Глава 29

Поезд доставил Белла в Сан-Франциско в восемь часов утра. В девять часов он встретился с Кертисом, Бронсоном и пятью его агентами. Все они сидели вокруг огромного стола в конференц-зале, который был в два раза больше стола в офисе в Денвере. Белл смертельно устал, раны еще беспокоили его, но он не обращал внимания на боль, как и всегда прежде, и держался браво.

— Джентльмены, — начал он, — сейчас, когда нашим подозреваемым номер один является Яков Кромвель, мы собираемся вести наблюдение за ним и его сестрой Маргарет все двадцать четыре часа в сутки.

— Это значит — следить за каждым их движением за пределами дворца на Ноб Хилл, — добавил Бронсон.

Один из агентов поднял руку.

— Сэр, нам нужны будут фотографии для опознания, так как большинство из нас не имеет ни малейшего представления о том, как он выглядит.

Бронсон поднял со стола объемистую папку.

— Их фотографировали, когда они были в городе или где-то в окрестностях.

— Кто их снимал? — спросил Белл.

Бронсон улыбнулся и кивнул на одного из своих агентов.

— Присутствующий здесь Дик Кроуфорд — блестящий фотограф.

— У Кромвелей не вызвал подозрений фотограф, который крутился около них и снимал? — спросил Кертис.

Бронсон кивнул Кроуфорду.

— Дик, расскажи всем, как ты снимал, чтобы они всё правильно поняли и не волновались.

Кроуфорд, мрачный человек с маленькой челюстью, кустистыми бровями и лысым черепом, заговорил серьезно, без малейшего намека на юмор:

— Я был в комбинезоне и нес ящик с инструментами, в котором с одного конца было сделано отверстие для объектива камеры. Мне оставалось всего лишь опустить руку в ящик, настроить фокус и сделать снимок. Они так ничего и не поняли, ни разу даже не посмотрели в мою сторону. — Затем он поставил камеру на стол и объяснил, как ею пользоваться: — Перед вами специальная камера полного обзора с моментальной настройкой фокуса фирмы Кодак, которая дает возможность получать фотографии размером с почтовую открытку.

Пока Кроуфорд рассказывал, Бронсон раздавал фотографии Якова и Маргарет Кромвель.

— Обратите внимание, что снимки удивительно четкие, — продолжал Кроуфорд. — Уникальная особенность этой камеры заключается в том, что, в отличие от остальных камер с фиксированным фокусом, я могу устанавливать расстояние сам с помощью небольшого колесика, которое вы видите сбоку. Мне остается лишь нажать на кнопку, и передняя часть объектива выдвигается вперед на нужное для экспозиции расстояние.

Все изучали фотографии. На них Кромвели, вместе или порознь, шли по улицам, выходили из магазинов и ресторанов. На нескольких снимках Яков Кромвель входил в банк и выходил из него. На двух фотографиях он произносил речь в честь открытия пансиона для престарелых. Кроуфорд последовал за ними даже в парк Лафайет и снял их, когда они прогуливались по дорожке. Белла особенно заинтересовали снимки, на которых Маргарет была за рулем автомобиля экзотического вида.

— «Мерседес-симплекс», — восхищенно произнес он. — Кромвели знают толк в автомобилях, у них хороший вкус.

Бронсон просмотрел снимки, на которых был изображен автомобиль.

— У него дорогой вид, А какова его скорость?

— По меньшей мере, семьдесят, возможно, восемьдесят миль в час, — ответил Белл.

— Сомневаюсь, что в Сан-Франциско найдется машина, способная догнать его в случае погони, — сказал агент с густой гривой волос, который сидел в конце стола.

— Теперь есть, — сказал Белл, и его губы расплылись в широкой улыбке. — Ее выгрузили из товарного вагона этим утром. — Он посмотрел на Кертиса. — Я правильно говорю, Арт?

Кертис кивнул.

— Твой автомобиль стоит на грузовом складе компании «Саузерн Пасифик». Я нанял мальчишку, который работает на железной дороге, чтобы он вымыл машину.

— Ты прислал автомобиль сюда из…

— Чикаго, — закончил Белл.

— Очень интересно узнать, — сказал Бронсон, — что же особенного может быть в автомобиле, чтобы тебе пришлось везти его сюда из Чикаго?

— Скоростная машина может пригодиться. К тому же может оказаться и так, что она составит пару «мерседесу-снмплекс» Кромвеля, если дело дойдет до погони.

— Какая фирма изготовила ее? — спросил Кроуфорд.

— Это локомобиль, — ответил Белл. — Джо Трейси занял на нем третье место в гонках по дорогам в Лонг-Айленде на кубок Вандербилта в 1905 году.

— Какая у него скорость? — спросил Бронсон.

— До ста пяти миль в час на прямом отрезке пути.

Наступила полная тишина. Все были просто поражены и не могли поверить в услышанное.

Им еще не приходилось видеть машину, способную развивать такую высокую скорость, или слышать о ней. Профессиональные автомобильные гонки на машинах, выпущенных конкурирующими заводами-изготовителями, еще не докатились до западного побережья.

— Невероятно, — в ужасе сказал Бронсон. — У меня не хватает воображения, чтобы представить, что что-то может ехать со скоростью сто миль в час.

— А ты можешь ездить на нем по улицам? — спросил Кертис.

Белл кивнул.

— У меня уже установлены крылья и фары, передача модифицирована для уличного движения.

— Ты просто обязан прокатить меня в нем, — сказал Бронсон.

Белл рассмеялся.

— Думаю, это можно организовать.

Бронсон снова сосредоточился на фотографиях Кромвелей.

— Есть какие-нибудь соображения относительно следующих действий бандита?

— Могу побиться об заклад, — сказал Кертис, — что после Теллурида дни его грабежей и убийств закончились.

— Звучит вполне логично, если он знает, что мы сели ему на хвост, — согласился Бронсон.

— Мы не можем быть уверены в этом, если он думает, что все свидетели провала в Теллуриде погибли, включая меня, — сказал Белл. — Он безумный человек, гонимый жаждой грабежей и убийств. Я не верю, что он когда-нибудь охладеет к этому. Кромвель верит в то, что его преступления никто и никогда не сможет отследить. По характеру своих действий он отличается от Черного Барта, Джеймса Генга, Дальтонов и Кровавого Кэссиди. По сравнению с Кромвелем, они были просто грубыми, неотесанными, провинциальными любителями.

Один из агентов пристально смотрел на Белла со все увеличивающимся восхищением.

— Так ты думаешь, что он снова совершит налет?

— Да, именно так.

— Ты же сумел провести его своей историей о Теллуриде, сказал Бронсон. — Если он настолько умен, как ты сказал, Кромвель не допустит ту же самую ошибку во второй раз и не попадет в другую ловушку.

Белл отрицательно покачал головой.

— Боюсь, на это мало надежды. Нам остается в данный момент лишь попытаться заранее догадаться о его намерениях, а, не добившись этого, нам придется продолжать собирать доказательства до тех пор, пока мы сможем предъявить ему обвинение.

— По крайней мере, нам известно, что он не безупречен и тоже совершает ошибки.

Бронсон пробормотал:

— Он совсем рядом, почти как ты.

Белл налил себе чашку кофе из кофейника, стоявшего на столе.

— Наше преимущество заключается в том, что он не знает, что за каждым его движением следят. Вы должны быть крайне осторожны и не спугнуть его или его сестру. Если мы сможем остаться у него на хвосте в следующий раз, когда он отправится на грабеж, то у нас будет шанс остановить волну его преступлений.

Бронсон посмотрел на своих агентов.

— Похоже, мы уже определились со своей работой, джентльмены. Прошу вас решить между собой вопрос о непрерывных сменах наблюдения. Я получил телеграмму от мистера Ван Дорна. Он просит, чтобы не было никаких сбоев. Он хочет любой ценой схватить Мясника.

Белл обратился к Бронсону:

— Не мог бы ты сделать мне одолжение?

— Какое именно?

— Позвони в офис Кромвеля и попроси Марион Морган. Скажи ей, что ты звонишь строго конфиденциально, чтобы она не рассказывала о твоем звонке ни единому человеку, включая босса. Скажи ей, что встретишься с ней на северо-восточном углу улиц Монтгомери и Саттер, в квартале от банка Кромвеля, во время обеденного перерыва.

— А если она спросит, какова цель нашей встречи?

Белл угрюмо улыбнулся.

— Просто скажи ей, что это срочно, и ничего больше.



После совещания Белл и Кертис взяли кэб до товарного склада компании «Саузерн Пасифик». Они связались с заведующим, осмотрели машину на предмет возможных повреждений и, не найдя таковых, подписали все необходимые документы.

— Красавец, — восхищенно сказал Кертис, глядя на ярко-красный автомобиль, с блестящим медным радиатором, увенчанным сделанным на заказ бронзовым орлом с распростертыми крыльями. За радиатором был складной верх. Между двумя сиденьями возвышался огромный цилиндрический топливный бак. На огромных колесах, оставивших след на извилистых дорогах Лонг-Айленда в гонках на кубок Вандербилта, натянуты были узкие резиновые шины.

Белл забрался на сиденье за огромным рулем, установленным на длинной оси, включил зажигание и после целого ряда сложных манипуляций правой рукой с усилием повернул огромную заводную ручку. Мотор закашлял и со второй попытки заработал с громоподобным ревом.

К Беллу присоединился Кертис, и необычная машина двинулась с места, привлекая толпу складских рабочих, радостно приветствовавших их.

Как только локомобиль выехал на дорогу, идущую вдоль железнодорожного полотна, Кертис громко спросил:

— Мы едем обратно в офис?

Белл отрицательно покачал головой.

— Покажи мне дорогу на склад, где стоял крытый товарный вагон «Мебельной компании О\'Брайна».

— Тогда поверни влево на следующем переезде, — сказал Кертис.

Спустя несколько минут Белл припарковал свой локомобиль за пустым складом и выключил мотор. Они стали подниматься по пандусу к загрузочному отсеку. На запасных путях стоял один-единственный товарный вагон.

— Здесь ты обнаружил фальшивый мебельный товарный вагон Кромвеля? — спросил Белл.

— Согласно расписанию движения товарных поездов железнодорожной компании «Саузерн Пасифик», — ответил Кертис. — Потом мы проверили все расписания движения товарных вагонов компании. Вагон 16173 больше не числится в списках компании «Саузерн Пасифик». Никто не знает, что с ним произошло. Похоже, что он исчез за одну ночь.

Белл изучил боковые стены вагона, стоящего у загрузочного отсека.

— Его могли перекрасить и присвоить ему новый серийный номер.

— Возможно. Почему бы и нет? — Кертис пристально посмотрел на номер и затем кивнул. — Вагон 16455. Проверю.

— Этот вагон недавно покрасили заново, — медленно произнес Белл. — На нем ни царапины.

— Ты прав, — задумчиво пробормотал Кертис.

— Он настолько чистый, будто только что поступил с завода.

Белл подошел к загрузочной двери вагона. Потрогал бронзовый замок, на который закрывали вагон.

— Интересно, почему пустой вагон на запасных путях закрыт?

— Возможно, его загрузили, и он стоит, ожидая, когда его прицепят к поезду.

— Хотел бы я знать, что там внутри, — размышлял Белл.

— Взломать его? — спросил Кертис нетерпеливо.

Белл слегка покачал головой.

— Лучше на время оставить всё, как есть. Пока не проверим его серийный номер, мы не узнаем историю этого вагона. А если он принадлежит Кромвелю, то, когда мы тронем замок, он поймет, что кто-то интересуется им.

— Если мы докажем, что это тот самый товарный вагон, которым он воспользовался, чтобы скрываться после своих преступлений, то сможем арестовать его.

— Всё не так просто. Этот вагон может оказаться пустым, поставленным сюда временно. Кромвель не дурак. Он не будет оставлять повсюду улики, которые только и ждут, чтобы их обнаружили. А если внутри нет того, что могло бы разоблачить преступника, шансов оказаться в петле палача у Кромвеля недостаточно.

Кертис понимающе пожал плечами.

— Мы будем следить за ним, но сомневаюсь, что он воспользуется вагоном в ближайшее время, да и вообще когда-нибудь, учитывая, что в Теллуриде мы его едва не поймали.

— И рано или поздно до него дойдут слухи, что я остался жив, а ему известно, что я узнал его, — сказал Белл, широко улыбаясь. — Вот тогда-то он действительно начнет делать интересные вещи.



Марион положила телефонную трубку и посмотрела на дверь, ведущую в кабинет Кромвеля. Как обычно, она была закрыта. Он почти всегда работал в одиночестве, руководя своим бизнесом по телефону или по системе громкой связи, которую установил во всем банке.

Она взглянула на большие настенные часы с маятником. Стрелки показывали без трех минут двенадцать. Когда она положила телефонную трубку, выслушав Бронсона, ее охватило смятение; она разрывалась между своей преданностью Кромвелю (должна ли она рассказать ему о звонке?) и нарастающим волнением от необходимости совершить тайный поступок. Так как между нею и Кромвелем за прошлый год наметилась явная трещина, особенно начиная с той ночи на побережье Барбари, когда он и Маргарет вели себя очень странно, она теперь испытывала меньше уважения к нему. Он оказался не тем человеком, которому она привыкла доверять в течение многих лет. Большую часть времени он был с ней равнодушен, холоден, груб и держал дистанцию.

Минутная стрелка соединилась с часовой, обе показывали двенадцать. Она взяла свою сумочку, надела шляпку и вышла из офиса, не спуская глаз с закрытой двери кабинета Кромвеля. Она прошла мимо лифта и спустилась в вестибюль по лестнице. Пройдя через огромные входные двери, повернула и заспешила по улице Саттер в сторону улицы Монтгомери. Был обеденный перерыв, и улицы были оживленными, поэтому ей потребовалось целых десять минут, чтобы дойти до угла. Она остановилась, оглядываясь по сторонам, но убедилась, что никто не смотрит на нее и не идет к ней. Они никогда не встречалась с Бронсоном и не имела ни малейшего представления о том, как он выглядит.

Через минуту ее внимание — как и многих проходящих по улице — привлекла огромная красная машина, которая легко двигалась в оживленном потоке. В ней ощущалась грубая сила, поэтому казалось, что она неслась по мостовой, хотя ее скорость не превышала двадцати миль в час. Машина была отполирована вручную до блеска и выглядела крайне элегантно.

Занятая машиной, она совершенно не замечала человека за рулем, пока автомобиль не остановился перед ней и шофер не сказал:

— Пожалуйста, Марион, садись.

Она побледнела, одна рука взлетела вверх и прижалась к горлу. Марион была ошеломлена; фиолетовые глаза Исаака Белла, казалось, затягивали ее в глубины его души.

— Исаак, — прошептала она. — Яков сказал, что ты умер.

Он протянул руку, схватил ее и втащил на кожаное пассажирское сиденье с удивительной легкостью и силой.

— Это просто доказывает, что ты не должна верить всему, что слышишь.

Не обращая внимания на толпу, собравшуюся вокруг машины, Белл обнял Марион за талию, прижал к себе и поцеловал.

— Исаак! — вырвалось у нее, когда он отпустил ее. Но в ее протесте было больше восторга и смущения. — Не на виду же у всех.

К этому времени толпа, собравшаяся поглазеть на машину, уже развлекалась тем, что разглядывала мужчину и женщину на передних сиденьях. Люди начали аплодировать им.

Белл откинулся на сиденье и задорно улыбался.

— Никогда не мог устоять перед прекрасной дамой.

Марион была почти подавлена всем происходящим вокруг — почти, но не полностью.

— Пожалуйста, не могли бы мы уехать отсюда? — попросила она.

Белл рассмеялся, приподнял шляпу, приветствуя людей, радующихся за него, и перевел локомобиль на первую передачу. Слегка нажал на педаль газа и тронулся с места. Он поехал на север на улицу Монтгомери, а затем повернул налево в Чайн-таун. Свернул в переулок и остановился перед большим китайским рестораном, выкрашенным в красный и золотистый цвета и с крышей в форме пагоды. Служащий, ожидающий у входа, поклонился.

— Я прослежу за вашей машиной, сэр.

Белл дал ему чаевые, от которых у того глаза вылезли на лоб.

— Я надеюсь на тебя.

Затем он помог Марион выйди из машины.

— «Императрица Шанхая», — сказала она, разглядывая вход. — Мне всегда хотелось побывать здесь.

— Это высокая похвала.

— Откуда ты узнал об этом ресторане?

В длинном коридоре их приветствовала китаянка в длинном шелковом кимоно. Она проводила их вверх по лестнице в небольшой отдельный кабинет и усадила там. Пока они изучали меню, подали чайник и налили в чашки чай.

— Ты хромаешь, — сказала она.

— Небольшое напоминание о Теллуриде в Колорадо.

Только сейчас, когда он снял шляпу, она увидела у него на голове повязку. Нахмурилась и подняла брови.

— Еще один сувенир?

Он кивнул и весело улыбнулся.

Марион посмотрела в глаза Белла, и ее взгляд затуманился.

— Ты даже представить себе не можешь, как я счастлива, что тебя не убили.

— Твой босс, разумеется, пытался.

— Мистер Кромвель! — воскликнула она. Сочувствие резко сменилось тревогой. — Не понимаю!

— Он тот самый человек, который стрелял в меня и убил агента Ван Дорна, моего друга.

— Не может быть, чтобы ты говорил это серьезно.

— Нравится тебе или пет, Яков Кромвель бандит Мясник, который за прошлые двенадцать лет ограбил двадцать банков и убил почти сорок невинных людей.

— Это безумие!

Марион прикусила нижнюю губу. У нее был такой вид, словно она потерялась, заблудилась и ей некуда вернуться.

— Он не мог этого сделать.

— Это правда, — сказав Белл с внезапной нежностью. — У нас есть доказательства. Возможно, еще недостаточные, чтобы предъявить обвинение, но всё указывает на Кромвеля.

— Он помог огромному количеству нуждающихся, — протестовала она.

— Фронт, — ледяным тоном сказа Белл. — Он возводит стену вокруг империи, охраняемую армией добропорядочных граждан, которые верят в то, что он и Маргарет — щедрые люди, которые помогают бедным исключительной по доброте сердечной. Это спектакль. Кромвель мог бы заботиться и меньше о тех, кто нуждается. Он использует их в своих интересах, для достижения своих целей. А коррумпированных политиканов города он поддерживает тайными пожертвованиями, и, по их убеждению, он не может совершать ничего преступного.

Маргарет в полном смущении пила чай, ее рука заметно дрожала.

— Просто отказываюсь поверить в это, — пробормотала она.

Белл перегнулся через стол и взял обе ее руки в свои.

— Поверь мне, Марион, это правда. Я узнал его в тот момент, когда он выстрелил в меня в банке Теллурида.

Она отобрала руки и сжала их.

— Зачем Якову грабить банки, если он уже владеет вторым по величине банком в Сан-Франциско? Это слишком абсурдно, чтобы быть реальным.

— Не могу ответить тебе на это. В самом начале он отбирал деньги, чтобы создать собственный банк. Но, когда разбогател, грабежи и убийства превратились в навязчивую идею. Я попытался поставить себя на место Кромвеля. Грабежи и убийства для него как наркотик. Он ничего не может поделать с собой и будет продолжать убийства, пока я не остановлю его.

Через стол она посмотрела в его фиалковые глаза. Они были темные и холодные.

— Ты, Исаак? Неужели это должен сделать ты?

— Я не могу допустить, чтобы он продолжал убивать людей, — Белл произнес эти слова таким тоном, словно читал обвинительное заключение в зале суда. — Я не могу позволить, чтобы он показывал нос закону и разгуливал на свободе, ведя образ жизни богатого Санта Клауса. — Затем он добавил: — Это распространяется и на его сестру, Маргарет. Она погрязла в его чудовищных операциях по самую свою прелестную шейку.

В полном смятении Марион опустила голову так, что шляпка скрыла ее глаза.

— Я давно знакома с Яковом и Маргарет, но, оказывается, совершено не знаю их.

— Тяжело, — мягко сказал Белл, — но тебе придется смириться с этим.

Она подняла голову, и поля ее шляпки, украшенной цветами, приподнялись спереди так, что он смог посмотреть прямо в ее зеленые, цвета кораллового моря, глаза.

— Что я могу сделать? — тихо спросила она.

— Прежде всего, делать вид, что ничего не знаешь. Продолжай выполнять свои обязанности как преданная секретарша. Наши агенты будут постоянно следить как за братом, так и за сестрой. Но ты должна сообщать обо всем подозрительном и необычном в действиях Якова. Это всё, что требуется от тебя.

— Ты, конечно, хочешь сказать, сообщать тебе.

Он кивнул.

— Да.

У нее возникло ощущение, что ее используют, что Белл проявляет к ней интерес исключительно как к информатору. Она отвернулась, чтобы он не увидел ее слез, навернувшихся на глаза.

Белл мгновенно понял, что пришло ей в голову. Он подвинул свой стул так, что оказался очень близко к ней, и обнял се рукой за плечи.

— Знаю, о чем ты подумала, Марион, и это неправда. Знаю, что прошу тебя притворяться, но на весах жизни людей. И более того. Это далеко не только просьба о помощи, — он сделал паузу, чтобы набраться храбрости. — Марион, я люблю тебя. Не могу объяснить, почему это произошло так неожиданно, но это произошло. Ты должна поверить мне.

Марион посмотрела ему в лицо и увидела там только любовь и нежность. Ее страхи исчезли в одно мгновение, она подалась вперед и крепко поцеловала его в губы. Потом отстранилась от него и игриво улыбнулась.

— Ты, наверное, думаешь, что я бесстыдная девчонка.

Он рассмеялся, увидев, что она покраснела.

— Вовсе нет. Мне нравится это.

В глазах у нее появилась нежность.

— Должна признаться, что уже что-то почувствовала, увидев тебя в первый раз, когда ты внезапно появился в офисе.

На этот раз он поцеловал ее.

После долгого поцелуя он отстранился и широко улыбнулся.

— Думаю, нам пора сделать заказ, пока нас не попросили покинуть помещение из-за неприличного поведения.

Глава 30

После ленча с Беллом Марион вернулась в офис и уже напечатала половину письма, когда Кромвель вызвал ее. Она нервничала и старалась не смотреть ему в лицо, когда он заговорил.

— Марион, я собираюсь отправиться на Национальную конференцию банковского сообщества. В этом году она проводится в Лос-Анджелесе с двадцать восьмого по тридцатое марта. Не могла бы ты подготовить все необходимые документы для моей поездки и заказать мне комнату в гостинице «Фремонт» в нижнем городе?

— Чтобы попасть в Лос-Анджелес к двадцать восьмому числу, нужно выехать завтра, — сказала Марион. — Времени страшно мало.

— Знаю, — сказал Кромвель, бесцеремонно пожимая плечами. — Я вообще не собирался туда ехать, но потом передумал.

— Не хочешь ли взять напрокат частную машину?

— Нет, пусть частные автомобили нанимают президенты банков Крокера и «Уэллз Фарго». Когда я отправляюсь по банковским делам, то еду как простой пассажир, чтобы мои вкладчики знали, что я думаю только об их интересах и не проматываю их деньги попусту.

Марион, шелестя юбками, поднялась со стула.

— Займусь этим.

Вернувшись за свой письменный стол, она сняла телефонную трубку и тихо, почти шепотом, попросила оператора соединить се с детективным агентством Ван Дорна. Как только Марион назвала телефонистке свое имя, ее немедленно соединили с Беллом.

— Исаак?

— Марион? Как раз собирался позвонить тебе и пригласить на обед и на представление.

Ей было приятно, что он счастлив, услышав ее голос.

— У меня есть для тебя информация, — серьезно сказала она. — Яков собирается уехать из города.

— Ты знаешь куда?

— В Лос-Анджелес, — ответила она. — Он собирается принять участие в Национальной конференции банковского сообщества. Это форум банкиров, на котором обмениваются новейшей информацией о банковских операциях.

— Когда она состоится?

— С двадцать восьмого по тридцатое этого месяца.

Белл на мгновенье задумался.

— Он уже завтра должен сесть в поезд, чтобы успеть в Лос-Анджелес к двадцать восьмому.

— Да, правильно, — сказала Марион. — Сразу после звонка тебе я должна зарезервировать ему билет. Он поедет как обычный пассажир.

— Не похоже, чтобы твой босс старался экономить деньги.

— Он заявил, что на вкладчиков банка произведет хорошее впечатление, если он не будет пускать на ветер активы банка.

— А что ты думаешь, Марион? Это деловая поездка?

Она ни секунды не колебалась с ответом:

— Мне известно, что в этих числах в Лос-Анджелесе должна состояться Национальная конференция банковского сообщества.

— Я позабочусь о том, чтобы один из наших агентов постоянно следовал за ним.

— Я чувствую, что, действуя за его спиной, пятнаю свою репутацию, — сказала она, мучаясь угрызениями совести.

— Не сожалей об этой, любимая, — нежно ответил Белл. — Яков Кромвель — настоящее воплощение зла.

— В котором часу мне ждать тебя? — спросила Марион, радуясь тому, что можно сменить тему.

— Я заеду за тобой в шесть часов, чтобы мы успели пообедать пораньше и успеть на представление.

— Мы поедем в твоем красном гоночном автомобиле?

— А ты возражаешь?

— Нет, мне правится скорость.

Он рассмеялся.

— Так и знал, что в тебе есть что-то такое, что привлекает меня.

Марион положила телефонную трубку, с удивлением заметив, как сильно бьется у нее сердце.



Инстинкт и знание того, что Белл и его агент Ирвин шпионили за ним повсюду, прежде чем он убил их, заставляли Кромвеля тщательнее маскировать свои намерения и следы. Он был уверен, что после потерн двух своих агентов Ван Лори будет вести расследование еще энергичнее, изучая каждый след, оставленный преступником. Можно ожидать появления новых агентов, задающих еще больше вопросов о похищенных деньгах, распределенных через торговцев и через другие банки по всему городу.

Чтобы обезопасить себя, Кромвель зашел к главному диспетчеру железнодорожной компании «Саузерн Пасифик» и отдал ему письменный запрос на перемещение своего замаскированного товарного вагона, теперь уже с серийным номером 16455, на новое место — через залив в Окленд. В считанные минуты распоряжение поступило к начальнику депо, который отправил маневренный локомотив, к нему прицепили вагон, и он оттащил его на паром для товарных вагонов.

Заказал Кромвель и специальный поезд — частный пульмановский вагон, прицепленный к локомотиву и тендеру. Местом назначения стал город Сан-Диего. Заказ был отправлен от «Мебельной компании О\'Брайна, Денвер», имевшей давние надежные связи с железнодорожной компании «Саузерн Пасифик».

Только после этого Кромвель вновь сел в свое кресло, закурил дорогую сигару и расслабился, совершенно уверенный, что он опять опередил на десять шагов своих противников, предупредив все подозрения, которые могли бы возникнуть у Ван Дорна или у любого другого агентства.

Он почувствовал бы себя еще увереннее, если бы знал, что товарный вагон перебросят на паром и транспортируют на запасные пути депо железнодорожной компании «Саузерн Пасифик» в Окленде раньше, чем Бронсон пошлет агента для слежки.

Глава 31

На следующий день, рано утром, Кромвель попрощался с Маргарет и сел в «роллс-ройс». Абнер аккуратно повел машину по оживленным городским улицам на пассажирскую станцию компании «Саузерн Пасифик», предназначенную для поездов, направлявшихся на север или на юг, которым не нужно было переправляться через залив. Остановившись перед входом на станцию, шофер открыл дверь машины и подал Кромвелю его саквояж.

Как только «роллс-ройс» отъехал от тротуара, Кромвель прошел на станцию, показал свой билет контролеру и присоединился к толпе пассажиров на платформе. Потом он поднялся на ступеньки третьего вагона и сел в поезд.

Агент Ван Дорна оставался на платформе до отправления поезда, чтобы убедиться, что Кромвель не вышел обратно. Только после этого агент на ходу вскочил в последний вагон и пошел по поезду. К его удивлению, Кромвеля нигде не было видно. Обеспокоенный, агент пробежал по всем вагонам, разыскивая его, пока не оказался перед закрытой дверью в багажный вагон. Но Кромвеля нигде не было. Затем он прошел по поезду в противоположном направлении, надеясь, что он просто пропустил Кромвеля, но того по-прежнему нигде не было.

Незаметно для окружающих Кромвель вышел из пассажирского вагона в дверь с противоположной стороны, спустился по ступенькам, прошел прямо через пути на другую платформу, где его ждал специальный поезд, заказанный им. Он поднялся в частный вагон, представлявший собой настоящую яхту на колесах. Здесь он расслабился: снял куртку, небрежно опустился в очень мягкое бархатное кресло и раскрыл утреннюю газету. Стюарт подал ему завтрак, специально приготовленный частным поваром вагона. Кромвель неторопливо читал газету «Хроника Сан-Франциско», когда поезд отошел со станции, перемещаясь на главный путь, ведущий в Лос-Анджелес, всего на пятнадцать минут позднее пассажирского поезда, на который заказала ему билет Марион.



— От моего агента нет ни слова, поэтому я могу с полной уверенностью сказать, что Кромвель на пути в Лос-Анджелес, — сказал Бронсон.

Белл, глядевший на карту, перевел взгляд южнее.

— По расписанию его поезд должен прибыть в Лос-Анджелес этим вечером в четыре тридцать. Мне сказали, что он остановится в гостинице «Фремонт».

— Мне повезло. Удалось отправить телеграмму Бобу Харрингтону, возглавляющему офис Ван Дорна в южной Калифорнии, раньше, чем внезапный паводок где-то на юге вывел из строя линии связи. Боб собирается отправить человека, переодетого водителем такси, который должен посадить Кромвеля в свою машину и доставить его в гостиницу. Мой агент в поезде покажет ему его. Начиная с этого момента, агенты Харрингтона не спустят с него глаз.

— Его поездка выглядит совершенно невинной, — медленно сказал Белл. — Но я не доверяю ему. Он что-то затеял. Я чувствую это нутром.

— Если попытается что-то предпринять, то далеко ему не уйти, — уверенно сказал Бронсон. — Сделай он хоть какое-нибудь незначительное фальшивое движение — и дюжина агентов навалятся на него, как тонна кирпича.

Белл пришел в пустой офис и позвонил в банк Марион.

— Как ты пережила прошлый вечер? — спросил он с любовью.

— Спасибо, замечательно провела время. Еда была превосходная, а представление прекрасное.

— Сейчас, пока нет кошки, не хочет ли мышка выйти из норки и поиграть — скажем, пойти куда-нибудь и съесть ленч?

— Уже иду.

— Встречу тебя перед банком.

— Буду ждать тебя там же, где в прошлый раз, — ответила она твердо. — Не хочу демонстрировать всем наши отношения. Если кто-нибудь из служащих банка увидит, что я сажусь в твою блистательную красную машину, сразу поползут слухи, которые дойдут до Якова.

— То же место, то же время, — успел сказать он раньше, чем она повесила трубку.

Поздним утром в офис прибежал посыльный «Вестерн Юнион».

— У меня срочное сообщение для мистера Хораса Бронсона, — сказал он, тяжело дыша.

Бронсон, возвращавшийся по коридору из ванной, отозвался:

— Бронсон — это я, давайте ваше сообщение.

Он дал курьеру монету и вскрыл конверт. Пока он читал сообщение, губы у него сжимались, а складка на лбу становилась все глубже. Он побежал в кабинет Белла.

— У нас неприятности, — сказал он.

Белл вопросительно посмотрел на него.

— Неприятности?

— Мой человек потерял Кромвеля.

Белл был ошеломлен и совершенно вышел из равновесия.

— Как он мог потерять его в поезде?

— Вероятно, Кромвель сел в поезд и сразу же выпрыгнул из него с противоположной стороны.

— Твой агент должен был сразу же предупредить нас! — выпалил Белл, вскипев от злости.

— Поезд отошел от станции, и он не мог выйти из него раньше, чем в Сан-Хосе, — объяснил Бронсон. — Оттуда он и послал телеграмму.

— Он мог бы сэкономить тридцать минут, используя телефон.

Бронсон беспомощно пожал плечами.

— Телефонные линии ненадежны и постоянно ремонтируются.

Белл опустился на стул, взбешенный тем, что у него выбили почву из-под ног.

— Он снова собирается грабить и убивать, — сказал он. Лицо его горело от негодования. — Злодей утирает нам нос.

— Если бы только знать где, — сказал Бронсон, переживая полный провал.

Белл подошел к окну и стал смотреть на крыши зданий. Он смотрел, ничего не видя, поглощенный своими мыслями. Наконец повернулся.

— Кромвель насмехается над нами, — медленно произнес он. — Он ждет, что мы начнем бегать вокруг, как цыплята, теряясь в догадках, куда он делся.

— Вероятно, он отправился в направлении, противоположном тому, которое назвал своей секретарше. — Бронсон бросил на Белла жесткий взгляд. — Если она не лжет.

Белл не ответил на его взгляд. Эта возможность пришла и ему в голову. Но он просто отрицательно покачал головой.

— Нет, уверен, что Марион сказала правду.

Бронсон подошел к карте Соединенных Штатов, висевшей на стене, и в полном недоумении начал рассматривать ее.

— Сомневаюсь, что он отправился на север в Орегон или в Вашингтон. Вероятнее всего, вернулся в здание парома, переправился через залив и сел в поезд, направляющийся на восток.

На лице Белла медленно проступала улыбка, которая становилась всё шире.

— Клянусь своим локомобилем, Кромвель по-прежнему едет на юг.

Бронсон посмотрел на него.

— Зачем ему продолжать двигаться на юг, если он надул нас, сойдя с поезда?