– Как и утверждает Кайо, около порта Кадис в юго-западной Испании.

Доннер посмотрел на бокал своего «Манхэттена», затем быстро перевел взгляд на собеседника, — исчезли?

Несколько мгновений за столом стояла тишина. Каждый пытался переосмыслить для себя классическую историю и разобраться во множестве теорий. Какая их часть хотя бы отдаленно приближается к истине? Только Гомер знал это, да и он не выдавал этой тайны три тысячи лет.

Дирк улыбнулся Саммер.

— А никто, между прочим, не видел, как они входили туда. — Янг улыбнулся. — Они должны были там быть, и все думали, что они именно там, затем шахту залило водой, после чего никто у нас не слышал о ком-либо из тех девяти парней. И вот именно поэтому считается, что все они погибли в «Литтл Энджел».

– Надо отдать Одиссею должное. Он определенно обладал мужской харизмой, если сумел завести роман с двумя могущественнейшими и влиятельнейшими женщинами своего времени. Пока рядом не появился он, обе они хранили чистоту и были недостижимы для мужчин.

— Интересно получается…

— О, я еще не то знаю!

– Если уж говорить откровенно, – сказал Чизхолм, – ни одна из этих дам не была богиней, да и чистотой своей они отнюдь не напоминали свежевыпавший снег. Их обеих описывают как невероятно красивых женщин, обладавших к тому же магическими способностями. Цирцея была колдуньей, Калипсо – чародейкой. Одиссей, будучи простым смертным, никак не мог удовлетворить ни одну из них. Существует вероятность, что они принадлежали к друидам и принимали участие во всевозможных диких и извращенных ритуалах. В качестве друидов они должны были непосредственно совершать человеческие жертвоприношения, которые, как считалось, необходимы для вечной жизни.

— Я весь внимание.

Саммер покачала головой:

– И все же в это трудно поверить.

— Итак, первое. Я измерял нижний уровень той шахты. Он расположен значительно выше чем уровень затопившей шахту воды. Я все это выяснил потом. Кроме того, там были не подземные воды, а те, что просачивались с поверхности и собрались где-то выше горловины шахты. И какой бы там ни произошел взрыв динамита, шахтеров не должно было затопить, поскольку речь идет совсем о других водах, понимаете?

– Но это правда, – ответил Чизхолм. – Известны случаи, когда женщины-друиды обманом завлекали мужчин на оргию или церемонию жертвоприношения. А как предводительницы этого женского культа, они обладали способностью заставить своих приверженцев выполнить любое их желание.

— Второе. После того, как воду откачали, в стволе шахты нашли инструменты. Якобы те, с которыми отправились в забой дядя и восемь других. Но почему-то никто не заметил, что все найденные инструменты — старые и негодные. А те люди, господин Доннер, были профессионалами, знали толк в инструментах и с подобным гнильем в шахты бы ни за что не отправились.

Йегер кивнул:

Третье. Хотя мой дядя всем в городе сказал, что реанимирует закрытую шахту, он почему-то не поставил в известность Эрнста Блезера, которому закрытая шахта принадлежала. Для такого деликатного человека, как мой дядя, залезть без разрешения владельца в «Литтл Энджел», равносильно тому, как мне, извините, залезть вам в карман.

– К счастью для нас, друидизм умер примерно тысячу лет назад.

Четвертое. Только на следующий после взрыва на шахте день некто Билл Магоуни, он в то время был мастером на шахтах, нашел у себя под дверью записку следующего содержания: «На помощь! Скорее. Шахта „Литтл Энджел“!» Вам не кажется, что в самом этом способе передачи информации об аварии есть что-то ненатуральное? Подсунуть, да еще под дверь… Записка, разумеется, без подписи.

– Вот здесь-то и кроется западня, – сказал Чизхолм. – Друидизм очень даже жив, он рядом с нами. По всей Европе существуют секты, которые исполняют древние ритуалы этого культа.

Пятое. Шериф Сентрал-Сити, как выяснилось, получил от моего дяди список шахтеров, отправлявшихся реанимировать шахту. На тот случай, если произойдет что-то непредвиденное. Мягко сказать, со стороны дяди деликатная предосторожность. Такое чувство, что дядя Джошуа больше всего беспокоился, как бы после аварии не остались неопознанные тела.

– За исключением человеческих жертвоприношений, надеюсь, – заметил Йегер с мрачной улыбкой.

Доннер отставил от себя тарелку и глотнул воды из стакана.

– Нет, – серьезно возразил Бойд. – Несмотря на то что сейчас это называется убийством и считается серьезным преступлением, человеческие жертвоприношения в подпольных сектах друидов до сих пор практикуются.

— То, что вы рассказываете, господин Янг, все это очень любопытно, только, уж извините, несколько бездоказательно.

После того как все остальные разошлись, Сэндекер пригласил Дирка и Саммер в свой офис. Он подождал, пока они усядутся, и быстро перешел к делу:

– Я бы хотел, чтобы вы вдвоем осуществили археологический проект.

— Может быть. А вот теперь — главное. Шестое. Через несколько месяцев после той трагедии мои родители поехали в Европу. И вот, прошу внимания, в Англии, точнее, в Саутгемптоне они вдруг увидели дядю Джошуа. Он стоял на пароме. Мать часто потом рассказывала, как она подошла к нему и говорит: «Джошуа, ты ли это?». Он бороду отпустил, глаза блестят, но узнать-то можно. Так вот, он при этих ее словах смертельно побледнел и говорит: «Забудь, пожалуйста, обо мне». Сказал, повернулся и убежал. Отец пытался догнать его, но там кругом было столько людей.

Саммер и Дирк тайком обменялись сконфуженными взглядами. Ни один из них не имел понятия, к чему клонит адмирал.

— Обознались, может?

– Вы хотите, чтобы мы отправились на отмель Навидад? – спросил Дирк.

— Чтобы сестра не узнала родного своего брата?! — Янг саркастически улыбнулся. — Перестаньте, господин Доннер. Вы, например, узнали бы своего родного брата в толпе?

– Нет, я хочу, чтобы вы полетели на Гваделупу и исследовали гавань острова Бранвин.

— Не уверен. Я в семье был единственным ребенком. Чадо, так сказать.

– Но раз это частное владение, разве мы не должны будем получить разрешение владельца? – спросила Саммер.

— Жаль. Вы не знаете прелестей большой семьи.

– До тех пор, пока вы не высаживаетесь на берег, вы не нарушаете границы частных владений.

— По крайней мере, мне в детстве не приходилось делить свои игрушки с кем бы то ни было.

Дирк скептически посмотрел на Сэндекера:

Официантка принесла счет, и Доннер положил кредитную карточку на поднос.

– Вы хотите, чтобы мы искали сокровища, которые флотилия Одиссея потеряла в земле лестригонов?

– Нет, я хочу, чтобы вы нашли корабли и все, что от них осталось. Если вам удастся их найти, это будут самые старые обломки кораблей в Западном полушарии. Такая находка способна изменить всю древнюю историю. Если это в принципе возможно, я хочу, чтобы честь открытия принадлежала НУМА.

— Значит, вы считаете, что трагедия на «Литтл Энджел» чистой воды инсценировка?

Саммер нервно сложила руки на столе.

– Вы должны понимать, адмирал, что шансов совершить такое невероятное открытие – один на миллион.

— Но это сугубо частное мнение, вы понимаете. — Янг тщательно вытер салфеткой губы. — Доказательств у меня, естественно, никаких, однако считал и продолжаю считать, что за всем этим стояло «Сосьете де Мин дё Лоррен».

– Даже один-единственный шанс стоит того, чтобы попробовать. Лучше попытаться и потерпеть неудачу, чем сидеть на месте и ничего не делать. И никогда не узнать правды.

— Это кто?

– У вас есть расписание авиарейсов?

— Французский аналог германской компании Круп-па. То же, что «Митсубиси» для Японии, или «Анаконда» для Соединенных Штатов.

– Руди Ганн организует для вас самолет НУМА. Вылетите завтра утром. После того как ваш самолет сядет в аэропорту города Пуэнт-а-Питр на Гваделупе, вас встретит тамошний представитель НУМА Шарль Моро. Он уже зафрахтовал для вас небольшое суденышко. На нем вы и отправитесь к острову Банрвин, который находится южнее. Вам придется везти с собой ваше собственное подводное снаряжение. Руди организует перевозку профиломера – специального прибора, который поможет вам обнаружить под слоем ила и песка на дне бухты любые аномалии.

– Но почему такая спешка? – спросил Дирк.

— А чем конкретно занимается это «Сосьете»?

– Если информация обо всем этом просочится наружу, а это непременно произойдет, то на остров тут же заявятся со всего света толпы охотников за сокровищами. Я хочу, чтобы команда НУМА быстро появилась там, исследовала дно и исчезла. Если у вас получится, мы сможем договориться с французами, которые владеют Гваделупой, и обеспечить охрану района. Есть вопросы?

Дирк взял Саммер за руку.

— Финансирование. Они наняли Джошуа Хейза Брюстера управляющим на их собственных разработках. В то время лишь они могли уплатить девятерым специалистам за факт их исчезновения.

– Что ты думаешь?

— Но зачем? Каковы мотивы?

– Звучит заманчиво.

Янг развел руками.

– Я почему-то знал, что ты это скажешь, – грустно заявил Дирк. – В какое время мы должны быть в аэропорту на терминале НУМА, адмирал?

— Не знаю. — Он подался чуть вперед, глаза его заблестели. — Но могу вам одно сказать наверняка. Какую бы сумму они дяде ни предложили, каким бы образом они его ни уговорили, но дядя Джошуа покинул Америку.

– Лучше, если вы вылетите с утра пораньше. Самолет поднимется в воздух в шесть.

– В шесть утра? – спросила Саммер, мгновенно потеряв значительную часть своего энтузиазма.

— Покуда не отыщутся трупы, с вами не поспоришь.

Сэндекер весело ухмыльнулся.

— Вы тактичный молодой человек, если разобраться. Спасибо за угощение.

– Если повезет, вы по пути в аэропорт еще успеете услышать крик петуха.

— Помилуйте, не за что. Счет оплатит мое ведомство.

— Спасибо, что не попытались высмеять старика, — мягко пояснил Янг.

33

Доннер молча кивнул. Хоть тонкий луч, но осветил-таки загадку горы Бедная. А смеяться Доннер и не собирался, да и не над чем тут было смеяться.

После встречи и обсуждения в конференц-зале Йегер спустился на лифте в свои владения на десятом этаже. Он никогда не был любителем официальных ланчей в известных ресторанах Вашингтона, а потому привозил на работу фрукты, овощи и термос с морковным соком в старомодной корзинке, специально для этого предназначенной.

Йегер был не из тех, кто способен утром с места в карьер окунуться в работу. Ему всегда требовалось время на подготовку. Вот и сегодня он развалился в кресле, поставил рядом чашку с травяным настоем, который всегда заваривал лично, и принялся просматривать «Уолл-стрит Джорнал», проверяя состояние своих инвестиций. Наконец он отложил газету в сторону и перешел к отчету, который направил ему офис Сэндекера и где говорилось об обнаруженных Питтом и Джордино громадных подземных тоннелях под Никарагуа. Он прочел отчет, а затем запустил программу, которая перевела печатный текст в компьютерную форму и записала на диск. Еще один глоток травяного настоя, и он вызвал Макс.

Она медленно материализовалась в пространстве перед терминалом. На ней было короткое голубое шелковое платье с желтым поясом и голубыми звездами. На спине платья красовалась надпись: «чудесная женщина».

Глава 15

– Как тебе нравится мой наряд? – спросила Макс приторно-сладким голосом.

– Где ты это отыскала? – строго спросил Йегер. – От этих тряпок наверняка отказалась Армия спасения?

Сигрем напоследок улыбнулся симпатичной стюардессе компании «Юнайтед», вышел из самолета и приготовился пройти четверть мили, отделявшей самолет от выхода из Международного аэропорта Лос-Анджелеса. Однако в отличие от Доннера, который воспользовался выходом № 2, Сигрем предпочел выход №1. В офисе «Герца» он взял себе «линкольн», вырулил на бульвар Сенчури и вскоре уже катил по направлению к Сан-Диего, по широкой Сан-Диего-фриуэй. День выдался безоблачный, смог над городом был на удивление легким, как облако, так что можно было при желании даже рассмотреть очертания гор Сьерра-Мадре. Он неспешно держался в правом ряду, не насилуя двигатель и не выжимая более шестидесяти миль в час. Слева один за другим его обгоняли автомобили, водители которых предпочли более высокие скорости, несмотря на то, что разрешенная скорость в Лос-Анджелесе не должна превышать пятидесяти пяти миль. Оставив позади химические резервуары Торранса и нефтяные вышки Лонг-Бич, он въехал в бескрайнюю Апельсиновую Страну с бесконечным потоком туристических фургонов.

– В свободное время я изучаю интернет-каталоги. Счет я попросила прислать твоей жене.

– Ну еще бы! – улыбнулся Йегер.

Немногим более часа понадобилось Сигрему для того, чтобы добраться до поворота на Лейжер-Уорлд. Тут была сказочная обстановка: сплошные поля для гольфа, бассейны, конюшни, ухоженные парки и газоны. Загорелые обитатели дома престарелых, как заправские спортсмены, гоняли на велосипедах.

Макс представляла собой всего лишь голограмму. Она никак не могла ни заказывать материальные объекты, ни носить их или платить за них. Йегер изумленно покачал головой. Его не переставал поражать темперамент Макс, призрачный и все же очень живой. Бывали моменты, когда ему казалось, что он напрасно придал Макс внешность и характер своей жены.

Возле центральных ворот пожилой охранник проверил его документы и указал дорогу к 261-\"Б\", Кол Арагон. На поверку это оказался аккуратный домик с двумя подъездами, расположенный на пологом склоне, фасадом обращенный в сторону парка. Сигрем припарковал свой «линкольн» у обочины, прошел через компактный дворик-патио, где росло множество ярких роз, и позвонил в дверь. Едва ему открыли, как всяческие былые сомнения исчезли сами собой. Аделайн Хобарт была определенно не выжившей из ума старухой.

– Если ты закончила пускать пыль в глаза, Чудесная Женщина, то у меня есть для тебя небольшая работенка.

— Господин Сигрем? — голос ее был свежим и веселым.

— Насколько понимаю, вы миссис Хобарт?

– Я готова, господин, – ответила она, копируя манеру Барбары Эден в старом телевизионном шоу «Я мечтаю о Дженни».

— Прошу вас, проходите. — Сигрем собирался обозначить рукопожатие, но, к удивлению, почувствовал, что рука у миссис Хобарт сухая и сильная. — Семьдесят лет никто меня не называл «миссис Хобарт». Когда вы позвонили по междугородному и сказали, что интересуетесь судьбой Джейка, я, признаюсь, так разволновалась, что даже позабыла принять свой геритол.

Йегер ввел содержимое диска в память Макс.

– Не спеши, подумай. Что ты можешь об этом сказать?

Аделайн была дородная, но легкая в движениях. Ее взгляд оставался дружелюбным, а на лице играла неявная улыбка. Внешне она походила на всеми обожаемую бабушку из мыльной оперы.

Несколько мгновений Макс стояла неподвижно и не мигая, затем спросила:

– Что ты хочешь знать?

— Вы так хорошо выглядите, — сказал он.

– Вопрос следующий: какой мотив может быть у «Одиссея» и китайцев для рытья четырех громадных тоннелей через все Никарагуа от Атлантического океана до Тихого?

– Это просто. Решение твоей загадки даже не разогрело мне процессор.

Йегер поднял глаза на стоящее перед ним изображение женщины:

— Буду считать, что ваш комплимент удачен, — она покровительственно похлопала Сигрема по руке, затем указала на стул возле окна хорошо обставленной комнаты. — Проходите и садитесь. Вы останетесь на ленч, не правда ли?

– Откуда у тебя мог взяться ответ? Ты еще даже не проанализировала проблему.

Макс демонстративно зевнула, небрежно прикрывая рот рукой:

— Почту за честь, если это вас не затруднит.

– Это настолько элементарно! Не перестаю удивляться, как люди умудряются не видеть ничего дальше собственного носа.

Йегер окончательно уверился, что ошибся где-то в программе. Слишком уж быстро Макс объявила, что задача решена.

— Конечно, нет! Ничего нет затруднительного, тем более, что Берт играет в гольф, а я люблю компанию.

– Хорошо, я очень хочу услышать твое решение.

– Тоннели построены для того, чтобы перекачивать по ним большое количество воды.

Сигрем встрепенулся.

– Ну, это заявление не кажется мне сногсшибательным. – Он решил, что Макс просто ушла в сторону от вопроса. – Серия тоннелей, которые начинаются и кончаются в океане и, кроме того, оборудованы громадными насосами... Твой вывод очевиден.

— Берт, вы сказали?

– Ах, – произнесла Макс, держа перед собой руку с поднятым указательным пальцем. – Но знаешь ли ты, зачем они хотят перекачивать по этим тоннелям большое количество воды?

– Какой-нибудь громадный ирригационный проект или опреснение морской воды? Черт, я не знаю.

— Мой муж, Берт.

– Как люди могут быть настолько тупыми? – раздраженно произнесла Макс. – Ты готов, господин?

– Если ты будешь так добра и наконец скажешь мне...

— Да, но мне казалось…

– Тоннели созданы для того, чтобы изменить направление Южного Экваториального течения, которое проходит от Африки в Карибское море.

Йегер был озадачен.

— Что я вдова Джейка Хобарта? Так я вдова и есть. Хотя в действительности еще шестьдесят два года назад я стала миссис Бертрам Остин.

– Что же при этом произойдет? Какая возникнет угроза для окружающей среды?

– Неужели ты не понимаешь?

— А в военном ведомстве об этом знают?

– В Атлантическом океане больше чем достаточно воды, чтобы компенсировать потерю нескольких миллионов галлонов.

– Не смешно.

— Разумеется. Но хотя я даже письмо послала в их управление, они в ответ прислали мне какую-то отписку и как ни в чем не бывало продолжают присылать пенсию.

– Что же тогда?

Макс вскинула руки:

— Даже после того, как вы повторно вышли замуж?

– Если Южное Экваториальное течение изменит свое направление, температура Гольфстрима на тот момент, когда он добирается до Европы, упадет почти на восемь градусов.

– И? – Йегер все еще не понимал до конца.

Аделайн пожала плечами.

– Если температура воды, которая греет Европу, упадет на восемь градусов, там установится примерно такая же погода, как в северной Сибири.

Йегер был не в состоянии мгновенно осмыслить всю необычайность заявления Макс и понять все немыслимые последствия такого варианта развития событий.

– Ты в этом уверена?

– Я когда-нибудь ошибалась? – надула губки Макс.

— Я ведь живой человек, господин Сигрем. Да и зачем спорить с правительством? Хотят присылать деньги, пускай присылают, это их проблемы.

– Восемь градусов, по-моему, многовато, – не желая сдаваться, продолжал настаивать Йегер.

— Все же дополнительный доход, так? Она кивнула.

– То, о чем мы говорим, вызовет падение температуры Гольфстрима возле Флориды, скажем, всего на три градуса. Но когда выходящее из Арктики ледяное Лабрадорское течение встретит Гольфстрим возле прибрежных провинций Канады, температура упадет ниже. Это, в свою очередь, вызовет еще большее похолодание по всей Европе, изменит погодные схемы и вызовет возмущения в атмосфере от Скандинавии до Средиземного моря.

Эта ужасающая перспектива внезапно предстала перед Йегером с кристальной ясностью. Двигаясь будто в замедленном кино, он снял трубку телефона и набрал номер офиса Сэндекера. Секретарь без промедления соединил его с адмиралом.

— И впредь не откажусь. К тому же за смерть Джейка мне перечислили десять тысяч долларов.

– Ну как, у Макс нашлись какие-нибудь ответы? – спросил Сэндекер.

– Нашлись.

– И?

– Адмирал, – с трудом выговорил Йегер внезапно охрипшим голосом. – Боюсь, что надвигается катастрофа.

Сигрем подался к ней.

34

— Военное ведомство выплатило вам десять тысяч компенсации?! В 1912 это была, насколько я понимаю, весьма приличная сумма.

В ожидании вертолета, который уже опаздывал больше чем на час, Джордино безмятежно спал и, вероятно, видел приятные сны, а Питт осматривал в бинокль воды озера Никарагуа, окружавшего башню маяка. На западе меньше чем в трех милях виднелась береговая линия, и Питт мог различить на ней маленькое поселение. Он справился с картой и определил, что это поселение называется Ривас. Затем он переключил внимание на большой величественный остров в форме восьмерки. Остров этот, густо заросший лесом и с виду казавшийся весьма плодородным, лежал не больше чем в пяти милях к западу от маяка. Питт оценил его площадь приблизительно в сто пятьдесят квадратных миль.

— Вы и наполовину не удивлены так, как была поражена я. Да, вы правы, в те годы это было целым состоянием.

Судя по карте, остров носил название Ометепе. Питт сосредоточил свое внимание на двух вулканических пиках, которые соединял между собой узкий перешеек в пару миль длиной. Вулкан в северной части острова вздымался больше чем на пять тысяч футов и, судя по всему, находился в активном состоянии. Это было видно по тонкой струйке дыма, которая поднималась из верхушки вулканического конуса и пропадала в клубящихся облаках, проплывающих над вершиной.

— А какое-нибудь объяснение?

Южный вулкан по форме представлял собой идеальный конус и, кажется, спал. Питт рассудил, что он на добрую тысячу футов ниже своего северного собрата. Он определил также, что четыре подземных тоннеля проходят непосредственно под перешейком острова около основания северного вулкана. Это объяснило бы, подумал он, тот странный подъем температуры, который они с Джордино испытали в четвертом тоннеле.

Еще один быстрый взгляд на карту показал, что активный вулкан называется Консепсьон, а его спящий собрат – Мадерас. Он повел биноклем и совершенно неожиданно для себя обнаружил, что видит перед собой нечто очень напоминающее крупное промышленное предприятие. Комплекс его сооружений раскинулся на южных склонах Консепсьона прямо над концом перешейка. Питт оценил занимаемую комплексом площадь в пятьсот – шестьсот акров. Место для крупного предприятия показалось Питту весьма неожиданным. Вряд ли имело смысл вкладывать миллионы долларов в строительство подобного промышленного гиганта в месте, лишенном каких бы то ни было транспортных возможностей. Если, конечно, размышлял он, это предприятие не секретное.

— Никакого, — сказала она. — Я и теперь вижу тот чек, там было напечатано: «Вдовья выплата». Передали чек — и все.

Затем он увидел, как с севера появился самолет и сделал круг над озером, собираясь садиться. Оказывается, вдоль перешейка была проложена взлетно-посадочная полоса, подходившая непосредственно к воротам комплекса. Самолет обогнул вулкан Мадерас, сел и подкатил к большому терминалу в конце полосы.

— Погодите, погодите… Давайте лучше начнем все с самого начала.

Питт опустил бинокль. На его лице появилось выражение отвращения, как будто он видел перед собой то, чего ему совсем не хотелось видеть. Его зеленые глаза затуманились в глубоком раздумье. Он промыл линзы бинокля несколькими каплями воды из своей фляжки и тщательно протер подолом рубахи, вытащенным из-под комбинезона. Затем он вновь поднял бинокль и, чтобы окончательно удостовериться, заново навел его на самолет.

— С момента, когда я встретила Джейка?

В этот момент между облаками проглянуло солнце, и остров Ометепе оказался залит ярким светом. Хотя самолет даже в бинокль выглядел не крупнее муравья, ошибиться в его бледно-лиловом цвете было невозможно: фюзеляж и крылья самолета как раз отразили солнечные лучи.

Сигрем кивнул.

Она прищурилась, обратив лицо в сторону окна, как будто припоминая какую-то особенную подробность, затем сказала:

«Одиссей», – пробормотал Питт про себя. У него закружилась голова. Только теперь он наконец сообразил, что таинственный промышленный комплекс располагается непосредственно над тоннелями. Это объясняло грузовые лифты, которые они с Джордино видели внизу возле железнодорожного терминала. Чем бы ни занимались на предприятии, оно действительно могло быть связано с тоннелями – в прямом и в переносном смысле, – но в то же время его размеры заставляли предположить, что это отдельный, независимый проект.

— Зима в 1910 выдалась чудовищно суровой. Мне было шестнадцать лет, я жила в Лидвилле, Колорадо. Мой отец собирался проинспектировать там один шахтерский район, чтобы определить, в какие шахты имеет смысл вкладывать больше денег. А тут как раз Рождество, нас в школе распустили на каникулы, и отец взял меня и маму с собой. Едва мы сели в поезд, как налетела снежная буря. Это была, как оказалось, самая страшная буря за полвека. Буря бушевала целых две недели. То еще, знаете, удовольствие. Особенно если учесть, что Лидвилль расположен на высоте десять тысяч футов над морем.

Он слегка повернул бинокль и оглядел здания, устроившиеся возле подножия вулкана. Его взгляд остановился на выстроившихся в ряд ангарах, а там... за ангарами... что-то похожее на обширные грузовые причалы! Крыши складов-ангаров заслоняли их почти полностью, но ему все же удалось разглядеть на фоне голубого неба четыре грузовых крана. Питт понял, что комплексу не нужна внешняя транспортная система. Он вполне самодостаточен.

— Для шестнадцатилетней девушки это было настоящее приключение.

Затем почти одновременно произошли три вещи, и стало ясно, что их проблемы на сегодня отнюдь не закончились.

— Да притом какое! Отец, помню, все прохаживался нервно по холлу отеля, как загнанный бык. Мама просто сидела и переживала, ну а мне это все так понравилось.

— А что касается Джейка?

Башня маяка внезапно начала необъяснимо раскачиваться, как танцовщица, исполняющая гавайский танец. Как Питт и говорил Перси Ратбоуну, они с Джордино выросли в Калифорнии и привыкли к землетрясениям. Однажды Питт оказался в момент землетрясения на тридцатом этаже офисного здания. Небоскреб начал вот так же раскачиваться и вибрировать. К счастью, фундамент здания – специально в расчете на подобные случаи – покоился глубоко под землей на гигантских бетонных роликовых подшипниках. На маяке ощущение было примерно таким же. Башня дрожала и ворочалась, как пальмовое дерево в точке столкновения встречных ветров.

— В один из дней мы с мамой идем по улице, направляемся в магазин. А когда мороз в двадцать градусов, да ветер миль под пятьдесят в час, идти в магазин одно сплошное удовольствие. И тут из пурги возникает некий великанище, одной рукой берет меня, другой маму, и ни слова не произнося, прямо-таки втаскивает в магазин. Как вам это нравится?!

— И это был Джейк?

Питт подумал, что началось извержение вулкана и резко повернулся к конусу горы Консепсьон. Однако пик по-прежнему казался спокойным, над ним не появилось ни дыма, ни пепла. Он перевел взгляд вниз, на воду, и увидел, что ее поверхность дрожит, как будто под поверхностью работает гигантский невидимый вибратор. Через минуту, которая показалась Питту вечностью, дрожание прекратилось. Джордино даже не проснулся, что, впрочем, совсем не удивило Питта.

— Точно! Именно Джейк.

— Как он выглядел?

Вторым признаком угрожающей опасности стал маленький бледно-лиловый патрульный катер. Он отошел от острова и направился прямо к маяку. Охранники на борту катера, по всей видимости, были совершенно уверены, что жертва в ловушке и никуда не денется. Катер не спеша резал носом озерную воду.

— Такой, знаете, огромный, больше чем в шесть футов роста, грудь с турецкий барабан. Юношей он работал на шахтах в Уэльсе. Его можно было распознать за милю, такой был каланчой. У него были рыжие волосы, рыжая борода, к тому же он постоянно улыбался.

— Рыжие волосы и борода?!

Третья и окончательная опасность пришла снизу, из-под ног Питта и Джордино. Из шахты, ведущей глубоко вниз в тоннель, донеслось чуть слышное звяканье металла о металл. Этот звук на пределе слышимости в следующие несколько секунд, вероятно, спас им обоим жизнь.

— Да, и он очень гордился тем, что не похож на остальных мужчин.

— И вас он покорил своей улыбкой, разумеется?

Питт толкнул Джордино ногой.

— Это не была, признаюсь, любовь с первого взгляда, — она застенчиво улыбнулась. — Мне поначалу Джейк казался этаким медведем — В мое время девушкам нравились совсем другие парни.

— Но вы тем не менее вышли за него? Она согласно кивнула.

– У нас гости. Кажется, они взяли наш след.

— Пока длилась пурга, все дни он ухаживал за мной. На четырнадцатый день буря утихла, просветлело, выглянуло солнце, и я согласилась быть его женой. Мать и отец поначалу были в ужасе, однако Джейк очаровал и родителей.

— Вы прожили недолго?

Джордино мгновенно проснулся и вытащил из-за пояса под белым комбинезоном автоматический пистолет «дезерт-игл» пятидесятого калибра. Питт с той же скоростью выудил из своего рюкзака древний кольт сорок пятого калибра.

— Да. Последний раз, когда я видела его, это было через год после свадьбы.

— То есть, в день, когда он вместе с остальными восемью шахтерами погиб в «Литтл Энджел»? — не столько спросил, как именно заявил Сигрем.

Скорчившись рядом с входом в шахтный ствол, Питт, не показываясь над бортиком, заорал вниз:

– Стоять! Не двигаться!..

— Да, — подтвердила она. — Ох, Бог мой, я же предложила вам позавтракать. Вы, наверное, голодны, мистер Сигрем?

Дальше произошло нечто совершенно неожиданное. Ответом ему стал ураганный огонь из автоматического оружия. Стреляли из шахты снизу вверх, при этом металлическая крыша маяка обзавелась достаточным количеством отверстий, чтобы ее можно было переквалифицировать в дуршлаг. Снизу шел настолько интенсивный огонь, что Питт и Джордино не стали даже отвечать: поостереглись высовывать над бортиком руку с пистолетом. Им совсем не хотелось рисковать пальцами.

Питт, не поднимая головы, подобрался к одному из окон маяка и принялся колотить по стеклу рукояткой своего кольта. Понадобилось несколько сильных ударов, чтобы толстое стекло треснуло и осыпалось множеством осколков. Большая их часть улетела вниз, в море, но Питт быстро протянул руку наружу и разбил оставшиеся части стекла таким образом, чтобы осколки полетели на пол. Он ногами сгреб их в кучки и спихнул через край в шахту. Осколки толстого стекла посыпались вниз дождем бритвенно-острых лезвий. В шахте раздались вопли и крики боли. Огонь почти прекратился.

Лицо Сигрема оживилось — ничего не осталось от сухого чиновничьего вида.

Воспользовавшись замешательством, Питт и Джордино принялись вслепую палить в ствол шахты из своих автоматических пистолетов. В узкой шахте пули, даже выпущенные наугад, рикошетили от бетонных стен и косили поднимающихся по лестнице охранников «Одиссея». Крики боли прекратились, вместо них наверх донеслись тошнотворные глухие удары тел о стены шахтного ствола и об пол тоннеля далеко внизу.

– Пожалуй, это помешает им осуществить свои планы, – заметил Джордино, вставляя в пистолет свежую обойму. В его голосе не прозвучало ни сожаления, ни раскаяния.

— Скажите, а не приходилось ли вам что-нибудь слышать про Джейка после того, как случилась эта авария на «Литтл Энджел»?

– У нас есть и еще непрошеные гости, с ними тоже придется разбираться, – сказал Питт и указал на патрульный катер, который теперь уже несся к маяку на полной скорости, подняв нос над водой и оставляя за собой радужный петушиный хвост водяных брызг.

Лицо ее приобрело недоуменное выражение.

– Да, сойдутся вплотную. – Джордино кивнул через разбитое окно на голубой вертолет, приближавшийся к маяку с севера. Вертолет летел над самой поверхностью озера.

Питт быстро прикинул в уме расстояния, которые осталось преодолеть вертолету и катеру, и позволил себе напряженно улыбнуться.

— Простите, я не вполне понимаю вас?

– Птичка быстрее. Она, скорее всего, обгонит катер на целую милю.

– Молись, чтобы у них на борту не было ракетных установок, – сказал Джордино, тем самым выливая ушат холодной воды на пламенную уверенность своего друга.

— А мне показалось…

– Скоро узнаем. Готовься хватать конец, как только его сбросят.

– Понадобится слишком много времени, чтобы поднять нас туда по одному, – сказал Джордино. – Я решительно предлагаю нам обоим распрощаться с этим замечательным маяком одновременно. Прольем по несколько слезинок, ну и так далее.

— Ничего подобного!

Питт кивнул.

– Я за.

— А почему вы так разволновались?

Они вышли на узкий балкончик, опоясывавший верхушку маяка. Питт опознал вертолет как «Белл-430» с двумя двигателями фирмы «Роллс-Ройс». На его желто-красном корпусе красовалась надпись «Авиалинии Манагуа». Питт внимательно наблюдал, как пилот вертолета без всяких экивоков и предварительных маневров направляет машину прямо к башне маяка. Одновременно кто-то из членов экипажа включил лебедку, и через открытую боковую дверь вертолета на тросе вниз поехала специальная обвязка для подъема человека.

Будучи чуть ли не на фут выше Джордино, Питт подпрыгнул изо всех сил и вцепился в ремни обвязки сразу же, как только она приблизилась и начала раскачиваться у них над головами. Еще через мгновение он накинул обвязку на плечи Джордино.

Ее руки заметно дрожали.

– Ты сложен покрепче. Ты виси в этой сбруе, а я ухвачусь за тебя.

Джордино просунул руки в петлю и дополнительно схватился ими за трос, а Питт плотно обхватил его вокруг пояса. Техник в вертолете, понимая, что его не слышно за воем мощных турбин, бешено размахивал руками, пытаясь просигналить людям внизу, что вертолет может поднимать только по одному человеку одновременно.

— Я рассказала вам все, что знаю.

Его предупреждение опоздало: Питта и Джордино уже унесло с балкона маяка, и они теперь болтались в сотне футов над водой. Виной этому стал неожиданный порыв ветра, подхвативший вертолет. Пилот был удивлен, когда его летающая машина от суммарного веса двух человек внезапно накренилась на правый борт. Он быстро выправил ее и завис на месте. Техник тем временем беспомощно наблюдал, как перегруженная лебедка изо всех сил старается втащить на борт обоих мужчин.

Им повезло. С катера преследователей не стали запускать ракеты. Однако спаренный крупнокалиберный пулемет на носу взорвался частыми очередями. К счастью, катер был еще слишком далеко, да и нос его на полной скорости подпрыгивал на волнах, так что пулеметчик промахнулся на добрых пятьдесят ярдов.

— Ну что вы, миссис Остин, вы знаете больше, значительно больше, чем сейчас мне рассказали. — Он осторожно взял ее за руку. — Расскажите мне, чего вы так испугались? — повторил он.

Пилот в ужасе увидел, что по его машине открыли огонь. Он тут же позабыл о людях, которых прилетел спасать, и резко бросил вертолет в сторону, уходя от преследователей и спеша добраться до безопасного берега. Питту и Джордино оставалось еще двадцать футов до двери вертолета, и их теперь бешено мотало во все стороны. Джордино казалось, что его руки готовы выскочить из плечевых суставов. Питт не испытывал боли, ему оставалось только держаться за Джордино мертвой хваткой и кричать технику, чтобы поднимал их побыстрее.

— Я дала слово, — прошептала она.

Питт видел напряжение и муку на лице Джордино. Эти две минуты стали самыми длинными, какие ему пришлось пережить. Он чуть не поддался искушению выпустить Джордино и упасть, но одного взгляда на поверхность озера, которое плескалось теперь почти в пятистах футах под его болтающимися ногами, оказалось достаточно, чтобы он быстро изменил свое мнение.

Еще несколько мгновений – и он увидел всего в пяти футах перед собой оцепенелые глаза техника. Тот повернулся и крикнул что-то пилоту, который мастерски накренил машину – ровно настолько, чтобы Питт и Джордино буквально ввалились в грузовой отсек. Боковую дверь поспешно захлопнули и заперли.

— А именно?

Обалдевший техник все еще не мог отвести глаз от двоих мужчин, распростертых на полу отсека.

– Ну вы, парни, чокнутые, – проворчал он с сильным испанским акцентом. – Наша лебедка предназначена только для мешков с почтой по сотне фунтов.

— Ну вы же сами из правительства, господин Сигрем, и хорошо знаете, что такое разглашение секретов.

– Надо же, он говорит по-английски, – заметил Джордино.

— Это Джейк обязал вас молчать?!

– Не слишком хорошо, – добавил Питт. – Напомни мне написать благодарственное письмо компании, сделавшей эту лебедку.

Она отрицательно покачала головой.

Он поднялся на ноги и поспешил в кокпит, где не без труда отыскал в боковом окне патрульный катер. Тот прекратил погоню и теперь разворачивался, чтобы вернуться обратно к острову.

— Кто же в таком случае?

– Что, черт побери, здесь происходит? – требовательно спросил разгневанный пилот. – Эти клоуны всерьез в нас стреляли.

— Поймите, ради Бога, — взмолилась она, — я действительно не могу… ничего вам больше не могу сказать…

– Нам повезло. Они плохие стрелки.

Сигрем поднялся со стула и посмотрел на нее. Казалось, за эти несколько минут она сделалась вдвое старше. На лице ее резко обозначились морщины. Требовалось придумать что-то, что бы могло заставить ее все рассказать.

– Я не рассчитывал на неприятности, когда брал этот фрахт, – сказал пилот, по-прежнему не отрывая от катера опасливого взгляда. – Кто вы такие, парни, и почему этот патрульный катер вас преследует?

— Я могу воспользоваться телефоном, миссис Остин?

– Как и указано в вашем фрахте, – ответил Питт, – мы с другом работаем на Национальное подводное и морское агентство. Меня зовут Дирк Питт.

— Да, разумеется. Удобнее вам пройти на кухню.

Пилот снял одну руку с пульта управления и протянул ее Питту через плечо.

Семь полновесных минут прошли, прежде чем Сигрем услышал в трубке знакомый голос. Он торопливо объяснил ситуацию, затем вернулся назад в гостиную.

– Марвин Хьюи.

— Миссис Остин, вы не могли бы на одну минуту…

– Вы американец. Монтана, судя по акценту.

Она покорно подошла к нему. Он передал ей телефонную трубку.

– Близко. Я вырос на ранчо в Вайоминге. Двадцать лет гонял эти штуки в Военно-воздушном флоте, а после того как жена оставила меня и сбежала с нефтяником, вышел здесь в отставку и основал небольшую чартерную компанию.

— Алло. Аделайн Остин слушает.

Питт пожал протянутую руку и бегло оглядел пилота. За пультом управления вертолетом тот казался маленьким; редеющие рыжие волосы клином спускались на лоб. Он был одет в выцветшие джинсы, цветастую рубашку и высокие ковбойские башмаки. Его бледно-голубые глаза смотрели на мир так, как будто им пришлось на своем веку увидеть слишком многое. Судя по внешнему виду, ему было под пятьдесят.

В первую секунду ее лицо оставалось неуверенным, затем на нем появилось выражение сильнейшего изумления. Она, ни слова не произнося, молча кивала в такт словам невидимого собеседника. Единственное, что сумела она произнести:

Хьюи с любопытством взглянул на Питта:

— Да, сэр… Конечно. Всего доброго.

– Вы так и не сказали мне, что за бегство с погоней и стрельбой вы тут устроили.

– Мы видели кое-что, чего нам видеть не полагалось, – ответил Питт без подробностей.

– Что можно увидеть на заброшенном маяке?

– Этот маяк совсем не то, чем кажется.

Она положила трубку и некоторое время оставалась стоять с застывшим выражением крайнего недоумения.

Хьюи явно не поверил, но не стал настаивать на продолжении разговора.

— Это… Это был в самом деле Президент Соединенных Штатов?

– Мы сядем на нашем летном поле в Манагуа через двадцать пять минут.

– Чем быстрее, тем лучше. – Питт жестом показал на пустующее кресло второго пилота: – Вы не против?

— Разумеется. Желаете получить подтверждение? Можем позвонить в Белый дом и уточнить. Я вам скажу номер, вы его наберете. Там снимет трубку Грегг Коллинз, он главный помощник Президента. Вы спросите у него.

Хьюи слегка кивнул:

– Да, пожалуйста.

— Невероятно, — произнесла она. — Сам Президент Соединенных Штатов просил меня помочь! Никак не могу поверить, что все это не сон…

– Думаю, что вы не сможете пролететь над заводом «Одиссея» на острове?