Наконец они вошли в лифт, и кабина ухнула вниз с такой скоростью, что подогнулись колени. Двери откры­лись, и Брунгильда жестом пригласила Франсишку выйти в комнату, где их ждала монорельсовая вагонетка. Доктор Кабрал села на переднее сиденье, Сигурд — сзади, в специ­ально сконструированное для нее кресло. Под весом пасса­жиров сработал скрытый механизм, и вагонетка понеслась вперед по ярко освещенному тоннелю. И когда уже казалось, что она вот-вот слетит с рельса, подобно ракете, плавно сра­ботал тормоз.

Комната, куда прибыла вагонетка, практически ничем не отличалась от той, из которой она стартовала. Здесь также имелся лифт, правда, не обыкновенный, не металлический ко­роб, подвешенный на тросе: выпуклая форма, напоминающая яйцо, прозрачные дверцы, внутри — четыре сиденья для лю­дей обычной комплекции. Двери с шипением закрылись, и ка­бина, пройдя сквозь область тьмы, погрузилась в синеву. Гля­дя на переливчатую игру света и тени, Франсишка догадалась, что лифт увозит их под воду. Синева сменилась чернотой; ка­бина словно угодила под луч прожектора.

Двери открылись, и Франсишка с Брунгильдой вышли. Франсишка едва не утратила дар речи, увидев, куда доставил их лифт: ярко освещенное помещение сотен футов в диаметре, куполообразная крыша над головой; точно размер лаборато­рии и не определишь — всюду тянутся трубы, стоят катушки и баки. Туда-сюда бесшумно снуют работники в белых хала­тах; кто-то колдует над мониторами.

—    Ну, что скажете? — не скрывая гордости, спросила Брун­гильда.

—    Невероятно, — с неподдельным благоговением ответила Франсишка. — Где мы? На дне моря?

Великанша усмехнулась.

—    Здесь вам и предстоит работать. Идемте, покажу, что да как.

Ученый внутри Франсишки быстро освоился и сумел най­ти порядок в кажущемся хаосе. Глазом опытного гидротех­ника она заметила: трубы — хоть и под разными углами — со всех сторон ведут к центру лаборатории.

—    Отсюда мы следим за различными условиями, влияющи­ми на материал активной зоны, — пояснила Брунгильда, ука­зывая на мерцающий огнями пульт управления. — Эта под­водная лаборатория стоит на четырех опорах. Две из них ра­ботают как впускные трубы, две другие — как выпускающие. Поскольку нас окружает озеро, то забираемую пресную воду мы насыщаем солью и морскими минералами вон из тех кон­тейнеров. Получается настоящая морская.

Брунгильда провела Франсишку в центр, где стоял гигант­ский цилиндрический бак двадцати футов в диаметре и деся­ти в высоту.

—    Здесь у вас анасазий? — догадалась Франсишка.

—    Верно. Вода циркулирует вокруг ядра и выпускается че­рез опоры.

Они вернулись к пульту управления.

—    Ну, и насколько точно нам удалось воспроизвести ва­шу технологию?

Глянув на показания приборов, Франсишка ответила:

—Охлаждение, электрический ток, теплоконтроль... все в норме. Вы подошли близко, очень близко.

—Мы воздействовали на анасазий теплом, холодом и элек­тричеством, однако успеха добились небольшого.

—Неудивительно, если учесть, что у вас нет звукового эле­мента.

—Да, конечно. Про звуковые вибрации я знаю.

—Идею вы уловили верно, однако технология бесполезна до тех пор, пока на анасазий — в сочетании с другими сила­ми — не воздействуют звуковые волны определенной частоты. Это все равно, что убрать из струнного квартета виолончель.

—Оригинально. Как вам пришла в голову эта идея?

—Я мыслила нетрадиционно. Как вам, должно быть, из­вестно, существует три способа опреснения. В процессе элек­тродиализа и обратного осмоса вода проходит сквозь мембра­ны и очищается. Третий метод — дистилляция, аналогичная природному испарению. Каждый из трех способов требует огромного количества энергии, и потому цена опреснения становится заоблачной. Моя же технология изменяет моле­кулярную и атомную структуру воды. Во время опреснения по моему методу выделяется много тепла. Если его преобразо­вать в электроэнергию, то процесс опреснения становится самоподдерживающимся. Следует очень точно рассчитать дей­ствующие на анасазий силы. Малейшее отклонение — и про­цесс не сработает.

—Как скоро вы сможете модифицировать эту станцию?

Франсишка пожала плечами.

—За неделю.

—Даю вам три дня, — просто ответила Брунгильда.

—К чему такие ограничения?

—Скоро соберется совет директоров «Гокстада», а это лю­ди со всего мира. Я намерена продемонстрировать процесс в действии. Довольные, они вернутся по домам, и мы присту­пим к исполнению по-настоящему грандиозного плана.

Подумав немного, Франсишка сказала:

—    Пожалуй, я смогу запустить технологию через двадцать четыре часа.

—    Это быстрее, чем за неделю.

—    Я работаю быстрее, если есть стимул. Вот моя цена...

—    Вы не в том положении, чтобы торговаться.

—    Понимаю, но хочу, чтобы вы отпустили пленницу. Ее на­качали наркотиками, и она ничего не помнит: ни как, ни куда ее привезли. Она не сможет вас опознать и не причинит вам ни малейшего вреда. Вы держите ее в заложниках, дабы скло­нить меня к сотрудничеству. Когда станция заработает как на­до, заложники вам не понадобятся.

—    Согласна, — ответила Брунгильда. — Я отпущу вашу подругу, как только вы предоставите мне первую унцию очи­щенной воды.

—    Какие гарантии?

—    Никаких. Но и выбора у вас нет.

Франсишка кивнула.

—    Мне потребуется определенное оборудование и полная поддержка.

—    Дам все, что пожелаете. — Брунгильда махнула рукой техникам. — Предоставьте доктору Кабрал все необходимое, ни в чем ей не отказывайте, ясно? — пролаяла она.

Еще один техник поднес побитый алюминиевый кейс. Брунгильда передала его Франсишке.

—    Кажется, это принадлежит вам? Нашли в доме у ваших друзей. Сейчас я вынуждена вас оставить. Сообщите, когда станция будет готова к испытаниям.

Франсишка нежно погладила чемоданчик с прототипом опреснительного прибора, а Брунгильда тем временем напра­вилась к лифту. Через несколько минут она уже вернулась к себе в башню. Там ее дожидались братья Краджик, которых она вызвала по пути.

—    После стольких лет разочарований и ожиданий техноло­гия Кабрал принадлежит нам! — победно объявила она.

—    Сколько еще ждать? — поинтересовался один из братьев.

—    Сутки — и наша станция заработает как надо.

—    Нет. — Второй близнец сверкнул металлическими зуба­ми. — Когда вы отдадите нам баб? Когда можно будет с ни­ми позабавиться?

Ну конечно! Краджики — словно запрограммированные на убийство и пытки машины. Без насилия они не могут. Брун­гильда и не думала оставлять Франсишку в живых. Причи­на обмана крылась отчасти в зависти Сигурд: Франсишка ге­ниальна и просто красива. И потом, пора отомстить — из-за этой бразильянки пришлось потратить столько времени и де­нег. Против Гаме Брунгильда вообще ничего не имеет, однако негоже оставлять концы.

От улыбки Брунгильды и без того низкая температура в кабинете опустилась еще на несколько градусов.

—    Скоро.



ГЛАВА 37

На конце пирса курил охранник из ночной смены. Подошел его това­рищ из дневной и спросил, как прошло дежурство. Первый ох­ранник, бывший военный моряк, прищурившись на отражен­ные в воде блики и бросив окурок в озеро, ответил с сильным алабамским акцентом:

—    Задрался. Всю ночь вертолеты — туда-сюда, туда-сюда. Ни вздохнуть, ни бзднуть.

Второй — бывший зеленый берет — поднял голову, когда в небе застрекотали лопасти вертолета.

—    Похоже, гостей прибыло.

—    Что они затеяли-то? — вслух подумал алабамец. — Но­чью работаю, днем отсыпаюсь, толком и не знаю ничего.

—    Слетелись шишки. Всех на уши поставили, охраны нагнали... Поместье сторожат как не знаю что. — Он взгля­нул на озеро. — О, а вот и «Королева Тахо», как по распи­санию.

Он в бинокль посмотрел, как колесный пароходик мед­ленно ползет на север. С виду «Королева» походила на пла­вучий театр: белая покраска — что ванильная глазурь, пер­вую и вторую палубы отделяет тонкая голубая грань; впереди дымят две высокие черные трубы. Огненно-красные коле­са взбивали тихую озерную воду, двигая пароходик вперед. Перила по периметру верхней палубы пестрели алыми, бе­лыми и синими флажками и ленточками, трепещущими на ветру.

—    Гммм, — задумчиво произнес охранник, глядя на Палу­бу. — Что-то мало сегодня туристов.

Его сонное настроение вмиг улетучилось бы, знай он, что в этот самый момент за ним наблюдают те же кораллово-зе- леные глаза, которые смотрели на него вчера днем, с высоты две тысячи футов. Остин укрывался в рулевой рубке, постав­ленной, словно сигарная шкатулка, на капитанском мостике. Он видел: охранники вооружены, однако их расхлябанные по­зы говорили о скуке.

Стоявший у руля капитан, давно бороздящий озеро моряк из Эмералд-Бей, спросил:

—    Сбросить скорость на парочку узлов?

«Королева Тахо», этот колесный пароходик и очарователь­ный плавучий анахронизм, построили для прогулок, а не для гонок. «Если сбросить скорость, — подумал Остин, — он во­обще остановится».

—    Нет, идите как прежде, капитан. Для погружения сго­дится.

Один из охранников тем временем покинул пирс; второй отправился в лодочный сарай. Хоть бы спать завалился.

Остин протянул руку капитану.

—    Спасибо, что помогли. Надеюсь, постоянные клиенты не осерчали на нас из-за внезапной отмены прогулки.

—    Я вожу свою старушку по озеру туда-сюда каждый день. Клиенты у меня одноразовые, и возить их не так весело, как вас.

Радость капитана, кстати, влетела в копеечку. Владельцы аттракциона ни в какую не хотели терять дневную выручку. Если бы не внушительная взятка и звонок сверху, пароход не послужил бы правому делу.

—    Рад, что и вам весело, — сказал Остин. — Нам пора. Как сбросите нас — идите дальше, не останавливайтесь.

—    Как возвращаться будете?

—    Вот думаем, — ухмыльнулся Остин.

Покинув рубку, он спустился в просторный салон, где обычно туристы ели и пили, наслаждаясь великолепным видом за бортом. Сейчас в салоне находилось всего два че­ловека: Завала и Пол. Первый уже надел военный гидроко­стюм черного цвета, а второй сверялся со списком. Остин, не теряя времени, тоже облачился в гидрокостюм и вместе с За­валой прошел к тому месту, где пассажиры поднимаются на борт...

...Они упали бы в воду, если бы не деревянная планка вдоль корпуса. Плот погрузили на спасательные поплавки из ней­лона, способные выдержать вес в несколько тонн. Конструк­цию собирали на скорую руку, поздно утром, и Контос как раз проверял, не допущено ли смертельных ошибок.

—    Ну, как дела? — спросил Остин.

—    У Гекльберри Финна плот и то надежней был, — пока­чал головой Контос. — Но и ваш с пивом сойдет.

—    Спасибо, что оценил наши инженерные способности, не­уч ты этакий, — ответил Завала.

Покинув плот, Контос закатил глаза.

—    Ребята, я вас умоляю: не профукайте «Си-Бас». Тести­ровать батискаф без батискафа мне будет сложновато.

Без защитного покрытия «Си-Бас» напоминал пластико­вую сардельку. Эту небольшую техническую версию прогу­лочной подлодки, на которой катают туристов во Флориде, спроектировали для транспортировки водолазов на неболь­шую глубину. Она вмещала шесть пассажиров плюс оборудо­вание и костюмы. Прозрачный корпус из полиакрилата ста­вился на закругленные полозья с балластом и двигателями. Чуть выше по бокам размещались баллоны с дополнительным балластом и сжатым воздухом. Внешние конструкции под­вешивались на жесткую кольцевую раму. Спереди распола­галась двухместная кабина, в задней части — электрическое, гидравлическое и механическое сердце батискафа и воздуш­ный шлюз для водолазов.

Пол перегнулся через борт парохода.

—    Приближаемся к цели, — сказал он и посмотрел на ча­сы. — Три минуты до погружения.

—    Да мы всегда готовы, — ответил Остин. — Как насчет те­бя, Пол?

—    Лучше не бывает, кэп, — криво усмехнулся морской гео­лог.

Лукавит. Беспокоится за Гаме, хоть виду и не подает. С больной рукой Пол только мешался бы во время операции, и сам он это знает прекрасно. Остин убедил его: кто-то рас­судительный должен остаться на поверхности и в случае че­го вызвать подмогу.

«Си-Бас» погрузили на плот и отбуксировали на откры­тую воду, пока береговую линию не заполонили прочие су­да. Подождали невдалеке от берега, пока не пришло время па­роходу отправляться по обычному маршруту. Даже с тяже­лым грузом плот сильно раскачивался; Завала и Остин с трудом удерживались на нем. По сигналу они одновремен­но проткнули ножами надувные мешки — воздух вырвал­ся наружу с громким шипением, которое вскоре перешло в бульканье. Прижатые к воде плотом, мешки быстро сплющи­лись. Когда задняя часть плота опустилась достаточно, напар­ники открепили «Си-Бас» и через кормовой люк пробрались внутрь батискафа. Проверив герметичность, они прошли в ка­бину.

По мере того как сдувались мешки, плот ровно лег на по­верхность озера и начал тонуть. Система доставки казалась примитивной для столь высокотехнологичного батискафа, од­нако сработала. Пароход выдернул ее из-под «Си-Баса», и по­гружаемый аппарат стал уходить под воду. Озеро из зелено­вато-синего сделалось иссиня-черным.

Остин выровнял балласт, и батискаф завис на глубине пятьдесят футов. Завала включил двигатели, и «Си-Бас» на скорости десять узлов поплыл в сторону берега. Хорошо еще не было встречного течения. Расстояние в пять миль до бере­га батискаф преодолел за полчаса.

Пока Завала правил, Остин следил за показаниями сонара. Скалистый берег уходил вниз более чем на сотню футов и за­канчивался широкой площадкой. На ней, судя по показаниям сонара, покоился крупный объект; сверху нависал пирс. Спу­стя несколько секунд напарники увидели над собой его очер­тания на фоне мерцающей поверхности. Оставалось надеять­ся, что расчеты Остина верны и заскучавший охранник дей­ствительно отправился подремать.

Завала повел «Си-Бас» вниз по узкой спирали, а Остин по­переменно смотрел то на радар, то в иллюминатор.

—    Выравнивайся, быстро, — сказал Курт.

Завала среагировал моментально, и батискаф пошел но кругу подобно голодной акуле.

—    Что, слишком близко спустились к площадке? — спро­сил он.

—    Да не то чтобы. Отойди в сторону и спустись еще на пятьдесят футов.

Отойдя от берега, «Си-Бас» развернулся передом к пло­щадке.

—         Матерь Божья, — выдохнул Завала. — Разве «Астродоум» не в Техасе?

—    Ну, под этим куполом футбол тебе не светит, — сказал Остин. — Станция напоминает ту, что рванула близ берегов Баха.

—    Жаль признавать, но ты прав. Все верно просчитал.

—    Просто повезло.

—    Надеюсь, везение твое не закончилось. Нам еще внутрь пробираться.

—    Вот сейчас и проверим. Давай посмотрим, что под брю­хом у этой громадины.

Кивнув, Завала поддал газу, и батискаф плавно опустил­ся прямо под станцию. Сквозь прозрачную зеленую поверх­ность наружу проникал приглушенный свет. Напарник не­много промахнулся с преувеличением — конструкция смотре­лась бы впечатляюще даже на суше. Как ее близнец в Баха, эта лаборатория стояла на четырех цилиндрических опорах по периметру.

—    В колоннах есть отверстия, — заметил Остин. — Похо­же на то, что мы видели в Мексике. Через эти люки забира­ется и выпускается вода.

Завала подвел батискаф к пятой колонне в самом центре конструкции и включил двойной прожектор.

—    Отверстия нет. Эй, а это что? — Он приблизился к оваль­ному углублению к гладкой опоре. — Похоже на дверь. Ков­рика с приветствием, впрочем, и здесь нет.

—    Может, забыли постелить? — предположил Остин. — Давай припаркуемся поблизости и нанесем добрососедский визит.

Завала мягко опустил «Си-Бас» на дно недалеко от опоры. Напарники нацепили баллоны с воздухом и подводные пе­реговорные устройства. В водонепроницаемый ранец Остин положил свой «боуен», запасные патроны к нему и девяти­миллиметровый «глок» — взамен утерянного на Аляске пистолета-пулемета Завалы. Войдя в шлюзовую камеру, Курт впустил в нее воду и вышел наружу. Через несколько минут к нему присоединился Завала. Вместе напарники подплыли к опоре и повисли на поручнях по сторонам от люка. Справа от него располагалась панель: две кнопки, красная и зеленая, под колпаком из прозрачного пластика.

Зеленая кнопка светилась. Напарники помедлили в нере­шительности.

—    Что, если она подключена к сигнализации? — спросил Завала, словно прочитав мысли Остина.

—    Я о том же думал. Хотя зачем сигнализация? Местность вроде не кишит взломщиками.

—    Выбора особого нет, — сказал Завала. — Жми.

Курт надавил на светящуюся кнопку. Если сигнализация и сработала, напарники ее не услышали. Дверца отъехала в сторону, открывая люк, похожий на раскрытый в зевке рот. Показав Остину на пальцах «ОК», Завала первым проплыл внутрь. Напарник — следом. Они оказались в камере, формой напоминающей коробку для шляп. С потолка свисала метал­лическая лестница; на стене имелся второй пульт (копия то­го, с которого открывался наружный люк). Остин нажал на зеленую кнопку. Он случайно толкнул сумку с оружием, и та вывалилась за дверь.

—    Забудь, — сказал Курт, предвосхищая вопрос Завалы. — Времени нет.

Внешняя крышка закрылась, внутри по стенкам зажглись огни, и невидимые насосы быстро откачали воду из шлюза. В потолке открылся круглый люк. И на сей раз не сработа­ла сигнализация. Было тихо, только гудели вдалеке какие-то механизмы.

Поднявшись по лестнице, Остин выглянул из-под люка, ос­мотрелся и сделал Завале жест подниматься следом. Они вы­лезли в цилиндрическую комнату, увешанную зелеными ги­дрокостюмами; вдоль стены стояли кислородные баллоны, на полках громоздились инструменты и оборудование.

Сняв баллоны, рацию и маску, Остин взял металлическую щетку на длинной ручке.

—    Этим, наверное, чистят края люка. Иначе они очень бы­стро зарастают водорослями.

Подойдя к двери, Завала указал на очередной набор из двух кнопок.

—    Начинаю чувствовать себя мартышкой, тыкающей в кнопки, чтобы получить еду.

—    Зато я — нет, — ответил Остин. — Мартышки и то ум­нее, не забрались бы в такое опасное место.

По его сигналу Завала нажал кнопку. Дверь открылась, и напарники вошли в прямоугольную комнату с душевыми ка­бинками, шкафчиками и полками. Подхватив с одной полки запечатанный полиэтиленовый пакет, Остин достал из него синтетическую белую форму из двух предметов. Не сговари­ваясь, напарники скинули гидрокостюмы и натянули на себя форму прямо поверх термобелья. Серебристые волосы выда­ли бы Остина, и потому он только порадовался, обнаружив в пакете еще и целлофановый чепчик.

—    Ну, как я выгляжу? — спросил он у Завалы, чувствуя, как давит форма в плечах.

—    Как несъедобный гриб-переросток.

—    Чего я и добивался. Идем.

Они оказались в пещерообразной комнате со сводчатым потолком, пересеченной трубами. Прежде едва слышный, шум здесь больно бил по ушам.

—    В яблочко, — пробормотал Остин.

—    Напоминает декорации к фильму «Чужие», — ответил Завала.

—    Лучше б мы и правда попали к чужим.

Неожиданно из-за толстой вертикальной трубы выступила фигура в белом. Напарники напряглись и потянулись за несу­ществующими пистолетами, однако вооруженный неким дат­чиком техник даже не обратил на них внимания и скрылся в лабиринте. Металлические трапы и подмостки делили про­сторное помещение на две части: нижнюю и верхнюю. Напар­ники решили подняться на второй уровень, чтобы получше разглядеть интерьер станции и не нарваться на курсирующих по лаборатории сотрудников. Впрочем, техники, увлеченные работой, даже не смотрели на Остина и Завалу, когда те про­двигались к центру. Сверху зрелище впечатляло еще больше. Лаборатория напоминала техногенный улей, кишащий вне­земными пчелами.

—    Тут весь день бродить можно, — сказал Остин. — Пред­лагаю найти проводника.

Спустившись на основной уровень, напарники укрылись за трубой. Прямо перед ними стояли, склонившись над монито­ром и увлеченные заданием, трое техников.

Вот двое из них куда-то отошли. Остин — убедившись, что никто его не видит, — подкрался к ничего не подозревающе­му работнику станции и взял его шею в захват.

—    Пикни только — хребет сломаю, — прорычал он и уво­лок жертву за трубу. — Познакомься, вот и наш гид, — ска­зал Остин Завале.

Тот вылупился на техника.

—    Так мы знакомы.

Остин развернул пленника лицом к себе. Франсишка! Ужас на ее лице сменился облегчением.

—    Что вы здесь делаете? — спросила она.

Радость Остина от встречи пересилила удивление.

—    У нас свидание, не забыли? — ухмыльнулся он. — О ме­сте и времени не договаривались.

Франсишка выдавила нервную улыбку. Уже спокойнее она огляделась и сказала:

—    Здесь нельзя оставаться. Идемте.

Она провела их сквозь лабиринт из труб в небольшую ком­нату с пластиковым столом и стулом.

—    Я выбила себе кабинет, где можно поработать в тишине. Пока мы в безопасности. Если кто-нибудь заглянет, притво­ритесь, что чем-то заняты. — Она пораженно покачала голо­вой. — Как, во имя всего святого, вы здесь оказались?

—    На автобусе приехали, — сказал Остин. — Где Гаме?

—    Мы на опреснительной станции. Гаме держат в поместье, на первом уровне. Охрана очень плотная.

—    Миновать ее можно?

—    Я знаю, как проникнуть в дом. Из лаборатории на лифте вы попадете к вагонетке. Она через тоннель доставит вас ко второму лифту, и вот на нем вы сможете подняться на уро­вень поместья. Думаете, сможете спасти Гаме?

—    Попытаемся, — слегка улыбнулся Завала.

—    Задача опасная. Впрочем, шанс у вас есть. Охрана заня­та, идет важная встреча. Вам следует поторопиться, пока го­стей не пригласили сюда.

—    Что за гости? — спросил Завала.

—    Очень важные люди. К их приходу я должна привести станцию в рабочее состояние, или Гаме убьют.

Выглянув из кабинета, Франсишка проверила, чисто ли на горизонте. Затем проводила напарников к лифту. Она очень устала, заметил Остин: глаза покраснели, под ними залегли темные круги. Пожелав друзьям удачи, Франсишка вернулась в лабиринт труб.

Не теряя ни секунды, напарники вошли в яйцеобразный лифт и поднялись на поверхность. Все, как и говорила Фран­сишка: их ждала вагонетка, на ней Остин с Завалой проехали ко второму лифту. До дверей оставалось несколько шагов, и тут над входом в кабину зажглась лампочка — лифт шел вниз.

—    По-хорошему или по-плохому? — спросил Завала.

—    Сначала попробуем по-хорошему.

Из лифта вышел охранник: на плече у него висела кобура с пистолетом-пулеметом. Наемник подозрительно взглянул на Завалу, на Остина.

—    Простите, — очень вежливо произнес Завала. — Не под­скажете, где найти сотрудницу НУМА? Ее ни с кем не спута­ешь: она высокая, рыжая.

Охранник потянулся было за оружием, и тут Остин врезал ему кулачищем под дых. Резко и со свистом выдохнув, охран­ник осел на пол.

—    Ты же хотел по-хорошему, — напомнил Завала.

—    Это и есть по-хорошему.

Курт взял поверженного противника за руки, Завала — за ноги. Втащили его в лифт и поехали наверх. Остановили ка­бину между этажами.

Остин похлопал охранника по щеке. Очнувшись, тот вы­пучил глаза на чужака.

—    Мы сегодня добрые и щедрые, даем второй шанс. Где девушка?

Охранник мотнул головой. Теряя терпение, Остин прице­лился ему в переносицу. Охранник, скосив глаза, уставился на дуло.

—    Не позволю тратить мое время, — тихо предупредил Курт. — Мы знаем, что пленница на первом этаже. Не ска­жешь, где именно, мы поищем кого-нибудь поразговорчивей. Ясно?

Охранник кивнул.

—    Молодец, — одобрительно произнес Остин и поднял на­емника за шкирку.

Завала разблокировал лифт. Когда двери открылись на первом уровне, втроем они вышли в пустой коридор. Остин толкал охранника перед собой.

—    Какая охрана в здании?

Наемник пожал плечами.

—    Почти все наверху. Стерегут боссов на встрече.

«Интересно, что это за боссы и зачем они собрались? Впро­чем, Гаме важнее». Уткнув дуло в ребра охраннику, Остин приказал:

—    Веди.

Тот неохотно провел их по коридору до двери с числовой панелью. Помедлил немного, решая: не отбрехаться ли, мол, код ему неизвестен. Но под грозным взглядом Остина решил не юлить и отстучал комбинацию на пульте. Дверь откры­лась...

—    Она была здесь, — встревоженно произнес охранник, за­глядывая в пустую комнату.

Остин втолкнул его внутрь маленького помещения и огля­делся. Комнату определенно использовали в качестве тюрем­ной камеры, потому что открыть дверь можно было исключи­тельно снаружи. Подхватив что-то с подушки, Завала широ­ко улыбнулся.

—    Ее точно держали здесь. — В пальцах он сжимал темно­рыжий волос.

Остин развернулся к охраннику.

—    Куда ее забрали?

—    Не знаю, — мрачно ответил наемник.

—    Следующее слово может стать последним в твоей жиз­ни. Подумай хорошенько прежде, чем отвечать.

Охранник сразу понял: этот тип пристрелит его без коле­баний.

—    Я за этих выродков не отвечаю, — ответил он.

—    О ком ты?

—    Братья Краджик. Они увели ее в большой зал.

—    Что за братья?

—    Пара убийц, выполняющих для босса грязную работу, — с отвращением произнес охранник.

—    Говори, как пройти в большой зал.

Выслушав охранника, Остин предупредил: если указания ложные, они вернутся и навестят его. Затем они заперли на­емника в комнате и помчались по коридору к лифту. Кто та­кие Краджики, напарники не знали, да и не особенно о них волновались. Главное — что бы эти киллеры ни затеяли, до­бром для Гаме это не обернется.



ГЛАВА 38

За столом на палубе «Гокстада» си­дели отнюдь не воины в плащах и кольчугах, а люди в темных деловых костюмах. И тем не ме­нее обстановка напоминала языческое празднество: мерцали на стенах факелы, их пламя отражалось в металле древнего оружия и на лицах собравшихся. Брунгильда не случайно об­ставила большой зал с театральной помпезностью. Она высту­пала режиссером этого действа.

Совет директоров состоял из наиболее выдающихся и сильных мира сего, прибывших из разных стран: главы транснациональных корпораций, торговые представители и им подобные. Теневыми сделками они добились могущества, куда большего, чем некоторые действующие (или действо­вавшие) правительства. Своим положением они были обя­заны плутократам, истинным властям предержащим. «Гок­стад» объединил людей всех национальностей и цветов ко­жи, которых — несмотря на расовые различия — роднила неуемная алчность. Каждым презрительным жестом и вы­ражением лица они утонченно демонстрировали гордыню и превосходство.

Брунгильда встала во главе стола.

—    Добро пожаловать. Спасибо, что приехали так скоро, го­спода. Знаю, многие из вас проделали очень долгий путь, но смею заверить: оно того стоит.

Она переводила взгляд с одного лица на другое, упива­ясь жадностью, которую отчетливо видела за притворны­ми отрепетированными улыбками, в острых, пронзительных взглядах.

— Мы, собравшиеся за этим столом, — душа и сердце «Гок­стада», невидимого правительства. Могущественнее нас этот мир никого не знал. Вы не просто корпоративная элита, вы жрецы тайного общества вроде рыцарей-тамплиеров.

— Прошу простить, что прерываю вашу вдохновенную речь, — произнес рыбоглазый оружейный барон из Англии. — Ничего нового я пока не услышал. Надеюсь, я пролетел шесть тысяч миль не за тем, чтобы узнать, какие мы тут все исклю­чительные?

Брунгильда улыбнулась. Кроме совета директоров, никто в целом мире не смел общаться с ней на равных.

— Нет, лорд Гримли, я собрала вас с тем, чтобы известить: темпы моих работ внезапно и очень сильно ускорились.

Слова Брунгильды британца ничуть не впечатлили. Он на­морщил длинный нос, будто уловил в воздухе неприятный душок.

— Изначально вы обещали захватить мировой запас воды в течение нескольких лет. Полагаю, срок сократился до не­скольких месяцев?

— И снова нет, лорд Гримли. Новый срок составляет все­го несколько дней.

За столом принялись шептаться.

Гримли маслянисто улыбнулся.

— Прошу, забудьте все, о чем я говорил прежде. Продол­жайте.

— С радостью, — ответила Брунгильда. — Как вы знае­те из моих ежемесячных отчетов, наши планы осуществля­лись плавно и неспешно. С каждым днем мы приобретали но­вый источник пресной воды, однако строительство танкерно­го флота заняло много времени. Проблемой стала технология транспортабельных накопителей, лишь недавно мы сумели за­пустить ее. И вот наши дела привлекли внимание Националь­ного агентства морских и подводных исследований.

Первым всю важность сообщения воспринял американ­ский король недвижимости по фамилии Хоуз.

—    НУМА? Как они узнали о нас?

—    История долгая и запутанная. Вам всем предоставят под­робный отчет о вмешательстве агентов НУМА. Пока доста­точно сказать, что они упрямы и очень везучи.

—    Серьезная проблема, — заметил американец. — Сначала газетное расследование, теперь НУМА...

—    В газетах — да и где бы то ни было — про нас не напишут. Все накопленные данные по расследованию журналистов уничтожены. Проблема с НУМА, кстати, тоже решена.

—    И все же меня терзают сомнения, — не унимался Хоуз. — Миллионы вбуханы в секретность, а вскрыться наша деятель­ность может в момент.

—    Полностью с вами согласна, — ответила Брунгильда. — Мы сделали все возможное для того, чтобы сохранить наши действия в тайне, однако операции такого масштаба нельзя скрывать вечно. Обнародование махинаций «Гокстада» — во­прос времени, и официальное прикрытие начинает трещать по швам. Впрочем, спешка оправданна.

—    То есть вы торопитесь претворить наши планы в жизнь из-за НУМА?

—    Нет. Просто нам улыбнулась удача.

Первым среагировал немецкий банкир Гиммлер.

—    Это может означать только одно, — произнес он с выра­жением удава, завидевшего кролика. — Вам удалось довести до ума технологию Кабрал.

Брунгильда подождала, пока за столом стихнет оживлен­ное бормотание.

—    Все куда лучше, — победно произнесла она. — Доктор Кабрал помогает нам лично.

—    Кабрал, — эхом повторил немец. — Я прочел в газете, что она жива, но...

—    Жива, здорова и согласилась поработать на «Гокстад», поскольку у нас в руках сосредоточен запас анасазия. Доктор

Кабрал в нашей лаборатории, готовится к презентации. Ско­ро мы все увидим ее технологию в действии, это настоящее чудо. Перед нашей встречей я поговорила с доктором Кабрал: установка будет готова в течение часа. Тем временем в обе­денном зале вас ожидают прохладительные напитки. Мне же надо заняться подготовкой транспорта.

Совет директоров покинул большой зал, а Брунгильда вы­шла к главному входу в поместье. У широкого крыльца сто­яло несколько темно-зеленых внедорожников, возле каждо­го — по водителю и вооруженному охраннику.

—    Все готово? — спросила хозяйка у охранника ближай­шего транспорта.

—    Да, мэм, отвезем гостей, куда пожелают.

Подземный лифт и вагонетка — кратчайший и скорейший путь до лаборатории, однако предназначен для перевозки не­больших групп техников. Крупные партии гостей — напри­мер, тот же совет директоров — лучше доставить в пункт на­значения наземным транспортом. Брунгильда обо всем поза­ботилась. Забравшись на пассажирское сиденье ближайшего авто, она велела везти ее к озеру.

Через несколько минут внедорожник остановился у края невысокого холма с видом на водоем. Брунгильда по лестни­це спустилась на пирс и вошла в лодочный сарай, который на деле служил прикрытием для лифтов в лабораторию. Мино­вав яйцеобразную кабину, она вошла в грузовую и через не­сколько секунд уже шагала по подводной станции к ядру. Под куполом царило явное оживление.

Франсишка, работавшая у пульта, при виде Брунгильды сказала:

—    Как раз хотела звонить вам. Демонстрацию можно про­вести даже раньше, чем я рассчитывала.

—    Вы точно уверены, что процесс пойдет?

—    Если хотите, могу устроить пробный показ.

Поразмыслив, Брунгильда ответила:

—Нет, подожду. Хочу увидеть лица директоров, когда на­ша технология заработает.

—Уверена, их ждет сюрприз, — пообещала Франсишка, не обращая внимания на собственническое отношение врага к ее открытию.

Сняв с пояса небольшую рацию, Брунгильда распоряди­лась везти гостей. Менее чем за полчаса весь совет директо­ров собрался у кожуха ядра. Брунгильда представила Фран­сишку — и гости восхищенно зашептались. Выступив вперед, прелестная ученая улыбнулась каменнолицым мужчинам, на­поминающим хищных рептилий у водопоя. Она ни на секун­ду не забывала: именно их жажда власти и денег забросила ее в дождевой лес на долгие десять лет. И пока Франсишка вы­живала среди чуло, возможно, миллионы людей погибли, так и не дождавшись ее открытия.

Еще ни разу Франсишка не видела столько зла под одной крышей. Впрочем, отвращение она скрывала мастерски.

—Кто-то из вас наверняка имеет научное образование, хотя для понимания принципов моего метода оно не потребуется. Он сложен в исполнении, но прост по сути. Опреснением во­ды занимались еще древние греки, однако все известные спо­собы вывода соли подразумевают физическое воздействие: на­гревание и выпаривание, электрический ток, мембраны... Я же подумала, что легче будет изменить молекулярную структу­ру химических элементов соленой воды на атомном и суб­атомном уровнях.

—Попахивает алхимией, — заметил лощеный банкир из Германии.

—Самое что ни на есть точное сравнение, — ответила Франсишка. — Пусть алхимики и не добились своей це­ли, они заложили основы для современной науки химии. Я, как и средневековые искатели философского камня, пыта­лась преобразовать низкий металл в золото. Правда, в моем случае золото имело синий цвет. Я работала с водой, самым ценным веществом на планете. Оно гораздо ценнее любо­го минерала. И, знаете, философский камень найден. — Она развернулась к анасазиевому ядру. — В этом кожухе — ве­щество-катализатор. Вступая с ним в контакт, соленая во­да опресняется.

—    И когда вы нам явите чудо? — поинтересовался лорд Гримли.

—    Прошу сюда, — сказала Франсишка, отходя к пульту. Она пробежалась пальцами по клавишам, и послышался при­глушенный гул насосов, зашумела вода. — Сейчас прямо у вас над головами вода набирается по главному каналу в этот кон­тейнер. Потребуется несколько минут.

Франсишка отвела группу директоров на другую сторону ядра и некоторое время хранила молчание, словно нагнетая напряжение. Сверившись с показаниями датчика, она обрати­ла внимание боссов на другой канал.

—    По этой трубе проходит уже очищенная вода. Чувству­ете, какой выделяется жар?

—    Если я правильно понял, — сказал американец, — он пре­образовывается в электроэнергию.

—    Да, вы правы. Прямо сейчас опресненная вода откачи­вается в холодные воды озера, где жар и рассеивается. Одна­ко если внести в конструкцию станции определенные измене­ния, она сможет работать на энергии этого самого жара. Мо­щи хватит с лихвой, излишки можно продавать.

Послышалось бормотание. Франсишка чуть ли не физиче­ски ощутила, как от директоров исходит аура жадности: они уже подсчитывали будущие миллиарды не только от воды, но и от продажи дешевой энергии.

Она отошла к целому ряду катушек, свисающих с трубы. В основании каждой катушки имелся кран, а рядом — стопка бумажных стаканчиков.

—    Здесь опресненная вода охлаждается, — пояснила Фран­сишка и обратилась к одному из техников: — Какого качества воду вы получали до сих пор?

—    Почти всегда солоноватую, — ответил тот.

Открыв кран, Франсишка наполнила водой стаканчик и поднесла его к свету, словно знаток вина — бокал. Отпила со­держимое.

—    Тепловатая, но на вкус — как самая настоящая родни­ковая вода.

Брунгильда налила себе воды.

—    Напиток богов, — победоносно произнесла она, попро­бовав.

Директора ринулись к крану, как обезумевшие от жажды волы. Раздались восхищенные крики, а вскоре и общий го­мон. Пока боссы толпились у крана, словно у источника веч­ной молодости, Брунгильда отвела Франсишку в сторонку.

—    Поздравляю, доктор Кабрал. Кажется, вам удалось.

—    Успеха я добилась еще десять лет назад.

Однако мыслями Брунгильда была в будущем, не в про­шлом.

—    Вы обучили мой персонал пользоваться технологией?

—    Да. Я внесла лишь небольшие коррективы в процесс. Вы и без меня близко подошли к цели.

—    То есть управились бы вовремя?

Чуть подумав, Франсишка ответила:

—    Скорее всего, нет. Ваша технология и моя — как две па­раллельные линии. Неважно, насколько близко они идут друг от друга, они никогда не пересекутся. Теперь, когда я выпол­нила свою часть сделки, настала ваша очередь.

—    Ах да, сделка. — Сняв с пояса рацию, Брунгильда при­стально посмотрела на Франсишку льдисто-голубыми глаза­ми и улыбнулась. — Передайте братьям Краджик, — произ­несла она в микрофон, — что работница НУМА в их распо­ряжении.

—    Стойте! — Франсишка ухватила Брунгильду за муску­листую руку. — Вы же обещали...

Брунгильда без труда отмахнулась от ученой.

—    А еще я предупредила: мне нельзя доверять. Вы предста­вили рабочую модель опреснителя, и ваша подруга мне больше не нужна. — Она снова поднесла рацию к уху, и тут улыбка на ее лице сменилась хмурым выражением. — Как это пони­мать? — резко спросила Брунгильда, мрачнея на глазах. — И давно?

Повесив рацию на пояс, она сказала Франсишке:

—    Разберусь с вами позже.