- Да. Его как раз готовят для погребения.
Они спустились еще ниже. Вдоль машинного отделения тянулся темный коридор, на противоположной стороне которого находились складские помещения, холодильник стюардов и холодильные установки. Одна из дверей была не закрыта. Линд сунул туда голову.
- Ну, как у вас тут дела?
Они вошли вместе с Годдером. Это была стальная камера, свет в которую проникал только через потолок.
На двух деревянных подставках лежала дверь, а на ней - труп Эгертона. Его как раз зашивали в парусину. Боцману помогал молодой широкоплечий матрос со светлой бородкой. Годдер вспомнил, что кто-то называл его Отто. Оба подняли глаза, но ничего не сказали. Труп был почти уже весь зашит в парусину, оставалась одна голова. Седые волосы теперь находились в полном порядке, и худое лицо в свете яркой электрической лампочки казалось мраморным.
- К ногам прикрепляется груз, - объяснил Линд.
Вошел капитан Стин.
- На задней палубе, у бакборта? - уточнил Линд.
- Да. И мне было бы приятно, если бы все кто захочет участвовать в этой процедуре, явились бы в гражданском платье. За исключением тех, кто находится в наряде, конечно.
Линд кивнул.
- Я доведу это до сведения людей. В команде у нас два британских подданных. Было бы неплохо, если бы они тоже отдали бы ему последний долг. А мистер Годдер, я думаю, согласится представлять собой пассажиров.
- Конечно, - ответил Годдер.
После этого боцман натянул парусину на лицо Эгертона, и оба мужчины начали делать последние стежки в полотне.
6
По обе стороны горизонта родились желтые, как сера, тучи, но солнце все еще продолжало немилосердно палить. Воздух был неподвижен, как перед смерчем. Было удушающе жарко, и Годдер подумал, что было бы гораздо лучше назначить церемонию погребения на более поздний срок, так как если разразится гроза, то мистера Эгертона нельзя будет похоронить со всеми причитающимися в таких случаях почестями.
Вскоре на палубе воздвигли нечто вроде козел, в полутора метрах от борта, и вся свободная от вахты команды собралась полукругом вокруг этого места. Почти все были в гражданском платье: в брюках и белых рубашках, но эти рубашки уже были мокры от пота. Линд надел белый тропический костюм, и Годдер в первый раз увидел его в форме. На заднем плане стояли несколько человек из машинного отделения в рабочей одежде. Годдер, Линд, боцман и два англичанина из команды, единственные, кто был при галстуках, встали рядом с козлами.
Вдали уже грохотал гром, когда с верхней палубы спустились Керин и Мадлен Леннокс, сопровождаемые капитаном Стином, который нес в руке библию. На обеих женщинах были простые летние платья.
Склянки пробили четыре, зазвенел машинный телеграф, и машины остановились.
Линд сделал знак боцману. Стальная дверь трюма поднялась. Годдер последовал за боцманом и двумя англичанами в коридор. Дверь маленькой стальной каюты была открыта, а труп, зашитый в парусину, все еще покоился на двери. Все четверо взяли дверь за края и вынесли труп на яркое солнце. Установив его на козлах, они отступили назад. \"Леандр\" прошел еще немного по инерции, а потом окончательно замер.
- Помолимся Господу Богу нашему, - сказал капитан, и все склонили головы.
Солнце ярко светило, опаляя всех своими лучами, гром продолжал громыхать, а капитан начал читать молитву:
- Всемогущему Богу было угодно взять к себе душу нашего погибшего товарища, и мы доверяем его бренную оболочку толще морской воды...
При последних словах Линд и боцман приподняли край двери, и труп, зашитый в парусину с грузом, медленно соскользнул в воду. Годдер посмотрел вниз. Неутяжеленный конец сперва надулся, как воздушный шар, запузырился, после чего исчез под водой. При этом Годдер не мог не подумать о похоронах Джерри, которые состоялись пять месяцев тому назад. Он только почему-то подумал, что такое погребение понравилось бы самому Эгертону, если бы он при этом присутствовал.
Снова громыхнул гром, и Линд сделал знак капитану. Стин повернулся к одному из членов команды:
- Скажите мистера Ван Дорну, чтобы он запускал машины.
Годдер обернулся и посмотрел на женщин. У обеих на глазах были слезы.
Обед начался очень тихо. Годдер выпил три порции мартини, но они не подняли его настроения. Все находились в подавленном состоянии, и даже Линд был тише, чем обычно. Гроза до них еще не добралась, но духота стояла изнуряющая. Оба вентилятора работали на полную мощность, но результата не давали почти никакого. Воздух был словно пропитан влагой.
- Пройдет день, и самое трудное останется позади, - заметил Линд. Он повернулся к Годдеру. - Ведь если плыть все время в таком напряжении, то с ума можно сойти.
Годдер ухмыльнулся.
- Только не надо есть грейпфруты, - сказал он.
Линд непонимающе посмотрел на него.
Керин спросила:
- Пусть я глупа, но все же объясните - почему?
- Потому что кожура от них не пойдет ко дну. И будет очень тяжело, если вчерашняя кожура встретится в море с сегодняшней.
В этот момент вошел радист и протянул капитану конверт.
- Это только что пришло через Калифорнию, и Манила вызывает вас видимо, с тем же сообщением.
- Спасибо, Спаркс. - Капитан вскрыл конверт, прочел сообщение, резко отодвинул стул и извинился перед пассажирами. Линда он попросил последовать за ним.
Все удивленно посмотрели друг на друга.
- Будем надеяться, что ничего серьезного, - произнесла миссис Леннокс.
- Конечно, ничего серьезного, - ответил Годдер. - Возможно, только с моим чеком произошли какие-то неувязки, и теперь миссис Брук придется оплатить мой проезд. Я понимаю, это звучит немного резко, но я всегда хотел играть роль избалованной собачонки при хорошенькой женщине.
- В этом случае я обязана вас предупредить, - ответила Керин, - что все мои избалованные собачонки называют меня по имени.
Обмен шутками эмоций не вызвал - было слишком душно и слишком влажно. Кроме того, все думали о радиограмме, после получения которой капитан быстро удалился. Есть из-за жары тоже никто не хотел. Собравшиеся извинились перед стюардом и удалились.
За это время солнце уже успело скрыться за пелену туч. Поэтому все остались на палубе со стороны бакборта. Минут через двадцать появился Линд и сразу же исчез в коридоре. Когда все проходили мимо каюты Эгертона, они увидели сквозь иллюминатор, что Линд находится в его каюте.
- Что случилось? - поинтересовался Годдер.
- Самое, что ни на есть, невероятное. Сейчас я вам расскажу. - Линд закрыл иллюминатор на задвижку, запер дверь каюты на ключ и сунул его в карман. - Пойдемте в салон, - предложил он.
- Капитан считает, что нет смысла утаивать все это от вас, поскольку вы были активным свидетелем всего происшедшего. Когда мы прибудем в Манилу, нас уже будет ожидать полиция и репортеры. Можете спокойно подготовиться к этому.
- В связи с Эгертоном? - спросил Годдер.
Линд кивнул.
- Прочтите вот это, - сказал он и протянул Годдеру две радиограммы. Сперва вот эту. Обе они посланы из Буэнос-Айреса с интервалом в два часа.
Годдер прочел:
\"КАПИТАНУ \"ЛЕАНДРА\" (Радио Сан-Франциско)
СРОЧНО ВЫЯСНИТЕ НА СУДНЕ ПАССАЖИРА КОТОРЫЙ ПОЛЬЗУЕТСЯ ИМЕНЕМ УОЛТЕР ЭГЕРТОН тчк ИМЕЕТ БРИТАНСКИЙ ПАСПОРТ И УТВЕРЖДАЕТ ЧТО БЫЛ ПОЛКОВНИКОМ АНГЛИЙСКОЙ АРМИИ тчк НОСИТ ЧЕРНУЮ ПОВЯЗКУ ЛЕВОМ ГЛАЗУ СЕДЫЕ ВОЛОСЫ СЕДАЯ БОРОДА ГОВОРИТ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ ВЫСШИХ КЛАССОВ тчк ПРИ НАЛИЧИИ ТАКОГО ПАССАЖИРА НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ СООБЩАТЬ ЕМУ РАДИОГРАММЕ И НЕ ВЫЗЫВАТЬ У НЕГО НИКАКИХ ПОДОЗРЕНИЙ тчк НЕ ПЕРЕДАВАТЬ ЕМУ НИКАКИХ РАДИОГРАММ НА ЕГО ИМЯ тчк МАНИЛЕ ВМЕСТЕ ЛОЦМАНОМ НА БОРТ ПРИБУДЕТ ПОЛИЦИЯ тчк ПАСПОРТ ФАЛЬШИВЫЙ тчк ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ГУГО МАЙЕР\"
Годдер посмотрел на Линда. Теперь он понял, что тогда выкрикнул Красиски. Он выкрикнул его имя. Обе женщины подтвердят, что Красиски выкрикивал что-то похожее, и Линд кивнул в знак согласия.
После этого Годдер прочел последнюю фразу радиограммы:
\"ОТВЕТ ЛЕЙТЕНАНТУ ГАНСУ РИХТЕРУ ПОЛИЦИИ БУЭНОС АЙРЕСА\".
- Нет, этого просто не может быть! - воскликнула Керин. - Это был такой милый и очаровательный человек!
Линд развел руками.
- Судя по всему, Красиски не сомневался в этом.
- Но ведь все считали, что Гуго Майер уже двенадцать лет как мертв, настаивала Мадлен Леннокс.
- Не все, - ответил Линд. - Его все еще продолжали искать.
- Должно быть, он почуял, что они напали на его след, и попытался ускользнуть от них, - высказал предположение Годдер.
- Просто ускользнуть - это ему бы не помогло, - сказал Линд. - Ему нужно было изменить свое имя.
- А эта радиограмма от сеньоры Сантос, - сказал Годдер. - Возможно, она содержала намек, что они разыскивают человека по имени Эгертон?
- Неплохая мысль, Шерлок Холмс, - похвалил его Линд и протянул ему второе сообщение. - Вы совершенно правы.
Годдер прочел:
\"КАПИТАНУ \"ЛЕАНДРА\" (Радио Сан-Франциско)
ПОЛУЧИЛИ ВАШУ РАДИОГРАММУ НА ИМЯ КОНСУЭЛЫ САНТОС О СМЕРТИ УОЛТЕРА ЭГЕРТОНА тчк ПОДТВЕРЖДАЮТСЯ ПОДОЗРЕНИЯ ЧТО ЭГЕРТОН БЫЛ ГУГО МАЙЕРОМ тчк СТРОГО ПРЕДПИСЫВАЕТСЯ СОХРАНИТЬ ТРУП ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ ЛИЧНОСТИ ПОСРЕДСТВОМ ОТПЕЧАТКОВ ПАЛЬЦЕВ ПО ПРИБЫТИЮ МАНИЛУ тчк ПОДРОБНЫЙ ОТВЕТ НА АДРЕС ГАНСА РИХТЕРА\"
Годдер тихо присвистнул.
- А время в Буэнос-Айресе...
- Если считать приблизительно, то на четыре часа меньше, чем у нас, ответил Линд.
- Черт возьми! Значит, первая радиограмма была послана приблизительно за два часа до погребения?
- Но вины Спаркса тут никакой нет, - объяснил Линд. - Его часы работы соответствуют международным часам, которые отведены для работы в этой зоне. И капитан тут тоже не виноват. Он послал радиограмму по указанному Эгертоном адресу, и ему ответили, что на труп никто притязаний не имеет. К тому же наш корабль - не отделение полиции. Просто получилась маленькая несогласованность, и уже в следующем сообщении... мы уже можем предположить, что будет в следующей радиограмме.
- Что? А, понимаю! - И Годдер действительно понял, что имел в виду Линд. - На каюту Эгертона наложить сургучные печати?
- Вот именно. Капитан уже дал ответ на первую радиограмму, что Эгертон мертв и погребен в открытом море, когда пришла вторая радиограмма с той же станции. Они, видимо, разошлись в пути. И все же нам ясно, чего они хотят. У них есть отпечатки пальцев Майера, и когда мы прибудем в Манилу, тамошние власти смогут найти в его каюте много отпечатков, которых наверняка хватит для идентификации личности. Но мы и так заперли каюту после того, как сняли постельное белье. Я даже запер иллюминатор, а на двери будет повешен еще один замок.
- А все остальное - рутина. Зеркало, стаканчик для чистки зубов и так далее.
Линд кивнул.
- А каютный стюард говорит, что там есть целый набор военных щеток для волос... с серебряными окантовками. Вот так-то... Ну, мне пора идти на вахту.
Он вышел из салона, а оставшиеся какое-то время пытались переварить все то, что узнали от Линда. Значит, этот очаровательный англичанин на самом деле палач, который хозяйничал в свое время в Польше, и после Эйхмана его ищут очень активно.
- А в итоге выяснится, что все это чепуха, - наконец, сказала Керин.
Нет, подумал Годдер, это не чепуха. Все так и есть, ибо все детали точно соответствуют друг другу. Фальшивая повязка на глазу ясно свидетельствует, что это не Эгертон, а кто-то другой. И если немецкий отдел Интерпола в Буэнос-Айресе и жертва из концентрационного лагеря на корабле \"Леандр\" одновременно идентифицировали личность Эгертона, то тут уже сомнений быть не могло.
И тем не менее у Годдера были какие-то неясные сомнения; чем они были вызваны, он сам не понимал. Может быть, тем фактом, что поляк смог опознать Майера через четверть века? Нет, дело не в этом. Столь существенно черты не меняются даже за двадцать пять лет, а поляк знал своего мучителя при необычных условиях, так что черты его лица наверняка на всю жизнь запечатлелись в его памяти.
Но потом Годдер все-таки понял, что именно заронило в его душу сомнение, и он даже улыбнулся. Он слишком долго жил в мире иллюзий, а теперь попытался вернуться в обычный и реальный мир. И что же выходило? Выходило, что 24 года мир тщетно искал этого военного преступника, и вдруг этого нациста сразу обнаруживают две личности, которые при этом удалены друг от друга чуть ли не на расстояние половиной земного шара, и обнаруживают его в один и тот же день и даже почти в один и тот же час. Нациста убивают, хоронят в море и идентифицируют, то есть все идет, как по маслу, словно все было запланированно компьютером.
Да, таких случайностей, конечно, не бывает. И в такую случайность трезвый человек поверить не сможет...
- Ну, что вы на это скажете, мистер Годдер? - спросила Мадлен Леннокс.
- О, единственная трагическая фигура в этой драме - это Красиски.
- Так, значит, вы верите, что Эгертон был действительно этим Гуго Майером?
- Да. И если бы власти догадались об этом несколькими часами раньше, то Красиски не нужно было бы проводить остаток своей жизни в клинике для душевнобольных.
Линд предсказал правильно - новая радиограмма потребовала немедленно запечатать каюту и сообщила также, что, как только \"Леандр\" прибудет а Манилу, на его борт поднимутся эксперты по отпечаткам пальцев.
Различные пресс-агентства уже предложили капитану давать информацию на самых выгодных условиях. А он пил в салоне вместе с другими кофе и казался таким же растерянным, как и остальные.
Потом опять появился Линд и сообщил, что состояние Красиски нисколько не изменилось. Он налил себе чашку кофе и тоже присел.
Керин вздохнула.
- Просто не могу поверить, что ему удалось нас всех так обмануть, сказала она.
Линд улыбнулся.
- Он обманул не только вас. За двадцать лет ему, наверное, удалось обмануть множество людей.
- Должно быть, был первоклассным актером, - вставил Годдер, - иначе его бы давно уже прижали.
Мадлен Леннокс закурила сигарету.
- Теперь мы, наконец, можем подумать о деле без всяких криков и ахов, - сказала она. - Как бы вы поставили эту историю в кино, мистер Годдер?
- Я бы в ней совершенно ничего не изменил, - ответил Годдер.
- Я имею в виду не сюжет, а техническую сторону дела. Столкновение личностей, установку камер и так далее.
- Снимая такую сцену, можно установить только одну камеру. Ее переносят с места на место, снимают с разных точек, и причем каждую картину - отдельно. Главной остается общая картина с задним планом, а детали в основном показывают те, которые кажутся режиссеру наиболее важными. Скажем, разбитый стакан или что-нибудь в том же духе. - Годдер обвел всех глазами. - Вы что, действительно хотите, чтобы я нарисовал вас сценарий во всех подробностях?
- Да, - ответила она. - Мы пережили все это в действительности, и поэтому ваш сценарий нам не помешает и не будет шокировать. Не так ли, Керин?
Та покачала головой. Линд с интересом наблюдал за ней.
- В фильме, который претендует на реалистичность, именно детали и создают достоверность, - начал Годдер. - И естественно, вызывают наибольшие эмоции. Вот один кадр, например: Красиски стоит, держа пистолет в руке, кричит, поднимает руку и стреляет. Он не стреляет в кого-то определенного, потому что Майер даже не стоит рядом со мной. Этот кадр можно использовать позже или вообще вырезать. А вот кадр - камера уже стоит позади Красиски, немного сбоку, чтобы на экране потом было видно, как реагирует на выстрел Майер. Следующий кадр должен показать мистера Линда, который бросается к Красиски, чтобы вырвать у него пистолет. А к тому времени, когда Линд добирается до Майера, гримеры уже нанесли на его рубашку красные пятна, а также красные капли на уголок рта.
Разбитая лампа и разбитое стекло - это рутинные детали, хотя и создают известный эффект. Для этого применяются крошечные заряды, которые приводятся в действие электричеством...
Мадлен Леннокс перебила его:
- О, все понятно! Значит, стреляют из холостых патронов? И даже в зеркала и лампы?
- Разумеется! Это же ясно, как божий день. Если бы в кино использовались настоящие патроны, нас бы уже давно посадили за решетку. Но знаете, что дало бы всей сцене заключительный аккорд? Только очень опытный и смелый режиссер смог бы додуматься до такого!
- Что же? - спросил Линд. Он сидел, вытянув свои длинные ноги через подлокотник кресла, попивая кофе и внимательно слушая Годдера.
- Звон серебряной посуды среди всеобщей тишины. Я имею в виду тот момент, когда Майер падает и тянет скатерть на себя. Это мелодичное звяканье серебра заставило бы зрителей затаить дыхание. А если бы режиссер придумал какой-нибудь более эффективный трюк, то его можно было бы назвать гением...
В тот же самый момент Годдер почувствовал, как по его спине пробежал холодок - словно кто-то провел холодными щипцами вдоль его позвоночника. Ему показалось, что волосы приподнимаются у него на затылке. Он посмотрел на Линда, который все еще слабо улыбался. И когда Годдер осознал, что именно он только что сказал, он понял, что секунду назад заглянул в глаза дьяволу.
- А здесь, кажется, природа искусства предпочла зеркало, пробормотал Линд.
Выходит, они оба знали об этом, он и Линд. Остальные ничего не подозревали.
7
Годдер лежал на койке в своей каюте совершенно раздетый и размышлял. Как много людей втянуты в эту авантюру? Боцман и высокий матрос по имени Отто? И все? А что можно сказать о радисте? О капитане Стине? Когда человек задумывается над вопросами подобного рода, у него по спине пробегают мурашки. Любой мог быть замешан в это дело, а Годдер даже не знал, насколько все это соответствует действительности. Возможно, Линд уже заподозрил его. Когда имеешь дело не с человеком, а с дьяволом, никогда не знаешь, что случится в следующую минуту. И никогда нельзя недооценивать подобного человека, ибо такую ошибку ты сможешь сделать только один раз.
Непогода, наконец, добралась и до них, а грозовой эпицентр все приближался и приближался. Воздух в каюте, несмотря на вентиляторы, был спертым. Вентиляторы лишь гоняли по каюте насыщенный влагой жаркий воздух, но принести свежесть были уже не в состоянии. Дверь была открыта, но зато были опущены жалюзи. Со стороны рубки послышался звон склянок. Они пробили три раза. Значит, уже одиннадцать.
А ЕСЛИ БЫ РЕЖИССЕР ПРИДУМАЛ ЕЩЕ БОЛЕЕ ЭФФЕКТНЫЙ ТРЮК, ТО ЕГО МОЖНО БЫЛО БЫ НАЗВАТЬ ГЕНИЕМ.
Еще парочка подобных замечаний, и еще один парусиновый мешок, но уже с содержимым, соскользнет с козел в воду. Линд исполнял на судне обязанности врача, а поскольку игру воображения ему было не занимать, то Линду не надо было ломать голову над причиной смерти.
ЕГО НАШЛИ МЕРТВЫМ У СЕБЯ В КАЮТЕ. ОТКАЗАЛО СЕРДЦЕ. Или: УЛЕГСЯ ПЬЯНЫМ СПАТЬ С ГОРЯЩЕЙ СИГАРЕТОЙ, ПОДЖЕГ ПОСТЕЛЬ И ЗАДОХНУЛСЯ В ДЫМУ. Или: УПАЛ И ПРОЛОМИЛ СЕБЕ ЧЕРЕП. УМЕР СПУСТЯ ДВА ДНЯ, ТАК И НЕ ПРИХОДЯ В СОЗНАНИЕ.
Все эти фразы вполне могли сгодиться для корабельного журнала, а в трупе между тем была бы такая доза морфия, которая смогла бы убить и динозавра. Разумеется, каждый случай смерти проверяется соответствующими странами, но эта проверка оставалась бы теорией, потому что, благодаря обстоятельствам, труп будет покоиться на глубине несколько тысяч футов, на дне Тихого океана.
Вполне возможно, что ты еще ошибаешься, сказал Годдер себе самому. Ты же ничего не знаешь, ты только предполагаешь и гадаешь. Ты знаешь, с какой целью это могло быть сделано и каким образом, но ни одного доказательства у тебя нет.
Сверкала молния, гремел гром, появился даже ветер, который принес прохладу.
Может быть, временный порядок получения радиограмм сыграл с ним злую шутку, разбудив в нем недоверие? Когда миссис Леннокс задала вопрос относительно холостых патронов, он сразу попался в ловушку. И для него часто фактом было бы то обстоятельство, которое бы считал возможным.
Разумеется, Майеру было выгодно, чтобы его считали умершим. Можно ли было придумать что-то более убедительное, чем то, что было сделано? Ведь вся сцена была проиграна перед пятью свидетелями, которые вдобавок присутствовали и в те минуты, когда труп опустили за борт.
Но что в таком случае нужно думать о Красиски или как его величать? Если вся сцена действительно была разыграна, то должен быть подготовлен и побег - и в этом не было никакого сомнения. Независимо от того, каким бы высоким ни было вознаграждение, добровольной жертвой никто стать не согласится. Но каким же образом им удастся организовать побег Красиски?
Можно организовать побег после того, как его передадут властям Манилы. Только... Только версия эта имела одну заковыку: ведь совсем не исключалось, что жил на свете действительно польский еврей по фамилии Красиски, который был ботаником и погиб где-нибудь в джунглях или же получил соответствующую дозу какого-нибудь снадобья, чтобы кто-то другой смог воспользоваться его документами. Правда, в этом случае его бы не выставляли напоказ, так как кто-нибудь мог обнаружить аферу. А паспорта могли подделать великолепно - зачастую фальшивые паспорта бывают даже лучше настоящих. Но если попадается какой-нибудь дотошный репортер, тоже можно наскочить на неприятности.
Давай подумаем о Красиски, это проще, продолжал размышлять Годдер. Он должен исчезнуть до того, как корабль придет в Манилу. Самым простым выходом из этого положения было организовать еще один случай со смертельным исходом и отправить труп за борт. И сценарий не надо было бы выдумывать такой сложный, как в первый раз. Ведь налицо уже все предпосылки для самоубийства, и все намеки уже сделаны - самоубийство вполне может иметь место. Поэтому его и лишили ремня и галстука. Никому ведь не пришло в голову, что он просто мог разорвать простыню на веревки и повеситься на ней. Утром откроют его каюту и увидят, что он, бедняжка, висит на трубе. Линд пошлет за подходящими свидетелями, снимет его и сообщит пассажирам с точно выраженной дозой скорби во взоре, что, к сожалению, ничего больше нельзя сделать, так как он уже несколько часов мертв и даже успел застыть.
Но какому живому человеку смогут придать следы удушения, набухший язык и посиневшие губы очень характерного цвета? И тем не менее это наверняка тоже было продумано. Ведь смогли же они придать лицу Майера смертельную бледность. Яркая лампа, разумеется, тоже помогла в этом. Возможно, он ничего более не использовал - лишь светлый крем и обычную пудру. Ведь никто же не подходил к трупу ближе, чем на три ярда, кроме тех двоих, которые его зашивали. И его, естественно, пригласили специально, чтобы он мог видеть последние стежки. Но что тогда подумать о капитане Стине? Сообщник он или свидетель?
Мощный удар грома потряс каюту. Годдер уселся на койке и почувствовал, что сна как не бывало. В жалюзи кто-то постучал. Он сунул ноги в шорты и осторожно выглянул в освещенный коридор. У дверей его каюты стояла Мадлен Леннокс в спальном костюме и нейлоновом халате.
- Я могу к вам войти? - спросила она.
Он раздвинул жалюзи.
- Конечно. Только разрешите мне сперва быстро что-нибудь накинуть на себя.
- Опять эта идиотская мужская стыдливость, - сказала она и вошла в каюту. - А ведь через пять секунд нас уже, возможно, и не будет.
Сверкнула молния, и тут же громыхнул сильный раскат грома. Он увидел, как она вся съежилась.
- На кораблях я всегда ужасно боюсь гроз. Ведь тут негде спрятаться, - прошептала она.
- Вам нечего бояться, - попытался он ее успокоить. - Спаркс заземлит свою антенну, и она будет действовать как громоотвод. - После яркой вспышки молнии все вокруг стало черным.
- Большое спасибо, доктор Фарадей, - ответила она. Ее рука схватила его руку и поднесла к своей груди. - Кому, черт возьми, нужны сейчас ваши научные объяснения!
Он обнял ее, ибо она нуждалась в защите и утешении. Почему же он должен отказывать ей в этом? Она сразу прильнула к нему и обвила руками его шею. Снова сверкнула молния, и он увидел ее закрытые глаза и губы, ждущие поцелуя. Через пару мгновений они дождались. Губы ее сразу раскрылись под его губами, и нечто в глубине подсознания Годдера подсказало ему, что его все-таки нельзя назвать полным импотентом.
А гроза теперь разразилась в полную силу. Дождь почти горизонтально хлестал в иллюминатор. Он оторвался от нее, захлопнул его и закрыл на задвижку. В следующий момент она снова была в его объятиях.
- Нам будет удобнее, если мы присядем, - предложил он.
Все последующее произошло довольно быстро. Ее тормозные центры больше не работали, и она не лицемерила. Она вскрикивала в экстазе, впивалась в его плечи руками и, казалось, еще больше была возбуждена демонической силой грозовой бури, которая раскачивала корабль. Из вежливости он бы с удовольствием согласовал свои чувства с последней вспышкой чувства Мадлен Леннокс, но его мысли опять обратились к тому времени, когда уходил под воду его \"Чосхоум\". Он ожидал упреков за его неловкость, но она, казалось, даже не заметила этого. Ей нужен был мужчина, а огня у нее самой было достаточно.
- Сегодня все словно с цепи сорвались, - сказала она. - Поэтому так трудно найти человека, у которого есть время на нечто подобное.
Он закурил сигарету.
- А я-то думал, что ты боишься грозы...
- Боюсь? Я боялась, что умру с минуты на минуту... - Она вздохнула.
\"Леандр\" ускорил свое движение вместе с увеличением силы ветра. Дождь барабанил по переборке над ними, то и дело громыхал гром и блистали молнии. А она прижалась к Годдеру и снова начала свою игру.
Линд открыл дверь лазарета и впустил туда филиппинца, который принес молоко в пластиковой кружке и сэндвичи на бумажной тарелочке. Над столом горела лампа. Иллюминаторы были закрыты и заперты на засов.
Красиски неподвижно лежал на нижней койке, уставившись в потолок. Он ничем не дал понять, что заметил их присутствие.
- Закрыл иллюминаторы, - заметил Гутиррец, забирая засохшую булку и ставя на стол свежую. - Видимо, боялся грозы.
- Нет, ответил Линд. - Иллюминаторы кажутся ему глазами, смотрящими на него.
Юноша покачал головой.
- Бедняга, - сказал он и, выйдя, закрыл за собой дверь.
Линд запер за ним дверь на засов.
- О\'кей, - сказал он тихо и повернулся.
Красиски уселся на койке, ухмыльнулся, показав свои желтые зубы, и спросил:
- Ну, как дела?
- Лучше и не надо, - ответил Линд. Он придвинул стул и уселся. - Гуго шлет тебе сердечный привет.
- А наша публика? Все восприняли как надо?
- Угу... И очень сочувствуют тебе...
- А встреча? Ты поддерживал контакт с судном?
Линд кивнул.
- Оно находится на нашем курсе и ждет. Встреча состоится через два дня, ночью, в два часа.
- Справимся с этим делом?
- Конечно. Ведь мы все рассчитали. На это дело понадобится несколько часов. Ну, а если будет поджимать время, можно в конце концов сослаться на неполадки в машине. Сюда же нужно включить время, необходимое для твоего погребения.
Красиски хихикнул.
- Это представление даже слишком хорошо для этих сентиментальных овечек.
- Веревка готова? - спросил Линд.
- Да. - Красиски встал и откинул матрац верхней койки. Полосы материи, оторванные от простыни, были сплетены в тонкую, но прочную веревку. Линд проверил веревку на прочность и кивнул головой.
- Один конец прикрепишь к трубе, под потолком, - сказал он. Встанешь на одну из нижних коек и набросишь петлю на шею - но, естественно, так, чтобы она не затянулась. Через пять минут после того, как пробьет половина десятого, ты услышишь, как я открываю дверь. Со мной будет Годдер или капитан, но я войду в каюту первым. Когда увидишь, что дверь открывается, ты соскользнешь с койки, но будешь крепко держаться руками за веревку, пока я не окажусь внутри. Я срежу тебя в течении пяти секунд. Так что, никакой опасности для тебя.
- А что со свидетелями или свидетелем?
- У него не будет возможности притронуться к тебе. Я сразу же пошлю его за аптечкой. Он только успеет бросить взгляд на тебя...
- А принадлежности для нашего фокуса?
Линд похлопал себя по карману.
- У меня все здесь. Смажешь использовать зеркало. Ты же знаешь, как выглядят ремни... вернее, подтеки от ремней или веревок и набухшее, отечное лицо.
Красиски улыбнулся.
- Я видел многих людей, герр Линд, которые болтались на веревке.
Тот отошел к двери и проверил угол зрения. Потом вернулся обратно и показал на трубу.
- Веревку прикрепишь рядом вот с этим фланцем. Свидетель тебя увидит, когда я открою дверь и вбегу в каюту, но я сразу же закрою собой тебя от его глаз на тот случай, если ты шевельнешься.
Красиски посмотрел наверх. В тот же момент Линд сзади накинул ему петлю на шею и потянул. Глаза Красиски начали вылезать из орбит, потом стали большими от ужаса, а рот скривился в каком-то безмолвном крике. Пару секунд его руки рвали веревку, а потом в каком-то театральном жесте упали вниз. Тело его обмякло и расслабилось. Линд положил его на пол и присел рядом на колени. Кисти его рук еще дрожали от напряжения. Все произошло в полном молчании, словно в призрачном балете, который репетируют без музыки на звуконепроницаемой сцене.
Минутой спустя Линд ослабил натяжение и накинул веревку понадежнее. Потом он поднял Красиски, словно маленького ребенка, зажал его в своей левой руке, а правой набросил веревку на трубу и закрепил ее. Ноги Красиски начали покачиваться в нескольких дюймах от пола. А потом стало покачиваться и все тело, подчиняясь покачиванию корабля.
Линд вышел из каюты и запер за собой дверь.
8
Мадлен Леннокс скрежетала зубами в неистовом экстазе, перекатывая голову с одной стороны на другую. Тело ее то вздымалось вверх, то обмякало, словно порванная пружина. Ее жаркое дыхание буквально обжигало его плечо, которое она минуту назад еще царапала ногтями.
Первый раз встречаю такую ненасытную, подумал Годдер. Ее муж наверняка об этом знал, когда уходил в море. Знал, что у нее не один любовник.
С духовной точки зрения она при этом практически не присутствовала. Да, это бы не выдержал ни один мужчина. А программу она разработала, судя по всему отлично. В большинстве случаев женщины на грузовых судах были уже в возрасте. Такие же, как Керин Брук, были редким исключением. С молодыми пассажирками она расправлялась довольно легко. Офицеры из команды корабля были, правда, большей частью женатыми, но кто из них, находясь в открытом море, смог бы отказать изголодавшейся женщине или противостоять ей? Пароходство, правда, косо смотрело на то, чтобы офицеры укладывались в постели пассажирок, но что оно могло предпринять против этого?
Годдер присел на койке и закурил сигарету.
- Большое спасибо, - сказала Мадлен Леннокс. - Ты хорошо выполнил свой долг, мистер Годдер, хотя тебя и утомляют общественные обязанности.
- Утомляют? Ничего подобного!
- Но я же не жалуюсь, мой дорогой. Я довольна и сыта. А это значит, что половина дела уже сделана. Даже если ты хотел что-либо доказать...
- Дело не в этом, - ответил он.
- И манеры у тебя тоже неплохие. Ты даже не обиделся на этот классический прием женской извращенности. - Она тихонько засмеялась. - Ты очень милый, и ты мне очень нравишься. В мыслях ты где-то совсем далеко, и тем не менее ты милый. Ты не дашь мне сигарету?
Он закурил сигарету и протянул ей. Пепельницу он поставил себе на живот. Гром еще грохотал, но гроза уже утихла.
- Но меня все же кое-что беспокоит, - сказала она после нескольких минут молчания. - Красиски. Как он все-таки вышел из себя... если действительно вышел.
В голове Годдера сразу зажглась сигнальная лампочка, означавшая тревогу.
- Не совсем понимаю...
- Не имеет значения. Я сама себе не отдаю отчета, знаю ли я, о чем говорю. Но ты как-то сказал такие слова, которые никак не выходят у меня из головы.
В таком случае, подумал он, мое неосмотрительное замечание может стоить жизни нам обоим.
- Ты, помнишь, сказал, что только гений сможет такую сцену поставить лучше. Я понимаю, что ты имел в виду это не буквально, но тем не менее я об этом задумалась. И постепенно мной овладевало такое неприятное чувство, будто всего того, что я видела собственными глазами, на самом деле не было. Я не очень странно объясняю?
- Странно. Ты касаешься таких философских концепций, которые для меня недоступны.
- Я имею в виду лишь заготовленную и запланированную сцену.
- Минутку... - Он попытался найти подходящий тон, который свидетельствовал бы о его сомнениях и неверии.
- Ты что, хочешь сказать, что все это было разыграно?
- Ну, я и сама этого не знаю. Но все было как-то уж слишком... Даже не знаю, как сказать. Ну, словно по нотам. Слишком много деталей проявилось или появилось как раз в нужный момент. Такие совпадения в пространстве и времени практически не случаются. И, кроме того, кое-что вызвало мои сомнения. Например, как Красиски заставил этого Эгертона заговорить по-немецки. Ведь это было сделано очень умно. А такой человек, как Красиски, с его уже поврежденным разумом вряд ли смог бы это сделать.
- Человек с поврежденным разумом еще не слабоумный, - возразил Годдер. - Ведь он все-таки был ассистентом в университете.
- Я знаю. Но было и еще кое-что. В театре это, кажется, называют блоком.
Умно, ничего не скажешь, подумал он. Или она сама какое-то время была занята в театре?
- Да, все правильно. Вы имеете в виду движение актеров в одной сцене?
- Угу. Трое мужчин сидят за столом. Линд - единственный, кто со своего места может предпринять активные действия и удержать Красиски. Капитан этого сделать не может, так как сидит на другом конце. Ты тоже не смог этого сделать.
- Капитан всегда сидит во главе стола, а я занял место совершенно случайно, - ответил Годдер.
- Я не совсем в этом уверена. Ведь ты, собственно, сидел там, где должен был сидеть Красиски. А с тех пор, как мы вышли из Калласа, он ни разу не появился за столом. Но тем не менее на этом месте всегда стоял прибор - на тот случай, если он все же появится.
Мысли вихрем пронеслись в голове у Годдера, но облегчения ему не принесли. Даже наоборот. Ведь тогда выходило, что в это дело втянуты и Барсет, и стюард, который обслуживал за столом? Неужели они руководствовались указаниями только капитана Стина?
Но в данный момент самой опасной проблемой была сама Мадлен Леннокс. Разумеется, мысль о том, что она тоже является членом заговора, была абсурдна, но тем не менее не исключалась возможность, что она каким-то образом была связана с Линдом. Вполне допустимо, что он тоже удовлетворял ее женские желания - и только ради того, чтобы знать, что у кого на уме, в том числе и у него, Годдера.
Если это действительно была ловушка, то она была до удивления проста и в то же время смертельна. От него ожидали единственного: чтобы он предупредил ее придержать язык за зубами, если она хочет добраться до Манилы. Если она играла динамитом бессознательно, тогда его совет наверняка заставит ее замолчать. Но если она расскажет обо всем Линду, это будет означать, что Годдер положил свою голову на плаху. Правда, тут имелась и еще одна возможность...
- Не смотри так много шпионских фильмов, - посоветовал он ей. - Иначе ты не в такое поверишь.
- Значит, ты уверен, что я все вообразила?
- Послушай меня, Мадлен, этому человеку дважды выстрелили в грудь, и мы все это видели! Это произошло при пяти свидетелях! Ты сама видела кровь...
- Знаю... все, наверное, так и было, и тем не менее что-то продолжает меня беспокоить. Вот я и пытаюсь понять, что же это было.
Он вздохнул.
- Именно таких свидетельниц прокуроры и желают иметь на процессах в делах об убийствах. Они обычно говорят приблизительно так: \"Да, я видела, что этому человеку буквально снесло голову пулей, но я ни на секунду не могу поверить, что он был ранен\".
- Возможно, ты и прав, - ответила она.
Что ж, не исключено, что Годдеру удалось ее убедить. Но сам он сомневался в этом.
Стояло жаркое солнечное утро, легкий бриз рисовал рябь на поверхности воды, и \"Леандр\" лениво плыл вперед. Пробило восемь, когда Годдер начал свою утреннюю прогулку по средней палубе. После вчерашней грозы корабль казался словно вымытым, и чистота на корабле гармонировала с чистой и ясной погодой.
Недоверия и подозрения прошедшей ночи улетучились, и все его вчерашние мысли теперь казались ему смешными. Улыбаясь в душе самому себе, он констатировал: не только Мадлен Леннокс смотрела слишком много шпионских фильмов и читала детективных романов.
Сделав четыре круга, он обратил внимание, что корабль плывет сквозь огромные рои макрелей. Он перегнулся через перила, чтобы внимательнее понаблюдать за этими рыбками. Такой феномен ему удалось наблюдать всего два или три раза за всю жизнь, а этот косяк, казалось, состоял из миллионов недавно вылупившихся рыбок.
Продолжая наблюдать за их живой игрой, он внезапно почувствовал, что пахнет чем-то паленым. Годдер огляделся, но не заметил ничего подозрительного. А вскоре запах паленого неожиданно исчез.
Когда он вошел в столовую позавтракать, в зале находились только капитан Стин и Мадлен Леннокс. Оба как раз закончили завтрак. Годдер обратил внимание, что они поздоровались с ним с каким-то мрачным видом. Когда он сел, миссис Леннокс повернулась к нему.
- Вы не испугались этой ужасной грозы, мистер Годдер, которая пронеслась вчера над кораблем?..
В этот момент в столовую входил Линд-, и у Годдера сложилось впечатление, что она хотела сказать ему совсем другое.
Линд рассмеялся и сказал после того, как уселся:
- Этими словами вы, миссис Леннокс, обижаете человека, который на ореховой скорлупе решается обогнуть мыс Горн.
Она немного смущенно улыбнулась и вскоре вышла вместе с капитаном.
- Я начитался всякой всячины о кататонических состояниях, мистер Годдер, - сказал Линд. - И кое-что хотел бы испробовать на Красиски. Вы не хотите составить мне компанию?
Годдер сперва немного растерялся, так как ему в голову опять пришли страхи прошедшей ночи, но потом лишь пожал плечами.
- Конечно, - сказал он.
После завтрака они спустились на нижнюю палубу. Линд крикнул молодому филиппинцу, чтобы тот принес завтрак Красиски, и начал отпирать дверь каюты. Годдер стоял позади него. Линд открыл дверь, сразу чертыхнулся и устремился внутрь. Годдер успел заметить, что тело Красиски висело на одной из труб, проходивших вдоль потолка.
- Быстро! Принесите мою аптечку! - прокричал Линд и, выхватив из кармана ножичек, перерезал веревку.
Годдер помчался со своими мыслями наперегонки. Разумеется, он был прав. И тем не менее он сам своими глазами видел довольно убедительную сцену. Линд еще что-то прокричал ему вслед, но Годдер уже не слышал его. Буквально через две минуты он вернулся с аптечкой. Несколько человек из команды уже стояли у двери и заглядывали в каюту.
- Отойдите от двери! Пропустите его! - прокричал им Линд.
Труп Красиски лежал на полу. Веревка была уже снята с его шеи, так что можно было видеть страшные кровоподтеки.
Очень правдиво, подумал Годдер. Выглядят, как настоящие, пока не подойдешь к телу слишком близко.
Линд поднялся.
- Я кричал вам, чтобы вы вернулись, но вы уже не слышали, - сказал он усталым голосом. - Дело в том, что он мертв уже несколько часов.
Годдер сокрушенно покачал головой.
- Какая жалость, - пробормотал он, а сам подумал: как все мы превосходно играем. Имея такого режиссера, мы способны на все, что угодно.
- Черт возьми! - взорвался Линд. - Именно об этом я и подумал! - Он показал на веревку и повернулся к двери. - Прочь отсюда! Что вы здесь не видели!
Превосходно, подумал Годдер. Гнев, направленный на самого себя, чтобы ввести других в заблуждение и одновременно переключить внимание на Красиски, если он по неосторожности шевельнется или не сможет сдержать дыхания. Он огляделся и увидел, что иллюминаторы в каюте заперты на задвижки.
- Я заходил к нему что-то около одиннадцати, - сказал Линд. - И они уже были заперты. О, боже мой, я-то дурак, не мог догадаться, что он уже тогда что-то задумал... Помогите мне уложить его на койку.
Так как ни Отто, ни боцмана нигде не было видно, Годдер решил, что Линд обращается к нему. На губах Линда появилась сардоническая улыбка:
- Или вы боитесь мертвецов?
- Нет, конечно нет, - поспешно ответил Годдер.
Линд взял Красиски за ноги, а Годдер подхватил его под мышки. Он почувствовал, что тело уже холодное и застывшее.
Линд сорвал простыню с другой койки и накрыл ею труп. Потом с каким-то беспокойством повернулся к Годдеру.
- Если судить по степени окоченения, то он, должно быть, сделал это еще вчера. После того, как я ушел от него. А я действительно не врач и не психолог, а просто болван.
Годдер попытался привести свои мысли в порядок и стать хозяином своего лица. В какой-то степени ему это удалось и он даже сказал каким-то покорным тоном:
- Разве можно все предвидеть.
9
Люди молча отступили от двери и дали Годдеру пройти. Он услышал позади себя шепот: \"С тех пор, как мы выловили этого парня из воды... Вот уж действительно накликали себе на голову...\"
Значит, его сделали козлом отпущения? Он лишился своей яхты и перенес проклятие, тяготевшее над ним, на этот корабль. Ни один моряк, правда, не сознается, что он суеверен до такой степени, но тем не менее и в нашем столетии такие казусы еще встречаются. Поэтому он попытался не слушать, что говорят вокруг него, а рассортировать вопросы, которые нахлынули на него со всех сторон.
Керин Брук совершала свою прогулку по бакборту. Она, как всегда, выглядела изумительно - холодно и сдержанно. Увидев его, она улыбнулась.
- Ну как, изменилось что-нибудь в состоянии Красиски? - спросила она.
В этот момент мимо них поспешно прошел капитан Стин. Керин удивленно посмотрела ему вслед.
- Да, изменилось, - ответил Годдер. - Он умер... Повесился.
А может быть, это я его убил, подумал он про себя.
- О, какой ужас! - В ее глазах сразу появились слезы. - И как это несправедливо! Вся его жизнь была сплошной трагедией!
- Да, да, конечно, - ответил Годдер.
Она, казалось, ни в чем не сомневалась, ее не мучили никакие загадки, поэтому и у него не было ни малейшего намерения вызывать у нее те или иные подозрения. Она ему нравилась. В какой-то степени он чувствовал, что она так же одинока, как и он в последние пять месяцев, и он почувствовал потребность защитить ее, насколько это было в его силах.
Но от чего он хотел ее защитить? Разве смерть Красиски доказала, что он заблуждался? Разве эта смерть не была доказательством того, что все было действительно так, как ему и казалось? Что все было в точности спланировано заранее.
Недостатком этого плана было только то, что мысли Линда были слишком похожи на его собственные. С самого начала они мыслили в одном и том же направлении. Разумеется, смерть Майера от огнестрельного ранения и в присутствии пятерых свидетелей была много эффективней, чем была бы, например, от сердечного приступа, но если Линд почувствовал какие-то сомнения или подозрения, то он должен был действовать не так, как хотел вначале, а как заставили его сложившиеся обстоятельства. С корабля надо было убирать и Красиски, но вторичного фальшивого погребения делать уже было нельзя. Если Годдер при первом что-то заподозрил, то второе он должен был предвидеть. Значит, Красиски нужно было пожертвовать, и Линд хладнокровно убил его, чтобы залатать дырку, образовавшуюся в его планах.
Но это было еще далеко не все. Этот дьявол еще проверяет меня, подумал Годдер, и я чуть было не клюнул на его приманку. Ведь если бы я предвидел второй смертельный случай, точнее, второе погребение, то он должен был бы точно знать, как я буду реагировать. Я бы в этом случае знал, что меня специально пригласили как свидетеля и очень тщательно следил бы за тем, чтобы не заметить того, что должен был заметить. И, возможно, я не очень быстро среагировал. Если бы я чем-то дал ему понять, что не верю в смерть Красиски, то стало бы ясно, что этот человек убит совершенно напрасно, и мы теперь находимся на том же месте, на котором находились и вначале, но зато этот сукин сын уже успел меня основательно прощупать. Я уже не надежный свидетель, и он должен принять меры в отношении меня...
Здесь мысли его внезапно оборвались, так как он вновь почувствовал, что пахнет чем-то горелым. Он обратил внимание, что находится сейчас точно на том же месте, что и в прошлый раз, - у конца палубы у борта. Может быть, запах этот доносился откуда-то из иллюминатора столовой или камбуза? Он заглянул в один из иллюминаторов и потянул носом. Ничего подобного. Он понюхал и у люков. Но запаха гари не чувствовалось и здесь.
В это время Керин Брук поднялась из-за палубных надстроек.