– Как он это делает? – изумленно полюбопытствовал Финдли.

– Гены, – ответил Питт.

Ганн покачал головой, в немом восхищении взирая на друга.

– Я видел его спящим в самых жутких условиях и в самых ужасных местах, но всякий раз мне бывает трудно поверить своим глазам.

Очень молодой второй пилот, обернувшись, предположил:

– Может быть, на него так действует стресс?

Питт и Ганн дружно рассмеялись. В самолете, несмотря на все неудобства, было тепло, и не хотелось думать о выходе из его грохочущего уюта в морозную, ненастную ночь. Питт постарался расслабиться и отдохнуть. Он имел все основания чувствовать удовлетворение. Пусть его не включили в штурмовую группу – такое дело действительно лучше всего поручить подготовленным профессионалам, однако он вполне мог успеть принять участие в захвате и намеревался последовать за людьми Диллинджера.

Питта не одолевали дурные предчувствия, он ни секунды не сомневался, что его отец жив. Он не мог объяснить этого даже самому себе, но он чувствовал присутствие сенатора. Их связь с отцом была очень прочной. Они понимали друг друга без слов.

– Мы будем на месте через шесть минут, – с жизнерадостностью, заставившей Питта поежиться, сообщил летчик.

Паренька, похоже, нисколько не волновало то, что он ведет самолет над зазубренными горными вершинами, которые были скрыты от него тьмой. Было видно только, как блестит снежная крупа, бьющаяся о стекло.

– Откуда вы знаете, где мы находимся? – не выдержал Питт.

Летчик – копия Берта Рейнолдса[45] – пожал плечами.

– Все под контролем.

Питт наклонился вперед и взглянул на летчика через плечо. Тот даже не касался панели управления. Он сидел сложа руки и взирая на небольшой экран, выглядевший как дисплей видеоигры. На нижнем краю графического дисплея был виден нос «оспри», а мигающая картинка представляла собой нагромождение гор и долин, проносившихся под ним. В верхнем углу виднелись цифры – расстояния и высоты.

– Обходится без человека, – пробормотал Питт. – Компьютер заменил всех и везде.

– Слава богу, – рассмеялся летчик, – в вопросе взаимоотношения между полами компьютер пока не применяется. – Он протянул руку и нажал какую-то маленькую кнопочку. – Инфракрасные и радарные сканеры считывают информацию с земли, а компьютер преобразовывает ее в трехмерную модель. Я включаю автопилот и, пока самолет кружит между горами, имею возможность обдумывать такие занимательные проблемы, как бюджет США на будущий год или внешнюю политику Государственного департамента.

– Это для меня новость, – криво усмехнулся второй пилот.

– Без нашего маленького электронного гида, – бесстрастно продолжил летчик, – мы бы все еще оставались на земле в Пунта-Аренас, ожидая улучшения погоды. – Со стороны экрана раздался мелодичный звон, и летчик сразу же стал серьезным. – Мы приближаемся к месту посадки. Приготовьтесь.

– Полковник Холлис дат вам инструкции относительно нас?

– Мне приказано оставить вас на горе у шахты. Дальше вам предстоит топать на своих двоих.

Питт взглянул на Финдли:

– Есть проблемы?

Финдли улыбнулся:

– Я знаю эту гору лучше, чем задницу своей жены. Мне здесь знаком каждый пригорок и каждая расселина. Вершина находится километрах в трех от входа в шахту. Спуск – просто легкая прогулка. Я бы мог совершить ее с завязанными глазами.

– Учитывая погоду, – вздохнул Питт, – боюсь, именно это вам и предстоит сделать.

* * *

Когда команда НУМА через грузовой люк выбралась из самолета, рев двигателей «оспри» сменился пронзительными завываниями ветра. Время было дорого, поэтому Питт и его товарищи без лишних слов, лишь помахав пилотам на прощание, спрыгнули в чернильную тьму. Все четверо мужчин были налегке, лишь двое держали в руках небольшие сумки. Пригибаясь под ударами ветра, они направились по каменистому склону к вершине.

Финдли шел первым. Видимость на земле была ничуть не лучше, чем в воздухе. Фонарик в руке Финдли был почти бесполезен. В летящем навстречу снежно-водяном крошеве луч узкой полоской освещал неровную поверхность всего в метре впереди.

Парни из НУМА никоим образом не напоминали элитную команду спецназа. У них не было оружия, – во всяком случае, его не было видно. Да и одеты они были кто во что горазд. На Питте был серый лыжный костюм, на Джордино – темно-синий. Ганн утонул в оранжевом костюме, который был минимум на два размера больше, чем требовалось. Финдли был экипирован как канадский лесоруб, а самой приметной деталью его одежды была толстая шерстяная баскская шапочка, которую он натянул на уши и на лоб почти до самых глаз. Единственное, что было у всех троих одинаково, это лыжные маски с желтыми защитными стеклами.

Скорость ветра достигала двадцати километров в час. Питт решил, что это неприятно, но терпимо. Неровная каменистая поверхность была очень скользкой. Мужчины шли медленно, но все равно постоянно скользили, спотыкались и часто падали.

Каждые несколько минут приходилось стирать мокрый снег, налипавший на маски. Ветер дул в лицо, и очень скоро их одежда спереди стала белой и влажной от снега, а сзади оставалась совершенно сухой.

Финдли шарил по земле лучом фонарика, который вырывал из темноты массивные валуны и редкие уродливые, покрытые снегом кусты. Когда же он ступил на голые камни, а удар ветра едва не свалил его с ног, стало ясно: вершина достигнута.

– Дальше не полезем, – сообщил он, стараясь перекричать вой ветра. – Теперь дорога пойдет вниз.

– Очень жаль, что нельзя взять напрокат санки, – не к месту пошутил Джордино.

Питт стянул перчатку и посмотрел на свои старые часы со светящимся циферблатом. Им уже было много лет, но они его никогда не подводили. Атака была назначена на пять часов утра. Иначе говоря, до нее оставалось двадцать восемь минут. Они опаздывали.

– Давайте поторопимся, – крикнул он. – Я не хочу пропустить вечеринку.

В течение следующих пятнадцати минут они продвигались вперед довольно быстро. Спуск стал более пологим, и Финдли удалось найти тропу, ведущую к шахте. Ближе к подножию чахлая растительность стала гуще, камни – меньше и более рыхлыми, идти стало легче.

К тому же стих ветер и почти прекратился мокрый снег. В облаках, плотно закрывавших небо, появились прорехи, в которых иногда виднелись звезды. Теперь на мир можно было взирать и без защитных очков.

Когда из темноты материализовалась внушительная груда рудных отходов, Финдли почувствовал себя совсем уверенно. Он обошел ее и вывел свой небольшой отряд на узкоколейку, по которой они и направились во мглу.

Он уже было открыл рот, чтобы радостно завопить: «Мы на месте!» – когда его неожиданно прервали. Питт вдруг выскочил вперед, схватил Финдли за воротник и дернул назад так сильно, что у бедолаги земля ушла из-под ног и он со всего размаху шлепнулся на задницу. Он еще падал, когда Питт выхватил у него из руки фонарик и погасил его.

– Какого черта?

– Тихо! – резко выдохнул Питт.

– Ты что-нибудь слышишь? – тихо спросил Ганн.

– Нет, но чувствую знакомый запах.

– Запах чего?

– Барашка. Кто-то жарит на огне баранью ногу.

Все начали усиленно принюхиваться.

– Боже милостивый, ты прав! – оживился Джордино. – Я действительно чувствую запах барашка на гриле.

Питт помог Финдли подняться.

– Кажется, кто-то забрался на вашу территорию.

– Не знаю, кто это, но они зря теряют время. Рудник здесь полностью выработан.

– Не думаю, что они ищут цинк.

Джордино придвинулся к Питту:

– До того как ты погасил фонарик, я видел, как здесь что-то блеснуло. – Он пошарил ногой по снегу сбоку от тропы и наткнулся на нечто твердое. Наклонившись, он поднял находку и, повернувшись так, чтобы стоять к шахте спиной, осветил ее фонариком. – «Шато Марго» тысяча девятьсот шестьдесят шестого года. Должен признать, у этих шахтеров изысканный вкус.

– Странно, – протянул Финдли. – Не знаю, кто здесь, но они пришли сюда не работать.

– Ягненок и бордо могли попасть сюда с «Леди Флэмборо», – заключил Ганн.

– Как далеко мы от того места, где ледник встречается с фьордом? – спросил Питт у Финдли.

– Сам ледник в пятистах метрах к северу отсюда. Стена, выходящая на фьорд, примерно в двух километрах.

– Каким образом вывозили руду?

Финдли махнул рукой в сторону фьорда:

– По узкоколейке. Вагоны шли от шахты к дробилке, а оттуда к причалу, где руду грузили на суда.

– Вы ничего не говорили о причале!

– Так ведь никто не спрашивал. – Финдли недоуменно пожат плечами. – Там маленький погрузочный пирс. Сваи забиты в небольшой бухте чуть в стороне от ледника.

– Примерное расстояние до судна?

– Игрок в дальней части поля, обладающий хорошим ударом, без труда добросит туда мяч.

– Я должен был предвидеть, – сокрушенно прошептал Питт. – Я упустил этот момент, его все упустили.

– О чем вы? – спросил Финдли.

– О вспомогательной команде террористов, – ответил Питт. – Похитителям, находящимся на судне, нужна база для отхода. Они не могли покинуть «Леди Флэмборо» в море, не будучи обнаруженными и схваченными, если в их распоряжении не было подводной лодки, которую невозможно раздобыть без официального участия законного правительства. Заброшенная шахта – идеальное укрытие для вертолетов. А для сообщения с фьордом очень подходит узкоколейка.

– Холлис, – сказал Ганн. – Лучше ему об этом сообщить.

– Никак не можем, – отрапортовал Джордино. – Наш дружелюбный полковник наотрез отказался снабдить нас средствами связи.

– Что же мы можем сделать? – вмешался Ганн.

– Ничего. – Питт устало пожал плечами. – А впрочем, мы можем ему помочь, обнаружив и выведя из строя их вертолеты. Таким образом, террористы окажутся привязанными к своему лагерю в шахте и не смогут помешать Холлису и его команде.

– Их там может быть человек пятьдесят, – запротестовал Финдли, – а нас только четверо.

– Они не приняли мер безопасности, – сказал Ганн. – Кроме того, они не ожидают нападения со стороны необитаемого острова, да еще в шторм.

– Руди прав, – вмешался Джордино. – Если бы они были настороже, нас бы уже обнаружили. Бьюсь об заклад, мы справимся с ублюдками.

– На нашей стороне внезапность, – продолжил Питт. – Если мы будем соблюдать осторожность и не высовываться, можно сделать очень многое.

– А если они нападут на нас? – вопросил Финдли. – Мы закидаем их камнями?

– Я всегда придерживался основного правила бойскаутов, – ответил Питт.

Он и Джордино синхронно опустились на колени и открыли сумки. Джордино начал доставать пуленепробиваемые жилеты, а Питт – оружие.

Клейтону Финдли он дал полуавтоматический дробовик:

– Вы сказали, что когда-то охотились, Клейтон. Тут у меня есть для вас небольшой рождественский подарок. Это называется «Бенелли супер 90».

Глаза Финдли заблестели.

– Мне нравится! – Он провел рукой по стволу. Его пальцы касались металла легко и нежно, словно он гладил бедро любимой женщины. – Да, мне это определенно нравится! – Потом он заметил, что Ганн и Джордино вооружились автоматами «кехлер-кох» с глушителями. – По-моему, все это не продается в магазине металлической галантереи на углу. Где вы раздобыли такие сокровища?

– У спецназовцев, – беспечно поведал Джордино. – Мы позаимствовали оружие, когда Холлис и Диллинджер отвернулись.

Финдли был еще более удивлен, увидев в руках Питта старый пулемет-автомат Томпсона с круглым барабаном.

– Вы, должно быть, увлекаетесь антиквариатом.

– Преклоняюсь перед искусством старых мастеров, – сказал Питт и снова посмотрел на часы. До начата атаки оставалось шесть минут. – Без моей команды не стрелять. Мы не должны мешать нашему доблестному спецназу. У них и так слишком мало шансов на внезапность.

– А как насчет ледника? – спросил Финдли. – Если начнется стрельба, это не вызовет обрушение стены?

– На таком расстоянии – нет, – заверил его Ганн. – Наш огонь на судне будет слышен как отдаленный фейерверк.

– Помните, – вмешался Питт, – мы должны как можно дольше воздерживаться от стрельбы. Наша главная задача – вертолеты.

– Жаль, что у нас нет взрывчатки, – посетовал Джордино.

Питт дал Финдли несколько секунд, чтобы определиться с направлением. Потом геолог кивнул, и группа медленно двинулась вперед, укрываясь за стенами старых, заброшенных домов, стараясь держаться в тени и ступать как можно тише. Шорох шагов по сыпучему гравию заглушался свистом ветра, который возобновился и снова принялся вольготно разгуливать по склону горы.

Здания вокруг шахты в основном были построены из деревянных стоек, покрытых листами гофрированного металла, на котором уже явственно виднелись пятна коррозии. Здесь были и маленькие хибарки, и массивные трех-четырехэтажные строения, стены которых растворялись в окружающем мраке. Только запах жареного ягненка отличал это место от американских городов-призраков.

Финдли резко остановился в тени длинного одноэтажного сооружения и поднял руку, сделав знак, чтобы остальные подошли. Он дважды заглянул за угол, после чего обратился к Питту.

– В нескольких шагах отсюда справа находится здание столовой, – прошептал он. – Я слышу потрескивание, а сквозь плотные шторы пробивается свет.

Джордино втянул носом воздух:

– Они, должно быть, любят, чтобы мясо было хорошо прожарено.

– Часовых видели? – спросил Питт.

– Все вокруг выглядит абсолютно пустынным.

– Где они могли спрятать вертолеты?

– Главная шахта представляет собой вертикальную штольню, уходящую вниз на шесть уровней. Это вряд ли подходящее место для парковки.

– Тогда где?

Финдли показал рукой в сторону. Там не было видно ничего, только кромешная мгла.

– Больше всего места в помещении дробилки. К тому же там имеются сдвижные ворота, используемые для въезда крупногабаритного транспорта. Если снять с вертушек винты, внутри прекрасно поместится три штуки.

– Значит, дробилка – это то, что нам надо, – резюмировал Питт.

Времени совсем не осталось. В любую минуту могла начаться совместная атака Холлиса и Диллинджера. Питт и его товарищи уже почти миновали здание столовой, когда дверь неожиданно отворилась и луч света, с трудом пробившись сквозь темноту и дождь, осветил их ноги. Мужчины замерли, держа оружие наготове.

Фигура, появившаяся в дверном проеме, быстро шагнула за порог, выбросила что-то из тарелки на землю и юркнула обратно. Спустя несколько мгновений Питт и остальные добрались до здания дробилки.

– Как мы можем проникнуть внутрь? – едва слышным шепотом спросил Питт у Финдли.

– Через отверстия в стене проходят конвейерные ленты, по которым руда перемещается непосредственно к дробилке и обратно в вагон в измельченном состоянии. Единственная проблема – они располагаются довольно высоко над нашими головами.

– Внизу есть двери?

– Ворота для крупногабаритного оборудования и главный вход. – Голос Финдли был также едва слышен. – Если я не ошибаюсь, здесь имеется еще лестница, ведущая в офис.

– Дверь в который конечно же закрыта, – добавил Джордино.

– Блестящая догадка, – съязвил Питт. – Ладно, тогда остается главный вход. Никто там внутри не ждет появления незнакомцев. Мы войдем открыто и спокойно, как свои. Никакого внезапного нападения. Просто трое их товарищей возвращаются из столовой.

– Бьюсь об заклад, дверь скрипит, – пробормотал Джордино.

Мужчины не торопясь повернули за угол здания дробилки и беспрепятственно вошли внутрь. Дверь открылась и закрылась совершенно бесшумно.

– Черт бы меня побрал, – прошипел Джордино сквозь стиснутые зубы.

Помещение было огромным. Впрочем, таким оно и должно было быть. В центре располагалась внушительных размеров машина, от которой в разные стороны уходили конвейерные ленты, шланги и электрические кабели. Она была похожа на гигантского осьминога, протянувшего щупальца в поисках добычи. Собственно дробильная установка представляла собой массивный, расположенный горизонтально цилиндр, начиненный стальными шарами разных размеров, которые и превращали руду в порошок.

Вдоль одной стены располагалось танки для флотации. Сюда поступала руда после измельчения. Высоко над головой располагались рабочие помосты для обслуживающего персонала. К ним вели стальные лестницы. С ограждения помостов свисали гирлянды электрических лампочек. В углу натужно пыхтел миниатюрный генератор.

Питт ошибся. Он был уверен, что здесь спрятано два, а может быть, даже три вертолета для эвакуации террористов. В помещении находился только один вертолет, большой британский «вестленд коммандо», несколько устаревшее, но исключительно надежное транспортное средство, предназначенное для перевозки войск и грузов. Он мог вместить тридцать и более пассажиров, согласных путешествовать без особого комфорта. Рядом с ним на высокой стойке стояли двое в военной форме. Они копались в двигателе и были настолько поглощены работой, что не обратили внимания на столь ранних визитеров.

Питт медленно и осторожно двинулся вперед – к центру помещения. Финдли шел справа, Джордино – слева, а Ганн прикрывал тыл. Механики продолжали работать. В это время Питт заметил беспечного охранника, который сидел на перевернутом ящике и, надо полагать, мечтал о чем-то приятном.

Питт сделал знак Джордино и Финдли обойти вертолет с другой стороны и посмотреть, нет ли там других террористов. Охранник, почувствовав дуновение холодного воздуха, вызванное открытием и закрытием двери, обернулся посмотреть, кто пришел.

Питт не спеша направился прямо к охраннику, одетому в черный комбинезон. Лыжная маска на голове у стража была сдвинута на лоб. Приблизившись, Питт приветливо улыбнулся и сделал приветственный жест рукой.

Охранник оторопело воззрился на странного посетителя и что-то спросил по-арабски.

Питт, всем своим видом демонстрируя дружелюбие, пожал плечами и ответил ничего не значащей фразой, которую все равно нельзя было расслышать из-за тарахтения генератора.

Потом охранник сфокусировал взгляд на старом автомате Томпсона. Две секунды, прошедшие между удивлением и тревогой, обошлись ему недешево. Прежде чем он успел схватить оружие, приклад старичка Томпсона уже впечатался ему в лоб как раз под черной лыжной маской.

Питт поймал обмякшее тело, снова усадил его на ящик и прислонил к стене. Может же человек в кои-то веки подремать. Потом он нырнул под фюзеляж вертолета и крадучись направился к механикам. Подойдя к стойке, он, не мудрствуя лукаво, сильно дернул ее на себя.

Механики взлетели в воздух. Они были настолько ошарашены, что даже не успели закричать. Они только раскинули руки в отчаянной попытке ухватиться за воздух и рухнули на твердый деревянный пол. Один сильно ударился головой и сразу лишился сознания. Другой упал на бок, и его правая рука с довольно громким треском сломалась. Вопль боли не успел вырваться из уст поверженного террориста, поскольку его заглушил точный удар прикладом автомата Томпсона в висок.

– Отличная работа, – признал возникший из тени Финдли.

– Стараемся, – скромно ответил Питт.

– Надеюсь, это все?

– Не совсем. У Ала еще четверо за вертушкой.

Финдли осторожно пролез под фюзеляжем и с удивлением уставился на Джордино, вальяжно расположившегося на складном стуле. У его ног лежали четверо террористов, упакованных в спальные мешки.

– У тебя всегда была страсть к аккуратным упаковкам, – сказал Питт.

– А ты любишь пошуметь, – не остался в долгу Джордино. Он ни на секунду не сводил глаз со своих пленников. – Что там был за грохот?

– Два механика неудачно упали со стойки.

– Бывает... Сколько их мы уже уложили?

– Семерых.

– Четверо из них, насколько я понимаю, экипаж вертолета.

– Пилот, второй пилот, два механика... они основательно подготовились.

Финдли показал на одного из механиков:

– Кажется, он приходит в себя.

Питт повесил автомат на плечо.

– Думаю, нам следует на некоторое время лишить их возможности ходить. Окажите мне услугу, Клейтон, свяжите этих людей и заткните им рты. Полагаю, здесь найдутся необходимые средства. Ал, следи за ними. А мы с Руди осмотримся снаружи.

– Мы обеспечим их полную иммобилизацию, – тоном завзятого бюрократа объявил Джордино.

– Вам лучше отнестись к этому посерьезнее, иначе они вас убьют.

Питт сделал знак Ганну, и они быстро сняли верхнюю одежду с двоих пленников. А Питт еще стянул с пребывающего в беспамятстве охранника черный свитер и лыжную маску. Почувствовав запах давно не стиранной одежды, он сморщил нос, но тем не менее надел ее на себя.

Потом они открыто вышли на улицу, не стараясь оставаться незамеченными. Они уверенно зашагали по самому центру дороги, идущей между зданиями. Возле столовой они спрятались в тени и сквозь щель между шторами заглянули в окно.

– Их здесь не меньше дюжины, – прошептал Ганн. – Вооружены до зубов. Непохоже на загородный пикник.

– Чертов Холлис, – в сердцах выругался Питт. – Ну почему он не снабдил нас средствами связи!

– Сейчас все равно уже слишком поздно.

– Поздно?

– На часах пять двенадцать, – ответил Ганн. – Если операция началась по расписанию, Холлис и его команда сейчас уже летят к судну.

Ганн был прав. Но шума вертолетов десантников слышно не было.

– Давай-ка найдем поезд, на котором перевозили руду, – сказал Питт. – Было бы неплохо вывести его из строя. Таким образом мы прервем связь между шахтой и судном.

Ганн кивнул, и они молча двинулись вдоль стены столовой, пригибаясь под окнами и останавливаясь на углах, чтобы осмотреться. Затем они перебежками преодолели открытое пространство, достигли узкоколейки и резво побежали по шпалам.

Питт не отставал от Ганна, но чувствовал, что его охватывает отчаяние. Он изо всех сил стиснул руками автомат, чувствуя, как по спине бегут ручейки холодного пота. Ветер стих, дождь прекратился, и появившиеся звезды быстро таяли в восточной части небосвода.

Что-то пошло неправильно.

55

Холлису казалось, что с момента начала операции прошло уже много часов.

Первый этап прошел без сучка без задоринки. Компактные «голубки», летящие очень низко над изрезанной береговой линией, доставили его команду на маленький остров в устье фьорда. Спуск на воду надувных лодок тоже прошел нормально, но приливно-отливное течение, скорость которого составляла четыре узла, оказалось значительно сильнее, чем ожидал Холлис.

Через десять минут после начала плавания по совершенно непонятной причине заглох бесшумный электромотор на ведущей лодке. Пока люди расчехляли весла и отчаянно гребли, стараясь успеть приблизиться к «Леди Флэмборо» до первых лучей рассвета, ценное время было упущено.

Ситуация еще более осложнилась из-за сбоя связи. К своему полнейшему смятению, Холлис не смог связаться ни с Диллинджером, ни с кем бы то ни было из его людей. У него не было способа узнать, попал ли Диллинджер на судно или же вместе со своей командой сгинул на леднике.

Холлис ожесточенно работал веслами и с каждым гребком поминал недобрым словом подлый мотор, течение и Диллинджера. Его продуманный, составленный с точностью до минуты план полетел ко всем чертям. В назначенное время атака не началась, и Холлис не мог рисковать, отменив ее вообще.

Он надеялся только на морозную дымку. Финдли описал ее весьма точно. Она курилась вокруг маленьких лодок и сидящих в них людей, окутывая их защитным одеялом.

Туман и темнота ограничивали видимость всего лишь несколькими метрами. Холлис направлял лодку и наблюдал за своим небольшим флотом через инфракрасный прибор ночного видения. Лодки двигались плотной группой и не удалялись друг от друга дальше чем на три метра. При таком расстоянии, если одна из них сбивалась с курса, ее легко можно было направить в нужном направлении с помощью миниатюрной рации.

Он направил прибор ночного видения в сторону «Леди Флэмборо». Изящное судно выглядело как нелепая ледяная скульптура, плавающая перед потрескавшейся фарфоровой стенкой некой античной ванны. По прикидкам Холлиса, до судна оставалось еще около километра.

Вдоволь наигравшись со своей жертвой, течение неожиданно начало ослабевать, и его скорость очень быстро снизилась до одного узла. Но только облегчение пришло слишком поздно. Холлис видел, как устали его люди от долгой энергичной гребли. Его люди были хорошо тренированы и находились в прекрасной физической форме. Их четкими, отточенными движениями можно было бы залюбоваться, если бы Холлис не видел наметанным глазом, что каждое движение веслами уже дается им с трудом.

Да и стелющийся по воде туман начал таять. Холлис понял, что, если и дальше туман будет рассеиваться с такой скоростью, лодки уже через несколько минут превратятся в отличные мишени. Его уверенность таяла вместе с морозной дымкой. Он посмотрел вверх. Через разрывы в мутной пелене было видно, что небо быстро светлеет, становясь из черного голубым.

Лодки находились в самой середине фьорда. Ближайший берег, способный обеспечить хотя бы какое-то подобие укрытия, находился на полкилометра дальше, чем «Леди Флэмборо».

– Поднатужьтесь, ребята, – сказал он. – Мы на финишной прямой. Осталось совсем немного.

Усталые гребцы, очевидно почувствовав второе дыхание, увеличили длину и скорость гребков. Холлису казалось, что лодки летят над водой. Он отложил в сторону прибор ночного видения и сам приналег на весла.

Но где Диллинджер? Что случилось с десантниками на леднике? Не думать об этом Холлис не мог.

* * *

Диллинджер быстро почувствовал, что предстоящая ему прогулка по леднику далека от увеселительной. Он представлял себе ситуацию еще более смутно, чем его начальник. Сразу после прыжка с С-140 парашютистов разбросало во все стороны сильным ветром, к тому же постоянно меняющем направление.

Оказавшись в воздухе, Диллинджер начал оглядываться, чтобы увидеть, как справляются его люди. У каждого был маленький фонарик, горевший синим светом, но при таком сильном мокром снеге эта мера предосторожности оказалась бесполезной. Как только парашют раскрылся, Диллинджер потерял из виду даже тех своих людей, которые были совсем близко.

Он потянулся вниз и нажал кнопку на маленькой черной коробочке, закрепленной на ноге. Потом заговорил в микрофон передающего устройства.

– Это майор Диллинджер. Нам предстоит семикилометровое скольжение, поэтому старайтесь держаться ближе ко мне. После приземления двигайтесь ко мне.

– Нам очень повезет, если мы попадем на остров в этой гнусной жиже, – послышался чей-то недовольный голос.

– Прекратить разговорчики в эфире! – прикрикнул Диллинджер. – Радио использовать только в случае крайней необходимости.

Он взглянул вниз и не увидел ничего, кроме тюка со снаряжением для выживания и оружием, болтающегося на двухметровом канате под его снаряжением. Направление он определил по специальному прибору, являющемуся комбинацией компаса и альтиметра и закрепленному у него на лбу как зеркало у врача-отоларинголога.

Не имея наземных ориентиров и огней, заранее установленных в зоне приземления – такую роскошь нельзя было себе позволить, слишком велик был риск предупредить тем самым террористов о своем прибытии, – Диллинджеру приходилось лететь в полном смысле наугад, а угол скольжения и расстояние прикидывать на глазок.

Он опасался, что в таких условиях может пролететь край ледника и оказаться во фьорде. Поэтому он принял меры, чтобы ускорить приземление, и перестарался – можно было скользить в воздухе еще километр.

Из темноты материализовался ледник, и Диллинджер увидел, что спускается прямо над трещиной. Неожиданный боковой порыв ветра подхватил квадратное полотнище его парашюта и начал раскачивать. Диллинджер начал работать стропами, чтобы унять качку, и приземлился на ноги в двух метрах от ледяного разлома. Тюк со снаряжением оказался на самом краю трещины.

Освободившись от парашюта, он оставил его на льду. Не было времени скатывать его или прятать для обеспечения отхода. Налогоплательщикам придется пережить потерянный парашют.

– Это Диллинджер. Я внизу. Идите на меня.

Он вытащил из недр кармана пластиковый свисток и принялся дуть в него каждые десять секунд, поворачиваясь в разные стороны. В течение первых нескольких минут никто не появился.

Потом люди начали собираться. Их довольно сильно разбросало ветром, а продвижение по неровной поверхности ледника оказалось процессом куда более медленным, чем мог предположить Диллинджер.

Постепенно подошли все. У одного из десантников был перелом плеча, другой вывихнул лодыжку. Сержант держался за запястье, которое, как подозревал Диллинджер, тоже было сломано, но вел себя так, словно слегка поцарапался. А он был слишком необходим Диллинджеру, чтобы тот мог списать его со счетов.

Командир обратился к раненым бойцам:

– Вы не сможете успеть за остальными, но идите строго по нашему следу, чтобы не сбиться с пути. – Потом он повернулся к сержанту Джеку Фостеру: – Готовься, сержант. Дальше пойдем в связке. Я буду ведущим.

Фостер кивнул и приступил к выполнению своих непосредственных обязанностей – проверять готовность людей.

Передвижение по покрытой предательскими трещинами поверхности ледника никак нельзя было назвать приятной прогулкой. Диллинджер не боялся свалиться в трещину. Канат вокруг его пояса был привязан к такому количеству плоти и мускулов, которое способно было сдвинуть с места саму «Леди Флэнборо». Дважды он останавливался, чтобы проверить направление, после чего движение возобновлялось.

Десантники переползали через зазубренные ледяные хребты, а одна широкая трещина едва не сорвала всю операцию. Семь минут ушло на то, чтобы перебросить ледяную кошку на другую сторону, а потом самый легкий парень из команды переправился через разлом по канату на руках, чтобы убедиться, что кошка надежно закреплена. Еще десять минут потратили на переправу.

Диллинджер очень беспокоился. Его команда потеряла двоих человек, и они все больше выбивались из графика. Он вспомнил, что гневно отверг совет Джордино удвоить время на движение по леднику, и горько пожалел, что не принял его.

Он горячо молился о том, чтобы команда пловцов не прибыла раньше и не заледенела в воде у борта «Леди Флэмборо». Он периодически пытался связаться с Холлисом и сообщить полковнику о тяжелой ситуации, но ответа ни разу не получил. Небо впереди заметно посветлело – занимался рассвет. Появилась возможность рассмотреть окружающий пейзаж. Поверхность ледника была совершенно пустынна. Местность вокруг казалась пугающе странной, в ней было нечто чуждое человеческой природе. Диллинджер увидел впереди слабое мерцание фьорда и неожиданно понял, почему отсутствовала связь.

* * *

Холлис теперь отчетливо видел судно невооруженным глазом. И если кто-нибудь из террористов с хорошим зрением в эту минуту смотрел в нужном направлении, он наверняка видел силуэты надувных лодок на фоне темно-серой поверхности воды. Расстояние между судном и лодками неумолимо сокращалось, и Холлис помимо воли затаил дыхание.

Несмотря ни на что, Холлис не прекращал попыток связаться с Диллинджером:

– «Акула», пожалуйста, ответьте «Соколу».

Он как раз собрался сделать сотую попытку, когда услышат в наушниках голос Диллинджера:

– «Сокол» слушает.

– Вы опоздали, – прошипел Холлис – И почему вы не отвечали на мои вызовы?

– Только сейчас вошли в зону. Мы находились вне пределов горизонтальной видимости. Наши сигналы не могли проникнуть сквозь стену льда.

– Вы на месте?

– Нет, – спокойно сообщил Диллинджер. – Мы попали в деликатную ситуацию, и потребуется время, чтобы ее исправить.

– Какую ситуацию вы называете деликатной?

– Цепь взрывчатых зарядов в ледяной трещине, тянущейся вдоль края ледника. Они полностью готовы ко взрыву по радиосигналу.

– Сколько времени уйдет на разминирование?

– Только на то, чтобы все их обнаружить, потребуется не меньше часа.

– У вас есть пять минут, – быстро сказал Холлис – Больше ждать нельзя, иначе мы здесь погибнем.

– Мы все погибнем, если ледяная стена рухнет на судно.

– Будем надеяться на внезапность и на то, что террористы не успеют взорвать заряды. Поторопитесь. Мои лодки могут быть обнаружены в любую минуту.

– Я уже вас вижу.

– Вы идете первыми, – приказал Холлис – Уже светает, и, чтобы попасть на судно, нам необходимо, чтобы кто-то отвлек внимание террористов.

– Встретимся на прогулочной палубе и выпьем по коктейлю, – сказал Диллинджер.

– Я оплачу счет, – ответил Холлис – Удачи!

* * *

Ибн-Тельмук их увидел.

Он стоял на старом пирсе, с которого раньше грузили руду. Рядом с ним находились Аммар, четверо заложников и двадцать террористов-египтян. Он смотрел в бинокль на фигуры в черном, выскакивающие на край ледника. Он видел, как они сбрасывают канаты, рассекают пластиковый покров и исчезают под ним.

Ибн-Тельмук опустил бинокль ниже и сфокусировал его на надувных лодках, подошедших к корпусу судна. Не веря своим глазам, он наблюдал, как они забрасывают на борт крюки и по канатам забираются на главную палубу.

– Кто они? – спросил стоявший рядом Аммар. Он тоже смотрел в бинокль.

– Точно сказать не могу, Сулейман Азиз. Похоже на какую-то элитную команду. Я не слышал ни одного выстрела. Их оружие, судя по всему, снабжено очень мощными глушителями. Насколько я могу судить, это далеко не дилетанты.

– Я тоже так думаю. Ни Язид, ни Топильцин не могли найти хороших профессионалов так быстро.

– Полагаю, это американский спецназ.

Аммар кивнул:

– Скорее всего, ты прав. Но как, ради аллаха, они смогли отыскать нас так быстро?

– Мы должны убраться отсюда, пока не прибыла их группа поддержки.

– Ты уже сообщил, чтобы за нами выслали поезд?

– Он вот-вот прибудет и отвезет нас на рудник.

– Что это? – спросил президент Де Лоренцо. – Что происходит?

Аммар отмахнулся от мексиканского президента. Его голос впервые дрогнул – террориста охватило дурное предчувствие.

– Мы исключительно вовремя покинули судно. Нападающие понятия не имеют о том, что мы находимся здесь.

– Через тридцать минут остров будет наводнен американскими военными, – спокойно проговорил сенатор Питт. – Вероятно, вам предложат сдаться.

Аммар резко обернулся и злобно уставился на сенатора:

– Не думаю, сенатор. Кстати, вы совершенно напрасно надеетесь, что сюда явится кавалерия и выручит вас. Но если она здесь и появится, спасать уже будет некого.

– Почему же вы не убили нас на судне? – храбро спросила Гала.

Губы Аммара скривились в отвратительной улыбке, и он не снизошел до ответа женщине. Вместо этого он кивнул Ибн-Тельмуку:

– Взрывай заряды!

– Какие заряды? – спросил сенатор. – О чем вы говорите?

– Мы говорим о тех зарядах, – любезно объяснил Аммар, – которые мы заложили в трещине за стеной ледника. Ибн-Тельмук, поторопись, пожалуйста.

Сохраняя абсолютное бесстрастие, тот достал из кармана куртки радиопередатчик и направил его в сторону ледника.

– Ради всего святого! – взмолился сенатор. – Не делайте этого!

Ибн-Тельмук вопросительно взглянул на Аммара.

– На судне сотни людей, – сказал президент Хасан, не в силах скрыть ужас, – у вас нет никаких причин их убивать!

– Я не должен ни перед кем оправдываться.

– За ваши зверства ответит Язид, – проговорила Гала, едва сдерживая ярость.

– Спасибо, что напомнили. – Аммар улыбнулся и слегка поклонился, в то время как на лице Галы отразилось удивление и непонимание. – Вы, сами того не подозревая, облегчили мне принятие решения. Хватить тянуть, действуй.

Не слушая протестов заложников, Ибн-Тельмук включил передатчик и нажал кнопку, приводящую в действие детонаторы.

56

Взрыв прозвучал как глухой, отдаленный удар грома. Ледник угрожающе затрещал. Но больше ничего не произошло. Ледяная масса осталась на месте, незыблемая, как и раньше.

Заряды должны были сдетонировать в восьми разных местах внутри трещины, но майор Диллинджер и его люди сумели найти и обезвредить все заряды, кроме одного.

Взрыв произошел как раз в тот момент, когда Питт и Танн осторожно приближались к двоим террористам, разжигавшим топку старенького паровоза, раньше таскавшего поезда с рудой. Террористы на мгновение прервали работу, прислушались, обменялись несколькими фразами по-арабски и снова вернулись к делу.

– Чем бы ни был вызван этот взрыв, – прошептал Ганн, – он не был неожиданным для этих парней. Они его явно ждали.

– Похоже, взрыв был небольшой силы, – так же тихо ответил Питт.

– Определенно одно: ледник не сдвинулся. Мы бы почувствовали.

Питт молча рассматривал маленький локомотив, к которому был прицеплен угольный тендер и пять вагонов. Такие часто использовали на плантациях, промышленных предприятиях и при разработке полезных ископаемых. Небольших размеров, но крепкий и очень надежный, с высокой трубой и круглыми окошками, он был похож на паровозик из мультфильма. Он мерно пыхтел и был готов тронуться в путь.

– Давай устроим машинисту и кочегару хорошие проводы, – едва слышно шепнул Питт. – Они хорошо поработали и заслужили это.

Ганн с сомнением взглянул на Питта, потом озадаченно потряс головой, пригнулся и побежал в конец состава. Мужчины разделились и начали приближаться к кабине машиниста с разных сторон. В кабине было очень светло – ее освещало пламя из открытой топки. Питт поднял руку, призывая Ганна подождать.

Араб, выполнявший функции машиниста, был занят. Он деловито поворачивал выключатели и следил за датчиками давления пара в системах. Второй лениво подбрасывал лопатой уголь в топку. Отправив очередную порцию в яростно гудящее пламя, он вытер пот с лица и с помощью лопаты захлопнул дверцу. Кабина погрузилась в полутьму.

Питт показал Ганну на машиниста. Ганн махнул рукой, показывая, что все понял, ухватился за поручни и запрыгнул в кабину.

Но Питт все же оказался в ней первым. Он спокойно подошел к кочегару и очень приветливо сказал:

– Хороший день, не правда ли?

Прежде чем совершенно сбитый с толку араб сообразил, что происходит, Питт спокойно взял у него из рук лопату и стукнул черенком по голове.

Машинист повернулся навстречу Ганну и получил сильный удар в челюсть увесистым глушителем, надетым на короткое дуло «кехлера-коха». Араб рухнул как подкошенный.

Пока Ганн стоял на стреме, чтобы не пропустить приближение врагов, Питт установил потерявших сознание террористов так, что они наполовину свешивались из боковых окон кабины. Потом он принялся с интересом изучать хитросплетение труб, рычагов, кнопок и переключателей.

– У тебя ничего не получится, – с большим сомнением заявил Ганн.

– Между прочим, – возмутился Питт, – я умею запускать и вести «Стенли Стимер».

– А что это такое?

– Очень старый автомобиль, один из первых, – ответил Питт. – Открой-ка топку, мне нужен свет, чтобы видеть показания датчиков.

Ганн сделал то, что его просили, и принялся греть руки у открытого огня.