— Действуем правильно, ага…
— Си Джей, заткнись, — рыкнул я. — Иди на хрен со своими соплями. Понял, нет?
— Ну, сэр, вы же знаете — я не особо понятливый…
— Объясняю на пальцах. Средний видишь? Отлично, тогда продолжаем.
— В городе осталось довольно много гражданских для изолированного в пустыне города, — произнёс Дойл. — Не находите?
— Так это ж он только с пригородами на миллионик тянул, — охотно сообщил Си Джей. — А в даун-тауне от силы тысяч сорок жило. Так себе захолустный городишко.
— В любом случае даже паре тысяч человек в таких условиях выжить не так уж и просто, — сказал я. — Если не организовать подвоз воды и продуктов, то очень быстро можно получить город полный трупов.
— И что с того? Меньше народа — меньше путающихся под ногами во время эпического махача между ЦРУ и армией.
— Не канает, — покачал головой Юрай. — Самостоятельно дохнущее по углам население — это рассадник эпидемий. Холера, чума, тиф и прочие милые вещи. А без помощи с большой земли полк долго не протянет. Так что тут надо поддерживать относительный порядок для собственного же благополучия…
— А ещё можно загеноцидить и захоронить местных превентивно, — хмыкнул я. — Чем не вариант?
— Вариант, — согласился Дойл. — Но пока что всё увиденное говорит, что «стражи» возомнили себя местными хозяевами, а хозяева своё не ломают.
— Тоже верно. Так что вполне стоит опасаться раскатывающих по городу патрулей и конвоев Второго пехотного. Нам с ними встречаться не с руки.
Где-то вдалеке послышались звуки перестрелки, пара взрывов, ещё выстрелы. Затем всё стихло. Потом снова повторилось. И то затухая, то разгораясь с новой силой стрельба стала практически беспрерывной.
— Веселуха, однако, — прокомментировал происходящее Си Джей. — А что в эфире?
Юрай на какое-то время отвлёкся, переключая частоты и прижимая наушник поплотнее к уху.
— На четвёртом канале, — наконец произнёс он.
Ну, и что же там, интересно? Либо очередные невнятные переговоры, либо очередной принудительный сеанс рок-музыки…
— …пиру-пи-пиру-пи, — немелодично бубнил себе под нос уже знакомый зычный голос, некогда представившийся как ди-джей Хьюз. — Пипиру-пиру-пиру-пи-пиру-пи.
Судя по учащённому дыханию, крикам и шуму на заднем фоне, этот тип куда-то шёл. Причём, не один, а в компании парней, переговаривающихся посредством армейских команд.
— Я знаю, сейчас многие задают такой вопрос — зачем? — произнёс Хьюз. — Вот просто уже достали всего за несколько часов меня этим вопросом. Зачем да зачем… Зачем мы опять вышли за пределы зелёной зоны и устраиваем зачистку? Ну… Вообще-то я и сам хотел вас спросить о том же. Зачем, а? Мы же заключили перемирие, верно? А вы его нарушили. Вы сами! Сейчас мы вот предложили вам сдаться… А вы взяли и отказались. Зачем? Зачем? ЗАЧЕМ? Зачем вы это сделали, мать вашу?!
Где-то рядом послышались крики.
— О, а кто это у нас тут? О, а что это у нас тут? Вау!.. Твари и джентльмены, я веду свой репортаж с Тахрир-стрит, где полным ходом продвигается карательная операция! И только что доблестные воины нашей республики поймали какую-то мымру с М4 за спиной. Тётя, а ты вообще в курсе, что автоматы простолюдинам не положены?
— Пожалуйста… Нет… Это моего мужа… — произнёс кто-то на ломаном английском.
— Нда? А, ну это меняет дело, да… А где твой муж, кстати?
— Он мёртв…
— О, мне так жаль, мэм…
Громыхнул выстрел, на фоне которого раскатился жизнерадостный хохот Хьюза.
— Но, теперь у вас будет ещё что-то общее! — новый взрыв хохота. — Между супругами ведь должно быть много общего? Он подох, и ты мертва — оба вы подохли! Ля-ля-ля! Ой, я не могу… Вот это я выдал… А, парни? Хе-хе… Видали, как её голова взорвалась? Бум! И хлюп! Вот это потеха…
Псих прекратил ржать и продолжил на удивление серьёзным тоном.
— Вот ваш выбор, вот и цена вашего выбора. Он ваш и только — не мы делаем его за вас. Мы выбираем путь нормальных отношений — вы ведёте себя как твари. Мы ведём себя так же — вы ноете и скулите. Но теперь мы может предложить только это, только лишь это… И нет, нормальные мирные жители не пострадают… Я так думаю, хе-хе. Однако любое прегрешение, на которое мы раньше могли закрыть глаза, если не случилась нам урона, сегодня мы прощать не будем. Вы посеяли ветер, а теперь пожнёте бурю. Будет больно, ублюдки!.. С вами был в прямом эфире всегда ваш, всегда великолепный ди-джей Хьюз. До встречи на радиоволнах Кувейта и на улицах Кувейта. И мелодия в тему. Лени, врубай!..
…Мне не нужно твое прощение,Мне не нужна твоя ненависть,Мне не нужно твое одобрение,Так что же мне делать?Мне не нужно твое сопротивление,Мне не нужны твои молитвы,Мне не нужна твоя вера,Мне ничего от тебя не нужно.
Я не делаю то, что обещал.Ты идиот, почему ты просто не свалишь?
Сдохни, ублюдок, сдохни!Сдохни, ублюдок, сдохни!Сдохни, ублюдок, сдохни!Сдохни, ублюдок, сдохни!Сдохни, ублюдок, сдохни!..
Я к чёртовой матери врубил надрывающуюся хриплым голосом и тяжёлыми гитарными рифами рацию — никакого желания и дальше слушать этого психопата у меня не было.
— Позитивная песенка, — произнёс Си Джей. — Добрая такая… Прям помереть хочется от умиления.
— «Стражи» реально рехнулись, — мрачно уронил Дойл. — Напрочь и бесповоротно. И даже если Коннорс не двинулся вместе с ними, то он явно в курсе этого беспредела. А значит замазан этим дерьмом ровно настолько же.
— Ди-джей Хьюз… — проворчал Юрай. — Маньяк долбанутый… Встретиться бы с ним, да потолковать хорошенько…
— Найдёшь этого урода — не трогай, он мой, — буркнул я. — У меня непреодолимое желание размазать этого сумасшедшего сукина сына ровным слоем по всему Кувейту.
27
Где-то не слишком далеко раскатился грохот выстрела из чего-то тяжёлого, но не слишком. Примерно пятидесятый калибр — скорее всего крупнокалиберная винтовка. Потом ещё один выстрел. А затем, после секундной паузы, воздух разорвал грохот пальбы из пары десятков стволов.
— Кому-то весело, — хмыкнул Си Джей.
— А кому-то не особо, — заметил Юрай. — Надо бы… О! Алекс — эфир, седьмой канал.
Я переключил рацию и до меня сквозь грохот близкой перестрелки донёсся чей-то хриплый голос:
— …Твою мать! Меня кто-нибудь слышит? Это Махоуни! Мы под атакой «стражей»! Нужна помощь, срочно!
— Махоуни?! — присвистнул снайпер. — Тот самый?
— Тащите свои ленивые задницы сюда, засранцы! СРОЧНО!
В моей голове пронёсся ураган мыслей и логических выводов. Довольно незамысловатых, по большей части.
Нужно было каким-то образом найти одного человека в разрушенном городе? А вот и он! На него напали? Ну, мертвый он для нас будет практически бесполезен. Так что…
— Вперёд, — скомандовал я.
Мы прошли через заброшенный и практически полностью погребённый под слоем песка палаточный городок, разбитый подле нескольких многоэтажек. Двигались сейчас мы на северо-восток — вглубь города. Опасно, спору нет, но надо было срочно найти агента, пока он не свалил куда подальше… На тот свет, к примеру.
Обогнули одно из здания, завернули за угол, поднялись по широкой лестнице… Звуки выстрелов слышались всё ближе и ближе.
Буквально за полуобвалившейся стеной — совсем рядом, громыхнул выстрел из винтовки. Послышалось несколько не слишком разборчивых команд на английском.
Мы быстро рассредоточились и затихли.
— «Стражи», — одними губами произнёс я.
Убрал винтовку за спину, достал пистолет, прикрутил глушитель. Если честно, эти манипуляции начинали меня уже порядком напрягать. Но с глушителем пистолет особо не поносишь, а если есть возможность сработать тихо, без лишнего шума и пыли — всегда лучше сработать именно так.
На мгновение высунулся из-за угла, спрятался обратно, вскидывая пистолет и прокручивая в голове увиденное.
Что-то вроде балкона или козырька здания. За парапетом засела снайперская пара — стрелок с крупнокалиберным «барретом» и корректировщик… Судя по всему слишком увлеклись уничтожением целей, раз позабыли про тылы. А значит, сейчас должно последовать наказание…
Быстро высунулся и сделал два точных выстрела. С расстояния метра в четыре промахнуться лично для меня по неподвижным целям было чем-то вроде преступления против логики и человечества.
Снайперу, голову которого защищала лишь куфия, сделанная из куска камуфляжной ткани, пуля разворотила затылок. Солдат завалился на бок, выпуская из рук тяжёлую винтовку, которая ударилась прикладом о бетон козырька, но осталась стоять на сошках.
Второй номер пару дёрнулся было, но ударившая в шею пуля опрокинула и его. На корректировщике была каска, так что целясь в шею я слегка слажал и не убил противника первой пулей.
Быстро проскользнул вперёд, добил хрипящего раненного ещё одной пулей в шею и засел за парапетом. Дважды стукнул по микрофону рации, подавая сигнал на выдвижение.
Провёл рекогносцировку.
По всей видимости, Махоуни и примкнувшие к нему террористы засели в одном из отелей, расположенном метрах в ста впереди от нас… Который в настоящее время крепко обложили «стражи». Обороняющиеся огрызались, но как-то не особо. Передовую линию обороны с импровизированными дотами и закопанными (или просто занесённым) песком «хамви» уже практически полностью выбили. Судя по тому, что взрывов слышно не было, вполне возможно, что постаралась в этом именно снайперская парочка.
Атакующих было где-то около взвода при поддержке пары пулемётных «хамви». Американцы, разумеется — «штормовые стражи».
А теперь, уважаемые знатоки, внимание — вопрос! Точнее не один, а сразу несколько. Что делать? Придёт ли к «стражам» подмога или нет? Обойти или вступить в бой? Вступать ли в бой вообще? Может, лучше будет всё-таки забыть о некоторых предыдущих событиях и попробовать договориться со «стражами» о совместной поимке Махоуни?
Ага, конечно. Так они и согласятся. Может, они агентов ЦРУ признают исключительно в неживом виде?
Думай, Саня, думай…
— Хигенс, Голдберг! Где вы есть, сукины дети? — вновь послышался в эфире уже знакомый хриплый голос. — «Стражи» сейчас мне глаз на задницу натянут!
— Не сомневайтесь, сэр, — вклинился ещё один голос — на удивление вежливый и мягкий. — Обязательно натянем. Если вы всё-таки не сдадитесь. Сэр, при всех ваших преступлениях вы можете отделаться всего лишь виселицей. Соглашайтесь, это очень хороший вариант.
— Да пошёл ты…
Далее пошла полностью нецензурная и довольно однообразная брань.
— Сэр, нам следует либо поторопиться, либо посмотреть, что же могут сделать с мистером Махоуни, если виселица для него — это лучший вариант, — хмыкнул Си Джей.
— Знаю, — буркнул я и указал на «баррет». — Справишься?
Я, если честно, с этой штукой был знаком постольку-поскольку. А уметь стрелять из снайперки и уметь попадать из неё — это две совсем разные вещи.
— Как нефиг делать, сэр. Я не канонир, но могу им стать. Как пешка лезет в дамки, вашу мать.
Очередная минутка фольклора от Си Джея.
…Рассредоточились вдоль парапета, выбрали себе цели и наметили секторы огня.
Позиция была удачной — снайпер бил через спины атакующих солдат, поэтому у нас был прекрасный шанс перебить со спины как минимум треть «стражей» сходу…
И перспектива убивать американских солдат больше ни у кого из американских наёмников не вызывала особых душевных терзаний. По крайней мере, внешне.
Может быть всё дело в том, что они — поехавшие крышей кретины с оружием, а мы — профессиональные убийцы? И если первое — это болезнь и клиника, то второе — это профессия. Эмоции — это не то, чем руководствуются головорезы. Эмоции есть у придурка, способного забить жену насмерть ногами, у профессиональных убийц вместо них только правила. Свои собственные, если что.
И когда такие, как я или мои ребята поддаются эмоциям, только тогда мы и превращаемся в аналогично двинутых маньяков…
— По моему сигналу… — произнёс я, ловя красной точкой прицела спину одного из «стражей», укрывшегося за разбитой машиной. — Огонь.
Пальбы вокруг и так хватало, поэтому когда в дело подключились ещё четыре ствола, вряд ли кто-то сразу заподозрил неладное. И это было как классика — просто «Реквием» Моцарта применительно к тактике городского боя: какое-то время враг просто не догонял, что его кто-то убивает. Не сражается, а именно тупо убивает.
Мы с Юраем положили четверых «стражей», ещё троих свалил очередью Дойл. Си Джей пока что в дело не вступал, но явно держал на прицеле самых опасных противников — пулемётчиков на «хамви».
Сначала убрать тех, кто позади всех — им в спины никто не смотрит. И они больше не будут смотреть, поэтому затем можно убрать и следующих…
Но когда кусками кости, мозгов и кевларовой каски разлетелась голова второго пулемётчика, «стражи» поняли, что всё плохо.
— Сзади!
— Нас обходят!
— Это повстанцы — обошли с тыла!
Сразу столько воплей… Даже звуки выстрелов умудряются перекрывать…
Сменил магазин, снял ещё одного противника. Больше лёгких мишеней не было, потому как избиваемые сразу с двух сторон «стражи», заняли круговую оборону. Между молотом и наковальней, так сказать. Но вся проблема в том, что если они сообразят что к чему, то с лёгкостью раздавят молот (нас), а потом займутся и наковальней (Махоуни и компанией).
— Это не повстанцы — это ЦРУ!
Как же вы так быстро-то это определили?..
Я зацепил перебегающего «стража» в ногу, заставив его упасть на землю, а Юрай добил короткой очередью.
— Повторяю — здесь наёмники ЦРУ!
Наёмники. Но не ЦРУ. Официально во всяком случае.
Попытавшийся было слинять «хамви» получил крупнокалиберную пулю в лобовое стекло, размазавшую водителя по всему салону, и вторую — в радиатор. Да, под капотом спереди вовсе не мотор, а радиатор…
Подбитая машина явно взбесила «стражей», потому что по нам немедленно ударил самый натуральный шквал огня… Который спустя какое-то время начал резко слабеть. Оказалось, что засевшие в отеле террористы ЦРУ контратаковали.
Из отеля короткими перебежками выдвинулось примерно полтора десятков бойцов — cудя по виду, типичных «танго». Под прикрытием пулемётного огня со второго и третьего этажей здания они заставили американцев отойти.
— Эй, там! — заорал один из террористов в нашу сторону. — Сюда! Быстро!
Перемахнули через парапет, спрыгнули вниз и рванули к отелю. «Танго» отошли следом за нами.
Добраться до отеля было не так уж и просто, даже несмотря на мизерное расстояние. Обороняющиеся загодя превратили его в укреплённую точку, расставив на подступах бетонные блоки, разбитые машины и баррикады из мешков. И вся эта радость хаотически обтянута кусками колючей проволоки и рабицы.
Оббегать весь этот лабиринт — долго… Как «танго» так быстро вылезли?
— Давай, давай! — террористы, сейчас ставшие нашими союзниками, обогнали нас. У нескольких из них при себе кроме пистолетов-пулемётов имелись и потёртые полицейские щиты.
В гробу я, правда, таких союзничков видал… И с превеликим удовольствием обеспечил бы им свидание с этим предметом.
По перекинутым через колючую проволоку щитам мы довольно быстро добрались до здания отеля, перемахнули через последнюю линию обороны и оказались внутри.
В холле гостиницы нас встретили: полдюжины бородачей — типичных террорюг-повстанцев и бородатый европеец им под стать. Лет пятидесяти, невысокий, крепкий — если слегка подстричь и побрить, то будет точь-в-точь Гектор Махоуни, каким я запомнил его по фотографии в досье.
— Кто бы вы ни были — спасибо за помощь, — уже знакомым хриплым голосом произнёс агент ЦРУ.
— Сержант Александер, — представился я.
— Гектор Махоуни. А теперь живо внутрь, пока «стражи» не вернулись. Или снайпер башку не отстрелил.
Агент ЦРУ развернулся и зашагал внутрь здания.
— Мы за вами, сэр, — ровным голосом произнёс я.
— Армия, наёмники? — не оборачиваясь, хмыкнул Махоуни. — Дай угадаю — наёмники. Контора не из мелких, раз вас подрядили на такую щекотливую и паршивую работёнку…
— «Академия».
— Да-да…
Мы невольно зашагали следом за агентом. Сопровождавшие его террористы наградили нас не слишком дружелюбными, но и не особо враждебными взглядами.
— Не за что, — негромко, но отчётливо буркнул Дойл на ходу.
— Простите? — спросил Махоуни.
— Если вы не заметили, то мы вас спасли. Сэр, — подключился Си Джей.
Агент явно никому из моих парней не нравился. Впрочем, мне тоже.
— Болтливый мальчишка — а, сержант? — с ухмылкой обернулся ко мне Гектор, не сбавляя шага.
— Это капрал Джонсон. И он в целом прав, — заметил я.
— Неужели?
— Сэр, у нас задание — вывести вас из этого города. Или если не получится, то забрать ваш кейс.
Махоуни резко остановился и повернулся к нам.
— Значит, вам нужен мой чемоданчик, так? — агент наградил нас колючим взглядом.
— На случай, если бы мы не нашли вас. Или нашли, но вы не могли бы покинуть Кувейт по тем или иным причинам, — спокойно ответил я.
— Хмм… — агент задумался, а затем неожиданно ухмыльнулся. — Отлично! Тогда — за мной.
Махоуни сделал пару шагов, а затем обернулся на ходу и бросил:
— Если вы, конечно, хотите выполнить своё задание.
Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.
28
— Сер, доступен тоннель, сделанный нами, — на скверном английском доложил подошедший к Махоуни боевик. — На юго-восток.
— Хорошо, — кивнул агент. — Веди.
Вместе с «танго» двинулись вперёд и мы.
Спустились на нижние этажи отеля, вышли к полузасыпанной подземной парковке. Там действительно обнаружилось нечто вроде тоннеля, чернеющего своей дырой в песчаном склоне, который был вместо одного из выездов. Тоннель этот, разумеется, был не прокопан, потому как в песке особо не покопаешь (надолго, по крайней мере), а представлял собой бетонную трубу довольно большого диаметра. Идти, а не ползти по нему можно было. Правда, скрючившись в три погибели, но это уже мелочи.
— Он безопасен? — первым делом поинтересовался Махоуни.
— Две сотни шагов без проломов, — ответил один из боевиков.
— Я не про это.
Террористы как-то странно начали между собой переглядываться, но промолчали.
— Ясно, — скривился агент. — Тагир, «светляков» вперёд, всем быть наготове. Академия, вас это тоже касается: увидите что-нибудь… что-нибудь подозрительное — стреляйте без раздумий.
Чего это он? Это ж и так каждому понятно…
Четверо «танго» передали автоматы и часть снаряжения другим, затем двое достали из-за спины помповые дробовики с прикрученным к стволу фонариками. Причём это были не маленькие тактические малыши, а здоровенные и мощные бандуры, примотанные скотчем. Другая пара же вооружилась укороченными «узи» и круглыми полицейскими щитами.
— Какого… — протянул Дойл. — Алекс, что это за ерунда?
— Все вопросы позже, — покачал я головой, хотя и сам мало что понимал в происходящем. — Сейчас действительно главное — это поскорее линять отсюда.
Где-то наверху снаружи родился и начал всё усиливаться глухой рокот, волны вибрации от которых достигали до самых корней зубов.
Боевики и даже агент явно заволновались.
— Быстрее! — скомандовал Махоуни. — Быстрее, сукины дети!
Пара «танго» с фонарём и щитом первыми скользнули внутрь чёрной норы тоннеля. Следом за ними последовали и остальные
— Наёмники, в центр строя! Живо, мать вашу! — на ходу бросил агент, доставая что-то вроде обреза с самодельным проволочным прикладом и внушительного вида серебристый револьвер.
Пижон, мать его…
В середину строя, так в середину, хотя нам бы лучше замыкающими идти, чтобы под ногами не путаться…
Грохот беснующейся над землёй бурей всё нарастал и нарастал.
Впереди меня мелькнула затянутая в выцветший камуфляж спина боевика, а следом за ним внутрь тоннеля нырнул и я.
Мрак норы с бетонными стенками нарушали только лишь мощные лучи фонарей в голове и хвосте нашей человеческой гусеницы, да немногочисленные тактические фонарики, которые были у нескольких «танго». Шорох песка под ногами, скрежет задевающих бетон пластиковых наколенников, тяжёлое дыхание да запах давно немытых тел.
И скрючившись буквой зю, мы продвигались куда-то вглубь тоннеля. Дышать постепенно становилось всё тяжелее — сказывалось отсутствие грамотной вентиляции, хотя судя по виднеющимся кое-где в проломах бетонных стенок решёткам, эту самую вентиляцию всё-таки пытались сделать. Плохонькую, но хоть какую-то. Как вообще проложили этот тоннель? Скорее всего, ещё до того, когда его с головой замело песком…
Через не полностью заделанные стыки кое-где ссыпался песок, создавая на полу небольшие барханчики, которые безжалостно сминали тяжёлые рифленые подошвы ботинок. Но барханчики вырастали снова, как только мы уходили…
Даже сквозь многометровый слой песка и стены доносился грохот песчаной бури где-то наверху. Её шум заставлял вибрировать всю песчаную толщу и даже сам воздух внутри тоннеля.
В ушах неожиданно появился и крепко поселился какой-то противный едва различимый писк, навроде комариного. Столь же тихий и столь же мерзкий. А на его фоне слышалось ещё и что-то глухое, типа стука чьего-то исполинского сердца, спрятанного где-то в глубине пустыни…
Вот только какому титану принадлежало оно?..
Тоннель понемногу изгибался и приобрёл лёгкий наклон вниз, а затем мы вышли на относительно открытое и широкое место. Это не было расширением бетонной трубы — скорее, это тоннель вывел нас в подвал ещё какого-то здания.
Лучи фонарей выхватили чёрную дыру нового тоннеля в противоположной от нас стене и запертую металлическую дверь невдалеке.
— Проверьте дверь, — скомандовал Махоуни.
Двое боевиков метнулись к ней, но она была заперта. К ним тут же присоединилась ещё пара, вооружённая дробовиками. Заряды картечи снесли замок и верхнюю петлю, и дверь тут же вогнуло внутрь под напором песчаной массы снаружи.
— М-мать… — ругнулся агент. — Ладно, продолжаем движение.
Где-то под потолком что-то зашумело. Как будто…
Как будто там кто-то был.
— К стенам! — выкрикнул Махоуни, отпрыгивая с центра комнаты и поднимая оружие вверх.
Боевики и, на всякий случай, мы тоже беспрекословно выполнили эту команду.
Я задрал вверх М4, положив указательный палец правой руки на спуск автомата, а палец левой — на спуск дробовика.
Клетчатый подвесной потолок был проломлен в нескольких местах, пластиковые панели кое-где были сорваны и болтались, из дыр торчали обрывки кабелей.
— Видите что-нибудь? — тихонько произнёс Юрай, припав на колено и водя ствол карабина из стороны в сторону.
— Заткнись, — Махоуни зажал приклад обреза под мышкой, не отводя револьвера от потолка.
— Что это было? — тоже спросил Си Джей.
— Я сказал — заткнитесь! — тихонько рявкнул агент.
В одном из углов с грохотом рухнула потолочная панель, подняв целое облако пыли. Потолок в том месте моментально изрешетили из нескольких стволов; в стороны полетели куски пластика и пыль.
И в этот же момент совершенно с противоположной стороны вентиляционная решётка на уровне пола была выбита мощным ударом, а ноги стоящего неподалёку боевика захлестнула тонкая цепь. Мощный рывок, и «танго» одним махом затянуло внутрь. Послышался грохот, стрельба, а затем отчаянный вопль.
— Сдохни!.. — выкрикнул один из боевиков, приседая на колено и выпуская магазин вглубь чёрного провала вентиляционной шахты. Мрак разорвали белые вспышки дульного пламени.
Из потолка вывалилась ещё одна панель, рухнув на голову другому «танго», а следом сверху упала верёвочная петля, захватившая шею боевика. Мгновение, и хрипящего террориста рывком утянуло вверх.
— Уходим отсюда! — проорал Махоуни, ныряя в провал тоннеля.
Следом за ним рванул я, следом за мной — ещё кто-то. Прежнего чёткого строя движения уже не было.
Сердце глухо стучало в ушах, в горле резко пересохло. Здесь определённо творилось не просто что-то странное, а что-то страшное!..
В животе заворочался липкий и холодный страх.
Никогда не говори, что ничего не боишься — если ты так говоришь, то просто не встречал ещё ничего по-настоящему страшного.
Звон и стук в ушах никуда не исчезал. Напротив, в нём мне начало чудиться чьё-то едва слышимое бормотание:
— Раз, два — умри навсегда…
Позади слышались чьи-то крики и вспыхивающая время от времени пальба. В затылок кто-то дышал, по ноге время от времени бил чей-то автомат.
— Раз, два — умри навсегда…
Млять. Млять!..
— Раз, два — умри навсегда!
Я неожиданно упёрся в спину остановившегося, как вкопанного агента.
— Что? — отрывисто произнёс я.
— Там.
Я не сколько увидел, сколько понял, что Махоуни указывает серебристым стволом револьвера вперёд. Голос цээрушника был похож на скрежет плохо смазанного механизма, и в нём чуялся страх.
Неожиданно где-то впереди мелькнуло ещё что-то более тёмное, чем царящий внутри тоннеля мрак. Махоуни хрипло вскрикнул, заваливаясь на спину, а затем что-то начало утягивать его в темноту.
Темноту прорезал отчаянный мат агента и ослепительные вспышки из чего-то типа ручной гаубицы. Или карманной мортиры.
На мгновение я ослеп, но вспышки высветили торчащую метрах в четырёх впереди фигуру в лохмотьях, по пояс высовывающуюся из пролома в стене и что-то тянущую на себя.
Карабин у меня в руках загрохотал, выплёвывая поток свинца в направлении противника. Эхо выстрелов, отразившись от бетонных стен тоннеля, больно ударило по ушам.
Послышался ещё один громоподобный звук выстрела, и темноту прорезал чей-то хриплый полувой-полурык. Я рванул вперёд и оказался подле лежащего на земле и безостановочно изрыгающего проклятья Махоуни, в руках которого дымился обрез.
Я хватил агента за шиворот и поволок вперёд, держа опустевший провал на прицеле автомата.
— Сер! — послышалось позади, и тут же в нас ударил ослепляющий луч света. — Вы живы, сер?
— Гранату в провал! — прохрипел Махоуни. — Минируйте проход! Взрывайте тоннель к грёбанной матери!
В глазах плавали разноцветные круги и искры, всё вокруг было словно бы в пелене. Я потащил Махоуни вперёд, подслеповато и оттого втройне настороженнее оглядываясь по сторонам и держа карабин в руке.
Колено, защищённое крепким пластиком, неожиданно в чём-то скользнуло, и я бросил взгляд себе под ноги.
Бьющийся в тесноте тоннеля луч мощного фонаря высветил потёки ярко-алой, даже как-то неестественно алой крови на полу и…
И чью-то оторванную по локоть руку совсем рядом от меня. На ней были куски драного камуфляжа, обмотанного в какую-то сетку, обвязанную рваными полосками материи. Рука без всяких сомнений была человеческой, но неестественно бледной и покрытой паршивого вида пятнами. А ещё в месте отрыва, где белела кость, плоть выглядела так, как будто гнила уже несколько дней, хотя чуть ниже была вполне нормальной…
И это последствия недавнего ослепления, или кривые пальцы оторванной руки и правда ещё дёргаются?
29
Вскоре мы выбрались в ещё один подвал, и на этот раз вроде как со свободным выходом наружу. Поэтому первым делом боевики ЦРУ подорвали заложенную в тоннеле взрывчатку, отрезая себе путь назад, а нашим врагу — путь вперёд.
И лишь когда из чрева норы следом за грохотом взрыва вырвалось облако пыли, а тоннель был надёжно засыпан песком, лишь только тогда все опустили оружие и немного успокоились.
В ходе короткого и странного, но жёсткого боя… Хотя, какого боя? Скорее уж охоты, с нами в роли барсука и неизвестными в роли норной собаки.
Наши все, слава Богу, были живы и невредимы, а вот «танго» недосчитались четверых и потому имели весьма мрачный вид. Даже мрачнее обычного, ведь бородачи никогда не славились высоким боевым духом.
Я в изнеможении присел около стены, привалившись к ней спиной и положив автомат поперёк колен. Настрой был откровенно паршивым, потому что я в упор не понимал, что произошло только что и что вообще происходит в этом грёбанном городе. Агент Махоуни, не пора ли ответить уже хоть на что-нибудь? Пока здесь кто-нибудь не сдох — к примеру, я, вы, или весь этот сраный город.
Сидящий в уголке Махоуни, что-то бормоча себе под нос, осторожно закатывал штанину, осматривая ногу.
Дойл пару минут сверлил его мрачным взглядом, а затем неожиданно поднялся с места и зашагал к цээрушнику.
— Мне это надоело, агент, — глухо произнёс здоровяк и наставил на Махоуни ствол пулемёта. — Говори, что тут, нахер, происходит!
Боевики моментально повскакивали на ноги и направили оружие на Дойла, а заодно и на нас. Мне и парням не оставалось ничего другого, кроме как тоже вскинуть оружие.
Цээрушник наградил пулемётчика смешанным взглядом, в котором явственно проглядывали насмешка, презрение и усталость. Затем перевёл взгляд на меня.
— Ну и дисциплинка у тебя в подразделении, сынок, — хрипло хохотнул агент, скатывая штанину обратно.
— Мы же наёмники, сэр, — бесстрастно ответил я, держа на прицеле одного из боевиков. — Но я присоединяюсь к вопросу моего подчинённого — что здесь, нахер, происходит? Сэр.
— Четверо нормальных солдат на моей стороне мне совсем не помешают, так что убивать я вас, пожалуй, не буду… — агент на мгновение прикрыл глаза. — Во всяком случае, пока. Опустить оружие, сукины дети! Всех касается!
Первыми, после некоторого промедления, стволы начали опускать боевики. Затем это сделали и мы. Но осадочек остался… А это удовольствие из последних — драться на стороне тех, кому не доверяешь сам и кто не доверяет тебе.
— Хотите ответов? — произнёс Махоуни поднимаясь на ноги и откидывая барабан револьвера вбок для перезарядки.
Нажал на стержень эжектора, и россыпь крупных золотистых гильз со звоном упала на покрытый песком пол. Агент начал по одному доставать из кармана патроны и засовывать их в барабан. Мой взгляд почему-то зацепился за несколько грубоватые серебристого цвета пули.
— Отойдём, — махнул мне Махоуни, отходя в сторону и продолжая заряжать оружие.
— Я задал тебе вопрос, агент, — нахмурился Дойл, поглаживая рукоять пулемёта.
— Моему терпению тоже есть предел, — буркнул Махоуни. — Поэтому лучше не ищи его, сынок. Я расскажу всё твоему командиру, а уж он доведёт информацию в части тебя касающейся.
Мы с агентом поднялись по лестницу и вышли в небольшой холл какого-то здания, в подвал которого мы попали.
— Есть сигареты, сынок? — поинтересовался Махоуни, запрыгивая с ногами на стойку ресепшена. — В этом грёбанном городе напряги с водой, едой, патронами и топливом, но самый большой напряг — с куревом… Чёрт, я уже месяц без сигарет сижу! Знал бы ты, что это за пытка…
— Не курю на задании, — равнодушно ответил я, прислоняясь к стене и держа автомат поперёк груди. — И я не особо настроен говорить о сигаретах.
— Ну да, ну да… — хмыкнул агент. — Для начала — что ты знаешь? Ну, чтобы не объяснять уже известное тебе по два раза…
— Около трёх месяцев назад в Кувейт был выведен 2-й полк 12-й пехотной дивизии. Прозвище — «Штормовые стражи», командир — полковник Фрэнсис Коннорс. В то же время Буря Тысячелетия накрыла Кувейт, практически полностью уничтожив страну. Связь со «стражами» и с Кувейтом вообще прервалась, немногочисленные вырвавшиеся беженцы не сообщили ничего толкового. Неделю назад были приняты два сигнала — один от полковника Коннорса, второй… Непонятно от кого и довольно странный. Нашу группу направили для вашей эвакуации. Или если вас эвакуировать бы не получилось, нам следовало эвакуировать какие-то ваши документы.
— Что вы поняли, попав в Кувейт?
— Что здесь творится… какая-то чертовщина. В городе война, «стражи» вообразили себя чуть ли не хозяевами города и, похоже, что воюют с какими-то агентами ЦРУ… Да и… — я вспомнил о всех этих странных созда… противниках, которые напали на меня, убили Кирка и много кого ещё. — Бардак тут у вас, короче. Это всё.
— То есть вам было приказано забрать отсюда меня или мои документы? — прищурившись, уточнил агент.
— Да, — я почувствовал лёгкое раздражение. — Я же это сказал.
— Ясно… — Махоуни задумчиво почесал нос. — В таком случае слушай, сынок, что именно за бардак творится… Но прежде чем я отвечу на твои вопросы, ответь на ещё один мой вопрос — последний.
— Я вас слушаю.
— Скажи, сынок, ты веришь в демонов?
Моё раздражение стремительно росло.
— Сэр, что за дебильные вопросы?
— Скажи — веришь или нет? — без тени улыбки повторил Махоуни.
— Да какое вообще это имеет…
— Да или нет?
— Нет. Довольны? Я не верю ни в какую потустороннюю херню, если вам так хочется это узнать.
— У меня для тебя неоднозначные новости, сынок, — хрипло расхохотался агент. — Тебе придётся поверить в демонов, сержант. Ведь теперь ты среди них!
И Махоуни вновь зашёлся хриплым полубезумным хохотом, за который мне тут же захотелось его пристрелить на месте. И доложить потом командованию, что агента ЦРУ эвакуировать не удалось.
30
— Я прибыл сюда восемь месяцев назад, — произнёс Гектор. — Если тебе интересно — руководил тренировочным лагерем. Готовил повстанцев для войны в Сирии. Не думаю, что для тебя будет откровением, что придурки в Лэнгли и Пентагоне снова решили задружиться с Аль-Кайедой и её прихвостнями…
Мне это было неинтересно. Ни капельки. Я предпочитал не лезть в такие дела, после которых мне либо сделали бы предложение, от которого я не смог бы отказаться, либо вскоре погиб бы в какой-нибудь мутной автокатастрофе, к примеру.
— Со «стражами» поначалу я вообще никак не пересекался. Они — армейцы, готовились к выводу в Штаты после изматывающей годичной командировки в Ирак. Мы — инструкторы, тренирующие бойцов террористической армии ЦРУ. Согласись, сынок, у нас было мало точек соприкосновения?
Твою разведывательную мать, мне это вообще побоку. Хотя… Мели Емеля — твоя неделя, может, и сболтнёшь что-то, чего не хотел бы говорить… Хотя, вряд ли, конечно. Агенты ЦРУ, которые прямым текстом говорят, что тренируют террористов, лишнего обычного не сбалтывают.
— А потом пришла Буря, — Махоуни дёрнул щекой. — И это было охренеть, как паршиво. Я такой задницы не помню со времён… Да вообще не помню. Ветер такой, что обдирает краску с машин и кожу с лица. За пару часов широкая улица полностью засыпалась песком, за сутки — засыпало и дома вокруг, превращая всё вокруг в пустыню. Местные шишки сначала думали отсидеться и переждать, как и все бури до этого. А когда это начало длиться уже больше недели, они попытались проскользнуть в одно из окон и выбраться из города по воздуху… Не вышло. Теперь тут полно упавших самолётов.
— Море? — спросил я.
— Тоже не получилось, — покачал головой агент. — Буря отодвинула береговую линию на пару миль в море — почти все корабли теперь лежат в пустыне.
— Ничего себе…
— Из-за упавших самолётов кое-где начались пожары, а сочетание ураганного ветра и авиационного керосина оказалось не хуже вакуумных бомб. Начали выходить из строя электростанции, а следом за ними — и система водоснабжения. Начался хаос. Местные военные обезьяны начали разбегаться как крысы с «Титаника», а местные гражданские обезьяны кинулись грабить всё вокруг. Ну, из благих побуждений, естественно — крысам хотелось пить и есть. Потом дошла очередь до складов с оружием. Потом началась война. Местных подохло… А, хрен его знает, сколько подохло. Сами они друг друга не считают, а нам это и подавно в хрен не упёрлось.
— Прямо постапокалипсис какой-то, — заметил я. — Но это, в принципе, понятно и ожидаемо. Лучше скажите — как так вышло, что вы теперь на стороне местных и против «стражей»? Какого хрена американцы убивают американцев?
— Сынок, ты так говоришь, как будто это что-то необычайное и странное, — хохотнул Махоуни. — Вспомни, кто ехал в Новый свет за лучшей жизнью? Всякое отребье, каторжники, религиозные фанатики… Думаешь, из этого дерьма могла получится конфетка нормальной нации?
— Вы не патриот, — ухмыльнулся я.
— Быть патриотом в ЦРУ? — ухмыльнулся агент в ответ. — Я псих, сынок, но не настолько. Просто так я могу набивать свой карман и утолять собственную жажду насилия под прикрытием красивых лозунгов… Шучу! А, может, и нет… И на будущее — я не за местных. Эти бородачи, что со мной — не местные. Саудиты, иорданцы, палестинцы, чеченцы… Им без особой разницы — резать ли местных, американцев или ещё кого.
— Но они вам подчиняются, — заметил я. — Лично мне это кажется странным. Вы один, других агентов я видел только поодиночке… А «танго» — целая куча. Как вы их держите в узде?
— Другие агенты? — заинтересовался Махоуни. — Видел кого-то ещё? Кого? Где?
— Бородатый, в камуфляже. Точнее не скажу. Милях в трёх отсюда на запад. Допрашивал пленного «стража», в итоге «страж» его пристрелил.
— Голдберг, что ли? Жалко тупого засранца, но туда ему и дорога. Спрашиваешь, как держим в узде «танго»? Да запросто. Те отряды, что не были под командой агентов, выбили ещё в том месяце подчистую. Так что нам доверяют оперативное командование. Но не обольщайся — на смерть за нас они не пойдут, просто они своим звериным нутром чуют, что с нами можно выжить и поиметь хорошую добычу.
— Добыча?
— Сынок, Кувейт сейчас — просто настоящее Эльдорадо. И в этом причина того, что мы сцепились со «стражами».
— Поясните, — нахмурился я.
— Когда мы кое-как оправились от первого удара Бури, то в отсутствие местной власти попытались сорганизоваться сами. Мы — это американцы, конечно. Коннорс со своими «стражами», мы со своими обезьянками, НЕРД, прочие федералы… Мы навели кое-какой порядок в этом сранном городе, чтобы не сидеть до эвакуации в месте, полном трупов и инфекции. Разогнали не подчиняющиеся нам банды, привели в порядок кое-какие электростанции, организовали подвоз воды и продуктов.
— Не слишком похоже на работу ЦРУ и американской армии, — заметил я.