– Все в порядке, Гарри? – осторожно спросил он.

– Нет, наоборот – все не в порядке. Загвоздка остается, а когда загвоздка остается, ничего не может быть в порядке.

– Что ты имеешь в виду? Они хотят выгородить Оливаса и О\'Ши?

– Не думаю, что мне следует обсуждать это с вами, шеф. Я могу поставить вас в неудобное положение. А вам ни к чему нештатные ситуации.

– Значит, все так серьезно, а?

Босх помедлил, прежде чем ответить:

– Да, серьезно. Они намерены устроить мне неприятности, если не стану играть в их игру.

Ему не хотелось вести этот разговор с начальником. На той должности, которую занимал Пратт, лояльность простиралась в обе стороны – как вниз, так и вверх. И не имело значения, что боссу оставалось до пенсии несколько недель. Полагалось играть по принятым правилам до самого звонка.

– Мой сотовый остался на месте преступления, – пояснил Босх, протягивая руку к телефону. – Я просто пришел позвонить, а потом меня тут не будет.

– А я как раз удивлялся, что с твоим телефоном. Несколько ребят пытались до тебя дозвониться и сказали, что ты не отвечаешь.

– Криминалисты не дали мне его забрать. Ни телефон, ни машину. Теперь все это место подлежит экспертизе. А что им было нужно, тем, кто звонил?

– По-моему, хотели вытащить тебя пропустить стаканчик в «Нэтс». Может, еще и до сих пор туда собираются.

Бар «Нэтс» располагался неподалеку от Голливудского бульвара. Нет, он не считался баром для копов, но значительная часть служителей правопорядка захаживала туда каждый вечер после смены. И их было вполне достаточно, чтобы хозяин вот уже лет двадцать держал в музыкальном автомате самую жесткую версию песни «Я воевал с законом», в исполнении панк-рок-группы «Клэш». Босх знал, что если он покажется в «Нэтсе», то в ознаменование недавнего заклания Роберта Фоксуорта, он же Рейнард Уэйтс, там будут до бесконечности – чтобы не сказать «до неприличия» – крутить этот пресловутый панковский гимн. Босх живо представил, как собравшиеся распевают хором: «Я воевал с законом, но закон победил…»

– Вы-то идете? – спросил он Пратта.

– Может, попозже. Должен тут сначала кое-что сделать.

Босх кивнул:

– Мне тоже что-то не хочется. Воздержусь, пожалуй.

– Поступай, как сочтешь нужным. Они поймут.

Пратт не трогался с места – так и стоял в дверях. Босху пришлось снять телефонную трубку. Он набрал номер Джерри Эдгара – просто для того, чтобы подкрепить свою ложь, что, дескать, пришел позвонить. Но Пратт все торчал и торчал, привалившись плечом к косяку, а глазами настойчиво обводя помещение. Похоже, он и впрямь старался выжить отсюда Босха. Наверное, получил указание от стоящего выше него в иерархии лейтенанта Рэндольфа. На том конце линии Эдгар снял трубку.

– Это Босх. Ты мне звонил?

– Да, парень, я тебе звонил.

– Я был немного занят.

– Наслышан. С точным тебя выстрелом, напарник. Как сам?

– Лучше всех. Ты зачем звонил?

– Хотел сообщить кое-что – вдруг тебя заинтересует. Уж не знаю, имеет ли это теперь значение.

– А что такое? – нетерпеливо спросил Босх.

– Звонил мой кузен Джейсон. Он сказал, вы с ним сегодня виделись.

– Да, приятный парень. Он нам очень помог.

– Я вообще-то не затем, чтобы узнать, как он тебе понравился. Хотел тебе сообщить кое-что. Джейсон объяснил, что ты не оставил ему ни визитки, ни номера телефона. Так вот. Он говорит, что через пять минут после вашего ухода приходил другой коп и стал им интересоваться. Спрашивал внизу, у дежурного, где тот человек, который только что помогал полицейским.

Сидящий за столом Босх в волнении подался вперед. Его вдруг чрезвычайно заинтересовало сообщение Эдгара.

– Вроде бы тот человек предъявил значок и заявил, что инспектирует твое расследование. Спросил у Джейсона, что вы с федеральным агентом от него хотели. Мой кузен проводил его туда, где вы находились, и подвел к окну. Они стояли и смотрели на тот самый дом в Эхо-парке, и в это время вы с женщиной-агентом там появились. Они видели, как вы вошли в гараж.

– И что потом?

– Человек сразу ушел. Сел в лифт и поехал вниз.

– Твой брат спросил его фамилию?

– Да, тот назвался детективом Смитом. Когда он держал свое удостоверение, то пальцами вроде как заслонял половину фамилии.

Старая уловка. Босх знал, что детективы прибегают к ней, в основном не желая засветиться. Босх сам при случае ею пользовался.

– А как насчет описания?

– Да, он мне его дал. Белый мужчина, футов шести ростом, вес сто восемьдесят фунтов. Серебристо-седые волосы, коротко стриженные. Так, дай вспомнить… лет пятидесяти… синий костюм, белая рубашка и галстук в полоску. На лацкане американский флаг.

Описание подходило примерно к пятидесяти тысячам мужчин в близлежащей центральной части города. И на одного из них Босх как раз сейчас смотрел. Эйбл Пратт по-прежнему стоял в дверном проеме своего кабинета и внимательно глядел на Босха, вопросительно приподняв брови. Пиджака на нем не было, но Босху и он был виден – пиджак висел позади Пратта, на вешалке, в глубине комнаты. На лацкане красовался значок в виде американского флага.

Гарри опустил голову.

– До каких он работает? – тихо произнес он.

– По-моему, до шести.

– Спасибо за подсказку. Я тебе перезвоню.

Босх положил трубку прежде, чем Эдгар успел сказать что-либо еще. Пратт все так же пристально глядел на него.

– Кто это был? – спросил начальник.

– Да тут кое-что по делу Матарезе. Тому, что мы передали в суд на этой неделе. Похоже, нам все-таки придется представить свидетеля. Это поможет на процессе, – небрежно проговорил Босх. – Но вы не беспокойтесь. Это подождет до тех пор, пока я не вернусь на рабочее место.

– Прекрасно. Рад слышать.

32

Босх встал и двинулся в сторону босса. Он прошел слишком близко от него – так сказать, вторгаясь в личное пространство, отчего Пратт невольно отпрянул к своему столу. Босху того было и надо. Он попрощался, пожелал начальнику удачи и приятных выходных. Затем направился к выходу.

Отделу нераскрытых убийств, на восемь детективов и одного начальника, было отведено три машины. Использовались они по принципу: кто первый пришел, того первым и обслуживают, а ключи висели на крючках у входной двери. Чтобы взять автомобиль, детективу полагалось записать свою фамилию и расчетное время возвращения на белой доске под ключами. Сейчас там висело два комплекта ключей. Босх широко распахнул дверь, чтобы заслонить доску с ключами от Пратта, и, взяв один комплект, покинул комнату.

Через несколько минут он уже выезжал из гаража за Паркер-центром, взяв курс к месту работы Джейсона Эдгара. Столпотворение на дорогах, когда служащие стремятся покинуть деловую часть города до заката солнца, еще только начиналось, и Босх быстро преодолел нужные семь кварталов. В нарушение всех правил он припарковался перед фонтаном у входа в здание и торопливо выскочил из машины. Шагая к парадному крыльцу, бросил взгляд на часы. Без двадцати пять.

Из дверей вышел охранник, сердито маша ему рукой.

– Здесь нельзя парко…

– Я знаю. – Босх показал ему значок и ткнул в рацию у мужчины за поясом: – Вы не могли бы связаться с Джейсоном Эдгаром?

– С Эдгаром? Да. А в чем…

– Свяжитесь и скажите, что детектив Босх ждет его у входа. Мне нужно увидеть его как можно скорое. Пожалуйста, сделайте это немедленно.

Босх повернулся и зашагал обратно, к машине. Сел в нее и через пять минут увидел, как из стеклянных дверей появился Джейсон Эдгар. Подойдя к автомобилю, начальник охраны открыл пассажирскую дверцу и заглянул в салон:

– Что случилось, Гарри?

– Я получил ваше сообщение. Садитесь.

Эдгар нехотя сел в машину. Он еще захлопывал дверь, а Босх уже отъезжал от тротуара.

– Эй, подождите! Куда мы едем? Я не могу покинуть пост.

– Это займет всего несколько минут.

– Куда мы едем?

– К Паркер-центру. Мы даже не станем покидать автомобиль.

– Я должен предупредить.

Эдгар вытащил из-за пояса маленькую приемно-передаточную рацию, позвонил в отдел охраны здания и сообщил, что будет отсутствовать полчаса по полицейской надобности. Получив в ответ «код 10-4», что означало «Вас понял», сунул рацию за пояс.

– Вам следовало сначала спросить меня, – сказал он Босху. – Кузен говорил, что у вас привычка сначала действовать, а потом уж задавать вопросы.

– Так прямо и заявил?

– Да, так. Зачем нам Паркер-центр?

– Провести опознание копа, который беседовал с вами сегодня после моего ухода.

Обстановка на дорогах с каждой минутой ухудшалась. Множество служащих, чей рабочий день длился с девяти до пяти, старались пораньше выскочить из офисов, чтобы по дороге домой не угодить в пробку. Конец пятничного рабочего дня был особенно беспощадным в этом отношении. Без десяти минут пять Босх снова въехал в полицейский гараж, надеясь, что не опоздал, и отыскал парковочное место в первом ряду. Гараж представлял собой открытое сооружение, и это давало возможность хорошо видеть Педро-стрит, тянувшуюся между гаражом и штаб-квартирой полицейского управления.

– У вас есть сотовый? – спросил Босх.

– Да.

Босх продиктовал ему общий номер Паркер-центра и велел попросить группу нераскрытых убийств. Он знал, что звонки, идущие через центральную диспетчерскую, не подлежат предварительной идентификации. Поэтому имя и номер звонящего не засветятся на телефонной линии их отдела.

– Хочу проверить, есть там кто-нибудь или нет, – пояснил Босх. – Если ответят, попросите Рика Джексона. Когда скажут, что его нет на месте, сообщения не оставляйте. Просто добавьте, что перезвоните ему на мобильный, и отключайтесь.

Трубку подняли, и дальше все было так, как и предсказал Босх. Закончив, Джейсон вопросительно посмотрел на него:

– Ответил некто Пратт.

– Отлично. Он все еще там.

– Так что все это значит?

– Я хотел убедиться, что он еще не уехал с работы. Он уйдет в пять и, выйдя из здания, пересечет эту улицу вон там. Хочу узнать, этот ли человек сказал вам, что инспектирует мое расследование.

– Он что, из отдела внутренних расследований?

– Нет. Он мой босс.

В качестве меры предосторожности Гарри опустил защитный козырек машины. Они припарковались в тридцати ярдах от пешеходного перехода, по которому должен был пройти в гараж его шеф, но Босх не знал, какой именно путь Пратт изберет далее. Начальник подразделения имел привилегию парковать свой личный автомобиль в полицейском гараже, но большинство таких мест были отведены на втором уровне. Туда вели два лестничных марша и пандус. Если Пратт выберет пандус, он приблизится прямо к тому месту, где затаился в засаде Босх.

Эдгар расспрашивал об операции в Эхо-парке, и Босх отвечал короткими фразами. Ему вообще не хотелось обсуждать это, но, сорвав человека с рабочего места, приходилось что-то отвечать. Вопрос элементарной учтивости. Наконец он увидел, как Пратт через дверь-вертушку вышел с тыльной стороны Паркер-центра на Педро-стрит и стал ее переходить. Он был вместе с четырьмя другими начальниками, тоже спешащими домой.

– Так, ладно, – произнес Босх, обрывая Эдгара на полуслове. – Посмотрите на тех мужчин на «зебре». Который из них приходил сегодня к вам?

Эдгар внимательно вгляделся в группу людей, пересекающих улицу. Со своего места он мог беспрепятственно обозревать Пратта, шагающего в конце группы, рядом с другим человеком.

– Да вон тот, последний, – твердо заявил Эдгар. – Тот, что надевает темные очки.

Босх метнул быстрый взгляд. Пратт только что надел свои фирменные очки. Босх почувствовал в груди сильнейшее теснение, что-то вроде тяжелейшего за всю жизнь приступа изжоги. Он неотрывно смотрел на Пратта. Тот, перейдя улицу, свернул в сторону от того места, где они затаились. Его босс направлялся к дальней лестнице.

– И что теперь? Вы собираетесь за ним следить?

Босх вспомнил, как Пратт говорил, что ему надо провернуть какое-то дело после работы.

– Хотел бы, но не могу. Я должен отвезти вас обратно.

– Не беспокойтесь. Я доберусь пешком. Все равно получится быстрее, из-за пробок.

Эдгар приоткрыл дверцу и стал выходить из машины. Потом оглянулся на Босха:

– Не знаю, что у вас за дело, Гарри, но желаю удачи. Желаю поймать того, за кем охотитесь.

– Спасибо, Джейсон. Надеюсь, еще увидимся.

Эдгар вышел, а Босх задним ходом выбрался из гаража. Он двинулся по Педро-стрит к Темпл-стрит, заключив, что Пратт отправится тем же маршрутом, держа путь на автостраду. Вне зависимости от того, собирался он домой или нет, автострада была наиболее вероятным вариантом.

Босх пересек Темпл-стрит и приблизился к обочине в красной зоне. Это давало ему хороший угол обзора на выезд из полицейского гаража.

Через две минуты серебристый автомобиль выехал из гаража и действительно пустился в сторону Темпл-стрит. Это был приземистый коробкообразный джип «Коммандер» с дизайном в духе ретро. За рулем Босх разглядел Пратта. Он немедленно сравнил габариты и цвет автомобиля с теми, что принадлежали таинственному внедорожнику, который он заметил вчера вечером на улице перед своим домом.

«Коммандер» приближался к Темпл-стрит – и Босх пригнулся на сиденье. Автомобиль свернул на эту улицу, и, переждав несколько секунд, Гарри вновь выпрямился за рулем. Пратт проследовал по Темпл-стрит дальше и стоял сейчас на светофоре у Лос-Анджелес-стрит. Босх подождал, пока он совершит поворот, затем тронулся вслед.

Пратт влился в густой, едва ползущий в этот час поток машин, движущихся по автостраде на север. Босх съехал на магистраль вслед за ним и втиснулся в цепочку автомобилей примерно в шести корпусах от джипа. Ему повезло, потому что на радиоантенне Пратта плясал прикрепленный белый шар с нарисованной рожицей. Это был рекламный приз от сети ресторанов фаст-фуда. Он позволял Босху отслеживать джип, не подбираясь слишком близко. Сам Гарри ехал в «форде» без опознавательных полицейских знаков, на крышу которого в случае надобности выставлялась сверкающая неоновая мигалка, недвусмысленно оповещающая: «Полиция!»

Медленно, но уверенно Пратт прокладывал путь на север, а следом на расстоянии двигался Босх. Когда автострада проходила вблизи Эхо-парка, Гарри посмотрел наверх, на склон хребта, и увидел, что следственные действия на месте преступления продолжаются и разгул СМИ тоже в полном разгаре. Он насчитал два медийных вертолета, все еще кружащих над пятачком. Босх задался вопросом, эвакуируют ли его машину с места преступления или же разрешат ему попозже самому забрать ее.

По дороге Босх старался сложить вместе те фрагменты подозрений, что имелись у него на Пратта. Почти не оставалось сомнений, что Пратт следил за своим временно отстраненным сотрудником, пока тот вынужденно находился на домашнем режиме. Его джип очень походил на тот, что был на улице возле дома Босха прошлой ночью, кроме того, Джейсон Эдгар узнал в Пратте полицейского, являвшегося вслед за Босхом. Вряд ли он следил за Босхом просто чтобы проверить, соблюдает ли тот предписанный режим временного отстранения, – подобное трудно предположить. Тут явно имелась иная причина, и Гарри мог придумать лишь одну.

А именно: то уголовное дело, которым Босх занимался.

Едва он пришел к такому выводу, как все фрагменты быстро сложились в стройную картину, подлив масла в огонь, который и без того полыхал у Босха в груди. В начале недели Пратт рассказал им с Киз забавную историю о Морисе Своне, свидетельствовавшую о том, что их босс и адвокат знают друг друга. И хотя он поведал им о Своне малоприятные подробности, все это могло быть дымовой завесой или попыткой дистанцироваться от человека, с которым был близко знаком и, вероятно, тесно связан, действуя заодно в данном деле.

Босх также понимал, что Пратт прекрасно знает, как развивалась ситуация с Энтони Гарландом, главным подозреваемым Босха по делу Жесто – то есть человеком напрямую заинтересованным. Босх, как и положено, информировал Пратта всякий раз, когда заново открывал зависшее дело. И разумеется, Пратт был в курсе, когда Гарланд обзавелся судебным предписанием, запрещающим Босху общаться с ним в отсутствие адвоката.

И еще одно, пожалуй, самое важное: Пратт имел доступ к следственному досье по делу Жесто. Большую часть времени эта папка лежала на столе у Босха. Именно Пратт мог вставить липовую запись, припутывающую к делу Роберта Саксона, он же Рейнард Уэйтс. Добавить ее туда задолго до того, как досье попало к Оливасу. Подсунуть фальшивку именно с тем расчетом, чтобы Оливас ее обнаружил.

Босх сообразил, что весь план, согласно которому Рейнард Уэйтс должен был признаться в убийстве Мари Жесто и отвести следователей к ее телу, был полностью разработан с участием Эйбла Пратта. Пратт занимал идеальное положение для того, чтобы стать посредником, имеющим возможность отслеживать действия как Босха, так и других заинтересованных сторон.

И еще Гарри понял, что, сделав Свона участником плана, Пратт не нуждался ни в Оливасе, ни в О\'Ши. Чем больше людей участвуют в заговоре, тем больше вероятность, что он провалится. От Свона только и требовалось – внушить Уэйтсу, что за аферой стоят обвинитель и следователь и последний сфабрикует ложный след, дабы Босх на него купился.

Босх почувствовал, как горячее пламя вспыхнувшей вины охватило его затылок и шею. Скорее всего он ошибался во всем, в чем был уверен полчаса назад. Причем ошибался коренным образом. Оливас не был замаран. Возможно, его использовали так же искусно, как и самого Босха. И похоже, О\'Ши был виноват разве что в политическом маневрировании – привычке приписывать себе то, в чем его заслуги не было, и переваливать вину со своей больной головы на чужую, здоровую. Не исключено, что О\'Ши навлек на полицейское управление нынешние неприятности лишь ради того, чтобы не дать распространиться обвинениям Босха в свой адрес, – но не потому, что они были правдивы, а просто могли бы нанести ему политический урон.

Босх еще раз обдумал все это, и версия выдержала проверку на прочность. Она была как хорошо отлаженная машина: ни воздуха в тормозной магистрали и ни песка в топливном баке. Машина вполне годилась для езды. Единственным недостающим звеном являлся мотив. Зачем человеку, который верой и правдой прослужил в управлении четверть века и стоял на пороге заслуженного отдыха, ставить все это на карту, строя подобные махинации? Как человек, двадцать лет ловивший преступников, мог помогать убийце уйти от ответственности?

Босх, проведший за всю жизнь, наверное, с тысячу расследований убийств, давно усвоил, что часто мотив бывает самым неясным компонентом преступления. Конечно, стимулом могла стать жажда денег, да и распадающийся брак мог сыграть свою роль. Но эти неприятные обстоятельства встречаются в жизни многих. Ими одними не объяснишь, почему Эйбл Пратт преступил черту.

Гарри с досадой ударил ладонью по рулевому колесу. Бог с ним, с мотивом! Не в нем даже дело. Босх был расстроен и зол на самого себя. Пратт развел его по высшему разряду, и ощущение предательства было глубоким и болезненным. Пратт – его босс. Они вместе ели, работали над делами, перебрасывались шутками, болтали о своих детях. Пратт готовился к выходу в отставку, которая – никто в управлении не подвергал это сомнению – была выстраданной долгими трудами и вполне заслуженной. Настала пора получить двойное вознаграждение: взять пенсию и застолбить теплое местечко на островах, где оплата высокая, а рабочий день короток. Всякий стремился к тому же самому, и никому в голову не пришло бы завидовать. Голубая мечта каждого полицейского, его земной рай.

Но сейчас Босх увидел облик этого милого человека в истинном свете.

– Все это чушь собачья! – громко произнес он.

33

Через тридцать минут пути Пратт съехал с автострады на перевал Кауэнга-Пасс. А затем по бульвару двинул на северо-восток, в Бербанк. Дорожное движение было по-прежнему плотным, и Босху не составляло труда удерживать преследуемого в поле зрения, одновременно держа дистанцию и сохраняя инкогнито. Пратт проехал мимо заднего входа в студию «Юниверсал» и парадного – в «Уорнер бразерз». Затем сделал несколько быстрых поворотов и остановился перед домами на Каталина-стрит, рядом с Вердуто-роуд. Босх быстро повернул направо, потом еще раз и еще. Прежде чем совершить последний, четвертый, поворот, он выключил фары и только тогда вновь въехал на улицу. Остановился у обочины за полквартала до джипа Пратта и сполз вниз на сиденье, чтобы стать незаметным.

Почти тотчас Босх увидел Пратта, стоящего на улице и озирающего оба ее конца перед тем, как перейти на противоположную сторону. Но уж слишком долго он готовился. Дорога была пуста, а Пратт все вертел и вертел головой. Кого-то он высматривал либо проверял, нет ли за ним слежки. Босх знал: труднейшая на свете задача – выслеживать копа, который остерегается слежки. Он еще ниже пригнулся за рулем своего автомобиля.

Наконец Пратт стал переходить улицу, все так же озираясь в обе стороны, и когда достиг противоположного тротуара, то развернулся на 180 градусов и взошел на тротуар задом. Таким же манером, задом наперед, он прошел несколько шагов, обозревая местность в обоих направлениях. Когда его глаз-радар достиг машины Босха, Пратт задержался на ней и долго не выпускал из поля зрения.

Босх вжался в сиденье. Едва ли босс углядел, кто за рулем, – уж слишком низко он сполз, – однако Пратт мог опознать машину: либо как вообще полицейскую немаркированную, либо как приписанную именно к их отделу. Если он подойдет это проверить, то, Босх понимал, его застукают без какого-либо внятного объяснения. А также без оружия. Рэндольф, как и положено, конфисковал его запасной пистолет для баллистической экспертизы в связи с убийством Роберта Фоксуорта.

Помедлив, Пратт двинулся к автомобилю Босха. Тот немедленно переместился на пассажирское сиденье и положил руку на ручку дверцы. Если потребуется, он выскочит и кинется в сторону, где большое движение и много народу.

Однако Пратт внезапно остановился, отвлеченный чем-то сзади. Он обернулся и посмотрел на крыльцо дома, перед которым стоял ранее. Проследив за его взглядом, Босх увидел, что входная дверь приоткрылась и оттуда выглядывает молодая женщина, которая, улыбаясь, окликает Пратта. Выражение ее лица изменилось, когда Пратт сказал что-то ей и сделал знак исчезнуть. Женщина состроила обиженную гримасу и показала язык. Потом скрылась за дверью, оставив ее приоткрытой.

Босх пожалел, что у него с собой нет фотокамеры. Она осталась в Эхо-парке, вместе с машиной. Однако и без фотографического подтверждения он понял, что узнал женщину, выглядывавшую из-за двери, и эта женщина не являлась женой Пратта. Босх видел его жену на недавней корпоративной вечеринке, когда босс объявлял о своем выходе в отставку.

Пратт снова оглянулся на машину Босха, помедлил в нерешительности, не зная, как поступить, но потом повернул к домику. Поднялся по ступеням, вошел в приоткрытую дверь и закрыл ее за собой. Босх подождал и вскоре – в полном соответствии с ожиданиями – увидел, как Пратт, чуть отодвинув занавеску, выглянул на улицу. Босх сидел, пригнувшись как можно ниже. Было совершенно очевидно, что автомобиль возбудил подозрения Пратта, но Босх догадывался, что приманка в виде запретного секса перевесила инстинкт полицейского и стремление проверить подозрительное транспортное средство.

За окном произошло какое-то движение, кто-то потянул Пратта назад, увлекая от окна, и он отпустил занавеску.

Босх немедленно выпрямился, завел мотор и, тронувшись с места, совершил U-образный разворот. Он свернул вправо, на Вердуго, и поехал в сторону Голливуд-уэй. Его «форд» явно засветился. Теперь Пратт будет рьяно высматривать его, как только выйдет из дома. Но рядом находился аэропорт, и Босх был уверен, что успеет оставить автомобиль на стоянке, взять напрокат машину и вернуться к дому менее чем через полчаса.

По дороге он все пытался сообразить, кто была та женщина, которая только что выглядывала из-за двери. Босх даже применил несколько техник на снятие умственного напряжения. Он применял их ранее, когда показания, полученные от свидетелей под гипнозом, принимались судами как законные. Вскоре он сосредоточился на носе и губах женщины – тех частях ее лица, которые что-то говорили его памяти. И – ура! – память сработала. В женщине он опознал молодую и привлекательную служащую управления, одну из штатских. Она работала на другом конце коридора от подразделения Босха. Там располагался отдел кадров, известный среди сотрудников под названием «Прием-увольнение», поскольку в этом офисе происходили оба процесса.

Значит, Пратт ловил рыбку на стороне, браконьерствовал в чужих владениях, пережидая в этом гнездышке час пик. Недурное занятие, если имеешь возможность прытко ухватить добычу – и шмыг-шмыг назад, без последствий. Интересно, что сказала бы о внеслужебных достижениях своего мужа миссис Пратт?

Босх приехал в аэропорт и завел машину на те подъездные дорожки, где ее перехватывали и отгоняли в нужное место специальные служащие; он решил, это будет наилучшим способом сэкономить время. Человек в красной куртке, принявший у него автомобиль, спросил, когда он за ним возвратится.

– Не знаю, – ответил Гарри.

– Но мне нужно что-то записать в квитанции, – возразил служащий.

– Завтра, – произнес Босх. – Если повезет.

34

Босх вернулся на Каталина-стрит через тридцать пять минут. Провел свой арендованный «таурус» мимо домов и увидел по-прежнему стоящий у тротуара джип Пратта. На сей раз Гарри отыскал местечко с северной стороны от домика и припарковался там. Неудобно скрючившись за рулем и наблюдая за домом в ожидании дальнейших событий, он активизировал новый сотовый телефон, арендованный вместе с машиной. Набрал номер Рейчел Уоллинг, но там была доступна только голосовая почта, и Гарри дал отбой, не оставив сообщения.

Пратт вышел из дома, когда стемнело. Он стоял под фонарем, и Босх заметил, что на нем другая одежда. Теперь он был в джинсах и темном пуловере. Смена Праттом одежды навела Босха на мысль, что любовная связь его босса с женщиной из отдела кадров, пожалуй, нечто большее, чем случайное развлечение. Он даже держал у нее в доме свои вещи.

Пратт еще раз окинул взглядом оба конца улицы, при этом его глаза несколько дольше задержались на южной стороне, где ранее стоял привлекший его внимание «форд». Видимо, удовлетворенный отсутствием подозрительного автомобиля, Пратт подошел к своему «коммандеру» и вскоре отъехал от обочины. Он тоже сделал U-образный поворот и двинулся в южном направлении, к Вердуго-драйв. Затем свернул направо.

Босх знал: если Пратт отслеживает «хвост», то на Вердуго-драйв замедлит скорость и станет внимательно вглядываться в зеркальце заднего обзора на предмет любого транспортного средства, свернувшего с Каталина-стрит в ту же сторону. Поэтому Босх, развернувшись, проехал квартал к северу, до Кларк-авеню. Потом повернул налево и дал полный газ маломощному мотору. Миновав пять кварталов до Калифорния-стрит, свернул налево. Теперь в конце квартала он должен подъехать к Вердуго-драйв. Рискованный шаг. Может, Пратт давно уехал, но интуиция подсказывала Босху, что еще нет. Присутствие подозрительного автомобиля насторожило начальника. Значит, сейчас он будет в состоянии повышенной готовности.

Босх рассчитал правильно. В тот момент, когда он выруливал на Вердуго-драйв, прямо перед ним появился серебристый «коммандер». Он замешкался, высматривая за собой «хвост». Босх дал ему отъехать подальше, затем повернул и двинулся следом.

После своих первоначальных усилий отделаться от «хвоста» Пратт больше не предпринимал никаких уловок. Так и оставаясь на Вердуго-драйв, он въехал в Северный Голливуд, затем свернул к югу, на Кауэнга-Пасс. Босх почти потерял его на повороте, но оказалось, что Пратт миновал перекресток на красный свет. Теперь было ясно, что Пратт держит путь не к дому; Босх знал, что начальник живет в противоположной стороне.

Пратт направился в сторону Голливуда, и Босх предположил, что он просто собирается присоединиться к остальным детективам в баре «Нэтс». Но на полпути через Кауэнга-Пасс Пратт свернул вправо, на Вудро-Вильсон-драйв, и Босх почувствовал, как его пульс подскочил. Теперь Пратт ехал не иначе как прямо к дому Босха.

Вудро-Вильсон-драйв, извиваясь, взбегала по склону хребта Санта-Моника, делая одну глубокую петлю за другой. Тихая, уединенная улица, и единственный способ незаметно следовать по ней за каким-то транспортным средством – ехать с выключенными фарами, держась позади стоп-сигналов идущей впереди машины.

Босх жил на Вудро-Вильсон-драйв более пятнадцати лет и мог бы вести здесь автомобиль в полусонном состоянии. Что ему и приходилось делать в экстренных случаях. Но сидеть на «хвосте» у Пратта, опытного полицейского, остерегающегося слежки, представляло особую сложность. Босх пользовался тормозами как можно реже и старался отставать. Это означало, что время от времени он терял из виду задние огни передней машины, но надолго – ни разу.

Когда от собственного дома его отделяло короткое расстояние, Босх начал притормаживать, двигаясь по инерции, и взятая напрокат машина наконец медленно остановилась, не дотянув до последнего поворота. Босх вышел, тихо закрыл дверцу и торопливо пустился вверх по своей улице к конечному повороту перед домом. Он держался вплотную к живой изгороди, отделявшей от дороги дом и студию известного художника, который жил в том же квартале. Босх шел вдоль изгороди, пока не увидел впереди автомобиль Пратта. Его фары были сейчас потушены; похоже, босс просто сидел и наблюдал за домом.

Гарри увидел свет в окнах кухни и комнаты. Он заметил также хвост машины, высовывающийся из-под гаража-навеса. Гарри узнал «лексус» и понял, что Рейчел Уоллинг находится у него в доме. Его окрылила мысль, что она там и ждет его, однако пугали непонятные намерения Пратта.

Судя по всему, начальник занимался тем же самым, чем и вчера, – наблюдал и, вероятно, пытался определить, дома ли Босх.

Послышался шум приближающейся сзади машины. Босх повернулся и зашагал обратно к своей, делая вид, что просто вышел прогуляться перед сном. Автомобиль медленно проехал мимо, а Босх опять развернулся и метнулся к живой изгороди. Неизвестная машина приближалась к джипу Пратта, и тот снялся с места, быстро укатив прочь. Впереди мелькнули удаляющиеся габаритные огни.

Босх бегом бросился к своему арендованному автомобилю. Запрыгнул в салон и отъехал от обочины, тем временем повторно набирая номер Рейчел с арендованного телефона. Вскоре линия отозвалась, и на сей раз Рейчел ответила:

– Да?

– Это Гарри. Ты у меня дома?

– Да, я…

– Выходи. Я подхвачу тебя. Скорее!

– Гарри, в чем…

– Просто выходи и захвати пистолет. Поторопись!

Он дал отбой и остановился перед своим домом. Увидел, как впереди, на следующем извиве дороги, мелькнули, исчезая за поворотом, стоп-сигналы чьей-то машины. Но он знал, что они принадлежат автомобилю, который спугнул Пратта. Сам Пратт находился дальше.

Босх посмотрел на свою дверь, уже готовый просигналить, но Рейчел как раз выходила.

– Закрой дверь! – крикнул ей Босх.

Рейчел захлопнула дверь и проворно сбежала по ступенькам к машине.

– Быстрее!

Рейчел впрыгнула в салон, и Босх рванул с места прежде чем она успела закрыть дверцу.

– Что случилось?

Босх наскоро ввел ее в курс дела, спешно пробираясь по петляющей дороге к Малхолланд-драйв. Он поведал Рейчел, что его босс, Эйбл Пратт, и есть тот человек, который организовал подставу, и произошедшее в Бичвуд-Каньоне являлось побочным результатом его плана. Босх также сообщил, что уже вторую ночь Пратт караулит возле его дома.

– Как ты узнал?

– Узнал, и все. Я сумею доказать это позже. А на данный момент это просто факт.

– Что он делал здесь, у твоего дома?

– Наверное, пытался выяснить, дома ли я.

– Телефон звонил.

– Когда?

– Перед твоим звонком на сотовый. Я не стала брать трубку.

– Вероятно, это был он. Что-то там заваривается.

Они миновали последний отрезок дороги, и впереди замаячил перекресток у Малхолланд-драйв. Босх увидел задние габаритные огни крупного транспортного средства, уходящего вправо. Еще одна машина приближалась к перекрестку. Та самая, что спугнула Пратта. Она проехала прямо.

– Первый автомобиль должен принадлежать Пратту. Свернул направо.

Босх подъехал к перекрестку и тоже свернул направо. Малхолланд-драйв представляла собой извивающуюся змееобразную дорогу, которая повторяла линию горных хребтов Санта-Моника и Голливудских холмов, тянувшихся через город. Ее извивы были более плавными и не такими глубокими, как у Вудро-Вильсон-драйв. Кроме того, это была более оживленная дорога, со множеством автомобилей. По ней удастся следовать за Праттом, не вызывая подозрений.

Босх быстро нагнал повернувший направо автомобиль и убедился, что это действительно «коммандер» Пратта. Потом отстал и следующие десять минут двигался за Праттом вдоль линии хребта. Внизу по северной стороне сверкали разбросанные широко огни долины Сан-Фернандо. Ночь была ясная, и просматривался весь путь – до тонущих в тени гор на дальнем конце этого беспорядочно раскинувшегося ландшафта. Босх и Уоллинг постояли у светофора на перекрестье Малхолланд-драйв с Лорел-каньоном, а затем двинулись дальше, на запад.

– Я ждала тебя, чтобы попрощаться, – неожиданно промолвила Рейчел.

Последовало минутное молчание. Потом Босх ответил:

– Я знаю. Я понял.

– Не думаю.

– Тебе не понравилось, как я повел себя сегодня, когда пустился за Уэйтсом. Я не тот, каким тебе представлялся. Мне приходилось слышать это и раньше, Рейчел.

– Дело не в этом, Гарри. Ни один человек не оказывается таким, каким его представляли. Это я могу пережить. Но женщина должна чувствовать себя защищенной в паре с мужчиной. Причем и тогда, когда они находятся вдали друг от друга. Как я могу чувствовать себя защищенной, если своими глазами видела, как ты работаешь? Речь не о том, как бы я сама это проделала. И не о нашем взаимодействии как копа с копом. Я хочу сказать, что с тобой не смогла бы чувствовать себя спокойно и в безопасности. Каждый вечер я бы терзалась вопросом: придешь ты сегодня домой или нет? Я так не могу.

До Босха дошло, что он чересчур сильно жмет на газ. От слов Рейчел он бессознательно начал сильнее давить на педаль и слишком приблизился к Пратту. Босх сбросил скорость, и огни преследуемого автомобиля опять отодвинулись вперед ярдов на сто.

– Это опасная работа, – произнес он. – Я считал, что ты больше, чем кто-либо другой, понимаешь это.

– Я понимаю. Но то, что я увидела в тебе там, вчера, – это безрассудство. Я не хочу тревожиться и переживать из-за человека, который ведет себя безрассудно. В нашей работе и так хватает причин для беспокойства.

Босх тяжело вздохнул и указал на маячившие впереди красные огни:

– Ладно. Поговорим позже. А сейчас давай сосредоточимся вот на этом.

Будто подкрепляя его слова, Пратт резко свернул налево, на Голдуотер-каньон-драйв и начал съезжать под горку в направлении Беверли-Хиллз. Босх, выждав сколько можно, проделал тот же маневр.

– А я все равно рад, что ты сейчас со мной, – сказал Босх.

– Почему?

– Потому что если он движется в Беверли-Хиллз, мне не придется звать местных копов, раз я с федералом.

– Рада, если сумею чем-либо помочь.

– Пистолет у тебя с собой?

– Всегда. А ты свой разве не носишь?

– Он оказался частью сцены преступления. Не знаю, когда получу его обратно. Это уже второй пистолет, который отобрали у меня за неделю. Своего рода рекорд. Большая часть пистолетов теряется во время таких перестрелок.

Он покосился на нее, интересуясь, удалось ли подействовать ей на нервы. На лице Рейчел ничего не отразилось.

– Он поворачивает, – произнесла она.

Босх мгновенно переключил внимание на дорогу и увидел на «коммандере» мигающий сигнал левого поворота. Пратт повернул, а Босх проехал дальше. Рейчел пригнулась, чтобы разглядеть из окна название улицы.

– Глоуминг-драйв, – сообщила она. – Мы все еще в городе?

– Да, Глоуминг-драйв потом заворачивает обратно, а выезда из города тут нет. Я бывал тут раньше.

Следующей улицей была Стюарт-лейн. Босх использовал ее для разворота и двинулся обратно, к Глоуминг-драйв.

– Ты не представляешь, куда бы он мог ехать? – спросила Рейчел.

– Понятия не имею. Еще к одной подружке – единственное, что могу предположить.

Глоуминг-драйв тоже представляла собой петляющую горную дорогу. Но на этом ее сходство с Вудро-Вильсон-драйв кончалось. Стоимость домов здесь легко доходила до семизначных чисел, и все участки имели аккуратно ухоженные лужайки и живые изгороди, где ни один листик не выбивался из общего ряда. Босх ехал медленно, высматривая серебристый джип «Коммандер».

– Вон он! – воскликнула Рейчел.

Она показала на джип, припаркованный на подъездной дорожке, окружающей особняк, выстроенный во французском провинциальном стиле. Босх проехал мимо и остановился через два дома.

– «Уэст кост чопперс»? – услышал он удивленный голос Рейчел.

Она имела в виду его экзотическую фуфайку. Пока Босх сидел за рулем, ей была не видна передняя сторона обмундирования.

– Однажды она обеспечила мне маскировку в одном деле.

– Занятно.

– Как-то меня увидела с ней дочь. Я сказал, что это от моего дантиста.

Ведущие на подъездную дорожку ворота были открыты. На почтовом ящике из кованого железа не значилось имени. Босх открыл ящик и заглянул внутрь. Им повезло. Внутри лежала корреспонденция – маленькая пачка бумаг, скрепленная вместе резинкой. Он вытащил ее и поднес к свету ближайшего фонаря.

– Морис… Да это же дом Мориса Свона!

– Премилый домик, – отозвалась Рейчел. – Надо было мне стать судебным адвокатом.

– У тебя бы хорошо получилось работать с уголовниками.

– Шел бы ты, Босх!

Обмен беззлобными колкостями оборвался, когда из-за высокой живой изгороди, окаймлявшей противоположную сторону дорожки, с левой стороны от дома, раздался громкий голос:

– Я сказал тебе: полезай!

Последовал всплеск, и Босх сообразил, что по ту сторону живой изгороди расположен бассейн. Они с Рейчел двинулись на звук.

35

Босх осмотрел живую изгородь в поисках прохода. Со стороны фасада его, похоже, не было. Когда они приблизились к изгороди, он сделал знак Рейчел идти вдоль нее вправо, а сам двинулся влево. Он отметил, что Рейчел идет, держа пистолет дулом вниз, плотно прижимая к боку.

Изгородь была по меньшей мере фута в три высотой и такая густая, что Босх не мог разглядеть сквозь нее ни проблеска света со стороны дома или бассейна. Но по мере продвижения все громче слышал плеск воды и голоса, в одном из которых он узнал голос Эйбла Пратта.

– Прошу вас! Я не умею плавать. Я не достаю до дна!

– Тогда для чего тебе плавательный бассейн? Греби, греби!

– Пожалуйста! Зачем мне рассказывать хоть одной живой душе о…

– Ты адвокат, а адвокаты любят всякие многоходовки.

– Пожалуйста!

– Имей в виду, Морис! Если я почую хоть намек, что ты практикуешь на мне свои штучки, то в следующий раз это будет уже не бассейн, а Тихий океан – так и знай! Понял?

Босх подошел к месту, где изгородь выдавалась вперед: по ту сторону, в нише, стояли на бетонном пятачке фильтр-насос и подогреватель. Здесь же обнаружилась и маленькая брешь в изгороди, чтобы сквозь нее мог протиснуться работник, обслуживающий бассейн. Босх пролез в отверстие и ступил на плиточную дорожку, обрамляющую большой, овальной формы водоем. Он оказался в двадцати футах позади Пратта, который, стоя на краю бассейна, смотрел вниз, на барахтающегося в воде человека. В руке Пратт держал синий шест с крюком на конце. Шест предназначался для оказания помощи людям. Но Пратт держал шест так, что тот не доставал до человека в воде. Мужчина отчаянно пытался за него ухватиться, но всякий раз Пратт отдергивал шест.

Было нелегко узнать в барахтающемся человеке Мориса Свона. Освещение выключено, и бассейн погружен во мрак. Очки со Свона слетели, а волосы словно снес прошедший по голове оползень. На блестящей лысине виднелась полоска ленты, предназначенная удерживать на голове волосяную накладку.

Звук работающего фильтр-насоса служил Босху прикрытием. Благодаря ему он сумел незамеченным приблизиться к Пратту футов на шесть и произнести:

– Что происходит, босс?

Пратт поспешно опустил шест пониже, чтобы Свон мог ухватиться за крюк.

– Хватайся крепче, Морис! – закричал он. – Не бойся! Все в порядке.

Свон ухватился, и Пратт принялся вытаскивать его на бортик бассейна.

– Я держу, Морис! – восклицал Пратт. – Не волнуйся!

– Вам незачем изображать спасателя на водах, – усмехнулся Босх. – Я все слышал.

Пратт перестал кричать и посмотрел вниз, на все еще болтающегося в воде Свона. Тот находился футах в трех от бортика.

– В таком случае… – сказал Пратт.

Он отпустил шест и стремительным движением завел руку назад, к поясу.

– Стоять! Не двигаться!

Это была Рейчел. Она отыскала другой проход через живую изгородь и стояла сейчас на противоположной стороне бассейна, держа Пратта под прицелом.

Пратт застыл на месте, пытаясь принять решение – выхватить оружие или нет. Босх подошел сзади и выдернул пистолет из его кармана.

– Гарри! – крикнула Рейчел. – Он у меня на мушке! Вытащи адвоката!

Свон тонул. Синий шест уходил вместе с ним под воду. Босх приблизился к краю бассейна, подхватил шест и стал тащить Свона на поверхность. Адвокат кашлял и отплевывался. Он крепко вцепился в шест, и Босх подвел его к мелкому краю бассейна. Рейчел приказала Пратту завести руки за голову.

Морис Свон оказался нагишом. Он по ступенькам поднялся из воды, одной рукой прикрывая свои сморщенные яйца, а другой безуспешно стараясь натянуть на лысину соскочивший парик. Отчаявшись выполнить последнее, он содрал его совсем и бросил на вымощенную плиткой дорожку; с мокрым шлепком тот шмякнулся на плитки. Со Свона стекала вода, он направился к кучке одежды, лежавшей возле скамьи, и принялся надевать ее – прямо как есть, на мокрое тело.

– Что здесь случилось, Морис? – спросил Босх.

– Ничего, что бы вас касалось.

– Понятно. Человек заявляется, чтобы сунуть вас в бассейн и посмотреть, как вы утонете, вероятно, собираясь представить вашу смерть как самоубийство, а вы хотите, чтобы это никого не касалось.

– Возникло небольшое разногласие, только и всего. Он просто шутил, пугая меня, а вовсе не топил.

– Означает ли это, что прежде у вас было с ним полное согласие?

– Я не отвечаю на этот вопрос.

– Зачем он так шутил?

– Я не обязан отвечать ни на какие ваши вопросы.

– Может, нам следует уйти отсюда и оставить вас дальше улаживать свое разногласие?

– Делайте что хотите.

– Знаете, что я думаю? Со смертью вашего клиента Рейнарда Уэйтса осталось лишь одно связующее звено между детективом Праттом и Гарландами. Это звено – вы. Полагаю, этот ваш компаньон пытался избавиться от лишнего звена, поскольку сам был напуган. Не окажись мы рядом, вы уже были бы на дне бассейна.

– Думайте что хотите. Но я повторяю: у нас произошло небольшое разногласие. Он проезжал мимо, когда я вышел вечером поплавать, и мы кое о чем не сошлись во взглядах.

– А я так понял, что вы не умеете плавать, Морис. Разве не это вы говорили?

– Я отказываюсь беседовать с вами, детектив. А теперь покиньте пределы моих владений.

– Нет, Морис. Одевайтесь и подходите к нам, на тот конец бассейна.

Босх отошел от адвоката, пытающегося всунуть мокрые ноги в шелковые трусы. На противоположном конце бассейна Пратт, уже скованный наручниками, сидел на бетонной скамье.

– Я не стану ничего говорить, пока не увижусь со своим адвокатом, – объявил он.

– Что ж, один есть – вон, натягивает одежду, – усмехнулся Босх. – Может, вам удастся его нанять.

– Я не отвечаю, Босх.

– Верное решение! – крикнул Свон. – Правило номер один: никогда не общайтесь с копами!

Босх посмотрел на Рейчел и чуть не рассмеялся.

– Нет, ты слышишь? Две минуты назад он пытался того парня утопить, а теперь этот недоутопленный дает ему бесплатные юридические советы.

– Причем абсолютно надежные, – подчеркнул Свон. Он шагнул к тому месту, где ждали остальные. Босх заметил, что одежда адвоката липнет к мокрому телу.

– Я не собирался его топить, – возразил Пратт. – Я пытался помочь ему. Но это единственное, что я скажу.

Босх оглядел Свона.

– Застегните «молнию», Морис, и сядьте вон там. – Он указал на скамейку.

– Не стану этого делать, – заявил Свон.

Он двинулся в сторону дома, но Босх отрезал ему путь. Потом подтолкнул адвоката к скамейке.