мне придется оставить тебя дома.

Тарелка грохнулась на пол. Он быстро поднял глаза на жену. Она пристально смотрела на него, губы у нее дрожали.

Она отвела глаза и наклонилась. Принялась неловко собирать осколки, подняла несколько. Потом снова кинула их на пол, распрямилась и отодвинула их к стене ногой.

— Как будто бы это имеет значение, — произнесла она нервно. — Как будто бы это имеет значение, чисто в доме или нет.

Дети смотрели на нее с изумлением.

— Что случилось? — спросила дочь.

— Ничего, дорогая, ничего, — ответила она. — Я просто волнуюсь. Возвращайся за стол. Пей сок. Нам некогда сегодня рассиживаться. Соседи вот-вот придут.

— Па, а почему соседи едут вместе с нами? — спросил сын.

— Потому что, — ответил он уклончиво, — им так захотелось. И хватит об этом.

Все молчали. Его жена принесла еду и поставила на стол. Лишь ее шаги нарушали тишину. Дети все время переглядывались, посматривали на отца. Он не отводил глаз от своей тарелки. Еда казалась безвкусной и вязкой, и он ощущал, как сердце колотится о решетку грудной клетки. Последний день. Это последний день.

— Тебе бы лучше поесть, — сказал он жене.

Она села за стол. Как только она взялась за приборы, зазвонил дверной звонок. Нож и вилка выпали из ее онемевших пальцев и загрохотали по полу. Он тотчас протянул руку и положил на ее ладонь свою.

— Все в порядке, милая, — сказал он. — Все хорошо.

Он повернулся к детям.

— Ступайте, откройте дверь, — велел он.

— Вдвоем? — переспросила дочь.

— Вдвоем.

— Но…

— Делайте, как я сказал.

Они соскользнули со своих стульев и вышли из комнаты, оглядываясь на родителей.

Когда раздвижные двери сомкнулись за ними, он снова повернулся к жене. Лицо ее было бледным и напряженным, губы плотно сжаты.

— Дорогая, умоляю, — произнес он. — Прошу тебя. Ты же понимаешь, я не взял бы вас, если бы не был уверен в полной безопасности. Сама знаешь, сколько раз мне уже приходилось летать на этом корабле. И мне точно известно, куда мы направляемся. Поверь, мы ничем не рискуем.

Она прижала его ладонь к своей щеке. Прикрыла глаза, и крупные слезы покатились из-под закрытых век по щекам.

— Я не б-боюсь, — выговорила она. — Просто… уехать навсегда, чтобы не вернуться… Мы прожили здесь всю свою жизнь. Это же не просто… не просто переезд. Мы не сможем вернуться назад. Никогда.

— Послушай, родная. — Он говорил торопливо и с напором. — Ты знаешь не хуже меня. Пройдет всего несколько лет, может, меньше, и разразится новая война, ужасная война. Не останется ничего живого. Нам необходимо уехать. Ради наших детей, ради нас самих…

Он помолчал, подбирая слова.

— Ради будущего самой жизни, — завершил он едва слышно.

Он пожалел, что сказал это. Ранним утром, за обыденной трапезой, подобные слова звучали как-то не так. Как-то фальшиво.

— Только не бойся, — сказал он. — С нами все будет хорошо.

Она сжала его руку.

— Я знаю, — произнесла она тихо. — Знаю.

Раздался звук приближающихся шагов. Он вытянул из пачки салфетку и дал ей. Она поспешно поднесла ее к лицу.

Дверь скользнула в сторону. Вошли соседи со своими детьми, сыном и дочерью. Дети были взволнованы. Они с трудом сдерживали эмоции.

— Доброе утро, — сказал сосед.

Жена соседа подошла к его жене, и они обе отошли к окну и стали о чем-то тихо говорить. Дети стояли тут же, взбудораженные, беспокойно поглядывающие друг на друга.

— Вы позавтракали? — спросил он соседа.

— Да, — ответил сосед. — Тебе не кажется, что нам лучше уже пойти?

— Наверное, да, — согласился он.

Они оставили тарелки на столе. Жена поднялась наверх и принесла всем одежду.

Они с женой постояли секунду на крыльце, пока все остальные усаживались в сухопутку.

— Запереть дом? — спросил он.

Она беспомощно улыбнулась и провела рукой по волосам. Пожала плечами.

— Разве это имеет значение? — спросила она и отвернулась.

Он запер дверь и пошел вслед за ней по дорожке. Она обернулась, когда он нагнал ее.

— У нас хороший дом, — проговорила она.

— Не думай об этом, — сказал он.

Они повернулись к дому спиной и сели в сухопутку.

— Ты запер дом? — спросил сосед.

— Да.

Сосед криво улыбнулся.

— И мы тоже, — сказал он. — Я не хотел, но есть примета: не запер дверь — обязательно к ней вернешься.

Они ехали по безмолвным улицам. Нижний край неба начал краснеть. Жена соседа и четверо детей сидели сзади. Его жена и сосед сидели впереди вместе с ним.

— Хороший будет денек, — заметил сосед.

— Похоже на то, — отозвался он.

— А вы сказали детям? — негромко спросил сосед.

— Конечно нет.

— Я тоже, тоже ничего не говорил, — принялся оправдываться сосед. — Просто спросил.

— Ясно.

Они некоторое время ехали молча.

— У тебя нет ощущения, что мы… бежим с корабля? — спросил сосед.

Он напрягся.

— Нет, — ответил он и поджал губы. — Нет.

— Наверное, лучше не говорить об этом, — поспешно произнес сосед.

— Гораздо лучше, — согласился он.

Когда они подъехали к пропускному пункту, он обернулся назад.

— Помните, — сказал он. — Не говорите ни слова.

У часового был сонный вид, и ему хотелось поскорее с этим закончить. Часовой сразу узнал его — главный пилот-испытатель нового корабля. Этого было достаточно. Семья приехала, чтобы его проводить, объяснил он часовому. Это тоже было нормально. Часовой позволил им подъехать к стартовой платформе.

Машина остановилась под громадными колоннами. Все вышли и задрали головы.

Высоко над ними торчал нос корабля, устремленный в небо, на огромной металлической поверхности отражался первый утренний свет.

— Пойдем, — позвал он. — Быстро.

Когда они спешно шли к подъемнику, он на мгновение остановился и оглянулся назад. Будка часового казалась пустой. Он окинул взором все вокруг и постарался сохранить в памяти.

Наклонился и собрал горсть пыли. Положил ее в карман.

— До свидания, — прошептал он.

Запрыгнул в подъемник.

Двери за ними захлопнулись. В кабине не было слышно ни звука, за исключением гула мотора и робкого покашливания детей. Он посмотрел на них. Улететь вот так в их возрасте, подумалось ему, без малейшей надежды на чью-то помощь…

Он закрыл глаза. Рука жены покоилась на его руке. Он посмотрел на жену. Их глаза встретились, и она улыбнулась ему.

— Все в порядке, — прошептала она.

Подъемник, дрогнув, остановился. Двери разошлись в стороны, и они вышли. Становилось все светлее. Он торопливо повел их по закрытой платформе.

Все они протиснулись в узкую дверцу в боку корабля. Он помедлил, прежде чем последовать за ними. Ему хотелось сказать что-нибудь, соответствующее моменту. Его жгло желание изречь подходящую фразу.

Но он не смог. Махнул рукой и буркнул что-то, притягивая дверь и до упора поворачивая колесо.

— Ну вот, — произнес он. — Пойдем, все вместе.

Их шаги отдавались эхом от металлических палуб и лестниц, когда они поднимались в зал управления.

Дети подбежали к иллюминаторам и принялись смотреть наружу. Они ахнули, увидев, на какую высоту забрались. Матери стояли у них за спиной, испуганно глядя на оставшуюся внизу твердь.

Он приблизился к ним.

— Как высоко, — сказала его дочь.

Он легонько потрепал ее по голове.

— Высоко, — согласился он.

После чего резко отвернулся и подошел к панели управления. Постоял над ней, сомневаясь. Он слышал, как кто-то подходит к нему сзади.

— Может быть, сказать детям? — спросила его жена. — Может быть, им лучше знать, что они видят это в последний раз?

— Хорошо, — согласился он. — Скажи им.

Он ожидал услышать ее шаги. Шагов не было. Он развернулся. Она поцеловала его в щеку. Потом отошла, чтобы сказать детям.

Он переключил рычаг. Глубоко в недрах корабля искра воспламенила топливо. Сжатые газы рванулись из вентилей. Переборки задрожали.

Он услышал, как заплакала его дочь. Постарался не слушать. Протянул дрожащую руку к рычагу, потом быстро оглянулся. Все они смотрели на него. Он положил руку на рычаг и передвинул его.

Корабль подрожал короткое мгновение, после чего они ощутили, как он гладко скользит по наклонной плоскости. Он устремлялся ввысь, все быстрее и быстрее. Все слышали, как свистит за бортом ветер.

Он видел, как дети придвинулись к иллюминаторам и снова стали смотреть.

— До свидания, — кричали они. — До свидания.

Он устало опустился в кресло рядом с панелью управления. Краем глаза увидел, как сосед присел рядом с ним.

— А ты знаешь, куда именно мы летим? — спросил сосед.

— Здесь есть карта.

Сосед взглянул на нее. От удивления его брови поползли вверх.

— Другая солнечная система, — произнес он.

— Верно. И там атмосфера как у нас. Там мы спасемся.

— Человечество спасется, — сказал сосед.

Он кивнул и перевел взгляд на остальных. Они все еще смотрели в иллюминаторы.

— Что? — переспросил он.

— Я спросил, — повторил сосед, — к какой из этих планет мы направляемся?

Он склонился над картой, указывая пальцем.

— Вот к этой маленькой, — ответил он. — Рядом с этой луной.

— Вот эта, третья от солнца?

— Точно, — подтвердил он. — Эта. Третья от солнца.