– Ладно, Ролли. Теперь я должен спросить: «Чем же?» Так ведь?

— Как только шеф даст мне зеленый свет. Сейчас двенадцать сорок пять. Я позвоню, когда сяду на паром.

– О, не беспокойся об этом. Боб! Здесь не больше трех дней работы для одного человека.

– Я по-прежнему стараюсь донести до вас одну мысль.

— Я попрошу, чтобы кто-нибудь из наших местных коллег снял тебе комнату. И еще кое-что. Скорее всего, придется вызвать подкрепление из Фленсбурга. Как минимум двоих, а лучше четверых человек. Завтра или самое позднее послезавтра. Можешь предупредить своего шефа? Варнке в курсе, он с ним еще свяжется.

Входя в дом, они оглянулись на нас с любопытством. Глаза Хелен были полны тревоги. Она беспокоилась, чтобы со мной не случилась беда.

– Я слушаю.

— Думаешь, мы имеем дело с убийством?

– Ну, поехали, – сказал я.

– У меня больше причин убить этого мерзавца, чем у кого бы то ни было.

— Давай дождемся отчета о вскрытии. Кстати: планируй, что пробудешь здесь не меньше недели.

Сэм вылез из-за руля моей машины.

— Да, я так и понял, — отозвался Йохан. — Ладно, тогда до скорого.

– Тогда...

– Я поеду впереди. Боб, а ты в «бьюике» за мной.

Подъехав к дому Логенеров, Лена выключила двигатель и откинулась на спинку сиденья. Она любила свою работу, но ненавидела сообщать близким о смерти. Каждый раз она вспоминала, как пришел офицер в форме и сообщил ей о смерти матери.

– Черта с два я поеду за тобой. Я сказал тебе, что еду туда, и этого достаточно.

– Только не говорите мне, что пора вызывать адвоката. Я знаю свои права. Я на конгрессе только потому, что на этом настояло руководство компании. И приехал с лютой ненавистью к этому мерзавцу. Откровенно говоря, боялся случайно встретиться с ним, увидеть его, даже услышать, оказаться в одной комнате... Потому что мог потерять контроль над собой.

Лена медленно направилась к парадной двери. Над домом с криками кружила чайка. В одном из окон шевельнулась занавеска. Дверь распахнулась, на пороге появился господин Логенер, сгорбленный, словно под весом тяжелой ноши. Лена с трудом его узнала. Казалось, мужчина постарел на десяток лет. Глаза, блестевшие несколько часов назад, потускнели, правая рука подрагивала, а лицо приобрело пепельный оттенок. Он молча посторонился и жестом пригласил Лену войти. Провел ее на кухню и предложил сесть.

Мне надоело, что меня все время подталкивают, и будь я проклят, если поеду за этой девчонкой под конвоем папаши с ружьем в руках.

– Подождите.

— Моя жена прилегла, — сказал он, садясь напротив. — Мне позвонил один из наших прихожан. Вы нашли Марию?

– Когда ты приедешь, я буду уже на месте.

– Моему отцу принадлежала газета в Денвере. Я катался на лыжах, ездил на лошадях, любил журналистику, отца, радовался, что я – сын издателя газеты. Вам, наверное, не известно, но, если газета начинает терять читателей, остановить этот процесс практически невозможно. Я этого не знал, но когда мне исполнилось десять лет, такое произошло с газетой отца. Еще через четыре года он уже заложил все, что можно, даже свой стол. Черт побери, стол, который унаследовал у отца, лишь бы газета продолжала выходить. Конечно, он брал ссуды в банке, и вот здесь-то допустил ошибку, ибо обращался только в один банк. Он не был силен в бизнесе.

— Да, мы так предполагаем. Судя по фотографиям, это она. К сожалению, мы опоздали. Мария мертва. Примите мои соболезнования, господин Логенер.

Он понял. Я сел в машину и выскочил на дорогу. Я смотрел на дыру от пули в ветровом стекле. И надо сказать, это было зрелище не из приятных.

– Я тоже. Но...

Мужчина уставился на Лену, будто не мог осознать смысл услышанного.

Я гнал всю дорогу, получая удовольствие от быстрой езды и от ровного хода большой машины. Я хотел договориться с этой чертовой девкой до того, как приедет Сэм. Трудно было предположить, что выкинет эта маленькая дурочка.

– И когда газета начала-таки выправляться, а на это потребовалось пять лет, этот единственный банк потребовал незамедлительно расплатиться за ссуды.

— Как она… — наконец выдавил он.

Солнце только начало освещать верхушки сосен, когда я въехал в ворота. Передняя дверь дома была распахнута, и из печной трубы на кухне поднимался дым. Стоял горячий запах летнего утра. Хотелось отправиться в поле или пойти удить рыбу с Джейком, как мы собирались после работы.

– А они имели на это право? По закону?

— Пока не могу вам ответить. Нужно дождаться результатов экспертизы. — В таких ситуациях Лена старалась не говорить о вскрытии, чтобы не задеть чувства родственников.

Я прошел через парадный вход. Миссис Харли и две маленькие девочки завтракали. Анджелины не было видно. Девчушки были так напуганы моим приходом, что мне стало их ужасно жалко. Они настороженно смотрели на меня – какая таинственная история, папа в бешенстве бросается куда-то ночью, а сюда является этот незнакомый большой мужчина. Их огромные карие глаза рассматривали меня со страхом. Они даже забыли о еде.

– Конечно. Но отец и представить себе не мог, что такое случится. Они же были друзья. Отец пошел в банк. В директорате его не пустили на порог. Ссуды должны быть выплачены, и точка.

– Я ничего не понимаю.

– Доброе утро, миссис Харли, – сказал я.

– Доброе утро, мистер Крейн, – тихо ответила она. В ее лице угадывалось, что происходило с ней всю ночь. За последние несколько часов она пережила настоящий ад.

– Отец тоже не понимал. С чего банк хочет забрать себе газету, и именно в тот момент, когда забрезжила надежда? Они же ни черта не смыслят в издательском деле. Отец потерял газету. Держался мужественно. Неделями слонялся по дому, пытаясь осознать, как же такое могло случиться. Мне тогда было пятнадцать лет. А потом пошли слухи, что банк продал газету Уолтеру Марчу или «Марч ньюспейперз».

Каково же быть женой человека, который может провести остаток своей жизни в тюрьме за убийство! А ты все остальные годы будешь жить с обесчещенной и опозоренной дочерью и маленькими детьми без отца, который содержал бы их.

– Сэм будет здесь через минуту, – пояснил я.

– Послушайте, но это же обычное...

– Он.., я хочу сказать, он… – Она не могла больше выговорить ни слова.

– Не совсем. Эти банкиры с давних пор дружили с отцом. Вместе охотились, удили рыбу, пили.

– Представляю себе, как же он обиделся.

– Скорее, заинтересовался, а в чем же истинная причина. Кстати, журналистом он был отменным. И со временем все выяснил. В конце концов кто-то всегда да проговорится. Уолтер Марч чохом выкупил закладные отца, чтобы получить контроль над газетой.

– Но как банкиры ему позволили? Они же были друзьями вашего...

– Все в порядке, миссис Харли, ничего страшного не случилось, – успокоил ее я.

– Шантаж, капитан Нил. Неприкрытый шантаж. Он шантажировал директоров банка. Надеюсь за те двадцать четыре часа, что вы ведете расследование, до вас дошли слухи об орде частных детективов, работавших на Уолтера Марча.

Она облегченно вздохнула. Слезы выступили на ее глазах.

– Что-то такое говорили.

– Может быть, вы позавтракаете с нами, мистер Крейн?

– Когда мне стукнуло шестнадцать, отец умер от пулевого ранения в висок, выстрел производился с близкого расстояния.

– Спасибо, я не голоден. Но от чашки кофе я бы не отказался. Только сначала мне надо повидать Анджелину.

Последовала долгая пауза.

– Она в своей комнате. Это справа от входа.

– На этот вопрос я так и не нашел ответа, – продолжил Ролли Уишэм. – Почему отец застрелил себя, а не Уолтера Марча?

Я постучал в дверь.

– Кто там? – спросила Анджелина.

– Мистер Уишэм, я все-таки настоятельно советую вам пригласить адвоката...

– Боб Крейн.

– Никаких адвокатов.

— Это был несчастный случай?

Комната оказалась довольно теплой и темной, в углу стоял стол с телефоном, и больше мебели не было – одни иконы.

– Что тебе надо?

Тяжелый вздох капитана Нила.

— Пока не могу вам ответить, — повторила Лена. — Но вы должны ее опознать, прежде чем она…

– Ничего особенного. Я хочу войти. Ты одета?

– Здравствуйте, – сказал мать Александра, – нежданные гости. Дайте вас рассмотреть.

– Где вы были в понедельник, в восемь утра?

— Что будет с телом? — перебил Логенер.

– Да, но я не хочу разговаривать с тобой. Я вошел, закрыл дверь, чтобы в кухне не было слышно. Анджелина сидела на своей постели в белом купальном халате и мрачно смотрела на меня.

– Поехал на машине в Хендрикс, чтобы купить газеты и позавтракать в каком-нибудь кафетерии или закусочной.

Они поздоровались и несмело сели – Петька плюхнулся на колени к Леве, потому что третьего стула в комнате не было. Сама мать Александра сидела снова в каком-то огромном кресле, с подлокотниками и, видимо, с подушечкой. Ее узкое сухое лицо (не круглое и не симпатичное) с большими глазами, излучающими в темноте неяркий, но все же ощутимый свет, Лева разглядел плохо. Как-то робел разглядывать. Ждал приговора.

– Одевайся, – приказал я, – и собери вещи.

— Как я уже сказала, нам нужно будет провести экспертизу, чтобы установить причину смерти. Для этого придется отправить Марию в Киль. Думаю, она вернется к вам через несколько дней, — объяснила Лена, чувствуя комок в горле. Ей было трудно говорить о девушке так, как будто та еще жива.

– У вас здесь машина?

– Так чем же могу служить? – наконец, прервала паузу мать Александра. – Мы гостям рады, тем более из Москвы. Всегда гостям готовы помочь, но в чем именно? В чем же именно? – повторила она свой вопрос, и Лева наконец разглядел и тонкий нос, и резкие две морщины на лбу, и властный подбородок.

– Зачем?

– Я взял ее напрокат.

— Я не хочу, чтобы ее куда-то увозили, — из последних сил выдавил из себя Логенер. — Вы не можете сделать этого без нашего согласия.

«С такой не забалуешь», – подумал он.

– Мы едем с тобой в Шриверпорт. Сегодня день нашего счастливого бракосочетания.

– Вы могли позавтракать и купить газеты прямо в отеле.

— В данном случае можем. Следствие должно установить причину смерти. Мне очень жаль, но иначе никак.

– Видите ли, мать Александра, – торопливо начал он. – Отец Василий, он просил передать…

– Ты что же думаешь, что я выйду за тебя? – Она плюнула в мою сторону.

– Я хотел выбраться из отеля. Прошлым вечером я столкнулся в лифте с Уолтером Марчем и Джейком Уилльямсом. Они смеялись. Что-то насчет президента и гольфа... какие-то караси. Я не спал всю ночь.

— Мария — моя дочь.

– С отцом Василием я разговор имела, не сомневайтесь, – властно прервала она Леву. – Обстоятельства ваши мне в общих чертах известны. Давайте все же разберемся по порядку – кто есть кто. Вас, молодой человек, как звать? – строго обратилась она к Петьке.

– Да. Теперь оденься и заткнись.

– Вы поехали в Хендрикс один?

— Я понимаю ваши чувства, господин Логенер. Но… — Лена встала. — Я сообщу, когда вы сможете приехать на опознание. Думаю, это будет через два-три часа.

Петька испуганно молчал.

– Да.

– Но я не выйду за тебя даже.., даже… Убирайся отсюда!

Логенер покорно кивнул.

– Ну, так не годится, – сказала она. – Что еще за молчанка? Не маленький уже. Вот я – мать Александра, настоятельница монастыря. А ты кто такой?

– Отлично, мистер Уишэм. Значит, никаких проблем у нас не будет. Ваше лицо знают многие. Мы опросим жителей городка. Кто-то наверняка видел вас и узнал. Где вы завтракали?

— Не провожайте меня, — Лена вышла из кухни.

Я сел на большой сундук, закурил и посмотрел на нее. Она была очень хорошенькая: эти растрепанные светлые волосы, нежный румянец и карие глаза, метавшие в меня молнии.

– Я Петр Сергеевич Стокман, – сказал Петька, и Лева от неожиданности и от общего напряжения стал неприлично ржать.

– Я не вылезал из машины, капитан Нил.

Возле дома ей встретилась группа из трех женщин и двоих мужчин. Судя по внешнему виду, все они были членами религиозного братства. Лена поздоровалась и прошла мимо.

– Простите?

Комната ее выглядела мило, с легкими бело-зелеными занавесками на окнах и сделанными вручную тряпичными ковриками на полу. Стены украшали картинки, вырезанные из журналов, и три печатные репродукции с картин Фредерика Ремингтона, обрамленные коричневым картоном.

Стоило Лене сесть в машину, как у нее зазвонил телефон. Она немедленно ответила на звонок:

– Простите, простите, – начал извиняться он, пытаясь подавить неуместный смех.

– Я не позавтракал и не купил газет. По крайней мере, до возвращения в отель.

Я затянулся и стряхнул пепел на коврик:

— Привет, Леон. Нашел что-нибудь?

– Да ничего страшного, – улыбнулась мать Александра. – А вы, получается, отец Стокмана?

– О Господи.

— Планшет появился в сети полчаса назад. Ненадолго.

– Вдолби это в свою дурацкую голову раз и навсегда. Ты начала эту историю, и теперь закончим ее единственно возможным путем. Мне наплевать на то, что ты думаешь и чего ты хочешь. Уж не знаю, что происходит в этом твоем так называемом мозгу, но думаю, ты понимаешь, что после того, в каком виде Сэм застал вас этой ночью, твое положение здесь довольно паршивое. Он может тебя избить до смерти или вышвырнуть вон из дома. Мне совершенно безразлично, что он сделает с тобой. Но есть невинные люди, которые могут пострадать, если поскорее не умиротворить Сэма.

– Нет, отец я, – тихо сказал Калинкин. – Сергей Стокман, журналист, литератор. В бегах.

— Удалось отследить его местоположение?

– Я передумал. Приехал в торговый центр и сказал себе, какого черта. Какой завтрак в закусочной. Меня тут же узнают, подойдут, будут жать руку, смеяться, просить автограф. Отказать я не смогу, вы же знаете, людей я люблю, но больно уж неподходящее у меня настроение.

– Что же ты предлагаешь? – Она бросила на меня сердитый взгляд.

– Что значит – «в бегах»? – удивилась мать Александра. – Да, а вас как зовут?

— Только примерное. Времени было слишком мало. Он на… этом твоем острове.

– То есть в понедельник утром вас никто не видел?

– Ничего особенного. Сэм будет здесь через десять минут. Ты лучше собирайся, пока он не появился. Боюсь, до твоей башки еще не дошло, в какую историю ты и Ли вляпались. Сэм поймал тебя в кустах, распластанной на спине. Ты думаешь, он напишет об этом письмо в «Тайме»? Попробуй сообрази. Либо мы поженимся сегодня же, либо Сэм убьет Ли. И не обманывай себя, что шериф или какая-нибудь другая власть остановит его.

– Лева, – сказал Лева. – По профессии психолог. В бегах – то и значит. Такое выражение. Скрываемся от правосудия, так сказать.

— Фёр. Этот остров называется Фёр.

– Пожалуй, я принял все меры, чтобы не задержать на себе чей-то взгляд. Надел солнцезащитные очки. Поездил по округе. Может, старался подавить в себе желание убить Уолтера Марча.

– Если он думает, что это был ты, зачем он хочет застрелить Ли?

– Ну нет, – нахмурилась мать Александра. – Вы мне таких глупостей, пожалуйста, не говорите. Никто от мирских властей в монастыре не скрывается, нет такого у нас порядка. Раз вы приехали в наш монастырь, значит, есть причина. Приезжают к нам люди за благословением, но чаще – за исцелением от недуга. Понятно?

— Пофиг. Я позвоню, когда будут новости.

– Когда вы уехали из отеля?

Не успела Лена ни о чем спросить, как Леон отключился.

– Мне лично – нет, – сказал Калинкин. Леве его голос очень не понравился. – Совершенно непонятно. Все вроде здоровы. Ты здоров, Лева? Да и потом – неверующие мы. Значит, благословения не заслуживаем. Ведь так?

Лена насторожилась, узнав, что планшет был в сети. Неужели преступник его забрал? Она позвонила Варнке, в двух словах объяснила ситуацию и попросила, чтобы специалисты из технического отдела попробовали отследить планшет.

– В четверть восьмого.

– Он не думает, что это был я. Но я не женат, и он предпочитает иметь жениха, а не покойника!

— Я попрошу ордер и все устрою. К слову, доктор Штанке и команда криминалистов выехали на аэродром. Через час они должны быть на месте.

– Когда вернулись?

– Ну что ж, – как-то очень спокойно и равнодушно сказала мать Александра. – Значит, ошибочка вышла. Ничего, бывает. Тогда я вам больше не нужна?

Она поерзала на кровати, потом повернулась ко мне спиной и стала смотреть в окно.

— Хорошо. Я только что сообщила родителям о случившемся. Ждите к вечеру отчет.

– В девять. Позавтракал в кафетерии. О смерти Марча узнал позднее. В половине одиннадцатого. Может, в одиннадцать.

Варнке поблагодарил ее и отключился.

– Понятно, мистер Уишэм. Вы говорите, Уолтер Марч пытался порушить вашу карьеру, изгнать...

– Постойте, – сказал Лева. – Постойте, мать Александра. Мы, может быть, неправильно начали разговор.

– Хорошо, – произнесла она с горечью. – Я согласна. Но жить с тобой я не буду. Даже если ты будешь мне платить.

Лена принялась нерешительно вертеть телефон в руках. По дороге сюда она решила лично сообщить Иоганне о смерти сестры, не предполагая, что слухи уже разлетелись по округе. Судя по тому, что Логенер уже знал о случившемся, людская молва разносит новости намного быстрее, чем думала. Лена отыскала в записной книжке номер Иоганны и позвонила.

– Не пытался, капитан Нил. Уже рушил. И я не сомневался в его успехе.

– Лева, я тебя умоляю, – скривился Стокман.

– Ты мне об этом как-нибудь напиши! Дети вышли, а миссис Харли все еще сидела за столом. Она налила мне кофе.

— Слушаю, — нерешительным голосом ответила девушка.

– И все потому, что вы представляли для него потенциальную опасность?

– Нет-нет, Сереж, дай договорить. Мы, может быть, не совсем обычные гости, мать Александра. Но в каком-то смысле нам нужно и ваше благословение, и исцеление. Просто тут случай совсем особый.

– Миссис Харли, – сказал я, – не знаю, как сообщить вам, но Анджелина и я сейчас едем в Шриверпорт, чтобы пожениться.

— Это Лена Лоренцен. Где вы сейчас находитесь? Я бы хотела с вами поговорить. — Лена пыталась говорить как можно непринужденнее, но обмануть Иоганну ей не удалось.

– А вы не согласны? Я никогда не смог бы сравниться с ним по влиянию. Мы потеряли единственную, принадлежавшую нам газету. Но я быстро прогрессировал как журналист. Мне еще нет тридцати, капитан Нил. У меня есть что сказать, есть и кому. Даже мое присутствие на конгрессе – угроза Марчу. Я мог поделиться с коллегами тем, что мне известно о его методах. Вы должны признать, что он бы предпочел, чтобы я избрал профессию лыжного инструктора, а не телерепортера.

– А вот это другое дело. Случаи у всех особые. У бога похожих случаев нет. Давайте поговорим. Молодой человек, а как вы посмотрите на то, если с вами наши девушки погуляют во дворе, покажут вам кое-что интересное?

– Да, я догадалась.

— Что случилось? — испуганно спросила она. — Вы нашли…

– Полагаю, вы правы. Скажите, мистер Уишэм, вы, часом, не знали, куда поселили Уолтера Марча и его семью?

Она позвонила в колокольчик, и пока Лева внимательно следил за поведением Стокмана, который то каменел лицом, то тер бороду изо всех сил, то есть пытался окаменение снять, то опять каменел. Петьку уже сняли с его колен и увели прочь какие-то легкие женские тени.

Она вспыхнула и отвернулась. Я тоже почувствовал себя неловко. Ей понадобилось довольно много времени, чтобы решиться сказать правду. Она начинала несколько раз, но все время прерывалась в смущении. Наконец она произнесла:

— Где вы сейчас? — перебила Лена.

– В третий «люкс».

После паузы мать Александра сама начала разговор, слегка переменив позу – теперь она сидела на своем троне, немного откинувшись назад.

– Я знаю, это были не вы. Я хочу сказать, этой ночью. Сэм говорил…

Иоганна дала адрес подруги, у которой остановилась.

– Как вы это узнали?

– Речь идет, насколько я понимаю, об этом ребенке? – спросила она, обращаясь не то к Леве, не то к Стокману.

— Я буду у вас через десять минут.

Я промолчал. Мне казалось, что на это нечего ответить. Не было смысла врать ей, потому что она все знала. Да и я ничего не выиграл бы, лишний раз подтверждая тот факт, что ее дочь валялась в лесу с женатым мужчиной.

– Спросил. Чтобы не появляться там, где можно встретить Уолтера Марча.

– Так точно! – напряженно сказал Стокман. – Об этом самом.

Лена завела двигатель и тронулась с места. Путь ее лежал через весь остров. Нина Гроте, бывшая одноклассница Иоганны, жила в доме на окраине коммуны. Лена по лестнице поднялась в квартиру, располагавшуюся на мансарде, и хотела было позвонить в звонок, но тут дверь распахнулась.

Она начала плакать, положив руки на стол и уронив на них голову. И мне стало очень плохо. В ее горе была такая бесконечная безнадежность, что ясно виделось: утешить ее ничем нельзя. Успокоившись, она проговорила:

– Спросили у портье?

– Вас зовут Сергей? – уточнила мать Александра.

— Что случилось? — растерянно спросила Иоганна.

– Все не так, как вы думаете, мистер Крейн. Это не ее вина и не вина вашего брата. У нее не было… Ведь Сэм был всегда так строг с ней, и она никогда не получала никаких удовольствий, как другие девушки. Он был с нею так суров!

– Совершенно верно. То есть имел возможность утащить с регистрационной стойки ножницы. Так?

Стокман кивнул.

— Можно войти?

– Вы предельно откровенны со мной, мистер Уишэм.

В тот момент, когда к дому подъехал Сэм, Анджелина вышла из комнаты с маленькой сумочкой из искусственной кожи. Она была одета в плохо сшитое дешевое платье, и на ногах у нее были бумажные чулки и стоптанные, грубо починенные туфли. Но даже эта ужасная одежда не могла скрыть ее превосходной фигуры.

– Значит, жениться вы на ней не хотите… – медленно не то чтобы спросила, а просто произнесла мать Александра.

Иоганна напряженно кивнула и посторонилась, пропуская Лену внутрь. Потом провела ее в маленькую гостиную с диваном и двумя креслами.

– Я вообще предпочитаю откровенность. И мне представляется, что вы – мастер своего дела. На вас будут крепко давить. Рано или поздно вы выясните, что Уолтер Марч подтолкнул моего отца к самоубийству. Весь Денвер это знает, возможно, многие из тех, кто сейчас на конгрессе. Скрыв эту информацию, я лишь заставил бы вас потратить попусту много времени.

Она даже не попрощалась с матерью и только холодно взглянула на Сэма. Тот, когда мы выходили, пожал мне руку. Миссис Харли попыталась что-то сказать, но лицо ее сморщилось. Она убежала в комнату и тяжело упала на кровать. Оттуда раздались сдавленные рыдания, заглушенные одеялом.

— Для начала сядьте, — попросила Лена и подождала, пока Иоганна расположится в одном из кресел.

– Нет, не хочу, – после долгой тяжелой паузы ответил Стокман.

– То есть вы советуете мне поискать преступника в другом месте?

— Мария нашлась?

– И ребенка отдавать не хотите? – уточнила мать Александра уже каким-то шелестящим, почти равнодушным голосом.

– Не просто советую. Настоятельно рекомендую. Поверьте, я не убивал Уолтера Марча.

Глава 12

— Судя по всему, да. Мы обнаружили на пляже мертвую девушку…

– Не не хочу, а не могу, – ответил Стокман. – А для вас это так важно, мать Александра? Именно для вас, не для того, чтобы поставить галочку.

Всю дорогу она сидела молча, глядя прямо вперед и полностью меня игнорируя. Она заговорила, когда мы уже почти въехали в город.

Конец предложения потонул в пронзительном крике. Иоганна упала на пол, хватая ртом воздух. В следующую секунду в комнату вбежала девушка, опустилась перед ней на колени и обняла, что-то успокаивающе приговаривая, пока громкий плач не сменился тихими всхлипываниями.

– Знаете, Сергей, я вам вот что скажу, – медленно ответила мать Александра. – По мирским законам вы действительно почти преступник. Но именно «почти», потому что злых деяний никаких не совершали и злых мыслей даже в голове не имели.

ГЛАВА 20

Лена кивнула девушке и положила визитку на столик.

– Где ты меня выбросишь?

– А откуда вы знаете? – вдруг спросил Стокман.

3:30 Р. М. КОМПЬЮТЕРЫ и ПРОФСОЮЗЫ.

— Я позвоню вам завтра, — вполголоса сказала она. — Вы позаботитесь о госпоже Логенер?

– «Выбросишь»? Откуда у тебя такая мысль?

– Ну я же вас вижу. Я вам больше скажу: когда мне отец Василий позвонил, я хотела сразу отказаться. Не хотелось мне влезать в ваши дрязги. Уж больно все… странно. Но потом вдруг поняла – очень хочется на вас поглядеть. Какой вы. Понимаете меня?

Семинар

— Да, конечно, — отозвалась девушка.

– Но ты же не собираешься все это проделать по-настоящему?

– Не совсем.

Комната для шитья тетушки Салли Хендрикс.

Иоганна неподвижно лежала у нее на руках и, казалось, спала.

– Конечно собираюсь.

– Неужели не понимаете? Ваши деяния, Сергей, заставляют думать о вас как о самом необычном человеке нашего времени. Как о самом необычном мужчине, я бы сказала вот так. Нет сейчас таких мужиков, проще говоря. У всех одно на уме: деньги, власть, работа, удовольствие. Бросили баб, короче говоря. Совсем бросили. Ну, и раньше так было, да не совсем так. Были божьи долги в человеке.

В среду, в половине четвертого дня, игра шла на всех теннисных кортах, около бассейна толпился народ, а по окружающим Плантацию Хендрикса холмам прогуливались и катались на лошадях гости отеля.

– Но почему? Я не думала, что тебе нравлюсь.

– Что, простите? – не понял Стокман.

В баре (коктейль-холла Бобби-Джо Хендрикса), темном и прохладном, лишь несколько журналистов из Бостона запивали ленч джином с тоником.

Я закурил сигарету:

– Ну, это я так называю. Сейчас нет такого. Люди в церковь приходят, а зачем приходят, сами не знают. Стоят, топчутся. А жизнь-то уже прошла.

Глава 6

Лена припарковалась неподалеку от утеса Готинг и, выйдя из машины, услышала вдалеке шум вертолета. Местные полицейские превратили поле в посадочную площадку, частично оградив его дорожными конусами. Лена подождала, пока вертолет приземлится, поздоровалась с Луизой Штанке и с криминалистами из Киля и повела их к месту, где обнаружили Марию Логенер.

– Не нравишься.

— И снова у тебя расследование на острове, — заметила Луиза, пока они шли.

– Тогда почему, объясни, ради Бога…

— Так получилось, что я была на Амруме…

– Так, а я-то тут при чем? Я же в бога не верю, – сказал Стокман.

– По-моему, мы уже недавно все обсудили.

— «Так получилось»? В последнее время ты часто туда наведываешься. Неужели у вас все серьезно?

– Но если это только ради Ли, то он уже успел скрыться. И если папа такой дурак, что отпустил нас с тобой одних…

– Ну не верьте, не верьте, – сказала мать Александра, пристально глядя на Калинкина, который слегка заробел и смотрел то в землю, то на свою странную собеседницу. – Я вас верить не заставляю. Мне не то важно. Мне важно, что вы долг свой ищете.

Около месяца назад Лена с Луизой устроили себе так называемый «девичник». После третьего коктейля у Лены развязался язык, и она рассказала Луизе об Эрике.

У стойки в одиночестве сидел Уолтер Марч младший.

– Это было соглашение. И свою часть он выполнил, а я не собираюсь его обманывать. Может быть, ты не знаешь, с чем играешь, но я знаю.

— По крайней мере, он так думает.

– Так я нашел уже, – твердо сказал Стокман. Или Калинкин? Лева теперь уже не мог отличить одного от другого.

Флетч устроился рядом и заказал джин с мутным лимоном. Скучающий бармен не торопясь потянулся к бутылкам.

— А что думаешь ты?

– Не знаю, что у вас с той женщиной было, – сурово сказала мать Александра, вдруг переменив тон. – Но понимаете, Сергей, тот долг, что вы ищете, божий долг, он у женщины внутри. Он ей покоя не дает, сжигает ее. Вы ее пожалеть теперь должны, вы понимаете меня?

Она фыркнула, и я стал объяснять ей ситуацию. Но вдруг подумал: «О, черт возьми, зачем пытаться вдолбить что бы то ни было в ее тупую башку? Зачем пытаться объяснить ей, что, если бы Ли уехал этим утром, это ничего бы не изменило. Ему все равно нельзя было бы вернуться. Сэм Харли никогда не перестал бы его преследовать. И я тоже, если он мне теперь встретится. Зачем пытаться втолковать ей, как важно, чтобы Мэри ничего не узнала?»

Услышав голос Флетча, Младший сразу повернулся к нему.

Лена пожала плечами.

– Понимаю, – сказал Калинкин. – Но теперь уже… вряд ли…

Налитые кровью, затуманенные глаза, опухшее лицо. На виске пульсировала жилка. Мгновение спустя Младший отвел взгляд, икнул, вновь посмотрел на Флетча.

— Сейчас у меня нет времени об этом думать. Там на пляже лежит тело четырнадцатилетней девочки, и мне не верится, что она покончила с собой. Прости, что дернула, но я хотела, чтобы ты приехала и своими глазами все увидела.

– Ну ладно, – вздохнула мать Александра. – Об этом после поговорим. Об этом потом. Сейчас я вас спросить хочу, – обратилась она к Леве. – Как та женщина? В каком она положении?

Мы поднимались по Южной улице в молчании. Я остановил машину в переулке за банком и вышел.

– Уилльям Моррис Флетчер. Я вас помню.

— Ой, да ладно. Когда бы мне еще довелось полетать на вертолете, любуясь просторами нашей прекрасной страны… — Луиза замолчала и быстро добавила: — Хотя повод, конечно, печальный.

– Я ее давно не видел, – сказал Лева. – Довольно давно. Но судя по всему, положение ее самое печальное.

– Мне надо получить деньги по чеку. Может быть, ты хочешь что-нибудь купить или позавтракать? А может, что еще?

– Ирвин Морис Флетчер.

Вскоре они дошли до оградительной ленты. Лена осталась за ней, издалека наблюдая за работой коллег. Луиза изучала труп, пытаясь определить примерное время смерти. Помимо температуры тела и трупного окоченения существуют и другие методы, с помощью которых можно получить более или менее точный результат, но большинство специалистов считают, что возможна погрешность в четыре часа. Однако Луиза обычно сообщала более короткий промежуток времени.

– Ну, я так и думала, – мать Александра поджала губы. – Так и думала. Ну хорошо, об этом поговорим еще…

– Нет, – резко ответила она, – я ничего не хочу.

– Совершенно верно. Когда-то вы у нас работали.

Через полчаса Луиза подошла к Лене. Остальные криминалисты продолжали изучать место происшествия.

– Мать Александра! – вдруг сказал Стокман. – Я тоже вас спросить хочу. Можно?

– Практически все, кто приехал сюда, когда-то работал у вас.

– Как угодно, – пожал плечами я. Когда банк открылся, я выписал чек на триста долларов. Прочитав указанную сумму, Джулиан Крид в удивлении поднял свои аккуратные брови.

— Красивая девочка, — заметила Луиза и тихо вздохнула. — Как грустно, когда смерть забирает молодых.

– Разумеется.

– Флетч. Помнится, была такая шутка. «Слово сотворило Флетча».

— Что думаешь об этом деле?

– Что ты собираешься делать. Боб? Покупать новых мулов? – спросил он тонким голосом.

– Почему вы меня приняли все-таки? Я еврей, безбожник, журналист. Да еще такой вот странный отец. Отецодиночка. Все каноны ваши я нарушил. Мне кажется, для вашей корпорации – я враг. А вы меня принимаете. Вот это мне непонятно.

– Вроде бы да.

— Лена, ты же прекрасно знаешь, что нужно провести вскрытие…