Видите ли, теоретически можно на чемпионат привезти дворовую команду и вагон денег. Купить за деньги осталь­ные команды и таким путем занять первое место. Но бо­лельщики не получат удовольствия, они перестанут ходить на футбол. Можно обивать пороги спонсоров и на выпро­шенные у них деньги купить отличную спортивную одеж­ду и обувь. И на это болельщикам наплевать. Только их удо­вольствие и является Делом футбола. И если болельщики будут получать это удовольствие, то следствием надлежа­щего исполнения вами Дела станут и первые места, и кон­ная милиция, отгоняющая толпы спонсоров от дверей ва­шего офиса, и высокие доходы игроков.



Очень грустно слышать было о вашем нездоровьи, дорогая Элена Павловна. Дай бог вам поскорее поправиться и силы нести страдания с тем же терпением и кротостью, с кот[орыми] вы несете их обыкновенно.

Второе. Смотрите на людей проще и не приписывайте им несуществующие черты. Они действуют согласно законам поведения. Они подчиняются тому, кто имеет возможность их поощрить или наказать. И если вдруг они начинают действовать вопреки этому правилу, значит, вы плохо осмотре­лись и не видите кого-то или чего-то. Вы не видите инстан­цию, которая поощряет и наказывает их более сильно.

Дело наше всё растет и радует тем, что нужды нет, что худшее время перевалило.

Любящий вас Л. Т.

Итак, вы получили Дело, поняли его, оценили обстанов­ку и приняли решение, как его разделить. Нашли подходя­щих специалистов и приняли их на работу или заключили с ними договор. Здесь наступил момент ошибки. (До вас все ошибались в этом месте, кроме армии, да и то она не оши­бается только после того, как война научит.) Перед вами вы­бор — кому отдать власть над вашими подчиненными: себе или Делу? Возьмете себе, и у вас бюрократическая система управления, отдадите Делу — делократическая. Вероятнее всего, вы ошибетесь и возьмете власть над подчиненными себе. Конечно, не бездумно, конечно, вы будете изобретать системы оплаты и стимулирования подчиненных за испол­ненное Дело. И, тем не менее, это будете делать вы, и власть будет у вас, у «бюро». К вам немедленно потекут вопросы от подчиненных: что им делать по их, подчиненных, Делу, чтобы было хорошо и вы были ими довольны? Вы не ото­бьетесь от них, вы ведь сами будете волноваться и пере­живать за свое Дело, а оно состоит из Дел подчиненных, и у вас не хватит духу послать их подальше. Вы волей-нево­лей начнете вникать в их Дела все глубже, «приседать» на их уровень. У вас перестанет хватать рабочего времени, вы начнете нанимать себе помощников — аппарат, устанавли­вать контроль за исполнением своих указаний. Потом, уви­дев, что ваши подчиненные тупо вредят Делу, ссылаясь на ваши указания, вы еще усилите контроль и отчетность, нач­нете наказывать их жестоко, как Сталин, но они будут боять­ся вас, а не Дела, и бюрократические связи будут все боль­ше и больше упрочняться.



Приписка к датированному письму М. Л. Толстой.

Со временем вы (или тот, кто вас сменит на вашем по­сту) перестанете заниматься Делом, все ваше время будет уходить на бюрократическую возню, вы станете тупым бол­ваном при своем аппарате. Именно он, оставшись без вашей головы, безумно и бездумно будет давать команды по Делу, будет давать до тех пор, пока не вгонит Дело в застой, ра­зорит или уничтожит.

* 189. Г. А. Ермолаеву.

Вы воспитаете подчиненных особой марки, среди кото­рых будет обилие честных подлецов — людей, которые вне Дела весьма приятны и порядочны, но в Деле будут, не морг­нув глазом, творить любые подлости в надежде, что вы их за это похвалите.

1892 г. Февраля 18...21? Бегичевка или Паники.

Вы сделаете их тупыми интеллектуалами, людьми, не спо­собными думать. Их знание ваших указаний они будут счи­тать признаком собственного большого ума, будут кичиться им, оставаясь по сути своей придурками. Вы лишите этих людей радости творчества, они останутся животными с маг­нитофончиком вместо мозгов, магнитофончиком для запи­си и воспроизведения ваших «ценных» указаний и «муд­рых» высказываний.



Это и есть бюрократизм.

Григорий Алексеевич,

Но можно пойти другим путем, путем делократизации системы управления Делом.

Наложите этим Муравлянским крестьянам ржи к Философовым в Паники. Большие провесы везде, у Лебедева на 32 пуда и у Леонтьева и других. Это очень неприятно. Готовый к услугам

Прежде всего, задумайтесь над тем, что является Делом организации, которой вы управляете, зачем она нужна лю­дям, согласятся ли люди добровольно платить за то, что вы для них делаете. Поняв это, надо приступить к своей соб­ственной работе — разделить свое Дело между подчинен­ными, организовать его.

Л. Толстой.



Потребители Дел ваших подчиненных в подавляющем большинстве будут находиться внутри вашей организации, разве что органы сбыта будут прямо зависеть от внешних потребителей. Вы сначала разработаете технологию того, как исполнить Дело,— выстроите технологическую цепочку, и в этой цепочке ваши подчиненные будут потреблять Дела друг друга. До этого момента внешне ваша система управления ничем не будет отличаться от бюрократической, разве что вы лично тщательно отнесетесь к постановке задач своим непосредственным подчиненным, будете ставить эти задачи очень обще, всеобъемлюще, оставляя максимум свободы.

На обороте: Григорью Алексеевичу Ермолаеву.

Но дальше вам необходимо разработать и внедрить такую систему поощрения и наказания от Дела для каждого, чтобы человек в этом смысле зависел только от него, но не от вас. В идеале каждый подчиненный, непосредственно участвую­щий в исполнении вашего Дела, должен стать единоличным хозяином, как хозяин мини-завода на Западе, но в лучших условиях, так как выбудете страховать его от возможных не­удач мощью своей организации, как любой армейский ко­мандир страхует резервом свои сражающиеся войска.



Вы должны осознанно дать Делу власть, только ему и ни­кому другому, даже себе. В СССР были попытки внедрять суррогаты подобных систем поощрения от Дела, например сдельные системы оплаты труда. Это был безусловный про­гресс, но все эти системы погибали: как только человек на­чинал хорошо зарабатывать, бюрократическая система не­медленно снижала расценки. Аппарат воспринимал высокие заработки как недочеты в собственной работе. Вам потребу­ется здоровая психика, чтобы спокойно смотреть на то, как ваши подчиненные начнут работать за десятерых и зараба­тывать за десятерых. А такое будет обязательно.

Написано через несколько дней после письма от 15 февраля, в котором Толстой давал распоряжение о рассылке по складам всей имеющейся в Клекотках ржи.

Если ваш подчиненный не способен делать свое Дело либо делает его так плохо, что мешает и вам, и другим, вы можете снять его с должности, забрать у него Дело и пере­дать другому. Вы начальник, для этого вы и нужны. Но нель­зя вставать между подчиненным и Делом, когда оно поощ­ряет и наказывает подчиненного.

Чего вы добьетесь? Ваша организация станет делать Дело неизмеримо эффективнее, и благодарность вам со стороны Дела также неизмеримо возрастет. При этом каждый рабо­тающий у вас будет делать Дело в большем объеме, более ценно и качественно, затрачивая при этом гораздо меньше материальных ресурсов. Не сомневайтесь в этом. Это мно­гократно проверено сотнями тысяч руководителей нашей экономики, когда у них были случаи воспользоваться сво­бодной сдельщиной или аккордом, это многократно про­верено всеми армиями мира в войнах. В делократической системе управления эффективно работать начнут абсолют­но все: врачи и педагоги, милиционеры и продавцы и, ко­нечно, все в экономике.

190. С. А. Толстой от 22 февраля 1892 г.

Но это не все. Неизмерим будет моральный эффект. Ведь в бюрократической системе управления подчиненный — это животное. И, как полагается скотине, он и туп, и ленив. Вы из своих подчиненных сделаете Людей. Дав им свободу от себя, вы сделаете их рабами Дела, их работа станет интерес­ной, творческой для них самих. Они начнут учиться и со­вершенствовать свое Дело, их успехи принесут им большую человеческую радость. Половина жизни человека проходит на работе, вы сумеете эту половину сделать для своих под­чиненных лучшей.



Вот, собственно, и вся теория.

* 191. Г. А. Ермолаеву.

На этом можно было бы ставить точку, но все читате­ли, бюрократы по образу мыслей, немедленно скажут: «Все это хорошо, но это теория, а вот как конкретно внедрить в жизнь ее положения?» Это нормальный бюрократический вопрос. Человеку дают Дело, а он немедленно спрашивает у того, кто дает: «Как его делать?»

1892 г. Февраля 22. Паники.

В следующей части книги рассматривается именно этот вопрос, но читателю необходимо иметь в виду, что автор не может знать абсолютно все. Рекомендации основаны на изложенной выше теории, на законах поведения людей, на принципах управления ими, на личном опыте автора и на­копленных им лично знаниях. Эти знания не всеобъемлю­щи, поэтому нельзя внедрять приведенные рекомендации, не понимая принципы управления людьми. У каждого свое ви­дение Дела и свои особенности, он может найти и лучший способ делократизации. И если такой способ есть и он спо­собствует более эффективному достижению цели, чем пред­лагаемый автором, то нужно забыть о моих последующих рекомендациях и делать так, как удобнее, как лучше Делу.



Григорий Алексеевич.

Часть II. ВЛАСТЬ — ДЕЛУ

1) Дайте знать, пришли ли дрова. И если пришли, то известите, хороши ли, стоит ли выписывать таких больше.

ДЕЛОКРАТИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ СТРАНЫ

2) Не повидаете ли г-на Сафонова, чтобы попросить его получше кормить взятых лошадей.¹

3) Пожалуйста, выпишите мне из книги своей или нач[альника] станции сколько, когда, с чем и куда было получено на наше имя посылок: хлеба, дров, сухарей, лык, льна и пр. и заведите такую книгу, чтобы вписывать в ней все получения.

Дело экономики

4) Узнайте от Сурова,² получен ли лен, и перешлите мне, если получен.

Поскольку речь идет о всей стране, о государстве, то мы, реформируя экономику страны, должны стать на место выс­шей власти, на место законодателей, парламента.

Готовый к услугам

Прежде всего, установим, кто является потребителем на­шего Дела. Будем исходить из того, что мы — избраны всем народом, мы — представители всего народа, а не отдельных его прослоек, весь народ нам платит налоги и наши зако­ны обязательны для всех, а не для отдельных классов. Наш потребитель — абсолютно весь народ страны. А что нужно всему народу от экономики? За что абсолютно весь народ согласится добровольно нам платить, допустим, славой и уважением? За то, что мы сделаем экономику рыночной? За то, что продадим предприятия частникам? За то, что рубль станет свободно конвертируемым? За то, что сделаем эко­номику цивилизованной?

Лев Толстой.

Только в истощенном защитой диссертаций мозгу аппа­ратного бюрократического придурка может созреть мысль, что весь народ согласится платить за эти пустые и треску­чие фразы. Зачем народу эта мышиная возня? Кто, будучи даже в пьяном виде, согласится благодарить нас не за кос­тюм, телевизор или машину, а за какую-то рыночную эко­номику? Можно, конечно, считать свой народ толпой идио­тов, но мы не будем этого делать.

Написано в один день с письмом к С. А. Толстой от того же числа (см. т. 84, стр. 124).



Чтобы жить, народу нужно иметь набор товаров — от теплого дома до вилок и ложек, нужно иметь разнообраз­ную еду, содержащую нормированное количество калорий и белка, пользоваться различными услугами — от просмотра кинофильмов до возможности быстро попасть в любую точку страны. А для того чтобы хорошо жить, еды, това­ров и услуг нужно иметь много и в широком ассортимен­те. Возникает вопрос: сколько всего этого должно быть у каждого человека?

¹ Сафонов, купец, живший близ станции Клекотки, взявший на свое иждивение десять крестьянских лошадей до подножного корма.

Дать каждому человеку столько товаров и услуг, сколь­ко хочет сидящее в человеке животное, физически невоз­можно. Товары может изготовить только человек, а его ра­бочий ресурс даже на износ не превышает 12 часов в сутки. Ограничен и природный ресурс: не хватит угля, нефти, руд, посевных площадей, энергии.

² Павел Васильевич Суров, комиссионер, ссыпщик хлеба.

Поэтому коммунистическая теория в основе своей обще­ственная, в ней главное — человеческое начало, а не прибыль или прибавочная стоимость. Согласно коммунистической идее, нужно создать человека, который бы не испытывал ду­шевных мук от того, что не в состоянии каждый день есть паюсную икру золотой ложкой из серебряного тазика; кото­рый понимал бы, что природные ресурсы и силы человека ограничены и соизмерял бы желания с потребностями.

192. В. М. Величкиной.

Но будет ли у каждого человека все, что он хочет, или все будет только у некоторых — вопрос не экономики, а со­циальной справедливости данного государства, то есть во­прос о том, как государство разделит те товары и услуги, которые его экономика в состоянии дать.

1892 г. Февраля 23. Бегичевка или Паники.

Делом экономики государства является производство то­варов и услуг в максимально возможном количестве. Это надо понимать так. Есть трудоспособное население стра­ны; есть ресурсы сырьевые, почвенные и климатические; есть достижения науки, техники и технологии. Максимально возможное количество товаров и услуг — это то количест­во, которое можно получить при максимальном использова­нии абсолютно всего трудоспособного населения при рацио­нальном использовании ресурсов страны и максимальном использовании достижений науки. Только такую цель эко­номики народ может считать Делом, причем весь народ.



Вера Михайловна,

Предположим, что народ нашей страны состоит из двух человек: одного капиталиста и одного рабочего, а экономи­ка производит 6 килограммов мяса в месяц. Капиталисты будут считать нормальным, если капиталист съест 5 кило­граммов, а рабочий — только один. А коммунист будет счи­тать справедливым, если они оба съедят по 3 килограмма. Но это дело социальных идей, а не экономики: распределе­ние того, что она произвела, ее не интересует, она вне соци­альных течений, хотя Маркс и считается экономистом.

Дайте этому крестьянину список лошадей, к[оторых] хотят отдавать на корма в Куркино. Доктор¹ всё очень плох. Вчера б[ыло] немного лучше.

Дело экономики произвести не 6, а 30 килограммов мяса в месяц, и будет ли оно распределено между капиталистом и рабочим поровну или нет, для нее не имеет значения. И кто бы ни стоял у власти в государстве, его народ — и капита­лист, и рабочий — будут рады такой экономике, оба согла­сятся платить нам, парламентариям, за выполненное нами Дело.

Мы все подбодрились, как вы?

Характерно, что даже Сталин, коммунист до мозга костей, развивал промышленность СССР не по социалистическому пути, как можно было от него ожидать, а по американскому. Промышленность — часть экономики, и он не связывал ее с идеологией. Главное — чтобы давала много товаров.



Вот почему наше Дело — максимально возможное про­изводство товаров и услуг, и ничто другое Делом экономи­ки не является.

Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 12, стр. 59. Датируется на основании упоминания о состоянии здоровья «доктора» — Н. Е. Богоявленского (см. т. 84, стр. 124).

Итак, мы разобрались с тем, что является нашим Делом, теперь необходимо оценить обстановку и принять реше­ния по реорганизации управления экономикой. Мы должны оценить свои возможности и трудности, говоря армейским языком — силы своих войск и войск противника. Удобнее это делать одновременно, только разделим задачу на бли­жайшую и дальнейшую.

Вера Михайловна Величкина (1868—1918) — врач, революционерка, неоднократно подвергавшаяся арестам; в 1895 г. работала в подпольных социал-демократических организациях Москвы, в 1896 г. — за границей. С 1900 г. жена В. Д. Бонч-Бруевича. После Великой Октябрьской революции — член коллегии Наркомздрава. С Толстым лично познакомилась 11 января 1892 г.; с 14 января до осени работала с Толстым на голоде. Автор воспоминаний: «В голодный год с Львом Толстым», Гиз, М. — Л. 1928.

Ближайшая задача — делократизация управления эко­номикой страны, дальнейшая — делократизация ее пред­приятий. У предприятий должны быть развязаны руки, чтобы начать что-то делать. Ведь подавляющему числу ра­бочих нужно будет стать хозяевами своего Дела, взять на себя риск за неудачу. Дело рабочего будет частичкой Дела предприятия, а последнее уродуют, как хотят, правительства СНГ своими «реформами» экономики. В этих условиях мы не найдем людей, которые бы согласились к общему риску предприятия, которому они подвергаются, прибавить еще и риск индивидуальный. Кроме того, делократизация вызовет повышение производительности труда, приведет к высво­бождению рабочих рук. А к этому нужно готовить страну: куда еще высвобождать рабочие руки, когда в стране и так работают едва ли 40%?



Итак, приступим к оценке обстановки, а затем, последова­тельно, к решениям по ближайшей и дальнейшей задачам.

¹ Николай Ефимович Богоявленский (р. 1867), земский врач Данковского уезда; был болен сыпным тифом.

* 193. Г. А. Ермолаеву.

1892 г. Февраля 23...25. Бегичевка или Паники.



Что мы имели

Григорий Алексеевич,

Положите на эти подводы рожь к Философовым. По объявлению получит[е]?

Мы имели мощную экономику, именно такую, которая могла справиться с Делом экономики государства — обес­печением всего народа максимумом товаров и услуг. Даже парализованная бюрократизмом, она была настолько силь­на, что с ней не могла сравниться ни одна экономика, даже самых развитых стран.

Буду писать после.

Л. Толстой.

Рассмотрим, в чем была ее сила. Смоделируем нашу стра­ну. Будем мысленно уменьшать ее размеры до тех пор, пока она не достигнет величины крестьянского хозяйства. Тогда главой страны, ее правительством, окажется хозяин этого двора — сам крестьянин.

Датируется предположительно, по содержанию.

Представим себе конец зимы, долгий вечер, он сидит и думает: «Детей у меня пока четверо, жена, да я сам — шес­той. Чтобы не голодать, надо в год 20 пудов хлеба на рот, итого 120 пудов. Да на одежду, инвентарь, то-другое потре­буется рублей 60. Если Бог даст, то цена на хлеб не упадет ниже 1,5 рубля за пуд, а значит, чтобы выручить 60 рублей, надо еще 40 пудов, да на еду 120, итого 160 пудов. Если Бог дождичка пошлет (а судя по зиме, то может и послать, на­верное, пошлет), то урожай надо ожидать, пожалуй, семьде­сят, то есть по 60 пудов с десятины. На семена 6 пудов, то­гда на еду и товарного зерна с десятины останется 54 пуда, а мне надо 160, это значит, что три десятины под хлебом надо иметь. Да, пожалуй, хоть половину десятины, а овсом надо засеять. Будет овес, следующей зимой схожу с лоша­дью в извоз, все лишняя копейка... Зима снежная, пожалуй, луга хорошо зальет, сена пудов 300 возьму, да солома будет, телку, видимо, резать не придется, пусть на следующий год простоит, корова старая, менять надо... Три с половиной десятины я и сам вспашу и засею за две недели, старшому 12, пособит. Так что людей в помощь нанимать не придется... » И так далее, и тому подобное.

194. С. А. Толстой от 26 февраля 1892 г.



Как назвать то, чем занимается этот крестьянин? Что он делает? Думает? Мечтает? Фантазирует? Нет. Он планирует! И никакое хозяйство невозможно без планирования, если во главе его не стоит идиот. И сила экономики СССР была в системе планирования.

* 195. Г. А. Ермолаеву.

Отвлечемся. В чем же смысл тех «рыночных отношений», что внедряли перестройщики? В отсутствии планирования! В тупой, административной, насильственной ликвидации системы планирования в стране!

1892 г. Февраля 26. Бегичевка.

Если развить нашу модель, то перестройщики хотели иметь такой вид страны. Скажем, жена крестьянина сва­рила себе порцию щей и сидит ожидает спроса. Прибегает один ребенок: «Мама, кушать хочу». «Ага, — размышляет жена крестьянина, — появился спрос на рынке. Надо еще порцию варить». А потом следующий ребенок бежит, потом еще один. Жена каждый раз радуется: спрос на свободном рынке растет. У людей возникает вопрос: что, у этой хозяй­ки «крыша поехала»? Почему она, не пересчитает свою се­мью и сразу не сварит шесть порций? Кому нужны эти «сво­бодные рыночные отношения»?



Григорий Алексеевич!

Ведь никакое хозяйство, никакая экономика не может развиваться без планирования. Разве мы, 70 лет считая, сколько стране нужно тракторов, квартир, дорог, полей, са­молетов и т.д., вдруг разучились? Теперь нам нужно стро­ить автобусы только тогда, когда увидим спрос в виде оче­редей на остановках? Так как же нам называть правитель­ства СНГ, как называть консультирующих их академиков? Чему нам было учиться у Запада, если СССР не знал себе равных по скорости экономического развития, если даже со­циалистическая плановая Польша входила в десятку самых развитых промышленных стран мира? А теперь, кстати, по­ляк — главный персонаж, идиот в американских анекдотах. Но, думаю, недолго поляк в этих анекдотах будет занимать место, по праву принадлежащее нам.

Все распоряжения Страхова¹ переданы вам правильно, и я буду очень благодарен вам за их исполнение.

Наверное, мало кто слышал в России имя Ли Якокки: у нас сейчас совсем другие герои. А между тем в 1986 году этот человек по опросам общественного мнения занимал в США второе место по популярности после президента Рональда Рейгана, был его яростным критиком, что не по­мешало ему и в 1987 году опять войти вместе с Папой в десятку самых почитаемых в Америке людей. Но мы его не знаем, так как по профессии он из тех, кого пресса СССР, начиная с 1989 года, выставляет злобными врагами «эко­номических реформ». Ли Якокка — руководитель промыш­ленного предприятия. Сначала он возглавлял «Форд Мотор Компани», а затем поставил на ноги обанкротившуюся кор­порацию «Крайслер». Его репутация руководителя и эконо­миста столь велика, что существовало мощное движение по выдвижению Якокки на пост президента США. Это человек, который не учил других, как управлять экономикой, а сам успешно управлял империями, от благосостояния которых зависела жизнь нескольких миллионов граждан США.

Рожь посылайте, как сказано. —

Дрова отпускайте ближним по 4 к., а дальним по 5 к. Которые приезжают от меня без обозначения, считайте за дальних.

Сам себя он считает убежденным капиталистом и прин­ципиальным поборником свободного предпринимательст­ва. «И я вовсе не хочу, чтобы правительство вмешивалось в деятельность моей компании, а если на то пошло, и вся­кой другой компании», — пишет он. Но тут же добавляет: «Почти все восхищаются японцами, их ясным видением бу­дущего, налаженным у них сотрудничеством между прави­тельством, банками и профсоюзами, их способностью ис­пользовать свои преимущества для неуклонного движения вперед. Но как только кто-нибудь предлагает следовать их примеру, в воображении возникает образ Советского Союза с его пятилетними планами.

Денег пока не присылаю; пришлите, пожалуйста, счет. Если же будет крайняя нужда, то возьмите у Страхова рублей 25. —

Между тем государственное планирование отнюдь не должно означать социализм. Оно означает лишь наличие продуманной стратегии, сформулированных целей. Оно оз­начает согласование всех аспектов экономической полити­ки вместо разрозненного их выдвижения по частям, неглас­ной их разработки людьми, преследующими лишь свои уз­когрупповые интересы.

Начальнику станции передайте нашу благодарность за его к нам расположение.

Л. Толстой.

Можно ли считать планирование антиамериканским по­нятием? Мы у себя в корпорации «Крайслер» ведем боль­шую плановую работу. И так же действует любая другая преуспевающая корпорация. Футбольные команды планируют. Университеты планируют. Банки планируют. Правительства во всем мире планируют. Исключение составляет лишь пра­вительство США.

26 фев. 1892.

У нас не будет прогресса, если мы не откажемся от не­лепой идеи, будто всякое планирование в масштабе страны представляет собой наступление на капиталистическую сис­тему. Эта идея внушает нам такой страх, что мы остаемся единственной развитой страной в мире, не имеющей своей промышленной политики».



...Наиболее известным лауреатом Нобелевской премии по экономике является В.В.Леонтьев — американский эко­номист русского происхождения. Эту премию он получил за разработку способов планирования капиталистической экономики.

Ответ на несохранившееся письмо Ермолаева.

В начале перестройки он приезжал в СССР, просил, убе­ждал, уговаривал: «Не трогайте Госплан и Госснаб, не раз­рушайте то, что кормит и содержит страну!» Но кто мог его слушать? Секретари обкомов? Разве он был нужен нашему дорвавшемуся до власти тупому и продажному бюрократи­ческому аппарату? Все разгромили, все уничтожили — мо­гучую страну, мощную экономику. Теперь слушаем и чита­ем в очередной раз о том, что «темпы падения производства стабилизировались», то есть падаем в яму с той же скоро­стью. Уже радость! Поскольку можем и быстрее.



¹ Ф. А. Страхов.

Прошу прощения у читателей за эмоциональное отсту­пление, но поймите правильно — ни одно предприятие ни­когда не действует без плана. Что значит: разделить Дело между подчиненными? Планировать! И это везде, в любой стране, на любой фирме.

* 196. Г. А. Ермолаеву.

С точки зрения управления социалистическая экономи­ка отлична от капиталистической.

1892 г. Февраля 27. Бегичевка.



На Западе снизу до уровня предприятия (если считать предприятием и крупные объединения типа концернов) все строится планово и рационально. Западные менеджеры так же, как и мы, ничего лишнего не строят и лишних людей не держат. Если, к примеру, на данном предприятии внутрен­ние перевозки выполняют два автомобиля, то западный менеджер не будет держать еще двадцать с двадцатью водите­лями на всякий случай, на случай спроса «на рынке» своего предприятия. И там каждый цех и каждое подразделение ру­ководствуются не рыночными отношениями, а планом пред­приятия. Ни один западный менеджер, даже свихнувший­ся рыночник, не допустит, чтобы, скажем, его два водителя вдруг отправились бы возить грузы для другого предпри­ятия, а не между цехами. На менеджера-рыночника не по­действуют и их объяснения, что они левыми перевозками заработают в день по 1000 долларов, а не по 500, как на сво­ем предприятии; ведь из-за этих дополнительных 1000 дол­ларов все 20 цехов предприятия могут недосчитаться про­дукции на 1000000 долларов. Менеджер их уволит, да еще и с «волчьим билетом». Тех, кто разрушает плановое хозяй­ство, и на Западе не потерпят. Там секретари обкомов и пре­подаватели марксизма-ленинизма предприятиями не руко­водят. Там план — закон!

Григорий Алексеевич.

Но выше уровня предприятий в экономике Запада на­чинается анархия или полуанархия. Не давая никому внут­ри предприятия гоняться за сверхприбылью, сами хозяева предприятий (акционеры) эту сверхприбыль хотят получить. Сверхприбыль, которую можно ухватить на свободном рын­ке и лично разбогатеть, делает для западных менеджеров и хозяев крайне непривлекательной работу в плановой уп­ряжке страны. Можно только восхищаться ими — люди со­гласны работать по принципу «или все, или ничего!». Хотя, с другой стороны, им и выбирать не из чего, так как плани­рования ни в одной капиталистической стране нет. Теперь его, впрочем, нет нигде.

Посылаю вам 50 рублей, на которые прошу прислать счет. —

Посылаю дубликат на капусту.

Нужно различать такие понятия, как «планирование» и «форма собственности» предприятий. Система планирова­ния в государстве никак не связана с формой собственно­сти. Если капиталист согласен стать в плановую схему, то этому ничего не препятствует, и, кстати, очень многие офи­циально частные и самостоятельные предприятия включены в плановые схемы концернов. Обычно предприятия по про­изводству комплектующих к основному изделию концерна расположены в государствах с высокой ставкой налогов на прибыль. Эти заводы работают или с убытком, или с мини­мумом прибыли, то есть концерн заставляет их продавать изделия по определенному плану и по ценам, при которых весь концерн практически не платит налогов там, где они высоки. А сборочное производство располагается в стране с минимальной ставкой налогов, и тут же продается конечная продукция. Этим обеспечиваются максимальные прибыли концерна, за счет которых он развивается. И, конечно, ни­какой анархии, никаких идиотских «рыночных отношений» внутри концерна нет — план и только план! Но это опять-таки только до уровня фирм и концернов. Выше в подав­ляющем большинстве случаев процветает рыночная анар­хия. Правда, в настоящее время эта анархия несколько обуз­дывается правительствами, но с единственной целью — не допустить падения собственного производства. Куда денется продукция этого производства, кто ее купит, западные пра­вительства не интересует. Задачу обеспечить товарами весь народ, которую ставило перед собой правительство СССР, ни одно правительство Запада не ставит. Поэтому и госу­дарственного планирования в полном смысле этого слова там не существует. Оно там не нужно. В случае необходи­мости корректировки экономики Запад действует с помо­щью правительственных фондов.

Отослали ли рожь Философовым?

Ваше мнение о том, что в Горлове не нужно столовой, я думаю, что справедливо.¹ —

Например, в японском гастрономе меня удивили цены. Во всем мире цена на сахар, как правило, втрое выше цены на хлеб. Когда мне приходилось заниматься этими сделка­ми, то в ленинградском порту тонна хлебного зерна стои­ла 90—110 долларов, а тонна сахара 280—310 долларов. Без сомнений, пусть и при других цифрах, но похожее соотно­шение должно быть и в портах Японии. А в японском гас­трономе килограмм хлеба и риса стоил примерно по 5 дол­ларов, а килограмм сахара — всего около 3 долларов. При этом получается, что розничная цена сахара примерно в 10 раз выше оптовой, а хлеба — в 50 раз! Суть здесь такова. Сахар в Японии не производится, а хлеб и рис выращива­ют. Миллионы японцев, занимаясь этим делом, имеют доход, платят налоги, обеспечивают свои семьи и покупают трак­тора, сельхозорудия, другие товары, морской флот доставляет им топливо, удобрения. В Японии мало пахотной земли, фермерское сельское хозяйство высокозатратно, цена риса очень высока, возможно, он в десятки раз дороже, чем вьет­намский или китайский. Если позволить продавать на рын­ке Японии дешевый импортный рис, то покупатели будут очень довольны: каждый сэкономит на рисе кругленькую сумму. Но тогда японские крестьяне не смогут продать свой дорогой рис, и поэтому не станут его производить. Объем производства упадет, Япония станет беднее на 13—15 млн. тонн риса.

Л. Толстой.

Акт о 27 пудах посылаю обратно. Требуйте вы, так как вами получено.²

Ну и что, скажете вы, зато каждый японец станет бога­че, покупая дешевый рис. Нет, он станет беднее. Ведь нужно будет назначать пособия крестьянам, оставшимся без рабо­ты, тракторостроителям, морякам и прочим, кто обеспечи­вал своим трудом производство зерна. А взять средства на пособия можно только у тех, кто еще работает. Кроме того, нужно будет возместить ту часть поступлений в бюджет, которую раньше вносили крестьяне. Налоги на работаю­щих возрастут и превысят экономию от дешевого импорт­ного риса. Это естественно. Надо содержать армию, поли­цию, учителей, врачей, пенсионеров, и чем меньше работаю­щих, тем тяжелее налоговое бремя на каждого из них.



Если вдуматься, то налог платит не человек, а производи­мый им товар. И чем меньше товаров, тем больше налогов заложено в цене оставшихся и тем большие налоги платят их производители. Скажем, завод, на котором работал ав­тор, во времена СССР производил миллион тонн продук­ции. Когда дорвавшаяся до власти толпа бюрократов разва­лила экономику СССР, покупателей продукции завода в СНГ почти не осталось, экспорт на Запад был увеличен вдвое, тем не менее, производство сократилось наполовину. И это еще хорошо, ведь множество предприятий останавливалось полностью. Естественно, что все расходы государство воз­ложило на тех, кто еще производит товар, т.е. на оставший­ся товар. Если в СССР на рубль товарной продукции заво­да на налоги приходилось менее 5 копеек, а на зарплату 11,2 копейки, то в рубле продукции постперестроечного перио­да зарплата работников составляла всего 4,5 копейки, а все виды отчислений в бюджет, скрытые и явные, выросли до 50 копеек! И это, повторяю, естественно. Налоги платят не люди, а производимый страной товар.

Датируется на основании письма Ермолаева от 26 февраля, на которое отвечает Толстой.



Поэтому забота правительства любой страны — не сни­зить производство товара. Если есть клочок земли, на ко­тором можно что-то вырастить, нужно сажать, даже если стоимость продукции будет выше, чем на свободном рын­ке, Если на этом клочке земли ничего нельзя вырастить, то нужно везти туда туристов полюбоваться на это чудо и та­ким образом заставить землю работать. Любой явный или скрытый безработный — непростительный убыток.

¹ Ермолаев писал, что не следовало бы открывать столовых в Горлове, ввиду того, что население этого села, по сравнению с соседними деревнями, было зажиточно. Тем не менее в Горлове было открыто семь столовых.

² Акт о недостающих 27 пудах был составлен в присутствии Ермолаева при разгрузке пришедших на станцию Клекотки вагонов кукурузы, выписанных наложенным платежом из Киева.

В Японии это понимают. Там никому не запрещают торго­вать своим рисом. Но на дешевый импортный рис установ­лены такие таможенные пошлины, что его цена становит­ся выше цены отечественного риса, и японский крестьянин может спокойно работать, жить, кормить семью и платить налоги государству. Таким способом Япония защищает сво­их производителей. Это не плановая экономика, но уже и не анархия. Это осмысленные действия правительства, хотя, конечно, далеко не планирование.

197—200. С. А. Толстой от 28 и 29 февраля и 1 и 2 марта 1892 г.

В других странах поступают по-другому. Скажем, в Европе, где из-за климата сельское хозяйство не в состоя­нии по ценам конкурировать с Америкой или Аргентиной, допускают продажу сельскохозяйственных продуктов по ми­ровым ценам. Но с осчастливленных таким образом поку­пателей изымается дополнительный налог, и из этого нало­га фермерам платят компенсацию, покрывающую разницу между ценами отечественного и импортного продовольст­вия. Это тоже не назовешь «свободным рынком».



201. Н. Я. Гроту.

Один мой знакомый еврей, занявшийся бизнесом в ФРГ, возмущался тамошними порядками: «Представляешь,— го­ворил он, — моя фирма получает миллион марок прибыли. Из этого миллиона фирма выплачивает налог, а остаток мы, трое владельцев, делим между собой. Но когда деньги попа­дают на мой счет, я еще раз плачу налог! Более того, если я свою долю до конца года не потрачу полностью, то из остат­ка у меня еще раз берут налог! Сумасшедшая страна!»

1892 г. Марта 1...3? Бегичевка.

Но если вдуматься, к чему может привести то, что он не потратил свой доход? Это значит, что он не купил товар и не дал его произвести, то есть кто-то из-за его бережливо­сти остался без работы. Значит, надо либо отдать государст­ву для безработного часть остатка денег, либо покупать то­вар. Покупатель дает работу, способствует увеличению объ­ема производства товаров.



Еще один наглядный пример: почти во всем мире — от Швеции до ЮАР — существует правило: тому, кто вывозит товар за границу, возвращают часть его стоимости, часто до 10%. Покупатель берет в магазине специальный чек, который предъявляется на таможне вместе с товаром (единственный случай, когда имеешь дело с таможней в Европе), и получа­ет наличными деньгами часть его стоимости. Объясняется это так: иностранец купил товар не в своей стране, а, на­пример, в Германии, не своей промышленности помог, а гер­манской, Германия благодарна такому покупателю, и он по­лучает премию. Эти действия тоже осмысленные и рыноч­ной анархией их никак не назовешь.

Очень вам благодарен, дорогой Николай Яковлевич, за ваше письмо и определенье науки.¹ Это то самое, что мне нужно было. Слышал с большим сожалением о том, что вы заработались и слабеете здоровьем. Это нехорошо, и я бы очень советовал вам бросить всё лишнее, всё, к чему не влечет непреодолимо сердце, и не заботиться. Я верю, что «ищите царствия божия и правды его, а остальное приложится вам» — не пустые слова, а практическое правило. Журнал ваш читаю с интересом и о каждой из статей поговорил бы устно; в письме же всего не выскажешь и не так, как хотел бы. В последнем выпуске мне очень не понравилась статья о Вундте. Тогда, тотчас по прочтении, я что-то много ядовитого хотел сказать о ней, теперь же, к счастью, всё забыл, кроме того, что статья роняет журнал и по содержанию и по тону.²

Но это — не планирование. Правительство ни одной страны не ставит целью обеспечить товаром каждого сво­его гражданина. Государства взимают налоги со всех гра­ждан, правительства избираются всеми гражданами, а эко­номики этих государств ставят себе целью обеспечение не всех граждан, а только покупателей на рынке, т.е. людей с деньгами и желанием купить. Без планирования экономи­ки другой цели невозможно поставить.

Я было принялся писать опять об искусстве, да не об одном искусстве, а о науке и искусстве (я не могу разделить их), и очень многое хочется сказать, но опять отложил и продолжаю другую, прежде начатую работу.

Только экономика СССР, правительство СССР ставили себе такую цель. Разумеется, эта цель достигалась поэтапно. Например, последовательно ставились цели: обеспечить всех хлебом, обеспечить всех мясом, обеспечить всех крышей над головой. Для достижения этих целей строились элеваторы, хлебозаводы, мясокомбинаты. Соответственно строились це­ментные заводы, домостроительные комбинаты, заводы по изготовлению оборудования. В более поздний период ста­вились цели обеспечить каждого радиоприемниками, чер­но-белыми телевизорами, и т.д. Соответственно подсчиты­вались население, число семей, срок эксплуатации бытовой техники, мощность заводов-производителей, доходы насе­ления, цены на товары.

Вашим предложеньем, переданным мне через сына, я с радостью и благодарностью воспользовался бы, но вся статья в таком еще хаосе, что трудно в ней разобраться, а матерьял мне дорог, и хотелось бы товар хоть не лицом показать, а в таком виде, который заставил бы обратить на себя внимание и потому принес бы ту пользу, какую может.³

Передайте мой поклон вашей жене. Лева (сын) с восхищеньем говорит о вашем мальчике Але.⁴

Для того чтобы советские люди, те, кто захочет, могли отдохнуть на юге, планировалось строительство дорог, аэ­родромов, самолетов, вагонов, автобусов, соответственно строились заводы по обеспечению материалами, комплек­тующими и энергией этих заводов, строились заводы по производству стали, алюминия, открывались угольные и рудные шахты, то есть делалось все, чтобы позволить каж­дому советскому человеку добраться в любой уголок своей страны без особых технических и экономических проблем.

Желаю вам поскорей освободиться от излишней и нелюбимой работы и отдаться любимой.

Ведь это не так давно было — московские гастрономы, за­битые товарами, списки обязательного ассортимента на сте­нах и продавцы, как каторжные, бросающие очереди тонны отечественных продуктов: круп, колбас, консервов и много того, от чего ломились полки магазинов. Промтоварные ма­газины были забиты советскими холодильниками, телевизо­рами, радиоприемниками, часами, костюмами, рубашками, тканями, и все это по вполне доступным почти для каждо­го ценам. И главное здесь не то, что цены были невысоки­ми, это вторично, главное, что экономика производила поч­ти все виды товаров, рассчитанных (спланированных) на покупку абсолютно всеми гражданами СССР, а не в расче­те только на людей с деньгами, как на Западе. Именно это истинное Дело экономики.

Любящий вас Л. Толстой.



В ходе перестройки советская экономическая наука была раздавлена аппаратными академиками, но кое-кто из ученых все-таки уцелел. Дадим слово нашим экономистам, сначала Алексею Пригарину: «Часто можно слышать такой довод: после крестьянской реформы 1861 года Россия начала раз­виваться ускоренными темпами и, мол, безо всякого социа­лизма она вошла бы в число развитых стран. Но вот что по­казало совместное исследование, проведенное Хьюстонским университетом США и НИЭИ при Госплане СССР. На старте в 1861 году душевой национальный доход России состав­лял примерно 40 процентов по сравнению с Германией и 16 процентов по сравнению с США. Прошло более 50 лет — и что же? В 1913 году — уже только 32 процента от уровня Германии и 11,5 процента от американского уровня. Значит, разрыв увеличился. Поэтому слова о вековой отсталости России не были только образным выражением.

Печатается по первой публикации с датой «1892» в сборнике «Н. Я. Грот», стр. 216—217. Датируется предположительно, по содержанию.

Прорыв из этого тупика обеспечили Октябрьская рево­люция и победа народа в Гражданской войне. Только после этого экономика страны начала развиваться высокими тем­пами. Быстрее всего развивалась промышленность. В 1913 году на долю России приходилось лишь немногим более 4 процентов мировой промышленной продукции, в то вре­мя как ее население составляло 9 процентов от населения мира. Это означает, что на душу населения в России прихо­дилось в два с лишним раза меньше продукции, чем в ос­тальном мире, включая Азию, Африку и Южную Америку, т.е. самые нищие регионы мира. К середине 30-х годов удель­ный вес населения СССР сократился до 5,5 процента. Зато доля промышленной продукции Советского Союза в миро­вом объеме достигла уже 14,5 процента. Именно эта цифра названа в статистическом сборнике, который ежегодно гото­вит ЦРУ Соединенных Штатов. Кстати, наш Госкомстат да­вал еще более высокую оценку — 20 процентов, но и по аме­риканским данным уровень промышленного производства в Советском Союзе на душу населения почти втрое превышал средний мировой уровень. С точки зрения динамики это оз­начает, что за 70 лет советской власти промышленность в СССР развивалась в 6 раз быстрее, чем в остальном мире.

Ответ на неизвестное письмо Грота.



Если взять такой обобщающий показатель, как нацио­нальный доход, то в расчете, выполненном на основе аме­риканских данных, он в 1985 году составлял 57 процентов от национального дохода США, а в пересчете на душу на­селения — 46, 2 процента вместо 11,5 процента в 1913 году. Значит, национальный доход в СССР за этот период рос в 4 раза быстрее американского.

¹ Толстой просил Грота сделать выписки из наиболее известных определений науки для своей статьи «О науке и искусстве», которую в то время он думал написать (см. т. 30). Об этом же он ранее просил Н. Н. Страхова и А. Н. Дунаева (см. т. 65). В одной из записных книжек Толстого, между длинными столбцами с перечнями голодающих крестьян различных деревень в окрестностях Бегичевки, имеется страница с занесенными рукой Н. Я. Грота определениями науки и искусства — вероятно, во время пребывания его в Бегичевке в середине декабря 1891 г.

Начиная с середины 70-х годов темпы развития страны начали последовательно снижаться. Рост масштабов обще­ственного производства, увеличение его технологической и организационной сложности, рост культурного и квалифи­цированного уровня народа должны были сопровождать­ся адекватными изменениями системы управления эконо­микой страны.

² К. Вентцель, «Система философии Вундта» — «Вопросы философии и психологии», кн. 11, 1892, январь, стр. 1—23 второй пагинации.

³ Вероятно, Грот предлагал напечатать в журнале «Вопросы философии и психологии» какую-нибудь часть книги «Царство божие внутри вас».

Но, заметьте, даже в период так называемого застоя раз­витие страны по-прежнему шло быстрее, чем развитие капиталистического мира. Так, за 1981—1985 гг. валовой нацио­нальный продукт СССР возрос на 20 процентов, США — на 14 процентов, Франции и Италии — на 8 процентов, ФРГ — на 6 процентов и только Японии — на 21 процент».

⁴ Алексей Николаевич Грот, сын Н. Я. Грота, товарищ младших детей Толстого.

Автор любит Цифры из-за их жесткости и конкретности, и пусть простят меня читатели, которым они не по душе, но я предоставлю слово еще одному советскому экономи­сту — А. Виноградову: «Россия обладает 30% мировых за­пасов угля, 40% нефти, 45% газа, 50% сланцев, 44% мировых запасов железных руд, 30% хромовых руд, 74% марганце­вых руд, 40% редкоземельных и т.д. и т.п. В стране сосредо­точено 28% мировой добычи алмазов и 30% — драгоцен­ных камней...

* 202. Г. А. Ермолаеву.

Но, может быть, в России нет техники и оборудования? Ничего подобного. Россия производит 17,9% мировой маши­ностроительной продукции», из них 22% мирового производ­ства металлорежущих станков, 46% комбайнов, 11,3% обору­дования для пищевой промышленности, 63,2% энергетиче­ского оборудования, 27% самолетов, до 50% военной техники, 21% грузовых автомобилей и только 4,8% легковых.

1892 г. Марта 3. Бегичевка.



Таким образом, наша страна является одним из крупней­ших поставщиков машиностроительной продукции. И хотя Россия производит лишь 17,9% машиностроительной про­дукции, а капстраны — 73,1% (без КНР), о чрезвычайно вы­соком качестве нашего оборудования свидетельствует то, что на нем работает 35% базовых отраслей промышленно­сти КНДР, 36% — Индии, 45% — Ирана, 65% — Пакистана, 20% — Турции, 50% — Алжира, 25% — Египта, 50% — Ливии. А это отнюдь не отсталые страны... Страна произвела в 1990—1991 гг. (в год) 13,2 млрд. квадратных метров ткани, или 37,8 кв. м на человека (для сравнения: ФРГ — 32 кв. м на человека). В том числе 75% мирового производства льня­ных тканей, шелка 12%, хлопчатобумажных 13%, шерстяных 19% — 2,6 кв. м на человека (для сравнения: ФРГ — 2,4 кв.м, США — 0,7 кв. м).

Григорий Алексеевич.

Трикотажных изделий в СССР было произведено 22% мирового, т.е. в 2,5 раза больше Японии.

Кроме тех трех вагонов, о которых я писал, чтобы переслать их в Паники, к Философовым, вышлите еще три вагона туда же. Также и 200 пуд. гороху.

Чудовищный дефицит обуви стал уже притчей во языцех, но ведь у нас в стране производится 27% мирового производства кожаной обуви, в 4 раза больше, чем в КНР, в 6 раз больше, чем в США, в 3 раза больше, чем в Японии.

Ваш Л. Толстой.



Вот вам и нехватка. Даже в 1991 г. в стране возросло производство стиральных машин на 5%, магнитофонов на 8%, пылесосов на 7%, мясорубок на 3,5%, магнитол на 3,4%, швейных машин типа «Зигзаг» на 2%, а остальное осталось примерно на уровне 1989—1990 гг. СССР произвел 9— 10 млн. телевизоров (10,9% мирового производства, ФРГ — 5 млн., Япония — 12 млн.). Электропылесосов — 6 млн. шт. (12,4% мирового производства, Япония — 6,6 млн., ФРГ — 4,6 млн.). Утюгов мы производим 16 млн. шт. (15% миро­вого производства), холодильников — 6,5 млн. шт. (17,4% мирового производства, Япония — 5 млн.), стиральных машин — 6 млн. (12,6% мирового производства, Япония -­4 млн., ФРГ — 2 млн.), фотоаппаратов — 3 млн. шт. (4,4% мирового производства), часов — 72 млн. шт. (17,1% миро­вого производства)».

Печатается по машинописной копии из AЧ. Дата копии.

Тем, кто разбирается в цифрах, из приведенных данных должно быть все ясно, а тем, кто не привык с ними рабо­тать, скажем, что это феноменально огромные объемы и еще более феноменальные темпы развития. Ни одна экономика мира не знала темпов нашей плановой экономики.

* 203. Шарлю Жиду (Charles Gide).

А теперь показатели развития промышленности допол­ним данными о развитии сельского хозяйства, тем более что разрушители плановой экономики настойчиво твердят, что в Советском Союзе был чуть ли не голод и его сельское хо­зяйство совершенно не обеспечивало продуктами питания советский народ. Но сначала надо сказать несколько слов просто о питании.

1892 г. Марта 3. Бегичевка.

Как-то неудобно писать, что людям для того, чтобы жить, нужно есть и что продуктами нас обеспечивает сельское хозяйство. Складывается впечатление, что об этом забы­ли. В сельском хозяйстве работают люди, и они тоже едят. Следовательно, часть того, что производят крестьяне, они же и потребляют. Для любого государства очень важно, что­бы после того, как работники сельского хозяйства съели то, что произвели, у них осталось еще что-то для осталь­ных граждан. Это «что-то» называется товарностью сель­ского хозяйства.



Monsieur,

Когда любуешься средневековыми творениями зодчих в Западной Европе, невольно приходит мысль, что уже в XIV—XV веках огромное количество людей профессиональ­но, то есть круглый год и всю жизнь, должны были зани­маться строительством, инженерным делом, ваянием и жи­вописью. Следовательно, уже в те времена должна была быть такая производительность труда на селе, такая товарность сельского хозяйства, которая бы позволяла государству кор­мить значительное количество профессионалов, двигающих прогресс во всех областях знаний и экономики. Возникает вопрос: а почему в России было мало таких людей? Ответ прост. Во-первых, конечно, товарность сельского хозяйства была очень низка, ведь даже самые южные земли Московии гораздо севернее всех земель Германии, Франции, Италии и т.д. Во-вторых, те небольшие излишки, которые крестьянин мог оторвать от своей семьи, шли в первую очередь на про­корм армии и на обеспечение вооружения для нее. Россия абсолютно объективно не имела излишков сельскохозяйст­венной продукции, чтобы кормить инженеров, ученых, вая­телей и прочих. Имея высокую политическую культуру, она резко отставала от других стран в области культуры техни­ческой, научной, развлекательной.

Je viens de recevoir votre brochure¹ ainsi que votre lettre et v[ou]s remercie bien de ce que v[ou]s me les avez adressé. J’ai lu votre brochure avec grand intérêt et plaisir.

Для оседлых народов основой сельского хозяйства явля­ется растениеводство и его главная отрасль — зерновое про­изводство. Зерно, хлеб — это прямая, наиболее экономичная по затратам труда пища человека. Когда производительность труда крестьянина достигает определенных пределов, появ­ляется возможность использовать зерно не только для пи­тания человека. Хлебом начинают кормить животных, полу­чая мясо, а мясо идет людям. Здесь надо понимать элемен­тарные вещи. Человек, как и автомобиль, для поддержания своей жизни нуждается в топливе и в запасных частях. Но в отличие от автомобиля он получает топливо и запчасти сразу — вместе с пищей. Топливом для него является кало­рийность пищи, запчастями — содержащиеся в ней белки. Еще одно отличие: для автомобиля можно запасти топли­во в канистрах, а запчасти сложить в багажник, а человек так не может. Он запасает «топливо» в виде собственного внутреннего и подкожного жира, но запаса белков, с по­мощью которых восстанавливаются клетки его организма и которых ему надо-то всего около 100 граммов в день, он сделать не в состоянии. Белков можно съесть в день очень много, но организм возьмет их ровно столько, сколько се­годня нужно, остальные организм не усвоит и сбросит в канализацию.

Votre apréciation de Bondareff est tout à fait juste. Jene puis pas en dire autant de moi uniquement parce que il est impossible de se juger soi-même.²

Dans tous les cas recevez, Monsieur, mes remerciements ainsi que l\'assurance de mon estime.

Нет нужды забираться в дебри физиологии, но экономи­ческие аспекты питания может оценить каждый. Рассмотрим всего два продукта: хлеб и мясо. В постном мясе калорий почти в два раза меньше, чем в хлебе, то есть это неважное топливо. Но в нем почти вдвое больше белков, чем в хлебе, причем в очень хорошем сочетании. (В хлебе белка до 6%, калорийность его 2300—2400 килокалорий на килограмм, в мясе белка 12%, калорийность 1200—1300 килокалорий на килограмм). Отсюда следует, что человеку, который находит­ся в условиях холода и занят тяжелой физической работой, нужно есть больше хлеба или один только хлеб — калорий­ное топливо. Вместе с хлебом он получит и достаточное ко­личество белка (запчастей), а еды ему нужно будет не очень много. Но если человек живет в теплом климате и расходы энергии (калорий) на его собственный обогрев невелики, если его труд физически не очень тяжел, то ему лучше есть мясо. Если он свою ежедневную норму белков будет наби­рать за счет хлеба, то быстро распухнет. Получится не еда, а откорм. В то же время, если тяжело работающий человек будет питаться только постным мясом, то его и есть при­дется много, и белки будут бесполезно потрачены.

Léon Tolstoy.

Можно сделать вывод, что не следует сравнивать, ска­жем, душевое потребление мяса или хлеба в различных стра­нах просто так, чтобы определить, хорошо или плохо живут люди. Нужно оценить климат в этих странах, комфортность их жилищ и рабочих мест, доступность транспорта и физи­ческие усилия, затрачиваемые в быту и на работе.

15/3 Fevrier 92.

Милостивый государь,

Если мы вспомним, что Россия — страна с долгой и хо­лодной зимой, с огромными расстояниями, а в прошлые века и с тяжелым крестьянским трудом, то поймем, почему хлеб — основа русской пищи. (Под хлебом здесь имеются в виду и каши, и все мучное.) Мясо для крестьянина счита­лось скорее баловством. В пище крестьян России (даже про­шлого века) приоритеты были следующие: кислая капуста либо щи из нее, водка, мясо. От мяса, разумеется, никто не отказывался, особенно от жирного. В России всегда счита­лось: что сладко есть — значит, жирно есть, ведь жир — это калории, энергия. Но если была возможность выбора меж­ду мясом и водкой, то предпочитали водку. А если был вы­бор между водкой и щами, то предпочитали щи, посколь­ку то изрядное количество хлеба, что ел крестьянин, нуж­но было чем-то «сопроводить» для лучшего усвоения. Народ выбрал себе в качестве такого сопровождения капусту и блюда из нее.

Я только что получил вашу брошюру,¹ так же как и ваше письмо, и очень благодарен вам за то, что вы мне их адресовали. Я прочел вашу брошюру с большим интересом и удовольствием.

Когда наступал голодный год, крестьянин продавал ко­рову или бычка по цене мяса, равной цене ржи. Мы не пой­мем смысла этой операции, если не вспомним, что в постном мясе калорий вдвое меньше, чем в хлебе, то есть такой тор­говлей крестьянин вдвое увеличивал энергетическую цен­ность пищи.

Ваша оценка Бондарева вполне верна.² Не могу сказать того же относительно себя, исключительно потому, что невозможно судить самого себя.

Приведем «меню» прииртышских казаков Семипалатин­ского уезда в 1893 году:

Во всяком случае примите, милостивый государь, мою благодарность, так же как и уверение в моем уважении.

12 часов. Редька с квасом, иногда рыба 12 часов.Щи, молоко, черный

Лев Толстой.

Летом, в пост

15/3 февраля 92.

5 часов. Чай с булкой 9 часов. То же



В мясоед

В написании даты Толстой ошибся в месяце.

5 часов. Чай, молоко, калачи 9 часов. То же

Шарль Жид (Ch. Gide, 1847—1932) — французский буржуазный экономист и теоретик кооперации, профессор политической экономии в университетах в Бордо и Монпелье, а с 1898 по 1920 г. — в Париже. Автор многих книг и брошюр по своей специальности.

Ответ на письмо Ш. Жида от 1 марта нов. ст. с извещением о посылке Толстому своей книги (см. прим. 1).

17 часов. Чай с хлебом 21 час. Остатки обеда хлеб, квас



17 часов. Чай, молоко, калачи 21 час. Остатки обеда

¹ Ch. Gide, «Les idées économiques de Tolstoi». Conférence donnée а la Faculté de Theologie protestante de Montauban, le 25 juin 1891 (Ш. Жид, «Экономические идеи Толстого». Доклад на факультете протестантской теологии в Монтобане 25 июня 1891 г.). Отдельный оттиск из журнала «Revue du Christianisme pratique» («Обозрение практического христианства»), стр. 281—309.

² В своей брошюре Ш. Жид писал, что в вопросе о физическом труде Толстой является «только последователем Бондарева». О Бондареве см. прим. к письму № 589.

А вот как описывает П.И.Мельников-Печерский завтрак артели приволжских крестьян, работающих зимой на лесо­повале (примерно в те же годы): «Развел он огонь в очаге, в один котел засыпал гороху, а в другом стал приготовлять похлебку: покрошил гулены, сухих грибков, муку, засыпал гречневой крупой да гороховой мукой, сдобрил маслом и по­ставил на огонь... Петряйка нарезал черствого хлеба, разло­жил ломти да ложки и поставил перед усевшеюся артелью чашки с похлебкой. Молча работала артель зубами, чашки скоро опростались. Петряйка выложил остальную похлебку, а когда лесники и это очистили, поставил им чашки с горо­хом, накрошил туда репчатого луку и полил вдоволь льня­ным маслом. Это кушанье показалось особенно лакомо лес­никам, ели да похваливали». Артель, заметим, ела два раза в день из-за специфики работы в короткий зимний день и длительной дороги к просекам.

204—205. С. А. Толстой от 4 и 5 марта 1892 г.

Как видим, пища и богатых казаков, живущих на воль­ных землях рыбного Иртыша, и небедных крестьян лесного Поволжья в основном растительная, высококалорийная.



Хлеб был очень ценен, зерном скот кормили только бо­гатые люди, крестьянину это и в голову бы не пришло. Ведь для получения килограмма мяса необходимо почти 10 ки­лограммов зерна, в целом это потеря калорийности почти в двадцать раз. Слишком мало производилось тогда зер­на в России, чтобы перейти на такой способ производства мяса. Даже в 1913 году, самом урожайном за историю им­перии, было произведено зерна в границах СССР всего 98 млн. тонн. В 1989 году, в год прихода к власти перестрой­щиков, производство зерна составило 211 млн. тонн, а бы­вало и 240 млн. тонн.

* 206. Г. А. Ермолаеву.

Да, из полученных 98 млн. тонн, в 1913 году Россия экс­портировала 9 млн. тонн, и нынче «мудрецы» по этому пово­ду заявляют, что Россия кормила хлебом всю Европу. Это не так: в России душевое потребление зерна было вдвое ниже, чем в Европе. Россия своим зерном кормила скот в Европе, она кормила Европу мясом и молоком, хотя только полови­на своих детей доживала до 10 лет, в том числе и из-за от­сутствия мяса и молока.

1892 г. Марта 5. Бегичевка.



Князь Багратион, полковник Генштаба русской армии (надо думать, потомок героя 1812 года), в 1911 году писал: «С каждым годом армия русская становится все более хво­рой и физически неспособной... Из трех парней трудно вы­брать одного, вполне годного для службы... Около 40% но­вобранцев почти в первый раз ели мясо по поступлении на военную службу».

(1) Философовым нужно отправить всех 6 вагонов, считая и те 1090 п[удов], кот[орые] уже отправлены. На получение ими ржи даны мною расписки.

Между тем относительная цена на мясо в России тех вре­мен нам должна казаться не очень высокой. Вспомним, что в начале 80-х годов белый хлеб стоил 25 копеек за килограмм. Мясо по 2 рубля в магазинах бывало редко, но на рынке его можно было купить за 3 — 4 рубля. Соотношение меж­ду ценой килограмма хлеба и килограмма мяса было при­мерно 1:16. А в 1914 году в Москве, относительно дешевом в смысле продовольствия городе, белый хлеб стоил 5 копеек фунт, а говядина — 22 копейки. Соотношение 1:4,5. То есть относительно хлеба мясо в 1914 году было почти вчетверо дешевле, чем через 70 лет. И, тем не менее, 40% новобран­цев впервые пробовали его в армии!

Л. Толстой.

Приписка (в виде сноски под знаком (1)) к письму М. В. Алехина.

Эти цифры и цены показывают состояние сельского хо­зяйства России, доставшееся большевикам. Несмотря на то, что Россия кормилась и объективно и субъективно прак­тически одним хлебом (о зерне для производства молока и мяса и говорить не приходилось), то есть кормилась самым экономичным путем, производительность труда в этой от­расли была столь низка и товарность ее столь невелика, что в сельском хозяйстве работало почти 85% населения стра­ны. Это означало, что Россия не могла развиваться, не мог­ла строить электростанции и заводы, не могла увеличивать свою экономическую и военную мощь, так как для всего этого требовались люди, их нужно было брать из сельско­го хозяйства, но тогда оставшиеся крестьяне не смогли бы прокормить работающих в промышленности. Это был ту­пик. К концу 20-х годов, несмотря на нэп, товарность сель­ского хозяйства упала до 37%. Крестьяне практически съе­дали все, что выращивали, и два человека, занятые сельским трудом, были едва способны прокормить одного горожани­на даже одним хлебом.

* 207. Г. А. Ермолаеву.

Как поднять товарность сельского хозяйства, все понима­ли — нужно было поднять производительность труда. Как поднять производительность труда, тоже было ясно — путем механизации сельского хозяйства. В принципе СССР был к этому готов: приступали к строительству тракторных заво­дов, закупали технику за рубежом.

1892 г. Марта 6. Колодези или Бегичевка.



Но возникал вопрос: кому дать технику? О том, что трак­тор должен получить крестьянин-единоличник — «фермер», не могло быть и речи. У него бы не хватило денег на такую покупку, и он бы никогда не окупил его на своем крошеч­ном наделе.

Григорий Алексеевич,

Очевидны были три пути.

Прошу вас отпустить по ее записке А. А. Александровой¹ дров столько, сколько она потребует.

Л. Толстой.

Первый — быстро восстановить в сельском хозяйстве крупного землевладельца. Он бы купил трактора и комбай­ны, и поля, которые обрабатывали 50 человек, стали бы об­рабатывать всего 5, а 45 высвободились бы для промышлен­ности. Даже если бы во главе государства стояли не ком­мунисты с их представлениями о буржуазии и всеобщей справедливости, а какое-то нейтральное правительство, то с точки зрения управления индустриализацией страны перед ним возникли бы сложнейшие проблемы. Ведь рабочие руки стали бы высвобождаться непредсказуемо: помещику пле­вать на судьбу тех, кто остался без земли и работы. Любое правительство постаралось бы избежать ситуации с мил­лионами безработных и обездоленных людей. Коммунистам этот путь не подходил в принципе.



Второй путь был очень соблазнительным и теоретически хорошо проработанным, к примеру, экономистом Чаяновым. Это путь кооперации. Он кажется настолько хорошим, что его надо рассматривать вместе с третьим путем — коллек­тивизацией сельского хозяйства. Упрощенно изложим идею кооперации: крестьяне, продолжая владеть каждый своим наделом земли, своим тягловым и продуктивным скотом, сообща покупают технику (за наличные или в кредит), ска­жем, из расчета один трактор на 10 человек, который обра­батывает поля всех по очереди. Упрощенно изложим и идею коллективизации: крестьяне отказываются от своих наделов, тяглового и продуктивного скота, передают все это в общее пользование и становятся работниками коллективного хо­зяйства, получая от него доход пропорционально количест­ву и качеству своего труда.

Печатается по машинописной копии из AЧ. Дата копии.



Если говорить о количестве сельхозпродукции, получен­ной от одной деревни, а следовательно, и от всего сельско­го хозяйства, то кооперация по сравнению с колхозом име­ет очевиднейшие преимущества. Обработку своего личного участка земли крестьянин проведет гораздо тщательнее, чем колхозного поля. Он обиходит своих быков и лошадей лучше, чем конюх на колхозной конюшне. Его хозяйка за своими коровами, телками, бычками и свиньями присмотрит луч­ше скотницы, доярки или свинарки на колхозных фермах. А это, без сомнения, дало бы 10—15% прироста сельхозпро­дукции по сравнению с колхозом на той же земле.

¹ А. А. Александрова в марте 1892 г. жила в Колодезях, Данковского уезда, заведуя местными столовыми.

Это настолько очевидно, что просто глупо обвинять боль­шевиков и Сталина: дескать, они этого не видели или не учи­тывали личного фактора в работе. Все видели и все учли в отличие от критиков коллективизации. Последние забыва­ют, что кооперация не дает повышения товарности и не вы­свобождает людей для промышленности. С помощью трак­тора крестьянин-кооператор весной обрабатывает свой на­дел не за 20, а за 2 дня, покос успеет произвести не за 10, а за один день и так далее. Работа его становится легче, но она есть, и бросить свой надел он не может. Он не может стать сталеваром или шахтером, инженером или офицером. Для крестьянина кооперация — облегчение труда, для стра­ны — тупик. А колхоз — это источник трудовых ресурсов. С ростом степени механизации и производительности тру­да в сельском хозяйстве крестьян не сгоняли с земель, как это случилось бы при помещике, они не болтались без дела, будь они кооператорами, а уходили на работу в города, но только тогда, когда там появлялось для них рабочее место. До этого момента 70 трудодней в год делали их полноправ­ными колхозниками, и колхоз давал им средства к сущест­вованию. Да, и у Сталина были своры научных консультан­тов, но Сталин отличался от тех, кто был после него, тем, что сам понимал, что делает. И он, ведя страну по пути кол­лективизации, достиг того, чего хотел.

208. В. Г. Черткову от 5—7 марта 1892 г.



Перед тем как перестройщики уничтожили СССР, в нем жило едва 5,5% населения мира, а в сельском хозяйстве рабо­тало только около 15% трудоспособного населения. И наше сельское хозяйство при крайне неблагоприятном климате в 1989 году произвело 11% мирового производства зерна, то есть вдвое больше среднемирового показателя в расчете на душу населения. Производство хлопка составило 15% — почти в три раза больше, картофеля 27% — почти в пять раз больше, сахарной свеклы — 36%.

209. С. А. Толстой от 7 марта 1892 г.

По производству продуктов питания на душу населения СССР прочно вошел в пятерку самых высокоразвитых стран мира, несмотря на то что климат в СССР для сельскохозяй­ственного производства во много раз хуже, чем в любой из этих стран.

В 1989 году было произведено (килограммов на душу на­селения):