Часть II

ВОПЛОЩЕНИЕ ЗАМЫСЛА

18 Октября. Утро. Скобцов

Андрей очнулся от холода, а очнувшись, быстро сообразил: ЭТО случилось снова. Он даже представить себе не мог, как и куда его занесло на сей раз. Его воспоминания обрывались где-то на половине первого сегодняшней ночи. Он выпил чаю и отправился на боковую. Таня уже спала. Он прилег, но уснуть не успел. Засыпалось ему совершенно иначе. Долго, тягостно, а тут… Андрей словно бы провалился в темноту.

Теперь вместо тела бесчувственное полено. Правда, и холодно было только шее и плечам, но зато холод жег, словно раскаленный металл. Андрей попытался открыть глаза, охнул от боли и зажмурился крепче. Только что веки не скрипели, будто между ними и глазными яблоками засыпали килограмм толченой канифоли.

Горячее дыхание коснулось лица. Затем кто-то лизнул в щеку. И тогда Андрей открыл глаза. Сразу, резко. Боль мгновенно отозвалась в висках и в затылке, задрожала на кончике языка, стремясь превратиться в крик. Но он не крикнул. Наоборот, плотнее сжал губы. Рядом сидел пес — огромная рыже-коричневая дворняга с жутковатыми желтыми глазами. Она смотрела на Андрея, а Андрей смотрел на нее, стараясь одновременно фиксировать окружающий пейзаж. Помойка, небольшая спонтанная автостоянка, за ней две блочные пятиэтажки. Серый рассвет едва коснулся стекол. Значит, рано еще. Хорошо. Не хватало, чтобы какой-нибудь мающийся бессонницей старичок вызвал милицию.

Пес облизнулся и равнодушно уставился куда-то в сторону. Что уж он там увидел? Скорее всего ничего. Просто ждет, пока завтрак отдаст богу душу и можно будет спокойно покушать.

— Не дождешься, братец, — пробормотал Андрей тихо. — Уж извини, но придется тебе сегодня обойтись без деликатеса.

«Девятка» стояла неподалеку. Дверца со стороны водителя распахнута. Как не угнали — удивительно. Или этот район угонщики принципиально обходят стороной? Нет, но магнитолу-то и телефон наверняка сперли. Кто же пройдет мимо такой возможности? Стоит открытая тачка, в ней магнитофон, кассеты. Водитель в луже валяется. Как же это угораздило его в лужу улечься? Танюшка теперь живьем съест. Андрей не был мямлей и не попадал под определение классического подкаблучника, просто очень любил жену, а какая же женщина не устроит скандал мужу, когда тот непонятно где всю ночь валандался? И ладно бы это случилось в первый раз, а то…

Однако, подумалось ему, пора вставать, граф. Рассвет уже полощется. Пес осторожно покосился на него желтым глазом — не помер ли — и, поняв, что нет, не помер, похоже, расстроился. Зевнул широко, поднялся, но тут же снова сел и уставился нагло, показывая всем своим видом: «Ты подыхать думаешь, гад, или нет?» Андрей подыхать не думал. Андрей думал вставать и ехать домой. Что и попытался осуществить. Подтянул бесчувственно-деревянную руку и оперся на нее. Пес испуганно отпрыгнул, заворчал глухо. Мол, лежать! Лежать! Ну уж дудки. Не дождетесь. Андрей начал подниматься, однако рука подогнулась, и физиономия глухо впечаталась в морозный асфальт, оставив на побелке инея смачный след.

Андрей завозился отчаянно. Пес, рыже-подпальная сволочь, оценив бедственное положение будущего сытного завтрака, осмелел и, развязно вихляя бедрами, шагнул ближе. Андрею представилось, как сточенные желтоватые клыки потомственного «дворянина» впиваются в шею, и стало ему как-то особенно неуютно.

— А ну-ка, Белка-Стрелка-Джульбарс-Бобик-Жучка, пошел вон, — прокряхтел он в очередной попытке подняться. — Давай чеши отсюда быстренько.

Пес снова зевнул, вывалив огромный, как совковая лопата, язык. Клыки, кстати, у него оказались белые и вовсе не сточенные. Здоровенные такие клычищи. Тут уж Андрей совсем заскучал, сказал «четвероногому другу» примирительно:

— Отстань, а? Ну, отстань. Без тебя тошно.

Пес тут же плюхнулся на задницу, затем улегся и принялся выжидательно буравить Андрея взглядом.

— Скотина, — прокомментировал действия пса тот и уставился в серое утреннее небо.

Низкие пузатые тучи степенно проплывали точнехонько над ним, как груженые бомбардировщики. Голые тополя и березы дрожали в ожидании дождя. А он лежал себе и старательно шевелил пальцами рук и ног. Пес вздохнул, оторвал пузо от земли и почти по-пластунски подобрался на полметра ближе.

Где-то неподалеку хлопнула дверца автомобиля, заурчал, заводясь, двигатель. А Андрей все смотрел в небо и шевелил пальцами. Хрустнул под колесами гравий. Звук двигателя плавно проплыл мимо, метрах в десяти, замер на пару секунд в некоей невидимой точке, а затем, надсадно взвыв, потянулся дальше, за полоску кустарника, за скверик, стремительно мутирующий в пустошь, и наконец стих.

Вислоухий «дворянин», по-партизански вспахивая иней пузом, переместился еще на метр и теперь жадно втягивал влажным черным носом запах добычи. Андрей усерднее задвигал пальцами. Мало-помалу одеревенелость отступала. Во всяком случае, он почувствовал ступни. Оставалось только встать, забраться в машину и уехать. Проблема заключалась в том, что ему никак не удавалось найти надежную опору. Руки упрямо подламывались в локтях. Мышцы не желали напрягаться. Раз за разом Андрей падал. Преисполненный сарказма пес наблюдал за этими жалкими попытками, каждый раз привставая, словно готовясь к прыжку.

В какой-то момент Андрей упал особенно неудачно — повалился на бок, подставив псу спину. Тот, используя удобную возможность, мгновенно рванулся вперед. Челюсти сдавили предплечье. Пес старался добраться до плоти, но ему мешала толстая ткань пальто. Он мотал головой, остервенело пытаясь разорвать кашемир. Перепуганный насмерть Андрей махнул рукой, переворачиваясь на спину. Дворняга отпрыгнула, но тут же снова пригнула голову и кинулась на жертву. Из ее пасти текла слюна. Андрей неловко шарахнулся в сторону и лягнул псину ногой.

В эту секунду с улицы во двор свернул милицейский «козлик». Темно-зеленый, с синей полоской через весь борт. «Уазик» мощно рыкнул двигателем, подкатил ближе, остановился в паре метров. Дверцы его распахнулись, из салона выпрыгнули двое патрульных. Придерживая фуражки, они поспешили на подмогу Андрею. Первый отвесил дворняге увесистый пинок, и та, скуля, отлетела в сторону.

— Пошла! — рявкнул патрульный, поднимая дубинку.

Пес, поняв, что завтрак не удался, поджал хвост и потрусил прочь, оглядываясь через плечо.

— Твари, развелось их… — пробормотал патрульный, пристегивая дубинку к поясу, и, повернувшись к Андрею, спросил хмуро: — Ну что, друг? Сегодня клево не будет?

— Ох, не будет. — Тот попытался улыбнуться. На белом от страха и холода лице дрожащая улыбка смотрелась вампирски. — Спасибо.

— Из «спасиба», браток, шубу не сошьешь, — ворчливо отозвался все тот же патрульный. — А вчера-то небось небо в алмазах, да?

— Не помню я, ребята, — честно признался Андрей.

— Раз не помнишь, значит, было, — философски заметил патрульный. — В алмазах. Документики-то у тебя имеются?

— В кармане должны быть, в пиджаке, — кивнул Андрей.

Патрульный присел на корточки, аккуратно, двумя пальчиками, отогнул полу пальто, сунул руку в карман пиджака. Слава богу, паспорт оказался на месте. Патрульный перелистал его, проверил прописку, сличил фотографию, вздохнул:

— Что же это вы, Андрей Данилович, посреди улицы-то ночуете?

Андрей только вздохнул и пошевелил бровями.

— Чувствуете-то вы себя как? — поинтересовался второй милиционер.

— Нормально, — поспешно кивнул Андрей, памятуя о существующем до сих пор заведении с лаконично-тошнотным названием: «Вытрезвитель».

— А чего ж домой не идете? — хмуро спросил первый патрульный и, посмотрев на машину, добавил: — Ваша?

— Моя, — отозвался Андрей.

— Хорошая машина, — задумчиво заметил патрульный. — Ладно, давайте-ка, Андрей Данилович, вставать. Утро уже.

Народ скоро пойдет. — И, посмотрев на напарника, скомандовал: — Бери его под правую руку.

Патрульные рывком поставили Андрея на ноги. Тот неуверенно пошатнулся, стараясь сохранить равновесие.

— Во, ексель-моксель, — буркнул патрульный. — Ему же за руль садиться нельзя. Он же готовый до сих пор. Угробит кого-нибудь и сам угробится.

— Да ладно, ребята, — протянул Андрей. — Доберусь как-нибудь.

— Далеко добираться-то? — прищурился патрульный.

— На Максимова.

— Это я в паспорте прочел.

— В Щукино, — конкретизировал Андрей.

Первый патрульный присвистнул, переглянулся с напарником.

— Что? — быстро спросил Андрей.

— Как же тебя к нам-то занесло, голуба? — с сочувствием врача к полоумному спросил второй милиционер, ненавязчиво-привычно переходя на «ты».

— А мы где?

— Да мы-то, брат, в Царицыне. Слыхал про такое?

— Слыхал, — покорно кивнул Андрей.

— Что же нам теперь с тобой делать? — задумчиво спросил второй. — В вытрезвитель, что ли, отправить? Поспишь, в себя придешь, а?

— Не надо в вытрезвитель, — попросил Андрей. — Ребята, я в норме.

— Жалко мужика, — сказал первый патрульный. — Может, ему эта ночевка в вытрезвителе всю карьеру на дно пустит. Давай так сделаем, я его на этой «девятке» отвезу и вернусь. Нам спокойнее, ему тоже. И сам дома, и машина в целости-сохранности. А я как раз к пересменке обернусь.

— Не обернешься, — покачал головой второй. — Опоздаешь. Ты прикинь по времени. А мне за тебя перед дежурным оправдываться. Считай, оба без тринадцатой останемся. Не хочет в вытрезвитель — не надо. Пусть добирается своим ходом. Позвоним дорожникам, чтобы машину на платную стоянку отбуксировали. Или можно его пока в «обезьянник» определить. Пусть покемарит пару-тройку часиков. А после сдачи с ним новая смена разберется.

Сказав все это, второй патрульный уставился на Андрея, явно ожидая определенной реакции, которая и не замедлила последовать.

— Ребята, давайте без эксцессов, — предложил тот, роясь в кармане пальто. — Помогите мне добраться до дома, а я в долгу не останусь. Работу оплачу и такси. — Выудив негнущимися пальцами пухлый бумажник, извлек из него две стодолларовые купюры, протянул патрульным. — Это за работу. В качестве компенсации. И вот еще… за такси.

Третья сотенная перекочевала в карман первому патрульному. Второй с сомнением покачал головой, вздохнул, махнул рукой:

— Ладно, поезжайте. И смотрите, в аварию не вляпайтесь. А то ведь с нас головы снимут.

— Не волнуйся, — подмигнул напарнику первый. — Все будет нормалек. — Подхватив Андрея под локоть, сказал: — Ну что, друг, поехали? Тебя уж, поди, дома заждались?

Андрей только вздохнул. О том, что ждет его дома, думать не хотелось. Они пошли к машине.

— Эй! — донеслось из-за спины. Андрей и патрульный обернулись. Второй милиционер указывал пальцем на полы Андреева пальто: — Ты бы отряхнулся, брат. Пальто вон в грязи все.

Андрей послушно приподнял полу. Действительно испачкался. Обе полы забрызганы чем-то темным, почти черным, похожим на густую, жирную грязь. Тряхнул, потер рукой. Не отчищается, зараза. Но не грязь, катышки не сыплются. Придется теперь в чистку отдавать. Вот же невезуха.

— Поехали? — напомнил о себе первый патрульный. — У меня через полтора часа смена.

— Да, конечно, — покорно согласился Андрей. — Поехали.

24 Октября. День. Волин

Волин потянулся за сигаретой. Скобцов описывал произошедшее отстраненно, но достаточно подробно. Он забывай какие-то детали, но в других был невероятно точен. Волин отчетливо представлял себе двор и эти обшарпанные мусорные бачки. И патрульных. И даже рыжую здоровущую дворнягу с желтыми глазами.

«Кожаный» Паша щелкнул зажигалкой. Не из услужливости, а из самой обычной вежливости. Волин поблагодарил, затянулся, спросил Пашу:

— Личности патрульных установили?

— Откуда? — вздохнул тот. — Он же, — кивок на Скобцова, — показания давать отказался. Но теперь-то выясним. Обязательно.

Волин кивнул, хотя и сам пока толком не понимал, зачем ему понадобились эти два милиционера. Ну подтвердят, что нашли Скобцова именно у помойки и именно в таком виде, в котором он говорит. И что дальше? Что это даст следствию? Да ничего. Кстати, если уж быть совсем точным, факт «беспамятства» работает-то как раз против Скобцова. Подобная симптоматика характерна для шизофрении. Надо будет пригласить эксперта. Психиатра.

Волин раздавил окурок в пепельнице.

— Скажите, а как часто у вас случаются провалы в памяти?

— Довольно часто.

— И давно?

— Месяца полтора.

— Вы обращались к врачу?

— Понимаете, — Скобцов смутился, — если бы в банке стало известно, что у меня… то есть что я…

— Ясно, ясно, — кивнул Волин. — Вас бы уволили.

Скобцов кивнул.

— Да. Иметь дело с человеком, страдающим подобной «забывчивостью», чревато, — сказал он. — Мало ли какие бумаги он может наподписывать, а потом даже не вспомнит. Поймите правильно, для меня очень важна работа. Очень.

Волин понимал. Сегодняшний день не принес ничего нового по сравнению с днем вчерашним. Как и пятнадцать лет назад, если уж на человека навешивали ярлык, то содрать его можно было только вместе с кожей.

В дверь постучали, и в кабинет заглянул Русницкий.

— Здравствуйте, Аркадий Николаевич.

— Здравствуй, Георгий, — кивнул Волин. — Заходи.

— Товарищ майор сказал, что вы звонили.

— Да. Присаживайся.

Русницкий поздоровался с Пашей и Амиром, покосился на Скобцова. Затем взял свободный стул, передвинул к столу, присел.

— Знакомься, — Волин указал на задержанного. — Это подозреваемый по делу об убийстве женщин.

— Тот самый?

— Тот самый.

— Интересно, — ответил Русницкий, изучающе глядя на Скобцова. — А почему его привезли к вам? Разве этим делом не сводная группа занимается?

— Занималась, — поправил Волин. — Теперь передали нам. На доследование. Бумаги сейчас привезут.

Русницкий нахмурился, стрельнул взглядом в Пашу, хмыкнул озадаченно:

— У них что, с доказательствами провис получился?

— С доказательствами у нас все в порядке, — резко ответил Паша. — Мы, лейтенант, тоже не с луны свалились.

— Тогда в чем дело? — спросил Русницкий Волина.

— Посиди, послушай, — ответил тот. — Сам все поймешь. — И кивнул Скобцову: — Рассказывайте.

18 Октября. Утро. Скобцов

Чем ближе к дому, тем острее он мучился желанием попросить патрульного остановить машину, сесть самому за руль, развернуться и дать по газам. Бросить все к чертовой матери. Забиться в какой-нибудь самый дальний уголок по-прежнему вполне необъятной Родины, затаиться.

Но он знал, что никуда не уедет. Придет домой, покорно выслушает вопросы жены и виновато промолчит в ответ. Андрей снова вздохнул. В этом вздохе слышалась вселенская тоска и безысходность волжского бурлака.

— Что? Жена? — спросил серьезно патрульный.

— Жена, — еще один вздох.

— Бесится?

— Бывает. — Андрей не любил посвящать посторонних в детали личной жизни, но сейчас ему очень захотелось излить кому-нибудь душу. — Вообще-то она у меня добрая, но вот когда… задержусь долго… бывает.

— Ну, а как ты хотел, брат? После такого-то? Это нормально. Они все такие, — заметил патрульный, уходя на поворот у метро «Октябрьское поле». — Здесь направо?

— Направо, — покорно подтвердил Андрей.

— Жена у тебя хорошая, при бабках ты вроде и на дурака не похож, не то что некоторые встречаются. Чего ж на улице-то ночуешь, как бомж?

— Да так уж вышло.

Вопрос так или иначе относился к прошлому, и Андрей сразу замкнулся. Огонек, подогревающий болтовню, мгновенно угас.

— Загулял?

— Было маленько.

— Осторожнее надо, брат, — рассудительно заявил патрульный, притапливая газ. — Раз уж знаешь за собой — не пей много. Вот как у меня. Пятая рюмка — и хорош. Больше ни капли, как бы ни уговаривали. А все почему? Я, как переберу, сразу буйный становлюсь. Пять рюмок — норма. И настроение в порядке, и все такое. Жена, опять же, не лается. Слышь, — он покосился на несчастного пассажира, — а хочешь, давай скажем, что я твой знакомый и ты у меня всю ночь на дне рождения гулял.

— Нет, спасибо, — покачал головой Андрей.

Что толку врать про день рождения, если вчера он «провалился» прямо дома. Если б на улице, по дороге с работы, а так…

— Да я без бабок, — расценил отказ по-своему патрульный. — Из мужской солидарности.

— Не надо. — Андрей быстро прикидывал в уме повод отказаться повежливее. — Пальто у меня все в грязи.

— Скажешь, оступился, упал. Со всеми случиться может.

— Так она же подумает, что я вообще пластом лежал, раз на ногах не смог устоять. Спасибо, конечно, за предложение, но я уж лучше сам.

— Смотри, как хочешь. Наше дело предложить…

«Девятка» с ревом пронеслась по кольцу на площади Курчатова, лихо помчалась по улице Максимова.

— Тебе куда здесь? — спросил патрульный.

— Вон желтые трехэтажки, видите?

— Ну?

— Во двор, пожалуйста.

— Понял. — Патрульный сбавил скорость, свернул в сквозной дворик.

«Девятка» подрулила к нужному подъезду. Патрульный заглушил двигатель, протянул пассажиру ключи:

— Держи, брат, и больше так не наедайся.

Они выбрались из машины. Андрей автоматически взглянул на окна своей квартиры. Никого. Зато успел заметить лицо соседки из квартиры этажом выше. Та сразу же отпрянула, задев занавески. Настоящая болезнь у жильцов низких домов. Одни заглядывают в окна, другие «пасут» из окон. А что еще делать, если из кухни видно три улицы?

— Смотри, — патрульный проследил взгляд. — А то давай зайдем.

— Нет, спасибо. Всего доброго. Спасибо, что отвезли.

— Счастливо, — усмехнулся тот. — Не дрейфь. Покричит и успокоится. Тоже нужно. Она же небось ночь не спала, ждала. Наволновалась.

— Да, конечно, — покорно согласился Андрей.

— Бывай.

— До свидания.

Патрульный быстрым широким шагом направился к арке, а Андрей понуро побрел к подъезду. Он точно знал, как будут развиваться события дальше. Таня никогда не повышала голоса. Не было этого раньше, не будет и теперь. Ссоры переносились бы Андреем значительно легче, если бы не совместная работа. На службе Таня вообще старалась не выходить за рамки деловых отношений, чтобы личное не отражалось ни на его, ни на ее карьере, а тут и вовсе превращалась в айсберг.

Андрей вошел в обширный холл, затопотал на второй этаж.

Дверь в квартиру была открыта. Таня стояла перед зеркалом, наводя красоту. Впрочем, ей не требовалось уделять много времени макияжу. И так мужики на улице оборачивались. Высокая, стройная, обладающая притягательным шармом, фантастически красивая, в ссоре Таня становилась просто прекрасной. Холодность шла ей, придавая природной красоте изысканный аристократизм.

Андрей остановился на пороге, не закрывая дверь, держась за створку, как будто та могла послужить щитом. На его появление не отреагировала. Никак. Словно он был прозрачным, как стекло. Щелкнул замок наверху. Соседка «пошла в магазин». До второго этажа и обратно. Дремлет в нашем человеке потомственный чекист. Чужие ссоры — бальзам на сердце.

— Танюш, — неловко промямлил Андрей, — извини. Так получилось. — Жена молчала, продолжая подкрашивать ресницы. Презрение шло от нее волнами. Холодное и колючее. — Сам не знаю, что на меня нашло…

Она положила тушь в крохотную косметичку, подвела губы, закрыла сумочку, повернулась к мужу.

— Ключи от машины, — сказала, как холодной водой окатила.

— Танюш…

— Ключи от машины, — тем же ровным, тяжелым, как каток, тоном потребовала она. — И не заставляй меня ждать.

— Танюш, сейчас вместе поедем. Мне только переодеться, — забормотал он быстро. — Пять минут, а?

— Ключи. — Она шагнула к нему. В карих глазах ее горел злой огонек. Татьяна посмотрела ему за плечо, сказала резко и неприязненно: — Доброе утро, Анна Михайловна. Вам интересно, о чем мы говорим?

— Доброе утро, Танечка. Я вот в магазин собралась… — донеслось с лестничной площадки старушечье шамканье.

Андрей спиной почувствовал, как Анна Михайловна потряхивает предусмотрительно прихваченной тряпичной сумкой, пропитанной картофельной землицей.

— Он уже открылся. А в нашей квартире никаких магазинов нет. — Татьяна посмотрела на Андрея. — Закрой дверь. Не надо делать наши проблемы достоянием всего подъезда.

— Танюш. — Андрей вошел в прихожую, закрыл дверь, точно зная, что старушка поспешно приникнет пигментированным ухом к двери.

Анна Михайловна, неутомимая «стукачка» всех времен и народов, жила здесь с тех самых пор, когда эти вот трехэтажки отстроили пленные немецкие солдаты. Случилось это то ли в сорок шестом, то ли в сорок седьмом. Нештатная труженица «невидимого фронта», она написала столько «сообщений» в «товарищеские органы», что их можно было бы издать пятидесятитомным собранием сочинений.

— Таня! — взмолился Андрей. — Десять минут, ладно? Я мигом.

— Ключи. — Татьяна протянула длинную, красивую ладонь.

Андрей вздохнул, покорно полез в карман, достал ключи и отдал жене. Она обошла его и открыла дверь.

— Анна Михайловна? Вы все еще здесь?

К вечеру об этой ссоре узнают все старушки района.

Татьяна выскользнула из квартиры, а Андрей… Андрей почувствовал мерзкий привкус металла на языке. Подобное случалось с ним всякий раз, когда он нервничал. А сейчас Андрей нервничал, да еще как.

Конечно, размышлял он, стаскивая пальто и испачканный костюм, никто не сможет винить Танюшку за то, что ее терпение в конце концов истощилось.

Андрей прошел в ванную, набрал воду в большой таз, опустил туда брюки. Пиджак и пальто сунул в ящик для белья, чтобы потом отправить в чистку. Конечно, проще было бы сдать в чистку и брюки, но Андрей решил, что, если он их постирает собственноручно, это послужит своеобразным знаком добровольной капитуляции. Сам набедокурил, сам убираю. Андрей умылся, почистил зубы. Хорошо бы душ принять, да некогда уже.

Сотовый телефон, крохотный «Эриксон», лежал в прихожей на столике. Андрей прошлепал в коридор, взял трубку и набрал номер. Ответили почти сразу.

— Андрей? — не без раздражения спросил Чернозерский. Он был президентом банка и, как большинство президентов большинства банков, не любил, когда что-то шло не по плану. — Ты знаешь, который сейчас час, а?

— Виталий Михайлович, — Андрей почувствовал, что невольно краснеет, — я немного задерживаюсь.

— Спасибо, что предупредил, Андрей! — В голосе Чернозерского прозвучал оглушительный сарказм и оглушительное же недовольство. — Между прочим, ты поставил меня в дурацкое положение. Десять минут назад я должен был выехать на важные переговоры. Ты понял, Андрей? А теперь попробуй отгадать, чем я занимаюсь вместо этого? — Андрей только вздохнул. — Молодец. Отгадал. И как, по-твоему, почему? А? Правильно, потому, что моего первого заместителя, то есть тебя, до сих пор нет на месте, в то время как в банке куча работы! Андрей, если бы ты был обычным клерком, я бы подписал приказ о твоем увольнении полчаса назад!

— Виталий Михайлович, произошло недоразумение… э-э-э…

— Только не надо мне лапшу на уши вешать!

Андрей замялся. Рассказать о своих ночных похождениях он, естественно, не мог. А врать не хотел. Не хватало еще, чтобы Чернозерский понял, что его заместитель врет.

— Понимаете, Виталий Михайлович… Так получилось. Вчера выпил дома и отключился.

В трубке повисло изумленное молчание. Наконец Чернозерский пробормотал:

— Нуты даешь, Андрей. Знаешь, мой папа, царствие ему небесное, в свое время учил меня не злоупотреблять удовольствиями, если удовольствия мешают делу. Ты хоть представляешь, сколько денег сейчас уплывает из наших карманов благодаря твоей вчерашней пьянке? Нет? Если я назову сумму, ты упадешь в обморок. В общем так. Я сейчас помчусь на переговоры, а ты пулей сюда. И по дороге держи наготове мобильный. Я скажу Татьяне, чтобы переадресовывала звонки на тебя. И не отключайся, пока не утрясешь все дела. Понятно?

— Понятно, Виталий Михайлович, — ответил Андрей, кивая старательно, словно Чернозерский мог его видеть.

— Но вообще ты меня здорово удивил сегодня.

На этой неопределенной ноте Чернозерский повесил трубку. Зажав сотовый под мышкой, Андрей потрусил в спальню. Достал из шкафа отутюженный костюм, сорочку, галстук, туфли. Вспомнил, что машину забрала Танюшка, чертыхнулся. Деловая круговерть уже захватывала его, несла, тащила за собой, засасывала, словно болото. Он принялся торопливо одеваться. Побриться не успел — ладно. Небольшая щетина ему даже к лицу. До банка добираться минут сорок, а то и весь час. Застегивая левой рукой запонки, посмотрел на циферблат «Картье». Начало десятого, а к десяти должны приехать важные клиенты, «фирмачи» из Ростова, относительно кредита.

Затянув узел изящного галстука, Андрей взглянул на свое отражение в большом зеркале. Нормально. В меру элегантен, хотя щетина все-таки заметна сильнее, чем он надеялся. Но небритость смотрится лучше, чем плохая выбритость. Андрей стащил с вешалки новое пальто, набросил на плечи.

С телефоном в руке пошел в гостиную. Где-то здесь стоял его «дипломат». Оставил вчера, вернувшись с работы. А, вот он, у столика. В этот момент зазвонил телефон. Колесо коммерции — огромная махина — покатилось, грозя настигнуть и подмять, раздавить, расплющить.

— Скобцов, слушаю.

— Андрей Данилович, — прозвучал в трубке голос начальника операционного отдела, — у нас две крупные проплаты. Необходимо завизировать. Я хотел узнать, оставить бумаги у секретаря или…

Это не страшно. До сеанса модемной связи — а именно по модему осуществляется безналичный перевод денег — еще уйма времени.

— Подписи проверили?

Программа сверки автоматически сличала подписи на платежных документах с образцами, хранящимися в базе данных банка.

— Разумеется.

— Через сорок минут я буду у себя, — ответил Андрей, одновременно прикидывая, останется ли временная вилка между его появлением на работе и визитом ростовчан.

Подхватив кейс, он бодро зашагал к двери, вышел на площадку и побежал вниз по лестнице.

* * *

Лихач-таксист мчал так, словно сидел за штурвалом самолета. Андрей остановил машину у Белорусского вокзала и приобрел шикарный букет чайных роз. В знак примирения.

К банку они подъехали в четверть одиннадцатого. Раскинувшаяся за стеклянно-алюминиевым кубом банка служебная парковка была сплошь забита машинами. Его «девятка» маячила неподалеку от выезда, сразу за «Мерседесом» начальника службы безопасности. Неприкосновенное место темно-синего «БМВ» Чернозерского пустовало.

Расплачиваясь, Андрей подумал, что, пожалуй, им следовало бы купить вторую машину. Во-первых, удобно. Одной машины на двоих явно недостаточно. Во-вторых, соответствует положению. Между шикарными иномарками «девятка» смотрится весьма убого. И дело вовсе не в комплексе неполноценности, просто у нас до сих пор принято встречать по одежке. И банкиров это касается в первую очередь.

Андрей взбежал по одетым в резину гранитным ступеням, кивнул охраннику и вошел в операционный зал. Тут же откуда-то сбоку вынырнул менеджер по работе с клиентами — очаровательных габаритов мужчина со странной физиономией, на которой внушительность удивительнейшим образом сочеталась с угодничеством.

— Доброе утро, Андрей Данилович, — расплылся в широкой улыбке менеджер и многозначительно взглянул на шикарный букет, который Андрей держал в руке.

— Доброе утро, — поздоровался тот, заглянул в комнату охраны, расписался в журнале. Затем направился к лестнице, ведущей на директорскую половину.

Ему вспомнился их стиль общения еще в те времена, когда менеджер уже был менеджером, а он, Андрей, еще ходил в простых клерках. «Скобцов, вы опоздали на минуту! Скобцов, что вы себе позволяете?» Когда освободилось место начальника операционного отдела, все прочили на это место менеджера. Тогда еще, естественно, никто не смотрел на Андрея как на заместителя президента банка. Но господь бог был на его стороне. Карьера складывалась настолько удачно, что о лучшем и мечтать не приходилось. Он сумел провернуть несколько крупных сделок и полсотни сделок поменьше, но тоже вполне впечатляющих. За три года Андрей прошел путь от рядового операциониста до второй фигуры в банке, иногда прыгая через чью-то голову. За это многие его недолюбливали, хотя всем было известно: он никогда ничего не просил и никому не лизал задницу ради продвижения по службе. Тем не менее, когда год назад при весьма трагичных обстоятельствах погиб заместитель Чернозерского — Миша Газеев, — именно Андрея назначили на высокий пост.

Определенно, три года назад в его жизни началась ясная полоса. С того самого дня, как он встретил Татьяну.

Даже если бы пришлось довольствоваться постоянным местом начальника отдела, он бы не был в обиде на судьбу. Ему и так удалось добиться слишком многого.

Он, заместитель президента банка «Кредитный», поднялся по широким ступенькам и оказался на директорской половине. Здесь в отличие от операционного зала было тихо.

Андрей кивнул спешащим мимо экспедиторам, толкающим перед собой большую тележку. За экспедиторами шагал здоровый, как медведь, охранник. Понятно, отвозили наличку в деньгохранилище.

Андрей остановился у дверей приемной, из которой можно было попасть как в кабинет президента банка, так и в его, Андрея, кабинет. Постучал. Обычно он не стучал — смешно стучать в дверь собственной приемной, — но за столом секретаря сидела его Танюшка, и ввиду утренней ссоры стук выглядел вполне уместно.

— Входите, — услышал Андрей голос жены.

Он улыбнулся, приоткрыл дверь и просунул в щель букет. Несколько секунд в приемной было тихо. Затем дверь резко распахнулась, и… Андрей увидел стоящую на пороге Таню, а за ее спиной двоих представительных мужчин. Они сидели в креслах и пили кофе из маленьких чашек. Точнее, пили кофе эти двое раньше, теперь же с интересом наблюдали за Таней и Андреем.

— Упс, — пробормотал он.

— Ты что, обалдел? — одними губами спросила Таня, забирая букет из рук мужа. — Это ростовчане.

Визитеры дружно отставили чашки и поднялись. Тот, что постарше, взял кожаный кейс. На лицах обоих возникли не означавшие ровным счетом ничего вежливые улыбки. Андрей тоже улыбнулся и протянул руку для пожатия.

— Андрей Данилович, — представился он.

— Олег Владленович, — представился седой, круглолицый, с мясистым носом, пухлыми губами и внимательными карими глазами мужчина. Держался он степенно, с отлично осознаваемым чувством собственной значимости.

Второй, помоложе, стильный красавец, очень похожий на американского актера Франко Неро, кивнул и улыбнулся еще шире, хотя глаза его, голубые до бесцветности, остались серьезными, холодными.

— Дмитрий Борисович, — представился он. — Но, похоже, мы не вовремя?

— Ну что вы, — ответил Андрей, отметив прозвучавшее в голосе визитера вежливо-понимающее снисхождение.

Они, конечно, решили, что у него обычные шашни с секретаршей. Откуда этим двоим знать, что Татьяна — его жена. Единственное, что смущало: неизвестно, как отреагируют ростовчане на подобную «вольность». Раззвонят по всем деловым кругам, де, мол, Скобцов-то эвон чем на работе занимается, вместо того чтобы о деньгах думать. Потом доказывай, что ты не верблюд…

— Пойдемте в мой кабинет, — решительно предложил Андрей.

Татьяна взяла со стола тонкую кожаную папку:

— Отчет по финансовому состоянию дел фирмы «Ростов Лтд.» за последний год.

Он не смог бы обсуждать с ростовчанами вопрос о кредите, не изучив их финансового положения. И хорошо, что Татьяна взяла отчет заранее. Благодаря ей Андрей избежал неловкой ситуации. Конечно, не помешало бы изучить отчет заранее, но ведь он вполне мог сделать вид, что именно так и поступил, а сейчас только освежает в памяти самые важные пункты. В любом случае кредит не будет выдан немедленно, значит, он, Андрей, еще успеет как следует проштудировать бумаги.

— Ты меня спасла от смерти, — шепотом сказал он, взял папку и вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь. Устраиваясь за столом, Андрей посмотрел на гостей: — Кофе, чай, минеральная вода?

— Спасибо, нет, — ответил Олег Владленович. — А вы, значит, и есть тот самый Андрей Данилович, — пробасил добродушно он, поудобнее устраиваясь на высоком мягком стуле. — Наслышан, наслышан.

— Действительно? — спросил Андрей, вежливо улыбнувшись.

— О вашей блестящей карьере говорят даже в банковских кругах Ростова, — заметил «франконеристый» Дмитрий Борисович. — Удивлены?

— Никогда не обращал внимания на слухи. Особенно на те, что касаются моей персоны.

Олег Владленович хмыкнул:

— Скромный заместитель президента банка? Первый раз о таком слышу. Но тем приятнее иметь с вами дело.

В паре именно он играл первую скрипку. Андрей и решил работать именно на него. Дмитрий Борисович сел по другую сторону длинного стола, напротив шефа.

Придвинув к себе папку с бумагами, Андрей предложил:

— Курите, пожалуйста.

Предложение являлось намеком на то, что ему понадобится некоторое время, чтобы изучить документы предполагаемых заемщиков. Однако ни один из визитеров не потянулся за сигаретами. Прежде чем приступить к просмотру документов, Андрей еще раз оглядел гостей. Никаких блестящих побрякушек. Ни мощных перстней, ни килограммовых запонок или цепочек. У седоголового — изящная золотая заколка для галстука, но не выставляемая напоказ, наполовину скрытая шарфом. Дорогие часы, отменная обувь. В целом визитеры производили вполне благоприятное впечатление.

— Итак, — произнес Андрей, раскрывая папку. — Вы хотели бы взять кредит.

— Именно, — подтвердил Олег Владленович, глядя на Андрея. — Размер кредита достаточно внушителен, а ваш начальник кредитного отдела не правомочен лично выносить заявления о кредитовании подобных сумм на рассмотрение кредитного комитета.

Андрей заглянул в заявление. Пятьдесят миллионов долларов. Большие деньги. Больше тридцати процентов общего кредитного фонда. Сумма была велика даже для организации, являющейся партнером или подразделением фирмы-учредителя. А уж тем более для организации иногородней.

Нотариально заверенные образцы подписей и печати, копии учредительных документов, справка из налоговой инспекции, технико-экономическое обоснование, копии контрактов — до них еще дойдет очередь, — заявка, заключение аналитической группы о финансовом состоянии «Ростова Лтд.», годовой баланс московского отделения фирмы и гарантийное письмо банка-гаранта.

— Вы можете предоставить залог? — спросил Андрей, листая бумаги.

— Нет. Сомневаюсь, что вся наша недвижимость потянет на подобную сумму, — улыбнулся Олег Владленович. — Основные фонды нашей фирмы все-таки в Ростове. Здесь только филиал.

— Недвижимость в Ростове стоит на порядок дешевле, чем в Москве, — добавил Дмитрий Борисович.

— А товарный залог?

— Деньги нам требуются для проплаты контракта. Товар по нему еще не получен. Собственно, он вообще не придет в Россию.

Между тем, подумал Андрей, уставной фонд у них без малого шестьдесят миллионов долларов. Приличная цифра. И годовой оборот впечатляющий. Во всяком случае, он оставлял сумму кредита далеко позади.

Андрей проверил документы и открыл гарантийное письмо. Банк-гарант оказался не просто крупным банком, как предполагал Андрей, а одним из крупнейших банков России. Это было серьезно. С подобным гарантом можно обсуждать вопрос о кредите и без предоставления залога. Андрей внимательно изучил печать, подпись, регистрационный номер. Нажал клавишу селектора:

— Таня, зайдите, пожалуйста.

Девушка появилась ровно через секунду.

— Танечка, — Андрей протянул гарантийное обязательство, — передайте это кому-нибудь из клерков.

Слово «проверка» не прозвучало, но все находящиеся в кабинете поняли, что подразумевала просьба.

— Как быстро вы планируете вернуть кредит? — спросил Андрей, когда Татьяна покинула кабинет.

— В течение трех месяцев, — ответил Дмитрий Борисович, буравя Андрея взглядом холодных голубых глаз. — В ТЭО указано, что речь идет о фиксированной верхней границе. Мы включили в нее страховочный срок, хотя на данный момент у нас уже подписан договор на поставку закупаемого товара в страны Ближнего Востока. Строго говоря, в данной сделке мы выступаем в роли своеобразных посредников. Покупаем необходимый товар в США и продаем его в те страны Ближнего Востока, на которые распространяется торговое эмбарго со стороны Америки. Список товаров прилагается. Копии договоров на поставки тоже.

— Да, да. — Андрей не стал уделять данному пункту слишком много внимания. Пока не стал. Всему свое время. Если дело дойдет до выдачи кредита, банковская служба безопасности наведет справки и о фирмах-поставщиках. В этот момент увещевающе закурлыкало стоящее на столе многоканальное «дженерал-электрическое» чудо. — Прошу прощения. — Андрей снял трубку. — Скобцов.

— Андрей? — услышат он озабоченный голос Чернозерского. — Ростовчане у тебя?

— Да.

— Отлично. Ну, тогда с богом. Действуй, как договаривались.

— Э-э-э… — Андрей замялся. Он никогда не жаловался на плохую память, но не помнил никаких конкретных договоренностей относительно ростовского кредита. — В каком смысле? — осторожно уточнил он.

— Что значит «в каком смысле»? Гони их.

— Как? — Изумлению Андрея не было предела.

— Да так, господи. Просто. Через дверь, — хмыкнул тот. — А не хочешь через дверь, можешь через окно. Если сил хватит. Все. До скорого.

В трубке запищали короткие гудки. Странный звонок. Чернозерский даже не спросил, в порядке ли документы клиентов. Подобный звонок оправдан только в том случае, если визитеры — банковские мошенники. Но если это и так, то, надо заметить, они очень хорошо подготовились.

Затрезвонил телефон внутренней связи. Андрей снял трубку.

— Слушаю!

— Только что звонили из операционного отдела, — сказала Таня.

— Да?

— Банк-гарант подтвердил выдачу гарантийного обязательства.

— Хорошо.

Андрей повесил трубку и несколько секунд переваривал услышанное. Письмо у клиентов подлинное. Что же пошло не так?

— Что-то случилось? — послышался голос Олега Владленовича.

Андрей вздрогнул и поднял взгляд. Визитеры внимательно смотрели на него, ожидая ответа.

— Что-нибудь не так? — вновь спросил седоголовый.

— Нет, нет. Все в порядке. — Андрей для вида еще раз перелистал бумаги, аккуратно закрыл папку и, вежливо улыбнувшись, произнес: — Мне очень жаль, но, боюсь, мы вынуждены вам отказать.

— Простите? — нахмурился Дмитрий Борисович.

— Видите ли, только что мне сообщили о внезапно возникших финансовых сложностях. Боюсь, что в ближайшие несколько месяцев мы не сможем выдать кредит подобного объема.

Прежде добродушное лицо Олега Владленовича вытянулось и застыло, словно гипсовая маска.

— Подождите, — пробормотал он. — Очевидно, вы что-то не так поняли. Прежде чем прийти сюда, мы все согласовали с Вихревым. Леонид Леопольдович лично обещал нам, что никаких проблем с кредитом не возникнет.

— Леонид Леопольдович? — переспросил Андрей, теряясь.

Леонид Леопольдович Вихрев был тестем Чернозерского и главой трех из пяти фирм-учредителей банка «Кредитный». В оставшихся двух он был совладельцем. Проще говоря, Леонид Леопольдович Вихрев являлся хозяином банка и всех его отделений.

— Именно, Андрей Данилович, именно, — повторил без тени улыбки Олег Владленович. — В нашем присутствии Леонид Леопольдович созванивался со своим зятем, вашим непосредственным начальником, Виталием Михайловичем. Тот заверил тестя, что при наличии всех нужных бумаг никаких препятствий со стороны кредитного комитета не возникнет, кредит нам будет выдан, причем в ближайшие дни. А теперь вы говорите о каких-то финансовых трудностях? Или, может быть, мы вас неправильно поняли, Андрей Данилович?

Андрей упрямо поджал губы. Он свой отказ тоже не с потолка снял. И не важно, что обещал этим двоим Леонид Леопольдович. Возможно, он в последний момент передумал и дал «отбой» зятю. На то и хозяин. Или все еще сложнее? Может быть, здесь какая-то тонкая игра, о которой ему, Андрею, знать не полагается? Кто их, финансовых тузов, разберет.

— Боюсь, мне придется повторить уже сказанное, — медленно произнес он. — Ввиду внезапных финансовых трудностей наш банк вынужден временно приостановить выдачу кредитов.

— Я что-то не понял, — вдруг неприязненным резким тоном спросил Дмитрий Борисович. — В чем дело?

— Спокойно, — пресек наметившийся скандал Олег Владленович, владеющий собой гораздо лучше моложавого спутника. — Ну что же… — Он натянуто улыбнулся Андрею, а затем закрыл кейс. Многозначительно растягивая паузу, визитеры дружно выбрались из кресел. — Полагаю, Андрей Данилович, в самом ближайшем будущем вам предстоит неприятное объяснение с Леонидом Леопольдовичем. И мне почему-то кажется, что после вышеупомянутого объяснения мы никогда больше не увидимся. Всего доброго.

Угроза прозвучала весьма недвусмысленно, однако Андрей только пожал плечами, поднялся и зашагал следом за гостями.