Чак сжал кулаки, лицо налилось кровью.
– Ты не слышал, что я сказал?
Пок взглянул на него и продолжал бриться. Когда закончил, обронил: – Я еще думаю. – Продув ножи, он убрал машинку и вытащил полотенце и кусок мыла. – Тут рядом канал. Идем?
Сердце Чака бухнуло под ребрами. Вот он, его шанс! Подальше от Мег. Он убьет этого индейца, а потом вернется и скажет ей, что краснокожий утонул. Поверит она или нет – ее дело, но свидетельницей она уже не будет.
– Пошли.
Вслед за Поком он вышел из комнаты. Но у лестницы вдруг спохватился: – Черт! Полотенце забыл.
Пок с каменным лицом посмотрел на Чака.
– Скажи ей, пусть не дергается. Деньги при мне. – Он пересек холл и вышел на воздух.
Чак вернулся в комнату перекошенный от ярости. Порылся в рюкзаке, извлек оттуда отсыревшее, грязное полотенце. Мег спросила:
– Как ты думаешь, он возьмет нас с собой?
– Откуда мне знать? – рявкнул Чак и вышел.
Он догнал Пока и через подлесок они направились к каналу.
Разденемся, думал Чак, тогда я его и порешу. А кровить свою одежку нечего. Коленом в пах, потом ножом – и порядок.
Вот и канал. На поверхности воды плясали солнечные блики. По ту сторону канала виднелось шоссе 27, ведшее в Майами. В этот ранний час никакого движения на трассе не было.
Чак стянул через голову засаленную рубашку, поиграл мускулами. Пок отошел чуть в сторонку, разделся и стал у края канала.
Чак увидел: его тонкая талия обхвачена пластиковым поясом для денег. И явно не пустым. Глаза Чака сузились. Но когда он окинул взглядом фигуру Пока, ему стало слегка не по себе. Такого торса он еще не видел. Плоские мышцы колыхались при каждом движении, будто рябь на поверхности воды. Не тело, а гибкая сталь… Чак вдруг потерял уверенность в собственных силах. Да, этого индейца голыми руками не возьмешь. Впрочем, зачем голыми? Рука юркнула в карман и пальцы нащупали рукоятку ножа.
Между тем Пок нырнул в воду и, делая мощные гребки, поплыл к дальнему концу канала. Отвернувшись, Чак вытащил из кармана плотную эластичную ленту и обмотал ее вокруг кисти. Сунул под нее нож. Потом скинул брюки, отшвырнул с ног ботинки и тоже нырнул. Пловец он был плохонький и рыбой себя в воде не чувствовал никогда. Пок же, расслабившись, лежал на спине. Тяжелыми гребками вспарывая воду, Чак поплыл к нему. Резкое движение снизу вверх – и индейцу конец, только надо успеть стащить пояс, прежде чем тело пойдет ко дну.
– Хороша водичка, да? – выдавил он из себя хрипло.
Пок кивнул.
Чак подгреб чуть ближе. Они были уже совсем рядом, как вдруг Пок скрылся под водой. Скрылся, будто не было, осталась только легкая рябь.
Выругавшись про себя, Чак ждал, глаза его шарили по поверхности канала. Вдруг чьи-то крепкие пальцы обхватили его лодыжки, и его потянуло вниз, вода ворвалась в рот, ноздри. Он отчаянно задергался, заколотил ногами, наконец, хватка ослабла, пальцы на его лодыжках разжались. Он выскочил на поверхность, отплевываясь и глотая ртом воздух. Вытряхнув воду из глаз, он увидел Пока – тот спокойно уплывал от него. А нож, прихваченный лентой к кисти, исчез!
Ошалев от гнева, позабыв об осторожности, Чак яростно погреб к берегу, но Пок без труда его опередил. Он уже стоял в независимой позе, когда Чак, карабкаясь, только вылезал из воды.
Чак, снедаемый яростью, бешеным быком пошел на Пока – голова втянута в плечи, пальцы словно щупальца-крючья. Пок уклонился от нападения и тут же ловкой подножкой лишил Чака точки опоры – тот рухнул как подкошенный. В ту же секунду Пок навалился на него. Прижал к земле, надавил коленом на грудь, и в руке индейца Чак увидел собственный нож. Острое, словно бритва, поблескивавшее лезвие прикоснулось к горлу Чака.
Чак похолодел. Он посмотрел в блестящие черные глаза и с ужасом понял – вот сейчас жизнь вытечет из него тонкой струйкой.
Пок не сводил с него глаз, острие ножа покалывало кожу.
– Ты хотел убить меня? – негромко спросил он. – Только не ври! Говори правду!
– Я хотел забрать деньги, – выдохнул Чак.
– Тебе так нужны деньги, что ты готов убить человека?
Они посмотрели друг на друга, потом Пок встал и отошел на пару шагов. С трудом поднялся на ноги и Чак. Его трясло, по лицу струился пот.
– Тебе нужны мои деньги? – спросил Пок. – Забирай, если сможешь. – Он похлопал по пластиковому поясу. – Здесь двести двадцать долларов. – Он посмотрел на нож и, держа его за лезвие, протянул рукояткой к Чаку. – Держи.
Ошарашенный, Чак выхватил нож. Пок спокойно смотрел на него.
– Забирай мои деньги, если сможешь.
Чак посмотрел не индейца. Эти блестящие глаза, эта неподвижность… будто кобра изготовилась к прыжку. Чак испугался – и не выдержали нервы. Нож выскользнул из его пальцев и упал на траву.
– Значит, все-таки не дурак, – подытожил Пок. – Иди умойся. От тебя воняет.
Присмиревший Чак взял кусок мыла, который протянул ему Пок, и пошел к воде. Он мылся и вытирался. Пок тем временем успел одеться, присел на бережок и закурил сигарету. Он подождал, пока Чак натянет на себя свое грязное тряпье, потом жестом подозвал его.
Чак, словно загипнотизированный кролик, подошел и сел рядом.
– Я искал такого, как ты, – сказал Пок. – Человека без совести. Ты был готов ухлопать меня за двести двадцать долларов… а скольких ты убьешь за две тысячи?
Чак облизнул губы. Этому индейцу место в психушке. Он вспомнил, как нож едва не вонзился ему в горло, – и содрогнулся.
– Ты живешь, как последняя свинья, – продолжал Пок. – Чумазый, вечно голодный, воняет от тебя хоть нос затыкай. Посмотри на меня! Если мне что-то нужно, я это беру. Я бреюсь, потому и украл бритву. Цыпленка с ветчиной украл в супермаркете. И деньги эти украл. – Он постучал себя по талии. – Двести двадцать долларов! Сказать, как я их украл? Очень просто. Человек меня подвез, а я его припугнул. Пистолетом. А когда человек испуган, он готов заплатить, лишь бы его оставили в покое. Я просто показал ему пистолет, а он выложил денежки. И никаких проблем. Страх заставляет богатеев открывать бумажники и сумочки. – Он повернулся к Чаку и посмотрел на него в упор. – Я изобрел формулу, как внушить людям страх.
Чак понял только одно: связываться с этим индейцем опасно. Ведь явный же псих!
Из кармана рубашки Пок извлек пачку сигарет и протянул Чаку. Поколебавшись, тот вытянул сигарету и закурил.
– Расскажи мне о себе, – велел Пок. – Только без вранья. Ты мог бы мне пригодиться. Давай, рассказывай.
– Пригодиться? Это как же?
У Чака возникло жутковатое ощущение – этот индеец не блефует. Две тысячи долларов!
– И что я должен делать?
– Для начала расскажи о себе.
Что ж, решил Чак, ничем особенным он не рискует. И стал рассказывать.
Грамоте он как следует не выучился. Читать умел, но писал с трудом. Мать была проституткой. Отца в глаза не видел. В восемь лет был главарем шайки пацанов, которые тибрили вещички в магазинах. Позже стал сутенером собственной мамаши. Ему все время не давали житья фараоны, и в конце концов одного из них пришлось убрать. Чаку тогда едва исполнилось восемнадцать. А фараона этого все в их квартале ненавидели лютой ненавистью. Чак подкараулил его и забил до смерти железным прутом. В двадцать он схлестнулся с одним субчиком, который вообразил, что сместит Чака с поста главаря шайки. Была драка на ножах, и верх одержал Чак. Тело узурпатора выкинули в цементо-мешалку, и его кости с плотью легли в фундамент нового трущобного поселения. Мать закончила жизнь трагически. Чак нашел ее с перерезанным горлом. Наследство она оставила небогатое – сто долларов. Что было делать Чаку? Он навсегда расстался с родным кварталом и стал бродяжничать. Пробродяжничал весь прошлый год, жил где придется, житье было не сахар, но он не очень-то огорчался, потому что все ему в этом мире было до лампочки.
Он выбросил окурок в канал.
– Вот и вся моя биография. Так что там насчет двух тысяч долларов?
– Значит, на тебе два убийства. – Пок внимательно посмотрел на него. – Если ты идешь ко мне в дело, придется убивать еще. Ты к этому готов?
– Лучше бы не подставляться, – сказал Чак после долгой паузы. – Так что насчет денег?
– Две тысячи – это будет твоя доля.
У Чака перехватило дыхание.
– И что за такие денежки надо делать?
– План у меня продуман до последней мелочи, он сработает, тут и думать нечего, но одному мне не управиться. Расскажи-ка о своей девчонке. Может пригодиться и она.
– Мег? – Чак пожал плечами… – Сбежала из дому. Телка подходящая. Больше мне про нее и сказать нечего.
– Может пригодиться и она.
Чак, сузив глаза, задумался. Потом неохотно покачал головой.
– С мокрым делом она связываться не будет.
– Мне нужна девушка. Это часть моего плана. Можешь ее уговорить?
– Откуда я знаю? Ты же не говоришь, что надо делать! Что за план-то?
Пок холодно посмотрел на него. От этого взгляда блестящих черных глаз Чаку опять стало не по себе.
– А ты точно хочешь знать?
– Что значит «точно»? Ясное дело, хочу!
– Ты только что сказал, что лучше бы не подставляться.
– За две тысячи долларов можно и высунуться. Ну, что за план?
Пок не спускал с него пристального взгляда.
– Если я тебе скажу, а потом ты вздумаешь отказаться, живым тебе отсюда не уйти. Этот план я вынашиваю давно. И если я тебе его открою, он уже не будет моей тайной, верно? Так что назад пути нет. Либо ты со мной, либо ты покойник.
В руке индейца появился тупоносый пистолет. Только что не было, и вдруг… как у фокусника. Чак отпрянул. Оружия он боялся.
– Так что решай.
Чак посмотрел на пистолет.
– Не хочешь – бывай здоров, найду кого-нибудь другого. Но если сейчас говоришь «да», потом не отказываться.
– Сколько я на этом заработаю? – спросил Чак, чтобы выиграть время.
– Я же сказал… две тысячи долларов.
– А эти убийства… все будет шито-крыто?
– Убить придется троих… все будет шито-крыто. План у меня надежный. Я и сам не собираюсь подставляться, но моя доля будет больше твоей.
Две тысячи долларов! Это же целое состояние!
– Я согласен! Давай, рассказывай, – заявил он.
Пок убрал пистолет в карман.
– А девушка?
– Ее я беру на себя. Уговорю.
– Страх – вот ключ, который открывает бумажники и сумочки, – повторил Пок. – Я изобрел формулу, как внушить людям страх.
Коричневое неподвижное лицо, блестящие глаза, какое-то неестественное спокойствие… Чак едва не выкрикнул: не надо, ничего не говори! Но снова подумал о деньгах и заставил себя промолчать.
По лбу его сбежала капля пота, выкатилась за переносицу и с носа сорвалась на подбородок.
Слушая план индейца, Чак понимал – да, тут и вправду можно здорово поживиться.
– Нам нужна винтовка с оптическим прицелом, – сказал в заключение Пок. – Я знаю в Парадиз-Сити оружейного мастера, тут проблем не будет. Как только достанем винтовку – за дело.
– А ты Парадиз-Сити знаешь? – спросил Чак.
Странная, горьковатая улыбка заиграла на губах Пока.
– Да. Когда-то я там жил. Да, я его знаю.
В Чаке проснулось любопытство. Он выложил индейцу всю свою подноготную. Должен тот хоть что-то сказать о себе взамен?
– Ты там работал?
Пок поднялся.
– Сейчас на очереди – машина. – Он внимательно посмотрел на Чака. – Ты со мной?
Чак кивнул:
– С тобой.
– Поговори с девушкой. Если ты в ней не уверен, оставим ее здесь. Найдем другую.
– Ладно.
Пок направился в сторону шоссе. Чак посмотрел ему вслед, потом подобрал полотенце и с нелегким сердцем побрел к бесхозному дому.
Чак дал Мег выкупаться в канале, а когда она стала сушить волосы, подсел к ней на берегу.
Полчаса назад Мег, вся изведясь от ожидания, накинулась на Чака: ну что, возьмет их Пок с собой в машину или нет.
– Иди умойся, – сказал ей Чак. – Потом поговорим.
Теперь, когда он сел рядом, она повторила вопрос:
– Мы едем с ним?
– Я – да, – ответил Чак, не глядя на нее.
Мег выронила полотенце. Она похолодела от страха.
– Ты – да? А я?
Чак вырвал горсть травы и подкинул ее в воздух.
– Пожалуй, дальше тебе лучше идти своей дорогой.
– Как это? – Мег приподнялась на колени. – Ты что же, меня бросаешь?
В глазах ее он увидел панику, но ухмылку скрыл. Откинулся на спину, сунул руки под голову и уставился в голубое небо.
– Понимаешь, крошка, мне такая жизнь обрыдла. Мне нужны деньги. – Из кармана рубашки он вытащил смятую пачку сигарет. – Курить будешь?
– Чак! Неужели ты хочешь от меня уйти?
Он не спеша закурил сигарету.
– Послушать можешь? Так вот, чтобы заработать по-крупному, надо рискнуть, – изрек он наконец, а Мег на коленях стояла рядом и со страхом смотрела на него. – Я не хочу ни во что такое тебя втягивать, вот и думаю, что нам с тобой лучше расстаться.
Мег закрыла глаза.
– Выходит, я тебе больше не нужна… я тебе надоела?
– Я разве это сказал? – Чак глубоко затянулся, потом выпустил дым через ноздри. – Ты что, не слышишь меня? Я же о тебе забочусь. Ты мне нравишься, и в опасное дело я втравливать тебя не хочу. Терять тебя мне неохота, но у тебя на это просто духа не хватит, так что лучше расстаться.
– На это? На что именно… на это? – почти завизжала Мег.
– Пок собирается провернуть один ловкий номер. Ему для этого нужен я и еще девушка. – Чак был доволен собой – разговор он построил правильно. – Только дело может и не выгореть. И загремишь ты в тюрягу на двадцать лет.
Мег похолодела. Значит они замышляют какое-то преступление! Она была с Чаком уже два месяца, и хотя он часто болтал о воровстве, дальше разговоров дело не шло. Не шло, потому что свою роль сыграла она. Она всякий раз умоляла его не красть, хотя порой им здорово подводило желудки. И сейчас она поняла: Чак попал под влияние этого индейца! Тот своими россказнями толкает Чака к пропасти!
– Чак! – Она схватила его за руку. – Бежим отсюда, пока он не вернулся! Он же сдвинутый. Я вижу. Устроимся где-нибудь на работу. Пока ведь обходились. Я буду для тебя все делать… я…
– Да заткнись ты! – огрызнулся Чак. – Я еду с ним, так что давай мне концерт с рыданьями не закатывай. А на работу устраивайся сама… если нравится. Ты что, до конца жизни хочешь гнуться в три погибели на солнце, собирая эти чертовы апельсины? Тогда на здоровье – дорога открыта!
Мег поняла – Чака не сдвинешь. И тут же вся затряслась от отчаяния. Собирать апельсины? Либо это, либо домой! А дома… родители, завтрак, обед и ужин, опостылевшие занятия, утром подъем, потом на работу к отцу, там до одурения стучать на машинке, вечером баиньки, а с утра снова подъем и так до бесконечности.
– А тебе тоже дадут двадцать лет? – спросила она.
Чак смял сигарету.
– Конечно, если проколемся, только не проколемся мы, да и вообще мне это до лампы! Я хочу быстро взять большие деньги, и тут мы их возьмем! Пок говорит, что тебе он заплатит пять сотенных. Он считает, что ты за эту работу возьмешься, а я – что нет. Я ему сказал, что такие раскрутки не для тебя. – Он поскреб бороду. – У тебя для этого кишка тонка.
Перспектива разбогатеть оставила Мег равнодушной, но вот остаться одной… После двух месяцев с Чаком жизни без него она себе просто не мыслила.
– Что мне придется делать?
Чак отвернул голову, чтобы она не увидела в его глазах искры триумфа.
– Что скажут. Пойми, крошка, чем меньше обо всем будешь знать, тем безопаснее и для тебя, и для меня. Мы тебя берем при одном условии: ты беспрекословно выполняешь все распоряжения Пока, не задаешь никаких вопросов. Твоя доля – пятьсот долларов. Как только снимем пенку, мы с тобой сматываем удочки – и в Лос-Анжелес!
– Но, Чак, это нечестно! Как же так! Я даже не знаю, на что соглашаюсь! – Мег застучала стиснутыми кулачками по коленкам. – Сам говоришь, что я на двадцать лет могу загреметь в тюрьму, а в чем дело не рассказываешь… Так нечестно!
– Ты права, но таковы условия. – Чак поднялся на ноги. – Никто тебя, крошка, не неволит, можешь не соглашаться. У тебя еще есть время подумать. Мы с Поком снимаемся через полчаса. Так что ехать с нами или нет – решай сама.
Он был уверен – никуда не денется.
Он зашагал было прочь, но тут услышал:
– Чак!..
– Ну, что?
– А ты ему доверяешь?
– Я не доверяю никому, в том числе и тебе, – отрезал Чак. – И никогда не доверял, но знаю – тут можно здорово поживиться. И другое знаю: большой куш мы с ним сорвем быстро, а на остальное я чихал. На раздумье тебе полчаса. – Он внимательно посмотрел на нее. – И запомни, крошка, если ты уж с нами, значит с нами… назад хода нет… понимаешь? – С этими словами он ушел.
Мег долго сидела и смотрела на поблескивавшую воду канала. Пок наполнил ее душу страхом. От него исходило нечто зловещее, да и тронутый он. И если она сейчас скажет «нет» – Чак для нее потерян. Ну что ж, сказала она себе наконец, уж если станет совсем невмоготу, она всегда сможет наложить на себя руки. Если что ей по-настоящему и принадлежит, так это собственная жизнь. Единственное ее достояние. Глотаешь горсть таблеток, лезвием по кистям и привет… что угодно, лишь бы не остаться здесь без Чака, без гроша денег, совсем одной.
Она встала и пошла к бесхозному дому. Чак уже упаковал рюкзак и сидел на верхней ступеньке лестницы, во рту торчала сигарета. Он взглянул на нее, в табачном дыму его маленькие глазки будто чуть косили.
– Сейчас соберусь, – сказала она. – Я уеду с вами.
– Будешь делать все, что тебе скажут… без вопросов?
Она кивнула.
Ухмылка Чака вдруг превратилась в теплую и дружелюбную улыбку.
– Ну и отлично. Знаешь что?
– Что?
– Мне ведь терять тебя совсем неохота.
К горлу Мег подкатил ком, она едва не расплакалась. В жизни она не слышала ничего более приятного. Ее бледное, исхудавшее лицо засветилось, и Чак понял – он сказал именно то, что надо. Он встал, и она кинулась ему в объятия. Облапив Мег, Чак крепко притиснул ее к себе.
– Чак… Но ты уверен, что дело выгорит? – Ее бил озноб. – Мне страшно. Этот индеец… он же сдвинутый… Я чувствую.
– Положись на меня, крошка. Я с ним разберусь. Иди, пакуйся.
Через двадцать минут к ним на старом «бьюике» с откидной крышкой подрулил Пок Тохоло. Машина была слегка обшарпанная, но хромированные детали блестели, как новенькие. Неприметная машина: темно-синяя с темно-синим верхом, выцветшими сиденьями из красной кожи; в многотысячном потоке машин, что проносятся по шоссе 4, она, безусловно, не привлечет ничьего внимания.
Увидев, что Чак и Мег сидят на ступенях с рюкзаками, Пок понял: свою партию Чак разыграл как надо. Он вышел из машины и подошел к ним.
– Все в порядке? – спросил он, глядя на Мег.
Она кивнула, внутренне съежившись под взглядом его черных блестящих глаз.
Тогда он повернулся к Чаку.
– Первую остановку делаем в Фулфорде. Сбреешь бороду и пострижешься. В Парадиз-Сити мы должны выглядеть прилично – респектабельные люди приехали отдохнуть. И шмотки тебе придется постирать.
Чак недовольно поморщился. Своей бородой и патлами он гордился.
– Ладно, – согласился он, пожав плечами. – Как скажешь.
Подхватив два рюкзака, они с Поком пошли к машине.
Мег еще долгую минуту сидела, поджариваясь на солнце, но вот Пок завел двигатель, и она, беспомощно поведя плечами, забралась в машину.
Глава 2
Детектив первого класса Том Лепски решительным шагом вошел в комнату детективов полицейского управления Парадиз-Сити, поглядывая на окружающих свысока, будто в нем было десять футов роста. Только день назад он получил долгожданное повышение; для этого ему пришлось изрядно попотеть в чине детектива второго класса целых полтора года. И такое событие он конечно же не мог не отметить. Жене Кэрол он купил орхидею и повел ее в дорогой ресторан, там принял умеренную дозу спиртного, а завершился вечер и вовсе бесподобно: в постели Кэрол одарила его ласками, сравнимыми разве что с временами их медового месяца.
Лепски, высокий и поджарый, с холодными как сталь голубыми глазами, был честолюбивым и сметливым полицейским, хотя его мнение о своих достижениях не отличалось полной объективностью.
Сержант Джо Беглер, старейший среди детективов Парадиз-Сити, разбирался с утренней сводкой по городу. Увидев Лепски, он откинулся на стуле и с тяжелой иронией изрек:
– Ну, теперь город в безопасности. Бери стул, Том. Пойду брошу чего-нибудь на зуб.
Чужую иронию Том всегда пропускал мимо ушей, он поддернул манжеты и подошел к столу Беглера.
– Отдыхайте, сержант. Я тут управлюсь. Как Фред, не звонил?
Сержант Фред Хесс из отдела по расследованию убийств лежал в больнице со сломанной ногой. На нам держался весь отдел, и только поэтому он не стал посмешищем всего управления. У Хесса был шестилетний сын, Фред Хесс младший, на Малбери-авеню, где они жили, его величали маленьким «злодеем». Мальчишка озорства ради зашвырнул на дерево котенка сварливой вдовы-старухи. Хесс, вместо того, чтобы повиниться перед вдовой за сына, на глазах у восхищенных соседей полез вызволить котенка. Сук надломился, Хесс грохнулся и сломал ногу. Котенок, понятное дело, соскочил вниз без посторонней помощи, а Фред Хесс младший стоял над стонущим отцом, злодейски ухмыляясь, – мол, было из-за чего огород городить. Разгневанный отец хотел оттаскать сорванца за ухо, но тот оказался еще и проворным – успел дать стрекача.
– Фред? – Беглер ухмыльнулся. – Он там совсем опозорился. Сестры на него жалуются – мол, кроет всех и вся на чем свет стоит. Но поправляться он поправляется. Через пару недель будет как огурец.
– Я ему позвоню, – сказал Лепски. – Пусть там не переживает. Узнает, что все его дела веду я, сразу успокоится.
Беглер встревожился.
– Лучше не надо. Мы же хотим, чтобы он вернулся побыстрее. А от такого звонка у него давление поднимется.
Когда Беглер вышел, Лепски посмотрел на детектива второго класса Макса Джейкоби, который едва сдерживал улыбку.
– Слышал? – спросил он. – Как считаешь, Джо мне завидует?
– Естественно, Том. Тебе все завидуют, даже я.
– Ну да? – Лепски был польщен. – Впрочем… Он пожал плечами. Жизнь есть жизнь. Придется к этому привыкать. – Что новенького?
– Ничего. Тишь да гладь.
Лепски поудобнее устроился на стуле.
– Мне бы сейчас какое-нибудь смачненькое убийство… на почве секса. Пока Фред там отлеживается, я мог бы сорвать банк. – Он зажег сигарету, затянулся и уставился в пространство. – Фред, конечно, не дурак, но ведь и я не лыком шит. Жена уже подзуживает – давай, говорит, теперь тяни на сержанта. Эти женщины, вечно им мало. Меня же только что повысили. – Он вздохнул, покачал головой. – Тебе легче, ты не женат.
– Это точно! – С чувством подтвердил Джо. – Свобода дороже всего!
Лепски хмуро покосился на него.
– Да я совсем не против семьи. Своих плюсов хватает. Ты парень в расцвете сил, самое время жениться. Ты…
Зазвонил телефон. – Чувствуешь? – Лепски самодовольно улыбнулся. – Стоило мне появиться, работенка тут как тут. – Он цапнул трубку. – Полиция. Детектив первого класса Лепски слушает.
Джейкоби прыснул в кулак.
– Позовите сержанта Беглера, – пролаял мужской голос.
– Смена сержанта Беглера кончилась, – ответил Лепски, нахмурившись. Что это еще за тип? Почему это он предпочитает ему Беглера? – А в чем дело?
– Говорит Хартли Данвас. Капитан Террелл там?
Лепски выпрямился.
Хартли Данвас был не только экспертом окружного прокурора по баллистике, ему принадлежал шикарный магазин охотничьего оружия, где отоваривались все местные богачи; в городе он был важной шишкой, к тому же личным другом шефа Лепски.
– Нет, мистер Данвас, шефа пока нет, – сообщил Лепски, жалея о том, что вообще поднял трубку. – Я могу вам чем-то помочь?
– Живо пошлите сюда кого-нибудь потолковее! Ко мне вломились воры, – рявкнул Данвас. – Передайте капитану Терреллу, пусть едет сюда, как только появится.
– Хорошо, мистер Данвас, – заверил Лепски. – Уже выезжаю, мистер Данвас, – и он повесил трубку.
– Так это был мистер Данвас, – присвистнул Джейкоби, сразу посерьезнев.
– Да… Неприятности. Звони шефу. Данваса ограбили. – Он поднялся да так стремительно, что стул грохнулся на пол. – Скажи ему, что Данвас рвет и мечет, требует его немедля, а я понесся туда. – И дверь за ним захлопнулась.
Хартли Данвасу было лет пятьдесят пять. Этот высокий, сухой и чуть сутулый мужчина держался самоуверенно и надменно, как и полагается миллионеру.
– А кто вы такой, черт подери! – возмутился он, когда Лепски провели в его роскошный, что дух захватывало, кабинет. – Где Беглер?
Ишь распоясался, подумал Лепски, только со мной этот номер не пройдет. Пусть этот наглец хоть десять раз шишка, но Лепски, между прочим – детектив первого класса.
– Меня зовут Лепски, – ответил он своим самым полицейским голосом. – Что там насчет взлома?
Данвас покосился на него.
– Да, я о вас слышал. Террелл приедет?
– Его предупредили. Если это всего лишь взлом, я управлюсь и сам. Шеф занят.
Данвас неожиданно улыбнулся.
– Да… Разумеется. – Он поднялся на ноги. – Идемте.
Он провел Лепски через большой магазин, спустился вниз и отпер комнату-склад.
– Залезли здесь.
Лепски взглянул на небольшое зарешеченное стальной решеткой окошко. Решетка была выдрана и торчала торчком из цементного основания.
– Стальной трос, крюк и машина, – пояснил Лепски. Через окошко он увидел узкую аллею, ведущую к автостоянке. – Проще пареной репы. Что они взяли?
– Вот как они сюда забрались? – Данвас посмотрел на Лепски с некоторым уважением. – Забрали одну из моих лучших снайперских винтовок: ручная работа, с оптическим прицелом, глушителем, стоит пятьсот шестьдесят долларов.
– Еще что-нибудь пропало?
– Ящик с сотней патронов для винтовки.
– Где хранилась винтовка?
– Сейчас покажу.
Данвас, а следом за ним и Лепски вернулись в магазин.
– Здесь, – сказал он, остановившись около узкой стеклянной витрины, установленной прямо на прилавке. – Достать ее оттуда – дело нехитрое. Поднимаешь стеклянную крышку – и все. Я тут ничего не трогал. Может, остались отпечатки пальцев.
– Угу. Сейчас подошлю сюда наших ребят, мистер Данвас, пусть ищут отпечатки, – сказал Лепски, но, глянув на надраенный до блеска стеклянный ящик, сразу понял – толку от этого не будет. Человек, забравший винтовку, был в перчатках.
Часа два спустя шеф полиции Террелл вызвал к себе в кабинет Беглера и Лепски, они сидели и потягивали кофе.
– Никаких улик, никаких отпечатков… тут работал профессионал, – пробурчал Беглер, прочитав отчет Лепски. – Видно, парень знал, за чем пришел. Там ведь были винтовки и подороже, а он взял именно эту.
Террелл, грузноватый мужчина со стальной сединой в волосах, потер массивный подбородок…
– У Данваса в основном оружие для спортивной стрельбы. А эта винтовка – снайперская. Почему взяли именно ее?
Лепски нетерпеливо повел плечами.
– Игрушка-то непростая: тут тебе и оптический прицел, и глушитель. Может, какой-нибудь щенок увидел ее, вот у него руки и зачесались. Данвас сказал, что месяц назад эта винтовка стояла в оконной витрине.
Террелл кивнул.
– Может и так, только ведь для убийцы такая винтовка – просто находка. – Я все же думаю, это какой-нибудь мальчишка.
– Если так, то замашки у него профессиональные, – вставил Беглер.
– И что? Сейчас любой сосунок знает, что на дело надо надевать перчатки, знает, как выдернуть оконную решетку – по телевизору и не такого насмотришься, – парировал Лепски.
– Дайте сообщение в газеты, – распорядился Террелл. – Толку от этого, скорее всего, не будет, но о краже пусть напишут, и фотографию винтовки напечатают… У Данваса она наверняка есть.
Когда Лепски вернулся к своему столу и начал крутить диск телефона, Беглер сказал Терреллу:
– Может, Том и прав… попалась эта винтовка на глаза какому-то сопляку, и он не удержался.
Террелл задумался. Вспомнил, как мальчишкой по субботам ходил в магазин Данваса – тогда хозяином был отец Хартли, – как глазел на снайперскую винтовку – вот бы мне такую. Он мечтал об этой винтовке недели три, а потом эти мечты из головы как метлой вымело. Не исключено, какой-нибудь мальчишка мечтал вот так же – и не выдержал.
– Будем надеяться, что он прав, только не нравится мне это. Винтовка с оптическим прицелом – оружие для убийцы.
Дин Маккьюэн был президентом корпорации «Флорида кэннинг энд гласс», этот концерн с оборотом в миллион долларов поставлял упаковку флоридским садовникам и зеленщикам. Маккьюэн, высокий и седовласый, с испитым лицом, сам никогда не сидел сложа руки и подчиненных гонял, в итоге кое-чего в этой жизни добился. Он был трижды женат: все жены от него уходили, не в силах вынести его буйный нрав, образ жизни и непомерные требования.
Маккьюэн жил по часам. Поднимался в 7.00: полчаса проводил в спортзале в подвальном этаже своего роскошного дома, который утопал в цветущих садах площадью два акра; в 7.31 принимал душ, в 9.03 садился в «роллс-ройс» и уезжал на работу. Таков был распорядок его дня, который никогда не нарушался.
Проработавшая у него три года секретаршей Марта Делвин прекрасно знала – он не опаздывает ни на секунду, и когда в это ясное летнее утро он по широкой лестнице спустился к завтраку, она, не глядя на часы, определила: сейчас без одной секунды 8.00.
Тридцатишестилетняя высокая брюнетка с обыденной внешностью, Марта Делвин ждала его у стола, держа в руке утреннюю почту.
– Доброе утро, мистер Маккьюэн, – сказала она и положила почту на стол. Маккьюэн кивнул. Он был не из тех, кто тратит слова впустую. Он сел, положил на колени салфетку, а Токо, его японский Пятница, разлил по чашкам кофе и принес омлет и телячьи почки.
– В почте что-нибудь есть? – спросил Маккьюэн, прожевав почку.
– Важного ничего, – ответила Марта. – Обычные приглашения. – Она сделала паузу, поколебалась секунду, потом добавила: – Есть, правда, одна странная вещь…
Маккьюэн проткнул вилкой еще одну почку, потом нахмурился.
– Странная? Вещь? Как это понять?
Она положила перед ним половинку листа дешевой писчей бумаги.
– Это было в почте.
Маккыоэн достал свои двухфокусные очки, надел их и вперился глазами в листок. Крупными буквами было написано следующее:
УПОКОЙ ГОСПОДЬ ДУШУ ТВОЮ
9.03
ПАЛАЧ
– Это еще что за чертовщина? – раздраженно вскричал Маккьюэн.
Токо, стоявший за стулом Маккьюэна, поморщился. По тону хозяйского голоса он понял: утро начинается плохо.
– Не знаю, – ответила Марта. – Решила, что надо вам это показать.
– Зачем? – окрысился на нее Маккьюэн. – Разве не видите, что это писал псих? На кой черт вы это мне подсунули? Специально, чтобы испортить завтрак, не иначе. – И он смахнул листок бумаги на пол.
– Извините, мистер Маккьюэн.
Маккьюэн круто развернулся и накинулся на Токо.
– Гренок холодный! Все утро спишь! Принеси еще!
В 9.03, закончив диктовать и все еще негодуя, Маккьюэн с напыщенным видом вышел на улицу, где его ждал «роллс». Ярко светило солнце.
У дверцы машины, держа фуражку под мышкой, его ждал Брант, пожилой, изрядно натерпевшийся от своего хозяина шофер. У верхнего основания солидных ступеней остановилась Марта Делвин, вышедшая проводить Маккьюэна.
– Вернусь в шесть. Сегодня с визитом приедет Халлидей. Обещал в половине седьмого, но вы его знаете не хуже меня. Пунктуальностью он никогда не отличался…
Эти слова оказались последними в жизни Дина К.Маккьюэна. Жуткое воспоминание о следующей секунде навсегда врезалось Марте в память и не раз терзало ее по ночам. Она стояла рядом с Маккьюэном, и вдруг на ее глазах лоб его превратился в губчатое месиво из крови и мозговой мякоти. Небольшой комочек его мозга шлепнулся ей в лицо и пополз по щеке. Кровь его брызнула на ее белую юбку. С тяжелым стуком он рухнул на мраморные ступени, от удара раскрылся чемоданчик, и оттуда высыпалось все содержимое.
Парализованная от ужаса, она смотрела, как катится по ступеням плотное, крепкое тело Маккьюэна, а по лицу ее ползло что-то омерзительное, скользкое… и она зашлась в безумном крике.
Доктор Лоуис, полицейский врач, спустился по ступеням в холл, где его ждали Террелл, Беглер и Лепски.
Лоуис был невысоким лысеющим толстяком, на лице крапинки веснушек. Террелл уважал в нем профессионала.
Звонок раздался, едва Лепски положил трубку после разговора с представителями прессы насчет похищенной винтовки. Звонил Стив Робертс из патрульной машины, он услышал крики в доме Маккьюэна и выяснил, что там случилось. Услышав его отчет, Террелл, Беглер и Лепски кинулись по ступеням в свою машину, а Джейкоби было велено позвонить в отдел по расследованию убийств. В том, что произошло убийство, Террелл не сомневался, такого в Парадиз-Сити не случалось уже давно, и убили одного из самых влиятельных жителей города.
Они приехали на место происшествия вместе с каретой «скорой помощи», а еще через пять минут появился доктор Лоуис.
Сейчас «скорая» с телом Маккьюэна уже уехала в морг.
– Как секретарша? – спросил Террелл.
– Я дал ей успокоительное, – ответил доктор Лоуис, останавливаясь у основания ступенек. – Допрашивать ее нельзя по меньшей мере сутки. Она в тяжелом шоке.
Террелл не удивился – он уже выслушал полицейского, видел тело Маккьюэна.
– Есть какие-нибудь соображения, док?