Телефон зазвонил, и Кит снял трубку:

– Это офицер Шенли?

– Кто говорит?

По звуку в трубке Кит понял, что Шенли говорит с аппарата, установленного в машине.

– Кит Лондри, – ответил он.

Возникла пауза, потом Шенли спросил:

– Откуда вам известен мой код?

– Неважно. Вы один?

– Угу. Патрулирую. Вас, между прочим, разыскиваю.

– Ну, вот он я.

– Где?

– Давайте я буду задавать вопросы. У вас есть знакомая в городском совете?

Снова возникла пауза, потом Шенли ответил:

– Возможно.

– Она и моя знакомая тоже.

– Я знаю.

– Мне нужна помощь.

– Не сомневаюсь. Удивлен, что вы вообще еще живы.

– Вы хотите мне помочь?

– Погодите. Я остановлюсь. – Через минуту в трубке снова раздался голос Шенли. – Порядок. Послушайте, Лондри, выдан ордер на ваш арест.

– За что?

– Так, за разные разности. Дерьмо всякое. Подписан судьей Торнсби. Этот подмахнет все, что Бакстер сунет ему под нос. Но штат обвинений против вас в похищении не выдвинул и ордера на ваш арест не выдал. С другой стороны, мы только что получили сообщение, что полиция штата разыскивает вас как свидетеля.

– Свидетеля чего?

– Сами знаете чего. Того, что произошло в мотеле.

– А вы там были?

– Нет. Бакстер меня на такие дела не берет, да я бы и сам не поехал. Но я в ту ночь дежурил здесь. И то, что я видел, мне очень не понравилось, – добавил он.

– А что вы видели?

– Н-ну… черт возьми, Лондри, я все-таки полицейский, а вы лицо, находящееся в розыске…

– Вы по ночам спокойно спите?

– Нет.

– Шенли, вы же понимаете, что Бакстер нарушил закон и что, когда это выйдет наружу, он вас всех потянет за собой. Бакстер не из тех, кто станет думать о своих подчиненных или о вас лично.

– Ну, меня в этом убеждать не надо.

– А что остальные?

– Перепуганы. Но страшно рады, что его тут нет.

– Он звонит?

– Не знаю. Но если да, то разговаривает только с Блэйком.

Некоторое время они оба молчали, потом Шенли проговорил:

– Ну, хорошо: в понедельник, часа в два утра, я здесь дежурю, и тут приезжает из Толидо Бакстер с теми тремя, которых он брал с собой… но только никаких имен я называть не буду, договорились? А вместе с ними… она. Он приводит ее в участок – в наручниках, представляете? – и сажает в камеру. У самого вся левая штанина в крови, он хромает, чувствуется, что ему здорово больно, правый глаз у него заплывший и весь красный, как будто ему туда дали или ткнули, и матерится он последними словами. Потом он уезжает куда-то с одним из тех троих, а двое других остаются. Один из них сказал мне, что вы пытались отрезать шефу яйца. Потом, примерно час спустя, Бакстер приезжает на своем «бронко», уже в гражданском, и забирает ее, прямо в наручниках. Я видел, что «бронко» был весь забит одеждой и всякими вещами, и все три их собаки тоже там сидели, сзади.

– И куда они поехали? – спросил Кит.

– Не знаю. Насколько я слышал, вроде во Флориду. Но я обратил внимание, что они свернули на Честнат-стрит, к югу, и помню, я еще тогда удивился, почему они не поехали прямо на восток, чтобы сразу выехать на шоссе.

– Потому что предварительно Бакстер заезжал ко мне.

– Да… я знаю. И сожалею.

– Дома у Портеров меня не искали?

– Ищут. Там Уорд орудует. Самих Портеров нет дома, но Уорд время от времени туда заезжает.

– Сколько с ним человек в машине?

– Он один. У нас не так много людей, а территория большая. Все считают, что вас надо ожидать здесь. Всех почетных помощников шерифов вызвали на патрулирование, даже конные патрули выставили. Такого не было последние лет пять, с тех пор как тут пропал один ребенок. Около двадцати помощников шерифов патрулируют на своих личных машинах, и еще примерно столько же конных. Так что если вы сейчас не в округе Спенсер, то и не появляйтесь тут.

– Спасибо за предупреждение. Не буду. – Кит немного помолчал. – А как она выглядела?

Шенли ответил не сразу, потом проговорил:

– Более или менее ничего. Правда, у нее была ссадина на лице, – добавил он. – И знаете… когда она сидела в камере, я хотел поговорить с ней, но эти двое были все время там… я себя чувствовал очень паршиво, как никогда в жизни… а она не плакала, не кричала, просто сидела там, как… ну, как будто она выше всего этого… настоящая леди… и когда она смотрела на меня и тех двоих, то у нее во взгляде не было ни ненависти, ни еще чего-то такого… просто… вроде бы она нас жалела…

– Ну, хорошо… спасибо. Если дело дойдет до суда, я сегодняшнюю услугу припомню.

– Спасибо, Лондри. Отвратительная история. Не понимаю я тех троих. Я думал, что я их знаю. И как только они могли так поступить?

– Ну, когда мы научимся понимать такие вещи, то, наверное, разрешим сразу все проблемы в мире. Замолвлю за вас доброе слово пастору Уилкесу, – добавил Кит.

Шенли рассмеялся, потом сказал:

– Кстати для вашей информации: на вашем «блейзере» стоял «маяк», Бакстер поставил.

Вот черт!

– А какого цвета его «бронко»? – спросил Кит.

– Черный. – Шенли назвал ему номер машины, потом добавил: – Послушайте, Лондри, бросьте вы это дело. Не суйтесь сюда. Бакстера здесь давно нет, а вас ищут.

– Я думаю, не поехать ли мне тоже во Флориду.

– В следующий раз он вас убьет. Те ребята, что с ним были, говорят, что им пришлось силой отрывать его, иначе бы он вас прикончил.

– Еще раз спасибо. – Кит повесил трубку и вернулся в машину, где Чак жевал булочку, запивая ее водой.

– Если хотите, у меня еще булочки есть, – предложил он.

– Спасибо. Сворачиваем налево.

– Нет проблем. – Чак вырулил с магазинной стоянки и выехал на шоссе, повернув налево. – Но в Лиму мы так не попадем.

– Верно. У светофора опять налево.

– Обязательно, не хочу совать нос не в свое дело, Джон, но у меня складывается впечатление, что у вас какие-то трудности.

– Нет, Чак, у меня все в порядке. Если хочешь знать, этот телефонный звонок даже снова возродил мою веру в человечество.

– Правда? Тогда жаль, что я не участвовал в разговоре.

– Не проскочи поворот. Еще раз налево.

Теперь они ехали к югу.

Кит размышлял над тем, что сказали ему Шенли и Терри. Если та раскладка времени, которая вытекает из рассказа Шенли, правильна – а скорее всего это так, – то Энни звонила Терри в понедельник вечером не из Спенсервиля, а уже с озера. Если Бакстер выехал из Спенсервиля часа в три утра, то к девяти или десяти часам он уже должен был быть на Грей-лейк, даже с заездом на ферму Лондри, чтобы ее спалить. Оттуда, из дома на озере, Бакстер и звонил тем утром детям, потом, уже гораздо позже, заставил Энни позвонить сестре – наверное, после того как сообразил, что передаваемые в сводках новостей сообщения о чете Бакстеров, которые воссоединились и находятся в уединении, должны быть подтверждены самой Энни хотя бы одному из ее родственников. И к тому же надо было запустить в ход версию насчет того, что они якобы уехали во Флориду. Кит снова в очередной раз подумал о том, что Бакстер не только злобен и коварен, но и хитер. Скверная комбинация.

Кит понятия не имел, что могло сейчас происходить в доме на Грей-лейк, но в одном он был уверен: ни о каком примирении там не могло быть и речи. Он попытался немного успокоить себя, вспомнив заверения Энни, что она знает, как совладать с Клиффом Бакстером. К тому же, по правде говоря, Кит был уверен: после того, что довелось увидеть Бакстеру – собственную жену с ее любовником, в постели, голыми, – в нем что-то сломалось. Оставайся он хотя бы наполовину разумным человеком, Бакстер бы не стал похищать собственную жену и не устроил бы всего того, что он там учинил, – наоборот, он бы постарался вести себя по возможности сдержанно, чтобы защитить и сохранить свою должность, свои власть и влияние, свою репутацию. Сейчас же Бакстер был явно убежден, что для него все кончено, и уверенность в этом лишала его последних остатков и без того слабых самоконтроля и способности следовать общепринятым нормам поведения.

Конечно, Бакстер ее не убьет, нет. Но он устроит ей такую жизнь, что она сама станет мечтать и молить о смерти.

Они ехали, и Кит непрерывно давал Чаку указания, где и куда сворачивать.

– Откуда вы тут все так хорошо знаете? – удивился Чак.

– Я здесь родился.

– Нет, правда? Так вы из этого штата? Дай пять, Джон!

Кит счел себя обязанным ответить на столь горячее проявление земляческих чувств, и они обменялись крепким рукопожатием.

Некоторое время спустя они были уже возле дома Портеров. При подъезде к дому обзор во все стороны оказался отличный, и ни одной полицейской машины в поле зрения не было видно – да и вообще ни одной машины, никакой, и даже автомобиль Портеров не стоял, как обычно, на дорожке у дома.

– Сворачивай сюда, Чак.

Чак подъехал к дому, и Кит сказал:

– Спасибо, дружище. Все, приехали.

– Но ведь это не Лима.

– Да вроде бы нет. Вот тебе шестьдесят, и еще двадцать сверху, держи. Буду снова в Толидо, увидимся.

– Ну, спасибо…

Кит открыл дверцу и вышел.

– А мне понравилась твоя машина, – сказал он.

– Хороша, правда?!

Быстрым шагом Кит направился к задней двери дома. В огороде никого не было, однако дверь оказалась незаперта, и он вошел в дом. Кит позвал хозяев, но никто не откликнулся. Он поставил дипломат на кухонный стол, запер заднюю дверь, потом прошел к передней и тоже закрыл ее на задвижку.

Кит вернулся на кухню, открыл холодильник, достал оттуда бутылку апельсинового сока и булку с отрубями и проглотил ее, запивая соком прямо из бутылки. В желудке стало тяжело, и снова начались приступы тошноты, однако ему удалось сдержать их. Все-таки его физическое состояние было явно неважным, и держался он только на нервном возбуждении и на кипевшей в нем ненависти.

Он не имел ни малейшего представления, куда уехали Портеры и когда они могут вернуться, но был в общем-то рад, что их нет дома.

Рано или поздно кто-либо – спенсервильская полиция, или шериф, или его помощники либо какой-нибудь из патрулей – неважно кто, но кто-то обязательно заглянет сюда, так что ему надо торопиться. До северной части Мичигана отсюда почти триста миль, а ему еще необходимо достать ружье, машину, одежду и всякие мелочи, нужные для охоты.

Кит направился в прихожую и уже стал подниматься оттуда на второй этаж, как вдруг услышал, что кто-то стучит в переднюю дверь.

Кит быстро прошел в гостиную и осторожно выглянул в окно. Прямо перед домом стояла машина полиции Спенсервиля.

В машине никого не было, так что вопрос теперь заключался в том, сколько полицейских стоит сейчас за дверью. Шенли говорил, что они ездят поодиночке. Снова послышался стук в дверь, на этот раз более сильный и настойчивый.

Разумеется, Кит был не обязан открывать, но если это один из тех полицейских, что были вместе с Бакстером в мотеле, то Кит был не прочь пообщаться с ним и, возможно, позаимствовать у него машину и пневморужье, которое обязательно должно быть в машине.

Кит снова выглянул в окно, посмотрел по сторонам и увидел Кевина Уорда: тот стоял перед дверью, уперев руки в бока и засунув большие пальцы за пояс, и явно не ждал никаких неожиданностей.

Кит подошел к входной двери и резко распахнул ее.

– Привет!

Прежде чем Уорд успел среагировать, Кит изо всех сил ударил его в пах, Уорд согнулся пополам и Кит моментально втащил его внутрь, пинком ноги захлопнул дверь, а сам тем временем что есть силы врезал Уорду ребром ладони по шее. Уорд, почти без сознания, рухнул на пол.

Кит снял у него с пояса наручники и приковал его правую руку к трубе парового отопления. Потом расстегнул и снял с Уорда пояс с прикрепленной к нему кобурой.

Уорд тем временем пришел в себя, и Кит спросил:

– Что, меня ищешь?

Уорд лежал на боку и потому до него не сразу дошло, что он накрепко прикован к трубе. Он яростно посмотрел на Кита и прошипел:

– Ах ты, сраный…

Кит достал из кобуры служебный пистолет Уорда, взвел курок и нацелил револьвер Уорду в голову.

– Где твой босс?

– Да пошел ты…

Кит выстрелил в дощатый пол прямо под носом у Уорда, и того в полном смысле слова подбросило на несколько дюймов.

– Во Флориде! Он во Флориде! – заорал Уорд.

– Где именно во Флориде?

– Я не…

Кит снова выстрелил в пол рядом с головой Уорда, того опять подкинуло, и он завопил:

– Перестань! Он поехал… по-моему, в Дайтону. Да, точно, в Дайтону.

– Куда именно в Дайтону?

– Я… он не сказал.

– Ну ладно. Она с ним?

– Да.

– Получил удовольствие в мотеле?

– Нет.

– А мне казалось, получил.

– Я был перепуган.

– Ну, не настолько, как сейчас.

– Это верно. Послушай, Лондри, я всего лишь выполнял приказ.

– Всякий раз, когда я слышу эти слова, мне хочется убить того, кто их произносит.

– Дай мне шанс. Твоя взяла. Что знаю, я сказал. По мне, так поезжай в Дайтону и убей этого сукина сына. Я его ненавижу.

– Он тебя, как я понимаю, тоже не слишком любит. Ты ведь видел голой его жену. Теперь тебе остается только надеяться, что я его действительно убью, иначе у тебя будут большие трудности по службе.

– Это точно…

Кит засунул револьвер назад в кобуру и поднялся по лестнице, оставив Уорда внизу размышлять над сказанным. Если Уорд знает, что Бакстер находится на Грей-лейк, он позвонит ему туда и доложит, что, как примерный подчиненный, он послал Лондри во Флориду, – вот тогда Киту немного повезет. Конечно, особого значения это все равно не имеет, но, если представляется хоть малейшая возможность поиграть в кошки-мышки и обмануть противника, ее нельзя упускать.

Кит отыскал спальню хозяев дома; вид у комнаты был самый что ни на есть неряшливый: кровать стояла неприбранная, повсюду валялась разбросанная одежда, и, казалось, в комнате не было ни одной вещи, которая бы находилась на своем месте. Кит опустился на колени и пошарил под кроватью, надеясь, что Гейл поняла его слова буквально и положила винтовку именно сюда, – однако футляра с оружием здесь не было. Кит осмотрелся. Вообще-то винтовка могла запросто лежать где-нибудь прямо на полу, но из-за набросанных повсюду вещей Кит ее все равно бы не увидел. Он обошел кровать и заглянул под нее с другой стороны, но и тут, посреди всевозможного хлама, не было ничего напоминающего чехол с винтовкой.

– Ты не это ищешь? – произнес чей-то голос.

Кит приподнял голову и увидел дуло автоматической винтовки М-16, лежащей на самом краю матраса. Кит поднялся с колен и проговорил:

– Привет, Чарли.

Чарли Эйдер бросил винтовку на кровать и сказал:

– А ты на черта похож.

– Спасибо. Ты тоже.

– Если я правильно все расслышал, то там внизу ты напал на представителя закона и подверг его оскорблениям?

– Когда я пришел, то застал его уже в том состоянии, в каком он сейчас.

– Неплохо сделано: заставить его выложить историю насчет Флориды, когда ты знаешь, что на самом деле они поехали вовсе не туда. Ты отличный оперативник. Я всегда был уверен, что, корпя за письменным столом, ты просто зарываешь свой талант в землю.

– А я что говорил. – Кит понятия не имел, откуда Чарли Эйдеру известно, что Бакстер и Энни поехали не во Флориду. Если уж на то пошло, он вообще не понимал, каким образом Чарли оказался в доме Портеров.

– Ну и друзья у тебя, – сказал Эйдер, обведя спальню взглядом. – Не комната, а свинарник.

– Они хорошие люди.

– Они левые радикалы.

– Не надо проверять моих друзей, Чарли. Я этого не люблю.

– Таких друзей я обязан проверять.

– Ничего подобного.

– Между прочим, они действительно хорошие люди.

– А как ты на них вышел? Или что, я должен сам догадаться, а не спрашивать?

– Вот именно, сам должен был бы сказать мне, как.

Кит немного подумал, потом ответил:

– Записи телефонных разговоров.

– В точку. Но ты мало кому звонил за то время, что пробыл здесь. Так что выйти на них было не трудно. Не думай, что понадобились какие-то сверхъестественные усилия.

– Я и не думаю, – ответил Кит. – А где сейчас Портеры?

– Поехали по поручениям. Слушай, я никогда в жизни не видел, чтобы из такого размалеванного и расфуфыренного автобуса выходил человек в костюме от Армани. Кто это тебя привез?

– Чак. Я нанял его в аэропорту Толидо.

– Ага. Он за тобой вернется?

– Нет.

– Так у тебя что, никакого транспорта нет?

– У меня есть полицейская машина. А ты на чем приехал?

– Мне достаточно только щелкнуть каблуками, и я буду там, где захочу.

– Чарли… у меня и без того голова болит. Что тебе от меня нужно?

– Неверно ставишь вопрос, Кит. Не спрашивайте меня, что вы можете сделать для своей страны; спросите, что страна может сделать для вас.[40]

– Там говорилось иначе.

– К сожалению, Кит, в Вашингтоне, этом современном пупе земли, принято спрашивать именно так. И вот твоя страна здесь, чтобы помочь тебе.

– Просто так, ни за что ни про что?

– Этого я не говорил.

– У меня нет времени обсуждать эту тему.

– Сейчас ты потратишь на меня всего несколько минут, зато потом сэкономишь времени во много раз больше. Слушай, мы не можем перебраться куда-нибудь из этого хлева? По-моему, где-то внизу я видел чистый уголок.

Кит взял с постели винтовку и с ней и с портупеей Уорда в руках вышел за Чарли на лестничную площадку; тут Чарли прихватил чехол с прицелом и боеприпасами. Как это похоже на Эйдера, подумал Кит: материализоваться из ниоткуда, возникнуть вдруг в картинной позе, с винтовкой в руках – винтовкой, которая вполне могла бы оставаться в своем чехле. Чарли Эйдер обожал позерство, весь этот театр драмы и комедии, который когда-нибудь наверняка обернется трагедией.

Они спустились в холл первого этажа – Чарли подошел к лежавшему на полу Кевину Уорду и, протянув ему руку, сказал:

– Здравствуйте, я Барри Браун из компании «Амвэй».

Кит чуть не расхохотался, глядя, как Уорд совершенно серьезно протянул Чарли левую руку и поздоровался с ним.

– У меня есть замечательное средство, от которого ваша форма станет как новая, – заявил Чарли. – Я сейчас вернусь. Подождите меня здесь.

Кит с Чарли зашли на кухню. Чарли взял пару стаканов, вымыл их в раковине и сказал Киту:

– Там в холодильнике есть свежий томатный сок.

Кит достал из холодильника кувшин и наполнил стаканы. Чарли чокнулся с ним и проговорил:

– Рад видеть тебя живым.

– А я рад, что жив, но не рад тебя видеть.

– Ну, разумеется.

Они выпили, Чарли облизал губы.

– Неплохо. Водки бы только добавить. Но тебе, наверное, лучше сейчас не пить. Вид у тебя действительно ужасный. Я так понимаю, что Бакстер одержал над тобой верх.

Кит ничего не ответил.

– Пойдем посидим за домом, там можно разговаривать.

Они вышли на улицу, Чарли уселся в стоявшее на лужайке кресло и осмотрелся вокруг.

– Чудесное место!

Кит остался стоять.

– Чарли, меня время поджимает, – сказал он.

– Верно. Ну ладно, не буду говорить загадками. Вот что мне известно: ты вернулся из Вашингтона в субботу, опоздал на встречу с миссис Бакстер, но, если мои догадки и расчеты правильны, то в воскресенье ближе к вечеру вы с ней все же уехали. Примерно в девять вечера в воскресенье полиция всего этого гребаного штата Огайо уже разыскивала тебя по подозрению в похищении, но, по непонятным причинам, ФБР не поставили в известность о том, что произошло похищение человека и что преступник, вероятнее всего, попытается покинуть пределы штата. Дальше от полиции Огайо последовало сообщение, из которого следовало, что тебя обнаружили, голого и избитого, в одном из этих заведений неподалеку от аэропорта Толидо, но миссис Бакстер там не было. Тебя с легким сотрясением мозга поместили в госпиталь округа Лукас, ну и так далее. Мистер и миссис Бакстер воссоединились и отправились во второе свадебное путешествие во Флориду. Поэтому в понедельник утром я прилетаю в Толидо и отправляюсь на тебя взглянуть, но ты еще лежишь как труп. Я сажаю при тебе человека из местного отделения ФБР, на случай, если Бакстер вернется, чтобы отрезать тебе яйца – которые, как меня заверили, пока остались у тебя в неприкосновенности, – а сам отправляюсь в Спенсервиль и начинаю вынюхивать дальше самым примитивным образом. К вечеру я уже успел отведать вместе с Портерами бобов, приготовленных на кислом молоке, и мы стали добрыми друзьями, несмотря на все наши политические разногласия. Разумеется, я заезжал и к тебе, – добавил он, посмотрев на Кита. – Прими соболезнования.

– Ничего страшного.

– Не думаю. Значит, насколько я понимаю, ты хочешь найти его, убить и вернуть ее.

Кит промолчал.

– Ну так вот, – продолжал Чарли, – я остановился тут в каком-то семейном мотеле, и сегодня утром звонит мне этот парень из ФБР, которого я оставил в госпитале, и с большим расстройством сообщает, что ты обвел его вокруг пальца. Должен сказать, я был потрясен. Не парнем из ФБР, конечно. Утром в понедельник, когда я тебя видел, ты производил впечатление человека, не очень способного на приключения. Тогда я прихватываю федерального служебного исполнителя и отправляюсь с ним к ее сестре, черт знает куда, а потом, при содействии федерального судьи в Толидо, устанавливаю форменный полицейский надзор, ставлю на прослушивание все телефоны и приезжаю сюда, к Портерам, в расчете, что ты можешь тут объявиться. А заодно, кстати сказать, получаю от федерального суда «хабеас корпус»[41] на случай, если местная полиция тебя изловит. Вот он, видишь? Только имя надо вписать. Потрясающе, правда? Все в моих силах, абсолютно все, чего я только захочу. Но в этом деле, дружище, я на стороне Добра, так что, думаю, некоторое превышение моих федеральных полномочий вполне простительно. Мы не забываем своих, Кит, – добавил он. – Никогда.

– Я знаю.

– И я здесь, чтобы помочь тебе.

– Я понимаю, Чарли. Но не думаю, что мне нужна твоя помощь.

– Разумеется, нужна. Тебе ведь понадобятся машина, одежда, хорошее охотничье снаряжение.

– Зачем мне все это?

– Для поездки в Мичиган. Ты ведь сам так сказал Терри по телефону.

– Ну, ты и штучка. – Кит покачал головой. – Знаешь что: я не собираюсь закладывать душу за пару охотничьих сапог. Сам справлюсь с этим делом.

– Позволь мне обрисовать положение, в котором ты находишься. Там, в прихожей, у тебя избитый полицейский, машины у тебя нет, дома нет, друзей почти нет, денег кот наплакал или нет вообще, вся полиция округа тебя ищет, одет ты в шелковый костюм и тесные ботинки, походка у тебя, дружище, не очень твердая, и единственное приличное оружие, какое у тебя имеется – если не считать хлопушки того копа, – это винтовка М-16, которая, строго говоря, принадлежит не тебе, а Дядюшке Сэму, и я имею полное право прихватить ее с собой.

– На твоем месте я бы не пытался этого сделать.

Чарли достал из кармана пачку сигарет.

– Портеры сказали, что здесь можно курить. Сами-то они курят травку. – Он закурил и заговорил снова: – А правда, чудесно ощущать себя частичкой большой, влиятельной и всемогущей организации?

– Еще бы. А что, тебе для уверенности в себе и для самоуважения это очень необходимо?

– В общем-то да. И тебе тоже.

– Ничего подобного. А я-то считал, что ты на моей стороне. Драконы на щите или крысы в подвале, – помнишь?

– Это было в пятницу. А сегодня вторник, и твое положение изменилось к худшему.

– И опять ты не прав. Я веду свободный поиск, Чарли. Я снова вольный рыцарь и собираюсь спасти из лап чудовища попавшую в беду девицу. А на такие поединки рыцари всегда отправляются в одиночку. Чтобы надурачить короля и всю королевскую рать. Включая и тебя.

Чарли помолчал немного, потом сказал:

– Ну ладно. Я тебя понял. Не считай себя ничем обязанным, но я не могу позволить сэру Киту отправляться в это предприятие без самого необходимого. Я тебе только предоставлю нужное снаряжение, а там уже сам отправляйся в Мичиган и доставай этого типа как знаешь, а потом добирайся до… ну, скажем, Детройта. Гостиница «Мариотт», та, что в центре. Я закажу там номер. Если завтра к этому времени ты там не появишься, я буду считать, что у тебя ничего не вышло. А если появишься, то мы все втроем – ты, миссис Бакстер и я – отпразднуем удачу. И без всяких обязательств с твоей стороны.

Кит ничего не ответил.

– В Вашингтоне я сказал, что тебе нужно уладить кое-какие личные дела, – продолжал Чарли. – Единственное, чего от тебя там хотят, это чтобы до пятницы ты ответил, да или нет. Если останешься завтра жив, то у тебя будет еще время подумать. А если он тебя убьет, я им скажу, что ты фатально неуступчив. В любом случае, как только мы с тобой расстанемся, ты можешь действовать так, как сочтешь нужным. Как в доброе старое время, когда я целовал тебя на прощание в аэропорту или перед переходом какой-нибудь долбаной границы. Но прежде чем ты уйдешь, я должен быть уверен, что сделал для тебя все, что мог. Как в доброе старое время, Кит. И уж не лишай меня этого удовольствия.

– Зачем тебе это?

– Ты мне нравишься, а Бакстер – нет. И то, что он сделал, мне тоже не нравится. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Счастливые люди принимают верные решения.

Кит снова промолчал.

– Если уж на то пошло, подумай о Портерах. У них в доме найдут прикованного к трубе полицейского. А я это все улажу ради тебя и ради них.

– Я сам это улажу. А где Портеры, Чарли? – спросил Кит.

– Поехали по поручениям.

– Куда поехали?

– В Антиохию. Я их отослал. Слушай, они мне рассказывали о тех правилах сексуального поведения, что были у них там, в Антиохии. Я ухохотался до смерти. Хотя это и не смешно. Вообще-то они мне понравились, – добавил он. – Обещали, что в следующий раз будут голосовать за республиканцев. Хочешь еще соку? Я схожу принесу.

– Нет. Тебе пора ехать.

– Ну, ладно. – Чарли поставил стакан с соком на землю и встал. Он достал из кармана конверт и, протягивая его Киту, сказал:

– Держи, здесь тысяча долларов.

– Деньги Дяди Сэма мне не нужны.

– Это мои деньги. Личные.

– Неправда.

– Ну, хорошо, считай их авансом к твоей пенсии.

– Оставь их себе.

Чарли пожал плечами и сунул конверт назад в карман.

– Рыцарство, благородство и привычка полагаться только на себя уже давно в прошлом, Кит, – сказал он.

– Прости, если это прозвучит напыщенно, но, пока я жив, они не уйдут в прошлое.

– Ну, значит, доживут еще до завтра. Ладно, я пытался тебе помочь. Удачи, дружище.

Они пожали друг другу руки, и Чарли ушел. Он пересек двор, прошел огородом и скрылся в зарослях кукурузы, словно какой-то бесплотный дух или полевой леший. Кит знал, что именно на такой эффект Чарли и рассчитывал. Вообще-то ему нравились люди с изюминкой, со своим стилем, но иногда Чарли немного перебарщивал.

Кит стоял, продолжая глядеть на стену кукурузы, в которой скрылся Чарли Эйдер, и спустя некоторое время он, как и следовало ожидать, увидел, что высокие стебли вначале заколебались, потом стали пригибаться, и из зарослей выехал серый «форд-таурус».

Чарли переехал через клумбу, пересек лужайку и, поравнявшись с Китом, остановился.

– В случае чего, я в мотеле «Мейпл».

– Хороший выбор.

– Да какой там выбор… Слушай, она, наверное, потрясающая женщина.

– Да.

– Лучше той, что была в Джорджтауне? Не помню, как ее звали.

– Я тоже не помню, как ее звали.

– Ну, если она настолько хороша, ты должен постараться изо всех сил, а не так, как ты это делал до сих пор.

– Я это должен сделать без помощи с твоей стороны или со стороны Дяди Сэма. Я вполне способен научиться решать свои проблемы сам.

– Как знаешь. Ты же сам и создал эту чертову проблему, – добавил Чарли.

Кит ничего не ответил.

– У меня просто нет слов, Кит, – проговорил Чарли. – Человек, который десяток раз переходил туда и обратно через границу Восточной Германии, не может выбраться из штата Огайо! Господи!

– Не трави душу. Я сейчас не в том настроении.

– Не пытайся ты никому ничего доказывать. Ты обосрался, и теперь тебе нужна помощь. Подумаешь, большое дело! Все твои трудности от того, Кит, что у тебя слишком раздутое самомнение. Ты никогда не мог играть в команде. Я вообще удивлен, что тебя уже давным-давно не выгнали или не убили. Ну что ж, тебе удавалось все эти годы десятки раз обманывать смерть, болтаясь по всему миру, – смотри, не поскользнись здесь.

– Спасибо за заботу.

– А пошел ты, Кит! – Чарли газанул и, проехав прямо через двор, вырулил на дорогу.

Кит стоял и смотрел ему вслед. У него было сильное подозрение, что ему суждено снова встретиться с Чарли Эйдером, и, возможно, еще не раз.

Глава тридцать седьмая

Кит гнал бело-голубой полицейский автомобиль на запад по прямой и ровной сельской гравийной дороге, на которой с трудом смогли бы разъехаться две машины. Стены высокой кукурузы начинались почти у самой кромки дороги, создавая впечатление, будто едешь по дну глубокого окопа.

На Ките были рубашка и фуражка Уорда, но пока что на всем пути от дома Портеров ему не повстречалась ни одна полицейская машина. Он помнил, что в патрулировании участвуют также и помощники шерифов на собственных машинах, но ни одного человека в форме за рулем личной машины он тоже не видел, как не заметил и конных патрулей. Округ Спенсер был не из маленьких: насколько Кит помнил, примерно шестьсот квадратных миль – расстояние же от дома Портеров до фермы Каули составляло всего около десяти миль. Если повезет, он доедет туда без приключений, хотя Кит не очень ясно представлял себе, зачем он едет именно на ферму Каули.

Кит заставил Уорда связаться с полицейским участком по рации и доложить об обстановке, и сержант Блэйк отчитал Уорда за то, что тот слишком надолго отлучился от машины. Уорд, с приставленным к его голове его же собственным револьвером, с руками, скованными за спиной наручниками, с еще не прошедшей болью в паху, и при этом выслушивающий выговор от своего сержанта, чувствовал себя крайне скверно. Хотя сейчас, подумал Кит, когда он заперт в багажнике, ему, наверное, еще хуже. Впрочем, Уорд оказался там исключительно по своей вине, а тряска в багажнике была наименьшей из грозивших ему неприятностей, и вообще его самочувствие волновало сейчас Кита меньше всего.

Сельская дорога уперлась в шоссе номер 8 – Кит выехал на него.

Он уже подъезжал к ферме Каули, когда увидел, что из-за деревьев на дорогу прямо перед ним выезжают пять всадников с ружьями и собаками. Кит притормозил, давая патрулю возможность пересечь дорогу, и всадники замахали ему. Кит тоже помахал им в ответ. Один из всадников развернул лошадь и направил ее навстречу машине. Кит не был уверен, знают ли они всех местных полицейских в лицо, а вот в чем он не сомневался, так это в том, что синие итальянские брюки вряд ли сойдут за полицейскую форму, – кроме того, запертый в багажнике Уорд время от времени начинал стучать и что-то выкрикивать.

Когда всадник приблизился, Кит снова помахал ему, газанул и проехал мимо, сделав вид, будто не понял, что с ним хотят поговорить. В зеркало Кит видел, что всадник остановился и смотрит ему вслед.

Кит промчался мимо фермы Каули, обратив внимание, что голубой пикап Марлона стоит перед домом. Он проехал еще с милю или около того, потом развернулся и покатил назад.

Конный патруль виднелся теперь уже далеко, и Кит свернул прямо к дому, сделал резкий вираж, едва не зацепив пикап, и направил машину прямо к старому коровнику. Он ударил в двустворчатые ворота, и они распахнулись вовнутрь. Кит резко нажал на тормоз, но все же не избежал столкновения с горой молочных бидонов, которые с адским грохотом обрушились на машину.

Уорд что-то орал ему из багажника.

Кит выключил зажигание, снял с себя рубашку и фуражку Уорда, потом нацепил его пояс с кобурой. Он прихватил свою М-16 и пневморужье, что было в полицейской машине, вылез, подошел к багажнику и постучал по крышке.

– Ты там в порядке?

– Да. Выпусти меня отсюда.

– Попозже. – Кит вышел из коровника и увидел идущего ему навстречу Билли Марлона.

Марлон посмотрел на загнанную в хлев полицейскую машину, потом перевел взгляд на Кита.

– О Господи! – воскликнул он.

– Ничего особенного. Ты один?

– Да…

– Пошли в дом. – Он отдал Марлону пневморужье.

Билли Марлон пребывал в состоянии одновременно и замешательства, и возбуждения, но все же двинулся вслед за Китом в дом.