Палэйн бегло взглянула на указанного человека.
- Крутой маленький ублюдок, - пробормотала она.
- Я не прошу, чтобы ты спала с ним, Танди. Делать это или нет - исключительно твоё дело. Если не хочешь, не надо. Что я хочу знать, это просто могла бы ты.
Она выглядела слегка сбитой с толка.
- Что…
- Давай просто считать, что мы проверяем легенду прикрытия, хорошо?
Палэйн снова взглянула на пару, о которой шла речь. На этот раз задержав взгляд дольше, поскольку никто из них не смотрел в её сторону. Определенно на время достаточное, чтобы не упустить то, как женщина поглаживает спину молодого человека.
- Говорят, что он - её игрушка. Выясни для меня, так ли это.
Глаза Танди расширились. Затем, впервые с начала этого разговора, на её лице появилась улыбка.
- Совершеннейшее дерьмо. Простите за выражение, сэр. Если забыть про цвет кожи и черты лица, этот… как я назвала его?… крутой маленький ублюдок мог бы появиться здесь прямо с улиц Мзиликази. И это не илот. С подобным парнем никто находящийся в здравом рассудке не станет играть в игры, не важно насколько он его больше.
Она ещё раз кинула взгляд на крутого маленького ублюдка. На этот раз определённо более долгий и пристальный. Затем на её лице промелькнула быстрая, яркая улыбка.
- Разумеется, капитан. С удовольствием.
***
После её ухода, капитан и сам окинул человека, о котором шла речь, пристальным взглядом. В данном случае завистливым.
- Помни о дисциплине, Розак, - сказал он сам себе. - О жертвах командира и всём таком.
Он не пытался подавить собственный вздох. Как и Хабиб, он был вполне уверен в своём оборудовании защиты от подслушивания.
Глава 12
Джессика Штейн производила какое-то неприятное впечатление. Антон никак не мог понять, почему. Он был уверен, что отчасти его реакцию вызывали окружающие её люди. Хотя лидеры Ассоциации Ренессанса, составлявшие личную свиту Иеронимуса Штейна, казались не более отталкивающими, чем обычно выглядят люди подобного типа, самодовольство и ханжество которых не лучшим образом служат прикрытием для амбиций. Однако вид солли, который намертво приклеился к Джессике Штейн, заставил Антона заскрежетать зубами.
Не то, чтобы этот мужчина не производил впечатления любезного и радушного человека. Антон был совершенно уверен, что никто и никогда не мог обвинить вице-губернатора Кассети в неотёсанности и невежестве. Однако, поскольку то же самое можно было сказать в отношении любого обходительного шакала, Антон обращал на такое мало внимания. А об Ингемаре Кассети он знал более чем достаточно, чтобы испытывать уверенность в том, что его интуитивная реакция имела под собой веские основания.
Однако и помимо этого в самой Штейн было нечто вызывающее у Антона беспокойство. Может быть, неосязаемое впечатление того, что её скорбь о смерти отца сильно уступает восторгу от новообретённых власти и влияния. Джессика Штейн была не просто дочерью; она на протяжении как минимум двадцати лет была ближайшим помощником и соратником Иеронимуса Штейна. Теперь, когда основатель РА был мёртв, она быстро и уверенно подхватила его скипетр.
И…
Антон достаточно ясно представлял, как она поступит, получив власть. Если бы у него и имелись сомнения, то они развеялись при виде очевидного взаимопонимания между Джессикой Штейн и Ингемаром Кассети. Ассоциация Ренессанса уже многие годы была расколота подспудной межфракционной войной, ничуть не менее жестокой от того, что велась она без пролития крови. Приближённо ей можно было охарактеризовать как конфликт между \"голубями\" и \"ястребами\"… или, наверное более точно, между людьми, предпочитающими, чтобы продолжительная, терпеливая, просветительская и нравоучительная кампания преобразовала всё общество Лиги, и теми, кто надеялся на нечто менее обширное, зато быстрое и надёжное. Мягкость и неспешность против быстроты и жёсткости.
Наиболее очевидным способом для проведения подобной \"быстрой и жёсткой\" кампании для АР было заручиться поддержкой - в обмен на собственную - одного из влиятельных секторальных губернаторов Солнечной Лиги. Вуаля* [Вот и всё (франц.)]…
Ингемар Кассети был политическим \"человеком для неприятных поручений\" некоего Оравила Баррегоса, губернатора небольшого, однако промышленно высокоразвитого и богатого Сектора Майя. Который также являлся одним из губернаторов, прославившихся - точнее говоря, не так опозорившихся как прочие - своими сравнительно высокими этическими стандартами и отсутствием продажности. Из всех губернаторов секторов Солнечной Лиги Баррегос был наиболее сочувственно настроен по отношению к Ассоциации Ренессанса и по крайней мере формально поддерживал программу АР, так называемые \"Шесть Основ\".
Насколько искренне он это делал, оставалось, конечно же, под вопросом. Антон был совершенно убеждён, что Баррегос не слишком симпатизировал, если симпатизировал вообще, первым трём из этих \"Шести Основ\": призывам АР к созданию подлинно федеральной структуры правительства Солнечной Лиги, принятию антитрестовых законов и учреждению представительного органа для осуществления всенародного контроля над бюрократической системой. Назначение Кассети вице-губернатором говорило достаточно много о личных амбициях Баррегоса, а человек такого склада навряд ли искренне поддержит нечто, способное ослабить его собственную власть. С другой стороны, он вероятно благосклонно относился к трём другим основам: отмене различных степеней гражданства, ликвидации Управления Пограничной Безопасности и искоренению генетического рабства.
Сектор Майя был для Солнечной Лиги аномалией. Центральная планета сектора под названием Курящая Лягушка обладала промышленностью и экономикой развитой не хуже, чем у любой другой планеты галактики, а большинство других населённых миров сектора немногим ей в этом уступали. С точки зрения социальной структуры сектор больше походил на автономные внутренние миры Лиги, а не на внешние колонии. Он имел мало общего с большинством секторов, всё ещё находящихся под контролем назначенных Управлением Пограничной Безопасности губернаторов. Для Сектора Майя резкая социальная стратификация, характерная для большей части Лиги за исключением внутренних миров, не была ни необходима, ни экономически выгодна - а политические ограничения являлись чрезвычайно раздражающими.
Несмотря на то, что он сам был первоначально назначен УПБ, губернатор Баррегос уже многие годы возглавлял всё расширяющееся движение за изменение статуса Сектора Майя. УПБ противилось этому со своей обычной тяжеловесной грубостью, однако (во всяком случае, пока что) не рисковало сместить популярного губернатора. Это, пожалуй, могло бы даже вызвать открытое восстание. И хотя УПБ обычно не слишком беспокоилось относительно восстаний на периферии, поскольку на отсталых планетах, где они вспыхивали, восстания легко было подавить, восстание в Секторе Майя могло быть…
Опасным. Если оно не будет быстро сокрушено, одна даже Курящая Лягушка обладала ресурсами, достаточными для создания довольно внушительного флота. Не такого, что мог бы выстоять против отмобилизованного Флота Солнечной Лиги, однако достаточно мощного, чтобы последствия привлекли внимание публики Лиги к приведшей к подобному фиаско политике УПБ.
По своей природе УПБ являлось ночным хищником. Подвернуться тщательному изучению их деятельности при свете дня было последним, в чём нуждались управлявшие им бюрократы - и ещё меньше это было нужно являвшимся их неофициальными партнёрами коммерческим трестам.
Поэтому Баррегос оставался на своём посту; поэтому размах требований о предоставлении Сектору Майя независимого статуса продолжал расти; поэтому УПБ продолжала реагировать подобно мезозойскому динозавру. Это была ситуация, напоминавшая Антону бурление воды в закупоренном котле.
***
Пока Антон предавался этим размышлениям, устойчиво текущий поток посетителей мягко, но настойчиво вынес его на край помоста, после того как он выразил свои соболезнования. Тут, когда они оказались вне пределов слышимости Джессики Штейн и её приближённых, Руфь облекла в слова то, о чём думал Антон.
- Сунь Ятсен умер. Да здравствует Чан Кайши.
Антон был поражён. Он не ожидал от столь юной девушки такой искушённости в истории. И ещё раз предостерёг себя от недооценки принцессы.
Дю Гавел кивнул.
- Как и любая историческая аналогия, - произнёс он, - эта не слишком точно соответствует ситуации. Однако… да. Я и сам об этом подумал, хотя мне всё это больше напоминает эпизод из истории Индии. Ганди и всё, что было после него. Но аналогия с Гоминьдан тоже неплоха. Вообще-то, наверное даже лучше моей. Как и АР, Гоминьдан начался как общество идеалистов. А затем, после смерти Сунь Ятсена, превратился по существу в фасад для генералов-милитаристов. Которые оказались столь же жестоки и коррумпированы как и императорские мандарины - и намного хуже образованны.
Антон хотел было что-то добавить, однако ощутил чьё-то приближение, прервался и поднял взгляд. И застыл.
Застыл настолько резко, что Берри и Руфь в него врезались. Обе девушки с любопытством высунулись из-за плеч Антона, чтобы взглянуть на неведомое явление, вызвавшее столь необычную реакцию. Капитан Зилвицкий, мягко говоря, не славился избытком впечатлительности.
Стоящий перед Антоном молодой человек кашлянул, прочищая горло.
- Добрый вечер, капитан Зилвицкий. Не ожидал встретить вас здесь.
Антон прочистил горло с намного большим шумом.
- Добрый вечер, гражд… хм, как теперь звучит ваше звание?
Улыбка на лице молодого человека очень походила на само лицо: рубленное, слегка измождённое и состоящее в основном из углов и граней.
- Просто \"специальный агент Каша\", - произнёс он. - Я больше не занимаюсь, хм, материями внешней безопасности. Теперь я полицейский, а не шпион.
Самообладание Антона вернулось к нему.
- Ясно. Значит, Ушер взял вас собой.
Каша кивнул.
- Однако я забываю об учтивости. Джинни… - молодой человек полуобернулся и фактически оттащил невысокую женщину от одного из гостей. - Капитан Зилвицкий, могу ли я представить вам Вирджинию Ушер, супругу нашего нового директора Федерального Следственного Агентства? Вирджиния, это капитан Королевского Флота Мантикоры в отставке Антон Зилвицкий.
Подтащенная женщина оказалась стройна и привлекательна, а её улыбка была даже великолепнее её наряда.
- О, Виктор! - рассмеялась она, протягивая Антону руку. - Я совершенно уверена, что капитан Зилвицкий прекрасно знает, кто я такая. Даже если я ухитрилась остаться вне поля его зрения во время нашего маленького приключения на Земле.
Последнее замечание заставило глаза Берри и Руфи широко раскрыться.
- О! - выдавила Берри, уставившись на Каша. - Вы тот самый…
Она замолкла, подбирая слова. Антон, несмотря на то, что большая часть его разума одновременно кляла судьбу и вслушивалась в завывания тревожных сирен, решил, что следует проявить прямоту.
- Да, это он. Спаситель моей дочери Хелен… и, скорее всего, Берри. - он глубоко кивнул, почти поклонился Каша. - У меня тогда не было настоящей возможности поблагодарить вас должным образом. Пожалуйста, позвольте мне сделать это сейчас.
Каша выглядел смущённым. Вирджиния Ушер опять рассмеялась.
- Смотрите, он покраснел! Это меня всегда поражает, сколько бы раз я не видела. Единственное из того, что делает Виктор, что может заставить его выглядеть на свой возраст, а не, - тут она игриво ткнула его под ребро пальцем, - безумным хладнокровным убийцей.
Теперь на лице Виктора была обида.
- Джинни, выражение \"безумный хладнокровный убийца\" - это самый глупый оксюморон, который мне когда-либо доводилось слышать.
- Чушь! - Она улыбнулась Антону. - Капитан, вы были там. И каково ваше мнение?
На какое-то мгновение память Антона вернула его в причудливо освещённый грот в подземельях под руинами древнего Чикаго. Он прибыл туда чуть позднее и сам всего не видел, однако позже Джереми Экс всё ему рассказал. Антон без всякого труда ему поверил, поскольку лично видел результат побоища. Того, где юный офицер Госбезопасности по имени Виктор Каша, ведомый частичным безумием, что, по мнению Антона было объяснимо - более или менее, - встал и хладнокровно расстрелял в упор десяток кощеев и головорезов Госбезопасности, охотившихся за Хелен. Со стороны Каша это было откровенным самоубийством; даже если, что крайне удивительно, Каша в конечном итоге оказался весь залит кровью, среди которой не было ни капли его собственной.
- Виктор Каша не убийца, - внезапно произнёс он. - Уж в этом я уверен. С другой стороны…
Он пожал плечами.
- Сожалею, специальный агент Каша. Мне кажется, что если и существует человек, который когда-либо делал нечто одновременно и безумное, и хладнокровное, то это вы. Оксюморон это или нет.
- Видишь! - торжествующе заявила Вирджиния и покачала пальцем перед носом Каша. - Заметь, что ты не сможешь найти более компетентного мнения, чем мнение капитана Зилвицкого! Кстати говоря…
Вирджиния в свойственной её быстрой и неописуемо привлекательной манере снова повернулась к Антону. Её улыбка была как никогда заразительна.
- … чем вы здесь занимаетесь, капитан? Я имею в виду, помимо того, что прикидываетесь, как и мы сами, что выражаете соболезнования не так уж и опечаленной дочурке?
- Джинни! - поперхнулся Каша.
- Пфуй! Капитан Зилвицкий конечно же не собирается верить нашей легенде - довольно смешное слово - так зачем утруждать себя ерундой? Мы выполняем здесь некое отчаянное и рискованное секретное задание - кстати, когда ты соберешься рассказать мне, в чём оно заключается? - и можно быть уверенным, что капитан занят тут тем же самым. - Она с большой симпатией взглянула на Руфь и Берри. - Уверена, что вам он тоже не рассказал. Разве мужики не свинтусы?
Берри и Руфь издали какие-то тихие звуки, имеющие подозрительное сходство со сдавленным смехом. Антон нахмурился. Во всяком случае, попытался это сделать; он и сам боролся со смехом. Он хотел было пройтись насчёт распускания языка в общественном месте, однако жена Ушера оборвала его.
- Ой, да не надо глупить. Мантикорское оборудование защиты от прослушивания наилучшее во всей галактике, как и почти вся ваша электроника. Именно поэтому у нас с Виктором оно при себе. Мой супруг - да будет он благословен - где-то его спёр.
Наконец она умолкла, пристально смотря на Антона и бодро улыбаясь. Тем не менее, ожидая ответа.
Тот не смог удержаться от смеха.
- Чёрт меня подери, миз Ушер…
- Называйте меня Джинни.
- Хорошо, Джинни. Мантикора и Хевен всё ещё официально находятся в состоянии войны. Так что я не собираюсь рассказывать жене шефа полиции республики Хевен о своей секретной миссии, - он снова откашлялся с шумом; его слова даже ему самому казались идиотскими. - Если бы я вообще был здесь на секретной миссии. Что не так, и тем более не при чём тут риск и опасность.
Он отечески опустил руки на плечи девушек.
- Разве взял бы я с собой собственную дочь и одну из принцесс королевского дома, если бы занимался чем-то подобным?
- Разумеется, - мгновенно последовал ответ. - Это прекрасное прикрытие, - палец Джинни снова воткнулся Каша под рёбра; на этот раз щекоча его. - Вроде того, как мы с Виктором притворяемся пылкими безумными любовниками. Работает как по волшебству.
Каша попытался избавиться от пальца. На мгновение они с Антоном обменялись взглядами, исполненными взаимной симпатии. Затем, оказавшись не в состоянии найти какую-либо иную осуществимую тактику, Антон перешёл к беспорядочному отступлению.
- Боюсь, девочкам давно пора спать, - Руфь и Берри насупились. - Ладно, ладно, мне давно пора спать. Мы должны идти. Был раз снова вас увидеть, специальный аге… э-э, Виктор. И вас тоже, миз Уш… э-э, Джинни. Это была приятная встреча, действительно приятная.
***
Как только они выбрались наружу, Берри громко расхохоталась. Дю Гавел вслед за ней.
- Не припомню, чтобы я хоть когда-нибудь видела, как ты несёшься с такой скоростью, папочка.
- От этой дамочки у меня зубы ноют, - пробурчал Антон.
Берри оглянулась назад на цирковой купол.
- Ладно, так что ты думаешь? Она говорила правду или просто насылала зубную боль на Виктора? Судя по её энергии, готова спорить, что он хорошо если сумеет выбраться живым из её постели.
Антон сделал медленный вдох. Частью сознания он уже обдумывал этот вопрос.
И опять Руфь озвучила его собственную предварительную оценку.
- Нет. Она говорила правду. Слухи о ней и её так называемом \"любовнике\" настолько широко разошлись, что явно кто-то должен был специально их распускать. Мы только что появились тут, а я уже случайно слышала их от трёх разных источников. Даже слухи не распространяются настолько быстро… а всем известно, что мерзкие мелкие умишки слишком ленивы, чтобы быть настолько методичными.
Антон кивнул.
- Я тоже так думаю. Кроме того…
Он оборвал себя и проницательно взглянул на Руфь.
- У вас есть способности, юная леди. Так давайте проверим, насколько хорошие. Какова другая причина того, что эти слухи бессмысленны?
Глаза принцессы прищурились и губы сжались в размышлении.
- Ну… я мало что знаю об Ушере, так что не уверена. Но если он настолько умён, как считается…
- Настолько, - произнёс Антон. - На Земле он умудрился… ладно, неважно. Просто прими как данное, что в нашей чокнутой работёнке Кевин один из лучших.
- Отлично. Другая причина, по которой эти слухи бессмысленны, заключается в том, что Ушер никоим образом не может не знать, что его жена его обманывает. Что оставляет нам два варианта: или это не так, или у него экзотические предпочтения в сексе. Вуайеризм, или что-нибудь в этом роде. - Она пожала плечами. - Конечно, такой вариант возможен, но даже в этом случае что может помешать ему использовать случившееся в своих профессиональных интересах, поскольку его лично это не задевает? Если он действительно настолько хитроумен, как считается.
- Прямо в точку, - нежно произнёс Антон. - Прямо в точку. Так в чем заключается их отчаянное и рискованное секретное задание на Эревоне?
Они с Руфью понимающе переглянулись. Берри скорчила гримаску.
- Ну почему я чувствую себя единственной дурой во всей компании? - пожаловалась она.
- Всё не так скверно, - с улыбкой произнёс Дю Гавел. - Я тоже не понимаю, почему они так ухмыляются друг другу, а я лауреат премии Нобеля-Шакры, что должно означать, что я являюсь гением в теоретической политике.
Руфь безмятежно улыбнулась Берри.
- Всё пучком, Берри. У тебя просто не такой грязный склад ума, вот и всё. А Веб не знает деталей. Однако должна сказать, что для тех из нас, кто обладает грязным складом ума и знает детали, ответ является очевидным.
- И правда, та ещё \"новость\", - горько согласился Антон. - Высокомерная политика Высокого Хребта по отношению к союзникам Маникоры обозлила их всех. И Эревон наверное больше чем кого бы то ни было ещё за исключением Грейсона… а у Эревона долгая история проведения той политики, которую имеют обыкновение называть Realpolitik. Так что, как ни прискорбно, Виктор Каша - и жена Ушера тоже, ни на мгновение не поверю, что она не в курсе - находятся здесь для того, чтобы сыграть роль адвоката дьявола.
Он вздохнул.
- Завтра я пойду и попробую переговорить с нашим послом. - Он снова вздохнул, ещё тяжелее. - И после того, как она не проявит никакого внимания, буду попусту тратить время, разговаривая с шефом отделения СРС.
- Вы говорите о графине Фрейзер и Чарльзе Врангеле, - произнесла Руфь. - Напрасная трата времени.
Антон кивнул.
- Фрейзер и Врангель против Каша и Ушер. Не о чем и говорить.
- Ладно, давайте посмотрим на дело со светлой стороны, - весело заметила Берри. - По крайней мере в одном миз Ушер - я хотела сказать, Джинни, и, народ, она мне действительно нравится - ошиблась. Мы тут не заняты никакой секретной и рискованной и опасной миссией.
К тому времени они дошли до края окружавшего цирк пространство. Освещение тут, в месте, представлявшем собой гигантскую импровизированную автостоянку в поле за границами Мэйтага, было ощутимо тусклым. Реагируя на это обстоятельство, солдаты Королевской Гвардии придвинулись ближе и теперь, при виде появившегося из темноты мужчины, встали ещё плотнее.
Человек слегка развёл руки, всего лишь ненавязчиво демонстрируя, что он безоружен. Это и то, что на нём была форма Флота Солнечной Лиги, заставило охранников немного расслабиться.
- Капитан Зилвицкий, - произнёс мужчина мягким приятным голосом. - Я - лейтенант Мэнсон, состою при штабе капитана Розака. Хотел поинтересоваться, не могли ли бы мы с вами переговорить наедине?
- Почему мне кажется, что я попал в кошмар? - пробормотал, выдыхая, Антон.
Однако вслух он произнёс только:
- Разумеется, лейтенант. Веб, Берри, принцесса Руфь, - он специально кивнул всякий раз не той девушке, - пожалуйста, подождите минуточку тут.
***
Когда Антон снова вынырнул из тени, он упредил вопрос Руфи кратким:
- Потом.
Глава 13
Хотя им никак не удалось бы сопоставить свои впечатления, реакция Виктора Каша на Джессику Штейн была примерно такой же, как и у Антона Зилвицкого.
- В этой женщине есть что-то отталкивающее, - проворчал он Джинни после того, как они выразили соболезнования Скорбящей Дщери и Соратникам Мученически Убиенного, и неторопливо спустились с помоста.
- И что бы это было? - фыркнула Джинни. - То, как она в мгновение ока с точностью до миллиграмма взвесила политическое значение наших соболезнований? То, как она не уделила нам даже лишней наносекунды? То, как она натужно хихикала над не такими уж остроумными замечаниями Кассети? Или просто то, что когда она смеялась над его глупыми шутками, было видно, что её передние зубы слишком велики?
Джинни ухватила Виктора за локоть и решительно потащила его к приближавшейся роботележке.
- Мне нужно выпить. Что касается меня, отторжение вызвали её босоножки. Называй меня старомодной, если хочешь, но мне не кажется, что босоножки на высоком каблуке - подходящая обувка для похорон.
Виктор бросил взгляд на ноги Джинни.
- А как ты назовёшь это?
- Я - не скорбящая дщерь, - решительно отрезала Джинни, хватая два коктейля с проходящей мимо роботележки, и вручая один из них Виктору. - Вот, попробуй. Не имею понятия, что это, но по мозгам точно даст.
Виктор с сомнением попробовал напиток.
- Фу. Вкус как у…
- Спирта. Разумеется. Из чего это по большей части и состоит. Тебе, Виктор, не нравится вообще никакая выпивка, если не считать производимый трущобными пивоварнями Нового Парижа так называемый эль, который ты лакаешь на пару с Кевином. Как ты собираешься быть знаменитым на всю галактику великим шпионом, не поднабравшись по дороге лоска?
Виктор сделал ещё один осторожный глоток.
- Во-первых, выражение \"знаменитый на всю галактику великий шпион\" является оксюмороном. Великие шпионы не бывают знамениты. Во-вторых, я больше не шпион. Я теперь полицейский, помнишь?
- Виктор, через поколение-другое в Республике Хевен может и будет какая-то разница между \"шпионом\" и \"полицейским\". Однако сегодня же это то же самое, что настаивать на различии между наполовину полным и наполовину пустым стаканами.
- Не вздумай только сказать это при президенте Причарт, - Виктор отодвинул зажатый в руке коктейль подальше, словно это было нечто ядовитое. - Что бы это ни было, оно по-настоящему отвратительно. Могу я куда-то это деть, не выглядя глупо?
Последние два предложения прозвучали чуть громковато. К его удивлению, откуда-то слева-сзади ему ответили.
- Конечно. Давайте сюда, - мгновением позже в поле его зрения появилась женская рука и ловко выдернула у него стакан. Рука была обнажённой, слегка веснушчатой и вполне элегантной, хоть и самую малость пухловатой.
Виктор повернулся и увидел улыбавшуюся ему молодую женщину. Лицо её было подстать руке: милым, слегка полноватым и курносым, зелёноглазым, медноволосым, розовокожим и покрытым весьма обаятельной россыпью веснушек.
Ещё одним ловким движением женщина осушила стакан.
- Фу. Это то самое чёртово пойло, которое они состряпали как \"специальный пунш\" для праздне… э-э, в смысле торжественных мероприятий. Кажется, у них даже хватило духу назвать это \"мемориальным мартини Штейна\", отчего сам Штейн наверняка перевернулся бы в гробу, если бы тот у него был. Всё-таки от его тела кроме нескольких фрагментов так больше ничего и не нашли.
Против собственной воли Виктор понял, что не может сдержать профессиональный интерес.
- Я слышал, что его убили при помощи бомбы. Но мне казалось, что взрыв был достаточно локализован.
Выражение, появившееся на лице женщины, нельзя было безоговорочно назвать ухмылкой. В изгибе её губ было слишком много естественного веселья, чтобы использовать это определение. Но оно было близким к истине.
- Так было заявлено АР для публики. Не вполне уверена зачем. На их месте я бы раструбила тот факт, что убийца Штейна был достаточно бессердечен, чтобы заложить заряд, который не только разнёс Штейна на молекулы и развеял их по всему кварталу, но ещё и прикончил трёх его помощников, двух секретарей, и… - в этом месте все следы веселья испарились, - двух пятилетних детей, игравших на улице у офиса АР. Чистое везение, что все жители соседнего дома сумели выбраться из него живыми.
К тому моменту, как она закончила, интерес Виктора к этой женщине перешёл из категории \"случайная непреднамеренная встреча\" в категорию \"максимальное профессиональное внимание\". По незаметному стороннему глазу изменению осанки Джинни он мог заключить, что это было справедливо и для неё.
Джинни закинула пробный шар.
- Навскидку могу предположить, что АР хотела удержать фокус события исключительно на Штейне. Есть разница - правда небольшая, но всё-таки есть - между заказным убийством и неприцельным терактом. С точки зрения пиара первый вариант определённо предпочтительнее.
- Да, верно, - произнесла женщина, - и да, на мой взгляд вы скорее всего правы, - она кивнула в сторону помоста. - Я так понимаю, вас не больше моего впечатлило изображение скорби.
Улыбка её стала шире, глаза прищурились. Даже с учетом возбудившейся профессиональной осмотрительности Виктор обнаружил, что она начинает ему нравиться.
- Кстати, меня зовут Наоми Имбеси. Уверена, вы уже догадались, что в нашей встрече было столько же случайности, как и в подстроенной жеребьёвке. Но мне всё-таки кажется, что для посторонних глаз я провернула это достаточно неплохо.
Ответная улыбка Джинни была столь же широка и столь же радостна.
- По-моему проделано это было великолепно. И наряд у вас замечательный. Он - кстати, что это? какой-то вариант костюма для верховой езды? - идеально подчёркивает вашу фигуру. Бюст так и просится в бронзу. Впрочем, как и бедра и ягодицы.
- Я бы назвала это джодпурами и жилеткой, если бы не боялась помереть со смеху… и не думайте, что мне это не грозит, при моём-то телосложении да в таком наряде, - она с достаточно самодовольным видом окинула взглядом саму себя.
Виктор из последних сил постарался не последовать её примеру. У Наоми Имбеси был как раз тот тип пышной фигуры, который современным обществом официально критиковался за \"излишний вес\", притом, что заметная часть этого самого общества при виде такой фигуры исходила слюной.
Острый локоть Джинни вонзился ему в рёбра.
- Деревенщина! После всех трудов этой бедной женщины ты не хочешь даже взглянуть? Вы должны простить его, Наоми. Он правда славный парень - честно - но утончённости в нём хватит только на черепаху. И никакого такта.
Джинни подняла стакан и сделала глоток. Потом оглянулась по сторонам.
- Но кто я такая, чтобы это говорить. Раз уж речь зашла о такте, мне лучше приниматься за главную задачу сегодняшнего вечера.
Виктор должно быть слегка нахмурился, пытаясь поспеть за ходом мыслей Джинни. Завидев выражение его лица, она ласково улыбнулась.
- Ужраться в стельку, болван. До коматозного состояния. Как ещё мы можем убрать в сторону мешающую любовницу, чтобы дело могло двигаться?
С той же улыбкой она повернулась к Наоми.
- Это не займёт много времени. Я крайне плохо переношу алкоголь.
И мгновение спустя она уже двигалась прямо к ближайшей роботележке.
Когда Виктор снова взглянул на Наоми, то увидел, что она изучает его. Правда, продолжая улыбаться, но теперь у неё во взгляде была скорее расчётливость, чем веселье.
Впрочем, что бы там она ни разглядела, это укрепило её в намерениях, так что веселье достаточно быстро вернулось.
- Не бойся, Виктор. Это не больно.
Наконец поняв, он слегка покраснел и подавил желание сказать вслух: \"Мне, знаешь ли, случалось подвергаться соблазнению раньше\". На мгновение ему отчаянно захотелось осушить кружку эля трущобных пивоварен Нового Парижа. \"Ну, ладно, один раз, когда мне было шестнадцать, и одна из подруг моей сестры… а, неважно\".
Джинни прокладывала себе дорогу сквозь толпу обратно, победно подняв над головой четыре стакана.
- Три для меня и один для Наоми, - объявила она по возвращении. - Тебе, Виктор, не достаётся ничего, поскольку ты тоже не слишком хорошо переносишь алкоголь. Мы же не хотим спустить такой шанс, - она передала один из стаканов Наоми. - Хм. Похоже не самый удачный выбор слов.
Наоми и Джинни дружно расхохотались. Виктор снова залился краской, смиряясь с…
Ну, по правде сказать, скорее всего с перспективой весьма приятно провести ночь. Однако он испытывал мрачную уверенность, что в дальнейшем насмешкам не будет конца.
И по мере того, как Наоми и Джинни продолжали щебетать, он всё глубже и глубже погружался в мрачное предчувствие того, насколько же частыми будут насмешки, и сколько времени они будут продолжаться. В том, что касалось подколок, Джинни была трудно выносима и сама по себе. Теперь же, когда она, похоже, нашла другую близкую по духу женщину, которая разделяла её вульгарное чувство юмора…
***
Виктор был достаточно глубоко погружён в угрюмые раздумья, чтобы столкновение оказалось для него полнейшим сюрпризом. От падения наземь его удержала только жесткая и очень сильная кисть, ухватившая за предплечье.
Тут включились наработанные бесконечными часами тренировок рефлексы. За последние несколько лет, под безжалостным руководством Кевина Ушера, Виктор стал пусть не специалистом по рукопашному бою, но довольно хорошим бойцом. Он повернул предплечье, выкручивая его из захвата, и продолжил это движение ударом локтем назад, одновременно нанося удар пяткой, и…
Пинок был заблокирован ударом ступни по щиколотке, а захват невидимой кисти переместился на запястье, удерживая его в положении, которое, как совершенно был уверен Виктор, в любой момент могло привести к перелому локтя.
Его локтя. Щиколотке тоже было больно. Блокировавшая удар ступня была столь же тверда, как и кисть.
Но он уже снова думал, а не просто реагировал. И хотя Виктор не был особо опытным рукопашником, он отличался быстротой мысли. Так что долю секунды спустя до него дошло, что целью захвата было только обездвижить его, а удар по щиколотке, каким бы болезненным ни был, не причинил никакого реального вреда. Что до сих пор невидимая личность, нанесшая его, могла бы сделать с лёгкостью.
В голову лезли мысли об огре. Как же иначе. Захват был могучим. Поэтому Виктора весьма удивило, когда монстр заговорил меццо-сопрано.
- Эй, полегче, ладно? - в голосе слышался отзвук смеха. - Это была просто случайность.
Его кисть отпустили и он почувствовал, что монстр слегка сдвинулся назад. Виктор шагнул в сторону и обернулся.
Перед ним была ещё одна женщина, на этот раз в форме Флота Солнечной Лиги. Точнее морской пехоты, поправился Виктор. Форма на ней сидела… замечательно. У Виктора отчасти голова кругом пошла в причудливом веселье от того факта, что его окружали три женщины, каждая из которых по-своему представляла архетип женской красоты. Нечасто с ним такое бывало!
Джинни была маленькой и изящной; Наоми была чувственной; а эта женщина была…
\"Какое для этого вообще есть слово? \"Изваяние\" не подходит. Статуи не двигаются, а я готов спорить, что эта женщина двигается как львица\".
Она была на добрый десяток сантиметров выше Виктора, её плечи и бёдра были шире, ноги длиннее, а талия уже - всё это подчёркивала кричащая форма морской пехоты - и при этом она всё равно ухитрялась выглядеть женственной. Что являло собой загадку, поскольку Виктор был совершенно уверен, что подкожного жира у неё было куда меньше нормального для женщины.
Женщина примирительно подняла руки.
- Я пришла с миром. Точнее, я вообще не приходила. Просто наткнулась на какого-то торопыгу, заступившего мне дорогу.
Виктор ни на мгновение ей не поверил. Да, торопыга мог заступить ей дорогу. После чего растянулся бы на земле, а лейтенант-морпех продолжила бы свой путь с той же невозмутимостью, что и львица, задевшая по дороге мышь.
Очевидно, Джинни разделяла его мнение.
- Бог ты мой, - пробормотала она. - Как хорошо, что я вне игры.
Она одним махом осушила один из трёх своих стаканов - тот что был в правой руке, - плюхнула пустой стакан на проезжающую мимо роботележку, перераспределила по рукам оставшиеся два, и принялась за следующую порцию напитка.
- Ты можешь не пережить эту ночь, - прошептала она Виктору. - Я прослежу, чтобы Кевин разместил в штаб-квартире ФСА памятную табличку в твою честь. Геройски погиб при исполнении, хм, долга.
Шёпот в исполнении Джинни Виктор скорее бы назвал разговором \"вполголоса\". Наверное в миллионный раз в своей жизни он проклял краску, залившую его лицо.
К счастью, ни одна из двух других женщин похоже этого не заметила. Они слишком были заняты друг другом, сцепившись взглядами, словно вышедшие на ринг боксёры-профессионалы.
К некоторому удивлению Виктора первой отвела взгляд новоприбывшая. Отвела, перевела его на Виктора и улыбнулась.
Улыбка полностью преобразила её. Она стала выглядеть намного моложе - Виктор внезапно осознал, что она немногим старше его - и скорее проказливой девчонкой, чем двуногой тигрицей. Кстати, улыбка была очень широкой и практически ослепительной. Кожа женщины была очень бледной, почти чисто белой - что выглядело немного странно в сочетании с широкими чертами лица и очень полными губами. Волосы также представляли собой странное сочетание: густая шапка кудряшек, но настолько белокурых, что казались практически серебристыми. Глаза её были очень светлыми карими, единственно улыбка заставила их выглядеть теплее и темнее.
Цвет кожи, в сочетании с телосложением женщины и очень характерными волосами и чертами лица, заставил прозвенеть звоночек в сознании Виктора. Но прежде чем он успел собраться с мыслями, заговорила Джинни.
- Вы с одной из планет Мфекане, верно?
Женщина кивнула.
- С Ндебеле, худшей из двух. Это было справедливо даже до того, как нас подгребло под себя УПБ, - она слегка поклонилась Джинни. - Меня зовут Танди Палэйн. Первый лейтенант Корпуса Морской пехоты ФСЛ, в настоящее время состою при штабе капитана Луиса Розака. Удивлена, что вы знакомы с нашими мирами. Они достаточно мало известны.
Естественным движением, как она это делала, и которое продолжало нервировать Виктора, Джинни высунула язык и продемонстрировала генетический маркер \"Рабсилы\". Увидев его, Палэйн напряглась.
Виктор собирался было возмутиться, но тут до него дошло, что реакция лейтенанта была вызвана гневом, а не отвращением.
- Вонючие свиньи, - прошипела она и поджала губы, словно ощутила какой-то мерзкий вкус.
Джинни протянула ей один из своих стаканов.
- На, отхлебни. На вкус почти так же мерзко, но это просто выпивка.
Палэйн приняла стакан и опрокинула в себя половину одним глотком. Виктор, однако, обратил внимание на то, что в процессе взгляд её не отрывался от их компании, ни на секунду - что было непросто, делая такой глоток - не оставляя её уязвимой для атаки. Это подтвердило его предварительную оценку, что она была мастером рукопашного боя. К чёрту молодость; эта женщина была опасна.
Опустив стакан, она сказала Джинни:
- Выходит, вы видели немало таких как я. Мне говорили, что наша порода пользуется спросом у \"Рабсилы\".
- Не совсем так. Они уже несколько поколений не занимаются собственно отловом рабов, так что исходная кровь Мфекане подверглась разбавлению. Но да, вначале у них было немало ваших сородичей. Они предпочитают использовать эту генетическую линию в продуктах, предназначенных для боя или тяжёлой работы.
- Угу, следовало ожидать, - Палэйн снова скривилась словно от неприятного вкуса. - Не могу определиться, кто же был хуже. Основатели \"Рабсилы\" или мои предки. \"Второе Великое Переселение Банту\", ха. Можете поверить, что эти кретины для нового дома подбирали планеты с высокой гравитацией? Для того чтобы, по их словам, \"улучшить чистую, истинно изначальную человеческую породу\". Благодаря высокой детской смертности, высокой общей смертности и нехватке ресурсов, типичной для большинства планет с высокой гравитацией - не говоря уже о том, что при всех их претензиях основатели были сущими голодранцами - к тому моменту, когда наши миры были открыты заново мы дошли до ручки.
Она подняла руку и посмотрела на неё. Сквозь кожу цвета слоновой кости слегка просвечивали вены.
- Словно для того, чтобы ирония ситуации была полной, на Ндебеле - на Зулу это так сильно не проявилось - низкий уровень солнечной радиации привел к отбору на недостаток меланина. Банту бледнее викингов, вот так! Но результатом действительно стала генетическая вариация, подошедшая к пределу нынешних физических возможностей человеческой расы. Тоже мне достижение. Просто сделало нас первосортным мясом в мясорубке УПБ, вот и всё.
Виктор был слегка удивлён слышать, как офицер ФСЛ столь открыто выражает свою враждебность к УПБ, но не слишком. Он знал, что довольно высокая доля рекрутов морской пехоты Лиги приходит из миров-протекторатов, что объясняет, почему УПБ использует их только в крайних случаях. Ему был известен как минимум один случай, когда батальон Охраны УПБ во время кампании по умиротворению был перемешан с землёй морпехами Лиги, которые должны были осуществлять их поддержку. Официальной версией было \"случайный удар по своим\", без каких-либо объяснений, как \"случайный удар\" мог привести к шестидесяти процентам потерь в батальоне.
Палэйн перевела взгляд с Джинни на Виктора.
- Вы - Виктор Каша, если не ошибаюсь. Не помню вашего звания, но вы из людей Кевина Ушера, - взгляд её снова вернулся к Джинни. - Что, если я права, должно означать, что вы - Вирджиния Ушер.
Впервые с тех пор, как в их узкий круг вторглась Палэйн, подала голос Наоми Имбеси.
- Ваша маска простого солдата криво сидит, лейтенант, - пробормотала она. Сказано это было с заметной злобой, что вызвало у Виктора раздражение. В реплике не было ничего кроме язвительности, и хотя он понимал, что сам и является причиной этого - надо сказать, такое случалось нечасто - ему всё равно было неприятно. Ему никогда особо не нравился тот факт, что женщины обычно его игнорируют. Теперь он открыл для себя, что ещё меньше ему нравится, когда они из-за него дерутся.
К счастью, Палэйн похоже не была настроена на конфронтацию.
- В этом нет секрета, - весело произнесла она, делая ещё один глоток из стакана. - Я служу в разведывательном подразделении капитана Розака, так что знать подобные вещи является моей работой, - на мгновение она опустила взгляд на зажатый в руке стакан. - Не могу сказать, что она нравится мне больше этого пойла, но долг есть долг, и привередничать не приходится. А вы должно быть Наоми Имбеси, я полагаю, одна из родственниц Вальтера Имбеси. Племянница, кажется.
В последних словах Палэйн слышался отзвук триумфа, словно она выложила козырную карту. Виктор отметил тот факт, что она сумела передать мысль \"твоя язвительность тебя выдаёт\" не сказав этого вслух. Похоже внушительной девушке-лейтенанту была присуща и тонкость.
Он понял, что всерьез хочет увидеть улыбку Палэйн в полную силу. Фактически это желание было достаточно сильным, чтобы удивиться. Точнее призадуматься, как и был Виктор склонен относиться к своим эмоциональным реакциям.
На этот раз долго думать не пришлось. Причина того, что его настолько сильнее тянуло к офицеру Лиги чем к эревонской светской львице для него самого была достаточно очевидна и не имела ничего общего с физической привлекательностью той или другой.
На мгновение он встретился взглядом с Палэйн. На её лице не было ничего, кроме милого веселья, но Виктор понял значение этого взгляда. Они вышли из одной среды - по крайней мере в общем смысле - и оба это знали. Плебеи среди патрициев; уважаемые плебеи, ныне, но всё равно плебеи.
Палэйн осушила остатки выпивки.
- Полагаю, я и так слишком надолго прервала вашу беседу, так что позвольте откланяться, - она слегка кивнула Джинни; не сделала того же в отношении Наоми; а Виктору достался просто ещё один взгляд. - Приятного вечера.
И ушла, широко шагая. Она ещё не успела удалиться далеко, как прямо перед ней потерял равновесие один из многочисленных в толпе пьяных людей. Не сбившись с шага, Палэйн подхватила его под мышки и поставила на ноги с лёгкостью женщины, управляющейся с ребёнком. Мгновением позже её высокая фигура исчезла в толпе.
- Случайность, как же, - пробормотала Наоми. И снова её слова были окрашены злобой; и снова это вызвало у Виктора раздражение.
Глава 14
Как только они добрались до своего номера, Антон рухнул в кресло и тяжко перевёл дух.
- Прошу прощения за резкость. Однако я не мог довериться оборудованию защиты от подслушивания, которое достаточно мало для того, чтобы его мог унести человек. - Он бросил взгляд на стоящий в углу стационарный скремблер, обеспечивающий защиту их апартаментов, проверяя наличие зеленого огонька, свидетельствующего о том, что тот работает. Дополнительная проверка вызывалась скорее привычкой, чем какими-либо другими соображениями. Это устройство, оплаченное из средств Кэти, было наилучшим из доступных в галактике.
- И что такое стряслось? - с пылом поинтересовалась Руфь.
Сомнение, написанное на лице Берри, позабавило Антона. В отличие от Руфи, она не была обучающейся шпионскому ремеслу принцессой, и, очевидно, совсем не была уверена, что хочет услышать то, что Антон узнал от офицера Лиги, что бы то ни было. Берри ещё не решила, какую карьеру она желала избрать, однако это совершенно точно не был шпионаж.
- Одного шпиона в семье более чем достаточно, - заявила она однажды за обедом. - Если заведётся ещё один, то мы все свихнёмся.
К чему Кэти немедленно присовокупила:
- Храни нас от этого Господь.
А доченька Хелен - о, неблагодарность детей хуже змеиного яда - её поддержала:
- Не уверена, что мы уже не свихнулись. Папенька, в углу не робот-убийца, а всего лишь мой пёс, который виляет хвостом, выпрашивая какую-нибудь подачку, правда-правда. Прошу тебя, не надо рубить его напополам.
Антон всё еще не имел представления, на какой из областей человеческой деятельности в конечном итоге остановится Берри. Девушка страдала ментальным отклонением, которое, хотя вероятно и сказывалось наилучшим образом на здравости её рассудка, являлось в современном обществе серьёзной помехой: она интересовалась всем, однако ни одно из увлечений не довлело над ней. Природный универсал, а не специалист. Антон до сих пор втайне поражался, учитывая ужасы, которые ей пришлось пережить в детстве, её эмоциональной уравновешенности, но Берри до сих пор не продемонстрировала никаких особенных талантов в какой-либо из сфер деятельности.
Сама Берри время от времени пошучивала по этому поводу. Антон улыбнулся, припомнив давнишний разговор за обедом. Который, вообще-то, имел место всего несколько месяцев назад, во время каникул, когда Хелен наслаждалась своим первым длительным отпуском из Академии Флота на Острове Саганами.
- Это же очевидно, папа, - заявила Берри. - Есть только два занятия, к которым у меня имеется способность. Первое, это быть домохозяйкой - к вопросу о вымерших профессиях - или, это второе, быть королевой. - Берри глубокомысленно поджала губы. - Пожалуй, конституционная монархия подошла бы лучше всего. Уверена, что в качестве деспота я облажаюсь. Я слишком добродушна.
- Иди в адвокаты, - вступила Хелен в промежутке между поглощением пищи. - Насколько мне известно, сейчас свободных корон нигде нет, а став адвокатом, ты по крайней мере сможешь повсюду совать свой нос.
- Я никуда не сую свой нос, - чуть рассерженно отозвалась Берри.
- Ага, не суёшь, - последовал ответ Хелен, - даже учитывая, что тебе всегда все доверяют. Это значит, что ты можешь стать великим адвокатом.
Родная дочь Антона на мгновение замолкла, загружая в рот яства в объёмах, которые, по мнению Антона, просто не могли в ней поместиться. Где-то у неё в животе просто обязан был жить демон.
Обмен веществ Хелен слегка устрашал. В четырнадцать лет она была коротышкой. Сейчас, четыре года спустя, её рост уже превышал сто семьдесят пять сантиметров и она продолжала расти. Девушка обладала мускулатурой Антона, но со всей очевидностью унаследовала рост, который был нормой в роду её матери - пусть даже та им и не обладала.
- Я не желаю быть адвокатом.
- Конечно, нет. Ну и что с того? Ты и домохозяйкой или королевой быть не очень-то хочешь. Кроме того, в роли домохозяйки ты бы померла со скуки - ты слишком здраво мыслишь для того, чтобы ограничится кудахтаньем над младенцами - а на вторую роль, как я уже сказала, нет никаких вакансий. Так что, - завершила Хелен торжествующе, приканчивая одну тарелку и нагребая следующую, - будешь адвокатом. Метод исключения.
Кусок, ещё кусок. Антон начал опасаться, выдержит ли стол.
- Я услышала о нём в Академии, в этом семестре, в курсе по вводной логике.
Кусок, ещё кусок. Стол, как и большая часть мебели в особняке Кэти, являлся предметом антиквариата. Потрясающий стол, ничего не скажешь. Однако Антон предпочёл бы, чтобы Хелен можно было кормить за конструкцией из строительных балок.
- Препод обожал цитировать одного древнего философа: \"Отбросьте всё невозможное, и то, что останется, как бы…\" хм, как же он говорил?