— Не нравится мне эта дорога, в общем, — продолжил я. — Всё время такое чувство, будто за нами кто-то следит.
— Ага, есть такое, — подтвердил Си Джей. — Дальше будет ответвление на запад. Свернём?
— Да, пожалуй…
— Телефон, Алекс, — Дойл слегка успокоился, но всё ещё был на взводе. — Это был Коннорс?
— Да.
— И что он…
— Опять бредил.
— И он позвонил только ради того, чтобы излить на тебя свой бред?
— На что это ты намекаешь? — я остановился и повернулся к Дойлу.
— Ни на что, — ответил пулемётчик. — Но чего он хочет?
— Чего хочет, мать его, лесной пожар? Чего хочет, мать его, торнадо? Ни хрена в них нет логичного. Они просто есть, и они крушат всё вокруг. И Коннорс — точно такое же стихийное бедствие.
Где-то невдалеке послышались автоматные очереди. Причём аккурат на том направлении, куда мы хотели свернуть.
Отказались от этой мысли и продолжили двигаться по основной трассе… Пока метров через двести не упёрлись в обрушившийся и перегородивший дорогу бетонный мост. Склоны вокруг были либо слишком круты, либо слишком непроходимы из-за нагромождения обломков, поэтом волей-неволей пришлось возвращаться к развилке и сворачивать на запад.
Выстрелов слышно больше не было, но зато где-то вдали появился до зубовного скрежета знакомый грохот надвигающейся песчаного шторма. Небо начало темнеть, ветер всё усиливался, и мы оперативно натянули на лица платки и сдвинули очки.
Фронт бури ударил прямо в лицо, видимость сразу же упала едва ли до десятка метров. Всё вокруг затопило море багрового сумрака, из которого скалами на нашем пути вырастали брошенные автомобили.
Гул бури набатом стучал в ушах и сдавливал виски. Чувства притупились, но в то же время и обострились до предела. Как так возможно? Не знаю, как объяснить. Просто в один момент грохот урагана перестаёт оглушать, но зато ты начинаешь слышать шорох песка под ногами.
Шурух. Бух. Шурух. Бух.
Я слышу свои шаги, шаги Дойла, Си Джея, Юрая и…
И?!
Впереди мелькнул чей-то силуэт среди круговерти песка. Друзей у нас тут нет, а временных союзников абсолютно не жалко, поэтому я без колебаний открыл огонь из автомата.
Короткая очередь из «калаша» срезала противника. Чуть правее и дальше багровую мглу прорезали вспышки дульного пламени. Выпустил короткую очередь туда — неизвестный стрелок замолк.
Обходим стоящий поперёк трассы фургон, сразу же за ним — какое-то движение. Грохот бури перекрывает раскатистая очередь из пулемёта, выпущенная Дойлом. Кто-то валится на песок, кто именно — не разобраться. Но валится — и это главное.
Продвигаемся вперёд почти в кромешной тьме, которую, правда, не пробить даже самым лучшим приборам ночного видения. Больше нам никто не попадается — случайно натолкнулись на какую-то мелочёвку? Не город, а слоёный пирог из различных банд и группировок…
С одной из машин порывом ветра срывает капот и несёт в нашу сторону — он пролетает в опасной близости, лишь чудом никого не задев.
Обходим стоящий поперёк дороги автобус, больше похожий сейчас на железную клетку — обгоревший, ободранный бурями и засыпанный песком.
Движение впереди — полосую пространство перед собой из «калаша», заканчиваются патроны — я меняю магазин.
Минуем лежащий на боку седельный тягач, с автоцистерной на прицепе… Достигаем почти отвесной песчаной стены. Дальше пути нет? Нет, в склоне среди мглы бури виднеется ещё мрак, темнее чёрного — круглая дыра огромной бетонной трубы.
Ещё одна нора. Куда ни плюнь — попадёшь в червоточину. Куда же выведет конкретно эта — на соседнюю улицу, на соседнюю планету или на десять минут назад во временном потоке?
Ныряем в трубу, где наконец-то переводим дух. Сотня метров посреди бури вполне сравнимы с парой километров нормальной ходьбы… Продвигаемся вперёд, проходим несколько десятков метров — срез трубы заканчивается аккурат над каким-то… коллектором, что ли. Какая-то глубокая канава с бетонными стенами и редкостным дерьмищем на дне. Чёрт, вот это вонь, так вонь! Повезло, чего ж там… Но другого пути-то и нет — не обратно же возвращаться.
Спрыгнули с метровой высоту в грязь и побрели вперёд, утопая почти по самый срез ботинок. Ладно, мы не брезгливые — переживём… Один конец прохода метрах в десяти от нас обвалился и был непроходим, поэтому двинулись по оставшемуся направлению.
Буря гуляла над бетонной канавой, просыпая вниз песок, но не сама не спускаясь. Довольно странное чувство — ты вроде бы и внутри песчаного шторма, но одновременно и вне его. И неизвестно, что хуже — брести сквозь грязищу или через бурю…
Проход начал изгибаться, бетонные плиты, из которых были сложены стены, местами были покрыты трещинами, изломаны и накренены. Того гляди, это зловонная канава скоро будет полностью погребена под толщей песка… Впрочем, туда ей и дорога. Поворот, заходим за угол…
— Ах, ты твою мать… — не сдержался я, обнаружив впереди завал из десятков разлагающихся трупов.
В нос ударило сшибающее с ног зловоние.
— Ч-чёрт… — выдавил Си Джей, зажимая нос даже через закрывающий лицо платок. — Теперь ясно, куда делась большая часть жителей Кувейта…
Не срастается. Эти трупы относительно «свежие» — несколько дней от силы. По виду здесь были не только повстанцы, но и гражданские… Во всяком случае про некоторых лучше думать именно вот так нейтрально — «гражданские». Потому что если хотя бы на секунду задуматься о том, что вон те тела — это либо какие-то карлики, либо…
И это тоже твоя вина, Коннорс.
Наверняка ты и такому придумал какое-то оправдание, типа убей одного, чтобы выжили двое… Людоедская арифметика. И всё ради чего? Ради того, чтобы действительно лишь потешить своё эго «лучшего командира со времён Паттона»? Или способ продемонстрировать свою власть одного из уцелевших анклавов человечества по версии полковника Коннорса?
Буря над нашими головами стихала, её грохот сходил на нет и вновь послышались звуки близкой перестрелки. Ров, полный мертвецов, тоже подходил к своему концу. Навскидку — метров двадцать сплошь заваленные трупами…
Подошли к наклонной бетонной плите, которой оканчивался ров. Шум перестрелки был всё ближе.
Поднялись по ней наверх, залегли за бетонными обломками, осмотрелись.
А ситуация-то — паршивенькая. Я бы даже сказал — до паршивого паршивая.
Мы оказались в тылу у какой-то банды боевиков числом от силы в полдюжины рыл, ведущих вялый бой с невидимым нам противником. А самое плохое было в том, что прорваться мимо них незаметно не получалось. Нет, перебить этих «танго», да ещё и со спины — невелика премудрость, но вот их враги…
Нда. Не было печали, так сами залезли в западню.
Неожиданно где-то неподалёку грохнул мощный выстрел и в воздухе что-то засвистело. Над позициями боевиков в воздухе полыхнула яркая вспышка, осыпавшаяся вниз ливнем белых искр, оставляющих за собой дымные трассы. Спустя мгновение грохот взрыва оглушил меня, оставив в голове один непрекращающийся звон. Уши словно бы заложило толстым слоем ваты, все звуки доносились сквозь него с огромным трудом.
Воздух наполнился запахом чеснока и воплями горящих заживо людей — боевики буквально выкатились из своих укрытий, горя заживо.
Ах ты ж, дрянь… Это же «вилли пит», белый фосфор!
Крики умирающих «танго» доносились словно бы из глубокого колодца и постепенно затихали. В глубине повисшего в воздухе белого дымного облака замаячили три смазанных силуэта.
— Контааакт!.. — медленно и гулко протянул Дойл, ставя пулемёт сошками на кусок бетона.
Я перекатом ушёл вперёд, прячась за другой обломок и вскидывая к плече автомат.
Это были «штормовые стражи».
Они шли, как солдаты Вермахта из советских фильмов — размеренным шагом, в полный рост, цепью, с оружием у пояса. Двое с М4 — обычные «„джи-ай“», а вот тот, что в центре — настоящее пугало. Ручной пулемёт со свисающей лентой в руках, вместо стандартного армейского бронника — натуральные сапёрные доспехи со шлемом, больше напоминающим надетое на голову двадцатилитровое ведро.
Рыцарь, мать его. Элитный джаггернаут.
Сейчас Дойл хлестнёт по ним очередью, прижимая к земле… Правый метнётся в то укрытие, и мне его не достать, а вот левый…
Дойл ударил очередью из пулемёта, и фланговые «стражи» бросились врассыпную. Одна моя пуля попала «„джи-ай“» в левое плечо, развернув и опрокинув его на землю. Вторая ударила в бок, не пробив бронежилет, а третья вошла ему в подмышку. Всё, этот не жилец…
Перевёл взгляд на правого — тот уже оседал на землю с неестественно заломленной головой. Хорошая штука — американская кевларовая каска, от пули уберегла… Но сила удара оказалась такова, что шею «джи-ай» сломало.
А вот джаггернаут умудрился выдержать сразу несколько попаданий пуль и даже не свалился на землю. И лишь сосредоточенным огнём четырёх стволов удалось прогрызть его броню и прикончить, да и то финальный аккорд поставил Си Джей, пробив массивное бронезабрало винтовочной пулей.
Когда всё стихло, я вышел из укрытия и двинулся вперёд.
В воздухе витал стойкий чесночный запах — говорят, что «вилли пит» пахнет именно им, а не жжёными спичками. Не знаю, мне с ним сталкиваться не приходилось — только рассказы слышать.
Даже навидавшись покойников самой разной степени изувеченности, я старался лишний раз не смотреть на сожжённых «танго». Ничего человеческого в них уже просто не было — просто обугленные до самых костей куски плоти. И что самое зловещее их одежда была практически нетронута: рукав куртки цел, а из него торчит кость с ошмётками плоти…. Бррр!
Подошёл к трём мёртвым «стражам» — на двоих были балаклавы с грубо намалёванными черепами вместо лиц, у «джагга» такой же череп был нарисован на забрале. Как там их назвал Махоуни? «Зулусы», кажется? Типа отборной гвардии, ага…
Почему-то возникло спонтанное желание расколотить это бронезабрало с черепом вдребезги — с прикладом от «калаша» это, пожалуй, даже можно было провернуть… рядом валялись привычные «эмки», но я уже не спешил менять уже порядком подзабытый в использовании русский автомат на творение американских оружейников… На фиг. Это ж как велосипед — раз научился и больше уже не забудешь. А стрелять прямо в буре или бить прикладом по нынешним условиям — очень даже неплохо…
Меня похлопали сзади по плечу. В первый момент я было дёрнулся, но почти сразу же успокоился — это был всего лишь Юрай.
— Садж, ты в порядке?
Звон в ушах постепенно проходил, слух восстанавливался.
— Что будем делать? — спросил подошедший Дойл, кладя пулемёт на плечо.
Я провёл ладонью по лицу.
— Собираем боеприпасы и уходим.
— Не нравится мне, что «стражи» артиллерией начали бить, — сдвинув бейсболку на затылок, почесал лоб Си Джей.
Мне тоже. Мне тоже…
38
Над городом гремела канонада сильного боя.
В стрекотание автоматов и пулемётов вдалеке, вплетался грохот раскатистого стаккато автоматических пушек и грохот артиллерии. В воздухе мелькнула даже пара вертолётов, ведущих огонь по земле из пулемётов и ракет. К небу поднималось несколько столбов дыма — скорее всего, от какой-то подбитой техники.
— Кажется, Махоуни решил начать всё сегодня, — произнёс Юрай, когда мы залегли на одном из барханов, нависающей на улицей… А хрен её знает, как она называется.
— Кажется, Махоуни решил начать всё без нас, — поддакнул Си Джей.
— Или не он так захотел, а ему пришлось это сделать, — пробурчал Дойл.
И после этого, как всегда, возникает лишь один вопрос — что делать дальше?
Вся наша жизнь — это сплошная череда выборов, больших и малых, судьбоносных и нет… Дорогая, полная развилок. И тупиков тут вообще-то почти и нет — просто часто ты можешь идти лишь вперёд. Выбора нет, но в то же время он есть — остановиться или идти вперёд.
— Что в эфире? — спросил я.
— Каша, — лаконично ответил Блазкович. — Мат, команды и много помех. Как обычно в бою. Что необычно — на всех частотах очень много нашего старого знакомца Хьюза.
Надо бы с Махоуни связаться… Вот только как? Разве что куда повыше забраться — может хоть так его сигнал поймаем…
Спустя примерно полчаса поисков удалось найти место, где наведённые помехи были не столь сильны.
— Народ Кувейта, возрадуйся! — жизнерадостно вещал в эфире ди-джей. — Наконец-то мы занимаем положенное нам по праву место в мире! Нашу прекрасную обетованную землю посетили на правах туристов выжившие из других мест! Волна туризма захлестнула Кувейт, хо-хо! И это не просто какие-то там вшивые варвары с юга, а американцы. Наёмники! Американцы едут к нам отдохнуть и оттянуться, ура! Как вам эта новость, свободные люди Кувейта? Мне очень даже по нраву. Хотя вот когда мы решили провести опрос и спросили аборигена — что он думает об этих новых лицах, он ответил нам…
Хьюз захрипел и засипел.
— Вот что-то такое он нам и ответил, господа. Кажется он был не рад… Даже стрелять в нас пытался… Интересно, почему? Откуда всё это, а? Всё это насилие, вся эта жестокость…Откуда в людях столько всякой дряни? Хм, хм, хммм… Может, это всё из-за компьютерных игр? Точно! Это они во всём виноваты! Это их…
— Я бы его застрелил, — заявил Си Джей.
— Я бы тоже, — согласился Дойл. — Задолбал уже этот маньяк недоделанный.
— Юрай, долго нам ещё этого кретина слушать? — я побарабанил пальцами по нагревшейся ствольной коробке автомата, лежащего у меня на коленях.
— Недолго… Сейчас я попробую ещё… Во!
— …сраный Кот-1, выйди на связь. Кот-дерьмо-1, твою мать…
— Ахиллес? — пару секунд пришлось потратить на то, чтобы вспомнить позывной Махоуни. — Это Кот-1, что происходит?
— «Стражи» наступают, всё переносится — начинаем сегодня.
Ну, зашибись, чего уж там…
— Что нам делать?
— Ты где?
Хороший вопрос, мать его… Табличек с названиям улиц не видно, особые приметы… Ну, тут вокруг много песка и постапокалипсис.
— Короче, неважно. План помнишь? Хотя бы в общих чертах?
— Да.
— Мы наступаем двумя колоннами. Попробуй ударить во фланг — у них тут где-то чёртова пушка окопалась и лупит.
— Понял.
— Действуй, сынок. И не подохни там раньше времени.
Прекрасное напутствие.
— И? — спросил у меня Дойл.
— Воюем, — пожал я плечами. — Похоже, что «стражи» раскололи Рикса и ударили первыми… Наша задача пока что — ударить с фланга и ликвидировать какую-то гадкую пушку «стражей». Вопросы? Отлично, тогда выдвигаемся.
Продвинулись метров на восемьсот на север, а затем повернули на восток, на шум боя.
— Что видишь? — спросил я у Си Джея, который осматривал местность через оптику своей винтовки.
— Бой на одиннадцать часов. Дистанция — четыреста ярдов. Десятка полтора… нет, десятка два «танго» штурмуют баррикаду. Против них… так… «хамви», полдюжины солдат… Ого!
К месту боя в воздухе заскользил «блэк хок». Вертолёт начал закладывать круги, а его бортстрелок поливал землю огнём из турельного шестиствольного пулемёта.
Ещё пара машин прошла чуть дальше, направляясь куда-то на юг. Но это были уже не транспортные «блэк хоки», а лёгкие «литтл бёрды», похожие на громадных стрекоз.
— У «стражей» даже вертушки уцелели, — присвистнул Блазкович, доставая из кармана пластинку жвачки. — Неслабо.
— О, жвачка! — оживился снайпер. — Юрай, угости.
— На, последняя.
— Не, чувак, последнюю не возьму… О! Вижу грузовик. А, нет, это ни хрена не грузовик…
Я остро пожалел, что у меня при себе нет хорошего бинокля. С другой стороны снайперы «танго» быстро отучили всех носить при себе бинокль, потому как это — признак либо командира, либо артиллерийского или снайперского наблюдателя. А старый пиратский принцип «бить командиров и канониров» актуален всегда и везде.
— В кузове — гаубица, — доложил Си Джей, не отрывая глаза от оптики. — Большая «техничка», что ли?.. Дюйма четыре, вроде… Серьёзная штука. Так, остановились. Кажется, к стрельбе готовятся…
Та самая гадкая пушка, на которую жаловался Махоуни?
— Бронирована? Сколько народа при этой гаубице? — спросил я.
— Броня, кажется, противопульная… Сопровождения нет. Расчёт — человека четыре вроде бы…
— Снять расчёт сможешь?
— Да они все в кабине сидят, засранцы. Похоже, что стрелять из этой крошки можно сидя внутри, попивая пиво и нажимая на кнопочки с рычажочками.
Я задумался.
Как разобраться с бронемашиной? Броня лёгкая, но нам же от этого не легче — нет ни то что РПГ, но даже чего-нибудь крупнокалиберного, типа 12,7-миллиметрового «баррета»… По методу предков действовать тоже вряд ли получится — лимонки в связку не упаковать, противотанковых гранат нет, коктейлей Молотова — тоже. Остаётся только выбить расчёт… Но если это действительно что-то шибко современное и навороченное, там действительно нет нужды бегать снаружи машины…
Мда. Ситуация.
Невдалеке послышался грохот орудийного выстрела — самоходка «стражей», несмотря на свой диковинный вид, запулила первый снаряд по позициям террористов ЦРУ.
Чёрт, как всё-таки звучит-то — «террористы ЦРУ»…
— Буря идёт, — бросил Дойл, оглянувшись назад.
Я тоже обернулся и наградил вырастающую на горизонте мутную стену пыли и песка задумчивым взглядом.
Так, если рассудить логически…
В бурю стрелять они не станут, если только не желают смерти от детонации застрявшего в стволе снаряда. Значит огонь «стражи» должны будут прекратить. И более того — они наверняка должны будут натянуть на орудие какой-нибудь чехол, если опять же в числе их противоестественных желаний не числится страсть к чистке пушки от песка. А значит — что? Значит, как минимум, одно рыло из самоходки должно будет вылезти и главное — открыть люк, через который можно закинуть гранату или просто перестрелять весь расчёт. Идея, конечно, насквозь авантюрная — так сказать, брать «на абордаж» артустановку… Но почему-то именно этот план видится мне наиболее быстрым и эффективным.
Значит, решено!
— Есть один вариант, парни… — произнёс я. — Только одно условие — все маты после того, как я закончу его излагать.
39
Мы спустились по тросу с крыши засыпанного песком покосившегося здания и укрылись за обломками стен менее удачливого строения, которое не перенесло бурь.
До самоходки было каких-то сто метров и теперь можно было наконец-то рассмотреть её повнимательнее…
Выстрел.
Машина была довольно странной. Трёхосный грузовик, обвешанный бронеплитами, и оттого производящий впечатление сарая на колёсах. Четыре выдвижных опоры, как у автокрана, турель с крупнокалиберным пулемётом на кабине и орудийная установка на месте кузова. Башня, похоже что необитаемая. Орудие калибром дюйма четыре-пять… Хотя, вон какой высокий угол возвышения — может, это вообще миномёт?
Вообще же конструкция хоть и дикая, но по-своему любопытная… Правда, насквозь узко специализирована — ни на что другое, кроме как гонять всяких повстанцев в городе или в другом месте, полном нормальных дорог, такая машина не способна.
Выстрел.
Хорошая скорострельность — за минуту десять снарядов выплёвывает. И похоже, что действительно лупит минами. От гаубицы такого калибра нужно ждать мощного грохота, а тут скорее просто очень громкий хлопок…
Воздух начинает почти что вибрировать. Всё вокруг начинает почти что вибрировать. Эта всепроникающая дрожь пробирает до самой сердцевины костей и заставляет колебаться мозг…
А затем с оглушительным грохотом налетает буря. Вибрация становится звуком, звук становится низким утробным гулом на фоне рёва песчаного шторма, а гул превращается в странную симфонию стихии.
Кажется, будто местный ди-джей получил доступ к запредельному оборудованию, способному накрыть музыкой целый город и сменил свои вкусы с рок-музыки на классику. Не Моцарт или Вивальди — скорее Верди и его «Dies Irae».
Песчаная буря грохочет этой музыкой. Хохочет этой музыкой, рыдает этой музыкой…
«О, День гнева! День гнева! День гнева…»
Мы с Юраем идём вместе с фронтом бури вперёд — от укрытия к укрытию.
Куфия и камуфляж — не скафандр высшей защиты. Песок, как стая мелких противных насекомых всё равно добирается до человеческого тела. Обжигает и проходится, будто бы наждачной бумагой по коже.
Тяжело дышать — горячий воздух обжигает нос и гортань, духота почти нестерпима. Хорошо ещё пота почти нет — тело за долгие месяцы в этих собачьих условиях научилось экономить драгоценную влагу.
Грохот бури выбивает басовитый ритм, ударяющий в унисон со стуком сердца.
И неожиданно становится спокойно и хорошо. Даже весело. Мозги сковывает приятной прохладной кристальной чёткости происходящего вокруг. Тело становится лёгким и одновременно сильным. Враги? Где-то впереди враги? Ну, что ж — тем хуже для них…
Так легко. Так просто. Так здорово!
Никаких сомнений. Никаких посторонних мыслей. Их — долой, им не место на охоте! Буря уже не кажется слепой и жестокой стихией — это кажется почти смешным, когда ты сам становишься частью этой бури, частью этой стихии.
Буря отнимает человеческие жизни. Мы отнимаем человеческие жизни. Мы и есть буря? Буря и есть мы?
Тяжёлая симфония гремит в ушах почти наяву.
Соскальзываю с обломанного бетонного козырька. До земли — пара метров, короткий полёт, мгновенное ощущение пустоты внутри, и песок уже упруго толкает в подошвы ботинок.
Самоходка «стражей» должна быть где-то совсем рядом… Мало ощущать себя частью песчаного шторма, где песчинка видит лишь немного пространства вокруг себя и не более. Взгляда на две тысячи ярдов, пронзающего круговерть песка, металл и бетон так не достичь.
Бронемашина появляется из жёлто-багровой мглы совершенно неожиданно. Двое солдат натягивают на ствол орудия чехол.
Выстрелы пистолетов даже без глушителей на фоне гула бури совершенно неслышны. На секунду кажется, будто бы я вижу даже трассы от пуль, прорезающих толщу кружащегося в воздухе песка…
Один «страж» валится на землю, второй замирает, распластавшись на орудийной башне.
Подходим к самоходке. И тут же распахиваются двери кунга и водительской кабины.
Юрай несколькими выстрелами расправляется с тем противником, что высунулся было из кабины. Я же делаю два выстрела в того, что вылез из массивной коробчатой надстройки в кузове.
Пули бьют «стража» в грудь, отбрасывая его назад — на бронированный кузов самоходки. Но, похоже, у него бронежилет, так что «джи-ай» вскидывает свой автомат.
Заклинит его «эмка» или не заклинит?
Целюсь в лицо противника, замотанное платком… Затворную раму моего пистолета клинит. Передёрнуть затвор? Нет времени.
Два быстрых шага вперёд, почти вплотную к «стражу», который пытается отлипнуть от бронемашины. Выпускаю пистолет из руки, бью локтём правой ему в горло и вырываю автомат из рук. Удар, ещё удар, ещё. Складной металлический приклад в кровь разламывает лицевые кости солдата.
Одним махом запрыгиваю внутрь кунга вместе с порывами ветра, заносящим внутрь песок.
Небольшое помещение наполняет грохот выстрелов и вонь пороховой гари. Ещё один «страж», притаившийся в углу, почти в упор выпускает в меня три пули из своего карабина. Одна наискось бьёт по бронежилету, остальные проходят мимо. Повезло! Очень повезло, твою мать!
Разворот, выбиваю трофейным автоматом оружие противника из рук. Удар ногой под его правое колено, и ещё один удар прикладом в голову. «Страж» падает на пол, направляю на него ствол карабина. Щелчок. Заклинило.
Добиваю прикладом, разбивая противнику лицо и ломая горло.
Отшвыриваю «эмку»
В сторону, достаю из-за спины АКМ и выскакиваю из кунга. В нескольких метрах впереди из песчаной мглы выступает силуэт ещё одного «стража», целящегося в меня из помпового дробовика…
Неожиданно «джи-ай» оседает на правое колено, за его спиной появляется смутная тень, втыкающая нож солдату в шею.
Юрай? Молодец! Спас мою шкуру, паразит! Теперь надо проверить кабину…
Делаю несколько шагов… И неожиданно наталкиваюсь на сцепившихся в рукопашной Юрая и ещё одного «стража».
Стоп. Какого…
Думать некогда — «„джи-ай“» уже свалил Блазковича на землю и сейчас душил его. Шагнул ближе и со всей силы ударил солдата прикладом в основание шеи и пинком отшвырнул его в сторону. Автомат коротко прогрохотал в моих руках. Всё, с такой дистанции против старого-доброго калибра 7,62 никакой броник не спасёт…
Так. Но если Юрай… То кто же тогда?..
Резко обернулся назад, выставив перед собой оружие.
Среди песчаных вихрей над телом убитого «стража» в полудюжине метров от меня проглядывала смутная тень, замотанная в какие-то лохмотья. Как цифровой камуфляж, они разбивали силуэт на отдельные пиксели, сливая человека с танцующей вокруг бурей…
Но человека ли?..
Я понимал, что вернее всего будет сейчас стрелять. Стрелять, и только потом уже радоваться обманутой смерти или фальшиво сожалеть чужой гибели. Палец даже выбрал свободный ход спускового крючка автомата…
Нажми, и всё. Нажми, и Автомат Калашникова модернизированный напичкает свинцом эту жуткую тень.
Так легко. Так просто.
Но я почему-то не стрелял, а просто держал на прицеле незнакомца и смотрел на него.
Тень неожиданно медленно кивнула мне… Мне?.. А затем сделала шаг назад, и просто растворилась в шторме.
Что это было? Что это, мать его, сейчас было?
И… было ли это на самом деле?..
40
— Фу, ну и дрянь, — скривился Си Джей, залезая в кунг и глядя на начинающего стремительно тухнуть на жаре мертвеца внутри. — Сэр, это вы его так?
— И что? — равнодушно бросил я, рассматривая всё вокруг. — Он целился в меня из карабина, а я показал, что так делать не стоит.
— Но можно было и не раскалывать его голову, как гнилую тыкву, — проворчал Дойл.
Я проигнорировал его реплику. Хотя сейчас действительно пришло ощущение, что в пылу борьбы я немного перестарался… Но это всё просто стресс и состояние аффекта, ничего страшного.
— Си Джей, давай уберём тело, — произнёс Дойл.
— Да, надо бы убрать отсюда эту падаль, — кивнул Блазкович.
— Следи за словами, рядовой, — рыкнул пулемётчик. — Он всё-таки был солдатом. Прояви хоть каплю уважения.
— На хрена? Он же был дезертиром.
И не наёмнику говорить об уважении… Был бы жив Кирк, то непременно ещё и обыскал мертвеца в поисках чего-нибудь ценного… Вот же дрянь…
Так.
Так!
Кирк был ублюдком, но он был нашим ублюдком, так что…
Он заслуживал смерти.
Ну, конечно, если так посудить, то он действительно…
Заслуживал смерти.
Я помотал головой, пытаясь встряхнуть собственные мозги и заодно выбросить из них всякую дурь.
За стенами кунга всё ещё бушевала буря, но уже постепенно затихала.
— О, вода! — осматривающий помещение в поисках боеприпасов или прочих крайне необходимых вещей Си Джей обнаружил пятилитровую пластиковую бутыль. — Добыча!
Не так уж, в принципе, мы отличаемся от того же Кирка…
Патроны, гранаты и вода на чей-то чистоплюйский взгляд — это нормальная добыча в бою, а взятый с мертвеца мешочек с золотом — это уже мародёрство…
Но на самом деле это всё — просто вещи. И если отбросить их смысл, то останутся только вещи. А в чём их предназначение? Верно — быть использованными.
Люди были созданы для того, чтобы их любили, а вещи были созданы для того, чтобы ими пользовались. И этот грёбаный мир находится в хаосе потому, что всё наоборот: людьми пользуются, а вещи — любят.
…Наконец-то напились воды вдосталь и наполнили фляги, а буря тем временем окончательно стихла. Собрали с тел «стражей» патроны и гранаты. Хуже всего дела обстояли с моим пистолетом, к которому оставался лишь один початый магазин — увы, но сорок пятым калибром местные практически не пользовались…
— Сейчас мы этот садовый домик на колёсах подпалим… — бормотал Юрай, запихивая в горловину бензобака самоходки найденную тряпицу.
Где-то в отдалении снова послышался шум боя. И тут меня посетила одна идея…
Закончить всё побыстрее, говорите?
— Отставить подпаливание, — прищурился я. — Парни, все помнят курс применения артиллерии?
— Ну, в общих чертах, — подозрительным тоном отозвался Си Джей. — А что?
— А то, что есть мысль влупить из этой штуки по «стражам» и помочь нашим террористическим союзникам.
Все посмотрели на самоходное орудие несколько иным взглядом.
— Много мы без корректировки не налупим, — скептически заметил Юрай.
— Тут позиция хорошая, и без корректировки можно бить, — возразил Си Джей. — Да и сомневаюсь я, что у «стражей» весь город тут пристрелян по квадратам и связь с передовыми частями устойчивая.
— Ну-ка, посмотрим… — я полез обратно в кунг, уже по-другому смотря на обстановку вокруг.
Компьютерные мониторы, много современной аппаратуры… Хм, занятно…
А, может, и не очень. Всё-таки с компьютерами я не на «ты». Так сказать, есть люди, которые со сложной техникой на «ты», есть те, кто на «вы»…
А есть те, кто на «Ваше Величество». Вот я как раз из тех.
— Си Джей?..
— Сэр, это офигенно, — снайпер сновал по всему кунгу, подходя то к одному монитору, то к другому, что-то щёлкая и нажимая. — Я о таком только слышал. Полная автоматизация и компьютеризация. Видите? Тут данные с дальномера, тут ещё какая-то телеметрия… Даже выносная камера есть! А это центральный пункт управления. Наведение, выбор типа боеприпасов, режим огня… Потрясающе!
Я присел на традиционно жёсткое и неудобное сидение, посмотрел на тусклый монитор со схематичной картой местности, глянул на пару джойстиков, кучу тумблеров и кнопок… Повсюду виднелись старательно затёртая арабская вязь, поверх которой маркером были написаны коды и слова на английском. А кое-где под всем этим проглядывали и вовсе какие-то азиатские иероглифы…
— EVO-120, — прочитал я надпись в уголке монитора. — Это так, что ли, эта штуковина называется?
— Сэр, вы будете смеяться, но это самоходка производства «Samsung», — захохотал Си Джей, прочитавший какую-то надпись.
— А, может, сразу «Apple»? — ухмыльнулся я. — «Ай-самоходка», да?
— Не, ну правда «Samsung» же, сэр…
— Ладно, хорош болтать. Посмотрим, что мы тут имеем…
— …Телеметрия, лазерный дальномер, радар… — бормотал Дойл, разбираясь с приборами. — Куча всего, чтобы в одно рыло вести огонь…
— Дрянь это, Грегори, — отозвался Юрай. — Машинка для игры в песочнице для больших мальчиков в отсутствие РЭБ и угрозы контрбатарейной стрельбы. Из такой только повстанцев и гонять, которые максимум могут жечь покрышки или расставлять микроволновки с оторванными дверцами… Против нормальной армии не потянет.
— А, может, на это и расчёт? — я примеривался к джойстикам управления. — Чисто для борьбы с повстанцами… Так, у нас проблема с БК — «стражи» потратили почти все снаряды из автомата заряжания. И если я теперь всё правильно понимаю… Си Джей, Дойл — займитесь.
— Я не создан для того, чтобы таскать снаряды, — пожаловался снайпер.
— Тут калибр дюймов пять — даже такой анчоус как ты не надорвётся. Пошли, капрал.
— Лааадно…
На главном мониторе отображались россыпи отметок — цели. Не так красиво и чётко, как показывают в фильмах, но понять можно… Вот эта россыпь поменьше — похоже что «танго». Не так уж много, продвигаются с юга на север… А вот это большое скопище — «штормовые стражи». М-мать, как же их много-то… Это первая линия обороны, это одна опорная точка, это другая… И ещё куча народа позади. И чего они, интересно, ждут? Может, и правда чего-то ждут…
— Юрай, справишься с телеметрией?
— Да, вроде бы ничего сложного… — протянул Блазкович. — Хотя, я, конечно, не артиллерист, но с большими пушками дела имел… Чёрт, и правда прямо как тогда…
— Тогда — это когда?
— В 2005-м, в Украине.
— Где-где? — я подумал, что ослышался.
— Украина. Я тогда ещё в MPRI был, завербовался на банальнейшую работёнку — местных обезьян тренировать… Ну и попал как раз, когда у них заваруха началась. Кстати, почти как здесь всё было — хаос, куча банд и ни хрена непонятно. Аборигены, которых мы должны были тренировать, разбегаться начали — кто просто дезертировал, кто в повстанцы подался… Ну, а кто и в каратели, как же без этого. Прям как когда-то в Хорватии… Убивать там много кто умел, а вот воевать — не особо. Ну, как обычно, в общем. А нас в счёт накрывшегося контракта сначала хотели кинуть воевать против повстанцев, но наши это тогда на тормоза сразу спустили.
— А что так?
— А кому охота подыхать хрен знает где и хрен знает за что, да ещё и за такие гроши? «Академия» наша, которая тогда «Блэквотер» ещё называлась, под это дело подписалась и за первый же месяц две сотни убитыми и ранеными потеряла. «Грейстоун» столько же почти потеряли. А вот MPRI от этой байды сразу открестилась…
Внезапно вспомнилось, что вообще-то Юрай старше меня почти на десять лет. И когда он уже был наёмником, я ещё только школу заканчивал и как-то не особо интересовался политикой…
— Пока сидели и показательно тупили, оказалось, что та хунта, которая у них типа правительством стала, уже между собой успела передраться. А мы на базе так всё и сидели. Сам понимаешь, местным это что кусок мяса для голодного волка был… Три раза нас штурмовали, пока не свалили из той грёбаной дыры… Вот тогда пришлось и танкистом, и артиллеристом вынужденно побыть.
— Ясно…
А ведь это ж после этого мы и решили уезжать из страны. Меня как раз из института отчислили и повестка пришла, а Олег из Штатов предложение о работе получил. После армии и я поехал, хотя и не хотел. Но уж больно Юлька по мне скучала… А потом всё и закрутилось.
И вот поэтому я нахожусь здесь и сейчас. Без никого. Без ничего. Хотя стоило тогда всем нам не проявить слабость и жили бы сейчас все вместе в спокойной мирной стране. Жили бы…
Я прогнал горькие мысли. Выбор был сделан, ошибки уже не исправить и прошлого не изменить.
И если я живу, значит это ещё нужно.
— «Арчер», на связи «Сейбер». Как слышите меня? Приём, — неожиданно ожила рация самоходки. — «Арчер», говорит «Сейбер». Доложите обстановку.
Я посмотрел на переговорное устройство, как на свернувшуюся на стене змею. Ответить и начать радиоигру? Ну, или хотя бы просто обложить матом для поднятия морального духа? А если раскусят и того паче — ударят в ответ из других орудий? А если не ответить, то не ударят ли просто на всякий случай?
— «Арчер», на связи «Сейбер». Как слышите меня? Приём.
— «Сейбер», на связи «Арчер», — помедлив, я всё-таки решил ответить. — Слышу вас хорошо. Буря миновала, готовы продолжить стрельбу.
— Отлично, «Арчер». Мы отошли ярдов на сто на север, не зацепите нас.
— Вас понял, «Сейбер», — я слегка подкорректировал наведение орудия.
— До связи. Отбой.
— Отбой.
— …Алекс, мы тут закончили, — из моей рации послышался голос Дойла. — Это миномёт какой-то, что ли… В общем, снаряды загрузили, ствол расчехлили.
— И, кстати, тут остались одни зажигательные, — вклинился в эфир Си Джей.
— Пофиг.
Зажигательные, так зажигательные — главное, что боевые.
— Вы шутите, что ли? Это же «вилли пит»!
— Я в курсе, Си Джей.
— Но так нельзя! Вы видели, что он делает?
— У нас нет выбора, — поморщился я.
Ох уж эти снайперы… Бесконтактный бой, война на удалении… Нажал на спусковой крючок, а пятистах метрах от тебя упала фигурка. Просто фигурка. Ростовая мишень.