На мгновение все забыли о волне и устремили взгляды на вертолет, затем снова опустили головы, посмотрели на волну, потом опять на вертолет, но теперь глаз от него уже не отводи­ли. Под вертолетом, на двадцатифутовом тросе и в футах трех от поверхности воды, болтался белый цилиндрический предмет. Он был очень похож на подъемник, отчего все, включая Питта, решили, что пилот рехнулся. В такие минуты лететь к лодке, которой до гибели оставалось несколько минут, с уст­ройством для транспортировки мог только сумасшедший.

Ко всеобщему изумлению, лицо Питта внезапно расплы­лось в широкой улыбке. Он узнал доставленный Джордино предмет — ведь он едва не споткнулся об него, когда бежал вдоль борта «Верещагина». То была декомпрессионная каме­ра, средство безопасности, куда помещали ныряльщика, попав­шего во внештатную ситуацию. Джордино очень быстро сооб­разил, что пассажиры тонущей лодки смогут спастись, укрыв­шись в ней. Питт замахал руками, знаками показывал Джорди­но опустить камеру на кормовую палубу.

Джордино видел надвигавшуюся сейшу, поэтому действо­вал быстро. Он сразу увел вертолет влево, немного подождал, пока камера не перестанет качаться, затем быстро снизился, и декомпрессионная камера весом в одну тон ну мягко стукнулась о палубу.

Питт торопливо отцепил тросы и, отскочив к борту, под­нял вверх большой палец. Вертолет сразу взмыл вверх, покру­жил над лодкой. Джордино удостоверился, что камера лежит на месте, и начал уходить в сторону «Верещагина».

—  И зачем он притащил нам эту болванку? — сказала Татьяна.

—  В этом неказистом поплавке лежит ваш спасительный билет, — поправил ее Питт. — Давайте залезайте внутрь. Быст­рее, не теряйте время.

Питт вскинул голову — стремительно двигавшаяся волна находилась примерно в миле от них. Он поднял защелку, от­крывая уплотненный замок, и распахнул круглый тяжелый люк. Тереза первой нырнула внутрь, за ней последовали Уоффорд и Рой. Татьяна, поколебавшись, схватила кожаный ранец и спу­стилась в камеру.

—  Скорее, — торопил ее Питт. — Не тот момент, чтобы ис­кать багаж.

С капитана слетела его обычная наглость. Он с благоговей­ным ужасом оглядел катящуюся на лодку водную громаду, бро­сил руль и полез в камеру.

—  А вы разве не с нами? — спросила Татьяна Питта, когда тот начал опускать люк.

—  Шестерым здесь не уместиться. Кроме того, кто-то ведь должен закрыть вас, — подмигнул он ей — Там есть три одеяла и большой матрас. Держитесь друг за друга крепче, волна под­ходит.

Лязгнул металл, щелкнул замок, и люк закрылся. Странная тишина внезапно окутала находившихся в камере людей, но продолжалась она недолго. Не прошло и минуты, как лодку накрыла волна.

Тереза сидела напротив иллюминатора. Повернув голову, она увидела в толстом стекле Питта, их таинственного спаси­теля, явившегося внезапно, словно ниоткуда. Она заметила, как он нагнулся над рюкзаком, достал оттуда маску, трубку и два небольших, скрепленных между собой акваланга. Быстро надев их и застегнув ремни, он подошел к перилам у правого бор­та и, прежде чем водная стена накрыла их, прыгнул. Дальше Тереза ничего, кроме воды, не видела.

Волна накатила на рыбацкую лодчонку, когда та находи­лась милях в пятнадцати от Листвянки и западного берега. Ис­следователи в камере и понятия не имели, какая страшная сила обрушилась на них — в тот момент вращающаяся водяная глы­ба размером с трехэтажный дом летела по поверхности озера со скоростью сто пятьдесят миль в час.

С высоты двухсот футов Джордино видел момент столкно­вения лодки с волной. Нос ее взлетел вверх — казалось, она со­бирается подняться вертикально, но затем последовал еще один удар, в днище, и старенький корпус, переломившись пополам, исчез в массе воды, словно растворился в ней. В стремитель­ном движении к берегу, волна погребла под собой лодку. Ка­ким-то чудом уцелела только рулевая рубка, болтавшаяся на поверхности озера позади сейши. Кормовая палуба и лежавшая на ней компрессионная камера ушли под воду. Неожиданно выпрыгнула из воды черная носовая часть лодки и, махнув ос­татком мачты, будто попрощавшись с небом, исчезла в кипя­щих пузырях, медленно опускаясь на холодное дно Байкала.



4

—  Держитесь крепче! — прокричала Тереза сквозь внезап­но накативший рев воды. Слова ее эхом отозвались в камере. Вода яростно швыряла и крутила ее. Обитатели катались по ней, беспомощно махая руками. Сначала камера вместе с лодкой встала вертикально, а затем ее начало швырять из стороны в сторону. Трое мужчин и две женщины отчаянно цеплялись за приваренные поручни, пытаясь болтаться на них, а не летать по камере как живые ракеты. В момент столкновения лодки с волной время для них будто застыло. Простояв несколько се­кунд вертикально, лодка начала ломаться. Все услышали силь­ный треск под ногами — это задрожала палуба, а потом лодка развалилась. Освободившись от более легкой носовой части, тяжелая корма наклонилась назад и начала медленно опускать­ся. Волна с диким грохотом пронеслась над кормой и умчалась к берегу.

Терезе показалось, что она стала участницей замедленной съемки. Сначала она ощутила, что лодка уходит вниз, затем ус­лышала рев воды и почувствовала, как камера под ударом вол­ны переворачивается и плавно ложится на бок. Каким бы сла­бым ни было падение, удар камеры о воду оторвал ее обитате­лей от поручней — их руки, ноги, тела свились в копошащийся клубок, крики смешались с хрипами и кашлем. Тусклый свет, вспыхивавший в иллюминаторе, стал меркнуть, а потом и вов­се исчез. Камера погрузилась в пугающий мрак.

Волна, невидимая потерпевшим крушение, развернулась над кормой на сто восемьдесят градусов, вдавила ее в воду, на­мертво прижав к компрессионной камере. Моторный отсек, сразу же заполнившийся водой, вместе с гребным валом увели­чили нагрузку. Хотя основная мощь воды прошла над ними вскользь, под действием собственной тяжести обломок лодки медленно шел на дно. Компрессионная камера из средства спа­сения превратилась в орудие убийства, в гроб, уносивший жи­вых людей на дно сибирского озера.

Прочная стальная камера могла выдерживать давление в тридцать атмосфер при погружении на тысячу футов. Однако там, где затонула рыбацкая лодка, было значительно глубже, и это означало, что камера сплющится задолго до того, как упа­дет на дно озера. В обычной ситуации, даже при полной загруз­ке, когда в ней находились пять человек, камера выскакивала из воды и свободно дрейфовала по ее поверхности. Сейчас же на нее всем своим весом давила и увлекала на дно часть пере­вернутой кормы.

По сгущающейся за иллюминатором темноте Тереза дога­далась, что они погружаются все глубже. Она вспомнила слова Питта, которые он произнес перед тем, как закрыть их. Он на­звал камеру поплавком. «Значит, утонуть она не может, — по­думала она и огляделась, но нигде не заметила следов течи. — Похоже, нас что-то тянет вниз», — пришла она к выводу.

—  Все, кто может, ползите сюда! — закричала она, ощупью пробравшись к днищу камеры. — В этой части нужно увели­чить вес.

Ее побитые и оглушенные товарищи кое-как переместились к ней, обнялись, стараясь не удариться, крепко прижались друг к другу. Тысяча фунтов массы сама по себе не смогла бы осво­бодить их, но Тереза правильно угадала точку — днище камеры находилось почти у края кормы. Теперь над их головами был только двигатель, самая тяжелая часть кормы. Дополнительный вес возле центра тяжести позволил верхнему отсеку камеры чуть приподняться и начать постепенно, миллиметр за миллимет­ром, выскальзывать из-под днища кормы.

По мере погружения увеличивалось давление. Послышал­ся слабый треск, камера грозила исчерпать запас прочности. К счастью, одновременно увеличивался угол подъема камеры. Она заскользила быстрее. Внутри никто не ощущал, как камера мед­ленно двигалась вверх, лишь слышался скрежет стали о ребри­стый борт кормы. Прошло еще с полминуты, и камера встала под углом сорок градусов. Снова раздался скрежет, на этот раз очень громкий, и камера, вырвавшись из-под днища лодки, стремительно полетела вверх.

Сидевшим внутри казалось, что они очутились на «русских горках». С каждой долей секунды камера набирала скорость. Она выскочила из воды подобно ракете, пролетела по инерции футов пять и шлепнулась в воду. Джордино, продолжавшему висеть неподалеку в своем «камове» и неотрывно следить за озером, показалось, что он опять стал свидетелем неудачного запуска межконтинентальной баллистической ракеты «трай­дент» с атомной подводной лодки класса «Огайо». От упавшей камеры расходились концентрические круги, вода вокруг нее кипела. Джордино сочувственно покачал головой: он представ­лял, что испытывают пассажиры камеры, вылетевшей с глуби­ны не менее восьмидесяти футов, особенно если учесть, что скорость ее по мере приближения к поверхности увеличивает­ся. Полет камеры и шлепок в воду получились очень эффект­ными.

Джордино подвел вертолет поближе к месту падения каме­ры, разглядел закрытый люк и облегченно вздохнул. Камера тем временем, идиллически покачиваясь на легких, с небольшими бурунчиками, волнах, тихо поплыла к берегу.

Несмотря на синяки и ссадины, Тереза радостно заулыба­лась, снова увидев за стеклом иллюминатора голубое небо. Рас­сматривая его, она заметила, что камера уверенно держится на поверхности озера, и немного успокоилась. По небу скользну­ла серебристая тень. Узнав в ней вертолет, Тереза совсем вос­прянула духом. «Он прилетел спасать нас», — подумала она. Те­реза повернулась и оглядела своих товарищей по несчастью, обессиленных, неподвижно лежавших вокруг нее.

Бурное путешествие оставило на их телах множество синя­ков и ссадин, но, к счастью, никто серьезно не пострадал. У сурового капитана рыбацкой лодки на лбу виднелся большой кровоподтек, Уоффорд крепко приложился спиной к поручню. Рой и две женщины вовсе избежали требующих длительного лечения травм. Тереза представила себе, сколько бы костей они себе переломали, не окажись в камере матрасов, и почувство­вала легкий озноб. Она окончательно успокоилась, и мысли ее обернулись к Питту, человеку, спасшему их. Удалось ли ему самому спастись?

Глава и ветеран НУМА решил: будет лучше, если он встре­тит волну в открытой воде. Выросший в городе Ньюпорт-Бич, с детских лет привыкший бороться с волнами, опытный сер­фер Питт хорошо знал, что самое безопасное — это подныр­нуть под надвигающуюся волну. Тогда она пройдет верхом, не причинив вреда. Заперев исследователей в компрессионной камере, он торопливо надел маску, подсоединенную к дыхатель­ному аппарату «Драгер», и прыгнул с лодки. В воде он отчаян­но заработал руками и ногами, стараясь отплыть от нее как мож­но дальше. До подхода сейши оставались считанные секунды, а ему еще нужно было уйти в глубину, чтобы оказаться под вол­ной. Он не успел скрыться от нее, опоздав на каких-то пару се­кунд.

Волна обрушилась на него, когда он находился всего в мет­ре от поверхности озера. В результате, вместо того чтобы пе­реждать опасность в относительной тишине, он столкнулся с водяной стеной. Питту показалось, будто он вскочил на эска­латор, несущийся вверх с дикой скоростью. Внутри у него все упало. Его поволокло на гребень волны. В отличие от лодки, попавшей внутрь волны и переломившейся, Питта придавило к водной стене. Он стал частью волны.

Уши у него заложило от грохота многотонной водной мас­сы; из-за сотен потоков, неистово круживших перед глазами, он ничего не видел. К счастью, несмотря на кромешный ад, творившийся вокруг него, он мог нормально дышать. На какое-то мгновение ему почудилось, что он летит по воздуху. Питт даже обрадовался неожиданному приятному ощущению. Угне­тала, правда, мысль о возможном падении вниз. В этом случае вода его просто раздавила бы как асфальтовый каток. Сначала он пробовал было бороться с водой, но, поняв бессмысленность своих попыток, решил поберечь силы. «Будь что будет», — по­думал он, продолжая лететь вверх. Движения вперед он не чув­ствовал, хотя волна к тому времени отнесла его от лодки на не­сколько сотен ярдов.

Неожиданно для себя Питт почувствовал, как ноги его ото­рвались от воды, а затем перед глазами вспыхнул свет. Его под­бросило, не очень высоко, после чего он шлепнулся животом на воду, помимо своей воли развернулся и быстро заскользил вперед. Питт мгновенно сообразил — он находится на гребне воды и его несет к ее передней, самой опасной части, по кото­рой он взлетел сюда. Всего несколько дюймов отделяли Питта от отвесной тридцатифутовой стены, спускавшейся к поверх­ности озера. Вокруг него шипел и кипел водный поток. Питт хорошо понимал — свались он, и вода тут же раздавит его.

Он развернулся перпендикулярно передней части стены и, что есть силы отталкиваясь ногами, медленно заскользил по плоской вершине. Почувствовав, как движущаяся вода по инер­ции тянет его назад, он еще энергичнее заработал ногами. Питт словно отталкивал от себя волну. С яростью рвущегося к фи­нишу пловца-спринтера он бросился вперед по гребню. Руки его вращались как пропеллеры, ноги били по воде с умопомра­чительной частотой. Ревущая вода продолжала тянуть его, ста­раясь засосать в себя, но Питт не желал сдаваться и яростно бился за жизнь.

Постепенно вода начала отпускать Питта, и вскоре он уже спокойно доплыл по гребню волны к ее тыльной части и скольз­нул вниз. Поток увлек его, но падал он каскадами, не успевая набрать большую скорость. Питт внутренне собрался, готовясь удариться о поверхность озера, но удара не произошло. Поток внезапно потерял скорость, вокруг маски замелькали пузыри, и Питт догадался, что плывет уже подводой. Многотонная сте­на воды понеслась дальше, грохот ее вскоре смолк. Питт взгля­нул на глубиномер, прикрепленный к ремню безопасности, и увидел, что находится на глубине двадцати футов.

Повернувшись лицом вверх, он оглядел сверкающую поверх­ность воды и, лениво отталкиваясь ногами, поплыл к ней. Высунув из воды голову, он посмотрел вслед ревущей волне, неумолимо катившейся на сокрушительное рандеву с южным берегом озера. Рев медленно затихал вдали, уступая место друго­му звуку, вначале непонятному, но вскоре он определил его — это был рокот вертолетного двигателя. Развернувшись, Питт обнаружил «камов» совсем недалеко от себя. Джордино вел его почти над самой водой, и летел он точно к нему. Скользнув взглядом по воде до самого горизонта, Питт не заметил на ней никаких признаков рыбацкой лодки.

Джордино завис недалеко от Питта, совсем низко, волны ударялись о колеса шасси. Питт быстро подплыл к открытой пассажирской двери качавшегося над водой вертолета и вска­рабкался на сиденье. Не успел он снять маску, как Джордино уже поднял вертолет.

—  Многих после такого разрывало на куски, — сообщил Джордино, усмехаясь. Он был рад, что нашел друга в целости и сохранности.

—  Я славно поплавал в аэродинамической трубе, — ото­звался Питт, хватая ртом воздух и в изнеможении закрывая глаза. — Что с лодкой?

Джордино сокрушенно покачал головой.

—  Забудь о ней. Ее переломило как щепку. Пошла на дно вместе с декомпрессионной камерой. Правда, та вскоре выско­чила на поверхность как пуля. В иллюминаторе видел, как мне кто-то махал, — значит, живы. Наша старенькая баночка спас­ла их. Я связался с «Верещагиным», попросил поторопиться. Капсулу скоро выловят.

—  Приятная новость. Без декомпрессионной камеры они бы утонули.

—  Извини, не мог прилететь за тобой раньше. Волна ме­шала.

—  Да ладно, не переживай. Я тут совсем неплохо провел время, — кивнул Питт и через силу улыбнулся. Вспоминать ужасные минуты на гребне волны не хотелось, и он перевел раз­говор на другую тему: — А как «Верещагин»? Надеюсь, собствен­ность института не слишком пострадала?

—  Возле Листвянки высота волны упала до четырнадцати футов, и «Верещагин» прошел сквозь нее, даже не шелохнув­шись. Руди говорит, что только кресла выехали из-под стола, а

в остальном все нормально. А вот деревне, говорят, достанется крепенько. Нотам все в полной готовности.

Опустив голову, Питт рассматривал озеро, но нигде не ви­дел декомпрессионную камеру.

— Далеко меня отнесло? — поинтересовался он, наконец отдышавшись. Он начал успокаиваться и сразу же почувство­вал во всем теле боль от синяков, полученных во время борьбы с водной стихией.

— Примерно на три мили, — ответил Джордино.

— За такое короткое время? Да мне золотую медаль пора давать, — произнес Питт, смахивая с брови капельку воды.

Джордино увеличил скорость. Он вел вертолет на север, футах в пятнадцати от поверхности озера. Вскоре прямо по курсу они увидели мирно качавшийся на небольших волнах крупный предмет цилиндрической формы. Приближаясь к нему, Джордино сбавил скорость.

— Держу пари, что внутри становится душновато, — ска­зал он.

— Проиграешь. Реальная опасность отравления углекислым газом возникнет не раньше чем через два-три часа, — отозвал­ся Питт. — Когда подойдет «Верещагин»?

— Через полтора часа. Боюсь, я не смогу все это время бол­таться в воздухе. — Джордино щелкнул пальцем податчику топ­лива, стрелка которого уходила влево.

— Хорошо, возвращайся, а я составлю им компанию. Так они хотя бы будут знать, что о них не забыли.

— А не достаточно ли тебе прохладительных ванн? Учти, возможно переохлаждение, — предупредил его Джордино, сни­жаясь до нескольких футов.

— Ты бы себе это говорил, когда плещешься в ручейках у Скалистых гор. Да температурку бы там померил для разнооб­разия, — парировал Питт. — Скажи Александру, чтобы посмат­ривал на воду, а то еще переедет нас.

Питт снова натянул налицо маску, выпрыгнул из вертоле­та и, подняв фонтан брызг, нырнул в воду в нескольких футах от декомпрессионной камеры. Джордино сразу же поднял вер­толет и взял курс к «Верещагину», а Питт подплыл к иллюми­натору, прижался к нему маской и заглянул внутрь.

Увидев перед собой маску и разглядев в ней зеленые глаза Питта, Тереза ахнула от неожиданности.

— Он все-таки остался жив, — изумленно пробормотала она.

Остальные тоже приникли к иллюминатору и замахали Пит­ту. Они и представить себе не могли, что, прежде чем вернуться к ним на вертолете, он проделал трехмильное путешествие по озеру на гребне волны.

Питт постучал указательным пальцем по стеклу иллюми­натора, затем соединил его с большим.

— Он спрашивает, в порядке ли мы, — пояснил Рой.

Татьяна, находившаяся ближе всех к иллюминатору, энер­гично закивала и повторила знак. Питт коснулся ладонью сво­их часов и вытянул вверх указательный палец.

Татьяна снова понимающе кивнула.

— Нам осталось ждать всего час, — сообщила она. — По­мощь уже в пути.

— Ну что ж, полагаю, можно устроиться поудобнее, — ска­зал Уоффорд. Вместе с Роем они переложили сбившиеся мат­расы, и все смогли усесться комфортнее.

Питт осмотрел камеру, проверяя корпус на наличие повреж­дений и течей. Убедившись, что капсула совершенно цела, Питт взгромоздился на ее верхнюю часть, торчащую из воды. В чис­том полуденном воздухе он без труда разглядел появившуюся вдали темную точку «Верещагина» и начал внимательно сле­дить за его приближением.

К тому времени, когда судно остановилось ярдах в пятиде­сяти от декомпрессионной камеры, Джордино уже успел смон­тировать на фюзеляже вертолета большой подъемный кран. Тросы все так же болтались в буксирных кольцах камеры, так что Питту пришлось лишь собрать их и навесить на крюк. Сам он уселся на камеру верхом и казался наездником, оседлавшим гигантского белого жеребца. Джордино поднял камеру и береж­но опустил ее на кормовую палубу «Верещагина». В ту же се­кунду Питт спрыгнул с нее и засуетился у входного люка, от­крывая замок. К распахнувшемуся люку подбежал Ганн и, за­глянув внутрь, помог Терезе и Татьяне выбраться наружу. Трое мужчин вылезли следом за ними сами.

— Слушай, это же просто великолепно, — проговорил Уоф­форд, вдыхая чистый свежий воздух.

Капитан рыбацкой лодки, появившийся из камеры послед­ним, сразу подошел к борту и, опершись на перила, стал огля­дывать озеро в поисках своей погибшей посудины.

— Скажите ему, чтобы не напрягал зрение, — шепнул Питт Татьяне. — Его лодка утонула. Волна переломила ее.

Татьяна перевела капитану слова Питта. Тот в ответ на ее сообщение покачал головой и внезапно заплакал.

— Мы и не думали вас увидеть, — сказала Тереза. — Как вам удалось выжить?

— Иногда мне очень везет, — усмехнулся Питт, открывая рюкзак и укладывая в него водолазный костюм.

— Еще раз спасибо вам. — Благодарность Терезы слилась с хором восхищенных голосов. Команда судна и исследователи восторгались мужеством Питта.

— Говорите спасибо не мне, а Джордино, ведь это он дога­дался привезти вам декомпрессионную камеру.

Джордино выступил вперед и церемонно поклонился.

— Весьма польщен, дамы и господа, — улыбаясь, произнес он. — Надеюсь, маленькое путешествие в консервной банке доставило вам удовольствие.

— Вы спасли нам жизнь, мистер Джордино, — отозвалась Тереза, взяла его руку и долго трясла.

— Пожалуйста, зовите меня просто Ал. — Под взглядом сим­патичной голландки хрипловатый голос итальянца смягчился.

— Зато теперь я хорошо знаю, каково быть шариком в пин­боле, — пробормотал Рой.

— Послушайте, у них на судне есть водка? — угрюмо спро­сил Уоффорд, потирая ушибленную спину, и застонал.

— Простудились? — участливо поинтересовался Ганн, под­слушав вопрос, и заулыбался. — Прошу за мной, дамы и госпо­да. Сначала вас осмотрит судовой врач, а потом вы сможете либо отдохнуть в каютах, либо выпить на камбузе. В Листвянке тво­рится кошмар, до завтрашнего утра туда лучше не соваться.

— Ал, отведи их ко врачу. Я приду попозже, сначала пере­брошусь парой словечек с Руди, — сказал Питт.

— С удовольствием, — ответил Джордино и, взяв Терезу под руку, повел подлинному переходу в крошечную судовую мед­санчасть. Остальные потянулись за ними.

Руди подошел к Питту и похлопал по плечу.

— Ал рассказывал о твоей прогулке на волне. Знай я об этом намерении заранее, прицепил бы к тебе пяток датчиков. Сам понимаешь, интересно все-таки знать, какова скорость пото­ков внутри волны, ну и все такое, — усмехнулся он.

— Буду рад поделиться с тобой опытом в гидрогазодинами­ке за рюмкой текилы, — отозвался Питт. — Как там на берегу? Разрушений много?

— Судя потому, что мы видели с «Верещагина», Листвянка в целом шторм выдержала. Пристань, конечно, уничтожена, пару лодок вынесло на берег. Валяются на центральной улице, но в остальном более или менее нормально. Да, разве что не­сколько прибрежных палаток снесло. Главное — человеческих жертв нет, власти успели предупредить население о приближе­нии волны. Мы тоже слышали сообщение по рации.

— Расслабляться нам не следует, возможно повторение под­земных толчков, — сказал Питт.

— У меня прямая связь с Национальным информационным центром по прогнозированию землетрясений, он находится в Голдене, штат Колорадо. Они пообещали сразу предупредить нас, если заметят что-нибудь подозрительное.

Озеро окутывал сумрак, «Верешагин» медленно дрейфовал в сторону Листвянки. На носовой палубе исследовательского судна команда, облепив поручни, разглядывала разрушенный берег. Волна молотом ударила в него, с корнем вырвала дере­вья и разрушила хилые постройки, однако большая часть по­селка и сооружений остались неповрежденными. Корабль бро­сил якорь уже в темноте примерно в миле от разрушенной при­стани, над которой соорудили временное освещение в виде длинной гирлянды лампочек. Над водой плыл тихий рокот трак­тора «Беларусь» — это жители, несмотря на глухую ночь, продолжали расчищать улицы и побережье от обломков.

В углу камбуза сидели Рой, Уоффорд и капитан погибшей лодки. Один из членов команды щедро угощал их водкой «Ал­тай». Напротив них, у противоположной стены, расположились

Питт, Джордино, Саргов, Тереза и Татьяна, заканчивая обед, состоявший из запеченного осетра. Когда помощник кока уб­рал пустые тарелки, Саргов достал бутылку без этикетки и раз­лил по рюмкам мутноватую жидкость.

— Ваше здоровье, — сказал Джордино, по очереди повора­чиваясь к дамам и чокаясь с ними.

— Которое благодаря вам значительно улучшилось, — от­ветила Тереза и рассмеялась. Она глотнула напитка, и глаза ее округлились, а улыбка слетела с лица. — Что это? — задыха­ясь, спросила она. — По вкусу напоминает щелочной отбели­ватель.

Саргов оглушительно захохотал.

— Это самогон. В поселке раздобыл, у своего старинного приятеля. В Америке нечто подобное называется, кажется, муншайн.

Под общий дружный смех Тереза оттолкнула от себя недо­питую рюмку.

— Нет уж, лучше я выпью водки, — произнесла она и за­улыбалась.

— Поведайте мне, зачем двум таким шикарным девушкам понадобилось выискивать нефть на Байкале? — спросил Питт, допивая рюмку.

— Затем, что нефтяной консорциум «Аварга» приобрел пра­ва на разработку месторождений к востоку от озера, — сооб­щила Татьяна.

— Озеро Байкал — культурное достояние человечества. Орга­низация Объединенных Наций присвоила ему статус мирово­го наследия; защитники окружающей среды по всему земному шару молятся на него как на икону. Вы догадываетесь, как они взвоют, если узнают о вашей работе? — вмешался Саргов. — Как вы, собственно, собираетесь здесь бурить?

Татьяна кивнула:

— Все правильно. Мы уважаем священные воды Байкала и никогда не установим на нем вышки. Если наши предположе­ния подтвердятся и месторождения окажутся перспективными, мы будем бурить, но с принадлежащей нам территории, под большим углом. Скважина пройдет под дном озера и уткнется прямо в залежи нефти.

—  Разумно, — согласился Джордино. — В Мексиканском заливе бурят под углом, а иногда даже ведут скважину гори­зонтально. — Правда, технологические тонкости нефтедобы­чи никак не объясняют мне причину пребывания здесь пре­лестного голландского ангела из Роттердама. — Широко улыбнувшись, он посмотрел на Терезу.

Польщенная комплиментом, та вспыхнула и, немного по­дождав, ответила:

—  Из Амстердама. Я там живу и работаю. А сейчас вместе с моими американскими коллегами-алкоголиками выполняю контракт, заключенный с «Шеллойл». — Объясняя, она ткнула большим пальцем себе за спину, туда, где уже изрядно подвы­пившие Рой и Уоффорд громко делились со своим русским собутыльником скабрезными анекдотами.

—  Мы находимся тут по просьбе нефтяного концерна «Авар­га», — продолжала она. — У них нет оборудования для морской нефтеразведки, что вполне объяснимо. Наша компания вела исследования на Балтике, в Западной Сибири. Это мы искали нефть на Самотлоре. С нефтяным концерном «Аварга» у нас заключен контракт на совместный поиск нефти в регионах, кажущихся перспективными. Так что вполне естественно, что мы находимся здесь.

—  Ну и как, удалось вам сегодня найти залежи нефти? — спросил Питт.

—  Пока мы исследовали структуру дна озера на наличие просачивания углеводорода, а измерять потенциальные запа­сы будем потом, уже с помощью сейсмического оборудования. К моменту подхода волны никаких факторов, указывающих на утечку нефти, мы не обнаружили.

—  Утечка нефти? — переспросил Саргов.

—  Да, обычный и, нужно сказать, примитивный способ обнаружения нефтяных запасов. В морях и океанах нефть про­сачивается со дна и всплывает на поверхность. До того как по­явились морские сейсмические источники, бумеры и другое аналогичное оборудование, позволяющее прозвонить осадочные глубины и получить визуальное геологическое изображе­ние дна, только так и определяли наличие залежей углеводоро­дов — по пятнам на морской поверхности.

—  У нас есть рассказы местных рыбаков, подтверждающие наши догадки. Они видели на поверхности озера нефтяные пят­на, — пояснила Татьяна. — Мы, конечно, понимаем, что запа­сы могут оказаться небольшими, экономически невыгодными для промышленной добычи.

—  Потенциально очень дорогостоящее предприятие, учи­тывая разную глубину озера, — добавил Питт.

—  Ну уж если мы заговорили о предприятиях, то позволь­те вас спросить, мистер Питт, а что вы и другие сотрудники НУМА делаете на борту российского исследовательского суд­на? — спросила Татьяна.

—  Мы здесь в гостях у Александра и его лимнологического института, — ответил Питт, пощелкав пальцами по пустой рюм­ке, которую Саргов тут же наполнил. — Ведем совместные ис­следования по определению направления внутренних течений и их влияния на местную флору и фауну.

—  И каким же образом вы узнали о приближении волны? Вас кто-то предупредил?

—  Сенсорные датчики дали знать. Мы разбросали по озеру несколько сотен поплавков с датчиками, чтобы измерять тем­пературу воды, давление и прочее. Больше всего было раскида­но возле острова Ольхон, где мы и находились, когда поступил первый сигнал об опасности. Спасибо Руди, это он заметил подводный оползень и момент возникновения сейшей.

—  Повезло вам, да и всем другим тоже, — заметила Тереза.

—  У Руди нюх на катастрофы, — усмехнулся Питт.

—  Это все ерунда, — махнул рукой Джордино. — Вот при­ехать в Сибирь без единой бутылки «Джек Дэниелс» — действи­тельно катастрофа. — Он отпил глоток самогона, поморщился и с отвращением посмотрел на свою рюмку.

—  Позор нам. Все базовые данные полетели насмарку из-за посторонних шумов, — густым босом возвестил Саргов, направ­ляя беседу в научное русло. — Одно хорошо — удалось полу­чить точную информацию о возникновении волны.

—  А ваши поплавки с датчиками могут показать, где имен­но возникло землетрясение? — поинтересовалась Татьяна.

—  Если оно произошло под землей, то да, — кивнул Питт.

— Руди пообещал завтра разобраться с компьютерами и по показаниям датчиков установить точное место. Он разговари­вал с сейсмологами, и те уверяли его, что помогут. Ладно, не знаю, как вы, а я отправляюсь спать.

— Я тоже, — отозвался Питт, подавляя зевоту. — Разреши­те проводить вас до каюты? — невинно спросил он Татьяну.

— Охотно разрешаю, — ответила она. — Тем более что, по- моему, меня слегка пошатывает.

К ним присоединился Саргов, все трое поднялись и поже­лали остальным спокойной ночи.

— Полагаю, вы останетесь дожидаться торта безе? — спро­сил Питт, улыбаясь Терезе и Джордино.

— Я жажду услышать романтические баллады о Голландии. У меня уши горят от нетерпения, — отозвался Джордино.

— А скучные рассказы о геологоразведке на морских глу­бинах вас не устроят? — рассмеялась Тереза.

— Да, о глубинах как раз кстати. Чувствую, запало глубо­ко. — Питт, едва сдерживая смех, подмигнул Джордино и, еще раз пожелав спокойной ночи, ушел.

Поддерживая Татьяну под локоть, он проводил ее до кор­мы, где находилась ее каюта. Не успела она скрыться за две­рью, как начало сказываться напряжение дня. Питт добрался до своей каюты, не раздеваясь рухнул в кровать и с удоволь­ствием вытянулся. Несмотря на усталость, заснул он не сразу. В мозгу снова и снова прокручивались события прошедшего дня, его ощущения и переживания, пока наконец сон не обво­лок его спасительной темной пеленой.



5

Проспав не более четырех часов, Питт внезапно проснулся и замер, прислушиваясь. Тишина показалась ему подозритель­ной, внутреннее чутье подсказывало — происходит нечто стран­ное. Включив настольную лампу, он опустил ноги с кровати, встал и едва не полетел на пол. Питт сразу догадался, что судно накренилось в корме под углом почти десять градусов.

Он торопливо оделся, взбежал по лестнице на верхнюю па­лубу и двинулся по ее внешнему переходу. Он не увидел ни души ни здесь, ни на внешней палубе, которой заканчивался пере­ход, — весь корабль словно вымер. Вокруг было неожиданно тихо. Питт прошел в носовую часть и только здесь понял, что его смутило. Он не слышал звука работающих двигателей. В моторном отделении, сотрясая ночной воздух, глухо постуки­вал только запасной генератор.

Питт в три прыжка преодолел еще одну лестницу, ведущую наверх, рывком открыл дверь. К его изумлению, никого не было и на капитанском мостике. Он начал подумывать, что остался один, обвел взглядом пульт управления, нашел кнопку «трево­га» и нажал ее. В тот же миг, расколов ночную безмятежность, включились сирены и сигнальные колокольчики. Судно погру­зилось в истошный вой и оглушительный звон.

Спустя несколько секунд на мостик, словно разозленный бык, вырвавшийся из загона, влетел сухощавый капитан «Ве­рещагина».

—  Что здесь происходит? — пробормотал он, от ярости да еще среди ночи едва подбирая нужные английские слова. — Где вахтенный Анатолий?

—  Корабль тонет, — спокойно отозвался Питт. — Когда я вошел сюда минуту назад, никакого вахтенного здесь не было.

От изумления капитан вытаращил глаза. Только теперь он заметил, как сильно накренилось судно.

—  Нужно увеличить подачу электроэнергии. Моторист, черт его дери! — заорал он и бросился к телефону. Но не успел капи­тан схватить трубку и связаться с машинным отделением, как мостик погрузился в кромешную тьму. Разом погасло все — фонари на мачтах, лампы в каютах, монитор пульта управле­ния. Даже сирены и колокольчики начали мало-помалу стихать.

Ругаясь на чем свет стоит, капитан принялся шарить рука­ми по пульту управления, пытаясь нащупать выключатель ава­рийного аккумулятора, повернул его, и тусклый свет озарил мостик. В слабом мерцании ламп возникла фигура главного инженера, влетевшего на мостик. Грузный мужчина с аккурат­но подстриженной бородкой, он стоял в дверях, судорожно гло­тая воздух. Взгляд его синих глаз был паническим.

— Капитан, люки в машинное отделение задраены и ско­ваны цепью. Войти туда невозможно. Думаю, помещение на­половину затоплено, — сообщил он.

— Кто-то задраил люки? Что происходит?.. Почему мы то­нем, стоя на якоре? — спрашивал капитан, стряхивая с себя оцепенение и пытаясь в уме найти ответы на свои вопросы.

— Похоже, трюмы уже затопило. Нижняя палуба быстро набирает воду, — отчеканил инженер, наконец отдышавшись.

— Ничего не поделаешь, придется покидать корабль, — ска­зал Питт хладнокровно.

Слова его, логичные и безжалостные, болью отдались в серд­це капитана. Приказ покинуть корабль для него, да и для лю­бого другого капитана, был равносилен согласию матери рас­статься с собственным ребенком. Никакой другой приказ не несет в себе больших страданий. Последующие мытарства, связанные с ответственностью перед судовладельцами, страховы­ми компаниями и морским управлением, — вещи неприятные. Писать отчеты, доказывать, оправдываться — дело сложное и хлопотное. Однако даже оно не доставляет капитану больших страданий, чем вид убегающей с палубы, насмерть перепуган­ной команды и последующий уход под воду ставшей родным домом громады из дерева и стали. Как и семейные автомобили, корабли несут в себе частичку души своих капитанов и матро­сов, уникальные черты их характеров, привычки, склонности и причуды. Многие капитаны относятся к своим кораблям как к возлюбленным, и Харитонов был из их числа.

Он как-то внезапно осунулся и сник. Умом капитан пони­мал справедливость слов Питта, смирился с ними, но отдать приказ не мог. Он мрачно посмотрел на инженера и, не говоря ни слова, кивнул.

Питт выскочил с мостика, на ходу лихорадочно раздумы­вая над тем, как бы подольше удержать судно на плаву. Мысль снова облачиться в водолазный костюм и попробовать про­браться в машинное отделение казалась соблазнительной, но не слишком удачной. Ну проберется он клюкам, собьет цепь — на это, кстати, потребуется немало времени, — а дальше что? Если пробоина расположена в днище, под машинным отделе­нием, он ничего не сможет сделать, чтобы остановить воду.

Ответ пришел к нему внезапно, когда он столкнулся с Джор­дино и Ганном, выскочившими вместе с остальными на верх­нюю палубу.

— Похоже, мы снова промокнем, — пробасил Джордино. В голосе его не было ни капли тревоги.

— Машинное отделение заблокировано и наполняется во­дой. Мы тонем. Сколько еще корабль продержится на плаву — не знаю. Во всяком случае, недолго, — отозвался Питт и внима­тельно посмотрел вниз, на кренящуюся кормовую палубу. — Сколько времени тебе понадобится на разогрев двигателя?

— Считай, что я его уже разогрел, — ответил Джордино и ринулся на корму, не дожидаясь объяснений Питта.

— Руди, позаботься об исследователях, которых мы спасли. Собери их и приведи к спасательной шлюпке. Затем постарай­ся убедить капитана ослабить якорную цепь, — проговорил он Ганну, трясшемуся на холодном ветру в легонькой ветровке. Тот кивнул, и Питт побежал следом за Джордино.

— У вас есть какая-то мысль? — крикнул ему вдогонку Руди.

— Да, гениальная, — бросил Питт через плечо и скрылся из виду.

«Камов» взмыл в ночное небо, ненадолго зависнув над то­нущим кораблем.

— Дети и женщины садятся в лодку первыми. Не забыл? — спросил Джордино, поудобнее устраиваясь в кресле первого пилота.

— Я попросил Руди приглядеть за исследователями, чтобы те не растерялись в суматохе, и привести их на палубу, — отве­тил Питт, догадываясь, о ком беспокоится Джордино. — Не переживай, ни Тереза, ни остальные не успеют ног замочить, как мы уже вернемся.

Выглянув из окон кабины, они осмотрели корпус корабля, больше освещенного береговыми огнями, чем включенными на нем аварийными лампами. Питт очень надеялся, что все сло­жится так, как он задумал, и корабль продержится на воде до их возвращения. «Верещагин»тонул, и сверху это было особен­но заметно. Вода в кормовой части уже закрывала ватерлинию. «Через полчаса она дойдет до верхней палубы», — подумал Питт. Джордино по привычке взял курс на Листвянку. Питт оторвал взгляд от терпящего бедствие судна и перевел его на берег и болтавшиеся на волнах причаленные к нему лодки.

— Ищешь что-нибудь особенное? — спросил Джордино.

— Да. Надеюсь отыскать мощный буксир, — ответил Питт, хотя и знал, что такого судна на озере нет. Рыбацкие лодки, маломощные суденышки вроде того, что потеряла геологораз­ведочная группа, его не интересовали. Три-четыре таких волна легко забросила на берег и перевернула.

— Как тебе вон тот рослый крепыш? — спросил Джорди­но, мотнув головой в сторону длинного ряда огней милях в двух от них.

— Странно. Вчера вечером его тут не было. Возможно, не­давно подошел. Давай-ка посмотрим.

Джордино, увеличив скорость, повел вертолет к огням, ко­торые вскоре приняли очертания внушительного судна. По мере приближения к нему Питт увидел, что это сухогруз длиной мак­симум футов двести. Корпус его, выкрашенный в черный цвет, от самого верха до ватерлинии покрывали крупные пятна ржав­чины. На синей, потускневшей от времени трубе, возвышав­шейся над другими, красовался золотой меч. Судно явно бо­роздило воды Байкала уже несколько десятилетий, перевозило лес и уголь из Листвянки в отдаленные поселки на северном берегу. Джордино приблизил вертолет к правому борту, и Питт заметил установленный на кормовой палубе большой черный подъемник. Он снова оглядел облезлый борт, трубу и покачал головой:

— Не пойдет. Он пришвартован, дым из труб не идет —зна­чит, двигатели у него скорее всего холодные, а разогревать их очень долго. — Питт посмотрел в сторону деревни. — Думаю, сейчас нам нужна скорость, а не мощность.

— Скорость? — переспросил Джордино и, не задавая во­просов, взял курс на деревню.

— Да, скорость, — повторил Питт, кивнув на вереницу ог­ней вдалеке, обрамлявших изящный корпус.

На борту «Верещагина» полным ходом, но без спешки и паники шла подготовка к эвакуации. Половина команды уже сидела в двух спасательных шлюпках, и моторист готовился спустить их на воду. Ганн пробился сквозь толпу матросов и исследователей к дальней части палубы, затем спустился вниз. В конце перехода вода заливала палубные надстройки, а там, где шел Ганн, она пока доходила только до лодыжек. Гостевые каюты находились рядом, и Руди с облегчением увидел, что вода в них еще не проникла. Он окликнул Терезу и Татьяну, забара­банил в дверь, повернул ручку, и дверь подалась. Каюта оказа­лась пустой. Руди не заметил в ней личных вещей, но не уди­вился, поскольку Тереза и Татьяна не успели захватить с собой ничего с тонущей лодки — в чем были, в том и бросились в де­компрессионную камеру. Только скомканные одеяла на кро­ватях указывали на то, что в них спали.

Закрыв дверь, Руди отправился к следующей каюте и стал звать Роя, Уоффорда и капитана рыбацкой лодки. Ему никто не ответил, тогда он, преодолевая сопротивление воды, рыв­ком открыл дверь каюты. Ее заняли Рой и Уоффорд. Ганн сно­ва окликнул их, но и эта каюта была пуста. Кровати, как и в первой каюте, выглядели так, словно с них недавно встали. Ему оставалось проверить только каюту капитана, но возле нее вода поднялась уже ему по грудь. И Ганн не пошел к ней, не желая подвергать себя опасности вторично подхватить двусто­роннее воспаление легких. Он успокоил себя мыслью о том, что капитан вместе с остальными давно находится наверху. Повер­нувшись, он направился к лестнице, поднялся на верхнюю па­лубу, где на воду спускали третью спасательную шлюпку. Ог­лядев стоявших на палубе — а на корабле оставалась всего гор­стка матросов и ученых, — он не увидел спасенных ими геоло­горазведчиков. Ганну оставалось сделать один-единственный разумный вывод, который он с большим облегчением и сделал: «Пока я шел к ним по палубе, они поднялись наверх. В толпе я их не заметил. Их, конечно же, отправили на берег в одной из первых спасательных шлюпок».

Иван Попович, капитан судна на воздушной подушке «Вос­ход», спал, завернувшись в одеяло, и видел сон, как он сидит себе на берегу Лены и рыбачит на муху. Разбудил его громкий настойчивый рокот. Невысокий румяный крепыш встрепенул­ся, поднялся с кровати, неторопливо натянул тяжелый тулуп, сунул ноги в тапочки и, полусонный, зашлепал к двери. Выйдя из своей крошечной каютки, он полез по узкой лестнице на кормовую палубу.

Яркий свет прожекторов ударил ему в лицо. Глазам стало больно, капитан прикрыл их ладонями, полы тулупа распахну­лись, и тело обдало порывом холодного ветра. Лучи прожекто­ров поползли наверх, на мгновение застыли, затем исчезли, ушли куда-то в сторону. Постепенно растаяли рокот двигателя и шум вертолетных лопастей. Попович потер глаза, стараясь унять прыгавшие перед ними яркие пятна. Когда он оторвал от лица руки, то, к великому своему изумлению, увидел перед со­бой незнакомца, высокого, темноволосого, сияющего друже­ской белозубой улыбкой.

— Добрый вечер, капитан. Не возражаете, если я восполь­зуюсь вашим судном? — невозмутимо спросил незнакомец.

Судно на подводных крыльях на полной скорости мчалось через бухту к «Верещагину». Свистел разрезаемый корпусом ветер, над подводными крыльями вились, разлетались в сто­роны буруны. Рейс был недолгим. Попович, чуть сбавив ход, ловко, с шиком развернул «Восход», так чтобы корма его ока­залась всего в нескольких футах от носа «Верещагина», и по­ставил двигатель на холостые обороты. Питт оглядел иссле­довательский корабль. С борта судна на подводных крыльях он выглядел смешно — задранный вверх, градусов на двадцать, нос, осевшая корма. Положение было отчаянным— терпящий бедствие корабль мог пойти на дно в любую секунду, от малей­шего толчка.

Сверху послышалось металлическое клацанье — это Хари­тонов отдал приказ поднять якорь, — и тяжелая тридцатифуто­вая якорная цепь вслед за тросом, громыхая по корпусу, по­ползла в клюз. Когда последнее звено ее показалось над водой, Питт заметил, что нос «Верещагина», не удерживаемый якорем и цепью, поднялся еще на два-три фута.

— Бросаем причальный трос, — раздался сверху голос.

Посмотрев наверх, Питт увидел, как Джордино, стоявший у перил рядом с Ганном, утвердительно кивнул. Через секунду они подтащили к борту бобину с канатом и, перебросив его конец с петлей через борт, стали опускать все ниже и ниже. Попович, опытный моряк, туг же начал медленно подавать суд­но назад и остановился, только когда Питт смог дотянуться до петли. Тот подтянул канат, набросил петлю на шпиль и поднял вверх большой палец.

— Канат закреплен. Давай тяни нас, Иван! — крикнул Пигг.

Попович включил дизель и неторопливо повел судно впе­ред. Когда канат натянулся, Попович начал понемногу прибав­лять обороты и вскоре судно шло уже на предельной скорости.

Стоя на корме, Питт слышал тонкое жужжание двигателей. Вода кипела вокруг подводных крыльев, однако он не только не чувствовал скорости, но и не ощущал движения вперед. «Вос­ход» в сравнении с «Верещагиным» казался просто комариком, но Питт хорошо знал, что этот комарик умеет очень больно ку­саться и сможет вытянуть из пучины даже слона. «Восход» раз­вивал скорость тридцать два узла благодаря двум дизелям мощ­ностью в тысячу лошадиных сил каждый.

Никто поначалу не ощущал движения, но шли секунды и корабль дюйм за дюймом, фут за футом пополз к берегу. Джор­дино и Ганн, находившиеся на мостике вместе с капитаном «Верещагина» и частью команды, затаив дыхание следили, как медленно, но верно приближается к ним берег. Попович из­брал самый короткий маршрут, ведя «Восход» в самый центр Листвянки.

Время от времени над водой разносились скрежет и треск — тревожные звуки, доносившиеся из недр «Верещагина». Корабль проходил своего рода проверку на прочность конструкции в экстремальных условиях битвы, которую вели между собой его гордо задранный к небу нос и полузатопленная корма, где пер­вый старался выжить, а вторая — утонуть. Питт с напряжением следил за ходом корабля, видел, как содрогается его корпус, и был готов сбросить петлю каната сразу, как только «Вереща­гин» полностью скроется под водой, потому что иначе тот по­тянул бы за собой и «Восход».

Пока «Верещагин» тащился к берегу и корма его все боль­ше и больше оседала в воду, минуты всем казались часами. От­куда-то из воды, из металлических внутренностей «Верещаги­на» снова донесся скрежет, заставивший все судно вздрогнуть. Скорость его упала почти до нуля. В ту же секунду по палубе заиграли пятна желтого света от уличных фонарей. Попович подвел «Восход» к берегу, вышел на мелководье возле старой заброшенной пристани и повел судно вдоль полуразрушенных лодочных причалов. Со стороны могло показаться, будто По­пович хочет выйти на сушу, и все молились, чтобы он не оста­навливался. И капитан двигался вперед. Рев двигателей, отра­жавшийся от стен зданий, эхом разносился по всей Листвянке. Попович остановился в нескольких ярдах от берега, когда по приглушенному скрежету днища «Верещагина» о гальку все поняли — корабль прочно лежит на твердой поверхности.

В капитанской каюте «Восхода» Попович не слышал скре­жета, он почувствовал, что исследовательский корабль лег на грунт, и сразу выключил перегретые дизели. Эхо еще разноси­ло по деревне их рокот, а у берега внезапно наступила мертвая тишина. Она продолжалась несколько секунд и разорвалась громкими радостными криками — сначала со стороны прича­ливших шлюпок, затем их подхватили столпившиеся на берегу жители, а вскоре к ним присоединились те, кто все это время оставался на борту «Верещагина». Крики смешались с руко­плесканиями в честь героических усилий Питта и Поповича. Капитан в знак признательности ответил двумя короткими гуд­ками, после чего вышел на кормовую палубу помахал рукой пассажирам «Верещагина».

— Восхищаюсь вами, капитан, — сказал Питт. — Вы управ­ляетесь с рулевым колесом так же великолепно, как в свое вре­мя Рахманинов с клавишами фортепьяно.

— Разве я мог допустить, чтобы мой дедушка ушел на дно? — ответил Попович, грустно глядя на «Верещагина». — Когда-то я еше сопливым юнцом драил его палубы. — Он мягко улыб­нулся. — К тому же Харитонов — мой старинный друг. Я не мог оставить его в беде.

— Благодаря вам, капитан, «Верещагин» снова выйдет в Байкал. Надеюсь, под командованием капитана Харитонова.

— Дай Бог. Он связывался со мной по рации — сказал, что кто-то пробил днище специально. Возможно, эти, как их там,

энвироменталисты. Ведут себя так, словно Байкал принадле­жит только им.

Питт впервые задумался над таким предположением. «Са­ботаж? Но кому понадобилось дырявить корпус исследователь­ского судна. И зачем? Нужно расспросить Саргова — может быть, он что-нибудь знает о местных экологах».

В Листвянке кипела жизнь, словно был полдень, а не пол­ночь. Жители торопливо сбегались к берегу, спрашивали, не нужна ли помощь. Все радовались спасению «Верещагина», и неудивительно — и судно, и капитана здесь хорошо знали. Не­сколько лодок сновали между берегом и кораблем, доставля­ли с него остававшихся там членов экипажа. Несколько де­сятков крепких мужчин с помощью лебедок крепили судно тросами, чтобы оно не завалилось набок. Для пассажиров с «Верещагина» открыли здание расположенной неподалеку ма­ленькой рыбокоптильни, уже приведенной в порядок после не­давнего наводнения, к счастью, не очень ее затронувшего. Лишь сырой пол напоминал об ударившей в берег волне. Вско­ре сюда потянулись жители: кто — с рыбой, кто — с водкой, кто — с кофе. Свежекопченый омуль оказался очень кстати для тех, кто, несмотря на пережитую опасность, не страдал отсут­ствием аппетита.

Вошедших в помещение склада Питта и Поповича встре­тили приветственными возгласами и аплодисментами. Капи­тан Харитонов, растроганный до слез, поблагодарив всех за помощь, неуклюже обнял своего старинного друга Поповича.

— Спасибо, Иван. Ты и меня спас, и «Верещагина», — про­бормотал он.

— Всегда рад тебе помочь, — ответил Попович. — Да и не меня нужно благодарить, а мистера Питта. Это он догадался использовать в качестве буксира мой паром. Молодец.

— Надеюсь, Иван, в следующий раз мне не придется будить вас среди ночи, — отозвался Питт и с улыбкой посмотрел на домашние тапочки, которые Попович второпях забыл сменить на ботинки. Затем он повернулся к капитану Харитонову и спросил: — Вся команда в сборе?

Во взгляде капитана скользнули неуверенность и беспокой­ство.

— Вы знаете, я так и не увидел вахтенного Анатолия. И док­тора Саргова что-то нет. Я думал, они уплыли с вами.

— Александр? Нет, он оставался на корабле. Я не видел его с тех пор, как мы расстались после ужина.

— Я не заметил его ни в одной из спасательных шлюпок, — сказал Харитонов.

К ним подошли Джордино и Ганн. Вид у обоих был подав­ленный.

— Еще кое-кого нет, — вмешался в разговор Джордино, ус­лышав краем уха, о чем идет беседа. — Пропала вся геологораз­ведочная группа, которую мы спасли. Ганн не нашел их в каю­тах, в спасательных шлюпках их тоже не видели.

— Я все каюты проверил, за исключением той, что занимал капитан рыбацкой лодки. И все были пусты.

— Никто не видел, как они покидали корабль? — спросил Питт.

— Никто, — ответил Джордино, с сомнением покачав голо­вой. — Как сквозь землю провалились. Исчезли, словно их и не было.



6

Спустя несколько часов солнце выползло из-за юго-восточ­ной части горизонта, и в его свете бедственное положение «Ве­рещагина» обнаружилось еще явственнее. Машинное отделе­ние, кормовой трюм и каюты нижней палубы полностью исчез­ли под водой, залившей еще и почти треть основной палубы. Сколько бы еще продержался корабль, если бы его не отбукси­ровали, можно было только гадать, но явно недолго.

Стоя возле обломков сметенной волной сувенирной лавки, Питт и капитан Харитонов рассматривали оседавшее исследо­вательское судно. В дальней части кормы Питт заметил сверка­ющие шкурки двух нерп. Серебристо-черные зверьки, высунув мордочки, огляделись круглыми, блестящими как бусинки глазенками и лениво поплыли к перилам. Двигались они грациоз­но и неторопливо. У самых перил нерпы бесшумно нырнули. «Здесь, на Байкале, им полное раздолье», — думал Питт. Любу­ясь нерпами и ожидая, когда они снова появятся на поверхно­сти озера, он вдруг заметил усамой ватерлинии судна след крас­ной краски, появившийся либо от удара о причал, либо от столк­новения с небольшой лодкой. «Мы ни с кем не сталкивались. Разве что кто-то причаливал к «Верещагину». Но кто?» — уди­вился Питт.

—  К нам выехали спасатели из Иркутска, — мрачно произ­нес капитан. — Только до завтрашнего утра они сюда не добе­рутся. Придется ставить дополнительные насосы, откачивать воду. Думаю, занятие бесполезное. Хорошо бы найти пробоину.

—  Меня больше волнует другое — куда пропали Александр и ученые, которые вели разведку нефти, — сказал Питт. — На берегу их нет, следовательно, можно предположить, что они погибли.

Капитан неохотно кивнул и помрачнел еще больше.

—  Да, необходимо найти моего друга Александра. Боюсь, придется ждать, когда прибудут милицейские водолазы.

—  Полагаю, капитан, так долго нам ждать как раз не при­дется, — ответил Питт, кивнув в сторону приближавшегося к ним человека.

Ярдах в пятидесяти от них показалась фигура Ала Джордино, медленно бредущего вдоль кромки воды с громадным болторезом на плече.

—  Вот. Прекрасная штука. Купил на местном рынке, — со­общил он, подходя к капитану и Питту, и подбросил на плече тяжелый инструмент, длинные ручки которого доходили ему почти до талии.

—  Вы не станете возражать, если мы войдем в корабельные помещения, доступ в которые обычно запрещен? — спросил Питт.

—  Вы собираетесь искать повреждение? — Харитонова изу­мила инициатива Питта.

—  Нам нужно точно знать, где Александр и другие ученые. Если они погибли, мы найдем их на корабле, предположитель­но в их каютах, — резко ответил Джордино.

—  Тот, кто пытался потопить ваше судно, возможно, край­не заинтересован в том, чтобы исследование Байкала на нали­чие нефти было остановлено, — заметил Питт и прибавил: — И я намерен выяснить, прав или нет. Наши водолазные костюмы находятся в переднем отсеке, а туда пройти можно.

—  Но это небезопасно, — слабо возразил капитан.

—  Наверное. Однако основная трудность состоит в другом — уговорить Джордино нырнуть до завтрака. — Питт старался смяг­чить впечатление от своей необычной просьбы.

—  Надеюсь, Международный дом оладий протянул свои щупальца до Сибири и нам уже напекли блинчиков с осетром, — проговорил Джордино, вопросительно подняв бровь.

—  Не сомневаюсь, — усмехнулся Питт. — Молись, чтобы они не закончились до твоего возвращения.

Ганн погрузился в «зодиак» вместе с Питтом и Джордино, и они отправились к судну, прочно сидевшему на мели. До­бравшись по осевшей палубе до носового трюма, Ганн помогим надеть костюмы и пояса с грузом, подсоединил шланги к аква­лангам. Прежде чем они надели маски, Ганн ткнул пальцем в потолок.

—  Я схожу на мостик, посмотрю по компьютеру самые по­следние данные по сейсмической обстановке в регионе. Не уп­лывайте от меня с русалками, — сказал он.

—  Нет тут никаких русалок и быть не может в такой жуткой воде. Как лед холодная, посинеть можно, — проворчал Джор­дино.

Ласты Питт и Джордино надевать не стали и, прошлепав резиновыми подошвами по палубе, начали входить в воду. Они продолжали идти до тех пор, пока вода не дошла им до плеч. Затем Питт поднял руку, включил «шахтерский» фонарь и ныр­нул. В нескольких футах над ним находилась боковая металли­ческая лестница, прикрепленная к правому борту. Питт встал на пол и, преодолевая сопротивление воды, пошел вперед. Дви­гался он медленно и неуклюже, словно чудовище, порожден­ное Франкенштейном. Пляшущий луч фонарика, то и дело по­являвшийся перед ним, говорил, что Джордино движется в нескольких футах от него.

Питт в несколько прыжков спустился по лестнице, мино­вав первый ярус кают, и оказался на нижней палубе, недалеко от машинного отделения. Стоило Питту удалиться от поверх­ности воды и падающего на нее дневного света, как мгла тут же окутывала его. Вода была чистой, как в бассейне, и луч фонаря прорезывал в ней длинную светлую полосу. Передвигаться пеш­ком оказалось, к сожалению Питта, легче, чем плыть, и он пред­почел добираться до правого борта и машинного отделения небольшими скачками, подобно астронавту на Луне. Ведущая внутрь тяжелая стальная дверь, как и сообщал главный инже­нер, была плотно закрыта. Ручку ее обматывала старая ржавая цепь, шедшая к ближайшей переборке и закрепленная на ней. Питт отметил, что золотистый замок, навешенный на звенья цепи и сковывавший ее, выглядел новым.

Свет от фонаря Джордино упал на ручку, и Питт вниматель­но оглядел ее. Затем показались ножницы болтореза, и по кос­тюму Питта скользнули его ручки. Джордино, вцепившись болторезом в звено цепи возле замка, нажал на них, и часть цепи слетела. Питт обернулся, посмотрел на друга. Тот, легко ору­дуя тяжелым инструментом, перекусывал цепь без особого тру­да, словно колол грецкие орехи. Когда оставшаяся часть цепи повисла, Питт размотал ее остаток с ручки, швырнул на пол и открыл дверь.

Несмотря на то что лет «Верещагину» было больше тридца­ти, машинное отделение судна выглядело идеально чистым, в основном благодаря заслугам главного инженера, который не терпел беспорядка и грязи, регулярно приходил сюда и все при­дирчиво осматривал. Большую часть помещения занимал стоявший в центре массивный корабельный дизель-генератор. Питт медленно обошел отсек, выискивая следы повреждений в палу­бе, переборках и в самом двигателе, но ничего не обнаружил. Лишь решетчатая крышка люка находилась не на месте — ее кто- то вытащил из дальней части палубы и прислонил к ящику с инструментами. Заглянув внутрь, Питт увидел в ящике отвер­стие, открывавшее лаз к днищу корабля. Вел туда короткий, четырехфутовый, спуск, протиснуться в который можно было лишь согнувшись. Между днищем и корпусом палубы имелось пространство, довольно узкое, но вполне достаточное, чтобы ползком добраться до любой части изогнутого стального кор­пуса судна.

Протиснувшись в отверстие, Питт спустился вниз и, встав на четвереньки, сначала проверил ближайшую пластину, а за­тем двинулся вперед, к корме.

Везде, куда доставал луч его фонаря, стальные пластины корпуса были целыми, нигде Питт не увидел ни малейшего по­вреждения. Осторожно поворачиваясь, Питт вдруг наткнулся спиной на какой-то предмет. В ту же секунду в пространстве показалась голова Джордино. Луч его «шахтерского» фонаря осветил пространство за спиной Пита, и он разглядел и сам предмет, и идущую от него широкую трубу. Изучая ее, Питт краем глаза заметил, как Джордино дважды утвердительно кив­нул ему.

Предмет, на который Питт наткнулся, оказался клапаном, возвышавшимся примерно на фут над отводной трубой. Рядом с ним болталась небольшая фанерная бирка с надписью, сде­ланной крупными белыми буквами. Даже не зная русского, Питт догадался, что означает она «Осторожно!». Питт положил обтянутую перчаткой руку на клапан и попробовал повернуть его против часовой стрелки. Клапан не подавался. Зато когда Питт попытался повернуть его в противоположную сторону, клапан пошел довольно легко. Закрутив его до конца, Питт взглянул на Джордино, и тот снова с понимающим видом кивнул. Все было очень просто — клапан открывал корабельный кингстон, через который вода попадала в трюм, и корабль то­нул. Получалось, что кто-то вошел в машинное отделение, от­вернул клапан, отключил трюмный насос и вышел, заблокиро­вав дверь цепью. Очень необременительный и вполне безопас­ный, особенно среди ночи, способ отправить на дно исследо­вательское судно.

Питт вплавь отправился ктрюмной части, пересек машин­ное отделение. На противоположной стороне он обнаружил точно такую же решетчатую пластину, закрывавшую люк в па­лубе, но здесь уже стоявшую на месте. Подняв ее, Питт спус­тился вниз и осмотрел кингстон левого борта. Он также был открыт. Закрутив клапан, Питт подал руку Джордино, и тот вытянул его наверх.

Половина намеченной работы была сделана. Они вошли в машинное отделение и определили причину затопления кораб­ля. Оставалось выяснить где Саргов, Анатолий и пропавшие геологоразведчики. Взглянув на часы, Питт отметил, что они находятся под водой уже почти тридцать минут. Воздуха у них в аквалангах оставалось еще довольно много, но давал себя знать холод, продиравший до костей. От него не спасала даже утеп­ляющая прокладка костюма. Когда-то Питт и не заметил бы такой мелочи, как ледяная вода, но молодость, к сожалению, прошла. Безжалостное время отняло ее у Питта.

Стряхивая неприятные мысли об ушедшей юности и стой­кости к дискомфорту, Питт направился к выходу. За ним по­следовал Джордино. В первую очередь они обследовали все углы и закутки возле машинного отделения. Не обнаружив в них следов беспорядка, они поднялись по лестнице на один пролет к нижнему ярусу кают. В центре судна, по всей его длине, от носа к корме, шел длинный коридор с рядами кают по обе­им сторонам.

Питт знаками показал Джордино, что собирается проверить каюты, идущие вдоль правого борт, оставляя итальянцу левый борт. Входя в первую каюту, принадлежавшую Саргову, Питт вдруг почувствовал себя вором-домушником. Если не считать заполнявшей каюту воды, ничто здесь не говорило о том, что хозяин покидал ее в спешке. К удивлению Питта, все вещи на­ходились на своих местах. Лишь несколько листов бумаги с машинописным текстом да пара вырезок из местной газеты лениво плавали по поверхности воды. На столе стоял откры­тый ноутбук с давно потухшим экраном. На спинке стула висел свитер грубой вязки — в нем Саргов сидел во время обеда. За­глянув в маленький шкафчик, Питт увидел на полке несколько пар брюк, аккуратно сложенных, а одни брюки болтались на вешалке, рядом с рубашками. Видимо, Саргов собирался на­деть их. Питт подумал, что так не ведут себя люди, собирающи­еся срочно покидать каюту.

Выйдя из каюты Саргова, он быстро обыскал следующие три каюты и перешел к последней, находившейся у правого борта. Именно сюда не входил Ганн, поскольку эта часть ко­рабля была сильно затоплена. В дальнем конце перехода мель­кал свет — Джордино опередил Питта и уже заканчивал осмотр.

Питт повернул ручку и, навалившись плечом на дверь, от­талкивая заполнявшую каюту воду, вошел внутрь. Здесь, как и в предыдущих помещениях, все было убрано. Питт снова не заметил никаких следов беспорядка. Он уже собрался выходить, когда взгляд его привлекла одна странность. Приглядевшись, он понял какая, — в отличие от других кают, оказавшихся пус­тыми, в этой находился ее обитатель.

В узкой полоске тусклого света лежавшую на кровати фи­гуру можно было принять за большую спортивную сумку или положенные друг на друга подушки. Не шевелясь, Питт неко­торое время разглядывал ее, затем подошел поближе. Он уви­дел перед собой мужчину, бледного как мертвец, каковым он на самом деле и был.

Питт медленно подошел вплотную к кровати и осторожно наклонился над телом, освещая его своим фонариком. Он узнал капитана рыбацкой лодки. Его немигающие открытые глаза были устремлены на Питта, выражение лица, как у всех мертвецов, казалось удивленным и растерянным. На капитане была футбол­ка, ноги его были аккуратно накрыты тяжелым одеялом, ко­торое не давало телу всплыть. Подняться на поверхность тру­пу предстояло позже, когда из легких окончательно выйдет воздух.

Переводя луч фонарика с одной части тела на другую, Питт заметил на черепе капитана, чуть выше левого уха, небольшую вмятину. Вытянув руку, он нащупал ее и начал пристально раз­глядывать. Кожа вокруг нее была явно неповрежденной, но Питт нисколько не сомневался в том, что капитану нанесли сильный удар по голове. Он представил, что капитан мог уме­реть не от удара, а захлебнуться, находясь в полуобморочном состоянии, и от этой неприятной мысли его передернуло.

Дверь открылась, и в проеме показался Джордино. В свете двух фонариков Питт, присев на корточки, обшарил взглядом ковровое покрытие пола у кровати. Он не нашел ни массивных керамических кувшинов, ни бутылок с водкой, ни свинцовых пресс-папье. На полу не было ничего, что могло бы послужить орудием убийства. С полок тоже ничего не падало. Собствен­но, каюта была пуста, в ней и мебели-то не было. Просто сво­бодное помещение спартанского типа, предоставленное на ночь капитану, случайному гостю, явившемуся без вещей.

Питт в последний раз посмотрел на старика и подумал, что интуиция и сейчас не обманула его: едва взглянув, он сразу по­нял, что смерть капитана рыбацкой лодки не трагическая слу­чайность. Его убили.



7

— Все исчезло, все! — возмущенно кричал Ганн. Лицо его раскраснелось от гнева. — Кто-то систематически скачивал нашу базу данных, взял ее всю, а оригинал стер. Весь труд на­смарку. Все, что мы собрали за последние две недели, исчезло.

Стоя на мостике, помогая Джордино и Питту снять аква­ланги и выбраться из костюмов, Ганн продолжал кипятиться.

— Как насчет резервных копий, Руди? — спросил Питт.

— Хороший вопрос, — заметил Джордино, вешая на крюк водолазный костюм. — Руди у нас известный заклинатель компьютеров и человек обстоятельный, он все копирует дважды, ато и трижды.

— Да говорю же вам — ничего не осталось. Набор дисков с копиями тоже исчез! — воскликнул Ганн. — Черт подери, ведь точно знали, что нужно брать.

— Ты подозреваешь нашего друга Саргова? — поинтересо­вался Джордино.

— Не думаю, — ответил Питт. — Каюта его не напоминала комнату художника, собирающегося покидать корабль.

— Одного не понимаю — ну кому могли понадобиться наши научные данные? Они же не имеют практического значения. Ими заинтересуются разве что узкие специалисты. Своим рус­ским коллегам мы передавали все дубликаты. Кто еще станет их изучать? — задавался безответными мучительными вопросами Ганн, но уже по инерции. Гнев его начал мало-помалу проходить.

Питт задумался.

—  Возможно, информацию украли вовсе не по причине ее большого научного значения. Вор мог преследовать и совер­шенно иную цель — не дать вам увидеть в общей ее массе нечто такое, что вам видеть не следует, — неторопливо произнес он.

—  И такое не исключено, — согласился Джордино. — Руди, это означает, что твой любимый компьютер, тот, который ле­жит на дне Байкала, напичкан соблазнительными сведениями.

—  Очень слабое утешение, — пробормотал Ганн.

—  Не горюй, Руди. По крайней мере твое положение луч­ше, чем у старого рыбака-капитана.

—  Наверное. Тот потерял свою дорогую лодку, — кивнул Ганн.

—  Нет, друг мой. Он потерял намного больше, — произнес Питт и рассказал, как обнаружил тело убитого рыбака.

—  Еще того не легче. Кому понадобилось его убивать? — Ганн от изумления открыл рот. — Да, а где тогда остальные? Их похитили? Или они ушли по доброй воле, после того как убили капитана и уничтожили данные на моем компьютере?

Те же вопросы роились в голове у Питта и не находили от­вета.

К полудню на борт «Верещагина» от городской подстан­ции протянули кабель электропитания, что позволило вклю­чить трюмные насосы. На кормовой палубе установили до­полнительные насосы, и те, жужжа, принялись откачивать за­полнявшую судно воду. Мало-помалу начал вырисовываться корпус корабля, правда, стоявшим на берегу членам коман­ды, наблюдавшим за работами, казалось, что все идет слиш­ком медленно.

В Листвянке жители продолжали очищать прибрежную по­лосу озера от обломков. Первым восстановили знаменитый от­крытый рыбный рынок, гордость поселка.

В нескольких палатках сразу появился ароматный ассорти­мент свежекопченой рыбы. Отовсюду доносился визг пил и стук молотков — владельцы прибрежных сувенирных лотков, при­нявших на себя основной удар стихии, старались как можно быстрее возродить к жизни свои детища.