— Вы не объяснили, как «Лакс» оказался в айсберге. И не пролили свет на то, что случилось с пиратским экипажем, даже не намекнули, как Файри, его ученые и экипаж исчезли больше чем на год, а потом вдруг на судне обнаружились их сожженные тела.

— Ответ на оба вопроса очень прост, — сказал Киппманн. — Экипаж Файри не покидал судна.

Сандекер извлек руки из-за головы и медленно наклонился, упираясь ладонями в стол. Взгляд его стал твердым, как камень.

— Матаджик сообщил об экипаже из арабов, а не из светловолосых скандинавов.

— Верно, — согласился Киппманн. — Думаю, если вы, джентльмены, посмотрите на эти фотографии, вы поймете, что я имел в виду.

Он передал снимки Сандекеру, а второй экземпляр тех же снимков — Питту. Потом сел поудобнее в кресло, вставил в длинный мундштук сигарету и закурил. Он казался совершенно спокойным. Питт начал думать, что, если бы этого человека ударили в пах, он только зевнул бы.

— Прошу: фото номер один, — сказал Киппманн. — Сделано в перископ через очень мощный телескопический прицел. Как видите, отчетливо видны десять членов экипажа, занимающиеся своими делами в разных частях корабля. Среди них нет ни одного смуглого.

— Совпадение, — осторожно сказал Сандекер. — Арабы, которых видел Матаджик, могут находиться внизу.

— Маловероятно, но возможно, адмирал, если бы мы ограничились только этим снимком. Однако другие снимки делались в другое время и в другие дни. Сопоставляя их, мы насчитываем примерно четырнадцать человек, и среди них ни одного араба. Несомненно, джентльмены, если бы на корабле был хоть один араб, за три недели наблюдения он бы показался. — Киппманн замолчал и постучал мундштуком по краю пепельницы. — К тому же мы определенно опознали лиц на снимках: именно эти люди отплыли на «Лаксе» незадолго до его исчезновения.

— Но как же Матаджик? — спросил Сандекер. — Он был крупным ученым и умел вести тщательные наблюдения. Он был уверен в том, что видел.

— Матаджик видел людей, которые должны были походить на представителей других национальностей, — ответил Киппманн. — Когда корабль обнаружили, его экипаж уже должен был научиться маскироваться. Вспомните, ведь они заходили во много портов. И избегали риска, что их обнаружат. Конечно, это лишь догадки, точно мы никогда не узнаем, но разумно предположить, что экипаж заметил, как О’Рейли наблюдает за ними, и замаскировался раньше, чем на борт поднялся Матаджик.

— Понятно, — спокойно сказал Питт. — А что дальше?

— Об остальном можете догадаться сами, если еще не поняли. — Киппманн поглядел на мундштук и продолжил: — Нетрудно предположить, что кельтиний-279 возгорелся и «Лакс» превратился в плавучий пожар. Наша подводная лодка могла только беспомощно наблюдать: все произошло слишком быстро, выживших не было. К счастью, капитан подводной лодки умел думать и быстро принимать решения.

Приближалась буря, и капитан знал: теперь только время решало, когда корпус «Лакса» остынет и сожмется, плиты разойдутся по швам и морская вода затопит его, тем более что на горизонте уже собирались тучи, сулящие восьмибалльный шторм.

— Поэтому капитан превратил свою лодку ценой двадцать миллионов долларов в буксир, подвел горящий корпус к подходящему айсбергу и подождал, пока судно вплавится в лед.

Питт весело смотрел на Киппманна.

— Ваша теория совершенно справедлива, майор, — сказал Киппманн.

— Это теория не моя, — ответил Питт, — а доктора Ханневелла. Это он высказал предположение о раскаленной кочерге во льду.

— Понимаю, — сказал Киппманн, хотя было ясно, что он не понял.

— Следующий вопрос, который интересует меня лично, — Питт помолчал и раздавил сигарету в пепельнице, — зачем вы послали нас с Ханневеллом в Северную Атлантику искать конкретный айсберг, после того как сами же убрали отличительные отметки? Зачем отправлять Ханневелла на поиски «Лакса», а потом мешать его найти?

Киппманн бесстрастно смотрел на Питта.

— Из-за вас, майор, мои люди отморозили задницы, срубая с айсберга красный маркер, просто потому, что вы явились на два дня раньше намеченного срока.

— Вы собирались тщательно прочесать «Лакс», но не успели: на сцене появились мы с Ханневеллом. Верно?

— Совершенно верно, — ответил Киппманн. — Никто не думал, что вы поведете вертолет в бурю.

— Значит, ваши люди там были… — Питт замолчал, долго, задумчиво смотрел на Киппманна и негромко продолжил: — Все то время, что мы с Ханневеллом осматривали «Лакс», ваши агенты скрывались на айсберге.

Киппманн пожал плечами.

— Вы не дали им возможности уйти.

Питт привстал с дивана.

— Вы хотите сказать, что, когда мы с Ханневеллом едва не свалились в море, они ничего не делали — не бросили веревку, не подбодрили, не помогли… ничего?

— В нашем деле приходится быть безжалостными, — с усталой улыбкой сказал Киппманн. — Нам самим это не нравится, но приходится. Это в природе нашей игры.

— Игра? — переспросил Питт. — Интригующая задумка? Спорт, в котором один вымышленный пес пожирает другого? Какое грязное занятие!

— Замкнутый круг, друг мой, — ядовито ответил Киппманн. — Не мы его начали, не мы сделали таким. Америка всегда была хорошим парнем. Но мы не можем играть без наколок, когда другие используют все существующие грязные приемы.

— Конечно, мы страна простаков, мы верим, что добро всегда побеждает зло. И куда это нас приводит? Назад в Диснейленд?

— К этому я перейду в свое время, — сдержанно сказал Киппманн. — Судя по вашим сведениям и словам других выживших, «Хермит лимитед» сделает свой ход примерно через девять часов сорок пять минут, считая с этой минуты. И первым шагом послужит убийство главы того латиноамериканского государства, которое она намерена захватить. Я прав?

— Так сказал тот человек, — кивнул Питт. — Они начнут с Боливии.

— Не следует верить всему, что слышишь, майор. Келли использовал Боливию только в качестве примера. Ему и его группе не хватит сил для захвата такой большой страны. Он слишком делец, чтобы начинать, не будучи на девяносто процентов уверенным в успехе.

— Целью может быть любая из полудюжины стран, — сказал Сандекер. — Откуда вам знать, какая именно?

— У нас тоже есть компьютеры, — с явным удовольствием ответил Киппманн. — Обработка данных свела выбор к четырем. С помощью майора Питта мы свели его к двум.

— Вы меня запутали, — сказал Питт. — Как я мог?..

— Макеты, которые вы извлекли из моря, — быстро оборвал его Киппманн. — Один из них — точная копия здания законодательного собрания в Доминиканской Республике. Вторая — здание правительства и законодательных органов во Французской Гвиане.

— Пятьдесят на пятьдесят, в лучшем случае, — медленно сказал Сандекер.

— Не совсем, — возразил Киппманн. — По заслуживающему внимания мнению НРУ, Келли и его небольшое войско гонятся за двумя зайцами.

— Обе страны одновременно? — Сандекер вопросительно посмотрел на Киппманна. — Вы серьезно?

— Да, мы серьезно. Если простите за такое выражение, смертельно серьезны.

— Но чего Келли добьется, разделив свои силы? — спросил Питт. — Рискованно пытаться играть одновременно в Доминиканской Республике и во Французской Гвиане.

Киппманн достал из папки карту и разложил ее на столе Сандекера.

— На северном побережье Южной Америки есть Венесуэла, а также Британская, Немецкая и Французская Гвиана. Дальше к северу — в дне плавания и в нескольких часах лета — расположен остров, а на нем Гаити и Доминиканская Республика. Стратегически превосходная ситуация.

— В каком отношении?

— Предположим, — задумчиво сказал Киппманн, — только предположим, что диктатор, правящий Кубой, одновременно владеет и Флоридой.

Сандекер с напряженным лицом посмотрел на Киппманна.

— Клянусь богом, действительно превосходно. Только вопрос времени, когда «Хермит лимитед», орудующая на том же острове, задушит экономику Гаити и захватит и эту страну.

— Да, а потом, используя остров как базу, они смогут одну за другой подчинять другие латиноамериканские страны.

Голос Питта звучал спокойно и невыразительно.

— История свидетельствует, что Фидель Кастро пытался проникнуть в страны континента, но всякий раз неудачно.

— Да, — согласился Киппманн. — Но у Келли и «Хермит лимитед» будет то, чего не было у Кастро, — плацдарм. Келли будет владеть Французской Гвианой. — Он помолчал, ненадолго задумавшись. — Такой же надежный плацдарм, какой был у союзников, когда они в 1944 году высадились в Нормандии.

Питт медленно покачал головой.

— А я считал Келли безумцем. Ублюдок мог бы добиться своего. Осуществить свой фантастический план.

Киппманн кивнул.

— Скажем так: с учетом всех фактов букмекеры сейчас принимали бы ставки на Келли и «Хермит лимитед».

— Может, пусть его, — сказал Сандекер. — Может, он действительно хочет создать утопию.

— Этого не будет, — спокойно ответил Киппманн. — Никогда.

— Завидная уверенность, — сказал Питт.

Киппманн посмотрел на него и чуть улыбнулся.

— Разве я не сказал? Один из тех, кто пытался убить вас в кабинете того врача, решил сотрудничать. И сообщил много интересного.

— Похоже, вы многое забыли нам рассказать, — ядовито заметил Сандекер.

Киппманн продолжал:

— Великое предприятие Келли обречено на провал. — Он помолчал, его улыбка стала шире. — Как только «Хермит лимитед» закрепится в Доминиканской Республике и во Французской Гвиане, среди директоров начнется борьба. Близкий знакомый майора Питта Оскар Рондхейм намерен устранить Келли, Маркса, фон Хуммеля и остальных и стать единоличным хозяином совета. Мне жаль говорить это, но намерения мистера Рондхейма благородными не назовешь. И состраданье здесь тоже ни при чем.



Когда Питт в сопровождении Сандекера и Киппманна вошел в больничную палату, Тиди в коляске сидела у кровати Лилли.

— Врачи говорят, что вы оба будете жить, — с улыбкой сказал Питт. — Я просто решил… заглянуть на прощанье…

— Уезжаете? — печально спросила Тиди.

— Боюсь, что так. Кто-то должен опознать стрелков Рондхейма.

Лилли с трудом поднял голову.

— Почему вы ничего не сказали тогда в ущелье? — серьезно спросил он. — Боже, я понятия не имел, в каком состоянии ваши ребра.

— Это не имело значения. Я единственный мог ходить. К тому же я всегда увлекаюсь, когда у меня хорошая публика.

Лилли улыбнулся.

— Ваша публика лучше всех.

Питт спросил:

— Как спина?

— Мне придется пробыть в этом жалком гипсе дольше, чем хотелось бы думать; зато, когда его снимут, я смогу танцевать.

Питт посмотрел на Тиди. Лицо у нее было бледное, на глазах выступили слезы, и Питт понял.

— Когда придет этот великий день, — сказал он с принужденной улыбкой, — мы устроим прием, даже если придется пить пиво вашего старика.

— Я об этом позабочусь.

Сандекер кашлянул.

— Гм… Вижу, мисс Ройял исполняет обязанности сиделки не хуже, чем обязанности секретаря.

Лилли схватил Тиди за руку.

— Да я позволил бы ломать себе кости каждый день, если бы это означало встретить такую, как она.

Наступила короткая пауза.

— Думаю, нам пора, — сказал Киппманн. — Нас ждет военный самолет.

Питт поцеловал Тиди и пожал руку Лилли.

— Берегите себя. Жду скорого приглашения на прием. — Повернув руки ладонями вверх, он безнадежно пожал плечами. — Один бог знает, найду ли я себе пару, с таким-то лицом.

Тиди рассмеялась. Он сжал ее плечо, повернулся и вышел.

В машине по дороге на базу ВВС Питт смотрел в окно, но ничего не видел, мыслями оставаясь в больнице.

— Он никогда не сможет ходить, верно?

Киппманн печально покачал головой.

— Сомнительно… очень сомнительно.

Больше не было сказано ни слова. Пятнадцать минут спустя они прибыли на базу ВВС Кефлавик. Их ждал бомбардировщик Б-92. Еще десять минут спустя сверхзвуковой реактивный самолет пронесся по взлетной полосе и взмыл над океаном.

Сандекер, оставшись один, смотрел, как самолет поднимается в лазурное небо. Он смотрел, пока самолет не исчез на безоблачном горизонте. Потом устало пошел к машине.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Благодаря семичасовой разнице во времени, когда летишь с востока на запад, и скорости бомбардировщика в тысячу двести миль в час было все еще утро того же дня, когда Питт с усталыми глазами зевнул, вытянулся в ограниченном пространстве маленькой кабины и выглянул в боковое окно со стороны пилота. Он увидел тень самолета, летящую по горам Сьерра-Мадре.

Что теперь? Питт сухо улыбнулся своему отражению в стекле, когда бомбардировщик отвернул от гор и полетел над окутанной смогом долиной Сан-Габриэль. Появился Тихий океан, и, глядя на него, Питт очистил сознание от прошлого и устремился мыслью в ближайшее будущее. Он не знал, как это произойдет, у него не было даже чернового плана, но он точно знал, что, каковы бы ни были препятствия, убьет Оскара Рондхейма.

Самолет выпустил шасси, и Питт мысленно вернулся в настоящее. В то же время Дин Киппманн тронул его за руку.

— Хорошо вздремнули?

— Спал как убитый.

Б-92 коснулся земли, и двигатели взревели: пилот перешел на реверс. День снаружи казался теплым и приятным; калифорнийское солнце освещало военные самолеты, рядами стоявшие у посадочной полосы. Питт прочел надпись, сделанную двенадцатифутовыми буквами на гигантском ангаре: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА БАЗУ МОРСКОЙ АВИАЦИИ ЭЛЬ-ТОРО».

Двигатели Б-92 постепенно смолкли, и, когда Питт, Киппманн и экипаж самолета спустились по узкому трапу на бетон, подъехал автомобиль. Из голубого многоместного «форда»-фургона вышли два человека и подошли к Киппманну. Обменялись рукопожатиями и направились к машине. Делать было нечего, и Питт пошел за ними.

У открытой дверцы машины трое начали полушепотом переговариваться; Питт стоял в нескольких футах и с удовольствием курил. Наконец Киппманн повернулся и подошел к нему.

— Похоже на встречу всей семьи.

— Что это значит?

— Они все здесь. Келли, Маркс, Рондхейм — вся свора.

— Здесь, в Калифорнии? — недоверчиво переспросил Питт.

— Да, мы следили за ними после их отлета из Исландии. Нам очень помог серийный номер, который вы отыскали на черном самолете. «Хермит лимитед» закупила у производителей шесть самолетов такой марки с последовательными номерами. В данный момент все пять оставшихся самолетов находятся под наблюдением.

— Вы произвели на меня впечатление. Оперативно.

Киппманн улыбнулся.

— Не так уж это трудно. Было бы трудней, будь они разбросаны по всему миру. Просто все они стоят рядком в восьми милях отсюда в аэропорту округа Ориндж.

— Значит, штаб-квартира Келли должна быть где-то поблизости.

— В холмах за Лагуна-Бич, комплекс на пятидесяти акрах, — сказал Киппманн, показывая на юго-запад. — Кстати, «Хермит лимитед» платит более чем тремстам политическим аналитикам разных правительств, которые передают компании свои отчеты.

— Куда мы едем отсюда?

Киппманн знаком пригласил Питта в машину.

— В Диснейленд, — серьезно сказал он, — чтобы остановить двойное убийство.

Они выехали на шоссе Санта-Ана и направились на север, влившись в утренний поток машин. Когда проезжали холм Ньюпорт-Бич, Питт невольно подумал, здесь ли еще рыжеволосая красавица, с которой он встретился несколько дней назад. Может, все еще ждет его в гостинице «Нью-Портер»?

Киппманн достал два снимка и положил перед Питтом.

— Вот люди, которых мы пытаемся спасти.

Питт пальцем постучал по одному из них.

— Это Пабло Кастиль, президент Доминиканской Республики.

Киппманн кивнул.

— Известный экономист и один из лидеров латиноамериканских правых. Сразу после инаугурации начал амбициозную программу реформ. Впервые народ этой страны излучает уверенность и оптимизм. Государственный департамент будет очень недоволен, если Келли вмешается как раз тогда, когда экономика Доминиканской Республики становится стабильной.

Питт взял второй снимок.

— Этого не знаю.

— Хуан де Круа, — ответил Киппманн. — Преуспевающий врач вест-индского происхождения. Глава Народно-прогрессивной партии; шесть месяцев назад победил на выборах. Сейчас президент Французской Гвианы.

— Если я не ошибаюсь, у него возникли проблемы.

— Да, проблемы у него есть, — согласился Киппманн. — Французская Гвиана развита гораздо меньше Британской или Немецкой. Пять лет назад возникло движение за независимость, но только под угрозой революции французы допустили новую конституцию и всеобщие выборы. Разумеется, победу одержал де Круа и сразу провозгласил независимость. Положение у него трудное. Его страна страдает от многочисленных тропических болезней и от недостатка собственного продовольствия. Я ему не завидую, да и никто не завидует.

— Правительство де Круа уязвимо, — задумчиво сказал Питт. — А как правительство Кастиля? Разве оно не настолько прочно, что переживет смерть своего главы?

— При поддержке народа, пожалуй, да. А вот доминиканской армии не особенно стоит доверять. Несомненно, власть захватила бы военная хунта; да только Келли заранее подкупил генералов.

— Как оба эти человека одновременно оказались в одном месте?

— Если вы читаете газеты, то должны знать: главы государств западного полушария только что провели в Сан-Франциско конференцию Союза экономического и сельскохозяйственного развития. Де Круа, Кастиль и еще несколько глав латиноамериканских государств решили по дороге домой попутешествовать. Все очень просто.

— А вы не могли помешать им пойти в парк?

— Я попытался. Но к тому времени как силы международной безопасности смогли начать действовать, было поздно. Де Круа и Кастиль уже два часа провели в парке и отказались уходить. Мы можем только молиться, чтобы убийцы Рондхейма действовали по расписанию.

— Довольно рискованно, а? — медленно сказал Питт.

Киппманн равнодушно пожал плечами.

— Кое-что можно контролировать, но в других случаях приходится просто ждать и быть наготове.

Машина свернула с шоссе на Харбор-бульвар и вскоре подъехала ко входу для персонала; пока водитель показывал удостоверение и расспрашивал охранников, куда ехать, Питт высунулся в окно и смотрел на проходящий над головой монорельсовый поезд; они находились в северном конце парка, и над живописными холмами, окружающими здание, виднелись только верхняя половина Маттерхорна и башни фантастического замка. Ворота раскрыли, и они въехали.

К тому времени как Питт выбрался с подземной парковки и направился к корпусам охраны парка, он начинал подумывать о том, как хорошо ему было на больничной койке в Рейкьявике и скоро ли он найдет ей замену. Он не знал, что там в корпусе охраны, но никак не ожидал того, что увидел.

Главный зал для совещаний, огромный, похожий на уменьшенную копию командного центра в Пентагоне. Главный стол длиной не менее пятидесяти футов; за ним собралось человек двадцать. В углу радиопередатчик, и радист то и дело сообщает данные человеку, стоящему на пандусе под картой длиной десять футов, покрывающей половину стены. Питт неторопливо обошел вокруг стола и остановился перед прекрасно нарисованной и раскрашенной картой Диснейленда. Он разглядывал многоцветные огоньки и синюю флуоресцирующую ленту, которую укрепляли на карте по указаниям радиста, когда Киппманн коснулся его плеча.

— Готовы приступить?

— Мой организм все еще работает по рейкьявикскому времени. А здесь уже шестой час. Не возражал бы против глотка спиртного.

— Простите, сэр. — Это произнес рослый мужчина, от которого пахло трубочным табаком; он смотрел на Питта через модные очки без оправы. — С самого открытия в парке запрещен алкоголь. И мы намерены придерживаться этого правила.

— Прошу меня простить, — добродушно сказал Питт. И выжидающе посмотрел на Киппманна.

Тот его понял.

— Майор Дирк Питт, позвольте представить вам мистера Дэна Лазарда, начальника охраны парка.

У Лазарда оказалось крепкое рукопожатие.

— Мистер Киппманн сообщил мне о ваших ранениях. Как по-вашему, вы выдержите?

— Выдержу, — серьезно ответил Питт. — Но нужно что-то сделать с моей перевязанной физиономией: она бросается в глаза.

В глазах Лазарда мелькнула усмешка.

— Думаю, мы сможем кое-что предпринять. Никто не заметит ваши повязки, даже медсестра, которая их делала.

Немного погодя Питт остановился перед большим зеркалом и принял угрожающую позу. В замешательстве он разрывался, не зная, захохотать или разразиться потоком брани: в зеркале он видел Большого Злого Волка в натуральную величину. Волк вежливо смотрел на него.

— Вы должны признать, — сказал Киппманн, пытаясь сдержать усмешку, — в этом наряде вас не узнала бы и родная мать.

— Вероятно, наряд соответствует моему характеру, — сказал Питт. Он снял волчью голову, сел на стул и вздохнул. — Сколько у нас осталось времени?

— До назначенного Келли срока еще час сорок.

— Может, мне включиться в игру? Вы оставляете мне чересчур мало времени, чтобы заметить убийц… если я вообще их замечу.

— Вместе с моими людьми, охраной парка и агентами ФБР сейчас более сорока человек предпринимают все возможное, чтобы остановить убийц. Вас я сберегаю для главного.

— Вычерпываете остатки для последнего отчаянного усилия. — Питт откинулся и расслабился. — Не могу сказать, что согласен с вашей тактикой.

— Вы работаете не с любителями, майор. Все эти люди профессионалы. Некоторые в костюмах, как вы, другие гуляют рука об руку, как влюбленные на каникулах, третьи притворяются семьями, развлекающимися на аттракционах, четвертые временно стали служителями парка. У нас даже на крышах зданий стоят люди с телескопами и биноклями. — В тихом голосе Киппманна звучала абсолютная уверенность. — Убийц найдут и остановят раньше, чем они сделают свою грязную работу. Шансы Келли достигнуть цели ничтожны.

— Скажите это Оскару Рондхейму, — ответил Питт. — В ваших планах есть недосмотр, который способен погубить все добрые намерения: вы не знаете своего противника.

В комнате наступила тишина. Киппманн потер лицо ладонями, потом медленно покачал головой, словно собирался сделать что-то такое, что ему очень не нравилось. Взял свой непременный дипломат и протянул Питту папку, обозначенную 078-34.

— Конечно, я не встречался с ним лично, но незнакомцем его не назову. — И Киппманн прочел по листку из папки: — Оскар Рондхейм, он же Макс Роланд, он же Хьюго фон Клаузен, он же Четфорд Маразан, подлинное имя Карзо Бутера, родился в Бруклине, в Нью-Йорке, 15 июля 1940 года. Я могу часами читать о его арестах и отсидках. Он пользовался большим влиянием в прибрежных районах Нью-Йорка. Организовал профсоюз рыбаков. Вытеснен синдикатом и исчез из виду. Последние несколько лет мы пристально следили за мистером Рондхеймом и его альбатросными предприятиями. Наконец сложили два и два и вышли к Карзо Бутере.

На лице Питта появилась хитрая улыбка.

— Вы доказали, что знаете его. Интересно было бы посмотреть, что в таком же досье говорится обо мне.

— Оно у меня с собой, — с такой же улыбкой ответил Киппманн. — Хотите взглянуть?

— Нет, спасибо. Там нет ничего такого, чего я уже не знал бы, — решительно ответил Питт. — А вот посмотреть, что у вас есть на Кирсти Файри, я бы хотел.

Лицо Киппманна утратило всякое выражение; он смотрел так, словно получил пулю.

— Я надеялся, что до нее не дойдет.

— Значит, ее досье у вас тоже есть.

Это был не вопрос, а утверждение.

— Да, — коротко ответил Киппманн.

Он видел, выхода у него нет, ни одного довода против он привести не мог. Киппманн тревожно вздохнул и протянул Питту папку с номером 883-57.

Питт протянул руку и взял папку. Минут десять он изучал ее содержимое, очень медленно перелистывая, почти неохотно переходя от рапортов к снимкам, от отчетов к письмам. Наконец, как во сне, он закрыл папку и вернул ее Киппманну.

— Не могу поверить. Это нелепо. Ни за что не поверю.

— Боюсь, то, что вы прочли, правда. Все правда.

Киппманн говорил тихим, ровным голосом.

Питт провел ладонью по глазам.

— Да я бы и за тысячу лет…

Он осекся.

— Нас это тоже выбило из колеи. Первый намек мы получили, когда ничего не смогли выяснить о ней на Новой Гвинее.

— Это я знаю. То, что она об этом лжет, я и сам понял.

— Вы догадались? Но как?

— Когда мы вместе обедали в Рейкьявике, я рассказал о рецепте приготовления акульего мяса; его нужно завернуть в водоросль, которая называется «ехидна». Мисс Файри проглотила это, не поморщившись. Весьма необычно для человека, который несколько лет был миссионером в джунглях Новой Гвинеи. Вам не кажется?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Киппманн. — Понятия не имею, что такое ехидна.

— Ехидна, — сказал Питт, — это яйцекладущий чешуйчатый муравьед. Млекопитающее, довольно распространенное в Новой Гвинее.

— Все равно не могу ее упрекать в том, что она этого не знала.

— А как бы вы реагировали, если бы я сказал, что в Нью-Йорке на барбекю мясо готовят в иглах дикобраза?

— Ну, тут бы я кое-что сказал.

— Вот именно.

Киппманн восхищенно посмотрел на Питта.

— Но что прежде всего вас насторожило? Вы бы не стали ничего выяснять без толчка, без смутного подозрения.

— Ее загар, — ответил Питт. — Слишком легкий — не глубокий, какой остается после месяцев и годов, проведенных под тропическим солнцем в джунглях.

— Сэр, вы очень наблюдательны, — задумчиво сказал Киппманн. — Но… но зачем копаться в прошлом того, кого едва знаете?

— Отчасти потому же, почему я стою здесь в нелепой волчьей шкуре, — мрачно ответил Питт. — Я добровольно присоединился к вашей небольшой охоте на людей по двум причинам. Во-первых, мне нужно поквитаться с Рондхеймом и Келли — не больше не меньше. Во-вторых, я директор отдела особых проектов НПМА, и в этом качестве мой первейший долг — добыть сведения о подводном зонде Файри. Поэтому я и связался с Кирсти: она знает, где спрятаны чертежи зонда. Узнать то, чего я не знал раньше, — это давало мне возможность надавить на нее.

Киппманн кивнул.

— Теперь понимаю. — Он сел за стол и принялся играть разрезальным ножом. — Келли и его группа будут задержаны. Достаточным основанием послужат ваши и адмирала Сандекера показания.

Питт выпалил:

— Если хотите, чтобы я сотрудничал с вами как свидетель, обещайте оставить меня на несколько минут наедине с Рондхеймом… И полную опеку над Кирсти Файри.

— Невозможно!

— Что для вас значит физическое состояние Рондхейма?

— Если я отвернусь и позволю вам пнуть Рондхейма в зубы, я не смогу отдать вам Кирсти Файри.

— Сможете, — уверенно сказал Питт. — Главным образом потому, что у вас ничего против нее нет. В лучшем случае удастся обвинить ее в соучастии. Но это может породить напряженность в наших отношениях с Исландией… и вряд ли тогда наш государственный департамент запрыгает от радости.

— Вы зря стараетесь, — нетерпеливо произнес Киппманн. — Как и всех остальных, ее обвинят в убийстве.

— Вы не обвинитель, вы можете только задерживать и арестовывать.

Киппманн покачал головой.

— Вы не понимаете…

Он замолчал, потому что дверь широко растворилась. На пороге стоял Лазард, лицо его было пепельно-серым.

Киппманн с любопытством посмотрел на него.

— Дэн, в чем дело?

Лазард вытер лоб и упал на свободный стул.

— Де Круа и Кастиль неожиданно изменили план своей экскурсии. Они оторвались от сопровождающих и исчезли где-то в парке. Один бог знает, что может произойти, пока мы их найдем.

Мгновение на лице Киппманна было полное непонимание. Он нахмурился.

— Милостивый Иисусе, как это могло случиться? Как вы могли их потерять? Ведь их охраняет половина федеральных агентов штата.

— В эту минуту в парке свыше двадцати тысяч человек, — ответил Лазард. — Не нужно быть волшебником, чтобы затеряться среди них. Де Круа и Кастиль очень умны. — Он беспомощно пожал плечами. — Они были недовольны усиленными мерами охраны с той секунды, как прошли через ворота. Ушли от нас через боковое окно, как пара сорванцов.

Питт встал.

— Быстрей! У вас есть план их экскурсии и намеченные места остановок?

Лазард мгновение смотрел на него.

— Да, вот — все до единого развлечения, все выставки, а также расписание по времени.

Питт быстро просмотрел расписание. Потом с улыбкой повернулся к Киппманну.

— Вам лучше выпустить меня на поле, тренер.

— Такое ощущение, что вы меня шантажируете, майор, — с несчастным видом ответил Киппманн.

— Как говорят во время бунтов в кампусах: «Почему бы вам не выполнить наши требования?»

Поникшие плечи Киппманна свидетельствовали о поражении; он словно поднял белый флаг. Он посмотрел на Питта. Тот уверенно встретил взгляд.

Киппманн кивнул.

— Рондхейм и мисс Файри ваши… Они остановились в отеле «Диснейленд» через улицу. Соседние номера, 605 и 607.

— А Келли, Маркс, фон Хуммель и остальные?

— Все там. «Хермит лимитед» сняла весь шестой этаж. — Киппманн с несчастным видом потер лицо. — Что вы задумали?

— Успокойтесь. Пять минут с Рондхеймом, и он ваш. Кирсти Файри я задержу сам. Назовем это маленькой премией от НРУ.

Киппманн капитулировал.

— Ваша взяла. Ну, так где де Круа и Кастиль?

— Но это же очевидно. — Питт улыбнулся Киппманну и Лазарду. — Самое очевидное место, куда направятся два человека, чье детство прошло на испанском побережье Америки.

— Боже, вы угадали! — почти с горечью сказал Лазард. — Последняя остановка в их расписании — «Пираты Карибского моря».



В знаменитом на весь мир парке наряду с искусно изготовленными призраками «Дома с привидениями» самый известный аттракцион — «Пираты Карибского моря». Специальные лодки с изумленными зрителями проходят четверть мили по сооруженному на двух уровнях бассейну; маршрут пролегает по бесчисленным туннелям и подземным пещерам мимо пиратских кораблей, разграбленных городов. Сотни очень похожих на живых людей фигур не только не уступают лучшим экспонатам музея мадам Тюссо, но еще поют, танцуют и грабят.

Питт последним спустился по пандусу на причал, где служители усаживали посетителей в лодки для пятнадцатиминутной экскурсии. Он шел за Киппманном и Лазардом, а пятьдесят или шестьдесят человек, стоявших в очереди, махали ему руками и с улыбкой отпускали замечания по поводу его костюма. Питт махал им в ответ и думал, какими стали бы их лица, если бы он вдруг снял маску волка и показал перевязанное лицо. Он видел не меньше десяти малышей. Они никогда больше не захотели бы, чтобы им перед сном читали «Трех поросят».

Лазард схватил служителя за руку.

— Быстрей, остановите все лодки.

Служитель, долговязый белобрысый парень не старше двадцати лет, стоял, непонимающе глядя на него.

Лазард, который явно не любил долгих разговоров, торопливо прошел к управлению подводной цепью, приводящей в движение экскурсионные лодки, включил ручной тормоз и вернулся к ошеломленному парню.

— Два человека, двое мужчин садились в лодку?

— Точно не могу сказать, сэр… Их так много. Всех не вспомнить…

Подошел Киппманн и показал парню фотографии де Круа и Кастиля.

— Узнаете этих людей?

Глаза парня расширились.

— Да, сэр, теперь я вспомнил. — Потом на юном лице появилась неуверенность. — Но они были не одни. С ними еще двое мужчин.

— Четверо! — крикнул Киппманн, все головы повернулись к нему. — Вы уверены?

— Да, сэр, — энергично кивнул парень. — Абсолютно уверен. В лодке восемь мест. Мужчины с фотографий заняли последние места вместе с еще двумя.

Тут подошел Питт; он часто дышал и, борясь с болью и усталостью, крепко сжимал перила.

— Один из них — крупный парень с лысой головой и волосатыми руками? А второй — краснолицый, с большими усами и плечами как у обезьяны?

Парень несколько секунд тупо смотрел на наряд Питта. Потом бледно улыбнулся.

— Точно. Именно эти. Как сердитые Мэтт и Джефф.[27]

Питт повернулся к Киппманну и Лазарду.

— Джентльмены, — сказал он. Из-под резиновой волчьей головы его голос звучал чуть приглушенно. — Думаю, мы упустили нашу лодку.

— Ради бога! — раздраженно воскликнул Киппманн. — Нельзя стоять просто так!

— Конечно, — покачал головой Лазард. — Нельзя.

Он кивнул парню.

— Позвоните по номеру 309. Тому, кто ответит, скажите: Лазард обнаружил пропавшую группу у «Пиратов Карибского моря». Скажите, тут красная тревога: охотники тоже здесь. — Он снова повернулся к Киппманну и Питту. — Мы втроем пройдем по мостикам за задником и будем надеяться, что не опоздаем.

— Сколько лодок назад они сели? — спросил Питт у парня.

Тот был так ошеломлен, что начал мямлить:

— Я… десять, может, двенадцать. Сейчас они должны быть между зданием и…

— Сюда! — едва не закричал Лазард.

И исчез за дверью в конце причала; на двери была табличка «только для персонала».

Они оказались в темноте, скрывавшей механизмы, которые приводят в движение пиратов; до них доносились голоса пассажиров с остановившихся в гигантских пещерах лодок.

Остановка могла вызвать подозрения и у де Круа и Кастиля, и у их убийц, но Питту это казалось ерундой: было весьма вероятно, что план Келли и Рондхейма уже осуществлен. Борясь с болью в груди, Питт шел за неясным приземистым силуэтом Киппманна мимо декорации, в которой пятеро пиратов закапывали сундук с сокровищами. Фигуры были такими настоящими, что Питту с трудом верилось, что это только куклы, управляемые электроникой. Его так увлекла эта правдоподобная картина, что он налетел на внезапно остановившегося Киппманна.

— Легче, легче, — сказал Киппманн.

Лазард знаком велел им оставаться на месте, а сам, как кошка, прошел по узкому коридору и облокотился на перила галереи для рабочих, проходящей над каналом с лодками. Потом взмахом руки пригласил Киппманна и Питта подойти.