Уимс объяснил переговорщику, что стал стрелять, потому что услышал в темноте какой-то шум и испугался. Ему показалось, будто его хотят сожрать бешеные койоты. Он даже видел в темноте их горящие глаза. А в прожектор выстрелил потому, что свет мог выдать его местонахождение зверям. Когда его спросили, как ему удалось поразить цель с восьмидесяти ярдов, он объяснил, что считался неплохим снайпером во время войны в Ираке.

— Как насчёт противобункерных зарядов? Такие мощные бомбы и ракеты, которые проникают на полсотни метров вглубь и там взрываются.

В отчете говорилось, что Уимс выстрелил не меньше двадцати семи раз после приезда полицейских и еще раз семьдесят до этого. Эксперты нашли на месте девяносто четыре гильзы.

— Как насчёт того, чтобы просто засечь Ангела под землёй? — хмыкнул я.

Уимс не сдавался полиции до тех пор, пока у него не закончилось пиво. Опустошив последнюю банку, он заявил переговорщику, что готов отдать одну винтовку за упаковку пива. Ему отказали. Тогда Уимс сообщил, что очень сожалеет, ему лучше убить себя и на прощание «громко хлопнуть дверью». Переговорщик начал его отговаривать, и отвлекал беседой до тех пор, пока двое спецназовцев не пробрались к Уимсу сквозь плотные заросли эвкалипта. И тут переговорщик услышал в телефоне громкий храп. Уимс заснул.

— Здесь, наверное, помогла бы сейсмолокация… — задумалась Кацураги. — Такая большая махина не может перемещаться под землёй без шума и тряски. У нас же есть служба по наблюдению за землетрясениями? Нелишне будет задействовать и их, на всякий случай…

Спецназ сделал свое дело, захватив Уимса без единого выстрела. Порядок был восстановлен. Сталлуорт, первым среагировавший на происшествие и подвергшийся обстрелу, произвел арест. Нарушителя посадили в патрульную машину, отвезли в участок в Малибу и посадили за решетку.

— То есть, вы всерьёз предполагаете, что Ангел может подкрасться к нам под землёй? — иронично произнесла Лэнгли.

Продолжение истории Эли Уимса содержалось в других документах. На следующее утро он объявил себя неимущим и потребовал государственного адвоката. Пока Уимс сидел в Центральной тюрьме, его дело вяло двигалось по инстанциям. Но тут появился Джерри Винсент и предложил свои услуги «про боно». Он начал с того, что потребовал провести психиатрическую экспертизу. Это еще больше затормозило процесс, поскольку Уимса на девяносто дней отравили в больницу в Камарилло.

— Я не хочу исключать никакую вероятность угрозы, — ответила Кацураги. — Мы ничего не потеряем, если наладим контакт и с сейсмослужбами… Ну, и заодно действительно можно направить запрос, чтобы в арсенале поддерживающей нас авиации было что-то бетонобойное или противобункерное.

— Воздух, — напомнила Рей. — Здесь не всё так просто.

С тех пор прошло уже три месяца, и в папке появились результаты экспертизы. Врачи, участвовавшие в обследовании Уимса, единогласно пришли к выводу, что он полностью вменяем и может предстать перед судом.

На слушаниях, назначенных на два часа, судье Марку Фридману предстояло определить дату начала судебного процесса и снова запустить колесики системы. Но для меня это была лишь формальность. Прочитав документы, я понял, что дело до суда не дойдет. Меня просто известят, сколько времени имеется в моем распоряжении, чтобы добиться сделки о признании вины.

— По идее, летучий Ангел рано или поздно должен будет приземлиться… — задумался я. — Но до этого он вполне может открыть огонь ещё в воздухе.

Случай заурядный. Уимсу ничего не оставалось, как признать себя виновным и получить год или два лишения свободы под наблюдением психотерапевта. Гораздо больше меня интересовало, почему Винсент вообще взялся за данное дело. Оно не имело ничего общего с его обычной практикой, связанной с богатыми и влиятельными клиентами. Да и в самой истории я не усматривал ничего необычного. Подобное случается сплошь и рядом. Может, Джерри просто захотелось поработать бесплатно? Или у него возник какой-то интерес, который мог бы компенсировать отсутствие гонорара, — например, реклама? Дело Уимса вызвало шумиху в прессе из-за эффектной перестрелки в парке. Но к началу судебного процесса это внимание упало до нуля и полностью исчезло со страниц газет.

— А из оружия его сбить не получится, — добавила Аска. — АТ-поле же. Разве что на лету из рейлгана подстрелить…

Я подумал, нет ли тут связи с делом Эллиота. Может, Винсент что-нибудь раскопал?

— Невозможно, — возразила Рей. — Я из него стреляла — он очень тяжёлый и неповоротливый.

Но в документах следствия ничего похожего я не обнаружил. Да, случай с Уимсом произошел всего часов за двенадцать до убийств в пляжном домике, причем и то и другое — в районе Малибу. Но при ближайшем рассмотрении это сопоставление не выдерживало критики. С точки зрения топографии они стояли далеко друг от друга. Жену Эллиота и Рилца убили на берегу, а Уимс стрелял в парке по другую сторону гор, в глубине материка. Насколько я помнил, ни одна из фамилий, фигурировавших в деле Уимса, не встречалась в документах Эллиота. Инцидент с Уимсом пришелся на ночную смену, а убийства Эллиота — на дневную.

— Сделать для него огромный зенитный станок? — высказала предположение майор. — Нет, ерунда получится. Единственного ствола с одиночным темпом стрельбы будет мало. Нужно хотя бы два и автоматических или даже просто скорострельных.

Так и не обнаружив ни одной зацепки, я разочарованно захлопнул папку. Взглянув на часы, я понял, что должен поторапливаться, если хочу встретиться со своим клиентом до начала заседания.

— Какой там у нас рубеж применения ядерного оружия? — спросил я. — В воздухе — не помню, в море — двести миль, вроде бы…

Я вызвал по телефону Патрика, заплатил за обед и вышел на улицу. Когда «линкольн» подкатил к обочине дороги, я уже говорил с Лорной по мобильнику.

— Где двести там и сто — не понимаю, почему бы просто не уничтожить Ангела ядерным оружием ещё на подходе? — фыркнула Лэнгли.

— Карлин приходил? — поинтересовался я, садясь в машину.

— Исключительно ради того, чтобы вам можно было показаться свою удаль, фройляйн.

— Нет, встреча в два.

— Смейся, смейся, зануда. Лучше скажи, что и сам не понимаешь.

— Скажи Циско, чтобы расспросил его об Уимсе.

— Ангела на таком расстоянии ещё нужно засечь, — заметил я.

— Хорошо. А зачем?

— Самсиила и на большем расстоянии засекли, если правильно помню, — парировала немка.

— Надо узнать, почему Винсент взялся за это дело.

— Правильно помнишь. Вот только обнаружили его совершенно случайно — визуально. На радарах он не обнаруживается.

— Полагаешь, они как-то связаны? Уимс и Эллиот?

— Израфиилов и Гагиила обнаружили по гидролокации.

— Да, хотя пока не знаю как.

— Там расстояние было весьма невелико, — заметила Кацураги. — Кораблей, способных обнаруживать подводные цели не так уж и много, а буями все моря вокруг Японии не засеять. И опять же, если Ангел пойдёт не ПОД водой, а НАД водой обнаружить его можно будет только визуально.

— Ладно, передам.

— И всё равно я не понимаю, почему нельзя хоть кого-нибудь уничтожить ядерным оружием! — упрямо произнесла Аска. — Нет, меня вполне устраивает, что из-за этого я могу подраться с Ангелами… Я просто не понимаю логику!

— Есть еще новости?

— Муссон, — произнесла Рей. — Сейчас у нас летний муссон — ветер дует строго с моря на сушу. Все радиоактивные осадки понесёт как раз на наши острова.

— Пока нет. Тебе постоянно звонят журналисты. Кто такой Джек Макэвой?

— Мне кажется, или мы отвлеклись? — вмешался я. — Речь вроде бы шла, как уничтожить Ангела в воздухе.

Фамилия показалась мне знакомой.

— Не ядерным взрывом — это точно, — покачала головой Кацураги. — Такие взрывы опять же санкционированы, только в высоких слоях атмосферы. Или вообще на орбите.

— А кто он?

— Кстааати… — оживился я. — А как насчёт космоса?

— Репортер из «Таймс». Звонил и возмущался, что ты с ним не связался. Якобы у вас какая-то договоренность.

— А что космос? — не поняла командир?

Теперь я вспомнил. Взаимовыгодный обмен.

— Что будет, если какой-нибудь Ангел не долетит до планеты, а останется на околоземной орбите и будет оттуда гадить?

— Забудь об этом. Он мне тоже не звонил. Кто еще?

— Тебе лишь бы гадить, — поморщилась Лэнгли.

— «Судебный канал» хочет поговорить о деле Эллиота. Журналисты собираются вести прямые трансляции из зала суда и рассчитывают на твои комментарии после каждого заседания.

— Я в переносном смысле.

— Твое мнение, Лорна?

— А как именно гадить? — интерес Мисато лежал в несколько другой плоскости.

— По-моему, хорошая реклама. Соглашайся. Они говорят, что сделают для процесса Эллиота специальный логотип, который будет появляться на экране во время репортажей. «Убийства в Малибу» — так они это назвали.

— Да чёрт его знает… — соврал я, вспоминая Сахиэля и Ариила. — Можёт, лучами добра и аннигиляции будет палить по густонаселённым местам, или ещё чем бомбить. Мало ли чего мерзкого может натворить Ангел?

— Ладно, согласен. Что еще?

— Тоже верно, — согласилась командир. — Но и достать его на орбите будет ой как непросто.

— В продолжение темы — на прошлой неделе я заметила, что в конце месяца у нас заканчивается контракт на автобусные остановки. Поскольку денег все равно не было, я решила оставить все как есть, но теперь ты снова в деле и деньги есть. Нам продлить контракт?

— Противоспутниковые ракеты? — предложила Аска. — Я про такие слышала.

Последние шесть лет я давал свою рекламу на автобусных остановках, расположенных в самых криминальных районах города. Хотя я уже год не практиковал, звонки по рекламе продолжали поступать и Лорне приходилось отклонять их или переадресовывать другим адвокатам.

— Это просто болванки, — поморщился я. — Кинетические боеприпасы без единого грамма взрывчатки, что-то вроде подкалиберного танкового снаряда — такой же металлический лом. Ангелу — что иголка. Нужны мощные ракетоносители, которые смогу зашвырнуть в космос ядерную боеголовку…

— Он заключается на два года?

— Сейчас атомные заряды могут быть не слишком крупными, — произнесла Рей. — Но здесь действительно потребуется что-то мощное, ведь в космосе не будет одного из главных поражающих факторов — мощной ударной волны. Только световое, электромагнитное и радиационное излучение.

— Да.

— Непростое дело, — прищурилась Мисато. — Всё равно, что выстрелить из ружья здесь, а попасть в птицу, летящую над Гавайями…

Я не стал долго раздумывать.

— Ладно, продлим. Еще что-нибудь?

— Хмм… — задумалась Лэнгли. — Вообще, интересно, конечно… Только почему бы тогда не расширить понятие Ангел?

— А что ты имеешь в виду? — заинтересовался я.

— Пожалуй, все. Нет, подожди. Приходила хозяйка дома по поводу аренды. Назвала себя лизинговым агентом, хотя это то же самое, что арендодатель. Она спрашивала, будем ли мы отказываться от помещения. Смерть Джерри означает расторжение договора, если мы решим не возобновлять аренду. Похоже, тут много желающих снять офис и можно поднять цену для следующих постояльцев.

— Ну, мы считаем, что Ангел — эта здоровенный такой монстр… А что если это будет, например, колония наномашин?

Я взглянул в окно машины, мчавшейся по эстакаде к центру города. Сверху был виден только что отстроенный католический собор, а за ним серебристый корпус «Дисней Концерт-Холл». В его волнистых стенах отражалось теплое оранжевое солнце.

Аска, да ты действительно вундеркинд… Ты же сейчас описала Ируила!

— Не знаю, Лорна, мне удобнее работать на заднем сиденье автомобиля. Никогда не надоедает. А ты что скажешь?

— Наноуровень? Вряд ли, — засомневалась Аянами. — По идее, Ангелу никак не обойтись без ядра. Так что скорее это будет способный к трансформации бесформенный сгусток протоплазмы.

— Терпеть не могу краситься по утрам.

— Да, про ядро — это верно, — согласилась Лэнгли. — Без него этим уродам никуда. Так что в любом бою с Ангелами главное понять, где у него ядро, и дело в шляпе!

Она имела в виду, что предпочитает работать у себя дома, а не делать каждое утро макияж и не тащиться через весь город на работу. Мы всегда мыслили одинаково.

— Кстати, у меня ещё вот такой вопрос, — подал голос я. — Не помню, чтобы нам говорили… А насколько хорошо защищены Евангелионы от электромагнитного излучения?

— Тут есть над чем подумать, — вздохнул я. — Никакого макияжа. Никаких расходов на аренду. Никаких проблем с парковкой возле офиса.

— Насколько я знаю — очень хорошо, — ответила Мисато. — Почти вся уязвимая электроника спрятана под металлокерамической бронёй или в глубине живых тканей, так что даже электромагнитный импульс от близкого ядерного взрыва не должен ей серьёзно повредить. А что?

Лорна промолчала. Решение принимал я. Я поднял голову и увидел, что мы находимся уже в одном квартале от здания суда.

— Да так… Просто интересно…

— Поговорим позже. Мне пора.

— В любом случае, неплохой мозговой штурм вы сейчас устроили. Над кое-чем обязательно поразмыслю.

— Хорошо, Микки. Береги себя.

* * *

— Ты тоже, Лорна.

Проникновение в лабораторию Акаги я планировал тщательно.

Мозг буквально изнывал без информации по Тикаилу, а спросить было особо не у кого. Аоба носился где-то по ангару с Ноль-первым и поймать его там было почти нереально. Встречные техники обычно отвечали что-то вроде \"Шигеру? Да вот только что пробегал!..\"… Но судя по карте этих перебежек, Аоба либо мог находиться сразу в нескольких местах, либо освоил телепортацию или создание собственных клонов…

26

Кого ещё я более-менее знал из научного отдела? Ну, Габри, да… Но что она забыла в отделе учёных, я до сих пор понимаю слабо. Как в два приёма сломать человеку руку или стрелять из любого вида стрелкового оружия она знала превосходно, а вот в науке разбиралась не особо.

Эли Уимс еще не пришел в себя после трех месяцев в Камарилло. В больнице его накачали транквилизаторами, и я сомневался, что это поможет мне защищать его в суде или выяснить, как он связан с убийствами на пляже. Посидев пару минут в его судебной камере, я понял, что к чему, и решил обратиться к судье Фридману с ходатайством остановить лечение психотропными средствами. Вернувшись в судебный зал, я увидел, что Джоан Джорджетти уже сидит за столом защиты. До начала заседания оставалось пять минут.

Ещё Майя, но, насколько я знал, в настоящий момент она устраняла какие-то возникшие в МАГИ неполадки. Вид взъерошенной девушки, несущейся куда-то с пассатижами и бухтой проводов в одной руке и с канистрой питательного раствора для биологических частей суперкомпьютера — в другой, как-то не особо способствовал отвлекать Ибуки разговорами. Да и нечасто она вылезала из \"подземелий\" под командным мостиком, где пряталась начинка МАГИ…

Когда я приблизился к столу, Джоан что-то писала на обратной стороне папки. Каким-то образом она узнала меня, даже не поднимая головы.

Оставалась только Рицко.

— Хочешь отложить процесс?

Да, это целый начальник, и наверняка она вкалывает над приходящими из Алжира данными как проклятая, но зато я точно знал, где она может быть. Где именно? Да в лаборатории, где же ещё. У неё же там всё оборудовано, начиная от прямого доступа к серверам МАГИ, до спальни, туалета и душевой.

— Да. И прекратить прием лекарств. Парня превратили в зомби.

Было бы неплохо поговорить на регулярном медобследовании… Но проблема в том, что нам их на две недели отменили пока что. Точнее, оставили только самые элементарные вещи, которые может сделать кто угодно из младшего персонала часа за полтора.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Доктор Акаги! — вежливо постучался я в дверь её лаборатории-кабинета-берлоги. — Доктор Акаги?..

— Если учесть, что он всю ночь почем зря палил по полицейским, для него это самое подходящее состояние.

Ну, раз постучался, то, считай, формальности выполнил и теперь можно заходить…

— Но я не сумею его защищать, если он не сможет отвечать хотя бы на простейшие вопросы.

Открыт дверь в сторону (как всегда, у Рицко было не заперто), сделал шаг… И замер как вкопанный.

— Неужели?

Девушка каталась туда-сюда по комнате на офисном стуле с колёсиками.

Джоан произнесла это с улыбкой, но я уловил намек. Пожав плечами, я присел на корточки, чтобы оказаться вровень с ней.

— Не понимаю!.. Ничего не понимаю!.. — отрешённо напевала начальница научного отдела НЕРВ-Япония, дирижируя незажжённой сигаретой. — Совсем ничего!..

— Ты права, не будем говорить о судебном разбирательстве, — согласился я. — Я рад выслушать любые предложения.

И тут Акаги заметила меня, в безмолвном шоке взирающего на её безумства.

— Твой клиент стрелял в патрульную машину. Мы не должны спускать такие вещи. Его надо наказать.

Рицко резко замолчала, остановилась. Покраснела, сунула в рот сигарету и начала лихорадочно щёлкать зажигалкой…

Прокурорша решительно скрестила руки на груди, демонстрируя нежелание идти на компромиссы. Джоан была симпатичной женщиной с атлетической фигурой. Она стала нервно барабанить пальцами по своим бицепсам, а я невольно смотрел на ее красные полированные ногти. Сколько я ее помнил, они всегда были выкрашены в кровавый цвет. Выступая обвинителем, Джоан Джорджетти представляла не только государство. За ней стояли все те копы, которых избили, унизили, искалечили и ранили преступники. Она жаждала крови любого правонарушителя, которому «посчастливилось» попасться ей в суде.

— Не с того конца поджигаете, — неожиданно даже для себя заботливо произнёс я, глядя как она пытается подкурить фильтр.

— Мой клиент был перепуган койотами и стрелял на яркий свет, а не по самой машине. В ваших документах указано, что в армии он служил снайпером, не так ли? Если бы Уимс хотел попасть в полицейского, то обязательно попал бы. Но он не хотел.

— Что?.. А, тьфу!..

— Микки, Уимс вышел в отставку пятнадцать лет назад.

Несколько бесконечно долгих мгновений мы сверлили друг друга взглядами. Я думал о том, что шарики за ролики заезжают даже у самых серьёзных и сильных мира сего, а вот что думала Акаги, я не знал. Но думаю, что ей было стыдно.

— Да, но есть навыки, которые никогда не забываются. Например, катание на велосипеде.

— Ты ничего не видел, — тоном джедая Оби-Вана Кеноби, дурящего головы имперским штурмовикам, произнесла Рицко.

— Присяжные придут в восторг от подобного аргумента.

— Я ничего не видел, — послушно согласился я.

У меня затекли ноги. Я подкатил к себе кресло от столика защиты и сел.

— Конечно, я могу попробовать убедить присяжных, но мне кажется, что как раз в интересах следствия побыстрее закрыть дело, упрятать мистера Уимса куда-нибудь подальше и накачать лекарствами, чтобы он сидел тихо. Что скажешь, Джоан? Обсудим данное дело где-нибудь в укромном уголке или вынесем на суд присяжных?

Джоан ответила не сразу. Перед ней встала классическая прокурорская дилемма: она могла легко выиграть процесс, и ей приходилось выбирать между личными амбициями и пользой дела.

— Надо только найти укромный уголок.

— Всё равно тебе никто не поверит.

— Не проблема.

— Всё равно мне никто не поверит.

— Ладно, я не стану возражать против отсрочки, если ты подашь ходатайство.

— Кхм!.. Итак, Синдзи, — попыталась принять свой всегдашний невозмутимый и страшно интеллигентный вид начальница научного отдела. — Что же привело тебя сюда?

— Прекрасно, Джоан. Как насчет психотропной терапии?

— Ну, смотрю, я не вовремя… Я, наверное, потом зайду, да?

— Не хочу, чтобы этот парень выкинул что-нибудь еще, даже в тюрьме штата.

— Да нет уж, заходи, раз пришёл. И мне заодно полезно будет немного отвлечься…

— Послушай, дай ему прийти в себя. Он и правда зомби. Ты же не желаешь, чтобы мы сейчас все решили, а он потом подал протест на том основании, будто лекарства ограничили его свободу воли. Пусть немного очухается. Затем мы заключим сделку, и можешь накачивать его чем угодно.

— Ну, я в общем-то хотел поинтересоваться, как идут дела с Тикаилом… Ну, если вы незаняты конечно.

Она поразмыслила над моими аргументами и кивнула.

— Я уже незанята, — пробормотала Рицко. — Если я буду занята ещё немного, то немного сойду с ума.

— Но если он что-нибудь натворит в тюрьме, я обвиню в этом тебя, а не его.

Я жалостливым взглядом окинул кажущиеся бесконечными пустые сигаретные пачки из-под ментолового \"эссе\", окружённую пустыми пластиковыми стаканчиками кофеварку и гору обёрток из-под гамбургеров.

Я рассмеялся. Обвинять меня? Странная идея.

— Доктор Акаги, вы сколько тут уже сидите-то?

— Ладно.

— Ну, как вы из Африки вернулись, так и сижу…

Я встал и откатил кресло обратно к столику. Потом оглянулся на Джорджетти.

— Да это же… — мысленно посчитал я и ужаснулся. — Жуть!

— Джоан, можно еще вопрос? Почему Джерри Винсент взялся за данное дело?

— Я просто не могла спокойно сидеть, когда в наши руки попала столь ценная информация, — безумно сверкнула глазами Рицко. — Очень жалко, что меня не отпустили в НЕРВ-Франция хотя бы недельку…

Она пожала плечами.

— У нас тоже предостаточно тел дохлых Ангелов, — заметил я.

— Неизвестно.

— Зато всего одно тело дохлого древнего Евангелиона. И то в некондиционном состоянии.

— Тебя это удивило?

— Вы про ту мумию, что лежит в…

— Да. Ты, наверное, знаешь, что мы с ним давние приятели?

— Именно. Когда мы начали исследование Геофронта, то нашли лишь запасы генетического материала Евы и нежизнеспособных зародышей. Та Ева — вообще брак, по- видимому. Её уже начали киборгизировать, но потом, похоже, что-то пошло не так и уже почти готовый экземпляр был уничтожен.

Она имела в виду его службу в прокуратуре.

— Она казалась мне достаточно целой, — не согласился я.

— Да. А что случилось?

— Те каменные ванны… — начала объяснять Акаги. — Это не просто какие-нибудь ангары или площадки для техобслуживания. Там Евангелионы выращивались. Ну, ты же понимаешь, что как всякое живое существо их нужно именно растить, а не строить. А ещё в них встроена какая-то система принудительной ликвидации выращиваемого объекта.

— Однажды, несколько месяцев назад, я увидела ходатайство по делу Уимса, и под ним стояла подпись Джерри. Я позвонила ему и спросила — какого черта? Ты не мог позвонить и сообщить, что берешься за его защиту? Джерри ответил, что ему просто захотелось поработать «про боно» и он попросил адвокатскую коллегию подыскать ему что-нибудь подходящее. Но я знаю Энджела Ромеро, адвоката, который вначале занимался Уимсом. Пару месяцев назад я наткнулась на него в коридоре, и он спросил, как дела с его подопечным. Из разговора я поняла, что Джерри не обращался в полицию и не просил найти ему бесплатного клиента. Он сам поехал в тюрьму к Уимсу, подписал с ним контракт, а затем запросил у Энджела бумаги.

— Ясно… Кстати, а как вообще выращиваются Евы?

— И зачем, по-твоему, он за это взялся?

— Помнишь зал имитации, где в огромном резервуаре хранятся три бракованные Евы? Изначально там росло двенадцать зародышей, но двое погибли почти сразу. Ещё трое не смогли развиться до нормальных организмов, пять были забракованы уже на поздних стадиях, и лишь две смогли развиться до Нулевого и Ноль-первого.

Я по опыту знал, что, задавая несколько раз один и тот же вопрос, можно получить самые разные ответы.

— Я думал, что Прототип был построен раньше моего Юнита, на то он и Прототип.

— Не представляю. Я прямо спросила его об этом, но Джерри не объяснил. Он сменил тему, причем довольно неуклюже. Тогда я подумала, что за этим что-то стоит, — вероятно, он как-то связан с Уимсом. Но когда Винсент отправил его в Камарилло, я поняла, что Джерри не собирается оказывать ему услуги.

— Нет, закладывались они почти одновременно, но полный цикл развития Евангелиона — почти три года, что намного больше любого известного нам срока беременности в природе. Прототип развивался несколько быстрее из-за того, что он был несколько ущербен.

— Ты о чем?

— Ущербен?..

— Видишь ли, дело, в сущности, простое, с ним можно разобраться за полчаса. Чистосердечное признание, тюремный срок и наблюдение. Все было ясно еще до Камарилло. Поэтому отправлять туда Уимса не было никакой необходимости. Джерри тянул время.

— Ну, скажем так, да, хотя это и не вполне верно, — слегка поморщилась Рицко. — Просто у Ев очень сильно расщепление по признакам. Наиболее типичной, как мы считаем, является комплекция Ноль-второго — относительно средние размеры и масса, средний уровень мышечной массы.

Я кивнул. Джоан права. Упечь клиента в психлечебницу не значит оказать ему услугу. Дело становилось все более странным. И мой клиент ничего не мог мне объяснить. Собственный адвокат накачал его «дурью» и упрятал на три месяца в больницу.

— У него четыре глаза, — напомнил я. — Я что-то припоминаю про сложность обработки бинокулярной картинки. Разве это не отклонение?

— Хорошо, Джоан. Спасибо.

— На самом деле у него два обычных глаза, а вторая пара — скорее нечто вроде сверхразвитых теплочувствительных ямок у гадюковых… Кстати, вторая пара \"глаз\" есть у всех известных нам Ев, но у большинства они не развиты до того уровня, чтобы мы могли их использовать. Так что приходится в этом плане обходиться техническими заменителями… У Ноль-второго же они развиты сверх нормы. Вообще же обычное зрение Евангелионов сдвинуто больше в инфракрасную область излучения, а добавочное улавливает более короткие волны.

Секретарь суда объявил о начале заседания, и я увидел, что судья Фридман уже занимает свое место.

— Занятная у них эволюция была, видать… — заметил я, решив, что стоять столбом вовсе не обязательно и присесть на ближайший стул будет совсем нелишним.

27

— Эволюция у них была совершенно потрясающая! — с жаром воскликнула Акаги. — И я до сих пор не понимаю, в каких условиях могли зародиться столь удивительные организмы!

— Но не в земных.

Биография Энджела была похожа на одну из тех газетных историй, какими зачитывается публика. Бандит и насильник, который вырос в грязных кварталах восточного Лос-Анджелеса, но вопреки всему пробился в люди, получил адвокатский диплом и посвятил себя служению людям. Для Энджела служение заключалось в том, чтобы работать государственным защитником и представлять в суде отбросы общества. Он провел в Управлении государственной защиты большую часть своей жизни и наблюдал, как множество молодых адвокатов — в том числе и я — приходили и уходили, чтобы заняться частной практикой, сулившей им большие барыши.

— Конечно, не в земных! Несмотря, на вполне понятную морфологию и биохимию, белки в тканях Ев по большей части не имеют земных аналогов, хотя очень близки к ангельским. Собственно, я даже не слишком уверена, что земные микроорганизмы способны будут усвоить или как-то переработать ткани Евангелионов или Ангелов…

Покончив с делом Уимса — судья Фридман в конце концов дал ход моему ходатайству, чтобы я и Джорджетти могли заключить сделку, — я спустился на десятый этаж, в Управление государственной защиты, и спросил Ромеро. Я знал, что он практикующий юрист, а не чиновник и почти наверняка находится в одном из судебных залов. Секретарша постучала по клавишам компьютера и взглянула на экран.

— Мы вроде бы говорили о Прототипе…

— Сто двадцать четвертый отдел, — сообщила она.

— Прототип? Ах, да… Ну, если коротко, то этот экземпляр оказался на фоне остальных самым физически слабым и, если можно так выразиться, хилым. Вообще, по нашим расчетам наиболее близкими к тем Евам, что мы ожидали получить, были первые пять зародышей, которых мы забраковали уже на конечных стадиях развития. Ноль-вторая, строящиеся Ноль-третий, Ноль-четвёртый и Ноль-пятый это подтверждают — все они почти одинаковых размеров и комплекции. Ноль-первый, наоборот, оказался настоящим гигантом среди своих \"сородичей\", а вот Нулевой — натуральным карликом и дистрофиком. Но, благодаря этому, мы как раз смогли опробовать на нём большинство систем, которые позже применили на других биомехах Проекта Е.

— Спасибо.

— Но вот, например, противолучевая броня в серию не пошла, — заметил я. — Кстати, никогда не понимал, зачем нужно было её навешивать на Прототип и что это вообще за фрукт.

Сто двадцать четвертым был зал судьи Чэмпейн на тринадцатом этаже, том самом, с которого я только что пришел. Так уж устроена жизнь в здании суда. Она циклична и движется по кругу. Я снова сел в лифт, поднялся и направился к двери с номером 124, на ходу отключая телефон. Судебная сессия была в разгаре, и Ромеро держал речь перед судьей Чэмпейн, убеждая ее снизить размер залога. Я проскользнул в последний ряд галереи, надеясь, что заседание закончится быстро и мне не придется долго ждать.

— Иная версия диполимерного титана, более простая, — объяснила Рицко. — Диполимерный титан, в который закованы Ноль-Первый, Ноль-второй и частично Нулевой — броня, способная эффективно противостоять как лучевому оружию, так и кинетическому.

Но я тут же встрепенулся, услышав, как Ромеро назвал своего клиента «мистер Скейлз». Придвинувшись к краю скамьи, я попытался получше рассмотреть подзащитного, сидевшего рядом с адвокатом. Это был высокий белый парень в оранжевой тюремной робе. Увидев его профиль, я узнал Сэма Скейлза, профессионального жулика и моего бывшего клиента. В последний раз я видел Скейлза, когда тот вышел из тюрьмы благодаря сделке, заключенной мной с прокуратурой. Это произошло три года назад. Судя по всему, он опять взялся за свое ремесло и влип в очередную историю, но не стал обращаться за помощью ко мне.

Вспоминая результат попадания луча Рамиила в грудь моей Евы, я не был бы столь категоричен…

После Ромеро в прения вступил обвинитель и повел энергичную атаку против возможности залога. В своей речи он упомянул новые обвинения против подзащитного. Когда я защищал Скейлза, его обвиняли в мошенничестве с кредитными картами: он обобрал людей, собиравших деньги для жертв цунами. Сейчас дело обстояло намного хуже. Его арестовали за мошенничество, но речь шла уже о вдовах военнослужащих, погибших во время войны в Ираке. Я покачал головой и с трудом удержался от улыбки. Слава Богу, Скейлз не обратился ко мне. Пусть им занимается государственный защитник.

— Противолучевая броня — это материал, с условным названием полимерный титан. Гораздо меньшая устойчивость к кинетическому оружию, но зато намного большая — к термальному и лучевому воздействиям…

— И поэтому по удар Рамиила подставлялся я? — не выдержал я.

Судья Чэмпейн раздумывала недолго. Она назвала Скейлза бандитом и угрозой обществу и назначила залог в миллион долларов. Будь ее воля, добавила судья, она бы с удовольствием удвоила сумму. Только тут я вспомнил, что именно Чэмпейн выносила вердикт по первому делу Скейлза. Для преступника нет ничего хуже, чем попасть во второй раз к тому же судье. У последнего это вызывает чувство вины, словно он лично в ответе за все ошибки юридической системы.

— Именно поэтому, — спокойно ответила Акаги. — Если бы луч смял тебя, то благодаря своей броне Прототип смог бы продержаться какое-то время.

Судебный пристав поднял Скейлза с места и, надев наручники, повел обратно в камеру. Я вжался в кресло и спрятался за спиной одного из посетителей, чтобы Сэм меня не заметил. Как только он ушел, я выпрямился и попытался поймать взгляд Ромеро. Вскоре мне это удалось, и я кивнул ему в сторону коридора, но он быстро показал пять пальцев. Пять минут. Очевидно, у него оставались какие-то дела.

— А как насчёт рейлгана? Его бы расплавило гораздо быстрее, чем полимернуый титан, и Прототип остался бы не у дел.

Я решил подождать его и вышел в коридор. Сообщений на телефоне не было. Я стал набирать номер Лорны, но сзади раздался голос Ромеро. Он появился на четыре минуты раньше.

— Расчёты МАГИ позволили нам заранее предсказать возможные траектории атаки и степень воздействия луча Рамиила. И именно на этих данных мы оборудовали позицию для стрельбы. Бакелитовый парапет-отбойник, расположенный под правильным углом, дал почти ту же защиту рейлгану, как и противолучевая броня Нулевому.

— Раз, два, три, четыре, пять, иду киллера искать. Если Холлер адвокат, убегай скорей назад. Здорово, приятель!

— Разумно, — скривился я. — Не слишком красиво, но разумно и логично.

Он улыбался. Я закрыл телефон, и мы обменялись хлопками ладоней. В последний раз я слышал эту считалку, когда работал государственным защитником. Ромеро сочинил ее в девяносто втором, после того как я добился оправдания для Барнетта Вудсона.

— А мы и не должны действовать красиво — мы должны действовать правильно.

— Есть проблемы? — спросил Ромеро.

— А вообще изначально я к вам насчёт Тикаила зашёл поинтересоваться…

— Конечно. Ты уводишь у меня клиентов, приятель. Сэм Скейлз работал со мной.

— Ах, Тикаил… — протянула Рицко. — Ну, что я тут могу сказать? Работа идёт…

Я улыбнулся, и Ромеро тоже ответил мне улыбкой.

— Мне тонкости неважны, меня интересуют три вещи — его оружие, его броня и его источник питания. И что из этого может нам помочь в дальнейшем противостоянии.

— Он тебе нужен? Бери. Тот еще мерзавец. Как только пресса пронюхает про дело, от него живого места не останется.

— Обирал вдов погибших солдат?

— Лаконично, — рассмеялась девушка. — Коротко, но по сути.

— Крал похоронные пособия. Знаешь, я всякого навидался, но этого типа можно поставить рядом с насильниками детей. Меня от него воротит.

— И всё-таки?

— Зачем ты вообще связался с белым? Твой конек — черные банды.

— Самое простое — это броня. Тот же полимерный титан, что на Еве в Терминальной Догме… Хотя, конечно, не совсем тот же… Более совершенный, если так можно сказать.

Лицо Ромеро стало серьезным.

— Если мне не изменяет мозг, то лучше всего свет отражает белая поверхность, а лучше всего поглощает как раз чёрная. Почему же тогда броня Тикаила была угольно-чёрного цвета, а не белоснежного, как у Прототипа?

— Уже нет. Наверху решили, что я слишком близок со своими подопечными. Мол, старые друзья всегда поймут друг друга. И банды отобрали. Девятнадцать лет я этим занимался, а теперь — нет.

— Сочувствую, дружище.

— Все эти танцы вокруг более или менее поглощающих свет цветов — не более чем мишура. В совокупной мощности эти изыски дадут лишь считанные проценты прироста или убыли эффективности противодействия. А броня Тикаила технологически выше, чем та, которую мы нашли ранее. Если хочешь, то можешь взять для примера современную высоколегированную сталь и сталь времён Средневековья.

Ромеро вырос в районе Бойл-Хайтс, где всем заправляла гангстерская группировка «Четвертая сотня». На руках у него остались соответствующие татуировки. Поэтому в любое время года, даже в жару, он ходил с длинными рукавами. Когда Ромеро представлял в суде какого-нибудь парня из банды, он старался не просто выручить его из беды. Ромеро пытался вырвать его из когтей бандитской жизни. Отобрать у Ромеро работу с гангстерами — такую глупость могли придумать лишь бюрократы.

— Что насчёт оружия?

— Так что тебе нужно, Микки? Ты ведь пришел не для того, чтобы вернуть себе Скейлза?

— Оружие… Самое простое — наспинная орудийная установка. Сорок стволов по 98 миллиметров, запускающих электромагнитным разгоном зажигательные снаряды весом около десяти килограмм. Термитная смесь в пластиковом стакане — ничего сверхъестественного, от современных технологий отличается мало. Два электромагнитных орудия в голове — намного интереснее! Скорострельность — просто запредельная, около пятиста выстрелов в минуту! До того считалось, что такое в принципе невозможно, однако же… Очень продвинутая конструкция — нам такую сейчас не повторить… И во многом из-за того, что многие применённые сплавы могут быть созданы лишь в условиях невесомости. А так, в принципе, ничего радикально нового… Просто невероятно мощные конденсаторы и хитрое строение стволов, которые значительно сокращают износ… Но по сравнению с этими рельсотронами, наш \"си лэнс\" — всё равно что мушкет против автомата.

— Нет, Скейлза можешь оставить себе, Энджел. Я хотел спросить тебя про одного клиента, с которым ты работал несколько месяцев назад. Его зовут Эли Уимс.

— Меня, признаться, больше всего интересовала глефа Тикаила…

Я хотел напомнить ему детали дела, но Ромеро сразу все вспомнил и кивнул.

— Гле… Что? А, ты про это копьё!.. Тоже потрясающая штука. Древко из гигантского монокристалла, пока что не имеющего ни названия, ни аналога по способности выдерживать совершенно чудовищные нагрузки. Металлокерамическое лезвие. Система излучения с накачкой от ядра по аналогу контактного кабеля. Система эта опять же существует на непонятных нам принципах…

— Верно, его забрал у меня Винсент. Ты получил дело после смерти Джерри?

— Ядра? Вы сказали — от ядра?

— Да, теперь я веду все его дела. Про Уимса я узнал только сегодня.

— Да, именно, — кивнула Рицко. — По форме — всё та же сфера, как и у Ангелов… Но одновременно и проще, и сложнее.

— Что ж, удачи, приятель. Что ты хочешь услышать про Уимса? Я уже месяца три им не занимаюсь.

— Это ещё с чего такая амбивалетность? — подивился я. — Как вещь может быть одновременно проще и сложнее?

— Да, я в курсе. С самим делом все ясно. Меня интересует, почему Винсент вообще его взял. Джоан Джорджетти говорит, что он сам его искал. Это правда?

— Проще потому, что это более технологический объект, нежели биологический. А сложнее от того, что, несмотря на это, повторить его, наверное, будет даже сложнее…

Ромеро задумался, стараясь вспомнить детали. Он стоял, рассеянно потирая подбородок. Я заметил на его пальцах шрамы, оставшиеся в тех местах, где раньше была татуировка.

— Если оно похоже на ангельскую батарейку, то и трудности должны быть одинаковыми, верно?

— Он ездил в тюрьму и говорил там с Уимсом. Потом получил у него письменное согласие на передачу дела и привез мне. Вскоре Винсент стал адвокатом Уимса. Я отдал ему досье и забыл об этом.

— Ядро Ангела — чисто биологическая структура. А вот ядро Тикаила доработано технически и имеет искусственные элементы, которые позволяют ему функционировать…

Я шагнул ближе.

— Вообще, учитывая схожесть Ангелов и Евангелионов, я предполагал, что на этапе выращивания Евам просто вырезают ядра, чтобы в случае чего они не могли стать рукотворными Ангелами-разрушителями…

— А он не объяснял, зачем ему нужно забрать дело? Может, он лично знал Уимса?

— Ты нас переоцениваешь, Синдзи, — невесело усмехнулась Акаги. Такое нам пока что видится лишь в мечтах… У любой Евы действительно имеется ядро, но оно фактически — рудиментарно. И, похоже, что без помощи искусственных элементов, как у Тикаила, заставить их функционировать практически невозможно.

— Сомневаюсь. Джерри просто хотел его заполучить. Кстати, он мне подмигнул.

— Какая жаль… Впрочем, большое спасибо за столь ценную информацию, доктор Акаги!

— Подмигнул? Ты о чем?

— А!.. — махнула рукой Рицко. — Ерунда. Хоть отвлеклась немного, а то у меня уже понемногу шарики за ролики начали заезжать…

— Я спросил, почему он желает заняться моим бандитом-южанином, который явился в страну белых и устроил стрельбу. Я подумал, что, вероятно, здесь имеется какая-то расовая подоплека. Но он мне просто подмигнул, словно хотел сказать, что дело не в этом.

— А над чем работаете, если не секрет? — поинтересовался я.

— А ты не поинтересовался в чем?

— Тебе лучше не знать….

Я прижался к нему почти вплотную, и он невольно отступил.

— Это секретная информация?

— Да, спросил. Но Винсент не ответил. Он сказал только, что Уимс выстрелил волшебной пулей. Не знаю, что он имел в виду, у меня не было времени разгадывать его шарады. Я просто отдал ему папку и открыл следующую.

— Это кошмарная информация, которая вынесет твой мозг на свалку. Если в двух словах — анализ внутреннего строения Тикаила на основе полученной информации и его сравнение со организмами Нулевого, Ноль-первого и Ноль-второго.

Опять это выражение: «волшебная пуля…» Я понял, что нащупал нечто важное, и у меня зачастил пульс.

— Если это в двух словах… — вздрогнул я.