Лоуренс вынул из газеты вкладыш и передал его Дадли. Тот, выдвинув ящик стола, извлек из него еще одну бухгалтерскую книгу, линейку и блокнот. Бормоча себе под нос, он приступил к подсчетам, периодически поглядывая в телеграммы и на вчерашние биржевые цены. Колби, пробежав глазами оставшиеся у него страницы газеты, начал было ее складывать, как вдруг его внимание привлек крупный заголовок на первой ее странице: «В ДЕЛЕ ОБ УБИЙСТВЕ ТОРРЕОНА ЗАМЕШАНА ЗАГАДОЧНАЯ ДЕВУШКА». Сообщение поступило от местного корреспондента. Неужели Пепе, подумал Колби и впился глазами в заметку.

+++

«Полиция расследует странное убийство Хосе (Пепе) Торреона, южноамериканского миллионера и плейбоя, пребывавшего в политическом изгнании…»

+++

— Эй! — обратился он к Мартине. — Пепе Торреон убит.

— Да. А ты разве не слышал? — откликнулась она. — У себя в квартире. Вроде бы стрелой из арбалета.

+++

«…и ведет интенсивные поиски неизвестной высокой блондинки англо-саксонского типа…»

+++

— Шестьдесят семь тысяч четыреста восемьдесят один доллар и четырнадцать центов, — послышался голос Дадли. — Это на вчера, на момент закрытия Нью-Йоркской биржи. Банк откроется через девятнадцать минут.

Сказав это, Мерриман поежился.

— Как скоро вы сможете получить десять тысяч? — спросил его Колби.

— На парижском счете у мисс Мэннинг такая сумма найдется. Чековую книжку этого банка она с собой в поездку не взяла.

— Отлично. Может быть, управимся и меньшей суммой. Правда, предстоят еще расходы.

— Знаю, — без особого энтузиазма произнес Дадли. — Надо будет заплатить вам и Мартине.

— Правильно. Это будет пять тысяч. Дадли застонал, но все же потянулся за чековой книжкой.

— Выпишите деньги на Мартину. Чек она сможет отдать мне и позже. Итого, общая сумма составит шесть тысяч тридцать шесть долларов и пятьдесят центов.

Мартина положила чек, выписанный Дадли, к себе в сумочку. Лоуренс взглянул на часы:

— Вы с Мартиной отправляйтесь в банк, а я буду сидеть у телефона. Возьмете пятьдесят тысяч в старых банкнотах не более чем по сто франков каждая, и чтобы без последовательных номеров. Заглянете в киоск или книжный магазин и купите там подробную карту Парижа и мишленовский атлас дорог Франции. Пусть Мартина на обратном пути у своей гостиницы возьмет машину.

Дадли и Мартина ушли. В конторе стало тихо, и только с нижнего этажа долетал приглушенный гул работающего пылесоса мадам Буффе.

Расхаживая из угла в угол, Колби старался не думать, к какому плачевному результату может привести хотя бы маленькая заминка в реализации его плана. Чтобы как-то отвлечься от тягостных мыслей, он перевернул несколько страниц рукописи и вытащил лист из стопки Санборна.

+++

«…а она со смущенной улыбкой на лице теребила пальцами тесемки и застежки на своем белье. Последнее, что прикрывало ее соблазнительное тело, бесшумно упало на пол, и она предстала перед ним во всем своем обнаженном великолепии. Затаив дыхание, он любовался матовым блеском кожи и пленительным изяществом линий ее, словно выточенной из мрамора, фигуры. Все в ней горело страстным желанием принадлежать ему. Он почувствовал, как сладостно защемило сердце…»

+++

В конце концов он должен будет завалить ее на кровать, подумал Колби. Несомненно, перед сдачей рукопись нуждалась в опытной руке Флэнаган. После четырех Колби стал ежеминутно поглядывать на часы. Четыре двадцать… четыре тридцать пять… В четыре сорок на пороге с картами и портфелем, туго набитым франками, появился Дадли. Колби проверил банкноты. Все было в порядке. Не успел он закрыть портфель, как из коридора донесся стук каблучков, и вскоре в кабинет вошла Мартина. На этот раз на ней был строгий темный костюм, похоже, что от Баленсиага, а вместо норковой шубы, вероятно для удобства передвижения, шерстяное пальто. По лицу Мартины было видно, что у нее новости.

— Только что видела Роберто, — сообщила она.

— Что ? — резко повернув голову, воскликнул Дадли.

— Прости, но это был он. Я ехала на такси по Елисейским полям, а он стоял на переходе. Роберто тоже заметил меня, мы помахали друг другу. К сожалению, остановить машину в том месте было нельзя.

— А ее рядом с ним не было? — глотнув порцию воздуха, с ужасом спросил Дадли. — Ее ты не видела?..

— Нет. С ним стояла какая-то женщина, но не мисс Мэннинг. Эта намного, моложе. Но если ее с ним не было, то где же она тогда?

Колби нахмурился. Может быть, она действительно умерла? Может быть, чеки выписывала не она?

— Вы уверены, что на платежных чеках ее подпись? — спросил он Дадли и понял неуместность своего вопроса. Если Дадли мастерски подделывал подпись своей клиентки, значит, он хорошо знал ее руку.

— Несомненно, чеки подписывала она. Банк не проведешь.

— И все чеки поступили с островов Эгейского моря?

— Да, оттуда и из восточной части Средиземноморья, все из морских портов. Поэтому мы и думали, что она с Роберто все еще плавает на яхте.

В глазах Дадли отразился испуг.

— Боже! — сокрушенно произнес он. — Она ведь может появиться здесь в любую минуту.

— На размышления о новых напастях у нас нет времени, — прервал его Лоуренс. — Сейчас нам нужны веские доказательства, чтобы убедить похитителей, что у них в руках не тот человек. Поэтому мне нужен паспорт Кендал Флэнаган и какое-нибудь фото мисс Мэннинг. На обложках романов есть ее портреты?

— На двух книгах есть фотографии.

— А между ней и Флэнаган нет сходства?

— Ни малейшего, — ответила Мартина. — Кендал на пятнадцать лет моложе да к тому же блондинка.

— Отлично. Давайте очистим стол. Убрав все со стола, они разложили на нем карты. Приготовив блокнот и карандаш, Колби сел на стул.

— По-английски теперь ни слова, — предупредил он Дадли. — Услышав английский, который он не понимает, похититель может испугаться.

— А вы так же хорошо говорите по-французски, как и Мартина? — спросил Дадли. — Может быть, она будет вести переговоры?

— Для этого ее французский слишком хорош. Мартина говорит совсем без акцента. А парень должен понять, что имеет дело с американцем. Вот что я хочу. Нам нужно, чтобы он заглотил наживку.

Дадли, ничего не поняв, вопросительно посмотрел на Колби. Мартина, пододвинув к столу кресло, села справа от Колби. Все трое разом посмотрели на часы. Было без пяти пять, а точнее, без двух минут пять. Уже должны звонить. Лоуренс вдруг почувствовал, как защемило в груди. Впервые это неприятное ощущение он испытал в Корее перед первым своим прыжком. Теперь, как и тогда, все зависело только от него. Ничто не должно было выдавать его волнения, его голос при разговоре должен звучать твердо.

Раздался телефонный звонок. Все замерли. Колби достал сигарету и, выдержав паузу, лишь на третий звонок поднял трубку.

— Алло, — сказал Колби.

— Алло! Алло! Вы говорите по-французски? — взволнованно прозвучал молодой, немного сердитый голос.

— Да, — по-французски ответил Колби и небрежно откинулся на спинку вращающегося стула.

Он вынул из кармана зажигалку и, щелкнув ею, закурил.

— Я говорю по-французски.

— Ну наконец-то. Кто вы такой?

— Моя фамилия Колби. Я из Чикаго и работаю на друга Сабины Мэннинг.

— Ага! Если из Чикага, то почему так хорошо говорите по-французски?

— Легко заметить, что я говорю с акцентом.

— Да, действительно, с акцентом. Но совсем неплохо. На чикагца не похоже.

— Я много лет прожил во Франции, — сказал Колби. — Работал посредником… хм… фирмы в Марселе.

— Какой фирмы?

— Вы задаете слишком много вопросов, — вдруг неожиданно резко ответил Колби. — Только попусту тянете время, лучше поговорим о ваших ошибках.

Мартина, скрестив два пальца, сидела на краешке стола и улыбалась.

— Что вы имеете в виду? Какие ошибки? — взорвался голос в трубке.

Это уже неплохо, подумал Колби.

— Вы захватываете американку, а никто в вашей шайке не говорит по-английски. Более того, похищение провели из рук вон плохо, выкрали совсем не того человека…

— Как не того? Не пытайтесь…

— Надеюсь, вы дадите мне возможность договорить? — оборвал его Колби. — В довершение всего, прислали письмо, написанное от руки. Вы бы еще фамилию свою под ним поставили. Но об этом не беспокойтесь, — снисходительным тоном добавил Колби, — я вам его верну.

— Мы точно взяли мадам Мэннинг…

— Мадемуазель Мэннинг сорок три года. Она брюнетка и в настоящее время путешествует по Эгейскому морю. Женщине, которую вы захватили, двадцать восемь лет. Она блондинка, и зовут ее Кендал Флэнаган. Разве она не сказала вам об этом?

— Да, сказала, но все знают, что у писателей есть и литературные псевдонимы.

— Уж не думаете ли вы, что я говорю вам это, не имея убедительных доказательств? Мы только теряем время на ненужные споры. Хочу лишь объяснить вам, что и как, а затем сообщить, что я уполномочен сделать.

Захваченная вами молодая дама — приятельница мадемуазель Мэннинг, она подруга одного господина, на которого я работаю в Чикаго. Так вот, по состоянию здоровья эта дама была вынуждена на время покинуть Чикаго, а мадемуазель Мэннинг, как я уже сказал, отправляясь на греческие острова, предложила ей поселиться в ее парижском доме. После исчезновения американки мсье Дадли, человек, с которым вы безуспешно пытались объясниться по телефону, зная ее слабое здоровье, не на шутку встревожился и позвонил моему боссу в Чикаго.

В другой ситуации наш человек из Марселя приехал бы в Париж и во всем разобрался сам, но с ним в Стамбуле незадолго до этого произошел несчастный случай, и теперь он лежит в госпитале. Так что босс послал меня решать все вопросы. Я должен был приехать в Париж еще вчера, но был занят разборкой в Лас-Вегасе. Но это не столь уж важно… В ожидании рейса из Нью-Йорка я позвонил мсье Дадли, и он зачитал мне ваше письмо. Я перезвонил боссу. Узнав, что случилось, он пришел в ярость, но мне все же удалось уговорить его послать меня уладить это дело. В одиночку. Вы понимаете, что я имею в виду?

Нашему синдика… я хотел сказать, нашей фирме не хочется влезать в грязные дела и раскачивать лодку: можно лишний раз засветиться, а антиреклама нам совсем не нужна. Несмотря на допущенную вами ошибку, фирма все же решила заплатить вам, но, правда, не полностью. Как только я удостоверюсь, что с мадемуазель Флэнаган все в порядке, я буду готов передать вам тридцать тысяч франков…

— Тридцать тысяч франков? — изумленно произнес голос в трубке. — Вы что, принимаете нас за детей?

— Мой совет, приятель, берите эти деньги.

— Это же, как вы сами американцы говорите, курам на смех.

— Деньги вы получите только после того, как я увижусь с мадемуазель Флэнаган.

— Увидитесь с ней? Да вы с ума сошли?

— Минуту! С ней все в порядке? Правда? Если с ней что-нибудь произошло… — угрожающе произнес Колби.

— Ничего с ней не произошло. Чувствует себя нормально, но мы уже изрядно потратились на нее. На продукты, вино. Хотите ее увидеть? Вы полагаете, что можете сюда приехать?

— А какие проблемы? — спросил Лоуренс. — Просто устроим хили.

— Что-о?

— Хили пикап… Послушайте, кто у вас старший? Лучше я поговорю с ним.

— Я старший.

— Да? И вы не знаете, что такое хили пикап, ни разу не прибегали к этому способу? Ну, ладно, объясняю. Вы назначаете время и место встречи. Естественно, лучше вечером или ночью и где-нибудь в безлюдном месте, например на загородной дороге. Я приеду один, без оружия и пойду по обочине в направлении, которое вы мне укажете. Вы подъедете сзади, по дороге проверив, что с той стороны засады нет. Обогнав меня, вы проезжаете вперед еще милю и, не обнаружив и там ничего подозрительного, возвращаетесь ко мне. Естественно, что я вас не разгляжу, я даже не смогу распознать марку вашего автомобиля: в темноте вы ослепите меня зажженными фарами, и я буду вынужден отвернуться. Вы остановитесь позади меня, и я смиренно закину руки за голову. Обыскав, вы завяжете мне глаза и посадите в машину. Только чтобы без рукоприкладства, оставим это для телевизионных сериалов. Вы привезете меня к себе. Я останусь с повязкой на глазах даже при встрече с мадемуазель Флэнаган. Лишь бы она подтвердила, что с ней все в порядке. Тогда я сообщу вам пароль, вы звоните мсье Дадли, называете пароль, и он привозит вам деньги. Получив их, вы прокручиваете цицеро дроп.

— Это еще что такое? Колби тяжело вздохнул:

— Цицеро дроп это то же самое, что и хили пикап, только наоборот. Вы отвозите мадемуазель Флэнаган и меня с повязкой на глазах куда-нибудь за город и высаживаете на дороге, откуда до ближайшей телефонной будки час ходьбы. Затем уезжаете. Таким образом, я не увижу вас и не буду знать, куда вы меня привозили. Так что все пройдет чисто и гладко. Да, я захвачу с собой доказательства, что вы похитили не ту женщину, и ваше письмо, которое сможете потом сжечь. И еще. Перед тем как увезти нас с мадемуазель Флэнаган, скажете, как мсье Дадли сможет передать вам деньги. Вы все поняли?

— Да, но тридцать тысяч франков — это маловато.

— Вы не получите ни франка больше. Переговорите со своими сообщниками и перезвоните. И не тяните с этим всю ночь, времени у меня в обрез.

— Я вам перезвоню, — ответили на другом конце провода и повесили трубку.

Закончив разговор, Лоуренс взглянул на Дадли, который просто сгорал от нетерпения.

— Что он вам сказал? Что вы ему ответили? — затараторил он.

— Похоже, он клюнул, — ответил Колби. — Хотя между ста тысячами и шестью огромная разница.

Чтобы Дадли смог понять, как теперь обстоят дела, Мартина пересказала ему концовку телефонного разговора.

— Ни для кого не секрет, что этот Чикага — город гангстеров, — напомнила Мартина. — A les gangsteres americains31 — самые крутые гангстеры в мире.

Она взглянула на Колби и улыбнулась.

— Твой хили пикап мне очень понравился, — сказала она. — Скоро, наверно, во францглийском языке появится новое слово.

— Да, я всегда хотел оставить о себе память.

— Думаешь, они ухватятся за твое предложение?

— Трудно сказать… — начал Колби, но тут зазвонил телефон.

Ребята не заставили себя ждать, подумал он и поднял трубку.

— Алло! — раздалось в трубке, и следом, словно пулеметная очередь, последовала приветственная тирада на французском языке.

Операторша парижского международного узла связи сообщила, что мадам Мэннинг вызывает Нью-Йорк. Колби тихо застонал и, прикрыв ладонью телефонную трубку, протянул ее Дадли.

— Постарайтесь закончить разговор как можно быстрее, — прошептал ему Лоуренс. — Если позвонят похитители и обнаружат, что телефон занят, все может рухнуть.

— Алло! Алло! — выпалил в трубку Дадли. — Кто?.. А, Торнхилл?.. Все прекрасно… Вновь в его глазах промелькнул испуг. Мартина наклонилась к Лоуренсу и, сложив ладони лодочкой, прошептала ему на ухо:

— Литературный агент мисс Мэннинг, тот, который своими звонками по поводу рукописи сводит Мерримана с ума. Последнее время звонит каждый день и просит, чтобы она сама подошла…

Дадли резко поднялся.

— Нет, нет. Я не отважусь ее беспокоить… Еще неделю, не больше… Что? Что-что? — громко переспросил он, и снова на его лице появился испуг. — Рим? Когда?.. Минуту. Кто-то еще на линии.

Дадли прикрыл ладонью микрофон:

— Торнхилл! Сегодня вечером он вылетает в Рим, а оттуда в Париж, чтобы встретиться с мисс Мэннинг!

О! Чем дальше, тем больше дух захватывает, подумал Колби. Но это конец. Прощайте шесть тысяч долларов.

— Послушайте, Торнхилл! — вновь закричал в трубку Дадли. — Дайте ей в срок спокойно закончить книгу. Это же и в ваших интересах тоже!.. Что?.. Конечно, я понимаю…

Мартина, схватив со стола блокнот, написала на нем крупными буквами слово «грипп», затем развернула надпись к Дадли и стала тыкать в блокнот пальцем.

— ..Она по вечерам не работает, должна же она хоть когда-нибудь отдыхать! — крикнул Мерриман и наконец-то увидел блокнот. — А кроме того, она подхватила грипп.

Колби с восторгом наблюдал за разыгрывающейся на его глазах сценой. Мартина поднялась с кресла, изображая гриппующую женщину средних лет, вразвалку обошла большой письменный стол и подошла к Дадли. Тот, как и Колби, удивленно впился в нее глазами. Мартина поднесла к ноздрям палец, словно у нее был сильный насморк, и громко чихнула.

— О Беррибад, эдо бистер Тогдхил? — спросила она ослабевшим голосом и потянулась за трубкой.

— Подождите, вот она, только что вошла, — упавшим тоном произнес Дадли и, обхватив лицо руками, бросился прочь, задев при этом металлический шкаф.

— ..Дет-дет, эдо не гдиб. Одень пдохо… Не гдиб, обыдная пдотуда, полагаю… Небдого здобид, темпедадуда под содок… Дет, пдододжаю дабодать. Доктод не дадешаед, но…

Мартина так смешно говорила в нос, как говорят простуженные люди, что Колби был готов выскочить из кабинета, чтобы громко не рассмеяться. Мартина очень искусно исполняла роль больной мисс Мэннинг. Она вновь чихнула.

— Беррибад, подайде бде будаждную салфедку.

Колби, раскрыв сумочку Мартины, вынул из нее носовой платок и протянул ей.

— Пасиба! — поблагодарила она и громко высморкалась. — Дадагой Берривад дастодко добд, тдо стадаедся огдадидь беня од вдех поседидедей… С кдигой все идед нодмально — чедез недедю за-кодчу… В Рибе?.. Каг жалко, чдо не богу пдигдасидь вас к себе.

Неожиданно с нижнего этажа послышались резкие голоса. Перебранка шла на эмоциональном французском, изобилующем «alors!»32 и «vous alors!»33. Голоса становились все громче и громче. Один из них, как понял Колби, принадлежал мадам Буффе.

— Бде сдыдно, — продолжала гундосить в трубку Мартина. — Дак ходедось вас убидеть, но, божет, даже дучше… Да, обещаю лечь в босдель… До свидаддя.

Наконец она повесила трубку и, подмигнув Колби, сказала:

— Он, как старая дева, очень боится подхватить инфекцию.

Услышав шум в холле, она обернулась и посмотрела на дверь, из-за которой он доносился. Теперь отчетливо были слышны протестующие возгласы мадам Буффе вперемежку с хмельным голосом какого-то мужчины, повторявшим вроде как: «Бужи! Где Бужи?!»

Желая удостовериться, какие новые сюрпризы уготовила им судьба, Колби направился к двери и, открыв ее, увидел в холле мужчину, направлявшегося прямо к нему. Мадам Буффе, вцепившись в рукав его пальто, словно терьер в медведя, что было сил тянула посетителя назад. Несмотря на элегантный шелковый костюм, видневшийся из-под его распахнутого пальто, и модные остроносые ботинки, у смуглокожего незнакомца был вид бандита с какой-нибудь узкой улочки одного из североафриканских городов. Можно было быть почти уверенным, что на левом боку у него висела кобура с заряженным пистолетом. Большим носовым платком мужчина вытирал заплаканные глаза. Он производил впечатление изрядно выпившего.

Тут Колби вспомнил о портфеле с пятьюдесятью тысячами франков, оставшемся на столе, и у него от ужаса волосы встали дыбом. Этот человек мог заметить, как Дадли брал деньги в банке, и выследить его. Продолжая волочить за собой мадам Буффе, мужчина вошел в кабинет и с тем плаксивым выражением на лице, которое мог позволить себе только человек, способный за два доллара перерезать кому угодно глотку, внимательно осмотрелся.

Глава 7

Кабинет огласился криками, в основном мадам Буффе.

— Этот пьяный верблюд…

— Где Бужи? Куда вы ее дели? — всхлипывал мужчина, прикладывая к глазам платок.

— ..ворвался в дом. Я говорила ему, что у нас нет таких…

Ее объяснения в основном предназначались для оцепеневшего от неожиданности Дадли, но мадам Буффе совсем забыла, что тот не понимает по-французски и никогда, даже в более спокойной обстановке, ее не поймет. Наконец, сообразив, что говорить Мерриману все равно что каменной стене, оставшийся у нее словесный запал служанка обрушила на Колби.

— ..и если он не уберется, позовем полицию… Дадли стоял, прислонившись к металлическому шкафу, Мартина так и осталась сидеть за рабочим столом. Теперь все внимание Колби сосредоточил на незнакомце. Да, он выглядел пьяным, может быть, таковым и являлся, но, якобы плача, мужчина закрывал свое лицо большим носовым платком, а наличие у него кобуры с пистолетом никаких сомнений уже не вызывало: мадам Буффе стянула пальто с его с плеча, обнажив при этом кожаную портупею. Он продолжал стоять у двери кабинета с висевшей на его правой руке горничной.

— ..и они вышвырнут его отсюда вместе… Свободной левой рукой мужчина схватил мадам Буффе и толкнул ее в комнату.

— ..с его говеной Бужи! — успела та закончить фразу, прежде чем врезалась в сидящую за столом Мартину.

Правая рука бандита скользнула под мышку, но Колби тут же нанес ему удар в ухо и всем телом навалился на него. Оба рухнули на пол у самой двери. При падении из-под пальто незнакомца выскользнул пистолет и упал на ковер. Пытаясь высвободиться из-под Колби, бандит извивался словно кошка. Оба стремились завладеть валявшимся на полу оружием. Сцепившись, они с переменным успехом катались по полу. Наконец каждый достиг своего: Колби удалось накрыть своим телом пистолет, а мужчина сумел подмять под себя Колби. Да, незнакомец действительно оказался крутым грабителем с большой дороги, с мгновенной реакцией, сильным и решительным.

Он уже собирался выдавить Колби глаза, но тот успел согнуть ноги и резким толчком в живот сбросил с себя противника. Бандит отлетел к двери смежной с кабинетом комнаты и вскочил на ноги в тот самый момент, когда на пороге появилась Мартина. Колби увидел, как она, словно фокусник, слегка поднялась на цыпочки и взмахнула обломком стула из прочного сиамского тика, который был у нее в руке. Никогда еще Колби не слышал столь приятного для ушей звука. Мужчина слегка выпрямился и с выражением легкого удивления на лице повел глазами. Перешагнув через лежащего на полу Колби, бандит медленно направился к выходу и, сделав еще пару шагов, врезался в стену. Издав слабый стон, он медленно скользнул по стене и, рухнув на пол, замер.

Все это произошло буквально в считанные секунды. Дадли, прижавшись к металлическому шкафу, тупо смотрел на поверженного бандита. Мадам Буффе, стоявшая за столом, молча поглядывала из своего укрытия. Колби, лежавший рядом с незнакомцем, поднялся на ноги. Мартина, швырнув деревянный обломок обратно в комнату, подняла с пола оружие. Это был пистолет иностранного производства незнакомой Колби конструкции.

— Осторожней, осторожней! — вскрикнул Колби. — Там может быть снят предохранитель. Мартина внимательно осмотрела пистолет.

— Не знаю, как он стреляет, — сказала она и, направив дуло вверх, нажала на спуск.

В комнате раздался резонирующий о стены громкий звук выстрела. Мелкие крошки слетевшей с потолка штукатурки дождем осыпали мадам Буффе. Дадли тотчас вновь закрыл лицо руками. Мартина поставила пистолет на предохранитель.

— Вот так, — сказала она и протянула его Колби.

Последний кусочек штукатурки упал на голову горничной и застрял у нее в волосах.

— Excrement34, — вырвалось у мадам Буффе.

— Позовите повара, — попросил ее Колби, засовывая трофей себе в карман. — Помогите ему вытащить отсюда этого малого.

— Куда? Сюда? — спросила она, указав на соседнюю комнату.

— Нет, на улицу. Чтобы его не было в доме. Новое испытание свалилось на их головы. Теперь, прежде чем зазвонит телефон, необходимо убрать из кабинета бандита.

Бормоча себе что-то под нос, служанка направилась к двери. Разве можно понять этих американцев? Очередной голубок ценою в две сотни франков снова залетел к ним с улицы, а они хотят от него избавиться.

— Можете взять из его карманов деньги, — негромко крикнул ей вслед Колби. — Должен же он заплатить за хранение и транспортировку своего собственного тела. Разделите их с поваром.

Мадам Буффе оживилась и ускорила шаг. Ухватив бандита за плечи, Колби вытащил его в холл и проверил пульс. С ним все в порядке. Такого бугая обломком тикового стула девушке не убить, подумал он и поспешил обратно в кабинет. Мартина тем временем сдунула с карт опавшую с потолка пыль и положила сверху блокнот.

Дадли в изнеможении опустился на стул, стоявший по другую сторону стола.

— Наверно, я вел себя недостойно мужчины, — тихо промолвил он.

— Когда вы брали деньги, этот тип был в банке? — спросил его Колби.

Большой разрыв во времени с момента возвращения Дадли из банка и до появления в конторе нежданного гостя озадачил Колби. Почему тот так долго выжидал, прежде чем войти в дом?

— Какой тип? — переспросил Дадли и посмотрел на Лоуренса остекленелыми глазами. Похоже, что он все еще не понял, о чем идет речь. — А, этот. Нет, я его там не видел, — ответил он и, словно ища подтверждения своим словам, посмотрел на Мартину.

Она кивнула:

— Я уверена, что его там не было. Из холла донесся легкий шум: мадам Буффе и повар, негромко переговариваясь, волокли бандита к лестнице.

— Почему он все говорил о какой-то Бужи? — удивленно спросил Дадли. — Я решил, что он кого-то ищет.

— Это он спьяну, — ответил Колби. — Бужи это вовсе не имя, а свеча зажигания по-французски.

— Или обычная восковая свечка, — уточнила Мартина.

Они переглянулись, и в тот же миг раздался телефонный звонок.

Колби поднял трубку:

— Алло!

— Вы что, звонили в полицию? — раздался возбужденный голос. — Может быть, вы хотите получить труп…

Именно этого и опасался Колби.

— Подождите, — прервал он, — какая полиция? Я разговаривал с Чикаго. Они торопили меня и дали новое задание…

— Какое?

— Я должен забрать сотрудника из нашей конторы в Марселе и лететь с ним в Стамбул. Это тот, с которым произошел несчастный случай. Ему необходимо сделать переливание крови.

— Сожалею, но это нас никак не касается.

— А кто говорит, что касается? Просто хотел вам сказать, что мой босс хочет, чтобы я передал это дело Деко. Не могу же я вечно торчать в Париже.

— Деко? Паскалю Деко? А вы что, его знаете?

— Да, как-то встречался, — безразлично произнес Колби.

Мартина, не скрывая восторга, смотрела на Лоуренса. Убийца Паскаль Деко был, наверное, самым отъявленным бандитом во всей Франции.

— Деко уже оказывал нам кое-какие услуги и эту операцию с передачей денег мог бы тоже провернуть. Правда, может взять с вас комиссионные…

— Но мы уже решили, — торопливо произнес голос в трубке. — У вас есть под рукой карта?

— Да, конечно. Есть карта города и мишленовский атлас автомобильных дорог.

— Возьмите атлас. Так, едете по дороге номер десять на Рамбуйе…

— Отлично, — сказал Колби и, отыскав дорогу на карте, повел по ней карандашом.

Мартина и Дадли внимательно наблюдали за движением его руки.

— В Рамбуйе сворачиваете на дорогу триста шесть в сторону Ментено. Едете дальше на север в направлении Дрекса. Через четыре километра слева увидите дорогу, не обозначенную на карте…

Колби сделал пометку на карте и в блокноте.

— ..сворачиваете на нее и через три километра переезжаете деревянный мостик. Останавливаетесь, выходите из машины и идете в том же направлении. Там вы должны быть ровно в девять вечера. Ваш водитель может вернуться обратно или пусть проедет вперед до пересечения с дорогой слева от него, свернет на нее, а затем выезжает на шоссе номер двадцать шесть «Д» западнее Ментено.

— Понял. А теперь, как передать вам деньги. Что мне сказать мсье Дадли?

— Пусть едет сначала по той же дороге. Перед перекрестком на обочине увидит пустую бутылку из-под вина. Если она будет лежать справа, пусть направо и сворачивает, а если слева, то налево. После поворота пусть едет прямо со скоростью тридцать километров в час и все время посматривает на левую обочину. Увидев две винные бутылки, пусть, не сбавляя скорости, выбросит деньги на обочину и едет дальше. Если машина остановится, или мы заметим, что за ней следует другая, или же поблизости будет скопление полицейских, тогда и вас, и красотку прикончим.

На другом конце провода повесили трубку. Колби рассказал Дадли и Мартине, какие инструкции он только что получил от похитителей. На лице девушки появилась довольная улыбка.

— Думаю, нам очень помог Деко, — сказала она. — Ты это здорово придумал.

— Я подумал, что моя байка должна их хоть немного испугать, даже если они в нее и не поверят. А с Деко я действительно встречался. Как-то довелось брать у него интервью, — сказал Колби. — Кстати, об увеличении суммы выкупа речи уже не шло. Правда, они могут потребовать еще, когда и я окажусь у них в руках. В этой ситуации блефовать могут обе стороны. Однако в нашу пользу есть маленькое «но». Они знают, что деньги для выкупа берутся из банка и на получение дополнительной суммы потребуются еще сутки. Поэтому для них будет лучше получить эти тридцать тысяч и сразу же дать деру.

— Старый воровской прием, — отметила Мартина, и тут же ее лицо стало серьезным. — Но где гарантии того, что после получения выкупа они вас обоих не убьют?

— Их и нет. Все зависит от того, сумеем ли убедить похитителей, что в полицию обращаться мы не намерены. В конторе есть сейф?

— Да, — подтвердил Дадли. — В той дальней комнате, — Положите в него деньги и держите все входные двери дома на замке, чтобы этот пьяный джокер снова здесь не объявился. Пистолет забирает Мартина и держит при себе до окончания операции. На машине она подбрасывает меня на место, возвращается в контору и, когда они позвонят, снимет трубку. Паролем будет служить слово «бинго». Положите в портфель тридцать тысяч франков, все в мелких купюрах, можно в сотенных. Вы с Мартиной доставляете их на условленное место, а затем возвращаетесь назад и ждете нашего звонка. Если позвоним, значит, все закончилось благополучно, если же нет, то мы в беде.



Машина, взятая Мартиной напрокат, представляла собой «Ягуар-ХКЕ» — родстер. Вела она ее, надо отметить, в чисто французской манере, с той же бесшабашной отвагой и удалью, с которой кавалерийские отряды в свое время, не задумываясь о возможных последствиях, штурмовали Агинкорт. В черте города, где движение на дорогах было оживленным, они ехали не так быстро. Мартина то и дело покрикивала на водителей соседних машин, призывая их ехать быстрее, обмениваясь при этом обычными для таких ситуаций фразами. При выезде из Парижа расстояние между автомобилями увеличилось, и уже можно было поиграть в «калифорнийскую рулетку». Во всяком случае, подумал Лоуренс, можно было бы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей. Остаться в живых шансов было немного.

— Это место по другую сторону от Рамбуйе, а не на Пиренеях, — напомнил он Мартине.

— Если у нас будет время, поужинаем где-нибудь по дороге, — заметила она и, обогнав грузовик, встала в ряд перед ним всего в нескольких дюймах.

В Рамбуйе они остановились около придорожного кафе. Потягивая свой аперитив, Мартина удивленно спросила:

— А почему, собственно, этот незнакомец искал эту Бужи у нас?

— И я не знаю. Но пришел-то он явно за деньгами.

— Думаю, что так, — сказала она, слегка сдвинув брови, — но ведь Кендал в переводе с английского «свеча».

— Простое совпадение. На другие языки имена и фамилии не переводятся. Да откуда у нашей Кендал могут быть такие знакомые, как этот головорез.

— Не знаю, — ответила Мартина, — за эту Флэнаган ручаться нельзя.

В кармане Колби лежали свернутая пыльная суперобложка романа Сабины Мэннинг «Объятые страстью» и паспорт Кендал Флэнаган. Вынув паспорт, он раскрыл его и взглянул на фото. Выглядит весьма впечатляюще, подумал Лоуренс.

— А что она собой представляет? — спросил он.

— Девушка из скандинавского мифа Рабле, — ответила Мартина. — Платиновая блондинка, рост шесть футов и вес под девяносто килограммов. Развязная, как на второй день праздников.

— Шесть футов?

— Там все указано. Можешь удостовериться. Колби посмотрел на первую страницу паспорта Кендал. Мартина была права. Рост 6 футов О дюймов. Лоуренс от удивления присвистнул. Место и дата рождения: штат Вайоминг. 18 августа 1937 года.

— В полном соку и при деле, — продолжила Мартина.

Писатели про таких говорят «радуются жизни». Она придерживается теории, что все мы ходим под Богом, сегодня живы, а завтра неизвестно, что с нами произойдет. Никто не поверит, что она сочиняет эту слащавую бурду для коммерческого телевидения. Но, как она сама говорит, у нее к этому особый талант, и платят за эту работу значительно больше, чем за преподавание английского языка в старших классах. А работу натурщицы ей пришлось оставить из-за домоганий тех, кому она позировала.

Она действительно может подражать любому литературному стилю, а подстроиться к манере письма мисс Мэннинг ей особого труда не составило. Чтобы специально разыграть Мерримана, она как-то сделала страницу романа в стиле Фолкнера. Надо сказать, получилось у нее это просто блестяще. И писать она может так же быстро, как и Санборн, но относится к этой работе не слишком серьезно. Обогнал он ее потому, что в отличие от нее по ночам спал.

Иногда она возвращалась домой к десяти часам утра, когда Санборн давно уже работал над романом. На завтрак Кендал выпивала полбутылки шампанского, шесть чашек кофе, съедала три-четыре яйца, а потом садилась за машинку и начинала строчить как из пулемета. Такой выносливости можно только позавидовать.

— Представляю, как она и Дадли действовали друг другу на нервы, — заметил Колби.

— Что ты, Кендал не обращала на Дадли никакого внимания. Она всегда посмеивалась над ним и отмахивалась от него, как от назойливой мухи. Только однажды утром между ними возникла словесная перепалка. В тот момент она, по-видимому, была чем-то расстроена, а Дадли начал упрекать ее за позднее возвращение. Она взорвалась и послала его куда подальше.

— И случилось это в тот день, когда ее похитили, — утвердительно сказал Лоуренс.

— Да. Никто не заметил ее ухода, но, скорее всего, Кендал ушла из дома вечером. Ее, должно быть, схватили прямо перед домом.

Колби в знак согласия покачал головой и посмотрел на обратную сторону обложки романа, на которой была изображена Сабина Мэннинг. Фото писательницы представляло собой обычный образец работы фотохудожника, ретушь на снимке смягчала очертания, придавая облику мисс Мэннинг загадочную таинственность. Но никакой талант художника не мог скрыть характерные черты старой девы: маленького, сжатого в сухой улыбке рта, унылой блеклости невыразительного лица, которое обрамляли похожие на высохшие листья чертополоха бесформенные пряди волос.

— Что она за человек? — спросил Колби.

— Не особенно привлекательный, — не совсем охотно отозвалась Мартина. — Так, серая мышь, не больше. Из тех людей, в жизни которых не происходит ничего интересного и которые ничего интересного в ней не видят…

— В общем, без изюминки.

— Хуже. Этакая девушка на вечеринке, которая уединяется в углу гостиной у книжной полки с пустым бокалом из-под коктейля и изображает, что интересуется литературой. Думаю, что после того, как Роберто удалось ее растормошить, она хоть немного ожила. Правда, не исключено, что случилось это слишком поздно.

— Она может найти себе другого любовника. Я имею в виду, если Роберто на самом деле оставил ее.

— Что ж, и такое возможно. Но она такая неопытная, бедняжка. Мы даже точно не знаем, с Роберто ли она уехала. Мы только предполагаем, что с ним. Текст открытки, отправленной ею с Самоса, был таким восторженным… Я просто не знаю, что и подумать…



Они въехали на покрытую щебнем дорогу, по обеим сторонам которой тянулась живая изгородь.

— Осталось два километра, — предупредил Колби.

Он посмотрел на часы и в свете от панельной доски сумел разглядеть циферблат. Было без шести минут девять. Сделав поворот, они проехали мимо фермерского дома, в окнах которого горел свет. Впереди не было никаких строений. Место, по которому они проезжали, было довольно пустынным. Дорогу им перебежал неизвестно откуда выскочивший кролик. Вскоре они подъехали к деревянному мостику.

— Проедешь три километра, никуда не сворачивая, — напомнил Лоуренс Мартине, когда машина переехала мост и остановилась. — Мы прибыли.

— Хорошо. Я еду дальше, затем сворачиваю влево и выбираюсь обратно на шоссе, — сказала Мартина и, немного помолчав, ежась, добавила:

— Я уже жалею, что мы ввязались в это дело. Я боюсь, Колби.

— И я, — признался он и посмотрел на Мартину.

В ее глазах отражалось слабое мерцание звезд. Он вдруг ощутил тонкий запах ее духов и, не сдержав нахлынувших чувств, обнял девушку и принялся ее целовать.

— Ты прекрасна, — спустя некоторое время нежно произнес Колби. — У, черт!..

— Мм-м-м… Что такое?

— Да это сиденье глубокое, как люлька. Такое неудобное. Никто, только автомобилестроители…

— Ну разве эти типы могут сконструировать что-нибудь путное?

— Ты когда-нибудь была на Родосе?

— Мм-м-м….

— Что?

— Нет, не была, — ответила Мартина.

— Там так чудесно…

— Эта шутка стара как мир.

— А я не шучу. Остров Родос… беседки… темное, словно вино, море, а вокруг тебя розы, музыка. Завтра у нас будет шесть тысяч долларов…

— Ты строишь такие соблазнительные планы. Или просто читаешь мне лекцию о заморских путешествиях?

— Поедешь со мной?

— Думаю, меня можно уговорить. Подождешь до завтра?

— Подожду, — с готовностью ответил Колби. Ему очень не хотелось расставаться с Мартиной.

— На щите или со щитом! — произнес на прощанье Колби и вылез из машины.

Мартина в ответ послала ему воздушный поцелуй. Вскоре мощные огни «ягуара» скрылись во мраке.

Колби закурил сигарету, подождал минуту, пока глаза не привыкли к темноте, и медленно побрел по левой стороне дороги. Его захлестывали радостные чувства в ожидании возможной поездки на Родос с этой пленительной девушкой. Ради этого стоило связаться с сумасшедшим Дадли.

Стоял чудесный осенний вечер, ясный, но безлунный и совсем не холодный. На Колби был только твидовый костюм, пальто он оставил в конторе. По обеим сторонам дороги тянулась густая зеленая изгородь. Не прошло и десяти минут, как позади него показалась машина с включенными фарами. Колби почувствовал, как напряглись его нервы.

Приблизившись к нему, машина снизила скорость и проскочила мимо. Судя по силуэту автомобиля, похожему на черепаху, это был «ситроен». Машина скрылась из виду, а Колби неожиданно вспомнил о том, как они с Мартиной целовались в «ягуаре», вынул из кармана носовой платок и стер с лица губную помаду. Предполагалось, что Лоуренса сюда подвезет Дадли, и по дороге Колби мог бы еще раз объяснить, что от него требуется. Колби продолжал медленно идти вперед, под его ногами шуршал гравий. Вскоре он увидел, что машина возвращается.

Яркие лучи фар дальнего света ослепили Колби, и он сошел на обочину дороги, чтобы не попасть под колеса. Но машина уже сбавляла скорость. Не доехав до Колби футов двадцать, она остановилась. Лоуренс повернулся к ней спиной и положил обе руки за голову.

По шуршанию шагов позади него Колби понял, что бандитов двое, и почувствовал, как волосы на его голове зашевелились от страха.

— Если этот salaud35 хоть чуть дернется, пристрели его! — рявкнул грубый голос.

Все это выглядело уж слишком театрально. Пытаются произвести впечатление на gangstere americain, подумал Колби. Или, может быть, они все еще не верят ему, или не читали детективов из «черной серии». Похитители похлопали его по бокам, по карманам пиджака и брюк и удостоверились, что при нем оружия нет.

— Пусто, — сказал один из них.

На глаза Колби накинули черную повязку и завязали на затылке. С характерным резким треском отмотав от рулона полоску липкой ленты, они для большей надежности наложили ее поверх повязки. Затем его подвели к машине. Нащупав рукой открытую заднюю дверь, Колби залез в машину.

— Согнуть колени, — приказал голос, и Колби, опустившись на колени, положил руки на сиденье и уткнулся в них лицом.

Он услышал, как другой бандит влез в машину и захлопнул за собой дверцу. Что-то твердое и холодное уперлось Колби в затылок.

— Не вздумай сопротивляться, а то потом долго придется соскребать мозги с обивки сидений, — сказал один из бандитов.

У этого парня явные театральные наклонности, подумал Колби и немного успокоился. Кто из них звонил в контору, определить было невозможно: во Франции телефонные аппараты очень сильно искажают голос. Теперь холодное дуло больше не давило Колби в затылок, но он знал, что пистолет они держат наготове. Машина рванула вперед, разбросав под колесами гравий. Это был действительно «ситроен». Колби понял это по тому, как высоко его подбросило, когда машина резко тронулась с места.

Первый раз они свернули влево, и это означало, что машина удаляется от Ментено. Вскоре Колби прекратил попытки следить за их маршрутом. Даже школьнику было понятно, что бандиты теперь будут делать бесчисленные повороты, чтобы специально его запутать. Машина долго петляла по дорогам, и Колби уже начал терять счет времени. Через полчаса, может быть, минут сорок пять машина сделала еще один крутой вираж, после чего затряслась по неровной дороге. Наконец, сделав еще один за другим два поворота, они остановились. Дверцы «ситроена» открылись.

— Выходим, — послышался голос.

Колби ползком, на коленях, выбрался из машины, и тут же в нос ему ударил насыщенный запах навоза. Он услышал, как в стойле забилась лошадь. Лоуренс понял, что его доставили на ферму.

Кто-то взял Колби под руку, приставив к его спине пистолет. Сделав три-четыре шага, он почувствовал под ногами бетонное, а может быть, каменное покрытие. Ступив на коврик, он тщательно вытер ноги. Один из сопровождающих Колби бандитов отшвырнул ногой какой-то деревянный предмет, валявшийся на его пути, и тот с характерным глухим звуком отскочил в сторону. Вероятно, это были сабо, выструганная из дерева обувь, которую обычно носят французские крестьяне. Дверь дома со скрипом отворилась, и Колби втолкнули в комнату с дощатым полом. Сквозь повязку ничего не было видно, но по сразу же обдавшему его теплому воздуху Лоуренс понял, что стоит рядом с печкой. В комнате пахло кофе и стряпней.

Глава 8

Весь путь в машине они проехали в полном молчании, теперь бандитов, словно полуразрушенную плотину, внезапно прорвало.

— Alor!36 Еще один pensionnaire!37 — раздался женский голос, молодой, напористый и крайне недовольный. — Может, нам теперь переименоваться в гостиницу «Гид Мишлен», повесить на входе звезду, а под ней пару скрещенных навозных вил…

— Ecoute38!