Ее ленная марка издавна славилась как провинция, где ведьмы и колдуны чувствуют себя вольготно. Прежние правители привечали их, да и сами не брезговали различными опытами, так что в наследство наместнице досталась обширнейшая библиотека манускриптов и оборудованная лаборатория.
Погода над Альпами была весьма туманна и как пилот посадил наш «Бомбардир» целым и невредимым на небольшой аэродром вблизи Зальцбурга — оставалось загадкой. В аэропорту на уже ждал, попыхивая душистым табачком из вересковой трубки комиссар криминальной полиции Австрии — Вальтер Оффенбах. Как сказал перед приземлением- Ратен, — это «ищейка от Бога» и его хороший друг, почти десять лет отработавший в Интерполе перед тем как перейти на повышение в австрийское полицейское ведомство.
Колдун Каледиус стал ее наставником.
— В некотором роде — Вальтер, мой наставник.
Не без улыбки вспоминала Марна чернокнижника. Пусть к старости он обезумел настолько, что оборотнем-вервольфом принялся рыскать по окрестным селам, задирая крестьян, точно овец, — но он был полезен ей как никто другой. Смерть Хагена была обставлена им так ловко, что никто даже не заподозрил неладного, и случилась настолько внезапно, что король не успел изменить завещания.
На первый взгляд, криминал-комиссар Оффенбах производил впечатление преподавателя физики из какого ни будь провинциального университета. Редкая, рыжеватая шевелюра, очки в позолоченной оправе, аккуратный плащ и не менее аккуратный тёмно синий костюм а на ногах ботинки без малейших признаков грязи. Экий франт. И не скажешь что этот хлыщ — начинал свою полицейскую карьеру в легендарной «Кобре». Потом стоял у истоков раскручивания операции «Оса», пожалуй самой удачной на сегодняшний день операции Интерпола. В ходе неё было арестовано более пятидесяти уголовных лидеров из Восточной Европы и разгромлена их криминальная сеть опутавшая более десятка европейских стран. Вальтер, увидев нас, улыбнулся и по очереди пожал нам руки. С Паскалем они даже обнялись. Затем Вальтер обернулся к нам.
Вопреки его замыслам, Аквилония так и осталась расчлененной натрое. Но уже тогда Мелани, после коронации получившая имя Фредегонда, знала, что вскоре державе вновь предстоит стать единой.
Ибо сыну ее предстояло воссесть на трон империи, а не жалкой провинции на задворках мира.
— Мне Паскаль говорил о вашей совместной работе. У нас в Австрии до сегодняшней ночи было тихо…но сегодня. Поехали камрады, по дороге всё расскажу и на месте осмотримся.
Сын.
Вальтер и мы дружно погрузились в микроавтобус «Мерседес» и поехали по извилистому серпантину в направлении германской границы. Мимо проплывали красивейшие альпийские пейзажи и маленькие словно игрушечные деревеньки и городки но мне было не до этого. Я слушал рассказ Вальтера, медленно переваривая услышанное.
Валерий.
Сейчас она не желала думать о том, как подвел он ее, но лишь пыталась отыскать в облике его знакомые черты. Но в нем было так мало от его отца и от нее самой.
— Там, ближе к границе есть такой городок, Обердорф, вот если от него ещё километров семь ехать на юго-запад по единственной горной дороге то можно увидеть бывший католический пансион имени Святого Игнатия. Построен он был в конце 19 века на деньги аристократа, барона фон Хоффена для мальчиков из бедных семей. Но не прошло и пяти лет барон разорился и его родственники переделали пансион в частную гостиницу для любителей чистого горного воздуха. Как гостиница, пансион просуществовал ещё лет семьдесят пока не прогорел во время нефтяного кризиса 1973 года. Тогда ушлые наследники барона удачно впарили гостиницу одному греческому бизнесмену. Он её использовал как уединенное место для встреч с нужными людьми и девушками лёгкого поведения, устраивал здесь вечеринки. Место ему очень подходило так- как находилось на отшибе и в то же время недалеко от элитных горнолыжных курортов, куда нужные люди как раз и приезжали. Всё шло хорошо, но однажды несчастному греку кто-то вынес мозг из девятимиллиметрового «Кольта» на пороге собственной виллы в Аттике. Кто это был — не известно, но известно что с тех пор в той гостинице никто не живёт. Её выкупили владельцы одной зальцбургской гостиницы «Пивная роза»-но и им она не пригодилась.
Так мало!
И все же она возведет его на трон. Чего бы это не стоило ей! Иначе труд и страдания долгих тридцати зим пройдут впустую. И все жертвы ее будут напрасны.
Подумав, что слишком уж задержалась в малой приемной, Марна медленно направилась к двери. Она не знала, куда идти. Стояла глубокая ночь — погрузившись в воспоминания, она утратила чувство времени — и почти весь дворец был в ее распоряжении.
В итоге постоянный хозяин объявился у этого многострадального Святого Игнатия- только четыре месяца назад. По документам его приобрела некая компания из шотландского Глазго. Как частное владение. Местный жандарм дважды посещал новых владельцев пансиона, но заметил, что это обычные строители ремонтирующие здание, хозяина ему видеть не удалось. В итоге настоящим владельцем оказался наш старый знакомый Агим Лала, который решил там отсидеться.
Все здесь будило память.
В каждом вздохе ветра звучали знакомые голоса. Она могла бы бродить здесь до бесконечности, уходя все дальше по извилистым дорожкам лабиринта воспоминаний, пока наконец не ушла бы так далеко, что возвращение стало бы невозможным...
— А почему там. почему он не поехал домой, в Косово? Спросил Нейт.
Прошлое звало ее.
По этим коридорам бегали они взапуски в братьями, невзирая на окрики наставников, сшибая на бегу слуг с подносами, разодетых вельмож и дам. Здесь Вилер с Серьеном дрались на игрушечных мечах. Там, за тяжелым парчовым занавесом, в укромной нише, впервые позволила она Троцеро поцеловать себя...
— В Косово желающих его крови на порядок больше чем здесь…Слишком многих он там смертельно обидел.
Каким радостным и беспечным было их детство! И как дорого пришлось им заплатить за ту давнюю безмятежность!
Вилер, любимый брат, так похожий внешне на короля Хагена, но не унаследовавший ни его жестокости, ни властолюбия. Он стал первой ее жертвой.
Фредегонда чувствовала в тот день, как сердце ее разбивается на части. И сейчас, если постараться, она могла бы отыскать в памяти дворцовых стен облик брата, каким тот был, до того, как она наложила на него венец безбрачия... и плакать по нему вновь и вновь.
Так вот, когда наш друг Агим по предварительным данным создал там настоящие «Вольфшанце». Сидел он там со своей вооружённой роднёй. Так вот, сегодня ночью его порешили прямо в его логове.
Но в слепых глазах Марны не было слез. Митра испепелил их своим огнем. Она не станет оплакивать брата.
Каледиус посоветовал ей не причинять Вилеру вреда. Он единственный мог сохранить королевство в целости, покуда не подрастет Валерий, законный наследник аквилонской короны. Ни Серьену, ни Орантису об этом не стоило и мечтать!
— А как же они туда попали? По единственной дороге? Албанцы что, её не охраняли?
А потому жизнь Вилера была священна.
Но брат ее не должен был иметь детей! Никто не мог встать между ее сыном и троном. Единственное заклинание сделало свое дело.
— Да нет, охраняли. охранника первым и нашли. Холодным. Скоро подъедем, всё сами увидите.
У Фредегонды оставался последний противник.
Маленький Нумедидес, вечно сопливый, орущий, от одного вида которого маркграф Серьен, его собственный отец, кривился, точно от зубовной боли. Он был таким хилым, болезненным, что никто не верил, что он доживет хотя бы до пяти зим. Лекари отчаялись хоть чем-то пособить этой беде.
Территория частного владения вокруг кемпинга была оцеплена полицейскими в непромокаемых плащах. На стоянке теснилось более десятка автомобилей, большинство с мигалками и эмблемами медицинской службы и федеральной полиции. Внутри кемпинга ковырялись люди в белых костюмах биозащиты и масках. Криминалисты. Где — то среди гор раздавался стрекот вертолётного двигателя. К нам подошёл рослый австриец в армейской камуфляжной форме.
И Фредегонда, которая сама лишь недавно стала матерью, не решилась сделать роковой шаг и умертвить чарами сына Серьена. Жалость к Госвинте, его жене, грустной забитой толстушке, взирающей на мир с вечным страхом, удержала колдунью.
— Гауптман Марк Штегель из пограничной службы. Представил его нам Вальтер. Именно его люди сейчас обследуют окрестности. Городские полицейские — там ноги переломают, а вот егеря пограничной службы — как раз этому обучены.
Как она жалела об этом теперь!
— Удалось что то обнаружить, Марк?
Она подарила Нумедидесу жизнь.
— Да. много интересного комиссар, обнаружены профессиональные лёжки для снайперов и наблюдателей. Как на западном так и на восточных склонах. Всё тщательно замаскировано. Работали люди явно с большим опытом в том числе знакомые с разведкой в горной местности.
Но по совету того же Каледиуса сделала все, чтобы и кузен ее сына не мог претендовать на то, что принадлежит Валерию волею небес. Нумедидес остался в живых, но чары, что она навела на мальчика, были подобны капкану, приманкой в котором стала корона Аквилонии.
— Куда они делись?
И если случится такое, что не ее сын, а Нумедидес возложит на главу свою золотой обруч, Заклятье Осени пробудится, подобно тигру, мирно спящему в зарослях, до той поры, пока не потревожит его охотник.
— Судя по всему разделились на две группы. Одна ушла вниз, спустившись на тросах на дорогу, где их поджидал транспорт. Другие ушли в сторону германской границы, возможно их ждал вертолёт.
И тогда принцу не долго останется торжествовать победу!
К нм тихонько подошёл толстяк в защитном биологическом костюме и в ярко жёлтых резиновых сапогах. Очки были подняты на лоб а защитная маска, наоборот, сдвинута на подбородок.
Время в его теле убыстрит бег. Каждый день, прожитый им, станет луной, луна — зимой, а зима — веком. Нумедидес состарится мгновенно — магия Фредегонды сведет его в могилу быстрее, чем он успеет зачать наследника.
— А. доктор Шульц… Вот господа, перед вами наш лучший криминальный эксперт федеральной земли. Доктор Лотар Шульц…
Видят боги, древние и нынешние, она не хотела убивать никого больше!
— Вы будете когда ни будь работать, Вальтер? Сварливо проворчал эксперт. Не дав выспаться меня опять выдернули сюда, осматривать трупы несчастных которых застрелили из-за того, что вы работаете спустя рукава. У вас тут под носом, герр комиссар действует целая армия террористов а вы и не чешетесь. А мне приходится по два десятка трупов осматривать…
Избавившись от непосредственной угрозы в лице Хагена, Фредегонда готова была смиренно ждать, пока не настанет ее время. Пока Валерий не подрастет и не будет готов взять то, что принадлежит ему по праву крови.
— Прекрати ныть, старина. Не позорь меня перед коллегами из Интерпола и ФБР. Что там у нас по существу — Лотар…
Но ей не позволили... Людская алчность и злоба помешали ей, не дали отойти в сторону.
— А по существу мы имеем пятнадцать трупов мужчин всех предположительно, косовских албанцев и одно тело девушки. На месте обнаружено более полутысячи гильз различного калибра.
Будь они прокляты во веки веков!
Из-под капюшона митрианки донеслось сдавленное рычание, и благо, что рядом не оказалось никого, кто мог бы услышать ее.
Мы с Нейтом решили разделится и вместе с местными полицейскими осмотреть место преступления. Что-то типа экскурсии. Мне достался пристроенный к зданию пансиона, внушительный амбар. На дорожке, выложенной каменными плитами меня встречал труп скрытый от дождя полиэтиленовой накидкой. Под ней обнаружился крепкий мужчина восточной внешности с оторванной верхней частью черепа. Похоже опять поработал снайпер. ишь как башню ему разворотило. В амбаре один албанец лежал внизу, сжимая АКМ а ещё двое лежали на втором этаже у настоящего станкового пулемёта…
Она не знала, как удалось братцу Серьену прознать, чем занимается она в уединении своего замка. Должно быть, подкупил слуг, чтобы те доносили ему — такого вполне можно было ожидать от этого маленького мерзавца и соглядатая! Он принялся угрожать ей... Ему было мало Таурана! В ту пору в Аквилонии борьба с колдунами набирала силу, и этот выкормыш свиньи был уверен, что заставит сестрицу потесниться в своих владениях.
Он плохо знал ее!
В амбаре полицейские обнаружили погреб откуда извлекали разнообразное оружие. Несколько десятков стволов в том числе ещё один пулемёт. На сей раз- ручной.
Руками Орантиса, своего супруга, Фредегонда сделала все необходимое. На сей раз отвар цикуты, а не колдовство, сотворил свое черное дело.
Но исполнители были намеренно небрежны. Они оставили следы — однако не те, что могли бы привести к королеве. Фредегонда не сомневалась, что Вилер заподозрит недоброе.
Надо не упустить возможности поупражняться в разговорном немецком, подумал я и спросил у ближайшего ко мне полицейского
Знала она и о том, что горячий нрав брата и его понятия о чести не позволят оставить зло безнаказанным.
Ей оставалось только ждать.
— Что вы по этому всему думаете?
Правда, она не удержалась, чтобы не пособить Вилеру, хотя бы в малости. В конце концов, понятие чести семьи было не чуждо и ей. Всякий поднявший руку на потомка Хагена, должен был поплатиться...
Чтобы помочь брату отомстить, она лишила супруга магического Оберега, хранившего его презренную жизнь. Кривой Илений, местный ювелир, изготовил искусную копию талисмана, которую она и положила в шкатулку вместо настоящего.
— Косовские психи нарвались на более отмороженных чем они сами. И тем оторвали им яйца вместе с головой.
Правда, когда боевой рог позвал графа в бой, на защиту Венариума, обнаружилось, что исчезла и изготовленная Фредегондой подделка — и тайна этой пропажи тревожила колдунью и по сей день; сколько ни секла она слуг, правды от них добиться так и не удалось.
— Я ещё такого не видел. Добавил второй полицейский. Тут целый арсенал оружия, взрывчатка и всё в семи километрах от Зальцбурга.
Затем амулет вновь появился на прежнем месте — видно тот, кто брал его, вернул, испугавшись гнева королевы.
И история эта была забыта.
Гораздо больше тревожило Марну то, что истинный Оберег Кулла так и не попал в руки ее сына.
— Спасибо сэр. Вежливо поблагодарил я и отправился в основное здание пансиона. Картины виденные в амбаре повторились- трупы, трупы…кровь, выщербленные пулями и осколками стены, стрелянные гильзы на дубовом паркете. Короче всё как всегда. Остатки наркоборона нашли в подвале. Агима просто разорвало на части.
Со времени смерти мужа она вернула подлинный талисман на прежнее место, в ожидании дня, когда сын, став королем Аквилонии, сможет носить его по праву. Подделку же она со всей торжественностью вручила Вилеру, когда подписывала отречение от шамарского трона, в знак полной преданности новому сюзерену.
Брат был растроган до слез. Он был так уверен, что отныне сделался неуязвим для врага... Фредегонда смеялась над ним в душе.
— Граната. Нейт посмотрел на криминалиста.
Наивный глупец!
Как будто она могла бы отдать в чужие руки подлинную реликвию. Как плохо все же знали ее братья!
Тот кивнул головой.
Но затем случилось непредвиденное. Должно быть, она и впрямь слишком долго испытывала гнев Солнцеликого, о чем не уставал предупреждать ее Гретиус. Хотя как тогда похотливому жрецу удавалось самому коптить небо так долго, было для Марны загадкой.
— Живые есть осведомился Паскаль у невозмутимого Вальтера который опять закурил свою душистую трубку.
Наводнение.
Все, случившееся тогда, помнилось ей крайне смутно. Крики, боль, надвигающаяся стена воды, от которой, казалось, не было спасения. Плач маленького Валерия. Ее упрямая борьба со стихией. Ледяные струи. Мизрах, явившийся на помощь, когда у нее уже не оставалось надежды на спасение. Кровь, что отдала она демону за свое спасение...
— Навалом…шесть женщин и девять детей. Их уложили на пол в начале перестрелки и они всё видели.
Отныне ей не было пути назад. Обезображенная, несущая на себе печать проклятия Митры, Фредегонда не могла вернуться ни в Шамар, ни в Тарантию. Ее появление, прежде всего, стало бы гибельным для сына.
Отпрыску ведьмы никогда не занять аквилонский трон — это она понимала без слов.
— Сколько было нападавших?
И потому, как ни разрывалось первое время ее сердце, Фредегонда, ставшая Марной, ни дня не жалела о принятом решении. Стоило разве что пожалеть о том, что подлинный Оберег Кулла, оставшийся в ее покоях во дворце, так и не попал к законному наследнику.
Подлый Гретиус, да пожрут псы Преисподних его печень, похитил амулет, на который давно уже точил свои гнилые зубы!
— Они сказали — около десяти. Все в масках. Некоторые похожи по их словам на оборотня. Хотя что взять с перепуганных женщин с детьми на руках.
Марна оказалась бессильна воспрепятствовать ему.
Лишь недавно, когда немедиец рассказывал ей о происшедшем в последний день Осеннего Гона, узнала колдунья о судьбе талисмана. Оберег послужил изгнанию Цернунноса — что ж, и это было неплохо. Похищенное сокровище не пошло жрецу на пользу.
— А что значит — оборотень?
Марна криво усмехнулась изуродованным ртом.
— Это значит, что они сильно испуганны и в состоянии шока видится всякая ерунда. Снова недовольно пробурчал доктор Шульц.
Как долго шла она к этому дню! Через столько смертей! Через столько разрушенных судеб! Но она не сожалела ни о чем. И если бы Сет-покровитель даровал ей возможность прожить жизнь сначала, лишь одно она изменила бы в тех днях.
— Может они о чём то между собой говорили, эти нападавшие? Спросил я ожидая упрёков в тупости.
Без тени жалости, точно ядовитую гадину, выползшую погреться на камнях, раздавила бы она Нумедидеса!
— Говорили. Потерпевшие отчётливо слышали — английскую речь. Зловеще сказал Вальтер, поглядев на нас в упор. Вот тебе и на…
...Покалывание в затылке — словно тысячи ледяных иголочек вонзились внезапно в мозг — вывело колдунью из забытья, и она была благодарна немедийцу, который своей попыткой установить ментальный контакт вернул ее к реальности. А не то она так и осталась бы бродить навеки по Серым Равнинам собственного прошлого, окруженная тенями дорогих усопших, которые ныне были ближе ее сердцу, чем любой из живущих.
— Может это тоже в состоянии шока? Спокойно сказал Нейт не отводя глаза с лица Вальтера.
Но Амальрик напомнил ей о тревогах дня сегодняшнего, что также скоро станет минувшим. И Мелани с Фредегондой вновь отошли в тень, уступая дорогу Марне. так что одна только Марна, слепая ведунья, наконец снявшая маску, отозвалась на его призыв.
И он даже не знал, что разговор их слышит кто-то еще.
— Всё может быть. Когда шок пройдёт, свидетели будут допрошены повторно. Я вас господа, больше не задерживаю здесь. Паскаль-дружище, отправляйтесь в Зальцбург вместе со своими американскими друзьями. Вам уже заказаны номера. Придите в себя с дороги, позавтракайте, отдохните. И ровно в полдень жду вас в полицейском управлении. Будет о чём поговорить.
Аой.
Стрелец. Подмосковье
Напряжение. Жуткое напряжение нервов, всего организма. Его бросало то в жар то в холод. Гул в голове, воспаленные глаза, нервная чесотка. Такое состояние у него было более двух лет назад — когда операция «Обвал» вошла в финальную стадию и на улицах Москвы начались натуральные бои. Стоило ему договорится с коллегами-сенаторами и олигархами об опубликованию того дурацкого, пафосного, манифеста о спасении страны- так напряжение отступило и организм перешёл к своей отлаженной как часы — работе. Но два дня перед этим он буквально сходил с ума от ожидания развязки событий. Так и сейчас. После личного присутствия на допросе Лоскутова — окончательные сомнения в ускорении плана «Реверс» отпали сами собой. Падение Ил-76 со штабом танковой бригады было громогласным сигналом того — что его хотят ликвидировать любой ценой. Здесь, на авиабазе в Кубинке он в полной безопасности. Но соваться в город даже под надёжной охраной — не следует. Не надо дёргать тигра за усы- лучше выманить из зарослей и пристрелить.
Адмирал от госбезопасности, держался надо сказать — молодцом. Не психовал, не орал, не плакал и не оправдывался. Вел себя как и положено шпиону-профи который попался в руки контрразведки. Попался как это обычно бывает из-за невнимательности.
ВРЕМЯ СУДА
— Здравствуйте, адмирал. Стрелец зашёл в камеру и щурясь от яркого света, стал рассматривать пристёгнутого наручниками к специальному штырю в бетонном полу — человека. Лоскутов был оплетён проводами подключёнными к полиграфу. Данные с полиграфа выводились на экран компьютера следователя. Помимо следователя в камере спецблока службы контрразведки находился оператор полиграфа и два дюжих сержанта из комендантской роты. В качестве морального фактора — так сказать.
Что слаще: вкус уже одержанной победы или лишь предвкушение ее?
Следом за стрельцом вошёл генерал Поливанов, тоже в штатском- он уже допрашивал Лоскутова два дня подряд, все показания были записаны, но стоило послушать этого лубянского соловья ещё один раз. На — бис.
Принц Нумедидес — единственный наследный принц Нумедидес — почти уже король Нумедидес! — поставил ноги на деревянную скамеечку, чтобы склонившемуся перед ним пажу удобнее было застегнуть золотую пряжку на остроносых сафьяновых туфлях, и откинулся в кресле, наслаждаясь последними минутами спокойствия перед грядущей суетой. Только что от него ушел королевский канцлер, которому отданы были распоряжения насчет грядущей казни преступников.
— Здравствуйте, Стрельченко. Лоскутов поднял голову и открыл красные от бессонных допросных ночей — глаза,
Ушел пятясь и низко кланяясь, тщетно пытаясь скрыть дрожь старческих рук с враз проступившим рисунком вен.
— Меня, господин адмирал интересует один вопрос. Насколько глубоко «Феликс» запустила свои щупальца в сегодняшний государственный аппарат.
В задумчивости Нумедидес уставился на висевший на стене перед ним гобелен с изображением медведя, заваливающего круторогого оленя.
— Очень глубоко. Вы же понимаете КГБ- не зря ела свой хлеб последние полвека. Если мы не можем использовать своих агентов напрямую- мы используем их родственников. Так что без преувеличения могу сказать люди «Феликса»-везде.
Или наоборот.
Возможно, это олень пронзал рогами противника? В последнее время почему-то Нумедидес все чаще ловил себя на том, что разглядывает искусную шпалеру, не переставая размышлять об этом.
— Вас допрашивали с помощью специальных средств и полиграфа и вы не разу не пытались соврать. Сдаёте свою агентурную сеть, без малейших сожалений. Вы не похожи на трусливого сайгака.
Если вглядываться в гобелен достаточно долго, начинали происходить странные вещи. Удивительно точный, вытканный до мельчайших деталей безвестными мастерицами, рисунок внезапно расплывался в сознании, накатывал приливными волнами, с каждым разом захватывая все больше, поглощая его целиком. И вот уже Нумедидес точно сам оказывался на лесной поляне, и это его кости трещали и ломались в яростной схватке, его жилы рвались от непосильного напряжения.
— Какой смысл запираться? Вы меня всё равно расколите. Весь вопрос в средствах и времени. И того и другого, господин Стрельченко у ваших людей в достатке. Опять же — я не более чем наёмник в данной ситуации. Работаю за деньги.
Он чуял приторный запах крови. Слышал предсмертный хрип врага.
— Вам надо сделать заявление, адмирал, текст вам дадут в ближайшие часы. Будет прямая трансляция по телевидению. Расскажите про заговор- всей стране. Вам несказанно повезло- вы доживёте до суда. Это точно.
Нескончаемой была эта схватка, и вечной — его ненависть. Вот только странно, что никогда заранее он не мог предугадать, кем ощутит себя на этот раз: медведем или оленем. Рога или когти станут его оружием?
— Как скажете. Хотя для вас — это определённый риск. В нашей стране делать такие заявление во всеуслышание, вариант спровоцировать хаос. Что будет с населением когда им скажут — что госбезопасность замешана в заговоре, мятеже и связях с террористами.
— Ценю ваше беспокойство за ту систему которой вы, адмирал, верно служили- но гораздо хуже предполагаемого вами хаоса- это постсоветская госбезопасность. Утерявшие идеалы и превратившаяся в криминальное бизнес-сообщество с непомерным аппетитом. Вы это знаете лучше меня. Знаете в чём основная проблема всей вашей компании начиная от Молчунова и заканчивая мелкими сошками?
Точно дрался он с самим собой!
Вот и сейчас морок грозил охватить его, стоило лишь подумать об этом, — но усилием воли принц отогнал наваждение.
— В чём же?
Туалет его был закончен.
Все было готово.
— Вы хотели — всё контролировать но при этом ни за что не отвечать. Сидеть на денежных потоках и смотреть как другие разгребают ваше дерьмо. Вся страна стала для вас полем некой бесконечной «оперативной комбинации». Если в СССР государство контролировала КГБ то после 1995 года вы постепенно стали контролировать государство. Это вас и сгубило. Страна у нас- немного по больше мэрии Санкт-Петербурга. А вы — расслабились, утратили бдительность а главное — настроили против себя, всех остальных. Сажаете продажных ментов- а своих коррупционеров с почётом отправляете на пенсию. Сажаете военных- в угоду кавказским князькам. Отбираете у людей бизнес. Лезете в регионы, расставляя свои агентуру на хлебные места. Вы поставили себя над законом и вне закона. Настроили против себя всех. И чиновников, и регионалов, и МВД, и армию. Результат — известен. Власть вы потеряли и сидите сейчас в этом подвале.
Паж подал и помог закрепить перевязь с фамильным мечом, по праву теперь принадлежащим ему, и неслышно отошел в сторону, ожидая распоряжений.
Все было готово.
— Вы будите поступать по другому, Стрельченко? Вы- бывший бандит…
Где-то далеко, в башне, томился неизвестностью узник, бывший брат будущего короля, но ему недолго оставалось ждать...
— Я уже поступаю по другому. И хватит об этом. Думайте о вашем выступлении и сотрудничестве со следствием. Вам сейчас это важнее пустопорожней болтовни…
Все было готово.
— Можно один вопрос. гражданин министр.
Окинув взглядом свою фигуру в огромном, от пола, зеркале из полированного серебра, Нумедидес кивнул, удовлетворенный увиденным. На челе все еще сияет, стягивая непокорные кудри, серебряный обруч, отделанный эмалью, но скоро, очень скоро его сменит корона Аквилонии. И плечи укроет пурпурный, подбитый горностаем бархат...
— Валяйте, адмирал.
Это Вилер не любил подобной роскоши, считал ее излишней, едва ли не недостойной. Вызывающей.
Но при нем, Нумедидесе, все будет иначе.
— На чём я прокололся. и когда…
Жаль только, Оберег Кулла не смог принц надеть на шею, ибо любое прикосновение к золотому диску все так же невыносимой болью жгло пальцы, но и это было лишь досадной мелочью, неспособной омрачить торжества.
— Давно, адмирал. на ребятах Шахидова. От него ниточка потянулась к вам. Кстати он жив и находится в соседней камере от вас.
Непобедимая мощь Бога-Оленя стала отныне щитом Нумедидеса. Пока Цернуннос на его стороне, ничто не могло причинить вреда правителю Аквилонии.
Так на что ему эта жалкая игрушка, украденная в детстве у доверчивого кузена? Безделица, которой этот глупец намерился отогнать вервольфа?
— Насколько давно…
Он вспомнил, как торжествовал, когда ему удалось сорвать с бесчувственного тела брата драгоценный амулет. Как долгие годы он прятал заветную реликвию в медной форме для печенья, которую стащил на кухне...
Был ли в этом смысл? Что дал ему Оберег Кулла — ничего!
— Последние четыре месяца, адмирал. Вы были под плотным колпаком. Так что стоит ли удивляться, что две группы «ликвидаторов» отправленных по мою душу на Урал — до места не дошли? Единственно — что я упустил это, тех кто заминировал Ил-76.
Нет, отныне мощь Нумедидеса иной природы! Не жалкий огненноликий божок, но истинный Властитель Леса оберегает своего слугу. И на его алтарь будет брошен проклятый валузийский талисман, после того как кузнецы расплющат молотом ненавистный солнечный образ!
— Увы. Это не моя инициатива. Допускаю, что в «феликсе» в связи с не выходом меня на контакт в контрольное время, появился какой-то новый руководитель. Имена возможных кандидатов — я уже назвал следователю.
Но что если не ждать кузнецов, а уничтожить уродливый диск с изображением Солнцерогого прямо сейчас? Пожалуй, это будет достойной жертвой Цернунносу перед грядущим.
Не хуже тех, что он принес ему раньше...
— Прощайте, Лоскутов. Ваше сотрудничество со следствием — учтёт суд.
Принц вспомнил изломанное тело деревенской девки на берегу и поежился от удовольствия. О, как приятно было терзать ее мягкое белое тело! Как сладостно было сомкнуть свои мощные длани на ее гусином горле!
Следом за Стрельцом из камеры вышел генерал Поливанов.
Жаль только та, другая ускользнула от них!
Релата Амилийская.
— Отлично сработано, генерал. Предоставьте списки отличившихся для награждения и присвоения очередных званий.
На лицо будущего короля набежала туча. Как посмела эта грязная продажная девка умереть, после того как он подарил ей мгновения неземного блаженства? Он вспомнил, как невозмутимые слуги за ноги вытаскивали из Алых Палат мертвое тело дочери Тиберия. А оно извивалось по змеиному — так, словно в нем не было костей... И содрогнулся от отвращения.
Мерзавка была неодета, лишь из растрепанной прически торчала странная шпилька, покрытая красными мраморными разводами.
— Так точно.
Все были уверены, что Релата Амилийская погибла при разгроме Амилии, и принц решил не поднимать шума вокруг ее странной гибели. Он даже не удосужился пригласить лекарей, чтобы выяснить, отчего умерла его возлюбленная, вместо этого распорядившись, чтобы мертвое тело убрали с глаз долой, завернули в холстину, а ночью отвезли на берег Хорога, привязали камень на шею и бросили в воду.
Тварь, ускользнувшая от алтаря Цернунноса, недостойна погребения!
— Для продолжения работы- всё готово. На сегодняшний день подготовлено двести пятьдесят дел на выявленных заговорщиков. Формируются выездные группы для задержания. Людей не хватает.
А всем, кто видел ее в покоях принца, он отрежет языки.
Нумедидес подошел к резному шкафчику и выдвинул потайной ящик. Внутри, на подушке синего бархата лежал солнечный диск с человеческим лицом, окруженным лучами, попеременно прямыми и извилистыми.
— Получите поддержку от МВД. Но прикомандированных — в детали захвата не посвящать. Сальников- нужные распоряжения по своему ведомству отдаст. И вот ещё — для захвата заговорщиков с боевым опытом — используйте наших «волкодавов» из управления спецзаданий.
Нумедидес скривился, будто вместо золотого талисмана увидел скользкую бородавчатую жабу.
И как он мог поклоняться раньше такому отвратительному богу?
— Так точно.
Благо, Звероликий даровал ему истинное зрение!
Через минуту к Стрельцу подошёл майор — десантник с повязкой комендантской службы и доложил.
Принц потянулся к оберегу, но тут же отдернул руки. Проклятый диск будет жечь его плоть даже через толстые кожаные перчатки.
— Товарищ министр. Прибыл министр внутренних дел.
Он оглянулся назад. Взгляд упал на съежившегося пажа.
Кайл и Логан. Зальцбург
— Подойди сюда! — процедил он.
— Что происходит, Нейт? Ты что ни будь понимаешь? Спросил я, как только мы добрались до небольшой и чистенькой гостиницы в самом центре Зальцбурга.
Мальчик испуганными шажками приблизился к принцу.
— А что происходит? Обычная мафиозная разборка. Опять побита куча албанцев. Такое знаешь ли- бывает. Честно говоря Джей, мне хочется принять душ и вздремнуть после всей этой беготни и перелётов. Что нападавшие говорили по английски- это не обычно но вписывается в общую схему. Нейт широко зевнул.
— Ладно я- спать. Увидимся в одиннадцать.
— Ближе!
Ровно без трёх минут одиннадцать я постучался в номер Нейта. Тот нарисовался с полотенцем на шее и с зубной щёткой.
Тот сделал еще один крохотный шажок.
— Во! Ты во время, а я проспал. Пока Нейт заканчивал утренний марафет, в дверь снова постучали. Открыв её я увидел Паскаля Ратена. Поздоровавшись он прошёл в номер.
— Возьми эту мерзость, — он кивнул на талисман, — и брось его в пламя очага!
— Но, месьор... — протянул паж, не решаясь прикоснуться к драгоценной реликвии, изображающей Пресветлого.
— Господа, пока мы не прибыли в местный полицейский комиссариат, у меня к вам будет честный, но слегка не лицеприятный разговор.
— Делай что тебе говорят! — пронзительно завизжал Нумедидес и хлестнул мальчишку по лицу кружевным платком.
Я посмотрел на Нейта, но тот лишь индифферентно пожал плечами и закатил глаза «мол что взять с этих европейцев»
Паж бережно взял талисман. На глаза его навернулись слезы.
— Дело в том, что покойный Агим Лала по оперативным сведениям Интерпола сотрудничал с американскими спецслужбами. Если говорить конкретно- с ЦРУ.
— Бросай! Ну бросай же!
— Вы верно шутите, Паскаль. Это очень громкое заявление, тем более направленное против моей страны. Сказал я, набычившись, как положено настоящему патриоту своей страны
Мальчишка, всхлипнув, швырнул Оберег прямо в огненную пасть камина. Пламя вспыхнуло, будто кто-то плеснул в очаг брагой. И загудело сильнее, чем прежде.
— Перед вами, Джеймс, тоже не клоун сидит. А офицер французской полиции и руководитель координационной группы Интерпола по борьбе с организованной преступность.
Языки пламени — прямые и искривленные — жадно лизали валузийскую драгоценность. Нумедидес знал: пройдет немного времени, и проклятый амулет превратится в желтую лужицу расплавленного металла.
— Вы господа, не горячитесь. Встрял в разговор неожиданно спокойный Нейт. Давайте лучше ближе к делу.
И он выполнит свой долг перед Древним.
— В окружении Агима был внедрён информатор. Вы можете представить насколько это было тяжело. Албанские банды состоят из земляков и родственников и внедрение туда агентуры- затруднено чрезвычайно. Но у нас такой агент был. И он установил несколько «жучков». В телефон, ноутбук и даже в машину. Мы снимали и расшифровывали записи ежедневно. В течение последних двух месяцев перед смертью, после гибели своего последнего брата…
Принц схватил стоящую у камина бронзовую кочергу в виде когтистой лапы неведомой птицы и стал яростно ворошить дрова.
— Последнего брата…?
— Вот! — скалился он. — Нет больше Оберега Кулла! Запомни этот миг, пащенок!
— Да мистер Кайл. У Агима их было пять. ни осталось ни одного. Так вот после гибели брата Азема, наш наркобарон ударился в панику и стал отправлять панические письма на некий электронный почтовый ящик. Как мы и предполагали мейл оказался с высшей степенью защиты. Несколько адресов-призраков в разных странах. Но суть не в этом. Наши, полицейские, специалисты-компьютерщики были бессильны их взломать. Обратились к военным. Те помучились с кодами и шифрами и сказали, что адресат, которому писал Агим имеет характерную кодировку для спецслужб. Здесь кандидатов не много. Либо ЦРУ, либо русская разведка.
Он обернулся к пажу, онемевшему от жалости к красивой вещице.
— Предположим. Но с чего вы взяли, что это ЦРУ?Может это русские? Их след виден в этой истории более явно.
— Ты был последним, кто видел амулет Падшего Бога! Низвержен остатний оплот Солнцерогого под этими небесами, и ничто уже не сможет сдержать поступь Звероликих. Да пребудет Цернуннос!
— Согласен, мистер Логан. Но дело даже не в этом, это всё мелочи. Главное то, что человек Агима звонил зачем то в Берлин. В американское, что удивительно, посольство. И открытым текстом сказал, что если некий мистер Честер не поможет мистеру Коневоду обеспечить безопасность его и его семье, то это сделает Интерпол.
Глаза его закатились в благоговейном восторге. По толстым щекам катились крупные слезы. Цернуннос! Бог-Олень! Благослови своего недостойного сына! Он чувствовал себя Капитаном, приводящим истерзанное штормами судно в тихую гавань; трудолюбивым Хлепопашцем, срезающим колос, изъеденный спорыньей; добрым Рыбарем, отпускающим серебристый сверкающий улов обратно в реку.
— И что это значит? Вы Паскаль продолжаете загадывать ребусы.
Да пребудет Цернуннос!
— Да уж какие ребусы. Не надо «придуриваться» агент Кайл. Вы всё отлично поняли.
Резко развернувшись на каблуках, принц направился к двери. Паж двинулся за ним, торжественно неся на пунцовой подушке украшенный лилиями жезл, символ достоинства Верховного судьи королевства.
— Паскаль, но что было дальше. Почему вы сразу не задержали Лала?
Ибо принц Нумедидес шел вершить Правосудие.
— Ночью он улизнул. Сымитировал пожар в собственном особняке и смылся. Как сейчас стало понятно — боевиков и семью он отправил в альпийское убежище — заранее. Решил отсидеться в горах под надёжной охраной. Ожидая ответ от этого — «Честера». Но- его достали. Кто это сделал, нам не известно, но факт остаётся фактом. Нападавшие говорили на английском- чего в аналогичных случаях убийства косовских наркоторговцев не было.
* * *
— Это всё предположения, Паскаль.
В маленькой комнатке, что находилась прямо перед входом в зал заседаний, его уже ждали.
— Конечно. Но предположения очень часто обрастают подробностями и уликами- и становятся фактами. А факта у нас сейчас два. Это звонок в американское посольство и бойня устроенная англоязычными убийцами в кемпинге Святого Игнатия.
И опять эта притворная скромность.
— Может эти. славяне использовали — иностранных наёмников. Это была необычная операция. Горная. Требовалась квалифицированная военная сила…
Нарочитое самоуничижение.
— Вообще то последние лет двадцать-тридцать, русские только и делают, что воюют в горах. Как и сербы или хорваты. Думаю вряд ли стоило им нанимать, англоязычных стрелков- если своих славян девать некуда.
Какой негодяй все это придумал?
— А зачем вы нам всё это сегодня рассказываете, Паскаль? Не выдержал я. Испортить нам настроение?
Судьи входили в огромный зал, самый роскошный и представительный во дворце, не через главный вход, — огромные, чуть не с городские ворота размером, двери, окованные серебром и украшенные чеканными изображениями деяний Митры и иных Светлых богов, — но через маленькую неприметную дверцу справа, у самого судейского помоста.
— Нет. Что вы агент Кайл. Просто я пришёл вам сообщить, что Интерпол считает ваши служебные задачи выполненными. Вот факс из лионской штаб-квартиры. Думаю вам вскоре должен позвонить ваш босс- мистер Догерти. Моё руководство с ним уже связалось.
Нумедидес дал себе слово, что изменит это при первой же возможности и уничтожит все изображения Солнцерогого, заменив их на лики Истинного Бога!
— Вы считаете, что мы, связаны с наркоторговцами??? Или потому что мы- американцы? Вы совсем с ума сошли? Заорал Нейт, зло сверкая глазами.
— Не орите, месье Логан. Сухо сказал Ратен. Не у себя в Канзасе. Нет, я так не считаю. Это обычная подстраховка. Характерная для полицейской работы. Поставьте себя, как опытного сыщика на наше место и посмотрите на ситуацию с другой стороны.
Столько всего предстояло сломать, изменить... У него в буквальном смысле чесались руки.
На удивление, Нейт быстро успокоился и даже казалось, расслабился. Тем временем, Ратен продолжил свою речь.
Он кивнул семерым вельможам, дожидавшимся его в маленькой приемной. Они склонились перед ним. Автоматически он отметил тех, кто, по его мнению, прогнулся недостаточно низко.
— Я вас отлично понимаю, но ведь и вы свою работу в целом — закончили. Отдохните, погуляйте по городу полюбуйтесь альпийскими пейзажами. Когда ещё побываете в центре старой Европы. Вот так сказать- утешительный презент от Интерпола. Ратен извлёк из своего кожаного пальто два картонных конверта с яркими надписями.
Их было четверо.
— Билеты первого класса до самого Нью-Йорка. Завтра в шесть тридцать вечера. Успеете и погулять и до Мюнхена добраться. После чего, Ратен откланялся, пожал нам руки и вышел из номера.
Это могло бы встревожить, — когда бы по давней привилегии, при всем внешнем равноправии судей, королю не было даровано два голоса. Он холодно обвел взглядом советников, ожидая, кто из них осмелится заговорить первым.
Первым в себя пришёл Нейт.
— Нас поимели, Джеймс. Причём в особо извращённой форме.
Как он и ожидал, это был Матильд Марийский, отец красавчика Феспия, давний боевой друг короля Вилера и Тиберия Амилийского.
В этот момент затрещал его мобильник лежащий на столе. Звонил Догерти. Наша миссия в Европе подошла к концу. Переговорив с боссом. Нейт положил телефон в карман куртки и внезапно улыбнулся…
— Ну раз нас поимели, надо расслабится и получить удовольствие. Слышал, что здесь есть прекрасные пивные с сосисками и знаменитыми австрийскими шницелями. Не будем терять время.
— Ваше Высочество, — дребезжащим старческим тенорком начал он, подчеркивая обращение, и продолжил с подчеркнутой сухостью. — Мои... друзья... убедили меня в необходимости этого суда, и долг повелел мне прийти. — Он втянул в себя воздух, точно пытаясь придать особый вес своим словам. — Прийти хотя бы для того, чтобы образумить вас, Ваше Высочество. То, что вы затеяли, противоречит обычаю! Здравому смыслу! Долгу сыновней почтительности, в конце концов! Разве положен в саркофаг прах почившего короля, что с такой поспешностью мы забыли о нем? Разве доказана вина принца Валерия, что нас собрали здесь произнести ему приговор? И не велит ли нам закон, чтобы Суд Герольда решал вопрос о престолонаследии, прежде чем возможно будет короновать нового правителя?
— Да как то. не очень приятное ощущении…начал я.
— А… запахло дохлой крысой. Привыкай дружище к работе центрального офиса Бюро. Это не в Миссури мексиканских нелегалов и «реднэков» отлавливать. Здесь много политики, ещё больше дерьма и лжи. Так что пошли оттянемся. За всё платит правительство США.
Старый глупец, чьи ступни скрючены подагрой!
Пивная «Штернбрау»- действительно была хороша. Пиво было свежайшее и терпкое, а шницель. ну что может быть вкуснее австрийского шницеля.
— Чёрт я не успел ничего сказать Сеголен.
Однако в глазах еще двоих, по меньшей мере, Нумедидес заметил сочувствие словам вельможи. Все они числили себя хранителями традиций королевства, наставниками неразумного юношества, столпами премудрости и невесть кем еще... Они даже не усомнились ни на миг в своем праве давать ему советы.
— А той милой норманнской ведьмочке! Ну так позвони. И вообще, я тебе по хорошему завидую Джеймс. Такая женщина.
Ну ладно. Сейчас он им покажет!
Пока я рылся по карманами пытаясь выудить телефон из карманов необъятного плаща мой взгляд упал на протискивающийся по улочке серый «Мерседес R-класса» заполненный несколькими парнями и девушками. Прямо на меня, через стекло, смотрело очень знакомое, хищное лицо с зачёсанными назад волосами. Прежде чем я успел сообразить, «Мерседес» поддал газу и показав мне красные габаритные огни — начал удаляться. Чёрт, где же я видел это морду…где то в Штатах…но где…
Лицо Нумедидеса внешне оставалось совершенно невозмутимым, а голос обманчиво мягким, и лишь пальцы конвульсивно сжались на отворотах плаща, когда он произнес:
— Ваши слова — верх благоразумия, граф, и я весьма благодарен вам за совет.
— Что это ты? Телефон потерял, ну возьми мой. заодно оставишь мне телефончик, той парижской красотки.
Если старик и уловил издевку в его тоне, он не подал виду.
Я не отвечал, пытаясь мучительно вспомнить…
— Однако, увы, я вынужден напомнить вам некоторые обстоятельства, о которых вы, как видно, забыли. Что, впрочем, вполне простительно — добавил он снисходительно, с почти отеческой улыбкой: — Годы ваши уже не те, а напряжение последних дней могло подкосить и не столь крепкий организм. Я понимаю, что служба дается вам тяжело, а положение советника требует слишком многого...