— Возможно что?
Рейги вздохнула:
— Возможно, меняется само представление об идеальном президенте… Ну, не знаю…
— Не верю, что слышу от тебя такое.
— По-моему… Вдруг Томпсон и Хейз не так и плохи… Мне они не кажутся безответственными или безмозглыми. У них достаточно знаний. Думаю, они вполне в тренде. Мне было бы с ними комфортно.
Девочки в манеже завизжали, показывая на экран:
— Папапапа!
Шло одно из включений «Си-Эн-Эн». То и дело на экране появлялся кто-нибудь в строгом костюме, и они каждый раз думали, что это Тед. Не ошиблись они лишь однажды: «Эм-Эс-Эн-Би-Си» взял у него интервью в танцзале отеля.
Тед был до странного оптимистичен:
— Полагаю, сегодня вечером нас ждет успех.
Она даже как-то сжалась, вспомнив об этом сейчас.
— Не верится, что слышу от тебя такое, — повторил Тед.
— Я имела в виду, что ситуация может обернуться тебе на пользу. Ведь главное, чтобы не победил Гудфеллоу, да? Ты знаешь всех в этом городе. Ты без проблем получишь пост, разве нет?
Однако он вовсе не настроен был мыслить практически.
— Не о том речь… Ничего ты не понимаешь! Ладно, забудь! — И он повесил трубку.
Следующую статью Ская Джей редактировал уже в своей уютной квартирке на Ю-стрит.
«Роки Шокер: Хейз буквально вырвала Калифорнию из-под носа у соперников. Рэпер возглавляет список перед финальным съездом».
Он не мог поверить этой новости, сколько бы раз ее ни прочел.
Кэди ушла с работы пораньше и отправилась в Музей воздухоплавания и астронавтики. Джексон опять отсутствовал, поэтому она провела там времени больше, чем планировала, прохаживаясь между точными копиями первых летательных аппаратов. Она стояла на металлической пластине, нажимала кнопки, и ее трясло. Так посетителям демонстрировали тряску на первых коммерческих самолетах. Это очень напоминало ее ощущения с момента приезда в Вашингтон. Та область жизни Кэди, в которой она ожидала проблем, — ее работа — шла гладко, а вот в личном аспекте, где она уж точно не предвидела ничего дурного, ее действительно потряхивало.
Напоследок Кэди заглянула в магазин сувениров. Собственно, в основном ради этого она и приходила. Поскольку Джексона не было, она не знала, когда снова заглянет в бар, да ей и не хотелось придавать этому какую-то особую значимость. Поэтому подарок она отправила почтой на следующий день, с работы, сопроводив благодарственной запиской. Паркер ответил только через день:
«Спасибо за потрясающее мороженое. Они его все время изменяют. Сейчас оно лучше, чем было. Совершенно очевидно, что космическая программа во мне не нуждается. Был счастлив помочь с вечеринкой. Рад, что ты пережила этот ливень. С приветом, П.».
Роки Хейз связалась с Бёрди еще несколько месяцев назад, официально представившись, словно предполагала, что собеседница могла о ней не слышать. Эта церемонность обхождения окончательно сразила Бёрди.
4 июля Роки планировала, если до тех пор не вылетит из гонки, организовать большую вечеринку для сбора средств в Центре Кеннеди. Ее друзья хотели ей помочь. Просто звездный дождь: в числе прочих желали выступить Джей-Зи, Канье, Бейонсе, Джон Ледженд, Алиша Киз.
Этот вечер должен был принести Роки большой доход, а кроме того, Бёрди хотела показать себя во всей красе. Она заказала оперный зал в Центре Кеннеди и элитный зал с выходом на крышу для особо солидных вкладчиков, чтобы продолжить вечеринку там. Фейерверка на крыше Центра Кеннеди в теплую праздничную ночь не могли не заметить.
Перед соблазном засветиться на такой вечеринке не устоял даже Бак. Он словно невзначай подошел к Бёрди на крыше — сполохи фейерверка переливались вокруг калейдоскопом цветов: красный, белый, голубой.
— Привет, незнакомка, — сказал, глядя в небо.
— А кто тебя сюда пустил? Придется кое-кого уволить.
Однако Бёрди собственноручно внесла его имя в список. Просто так — на всякий случай. Она очень хорошо знала своего супруга и подозревала, что его заинтригует дух этого мероприятия.
Он сразу же перешел к делу:
— Слушай, как насчет того, чтобы допустить некоторую разрядку в отношениях — на время — и представить меня Хейз? — спросил он, отпив виски.
Именно в такие моменты она чувствовала, что ей просто нечего ответить. И именно за такие моменты обожала его.
– Кому хватило храбрости?
– Тому же, кто снимал мучения Торчак, – ответила Варвара.
– Почему говорите «он»?
– Просто форма речи…
Еще какая-то мысль махнула хвостиком и исчезла. Варвара не успела за ней. А мысль была настолько важной, что надо будет ее догнать. В другой раз.
– Мукомолов?
– Не знаю…
– Зачем понадобилось заманивать студентку и брать у нее кровь?
– Чтобы сделать амулет желаний. Для него нужны слезы любимой, пот дурака и кровь невинной… И еще что-то, чего я не знаю. Слезы они взяли у Торчак, пот у моего знакомого ассистента по актерам, нужна была кровь невинной… Зайкова единственная девственница на курсе… Трудно найти невинную деву в таком возрасте…
Половец помотал головой так, будто на него вылили ушат глупости.
– Какой еще амулет?
– Который исполняет желания…
– Кто его делает? Кто собирает пот, слезы и кровь?
– Я не знаю… Возможно, этим занимается гадалка Эстель.
– Это кто такая?
– Тоже не знаю… Свидетели говорят, что у нее прическа из копны дредов и защитная маска на лице…
Варваре строго погрозили пальцем, что выглядело так, будто капитан разгонял пальцем дымку.
– Не вздумайте будить сыскную жилку…
– Не вздумаю, – согласилась Варвара.
– Уже сидите под подпиской.
– Сижу, – опять согласилась она.
– Все рассказала? Во всем призналась?
– Все и во всем…
Борясь с собой, капитан поднялся со стула, держась за спинку рукой.
– В квартиру Торчак попали с черной лестницы?
Варвара виновато вздохнула:
– Не было выхода… Простите…
– Я еще подумаю, – сказал Половец и зевнул. – Чтоб еще раз пошел в театр…
«Не пей вина, Гертруда», – чуть не ответила Варвара репликой из «Гамлета», что в такой ситуации было бы наглостью. Она не владела собой.
В зал вошла билетерша.
– Господа зрители, спектакль окончен. Прошу на выход, – сказала она так вежливо, как умеют люди, отдавшие жизнь театру.
Варвара захотела стащить игральную карту из тех, что устилали пол у плазменной панели, но постеснялась билетерши: уносить сувениры из театра не принято. Тут не римский Колизей, который разбирают туристы.
43
Улица закладывала виражи, и Варвара плыла вместе с ней. Она выбралась на Невский проспект и нырнула в толпу. Люди казались сделанными из дыма, вились и расплывались. Она двигалась вперед, потому что боялась: если остановится – разлетится туманом. От нее ничего не останется. Голова была тяжелой, но Варвара упорно задирала подбородок. Старалась смотреть прямо, не мигая и не поворачиваясь.
Со стороны она выглядела вполне нормально. Кажется. Никто на нее не оглянулся. Варвара подумала, что домой надо идти пешком и глубоко дышать, чтобы разгонять дурь.
Она старательно дышала. Впереди что-то блеснуло. Она пригляделась и поняла, что перед ней плывет голова с большим пучком дредов. Косички покачиваются и манят, будто подзывают. Ниже охапки косичек виднелось темное платье.
Неужели…
Вот так просто…
В толпе на Невском проспекте.
Это она?
Гадалка Эстель?
Словно услышав мысли хозяйки, ожил смартфон. Варвара посмотрела – номер скрыт, но почему-то решила ответить.
– Кто это?
– Ты знаешь, кто я.
Голос был вкрадчивым, мягким, чуть приглушенным, будто говорили в микрофон, прикрытый чем-то густым и мягким.
– А кто вы?
– Я перед тобой. Я впереди тебя. А ты всегда позади меня…
Гарнитура, воткнутая в ухо и прикрытая дредами?
– Я не понимаю, кто вы…
– Ты понимаешь, Варвара… Мне все про тебя известно… Что было в твоей жизни, что есть и что будет. Я умею видеть будущее. Потому что делаю его.
Варваре показалось, что на нее стали оглядываться прохожие.
Она опустила глаза:
– Что вам нужно?
– Вопрос в другом: что нужно тебе, Варвара? В чем твои желания?
– Со своими желаниями я управлюсь сама…
– О да, ты редкий экземпляр…
– Не нуждаюсь в ваших комплиментах.
– Я могу научить тебя не бояться своих желаний. Хочешь идти за мной?
– Зачем?
– Получить самое важное в твоей жизни…
– Амулет желаний? Или красную стяжку на руку?
– Ты много знаешь… И ничего. В этом твоя беда, Варвара…
– А ваша беда в том, что хотите управлять людьми. На самом деле вы – сплошной обман. Ложь в дредах.
Послышался смешок.
– Я знаю, что вы не та, за кого себя выдаете…
Опять тихий смешок.
– Вы переодетый мужчина, – сказала Варвара.
Ответило молчание. Как будто тот, кто говорил, отключился.
– Что, сказать нечего? – осмелела Варвара. – Я даже знаю, что у вас есть помощница, которая нацепила черное платье с капюшоном из «Макбета»… Скоро ее поймают… И я знаю, кто вы… Почти знаю… Догадываюсь…
– Ты ничего не знаешь, Варвара, – сказал тихий голос.
– А вот посмотрим, – не отступала она.
– Ты еще можешь выбрать: подчиниться и обрести все что захочешь.
– Или умереть?
– Тебе выбирать. Время на размышления почти не осталось… У тебя последние часы… Только покорность тебя спасет… Прими свою участь, Варвара…
Голос замолчал, отключившись.
Варвара посмотрела вперед. Копны дредов не видно. Она покрутила головой, привстала на цыпочки. Той, что шла впереди, уже не было. Исчезла, растворилась. Какая ловкая особа. Слишком проворная для гадалки.
Или ей все показалось?
Только подумав так, Варвара заметила, что в руке ее нет смартфона. Полезла в сумку и нашла его там. Когда успела положить? Не помнит. Она проверила список звонков. Один без номера. Пятнадцать минут назад. Это гадалка Эстель позвонила, выходит? Оказалась в толпе и позвонила? Или все не так?
Раздался визг шин под истеричные гудки.
Варвара воткнулась во что-то прочное и мягкое.
– Вы куда смотрите?! – закричал знакомый голос.
Она ошалело повела головой. И наткнулась взглядом на лицо Масарского. Студент был взволнован, если не напуган.
– Что случилось? – спросила она.
– Вы чуть под машину не угодили!
Варвара держалась на краешке тротуара. Перед ней стартовал поток машин. Она увидела, что стоит на углу Невского и Фонтанки, как раз напротив хвоста одного из четырех коней Клодта. Горел красный глаз светофора. Как здесь оказалась? Так далеко успела уйти от театра?
Препятствием, которое спасло ей жизнь, стала рука Масарского. Варвара отстранилась.
– Вы что тут делаете? – спросила она, вместо того чтобы поблагодарить.
– Гулял на прощанье по Невскому, – ответил Масарский. – Заметил вас в толпе. Вид у вас был странный, как будто не вполне здоровый… Подойти не решился, а потом вижу, вы идете к проезжей части, будто не замечая сигнала светофора… К счастью, успел вас поймать…
– Спасибо, Масарский, кажется, вы спасли мне жизнь…
Он улыбнулся:
– Пустяки, Варвара Георгиевна… Может, отметим счастливый случай?
– Не сегодня… В другой раз… После зачета, – отвечала Варвара, не вполне понимая, что говорит. – Давно за мной следили?
– Я не следил, – печально ответил он. – Просто оказался поблизости.
– Да, конечно… Я хотела спросить… Вы видели…
Масарский насторожился:
– Кого?
– Нет, ничего, ерунда. – Варвара поняла, что не может спрашивать о гадалке в дредах. Чего доброго, студент подумает: совсем свихнулась аспирантка Ванзарова. – Вы не заметили, я говорила по телефону, когда шла в толпе?
– Э-э-м, – произнес он малость обескураженно. – Видел вас сбоку… Вы шли, опустив голову, будто размышляли… Если честно… Телефон не заметил…
– Спасибо, что спасли, – сказала Варвара и побежала через улицу по направлению к хвосту коня Клодта и спине бронзового мужчины, натянувшего удила.
Она видела зеленый глаз светофора. Как око дракона, светящееся среди мрака грозовых туч.
Опять ливень собирается. Что за май в этом году…
21 мая 2021 года
44
Опять звонок.
Теперь Варвара знала что делать. Пошла в ванную и сунула затылок под ледяной душ. Стояла так, пока голова не превратилась в кусок льда. Мозги покрылись инеем, а звуки замерзли.
Подлый звон сильно путал. Поначалу она приняла его за настоящий. Пошла к двери, открыла и увидела пустую лестничную площадку. Звон стих, будто радовался шутке. Второй раз ему тоже удалось обмануть ее. На третий Варвара поняла, что звенит у нее в мозгах и разносится в уши. Попытки постучать по вискам, выпить чашку чаю и засунуть голову под подушку закончились ничем. Трезвон не прекращался. Коньяка в холодильнике не было, идти за ним Варвара не решилась. Оставался прапрадедовский метод. Старинное средство помогло. Нервирующий звук пропал. А когда явился опять, ему был готов ледяной прием.
Отмороженную голову Варвара обернула полотенцем.
Она закрыла глаза, стараясь не ворошить прошлое. Хорошо помнила, как взлетел фонтан карт, дальше память была в дырках не лучше старой тряпки. Варвара не была уверена, случилось что-то на самом деле или показалось. Она не помнила, как вышла из театра, куда делся капитан Половец, предлагал он подвезти ее до дома или нет. Чуть не попала под колеса машины, или ничего не было. Спас ее Масарский, или показалось. Варвара твердо помнила, как открыла дверь, упала на диван – и тут начался трезвон. В одном она не сомневалась: телефонный разговор с гадалкой был. Во входящих остался неопределившийся номер. Только вызов по нему не проходил. Зато в ушах у нее по-прежнему звенело. Вино разбавили какой-то гадостью, которая сворачивает мозги. Даже крепкий Половец еле держался. Так просто и нагло отравить – выставить велком-дринк! Варвара повторила страшную клятву: не пить белого вина никогда. То есть весь ближайший год.
Голова согрелась, уши горели, будто ее поминали недобрым словом. Варвара скинула полотенце и предупредила звон, что пощады не будет. Звон помалкивал. Наверное, обиделся. Она прошла на кухню, не дрогнув, вылила остывший чай и заварила свежий такой крепости, какую одобрил бы опытный зэк. Еще не чифирь, но нечто близкое. Варвара заставила себя проглотить три чашки ядовитой горечи и ощутила внутри пустоту, набитую усталостью. Добралась до дивана, легла и провалилась куда-то, где не было ничего. Даже пустоты.
Варвара вскочила. Показалось, что опять звонит. Было тихо. Подлый звон помалкивал. На удивление голова стала ясной. За окном рассвело, часы на смартфоне показывали семь утра. Она поняла, что не заснет. Встав с дивана, Варвара сняла с полки несколько жанровых фигурок гарднеровского фарфора, фамильное наследство, положила на стол чистый лист бумаги, а по краям поставила раскрытые книжки. Получилось подобие сцены с кулисами. Мозги замутили и заморозили, сейчас они не готовы были показывать театр разума. Фарфоровые фигурки помогут.
Пастушку в зеленой тужурке Варвара дала роль гадалки Эстель. Мужичка в красной поддевке назначила играть Торчак. Она уложила голову на руки, чтобы видеть сцену, будто из зрительного зала.
На сцену вышел пастушок. Дредов у него не было, но это неважно. У другой кулисы встал мужичок. Между ними было расстояние листа. Спектакль начался. Пастушок медленно двинулся к фарфоровому партнеру по сцене.
Гадалка Эстель пришла в театр взять платья из «Макбета». Почему? Потому что Торчак ей доверяла. Почему сама не взяла у тети Нюси? Или времени не было, или…
Пастушок замер у нее в руке.
…Или это гадалка предложила свои услуги Торчак. Ей нужно было забрать платья самой. Так сильно нужно, что она рискнула появиться в маскарадном костюме перед тетей Нюсей, которая могла разглядеть за дредами фальшивку. Зачем?
Наверное, чтобы одно из платьев появилось на фальшивом спиритическом сеансе: одеть в него свою помощницу. Или помощника? Потом взять оба платья и приехать на квартиру Торчак. Отсюда вывод: гадалка была поблизости от номера. Например, ждала в машине. Могла видеть, как Варвара перебегает двор под ливнем и садится в такси. То есть спектакль идет по пьесе, которую она сочинила?
Варвара посмотрела на пастушка. Он лукаво улыбался. И гадалка хитрила: привезла платья Торчак. И осталась. Выходит, со смартфона Торчак снимала она? Старалась не показать себя в зеркале и не махнуть перед камерой дредами. И тот, кто изображал Варвару в парике…
Варвара поставила на сцену фигурку мальчика с собачкой…
…тоже не удивился гадалке. И вообще тому, что происходит. Почему?
Она подвинула мужичка поближе к двум фарфоровым актерам.
Наверняка Торчак познакомилась с гадалкой не 16 мая, а раньше. Доверяла ей. Настолько, что не заметила того, что разглядела тетя Нюся: под дредами и маской прячется мужчина. Почему такая доверчивость?
Потому что не было никакой доверчивости. Торчак наверняка разоблачила бы мужчину в женском платье, тут и к гадалке не ходи…
Мужичок ожил в пальцах Варвары и покивал пастушку.
Торчак знала, что гадалка – это маскарад. А если знала, то…
В комнате было пасмурно, как ранним утром. Но сцену залил свет. Как будто включили прожекторы. Варвара увидела, что происходит: Торчак сама попросила кого-то быть гадалкой. Кого-то близкого, на чью помощь могла рассчитывать. Придумала яркий облик и дреды.
Зачем? Чтобы сыграть создание амулета желаний? И опять все тот же вопрос: зачем? Сразить детей в «ТикТоке» средневековой магией?
Фигурки покрутились на месте и заявили: они не знают, что играть дальше. Особенно возмущался пастушок: придумка Торчак не объясняла, зачем гадалка испугала Митю и потом наведалась к Марте. Наверняка не только к ним. Торчак мертва, розыгрыш закончен. Гадалка не исчезла.
Почему?
Потому что она играет по своим правилам. В которых Торчак только винтик. Вот в чем дело… Торчак хотела использовать гадалку, а гадалка использовала ее? Варвара выдвинула пастушка вперед. Мужичок с мальчиком остались позади.
Нет, все с точностью наоборот: Торчак не знала, кто прячется под дредами. Она думала, что это настоящая гадалка. Доверяла ей. Могла повстречать в такой обстановке, когда под дредами, очками и маской трудно угадать мужчину. Особенно если он умеет менять голос. Голос этот Варвара помнила отчетливо: манящий и завораживающий. Такой может напустить туман. Где-то она его слышала. Или только кажется? Нет, сейчас нельзя уводить спектакль в сторону… Раз Торчак доверяла гадалке, то должна была делать то, что та скажет. Например, попросить тетю Нюсю выдать платья.
Для наглядности Варвара положила мужичка бочком к ногам пастушка. Полная покорность. Ради чего? Ради того, чтобы исполнилось желание Торчак. Что гадалка могла обещать Торчак, а та поверила от всей души? Сделать настоящий амулет желаний? Чтобы исполнилось ее желание? Желание наверняка простое. Чего хочет актриса? Ну, конечно, славы… Пусть хоть в «Тик-Токе»…
Варвара вдруг заметила мысль, которая недавно от нее сбежала: Торчак не собиралась умирать и не рисковала совсем. Она готовилась к съемке в ролике, как к обычной премьере: прибрала кухню и надела счастливый медальон. Торчак не испытывала мучения, а играла их! С большой достоверностью. Слезы для актрисы – что водица. Вот почему она не падала со стула. Это был мини-спектакль. Ее бенефис.
Мужичок поднялся и встал рядом с пастушком.
Что сказал капитан Половец? След от шокера нашли под сердцем, справа, как раз в области, где находится кардиостимулятор. Вот же оно! Торчак была уверена, что ничем не рискует: шокер, которым ее тыкали в левый бок, был разряжен. Разве что щекотал контактами. Наверное, сама проверила отсутствие батареек. Боевой шокер был у другого… Из него и был выпущен убийственный разряд. После того как съемка закончилась. Те, кто был на кухне, сняли ролик на смартфон хозяйки, а потом один из них достал настоящий шокер и убил Торчак.
Варвара опять положила мужичка на сцену, теперь окончательно. В том, что спектакль происходил именно так, она не сомневалась. Гадалка обманула Торчак, обещала славу и убила актрису. Неважно, сама или руками помощницы. Зачем? Какая для нее выгода?
А может, все значительно проще, и спектакль совсем про другое?
Смерть Торчак выгодна многим. Мукомолов избавился от надоевшей любовницы, и теперь ничто не мешает ему жениться на Трофимовой и деньгах ее родителей. Гурымов продал всю свою недвижимость ради какого-то дела, а теперь получит еще квартиру жены. Даже у Козицкого будет то, о чем он мечтал: актерский курс в его власти. Со всеми красивыми мальчиками…
Что, если гадалка Эстель – собирательный образ, роль не одного мужчины, а нескольких? Ведь без Гурымова и секрета кардиостимулятора шокером убить нельзя.
Варвара выставила последние три фигурки.
Гадалку Эстель мог сыграть кто-то из троих. Причем так, что Торчак поверила бы. Например, самое простое: Мукомолов приглашает ее в кабинет, говорит, что хочет познакомить с уникальной личностью, сам выходит. Свет выключен, горит одна свеча, видны дреды, черные очки, маска. Звучит приятный тихий голос. Прячущаяся в темноте гадалка рассказывает Торчак то, чего не может знать никто. Прима поражена, она верит в силу магии. Эстель обещает актрисе славу, если та будет слушаться. Торчак в восторге, она согласна на все. Чем обрекает себя…
Спектакль пошел бодрее. Фигурки окружили лежащего мужичка. Еще совсем немного, и финал… Варвара посмотрела на сцену и опечалилась: в этой пьесе она была не нужна. Никакого смысла приглашать ее на сеанс, травить и давать возможность спастись. Если только…
Варвара поняла, что на сцене не хватает двух персонажей. Фигурок больше не было, она использовала тюбик помады и пачку бумажных платков. Тюбиком была Марта. Платки могли играть только одного человека. Она поместила их рядом с пастушком.
Для чего гадалке понадобились Митя и Марта?
Фигурки помалкивали. Ответа Варвара не видела, а он был нужен срочно. Она взяла смартфон и набрала Митю. Номер опять вне зоны доступа, что для ассистента по актерам большая смелость. Если его благодарит Зайкова, тогда весь мир подождет…
Стало гадко. Варвару передернуло. Чем и с кем занимается ее бывший, она знать не хотела. А вот подруга… Варвара подумала, что звонить бесполезно. Марта не станет отвечать честно. Придется действовать другими методами.
Приведя себя в порядок, Варвара выпила полчашки горечи из заварочного чайника и пошла в прихожую. Звякнул звонок.
Что, опять? Раздеваться и лезть под душ? Варвара похлопала по ушам: вроде тихо. Потом звук повторился. Теперь точно снаружи, а не внутри головы.
Она открыла. У порога топтался Пансофий.
– Доброе утро, – молвил он печально.
Варвара постаралась быть вежливой насколько могла.
– Пансофий? Что вы тут делаете…
– Так вы же сказали: прийти к вам утром… Чтобы в гостиницу… Вот я и вот…
Очень стыдно. Из-за заморозков в голове она совершенно забыла, что назначила встречу. Хотя приходить в такую рань чистая наглость. Может быть, в волжском городке так принято, но не в Петербурге. В любом случае заниматься расселением юношей времени нет. Чтобы отрезать себе путь к отступлению, Варвара вышла на площадку и закрыла за собой дверь. Она извинилась и просила юношу найти себе занятие на этот день, а вечером появиться в гостинице «У Кокушкина моста», где его будет ждать и номер люкс, и завтраки. Трудности Пансофий принял с тихой грустью.
Варваре было не до того. Она слишком спешила.
Подбегая к метро, она сунула руку в кармашек, чтобы достать мелочь, и наткнулась на что-то твердое. Постороннее. Не ее. Варвара остановилась и вынула игральную карту. На одной стороне красовался валет червей. На рубашке была надпись: «На вечную память». До настоящей карты картонка не дотягивала: углы прямые, бумага не атласная. Обычная дешевка из копицентра. Для театральной бутафории «карта» вполне годилась. Только как она оказалась в ее кармане? Варвара была уверена, что не подбирала ничего.
Или опять провал в памяти?
45
Марта распахнула дверь так, будто сто лет ждала с дальней дороги родного человечка – явно не подругу. В первый миг Варвара не узнала ее: Марта была густо и неумело накрашена, в ушах серьги, на груди хрустальное колье. Платье демонстрировало такой вырез, от которого трудно отвести взгляд. Мужчинам, конечно. Глаза подруги покраснели, будто она не спала ночь.
– Ты? – выдохнула Марта. В голосе присутствовали досада, раздражение и страх. Смешано, но не взболтано.
– Привет! – ответила Варвара, будто ничего не заметила, и спешно протиснулась в квартиру мимо пышного тела, обтянутого алой материей, чтобы перед ее носом не захлопнули дверь. Она поторопилась пройти в комнату, в которой над Митей разогнали рок. Наглость была необходима. Варваре предстояло самое трудное испытание: старой дружбы на прочность. Часто после такой проверки близкие отношения заканчиваются. Рассыпаются в ржавую пыль. У Варвары не было выбора.
Марта вошла и скрестила руки, подпирая то, что не скрывал вырез. На правом запястье по-прежнему красовалась красная стяжка.
– Что тебе нужно?
Варвара изобразила невинную улыбку.
– Хотела выразить тебе огромную благодарность за заботу, – сказала она, ставя на стол тортик, купленный в супермаркете за углом. – Позвонить Ингрид и упросить ее помочь мне – невероятная жертва для тебя. Ценю ее безмерно.
Подруга улыбалась так искренно, а тортик был так свеж, что Марта невольно поддалась. Она кивнула и улыбнулась уголками губ.
– Я очень беспокоюсь о тебе… Сама помочь бессильна, пришлось переступить через себя и позвонить Ин-гадине…
– Спасибо еще раз… Может, объяснишь: в чем настоящая причина твоей тревоги? Я знаю про амулет желаний. Со мной ничего не может случиться.
Марта тряхнула головой, украшенной пышной завивкой.
– Прости, об этом нельзя говорить…
– Хорошо, не буду. Можно задать тебе один вопрос?
Хозяйка глянула на затейливые часы на стене.
– Варя, прости, я не могу сейчас с тобой… Я жду… Давай в другой раз…
– Другого раза может не быть, – сказала Варвара, отодвигая тортик подальше. – Мне надо знать сейчас: зачем ты соврала?
Алое платье пошло волной. Марта отодвинулась на шаг.
– Я врала? Когда? О чем?
– Когда задают такой вопрос, всегда трудно отвечать. Мы все врем понемногу. Трудно угадать, какой обман уже раскрыт. Да и вообще сказано: человек есть ложь.
– Я не лгала, – сказала Марта.
– Ты соврала мне, что ездила в бизнес-центр в Купчино, якобы проверять офис гадалки Эстель. Зачем?
Марта отвернулась и промолчала.
– Молчание опасней слов, подруга… Ты не ездила проверять гадалку потому, что встречалась с ней раньше. Вероятно, 16 или 15 мая… Рок с Мити снимала для того, чтобы меня запутать. В номер пошла из любопытства. Все твои страхи с обетом молчания и карами за нарушения – чистой воды ложь. Тебе стало стыдно, и ты решила загладить вину, подсунув мне Ингрид… Разве не так?
– Откуда ты узнала? – глухо спросила Марта.
– Митя во всем признался, – ответила Варвара.
Не могла же она сказать, что увидела это на своем столе, где играли фарфоровые фигурки. Те оказались правы. Это было и хорошо, и очень плохо. Предательство близкого человека всегда тяжело перенести. Обоим. Даже когда Марта решила пожертвовать подругой ради чего-то очень важного для себя. Придется справиться и пережить.
– Он не побоялся, что его желание не исполнится? – спросила Марта, видимо, не понимая, что случилось.
– Его желание сбылось. Он может снять красный браслет. А твое, как вижу, еще нет. Что обещала исполнить Эстель, если ты будешь врать подруге? Какова цена предательства? Больше тридцати сребреников?
Марта сделала шаг вперед, покачнулась, упала в кресло, спрятала лицо в ладонях и разрыдалась. Отчаянно, жалобно и безнадежно. Так оплакивают навсегда потерянное счастье.
Варвара ясно поняла, что натворила: тут не дружбе испытание, тут сердце разрывается. Она бросилась к Марте, стала перед ней на колени, обняла, принялась утешать и успокаивать. Лицо подруги распухло от слез, тушь потекла, помада размазалась клоунским ртом. Она всхлипывала, как ребенок. Варвара вытирала слезы, смешанные с тушью и помадой.
– Прости, прости, прости, – повторяла она, не зная, как загладить вину и боль, что причинила близкому человеку. – Я наговорила глупостей… Забудь о них… Просто я поняла, что тебе пообещала Эстель… Марта, милая, это ложь…
Подруга глубоко и тяжко вздохнула и вытерла рукавом праздничного платья все, что не успела собрать в платок Варвары.
ГЛАВА ПЯТАЯ
– Это почти случилось… Оставалось совсем немного.
– Он должен был прийти? Сегодня? Или вчера вечером? А ты все ждала?
НАДЕЮСЬ, ЧТО СМОГУ ОСВЕТИТЬ ВЕСЬ ЗАЛ
Марта всхлипнула и упала лицом на плечо Варвары. Она мелко вздрагивала, глотая рыдания. Варвара крепко обнимала ее.
Все было просто: гуру тонких материй, которая учит своих адептов, как выйти замуж, сама не могла наколдовать себе мужа. Гадалка Эстель пообещала ей его. Надавила на больную мозоль. Ударила в самое слабое место. Ради этого надо было принести в жертву Варвару. Делать то, что скажет Эстель. Марта не могла отказаться от такого шанса, ей было тяжело, она делала все, чтобы уберечь подругу, даже просила ее сбежать из города… Мучилась, переживала, но шла к исполнению своего желания. И, кажется, оно должно было сбыться. Ну, почти…
— Собирайся, — велел Джефф Кэди жарким и влажным июльским утром, как только она появилась на работе. — Вы с Максом отправляетесь на съезд партии. — Он взял обе ее руки в свои.
Всхлипы затихли. Марта успокоилась. Мягко отодвинула руки Варвары и ладошкой провела по лицу, размазав разноцветный блин.
— А как же Грейси…
– Кто он? – спросила Варвара.
– Красивый мужчина… О таком можно только мечтать…
— Мэдисон лично позвонила мне и попросила, чтобы это была именно ты. И я не могу ей отказать. Мы назовем этот сюжет…
– Эстель только показала его?
– Нет, мы встречались…
— «Мэдисон и звезды съезда», — подсказала Кэди.
– Я его знаю?
— Отлично. А еще ты должна осветить ее сегодняшнее выступление.
Марта пожала плечами:
– Возможно… Он студент вашего института…
Язык уже рвался спросить, как его зовут, но Варвара придержала ретивого коня.
– Когда вы познакомились?
Мэдисон ненадолго оставила свою команду, чтобы показать Кэди и ее оператору Максу центр, где проводится съезд. Их сопровождала Кимберли, назойливая ассистентка Майка. Мэдисон, набравшись смелости, заранее сообщила Майку о съемке — точно оливковой ветвью махнула перед носом. Мол, ну дай еще немножко пошалить!
— Я всего лишь покажу им помещение и кто во что одет. Что в этом особенного? Все такие официальные. Застегнуты на все пуговицы. Леди — непременно в шляпках. Повсюду национальные цвета — красный, белый, голубой, — добавила она невинно.
– Недели две назад… Эстель велела, чтобы я оказалась около твоего института вечером. Там я встречу своего суженого. Он меня сразу узнает. А я еще боялась, что встречу тебя. – Марта издала тяжелый вздох. – Случилось, как сказала Эстель. Он вышел после занятий, заметил меня и вдруг спросил: «Вас зовут Марта?» Я от радости чуть не потеряла голову… Говорю: «Да, откуда вы узнали?» Он говорит: «Мне тут нагадали: если увижу полную девушку около института – познакомиться. И будет мне удача»… Ну я поняла, что Эстель слово сдержала… Потом раза три встречались, пили кофе… И я решилась пригласить его на ужин. Вчера вечером. Он обещал, но не пришел.
— Да, так и есть, — вздохнул Майк. — Хорошо, займись этим, — согласился он. И приставил к ней Кимберли в качестве надсмотрщицы. — Но только помни одно — ты не сама по себе, ты представляешь Хэнка. А он должен быть выдвинут одной из главных партий на пост кандидата в президенты.
– За это на тебя был наложен обет молчания? Эстель попросила так говорить мне?
Заплаканная подруга сжала ладонями прическу.
— Конечно, я этого не забуду! — ответила она.
– Ох, Варя, какая я дура… Поверила… Так мне и надо… Не исполнится мое желание. Такого не могло быть…
– Эстель от тебя узнала про меня все, что хотела, детали биографии, мои привычки и слабости?
Все прошло очень мило. При встрече с Мэдисон делегаты радостно вскрикивали, будто участники телеигры. Некоторые даже расчувствовались, когда она передавала им удостоверения. Другие же точно впадали в ступор, когда миссис Гудфеллоу начинала их расспрашивать о всяких пустяках.
Подруга чуть заметно кивнула:
— Вы сами смастерили эту шляпку? Не тяжеловата ли она, можно мне примерить?
– Прости…
– Что больше выясняла гадалка обо мне?
Кэди и Макс были отличными спутниками. Они улыбались и подхватывали ее шутки. Закончив съемки, после обеда они вернулись в номер отеля Мэдисон, чтобы задать ей последний вопрос:
– Про твое чувство долга и умение держать слово… Это ее больше всего интересовало… Прости… Я понимаю, что меня обманули… И обруч желаний этот глупый.
Марта стала рвать браслет, пластик больно впивался в кожу. Варвара сходила за ножницами. Стяжка упала на пол красной змейкой.
— Как вы чувствуете себя перед сегодняшним событием? Чего нам стоит ожидать от вашей речи?
– Все, с этим покончено, – сказала Марта, носком туфли отбросив красный ободок, и улыбнулась. – Будет мне, дуре, урок… Возвращаюсь к своим девочкам… Все, конец…
— Признаться, я немного нервничаю. Но, наверное, это нормально, — ответила она. — Очень много народу, просто с ума сойти. Однако надеюсь, что смогу осветить весь зал!
Но Варвара только начала.
– Ты знаешь, где найти Эстель?
Она отдернула занавеску в ванной, чтобы проверить свое главное секретное оружие — тридцатидюймовую палочку, наклоненную над ванной и пропитанную маслом для факелов — производства компании Гудфеллоу, разумеется. Эта статья доходов была, конечно, не основной, зато на удивление прибыльной. Одна сторона палочки уже была использована и аккуратно обернута алюминиевой фольгой. Эта идея, как всегда казалось Мэдисон, представляла собой серьезный прогресс в развитии пиротехники.
– Честно, не знаю… Она не дает свой номер, появляется так, будто угадывает… Ниоткуда… Видела ее три раза… Голос у нее такой, что заслушаешься…