— Мы не знаем. Известно только название — «Операция „Тройка“».

— Тогда ты зря тратишь свое и мое время. Нужно было задействовать дипломатические каналы, чтобы информация попала на самый верх.

— Уже задействовали и порекомендовали не делать резких движений.

— Ни за что не поверю, что Белый дом с Пентагоном отмахнулись от такой информации. Не те времена. Угрозу нужно воспринимать серьезно — у них уже есть горький опыт.

— Ну, наша позиция их не порадовала. Мы предупредили, что чересчур жесткая реакция сведет все наши усилия на нет и тогда удар будет нанесен — причем неизвестно, где и как именно.

— А при чем тут база подводных лодок?

— Сам догадайся. Ее строили для лодок, вооруженных ракетами средней дальности. Те плавали по Черному морю и в основном пугали турок, которые предоставили американцам военные базы. После развала Союза база много лет стояла заброшенной. Потом Разов арендовал ее у правительства. Там периодически появляются его суда, а казаки, с которыми вы сражались, — это охрана.

— А зачем им маскарад и старинное оружие?

— Это как-то связано с их символикой. Некоторые свои отряды Разов экипирует словно настоящую императорскую кавалерию. Тут главное не ошибиться — со времен Союза у него накопилось предостаточно современного оружия.

— Что же вы не возьметесь за этих ребят?

— Мы ждали подходящего момента, но тут появился ты.

— Прости, что сорвал операцию. Нужно было спасать людей.

— По нашей информации, Разов хочет нанести удар по США еще до того, как придет к власти.

— Я помогу вам выяснить, что у него на уме.

Петров решительно помотал головой.

— Не нужно нам американских ковбоев и пальбы из револьверов.

— Никаких ковбоев. Я ученый, работаю в НУПИ.

— Не надо лицемерить. Про «Группу специального назначения» я тоже знаю. У нас есть информационная подборка о роли НУПИ в истории с «Андреа Дориа» и попыткой прибрать к рукам запасы пресной воды на планете.

— Да, скучать мы не любим.

— Вот и займитесь своей океанографией.

Остин скрестил руки на груди.

— Постой-ка, Иван. Значит, ты предлагаешь нам любоваться рыбками, пока ваш психопат готовит теракт в моей стране? Я правильно понял?

— Мы намерены остановить Разова. Возможно, ваше вмешательство и так лишило нас шансов на успех. Не суйтесь в это дело, иначе я буду считать вас врагом русского народа — с соответствующими последствиями.

— Благодарю за совет. — Остин глянул на часы. — Мне жаль прерывать дружескую беседу, однако я опаздываю на ужин с одной очаровательной особой. Так что если ты закончил…

— Да, закончил.

Его подчиненные рывком подняли американца на ноги и стали подталкивать к выходу, но тот остался стоять.

— Приятно было познакомиться, Иван. Прости меня за все.

— Что было, то было. Сейчас надо думать о будущем. — Рука Петрова метнулась к шраму на щеке. — Знаешь, мистер Остин, а ведь ты преподал мне важный урок.

— Какой же?

— Знай своего врага.

Курта снова протащили по коридору в кабину древнего лифта, и через пару минут он уже сидел в машине. Водитель, слава богу, хоть скорость звука не превышал, и вскоре они остановились в том самом месте, где Остин впервые уселся в такси.

— Выходи, — распорядился водитель.

Он с радостью подчинился и едва успел отскочить в сторону — машина тут же рванула с места, визжа покрышками. Остин вернулся на «Арго» и позвонил в отель. В номере Кэллы трубку никто не брал. Тогда он перезвонил портье и спросил, нет ли для него записки.

— Да, сэр. Мисс Дорн оставила вам сообщение.

— Прочтите, пожалуйста.

— Конечно. Там сказано: «Ждала час. Наверное, у тебя какие-то важные дела. Иду ужинать с ребятами. Кэлла».

Остин нахмурился. Ни слова о том, чтобы поужинать вместе в другой раз. Придется звонить утром и просить прощения. А пока он вышел на палубу и зашагал взад-вперед, вспоминая мельчайшие подробности разговора с Иваном. Его губы сжимались все плотнее. Черта с два он так просто отступит, когда родной стране грозит опасность. Остин вернулся в каюту и набрал на сотовом номер.



Телефон зазвонил в пяти тысячах миль оттуда, в держателе на панели кабриолета «Корвет» шестьдесят первого года выпуска. Хосе Завала, которого все звали Джо, схватил трубку и жизнерадостно произнес:

— Алло.

Завала как раз размышлял, до чего же замечательно устроен мир. Он молод, здоров, работа необременительная, так что остается масса свободного времени. На соседнем сиденье сидела очаровательная блондинка-статаналитик из коммерческого отдела. Машина катилась по шоссе неподалеку от города Маклин, штат Виргиния, а в конце пути их ждал старинный ресторан и романтический ужин при свечах. Теплый ветерок приятно шевелил густые темные волосы Завалы. После ужина они еще выпьют по стаканчику у него дома в Арлингтоне, в здании бывшей библиотеки, ну а там… кто знает? Вдруг им суждено остаться вместе надолго? Впрочем, Завала понимал слово «надолго» несколько иначе, чем большинство людей.

Когда в трубке раздался голос его друга и коллеги, Завала обрадовался. На его губах заиграла легкая улыбка.

— Бона сера, Курт, амиго. Как твой отпуск?

— Закончился. Твой тоже. Прости.

Остин стал излагать, что ожидает Джо в ближайшем будущем, и его улыбка тут же померкла. Красивое смуглое лицо приняло печальный вид. С тяжелым вздохом он вернул телефон на место, проникновенно посмотрел в восторженные голубые глаза подруги и сказал:

— Прости, плохие новости. У меня умерла бабушка.



Пока Завала, утешая девушку, сыпал выдуманными прямо на ходу обещаниями, долговязый Пол Траут, склонившись над столом в лаборатории Вудсхолского океанографического института, изучал образцы ила из глубоководных районов Атлантики. На ученом был фирменный яркий галстук-бабочка, светло-русые волосы с пробором посередине он зачесывал назад на висках.

Пол, сын рыбака с Кейп-Кода, вырос в Вудсхоле и при первой возможности возвращался в родные края. Он дружил со многими учеными из знаменитого океанографического института и часто приходил им на выручку, когда требовалась помощь геолога.

Траут целиком погрузился в работу, когда вдруг услышал, что его зовут. Не отрываясь от окуляра, он одним глазком посмотрел в сторону. У стола стоял один из лаборантов.

— Вам звонят, — сказал тот, протягивая телефон.

Мыслями ученый все еще находился на дне океана, поэтому, услышав в трубке голос Остина, решил, что глава группы специального назначения звонит из штаб-квартиры НУПИ.

— Курт, ты что, уже вернулся?

— Вообще-то я звоню из Стамбула, и через двадцать четыре часа ты ко мне присоединишься. Есть работа в Черном море.

Карие глаза Траута прищурились.

— Стамбул? Черное море? — В отличие от Завалы, новость его обрадовала. — Всегда мечтал там поработать. Коллеги удавятся от зависти.

— Когда ты можешь вылететь?

— Вообще, я по уши в иле, но готов ехать в Вашингтон хоть сейчас.

Повисла пауза: Остин представил себе Траута в луже илистой жижи. Он привык к эксцентричным выходкам ученого и решил на этот раз не вдаваться в подробности, а просто спросил:

— Гаме позвонишь?

— Всенепременно, капитан, — ввернул Траут свое фирменное рыбацкое словцо. — Завтра увидимся.



К востоку от островов Флорида-Кис и города Марафон, на глубине семи метров, жена Траута Гаме пыталась отколоть ножом кусок большого коралла-мозговика. Отломав фрагмент, она убрала его в мешочек на грузовом поясе. Часть отпуска Гаме добровольно посвящала работе в экологической экспедиции, которая изучала причины гибели кораллов у побережья Флориды. В этот раз новости явно плохие: ситуация ухудшилась. Часть кораллов погибла от ядовитых выбросов предприятий Южной Флориды, остальные были бурыми и тусклыми — куда уж там до буйства красок на рифах Карибского и Красного морей.

В ушах вдруг раздался резкий стук — сигнал с поверхности. Гаме убрала нож, поддула компенсатор плавучести, и ее ладная фигурка метнулась вверх, повинуясь легкому движению ласт. Она вынырнула у самого борта катера и зажмурилась от яркого солнца. Управлял катером седой старик из местных, которого все звали Бад — по его любимому сорту пива. Это он стучал молотком по металлической лесенке на корме катера.

— Начальник порта вышел на связь! — крикнул Бад. — Говорит, тебя ищет муж.

Гаме подплыла к лесенке, передала ему баллон с поясом, а потом забралась на борт. Она отжала темно-рыжие волосы и вытерла лицо полотенцем. Гаме была высокой и стройной — как настоящая модель, которая не мучает себя жестокой диетой.

Она показала Баду кусочек коралла. Тот покачал головой.

— Если так дальше пойдет, моему бизнесу крышка.

Моряк прав. Всем, от местных жителей до конгресса, придется как следует потрудиться, чтобы возродить коралловые рифы.

— Муж что-нибудь передал?

— Да. Просил срочно с ним связаться. Говорит, звонил какой-то Курт. Похоже, кончился твой отпуск.

Гаме улыбнулась. Зубы у нее белоснежные, с крошечной щелкой между верхними резцами. Она бросила коралл Баду и сказала:

— Да, отпуск кончился.

ГЛАВА 10

Вашингтон, округ Колумбия.



Вашингтон изнывал от жары, которая в сочетании с высокой влажностью превратила столицу в гигантскую сауну. Впрочем, группкам отважных туристов палящее солнце было нипочем, и, глядя на них, человек в бирюзовом «Чероки» изумленно покачал головой. Что бы там ни пел Ноэл Кауард, а в полуденный зной гуляют не одни англичане да бешеные псы.

Вскоре джип подъехал к воротам Белого дома, и водитель предъявил пропуск НУПИ на имя адмирала Джеймса Сандекера. Пока один охранник при помощи зеркала с длинной ручкой проверял, не спрятана ли бомба под днищем машины, второй, худощавый обладатель ярко-рыжей шевелюры и вандейковской бородки, протянул пропуск обратно.

— Здравствуйте, адмирал Сандекер. — Охранник расплылся в улыбке. — Давненько вас не было. Как поживаете?

— Спасибо, Норман, неплохо. А ты отлично выглядишь. Как Долорес и детишки?

— Благодарю вас, сэр. — Он прямо сиял от гордости. — Долорес отлично. Ребята хорошо учатся, а Джейми мечтает после колледжа работать в НУПИ.

— Прекрасно. Пусть звонит прямо мне. Толковой молодежи у нас всегда рады.

Охранник от души расхохотался.

— Ну, придется подождать. Ей всего четырнадцать. — Он мотнул головой в сторону здания. — Там все уже собрались, адмирал. Вас ждут.

— Спасибо, что предупредил. Передавай привет Долорес.

Ворота открылись, а Сандекер отметил, как все же полезно быть вежливым. Дружески общаясь с охранниками, секретаршами, администраторами и прочими «нижними чинами» бюрократической иерархии, он наладил целую сеть раннего оповещения, которая охватывала весь город. По губам адмирала скользнула усмешка. Кивнув, Норман подмигнул ему, давая понять: Сандекера специально пригласили позже, чтобы остальные успели договориться до его приезда. О пунктуальности адмирала, приобретенной в Военно-морской академии и отточенной годами флотской службы, слагались легенды. Он всегда приезжал ровно за минуту до встречи.

Высокий мужчина в черном костюме, солнечных очках и со свойственным всем спецагентам гранитным выражением лица еще раз проверил его пропуск и, указав, где парковаться, что-то шепнул по рации. Агент сопроводил адмирала к входу, где ждала улыбчивая девушка-референт. Она повела его по пустым коридорам к двери, которую охранял узколицый морпех. Тот открыл дверь, и адмирал шагнул в зал заседаний кабинета министров.

Заранее узнав о приходе Сандекера от агента секретной службы, президент Дин Купер Уоллес был готов атаковать адмирала своим фирменным приветствием. Говаривали, что из всех прошлых хозяев Белого дома такой любовью к рукопожатиям отличался разве что Линдон Джонсон.

— Приветствую вас, адмирал, — сказал Уоллес. — Спасибо, что приехали так быстро.

Он вцепился в руку Сандекера, словно в кабинете проходила встреча с избирателями на приходской ярмарке. Адмирал ухитрился вырваться из объятий президента и сам перешел в наступление — обходя стол, поздоровался с каждым по имени. С особой теплотой Сандекер приветствовал рослого директора ЦРУ Эрвина Леграна, который чем-то напоминал Линкольна.

Адмирал невысок ростом, но его неуемная энергия будто переполнила просторный кабинет. Президент почувствовал, что Сандекер оттесняет его на второй план. Он взял главу НУПИ под локоть и отвел его к пустому креслу за длинным столом.

— Приберег для тебя почетное место.

Сандекер уселся по левую руку от президента, понимая, что тот хочет ему польстить. Справа от главы Белого дома, как всегда, расположился вице-президент Сид Спаркман.

Президент занял свое место и улыбнулся.

— А я тут как раз ребятам про рыбалку рассказывал. Ездил на Запад и такую форель чуть не вытащил — с кита размером! Жалко, сошла. Удилище пополам. Небось не знала, что имеет дело с верховным главнокомандующим.

Собравшиеся отозвались на шутку хохотом, причем громче всех заливался вице-президент. Сандекер тоже послушно рассмеялся. Он давно стоял во главе НУПИ и поддерживал дружеские отношения со всеми главами Белого дома. Каждый президент, вне зависимости от его политических убеждений, уважал адмирала за связи в Вашингтоне и немалый вес в университетских и деловых кругах США. Далеко не все любили Сандекера, но даже противники отдавали должное его всепоглощающей честности.

Адмирал обменялся улыбками с вице-президентом. Тот был чуть старше Уоллеса, избегал публичности и считался в Белом доме «серым кардиналом». За показным жизнелюбием Спаркмана скрывались неумолимая жесткость и циничный расчет. В колледже он профессионально играл в футбол, а все свои миллионы заработал сам. По сведениям Сандекера, вице-президент не слишком уважал Уоллеса — ведь люди, добившиеся успеха сами, часто смотрят свысока на тех, кому деньги и влияние достались по наследству.

— А теперь, если вы не против, вспомним о работе. Борт номер один вот-вот отбывает в Монтану — нужно свести счеты с той гигантской форелью. — Президент, на котором была клетчатая рубашка, синий пиджак и брюки защитного цвета, демонстративно посмотрел на часы. — Госсекретарь введет вас в курс дела.

Высокий мужчина с ястребиным носом окинул собравшихся пронзительным взглядом. Его седая шевелюра расчесана столь тщательно, что напоминала шлем. Глядя на Нельсона Тингли, Сандекер всегда вспоминал чьи-то меткие слова, сказанные о Дэниеле Уэбстере, — «он неестественно хорошо выглядит». Тингли был неплохим сенатором, однако высокий пост вскружил ему голову. Госсекретарь отводил себе роль Бисмарка при Уоллесе — Фридрихе Великом. В действительности же доступа к президенту он почти не имел — все контролировал Сид Спаркман, поэтому Тингли никогда не упускал редкой возможности покрасоваться.

— Благодарю, господин президент, — произнес он звучным голосом, знакомым всякому по многолетним дискуссиям в сенате. — Уверен, вы понимаете, сколь серьезна ситуация в России. Законно избранный президент может лишиться власти уже через несколько недель, а то и дней. Экономика страны в жесточайшем кризисе; ожидается, что Россия вскоре объявит дефолт по своим международным обязательствам.

— Расскажи им про армию, — напомнил Уоллес.

— Благодарю, господин президент. Вооруженные силы России беспомощны. Народ устал от коррупции и всевластия организованной преступности. В стране пик националистических настроений и враждебности по отношению к США и Европе. Одним словом, Россия — это пороховая бочка, и малейшая неосторожность приведет к взрыву.

Он замолчал, подчеркивая значимость последних слов, и посмотрел на Сандекера. Тот отлично знал о любви госсекретаря к филиппикам и не собирался выслушивать его пространные обвинения. Оборвав театральную паузу, адмирал дружелюбно заметил:

— Полагаю, речь идет о НУПИ и черноморском инциденте?

Госсекретарь смутился, но не отступил.

— При всем моем уважении, адмирал, вторжение в воздушное пространство и территориальные воды суверенного государства, равно как и нарушение его сухопутных границ, едва ли можно назвать простым «инцидентом».

— И тем не менее, господин госсекретарь, «вторжением» я бы это тоже не назвал. Как вам известно, я счел происшествие достаточно важным и немедленно предоставил Госдепартаменту полный отчет, чтобы жалобы русских властей не застали нас врасплох. Но давайте все же обратимся к фактам. — Самообладание Сандекера сделало бы честь буддийскому монаху. — Огнем с российской территории была потоплена лодка съемочной группы американского телевидения, при этом погиб турецкий рыбак. Выбора не было — пришлось плыть к берегу, где на группу напали бандиты, а отправившийся ее искать сотрудник НУПИ просто пришел на помощь. Затем судно НУПИ приняло его вместе со спасенными телевизионщиками на борт.

— Они действовали с нарушением официального протокола, — возразил госсекретарь.

— Я в курсе, что ситуация в России взрывоопасная, однако не будем делать из мухи слона. Инцидент длился всего пару часов. Съемочная группа по неосторожности оказалась в чужих территориальных водах, но никакого ущерба она не нанесла.

Госсекретарь важно распахнул папку с эмблемой госдепартамента США.

— В вашем отчете утверждается иное. Если не считать турецкого рыбака, в результате этого так называемого «инцидента» погиб по меньшей мере один гражданин России, а еще несколько, возможно, ранены.

— И что, правительство России выразило по этому поводу протест согласно упомянутому вами «официальному протоколу»?

Советник президента по национальной безопасности Роджерс подался вперед и заметил:

— Пока ни от русских, ни от турок ничего не поступало.

— В таком случае это буря в стакане воды, — сказал Сандекер. — Если русские выразят недовольство нарушением их суверенитета, я с радостью изложу все факты и лично принесу извинения послу — которого, кстати, я неплохо знаю по совместным проектам.

Обращаясь к Сандекеру, Тингли тем не менее не сводил глаз с президента. Его слова сочились ядом.

— Вы уж простите, адмирал, но при выработке внешней политики Америка как-нибудь обойдется без вашей кучки больных морем романтиков.

Сандекер, с хищной улыбкой барракуды, приготовился растерзать Тингли. Его суровые глаза превратились в две голубые льдинки. Понимая, к чему идет дело, вице-президент постучал по столу.

— Что ж, господа, я вижу, вы изложили свои доводы с присущим вам пылом. Не будем отнимать у президента драгоценное время. Полагаю, адмирал примет сказанное к сведению, а госсекретарь Тингли удовлетворен объяснениями и гарантиями НУПИ.

Тингли открыл было рот, чтобы возразить, однако Сандекер мигом ухватился за предоставленную Спаркманом возможность.

— Я рад, что наши с госсекретарем разногласия улажены.

Президент терпеть не мог конфронтаций и слушал их спор с недовольной гримасой на лице. Теперь он улыбнулся и сказал:

— Благодарю. Вопрос решен, у нас есть проблема поважнее.

— Исчезновение подлодки NR-1? — поинтересовался Сандекер.

Уоллес ошарашенно уставился на главу НУПИ, потом вдруг расхохотался.

— Говорят, адмирал, у вас глаза на затылке. Откуда вы знаете? Меня уверяли, что информация секретная. — Он грозно оглядел собравшихся. — Мистика какая-то.

— Ничего удивительного, господин президент. Мы тесно сотрудничаем с ВМФ, в ведении которого находится лодка, кое-кто из ее экипажа работал с НУПИ. Отец капитана Логана — мой друг и бывший коллега. Со мной связывались родственники членов команды. Они волнуются за родных и спрашивают, что мы предпринимаем, поскольку думают, что я в курсе событий.

— Приношу свои извинения, — сказал президент. — Мы хотели избежать огласки, пока не разберемся.

— Разумеется, — отозвался Сандекер. — Подлодка затонула?

— Мы очень тщательно проверили. Она не затонула.

— Тогда не понимаю. Что произошло?

Президент посмотрел на главу ЦРУ.

— В Лэнгли полагают, что лодка похищена.

— Есть подтверждение? С вами связывались, требовали выкуп?

— Нет.

— Тогда почему об исчезновении NR-1 не сообщили? Это повысило бы шансы установить ее местонахождение. Полагаю, никому не надо напоминать, что на борту находится команда? Я уж не говорю о затраченных на разработку миллионах.

Слово взял вице-президент:

— Мы считаем, что в интересах команды было бы пока не разглашать эту информацию.

— А по-моему, в ее интересах как раз кричать о пропаже по всему миру.

— Так было бы при обычных обстоятельствах, адмирал. Сейчас все сложнее, — сказал президент. — Нам кажется, что огласка может поставить жизнь членов команды под угрозу.

— Возможно, — неуверенно отозвался Сандекер и испытующе посмотрел на Уоллеса. — Полагаю, у вас есть план.

Президент тревожно поежился в кресле.

— Сид, ты ответишь адмиралу?

— Мы стараемся сохранять оптимизм, хотя вероятно, что вся команда уже мертва, — сказал Спаркман.

— Это чем-нибудь подтверждается?

— Нет, но вероятность довольно высока.

— «Вероятность» — не повод для бездействия.

Госсекретарь и так уже чуть не шипел от гнева, словно чайник на горячей плите, а в ответ на неприкрытое обвинение он просто вскипел.

— Мы не бездействуем, адмирал! Российское правительство потребовало пока не вмешиваться в это дело. Все нужные ниточки у них в руках, а мы только все испортим — особенно с учетом роста националистических настроений. Не так ли, господин президент?

— Так вы считаете, что подлодка у русских? — спросил Сандекер президента, не обращая внимания на Спаркмана.

Уоллес опять обратился к вице-президенту:

— Сид, ты занимаешься этим делом с самого начала. Объясни адмиралу.

— Конечно, господин президент. Вскоре после исчезновения NR-1 источники в российском правительстве передали нам, что у них есть возможность вернуть лодку вместе с экипажем. Они полагают, что ее пропажа связана с беспорядками в России. Большего я сейчас сказать не могу. Прошу сохранять спокойствие и воздержаться от любых действий.

— Странная логика, — не отступал Сандекер. — Выходит, мы должны доверить жизни наших людей правительству, которое вот-вот падет? По-моему, их начальству сейчас нужно спасать собственную шкуру, а не разыскивать пропавшие американские субмарины.

Вице-президент согласно кивнул.

— И тем не менее мы согласились пока не спешить. Даже с учетом всех проблем русским гораздо проще разобраться с тем, что случилось у них под носом.

— Мне кажется, Джеймс, он прав, — сказал молчавший до этого момента директор ЦРУ Легран.

Глава НУПИ улыбнулся. Очевидно, Леграну отвели роль «хорошего полицейского», а Тингли — «плохого». Но в этих играх он и сам мастак. Сандекер нахмурился, словно обдумывая непростое решение.

— Похоже, мой друг Эрвин тоже за осторожность. Что ж, тогда и я не буду настаивать.

В зале повисла напряженная тишина. Никто не ждал, что Сандекер сдастся без боя.

— Спасибо, Джеймс, — сказал Уоллес. — Мы тут немного побеседовали до твоего прихода… Трудно устоять перед искушением и не обратиться за помощью к НУПИ, тем более что ты лично заинтересован.

— В общем, вы просите НУПИ держаться подальше от истории с пропавшей подлодкой?

— Только пока.

— Заверяю вас: НУПИ не будет искать NR-1. Однако прошу, дайте знать, если мы сможем чем-то помочь.

— Разумеется, адмирал. — Президент поблагодарил собравшихся и встал. Сандекер пожелал ему хорошего клева и вышел, дав остальным возможность обсудить случившееся. Он не сомневался, что все только того и ждут. Вскоре глава НУПИ уже был у ворот.

Охранник усмехнулся.

— Что, сэр, жарковато сегодня?

— Да нет, Норман, так просто кажется, — улыбнулся в ответ Сандекер. — У вас здесь всегда жарче, чем в самом Вашингтоне.

Он лихо махнул рукой и влился в поток машин.



По пути в штаб-квартиру НУПИ Сандекер набрал номер.

— Руди, зайти, пожалуйста, ко мне в кабинет через десять минут.

Он въехал в гараж под тридцатиэтажным зданием цилиндрической формы, где располагался центр управления проектами агентства на территории всего земного шара, и нажал в лифте кнопку верхнего этажа. Когда Руди Ганн с портфелем вошел в дверь, адмирал уже сидел за огромным столом, сделанным из крышки люка с корабля конфедератов.

Сандекер указал заместителю на стул. Ганн, узкоплечий коротышка с редеющей шевелюрой и очках в роговой оправе, внимательно выслушал его рассказ о совещании в Белом доме.

— Так мы что, прекращаем поиски?

Глаза Сандекера полыхнули огнем.

— Черта с два! Один предупредительный выстрел не значит, что я лягу в дрейф и выброшу белый флаг. Что ты выяснил?

— Я исходил из того, что мы обсуждали: существует единственный способ увести NR-1 из-под носа у корабля поддержки — на другой, большей подлодке. Субмарины нужного размера есть у многих стран. Я велел Егеру покопаться в данных.

Хирам Егер был штатным компьютерным гением НУПИ и управлял колоссальной информационной сетью агентства.

— Мы сосредоточились на Советском Союзе — там любили спускать на воду всяких левиафанов. Сначала я подумал, что тут работало нечто вроде «Тайфуна».

Сандекер откинулся в кресле и подпер ладонью подбородок.

— Да, длина «Тайфуна» — пятьсот футов с лишним. Он вполне мог бы увезти мини-субмарину.

— Согласен. Их проектировали для запуска ракет в условиях Заполярья. Плоскую ракетную палубу несложно переоборудовать для перевозки грузов. Однако, когда я стал разбираться, возникла нестыковка: все шесть «Тайфунов» на своих местах.

— Ладно, Руди, я же знаю, ты бы ни за что так просто не сдался. Что у тебя еще?

Ганн вытащил из портфеля папку и протянул Сандекеру фотографию.

— Советская подлодка класса «Индия» из состава Северного флота направляется в Тихий океан.

Он передал адмиралу еще несколько листов.

— Вот чертежи. Лодка дизель-электрическая, длиной почти триста пятьдесят футов, предположительно разрабатывалась для спасательных операций. Вот это углубление за рубкой предназначалось для перевозки двух глубоководных мини-субмарин. Было построено всего две таких лодки, и после окончания холодной войны их вывели из состава флота. Мы проверили: одну и правда утилизировали, а вот судьба второй неизвестна. Я думаю, именно она и похитила NR-1.

— Очень уж ты уверен, Руди. Не забывай, это всего лишь догадка.

Ганн улыбнулся.

— Можно, я запущу видео?

— Конечно.

Руди снова порылся в портфеле и извлек оттуда видеокассету. Затем подошел к стене, открыл одну из панелей и вставил кассету в видеомагнитофон.

— Как ты знаешь, NR-1 может передавать картинку с океанского дна, — начал он.

— Я лично подписал приказ о выделении средств. Идеальная образовательная программа. Сигнал идет на спутник, а оттуда прямо в учебные аудитории всего мира. Дети видят, что океан куда интереснее «Эм-Ти-Ви». По-моему, программа пришлась очень кстати.

— Да, особенно в данном случае. Вот что передала NR-1 в день своего исчезновения.

Ганн нажал кнопку на пульте. По экрану пробежали помехи, а потом он окрасился в зеленый цвет морской воды. Яркие прожекторы освещали узкий темный корпус лодки. Звука не было. В углу фиксировались дата и время.

Сандекер, скрестив руки, присел на край стола.

— Кажется, это нос. Вид с камеры наверху рубки.

— Именно так. Смотри-смотри. Вот сейчас…

Под корпусом субмарины возник хищный силуэт. Снизу всплывало что-то огромное, куда крупнее NR-1. Через пару минут подлодка вдруг устремилась вперед с огромной скоростью, и ее больше не было видно в облаке пузырей. Потом по экрану снова пошли помехи.

— Картинка пришла через спутник как раз тогда, когда подлодка исчезла. Затем передатчик отключили.

— Вот это да, — сказал Сандекер. — Запусти еще раз.

Ганн прокрутил пленку повторно.

— У Белого дома есть копия? — спросил адмирал.

— Сигнал идет напрямую в НУПИ. Думаю, они этого еще не видели.

— Молодец, Руди. Впрочем, в мозаике не хватает важного куска. — Сандекер достал из хумидора две сигары (их специально для него делали вручную и присылали с одной табачной плантации в Доминиканской Республике) и поднял одну над другой. — Допустим, та, что внизу, куда больше верхней. Большая лодка всплывает под дном маленькой. И что? — Он убрал верхнюю сигару. — Понимаешь, о чем я? Большая подлодка не сможет захватить жертву.

— Да, если только…

— Если только NR-1 не слушалась их приказов. А капитан Логан не пошел бы на такое по своей воле.

— Вот и я так думаю.

Сандекер бросил сигару Ганну, а вторую зажал в зубах. Оба закурили, и комнату затянуло облако ароматного дыма.

— Как я понимаю, на борту NR-1 был какой-то ученый, — немного подумав, заметил Сандекер.

— Да. У меня есть полный список экипажа.

— Проверь всех до единого с особой тщательностью — особенно ученого. А заодно давай поищем субмарину класса «Индия». На флоте следят за всеми русскими лодками, но никто не должен знать, что НУПИ продолжает поиски.

— Попрошу Егера пробраться в компьютер ВМФ.

— Вот это да, Руди, — проговорил Сандекер, разглядывая тлеющий кончик сигары. — Услышать такое от одного из флотских… А ведь ты был лучшим учеником на курсе.

Ганн безуспешно пытался сохранить непроницаемое выражение лица.

— В отчаянных обстоятельствах нужны отчаянные меры.

— Рад это от тебя слышать. Остин звонил из Стамбула. Он собирает свою группу, чтобы еще раз осмотреть заброшенную базу.

— Думает, что она как-то связана с исчезновением NR-1?

— Нет, я сам рассказал ему о пропаже подлодки. Кажется, он говорил с каким-то старым другом из России, и тот утверждает, что бывшая база связана с возможной угрозой Соединенным Штатам.

— Терроризм?

— Я спросил у Курта, но он знает только то, что рассказал русский: мол, Америка в опасности, а ключ ко всему — заброшенная база и промышленник по фамилии Разов. Я привык доверять инстинктам Курта. Эта потенциальная угроза — лишний повод для НУПИ не оставаться в стороне.

— Можно глянуть на спутниковые снимки.

— Все равно нужно разбираться на месте.

— Но ты обещал президенту!..

— Я обещал не искать NR-1, а про базу советских подлодок речи не было. — Глаза Сандекера хитро сверкнули. — Тем более с Остином, наверное, нет связи.

— Да, сплошные помехи. Солнечная активность.

— Президент уехал рыбачить в Монтану, однако если русское правительство падет, то он, наверное, спешно вернется.

Ганн забеспокоился.

— Если угроза и правда есть, не стоит ли предупредить президента?

Сандекер подошел к окну, откуда открывался вид на Потомак.

— Ты знаешь, как Сид Спаркман сколотил состояние?

— Конечно. В добывающей отрасли.

— Вот именно. И Разов тоже.

— Совпадение?

— Возможно. А возможно, и нет. Бизнесмены часто поддерживают тесные контакты, и получается этакая всемирная сеть. Так что не стоит никому говорить, пока не удостоверимся, что дело серьезно.

— Ты полагаешь…

— Что тут есть какая-то связь? Нет, этого я не утверждаю. Пока не утверждаю.

Ганн поджал губы и помрачнел.

— Надеюсь, Курт со своей командой не вляпается там по уши.

Сандекер мрачновато улыбнулся. Его глаза смотрели жестко, словно два топаза.

— Ему не впервой.

ГЛАВА 11

Черное море.



Остин прошел по берегу Босфора мимо паромных причалов и сверкающих экскурсионных катеров и вскоре добрался до порта, который было нетрудно опознать по запаху гниющей рыбы. У причалов сгрудились разномастные рыбацкие суда, привлекая огромные стаи крикливых чаек. Казалось, все эти древние лоханки с облезлой краской и проржавевшими бортами держатся на воде исключительно по волшебству. Остин остановился у деревянного суденышка, за которым, судя по всему, ухаживали изо всех сил. Черный корпус и белая надстройка блестели толстым слоем краски, а все металлические детали были щедро смазаны.

Он достал из кармана сложенную бумажку, на которой было нацарапано «Тургут», сверился с названием, выведенным белыми буквами на носу лодки, и довольно улыбнулся. Еще не познакомившись с капитаном Кемалем, Курт проникся к тому уважением. Тургут был прославленным флотоводцем шестнадцатого века, в правление Сулеймана Великолепного. Чтобы назвать старенькое рыболовецкое судно именем такого колосса, нужно обладать незаурядным чувством юмора.

Палуба была пуста — лишь одинокий человек в двубортном черном костюме устроился на бухте каната и чинил на коленях рыбацкую сеть.

— Мерхаба, — поздоровался Остин по-турецки. — Можно к вам?

Человек поднял голову.

— Мерхаба, — отозвался он и жестом пригласил гостя на борт.

Остин поднялся по короткому трапу и шагнул на палубу. Суденышко невелико, длиной метров пятнадцать, и при этом довольно широкое — для большей остойчивости при рыбной ловле. Разглядывая «Тургут», Остин отметил, какого труда стоит содержать в достойном виде судно, спущенное на воду чуть ли не во времена Османской империи. Подойдя к сидящему мужчине, он сказал:

— Я ищу капитана Кемаля.

— Это я, — ответил тот.

Его пальцы так и сновали по сети, не пропуская ни единого узелка. Худощавый мужчина лет пятидесяти. Лицо узкое, а от ветра и солнца оливковая кожа приобрела красноватый оттенок. Седеющую темно-русую шевелюру прикрывала шерстяная шапочка, на чисто выбритом лице красовался внушительных размеров крючковатый нос, подчеркнутый тонкими усами. У ног капитана стоял радиоприемник, из которого тихо лились турецкие напевы.

— Меня зовут Курт Остин, я работаю в Национальном агентстве подводных исследований. Я находился на «Арго», когда обнаружили тело вашего брата.

Кемаль печально кивнул и отложил сеть.

— Мехмета похоронили сегодня утром, — произнес он на хорошем английском и дернул себя за рукав, демонстрируя, что надел свой лучший костюм.

— Да, на «Арго» мне сообщили. Простите, если я явился не вовремя.

Капитан покачал головой и указал на примостившуюся рядом груду рыболовных сетей.

— Прошу вас, садитесь, мистер Остин.

— Вы здорово говорите по-английски.

— Спасибо. В юности я работал поваром на американской авиабазе недалеко от Анкары. — Кемаль улыбнулся, сверкнув золотым зубом. — Платили хорошо, трудился я очень много — вот и накопил на лодку.

— Смотрю, вы назвали ее в честь прославленного адмирала.

Кемаль уважительно повел густыми бровями.

— Да. Для нас Тургут — настоящий герой.

— Знаю. Я читал о нем.

Глубоко посаженные светло-карие глаза капитана внимательно изучали Курта.

— Поблагодарите НУПИ от моего имени. Для семьи Мехмета очень важно, что его удалось похоронить.