Сначала Дж. Фоллевенс, которому мы уже обязаны сообщением о его личном наблюдении, заметил в бортовом журнале парохода «Ява» за 1906 год строки, которые, за недостатком других, подтверждают его собственные показания:

«Под 10°7, 5\' с. ш. и 59°23\' в. д. (следовательно, в Индийском океане, в тысяче километрах от Сомали) 15 октября 1906 года в пять часов пополудни матрос Й. А. Спрюйт заметил голову морского чудовища, поднятую над водой примерно на 2 метра . По оценкам, сделанным с расстояния 200 метров , она походила по форме на голову каймана, коричневого цвета, с гладкой кожей и переходила прямо в начало туловища того же цвета».

Годом позже настала очередь офицеров парохода «Вондел» встретиться с морским чудовищем, который, по их словам, им напомнил описание Фоллевенса. Однако животное было совсем иное, форма его была более змеевидной, и оно, скорее, походило на гигантского угря, которого наблюдали в море у берегов их родины. Но мы ведь знаем, с каким предубеждением люди относятся к предположению о существовании нескольких типов морского змея…

А вот что произошло 8 сентября 1907 года около десяти часов утра, опять-таки в Индийском океане, под 8°30\' с. ш. и 67°15\' в. д.:

«С неправильными промежутками животное несколько раз поднимало голову над водой и затем опускало ее обратно с большим шумом. В два первых своих появления оно показало хвост, который то возникал, то исчезал почти в то же время, что и голова. Так как чудовище было видно анфас, а расстояние было достаточно велико, более одной английской мили, то голова и хвост казались очень сближенными, и не было никакой возможности оценить общую длину тела. Равным образом мало что можно сказать определенно относительно других измерений. Во всех прочих случаях, когда животное показывалось из воды, была видна лишь голова, и она виднелась до тех пор, пока расстояние не сделало невозможным всяческое наблюдение. Окрас головы и хвоста был черным».

Этот отчет, с прибавлением двух рисунков, был подписан капитаном С. С. Виссмером и третьим помощником Й. В. У. Солгдрагером.

Орган, описанный как хвост, был, вероятно, спинным плавником, что частично объясняет, почему он поднимался и исчезал в то же время, что и голова, и почему он оказался столь близким к ней. В таком случае, здесь мы имеем дело с рыбой, родственной той, что наблюдали натуралисты с «Валгаллы».

Еще один монстр, безусловно тоже чудовищный угорь с белым брюхом, показался во время путешествия по Норвегии одному голландскому туристу в 1906 году — он четыре раза видел, как тот выпрыгивал перпендикулярно к поверхности из вод Согнефьорда на несколько метров в высоту и затем сразу же погружался.

Прошло два года, прежде чем появились новые голландские свидетельства — на этот раз из Северной Атлантики.

Сперва дадим слово мистеру Ф. У. ван Эрпу, третьему помощнику капитана Б. Й. Бруинсма с парохода «Потсдам»:

«13 декабря 1910 года, в час пополудни, под 49°20\' с. ш. и 24°8\' з. д. при смене вахты, немного впереди по траверсу, мы увидели по правому борту странную рыбу. Вблизи мы обнаружили, что она, скорее, имеет форму гигантского змея, длиной от 35 до 40 метров и с окружностью примерно 60 сантиметров . Змей перемещался довольно быстро. Время от времени его голова поднималась почти перпендикулярно над водой, на высоту 2, 5 — 3 метра ; она оставалась в таком положении в течение некоторого времени, затем скрывалась снова. Оба эти движения проходили при мощном выбрасывании воды на высоту примерно 6 метров , между тем как хвост поднимал не менее мощную волну (хвост был сплющенной формы с расширением и с раздвоенным концом). Кроме того, был заметен некий изгиб на туловище. Окрас был темно-серый сверху и белый на исподе, то же самое наблюдалось на голове. Животное оставалось в виду примерно три минуты».

Этот отчет, с его официальной сухостью, представляет большую важность. Конечно, длина животного, весьма вероятно, была преувеличена из-за предвзятого мнения о его змеиной природе. Но он подтверждает, что морской змей с длинной шеей, иногда сравниваемой с шеей жирафа, которая являлась на поверхности в виде ручки колоссального зонтика или гигантского перископа, на самом деле имеет двудольный хвост, который, впрочем, можно объяснить складкой двух задних лап. Именно потому, что почти никогда и никто не видел задней оконечности этого животного, его считали сначала змеем, затем плезиозавром и всегда воображали и представляли его с хвостом, заостренным на конце. Это совсем неправильная экстраполяция, потому что у настоящих морских змеев хвост уплощенный, в форме весла, а плезиозавры, по крайней мере некоторые, имели удлиненные хвосты ромбовидной формы на конце.

Следующим летом другой голландский пароход, «Амстельдейк» из «Холланд-Америка лийн», встретил похожее животное, опять-таки в Северной Атлантике, под 47°30\' с. ш. и 27°11\' з. д. Может быть, это был тот самый, которого в это же время наблюдали с бретонского берега. Его видел, среди прочих, второй помощник капитана Дж. А. Либау, что и дало повод для следующего замечания в бортовой журнале:

«В субботу 19 августа (1911 года) в час тридцать минут пополудни было замечено некое животное, которое являлось, весьма вероятно, морским змеем. Наше внимание внезапно было привлечено шумом удара достаточной силы по воде; примерно в 60 метрах по левому борту появилась масса пены, в центре которой и находилось морское животное темного цвета. Оно во всем напоминало Noordkaper (кита басков), но только было без спинного плавника.

Через несколько минут над водой неожиданно показалось туловище и приподнялось примерно на 2, 5 метра над поверхностью; десятью метрами дальше можно было видеть спину морского зверя. После этого он оставался в течение каких-нибудь десяти секунд в описанном положении, а затем с бешеным ударом вновь опустился в воду, исчез в глубине и больше не показывался.

Колосс был в диаметре примерно три четверти метра (в той части, которая выступала из воды). Большая часть высунутого над водой тела относилась к голове и плавно переходила в туловище. Диаметр головы был, на мой взгляд, чуть-чуть большим, чем у остальной видимой части. Спина была темного цвета, тогда как брюшная часть окрашена более светло. По причине внезапности его появления и достаточно быстрого удаления было невозможно осмотреть животное более подробно».

В письме, которое главный свидетель отослал 19 декабря доктору Удемансу, отвечая на некоторые его вопросы, дано еще несколько дополнительных подробностей:

«…Общее впечатление было таким, будто перед нами совсем не рыба, а форма головы напоминала, довольно явственно, тюленью. На голове можно было различить пятно и темную линию, которые, по моему мнению, обозначали глаз и рот».

В Голландии в это время стало все более обычным делом отправлять сведения о морском змее в какой-нибудь зоологический журнал, такой, как «Nijdschrift van de Nederlandsche Dierkunde Vereeniging» или в морские, такие, как «Het Nederlandsche Zeewesen» или «De Zee». У доктора Удеманса появилась своя школа. Врачи и биологи — доктор Витус Бруинома, доктор Й. Б. Ван Леент и доктор А. Й. Ван Пеш активно занялись защитой столь часто осмеиваемого чудовища. И эта волна симпатии перехлестнула через границы Голландии и дошла до Германии, где сделала знаменитым географа доктора Рихарда Хеннига, который еще раньше проявил себя как горячий приверженец теории о существовании мегофиаса.

Однако нельзя сказать, что в мире воцарилось единодушие в том, что касалось внешнего вида и сущности сказочного чудовища. Профессор Вайян во Франции, вдохновленный событиями в бухте Алонг, обозначил морского змея как мозозавра; орнитолог Николл в Великобритании объявил, что он убежден: животное с маленькой головой и длинной шеей «Валгаллы» было млекопитающим, а Дж. Фоллевенс в Нидерландах дважды сообщил о наблюдениях морского монстра с головой каймана на короткой шее, которого без экивоков считал млекопитающим. Было отчего стать в тупик!

РОГАТЫЙ МОНСТР СЭРА АРТУРА

Столкновение мнений назревало необратимо. Разношерстные наблюдения, которые британцы продолжали флегматично накапливать после дела «Валгаллы», могли только обострить ситуацию. Об этом можно судить по целой галерее гигантских улиток, волосатых мумий, колоссальных чаек, хамелеонов-титанов, невероятных размеров кобр, суперпитонов и гривастых жирафов, которая проходит перед нашими глазами между 1906 и 1914 годами.

Все началось 31 июля с описания некоего «странного создания» невеликих размеров, данного мистером А. Дж. Батлером из Торквея, который видел, как тот поизвивался некоторое время на поверхности в 10 метрах от его парусника в море у Берри-Хеда (к юго-востоку от Девона).

«Насколько я могу судить, оно было длиной примерно метр восемьдесят и шириной 10 — 12 сантиметров, сокращаясь до не более чем 5 сантиметров у начала хвоста, и все очень сплющенное, как лезвие длинной сабли. Оно было не более чем 2, 5 сантиметра толщиной и рыжеватого цвета. Края были иззубренными; создавалось впечатление, что по всей длине они были усеяны маленькими плавничками».

Речь идет, по всей очевидности, о каком-то представителе семейства регалеков (сельдяных королей), которые действительно похожи на ленты и достигают как раз полутора метров в длину.

Но последующие показания приводят нас к чудовищам более впечатляющим. В марте 1907 года журналы сообщают, что во время траления в Ла-Манше рыбаки из Тенби видели «чудовищную рыбу в шестьдесят метров длиной, с четырьмя плавниками величиной с парус». К чему прибавлялось: «Судя по общему внешнему виду, это был морской змей». Можно заметить, что подобные утверждения обычно сопровождают описания морских монстров, которые вовсе не напоминают классических морских змеев. Данный же заставляет думать, именно на основании его наружности, о типе с многими плавниками, но даже если принять, что его размеры были плохо оценены или намеренно преувеличены, то все равно это попахивает газетной уткой.

Невозможно уклониться от встречи и со следующим свидетелем. Это один из самых героических и самых уважаемых моряков нашего времени, сэр Артур Г. Рострон — тот самый человек, который в апреле 1912 года, командуя «Карпатией», выловил и спас более семисот погибавших после катастрофы на «Титанике», бросившись в ночную тьму сквозь плавучие льды.

А 26 апреля 1907 года сэр Артур, тогда еще штурман на пакетботе «Кампания», встретил «своего» морского змея. Предоставим ему самому возможность изложить все обстоятельства, как это было сделано много позже в его книге мемуаров «Домой с моря»:

«Вечером в пятницу мы прибыли в Квинстаун (ныне Кобх в Ирландии), и тут в море у Гэллей-Хеда я заметил, как что-то торчит над водой.

— Впереди справа плавучее дерево! — крикнул я унтер-офицеру, который находился со мной вместе на мостике. (Этот юный моряк впоследствии стал капитаном корабля королевского флота Г. С. Берни. Он полностью подтвердил Руперту Гуду показания Рострона.)

Мы повернули на один градус, но постепенно все же приблизились к этому месту так, что стало возможным различить природу необычного предмета. То был морской монстр! Он находился не более чем в 15 метpax сбоку от судна, когда мы проходили мимо него, так, что я и унтер-офицер могли видеть его очень ясно. Он был столь странен, что я, помню, закричал: «Да он живой!» Тогда многие слышали всякую болтовню об этих чудовищах и всегда с подозрением относились к рассказчикам, так что я впервые в жизни пожалел, что у меня не оказалось в руках камеры. Несмотря на ее отсутствие, я сделал лучшее, что было возможно в подобной ситуации: на белом листе, который лежал передо мной, я набросал несколько портретов этого животного, в фас и в профиль, ибо он вращал головой из стороны в сторону, как какая-нибудь пичуга на лужайке в поисках завтрака.

Было невозможно четко разглядеть черты чудовища, но мы находились достаточно близко, чтобы понять, что его голова поднимается где-то на два метра сорок — два семьдесят над водой, а столб шеи был в добрых 30 сантиметров толщиной».

В своем первом отчете о наблюдениях, который тогда же опубликовала «Дейли мейл», сэр Артур, однако, описывал следующие признаки:

«У него имелось два бугра там, где должны были находиться глаза, но их самих я не видел… У него были очень маленькие уши по сравнению с общими размерами огромного тела».

На рисунке, который выполнил прославленный моряк, эти «маленькие уши» напоминают крошечные рожки улитки и заставляют думать о носовых клапанах, которые преподобный Джоасс якобы видел у своего «плезиозавра» на Лох-Гурне, так же как и «рога единорога» некоторых панамских монстров.

Когда Рострон доложил о происшествии командиру, тот поспешил поинтересоваться, не пил ли он за обедом. При виде рисунков его недоверие чуть поуменьшилось, но он не поверил до конца до тех пор, пока показания не подтвердил унтер-офицер.

Эта история имела продолжение. «Кампания» пришла в Ливерпульскую гавань, и экипаж в следующую пятницу сошел на берег. Тем же вечером кто-то постучался в дверь Рострона. Это был его командир.

— Вы и вправду его видели, Рострон? — спросил он.

— Да, мистер, — ответил офицер, и на том беседа закончилась.

Что же случилось?

«Вечером прошлого понедельника, — рассказывает Рострон, — пролистывая у себя в каюте газету, я наткнулся и с интересом прочел рассказ о приключениях одного человека из Бристоля. Он был найден совершенно истощенным в своей лодке, которая дрейфовала безо всякого управления, так как он потерял и весла, и багор. Он рассказал, что отправился рыбачить в прошлую субботу и вечером был атакован огромным морским чудищем, которого он пихал и веслами, и багром, из-за чего их и лишился. Его описание в точности совпало с тем животным, которого я видел, и так как я наблюдал его направляющимся к югу Ирландии, к Бристольскому проливу, то безусловно, что речь шла о нем же. Мой командир больше не сомневался в реальности чудовища».

Если обратиться к тогдашней прессе, то вряд ли нам удастся разделить энтузиазм Рострона и его начальника. Действительно, по сообщению «Ливерпульского эха» за 30 апреля, некий мистер Нофтон оказался жертвой чудовища, которого он описал как «огромную мумию с углубленными глазами, завернутого в какое-то волосатое полотнище». Это пугало из фильмов ужасов жутким прыжком взобралось в лодчонку несчастного рыбака, что, конечно, неудивительно для мумий.

«Я не помню точно, что происходило, — докладывал мистер Нофтон. — Вялый монстр, казалось, выпрыгнул из воды, прямой как стрела, и бросился на меня. Я не знаю, что я делал дальше. Думаю, что я был повален на дно лодки и обрушил весло на существо; во всяком случае, затем я был грубо сброшен в воду. Снова всплыв на поверхность, я умудрился вскарабкаться обратно в лодку. Мой ужасный противник исчез из виду».

Это доказывает, что он вовсе не был так ужасен, каким мистер Нофтон желает его представить. На самом деле, можно без труда восстановить, что же там происходило. Без сомнения, бравый рыбак, тихо посиживая с удочкой, вдруг заметил вблизи лодки некое неизвестное животное и был так этим напуган, что свалился за борт, растеряв и весла, и багор. Чтобы не потерять лицо, он был вынужден поведать о своих злоключениях, явно преувеличив ужасный вид и агрессивность своего «противника».

На самом деле, рассказ вряд ли был выдуман целиком. И происшествие случилось через день или два и на расстоянии в каких-нибудь 350 километров от того места, где сэр Артур Рострон встретил своего морского монстра необычайной наружности. Совпадение было тем более странным, что и другие люди сообщают о похожей встрече в том же районе и в то же время.

Так, вдогонку статье, которую Руперт Гуд посвятил морскому змею, в «Тайме» за 9 декабря 1933 года, миссис Дж. С. Адкинс из Аппингхема послала ему письмо, в котором сообщала, что они с кузеном некогда видели одного морского монстра в море у Падстоу, в Корнуолле. Он поднимал над волнами длинную шею, которая заканчивалась маленькой головой, и высовывал из воды несколько маленьких горбов в линию. Миссис Адкинс не могла вспомнить точную дату своей встречи, но она указала, что тогда же прочла отчет одного офицера с «Кампании», который намекал и на схватку в Бристольском проливе. «В этот момент я вспомнила и, подсчитав, убедилась, что все случилось почти в одно время».

СУПЕРПИТОН «ТАЙЮАНЯ»

В том же 1907 году другой британский моряк, по имени С. Клэйтон, был третьим помощником на борту «Тайюаня», одного из четырех маленьких пакетботов «Чайна навигэйшн компани» которая отправляла суда из Иокогамы в Мельбурн. Одним чудесным летним утром, когда пароход плыл по Целебесскому морю, спокойному, как масло, Клэйтон заметил справа впереди то, что он поначалу принял — классический случай — за ствол плавучего дерева. Он нес вахту на мостике и слегка изменил курс судна, чтобы обломок не повредил корпус. Рассмотрев объект в бинокль, он был поражен тем, что дерево было совсем лишено коры. Это его заинтриговало. В то время как пароход приближался на всех парах к обломку, он нацелил бинокль на его переднюю часть и ясно увидел, как сначала появилось, а потом скрылось пятно, относительное маленькое, розового или алого цвета, как если бы открылась чья-то глотка.

Потеряв объект из виду, Клэйтон опустил бинокль, и тут его глазам предстало самое захватывающее в его жизни зрелище.

«Распрямившись почти до нашей высоты, а не в прежнем сжатом виде, извивался огромный змей сказочных размеров. Но как он ни был чудовищен, его пропорции были утонченными, как у нашего английского ужа, только голова более угловата и с более ясными контурами».

Именно в таких словах капитан Клэйтон описал в 1960 году по просьбе своих друзей эту встречу, когда сам уже был в возрасте семидесяти четырех лет.

Уточнив, что речь ни в коем случае не могла идти об оптической иллюзии, так как животное, когда оно максимально сблизилось с судном, находилось в каких-нибудь 25 метрах от него, старый моряк продолжал:

«Насколько я мог видеть, существо было точной копией наземной змеи. В нем было 20 метров длины, при соответствующему змее диаметре. Она была „тростникового“ цвета, скорее темного (само собой, что низ туловища я не видел) с такими пятнами или темно-коричневыми разводами, неправильно расположенными, которые при более тщательном осмотре казались сильно приближенными друг к другу. Его извивы были не вертикальны, как принято изображать на большинстве иллюстраций, но горизонтальны, в плоскости водной поверхности, и змей был весь над ней. Кроме этих извилистых движений, я не мог различить больше никаких средств передвижения… Он не казался испуганным близостью судна, но следовал точно своему курсу вдоль нашего, и его направление было прямо противоположным».

Описание капитана не оставляет никаких сомнений в том, что касается змеиной природы виденного животного, вероятно, какого-то огромного питона, о которых известно, что они иногда пересекают тропические моря, направляясь к дальним островам. Сам свидетель, впрочем, тоже разумно замечает:

«…Я спросил себя, а не питон ли это ошеломляющих размеров, немного похожий на южноамериканскую анаконду, только гораздо больше, который, может быть, плыл с одного острова на другой?»

Питон в 20 метров ? Это было бы двойным рекордом длины, принятой за максимальную для этого рода змей!

Однако капитан Клэйтон весьма уверен в точности изложения всех фактов.

«На самом деле, мои личные оценки длины того змея были 25 метров, но я поставил здесь 20, чтобы избежать возможного преувеличения».

Не мог ли наш морской волк ошибаться, несмотря на все свои оценки и прикидки, и не видел ли он обычного питона не больше 10 метров в длину? Или действительно существует питон в 20 метров ? Если это так, то он точно не принадлежит ни к одному известному виду, по крайней мере из наземных. Ведь ни в Азии, ни в Америке не услышать толков о змеях действительно огромных размеров.

Тогда что, это была действительно морская змея, только гигантских размеров? Если судить по нашему досье, такие рассказы очень редки. Очень вероятно, что речь в данном случае идет о каком-то гигантском угре неизвестного вида, с раскраской как у средиземноморской мурены, столь ценимой римлянами. Однако не следует вовсе исключать первого объяснения. Ведь в конце концов, вид десятиметровой змеи, толщиной с человека, должен произвести весьма сильное впечатление, и, если дело происходит в открытом море, необычный характер встречи может заставить удивленного наблюдателя изменить точности глазомера.

То, что капитан Клэйтон был искренен, не подлежит никакому сомнению: «Я никогда сам не придавал этой истории большой важности. Ведь у меня, увы, нет никаких доказательств ее подлинности, я единственный человек, кто видел этого монстра».

Описываемый случай произошел во время завтрака, все были внизу, и даже старшина находился не на своем посту. Так что Клэйтон напрасно побежал к мостику в надежде привлечь чье-нибудь внимание к странному животному. Он никого не нашел. А когда он рассказал о происшествии боцману, то тот посоветовал ему сильнее разбавлять водой местные напитки.

У этой истории был примечательный эпилог.

Чудовище капитана Клэйтона видели другие пассажиры, о чем он и не подозревал. Именно это следует из письма одного читателя, которое опубликовала «Дейли телеграф» 15 июня 1961 года. В этом письме мистер О. Дж. Расмуссен из Тонбриджа (Кент) уверял, что одним погожим летним днем в Целебесском море он с семьей, равно как и другие пассажиры и моряки, плывшие на борту «С. С. Тайюаня», видели некоего морского монстра, похожего на змея с темной кожей, который курсировал параллельно их судну в каких-нибудь 800 метрах по левому борту.

«Его шея скрывалась ниже уровня воды, но были видны два горба, разделенные водой, которая таким образом оставляла видимыми три части. За ними тянулся „след“, едва заметный, который может быть, расходился на расстояние ширины крикетного поля.

Это создание плыло параллельно нам в течение примерно получаса, затем свернуло налево, к западу, и полностью исчезло приблизительно за то же время».

Между этими показаниями и неизданным, подчеркнем это, рапортом капитана Клэйтона почти нет совпадений: ни в том, что касается числа свидетелей, ни по продолжительности встречи, ни по расстоянию, на котором она произошла, ни по маршруту, которым следовал морской змей, — короче, никаких соответствий. Даже описания животного слегка отличаются друг от друга, но это вполне объясняется разной удаленностью наблюдателей от объекта.

Короче говоря, показания мистера Расмуссена подтверждают, и весьма весомо, сообщение капитана Клэйтона и одновременно опровергают их не менее разительным образом. Этому, однако, есть несколько возможных объяснений.

Прежде всего, очевидно, что за полвека воспоминания свидетелей сильно стерлись, перепутались и дополнились воображаемыми чертами. Однако маловероятно, что наблюдения велись не в одно и то же время. Хотя, может быть, отстояв вахту, офицер отправился спать в свою каюту, и только после этого мистер Рас-муссен и остальные увидели вернувшегося зверя. Но тогда весьма удивительно, что отголоски этого последующего наблюдения не достигли ушей Клэйтона.

В действительности самое приемлемое объяснение таково: две встречи произошли не в одно и то же плавание и имели отношение к двум совсем разным животным. «Тайюань» регулярно ходила между Иокогамой и Мельбурном и регулярно пересекала Целебесское море. Встреча, о которой сообщил в 1961 году мистер Расмуссен, не была им как-либо датирована. Следовательно, не исключено, что оба наблюдения были сделаны с борта одного и того же судна, но, вероятно, с разницей в дюжину лет.

МОРСКОЙ ЗМЕЙ С ЛЕБЕДИНОЙ ШЕЕЙ

Опять-таки летом 1907 года несколько англичан — служащих фирмы «Хаккер» в Сераваке, на Яве, отправились на паровом баркасе охотиться на крокодилов в Кали-Маринге. И именно во время этой охоты, неподалеку от восточного берега, в устье реки, они увидели, как поднялось нечто, похожее на длинную шею лебедя, что они поначалу приняли — вы уже догадались — за изогнутый древесный ствол. Но с помощью бинокля они разглядели, что у этого «нечто» там, где кончалась «шея», имеется пасть, которая открывалась и закрывалась и в которой виднелись зубы. В этот момент рулевой сообщил, что по правому борту, то есть с другой стороны судна, возвышается над водой полукруглая арка толщиной с человеческое бедро. Если это был хвост животного, чью голову они наблюдали у борта, то все в целом оно должно было достигать 10 метров в длину. Когда же они принялись стрелять в странное существо, то оно медленно погрузилось в воду.

Опрошенные местные рыбаки сказали, что это уже второе появление животного, но, поскольку оно не причиняло им никакого вреда, за ним не охотились. Они называли его словом «зеегангса», возможно, искаженное голландское «зеегансс», то есть «морской гусь».

Было ли это то же животное, то есть морской змей с длинной шеей, которого видел капитан парохода «Султан» Харборд в 1909 году? Он был на мостике вместе с первым помощником и старшиной, когда они увидели и примерно полчаса наблюдали крупное змееобразное, которое двигалось к югу.

«Его длина, — докладывает он, — была, вероятно, около дюжины метров: он возвышался на пять с половиной метров над собственной спиной, находившейся на одной высоте с уровнем моря. Его размеры были весьма значительны, а туловище окрашено в светло-коричневый цвет».

Увы! Сообщение об этой встрече с морским змеем цвета кофе с молоком, опубликованное в декабре 1924 года в «Уорлд уайд мэгэзин», в общем весьма многословное, совершенно умалчивает о месте действия.

Зато именно нашего морского змея с гусиной или лебединой шеей заметил в 1910 году мистер Говард Сент-Джордж с одним из своих сыновей. Они видели его в море у дикого берега залива Килкеррин в Конне-маре, на западе Ирландии. По словам их рассказа, опубликованного в книге Дж. Корнуоллис-Уэста «Эдварды идут на рыбалку», и по дополнительным показаниям, отосланным Руперту Гуду, животное было захвачено отливом и благодаря этому предоставило взгляду наблюдателей свое волосатое коричневое туловище «тех же примерно размеров, что и крупный грузовик» и, переваливаясь из стороны в сторону и настороженно озирая окрестности, приподнимало голову на длинной шее на высоту метр восемьдесят.

ХАМЕЛЕОН ЧАУ-ЧАУ ВИЦЕ-АДМИРАЛА АНСТРУТЕРА

Удеманс, конечно, был очарован вестью о появлении волосатого морского змея, столь соответствующего его научным построениям. Но в его досье морских чудовищ ни за что не найти следов другого монстра, который в то же самое время показывался в тех же ирландских водах, на этот раз чуть к востоку, между Ирландией и островом Мэн. Если бы голландский натуралист знал о нем, то конечно же отказал ему в чести считаться мегофиасом. Но, как и в уже пересказанном случае с капитаном Ростроном, необходимо признать особую ценность этого свидетельства из-за персоны основного наблюдателя, который впоследствии стал британским вице-адмиралом Робертом Г. Анструтером. Тогда еще он был простым капитаном, командовал с 1907 по 1912 год кораблем «Цезарь» и именно в этом качестве однажды присутствовал в открытом море у берегов Ирландии при исключительно необычном спектакле:

«Во время первой из четырех малых вахт я находился на полуюте, когда вдруг что-то выскочило из воды прямо передо мной, на расстоянии примерно в половину длины судна, и поднялось в воздух на высоту штанги бом-брамселя фок-мачты, то есть на 15 метров .

Естественно, у меня был при себе бинокль, и я поспешно направил его на четвероногое, так как речь, безусловно, шла о животном с четырьмя лапами. Его наружность заставила меня подумать о собаке чау-чау со снятой кожей, как те, которые можно видеть висящими на крюках в кантонских лавках мясников. По форме животное напоминало хамелеона, но более коренастого; голова, так же как и короткий хвост, имела вид хамелеоньей.

Он опускал или, скорее, погружал в воду свою шею и распростертые лапы.

Я никогда еще не видел подобного существа за все время моей долгой морской карьеры и поэтому поспешил попросить штурмана, который находился у компаса, прийти ко мне на полуют, туда, откуда рептилия — или что это было — была видна.

Едва офицер приблизился ко мне, как животное прыгнуло еще раз; я снова смог хорошенько его рассмотреть, и теперь и штурман, и капитан корвета Г. Дж. Л. У. К. Уиллкокс тоже его увидели. У животного кожа не была покрыта чешуей, а скорее, влажно блестела, как у рептилии. Его ноги напоминали когтистые лапы, какие можно видеть у изображений китайских драконов. Мы долго ждали, но больше он не появлялся.

Я никогда не слышал и не читал ничего, относящегося к подобным животным, до тех пор, пока много позже не оказался в старинном городке Ри, где присутствовал при смотре войск. Здесь я увидел флаг, на котором были изображены три головы льва и три носа корабля, окруженные тремя существами, называемыми «виверна», которые очень сильно смахивали на моего знакомца из Ирландского моря».

Следует быть законченным маловером, чтобы отбросить из-за ошибок зоологического характера показания прославленного моряка. Его делом были корабли, а не звери. Но его ошибки ничего не прибавляют к правдивости его слов: они просто подают неверное представление о том, что именно он видел. Попытаемся же его исправить.

Во-первых, у хамелеонов всегда исключительно длинный хвост: короткий хвост никак нельзя отнести к характерной черте «хамелеоньего вида». Впрочем, ни у одной рептилии (кроме черепах) нет короткого хвоста. Без сомнения, свидетель хотел подчеркнуть эту черту, так как сомневался, что речь идет именно о рептилии.

С другой стороны, пресмыкающиеся четко характеризуются наличием чешуи, и нелепо говорить, что животное имело кожу «скорее влажно блестевшую, как у рептилии». Здесь также выдает себя тенденция объявить априори, что животное было именно ящером, невзирая на все его нерептильные черты.

Вообще в душе неспециалиста всегда существует неистребимая склонность причислять морских монстров, то есть неидентифицированных морских животных, к рептилиям. А на самом деле очень немногие пресмыкающиеся проживают в морях: кроме одного-единственного вида крокодилов и одной игуаны, которые являются прибрежными жителями Галапагосов, еще можно вспомнить всего несколько черепах и змей. Следовательно, когда кто-то видит перед собой неопознанное морское животное, считать его рептилией — самая маловероятная гипотеза.

Отметим, что первое животное, о котором подумал капитан Антсрутер, приблизившись к таинственному монстру, была ободранная собака. Итак, речь шла о млекопитающем? Во всяком случае, это наиболее вероятно.

При современном состоянии наших знаний единственные морские млекопитающие, имеющие четыре ноги, которых мы можем назвать, — это морская выдра и различные ластоногие. Они все когтисты, но только последние имеют короткий хвост, почти незаметный. Этот факт может стать ценным указанием на возможную природу загадочного зверя.

Виверна была видом дракона, описываемым чаще всего как «крылатый змей с колючим хвостом», оснащенным одной парой лап (а не четырьмя, как «обычный» дракон). Конечно же ничто лучше змея не наводит на мысль о длинной шее.

В конечном счете странное животное, столь плохо описанное будущим адмиралом, вполне могло быть морским змеем с длинной шеей, то есть достаточно распространенного типа. И если оно не получило этого своего обычного наименования, то, очевидно, потому, что в этом случае было видно, целиком поднявшись над водой!

СЛИШКОМ МНОГО ЗМЕЕПОДОБНЫХ МОРСКИХ ЗМЕЕВ

Одним погожим августовским деньком 1910 года мистер У. Дж. Хатчисон вместе со своими отцом и кузеном отправился поохотиться на диких уток в Скеррис-оф-Уорк, к группе рифов в заливе Мейл. Приблизившись на паруснике к месту охоты, они внезапно увидели, как стая китов спешно покидает залив, просто выпрыгивая из воды. Когда же они удалились, то охотники заметили некое существо, которое поднималось из воды как раз на том месте, с которого так стремительно бежали киты: у него была шея змеи и голова, сильно смахивающая на конскую или верблюжью.

В то время как старик из осторожности поспешил направить суденышко к прибрежной мели, сын, полный юношеского безрассудства, приготовился разрядить в монстра свой карабин. От этого намерения его отвратил лишь поспешный выговор отца, понимавшего, что гнев животного может привести к серьезным последствиям.

Удаляясь, охотники могли наблюдать животное примерно пять минут, после чего оно лениво погрузилось в воду и ушло вертикально вниз, не подняв даже малейшего волнения на поверхности.

«Расстояние на море бывают весьма обманчивыми, — говорит полстолетия спустя бывший мальчик-задира, — но я оцениваю так: мы находились метрах в 100 — 150 от животного. Мы определили, что его голова находится приблизительно в 5, 5 метрах над водой. Первое впечатление было таковым: как будто кто-то вытянул из воды огромную водоросль ламинарию в форме головы лошади, в окружении листочков. Она казалась темно-коричневого цвета, какой как раз и бывает у ламинарии, с поперечными более светлыми полосами, чье наличие, может быть, объясняется влажностью поверхности тела. Голова была темного цвета и напоминала издали голову лошади или верблюда: она казалась слишком большой для худой шеи и утолщалась постепенно к поверхности воды, где, должно быть, достигла толщины человеческого туловища, а может быть, и больше».

Продолжим наше путешествие в поисках змея вокруг Великобритании. Теперь нам предстоит услышать еще одно, уже не британское свидетельство: это единственное немецкое сообщение того периода.

Капитан Рузер, который командовал в то время пакетботом «Императрица Августа-Виктория», пометил в бортовом журнале за 5 июля 1912 года, под шестью часами тридцатью минутами, что его первый помощник, он сам и лоцман видели морского змея поблизости от их судна, когда проплывали мимо Праул-Пойнта.

Монстр был 6 метров в длину и толщиной от 30 до 45 сантиметров . Он бешено бил по воде хвостом. Его окрас был серо-голубым на спине и беловатым на брюхе. По словам капитана Рузера, чудовище просматривалось во всю длину, и никак нельзя было спутать его «рептильную» форму с какой-то другой. Возможно, он имел в виду, скорее всего, змеиную форму, так как не упоминает о наличии плавников. Можно подумать о некоем чудовищном угре, ибо у этих рыб грудные плавники иногда закреплены на теле так, что совсем неразличимы: у мурен они даже вовсе отсутствуют.

Теперь удалимся от Великобритании. В 1961 году Морис Браун и Мартин Чисхольм устроили на Би-би-си горячие дебаты, посвященные нашему герою. Эта передача принесла ее устроителям огромную корреспонденцию и помогла извлечь из безвестности большое количество показаний по поводу морского монстра, до сих пор не опубликованных. Одно из них исходило от бывшего капитана А. Ф. Роджера из Глазго.

Весной 1912 года, когда он был еще третьим помощником на пароходе «Квин Элеонор», то видел некоего морского змея в Эгейском море у мыса Матапан, у южной оконечности Пелопоннеса.

«Существо шло курсом, параллельным нашему, почти с той же скоростью и поэтому оставалось видимым достаточно долго, чтобы позволить нашему главному механику спуститься в свою каюту, принести карабин и выстрелить в него. Достигла его пуля или нет, я не знаю, но в тот же момент зверь исчез. Он показался нам существом обычной угревидной формы, голова которого была плохо различима, но хорошо виднелась длинная шея и два кольца или горба за ней».

На просьбу о более подробных сведениях капитан Роджер ответил, что животное наблюдалось примерно пять минут, с расстояния приблизительно один кабельтов. Его приблизительная длина была около 9 метров, а диаметр где-то 45 сантиметров . Что касается окраса, то он был, как он пишет, «тем, что мы привыкли обозначать именем „защитный“. Наконец, он прибавляет следующую удивительную деталь:

«Я не уверен, что могу говорить о волнообразных движениях, при том, что животное находилось под солнцем со стороны нашего наблюдательного пункта, то есть по правому борту. Я всегда был уверен, что встретил тогда какого-то гигантского угря или морскую змею, о которой известно, что они не достигают таких размеров».

Принимая во внимание близкий вес всех упомянутых животных, можно легко вычислить, что им невозможно заныривать так неглубоко в воду, при этом еще вертикально извиваясь. Следовательно, есть искус отбросить это свидетельство по причине его неправдоподобия.

Расцветка типа «защитной» или «камуфляжной» со всей очевидностью заставляет подумать об окраске мурен, и сам свидетель к тому же настаивает на угревидности животного. Кое-кто сразу может подумать о змеевидных животных «с пятнами разных цветов», которые, по словам Монгитора, часто рвут сети сицилийских ловцов тунца. И вполне уместно будет уточнить, что вплоть до настоящего времени со Средиземного моря поступают сообщения о муренах действительно феноменальных размеров. Но не будем спешить.

Само собой разумеется, что существа, в течение нескольких веков удостаиваемые названия «морские змеи», должны были обладать какими-то чертами, присущими змееобразным: либо треугольной головой, либо волнистыми движениями тела, либо длинной шеей. Именно эту последнюю черту наблюдали очевидцы 17 октября 1912 года, когда пароход «Дувр Кастл» находился в экваториальной Атлантике, у берегов Габона. С высоты главного мостика один из пассажиров, мистер Джон Флеминг, инженер из Наталя, заметил «голову и шею чудовища, определенно — змеи, которые поднимались, по крайней мере, на 4 метра 25 сантиметров над уровнем моря». В течение последующих двух минут он видел, как животное высовывалось еще шесть раз, продолжая следовать своему курсу. Когда другие пассажиры узнали о происшествии, пять из них признались, что уже видели такого монстра либо в этот день, либо в один из предыдущих. Краткий рапорт, указывавший имена и адреса различных свидетелей, был тогда же составлен неким мистером А. Улмотом, президентом комиссии, образовавшейся тут же, прямо на борту.

МОЛОДОЙ МЕГОФИАС НА ТВЕРДОЙ ЗЕМЛЕ?

Следующее происшествие не фигурирует ни в одном из трудов, посвященных морскому змею, и очевидно, на то были свои причины. Действительно, описанное животное было сказочных размеров, не змеевидной формы, и к тому же его наблюдали на твердой земле. И однако, оно, вероятно, одно из тех, что больше прочих может пролить свет на наше дело…

Эта история стала известна благодаря мистеру Хартуаллу Кондеру, австралийскому инженеру-горняку, который был направлен для геологической разведки в малоизвестный район, расположенный между Макарией и портом Дави, на восточном берегу Тасмании. Двое из его сотрудников однажды явились к нему с вестью, что они только что видели животное, настолько странное, что инженер счел своим долгом тотчас же телеграфировать своему начальнику, мистеру Оуллесу, главе геологической службы в Тасмании. Мистер Кондер не питал особых иллюзий насчет приема, который получит его сообщение: «Люди, которые его видели, с легким сердцем воспримут все улыбки и недоверие тех, кто прочтет данный рапорт». И прибавил: «Никто и не ждет доверия к нашим словам».

Телеграмма была передана во многие австралийские газеты, которые поспешили ее опубликовать, а затем эти публикации перепечатали лондонские ежедневники, и так она разошлась по всему миру. Вот ее краткое содержание:

«Животное видели Оскар Девис, главный изыскатель экспедиции, и его помощник (У. Харрис), которые работали под моим руководством… Я знаю их обоих уже много лет и абсолютно гарантирую их трезвость, здравый рассудок и доверяю полностью их оценкам. 20 августа (1913 года), незадолго до захода солнца, они прогудивались вдоль берега. На расстоянии примерно 800 метров они заметили у подножия дюн некий темный предмет, который их озадачил, ибо проявлял признаки жизни. Они двинулись на него и приблизились на расстояние выстрела. Когда же они прошли еще примерно 40 метров по направлению к нему, то объект внезапно поднялся и двинулся к морю. Удалившись едва ли на 30 метров, он остановился и обернулся, продемонстрировав в течение нескольких секунд одну голову над водой, а затем нырнул и исчез.

Его черты можно в общем описать так: он был длиной в 4, 5 метра . У него была очень маленькая голова, величиной с голову собаки (типа борзой). У него была длинная изогнутая шея, которая постепенно сливалась с туловищем, напоминавшим бочонок. Не имелось ни ярко выраженного хвоста, ни плавников (подразумевается — спинных). Животное было покрыто мехом, и его шкура по виду напоминала кожу дикой лошади, хорошо очищенную и блестящую. Были различимы четыре лапы. Зверь передвигался прыжками, то есть сгибая спину и подбирая вперед все тело, таким образом, что отпечатки его передних лап находились на том же уровне, что и задних.

Он оставил не слишком ясные следы, диаметром 23 сантиметра, с отпечатками когтей примерно 18 сантиметров длиной. На них не было никаких следов наличия плавательных перепонок.

Животное перемещалось очень быстро. Собака следовала за ним до воды, и посуху он пробежал 9 метров . Когда он был потревожен в первый раз, то поднялся и повернулся на задних лапах. Его рост в положении стоя на четырех ногах был, вероятно, от метра до метра двадцати.

Оба свидетеля хорошо знакомы с тюленями и с морскими леопардами, которые водятся на этом берегу. Они также много раз видели впоследствии изображения морских котиков и других животных и не нашли между теми и виденными ими никакого сходства».

Это последнее утверждение имеет исключительную важность, так как животные, о которых сразу же вспоминаешь при прочтении данного описания, — это как раз котики. Что отличает котиков (и моржей) от других тюленей, так это их способ передвижения. Способные вертеться на задних лапах, котики могут подниматься на лапы и даже ходить, или, более точно, передвигаться прыжками, как это делало тасманийское животное. Тюлени же вынуждены подгибать под себя свои задние конечности и не могут передвигаться по земле, иначе как извиваясь, причем довольно неуклюже.

В Тасмании не водятся котики, но есть два вида ластоногих из рода неофока, родственные им: один проживает на берегах Западной и Южной Австралии (Neophoca cinerea), а другой в Новой Зеландии (Neophoca kookeri). Но свидетели настаивают: речь идет не о котике. Впрочем, те никогда и не достигают 4, 5 метров в длину, не могут оставлять такие крупные отпечатки и не имеют особенно маленькой головы.

Но тогда не идет ли здесь речь о морском змее, о мегофиасе? Конечно, у тасманийского зверя не имелось хвоста, но, как мы уже подчеркивали, огромный хвост мегофиаса вообще не обязательно когда-либо существовал. С другой стороны, таинственное животное имело шею «выгнутую», и никто не настаивал на ее особенной длине. Однако не будем забывать, что у всех млекопитающих с длинной шеей она гораздо менее развита, когда особь еще молода.

Как бы то ни было, удовлетворимся констатацией того, что с Тасмании было сообщено о некоем виде огромного морского котика с длинной шеей и маленькой головой, который мог быть юной особью мегофиаса.

Мы собрали достаточно доказательств существования этого странного животного. Гораздо менее странного, чем большинство тех, которые фигурируют в наших учебниках и даже в зоопарках. По чисто хронологическим соображениям в наш список требуется включить наблюдение, проделанное дочерью знаменитого романиста сэра Генри Райдера Хаггарда.

Мисс Райдер Хаггард находилась в Кессингланд-Грандж, отцовском поместье, расположенном на морском берегу в Норфолке, когда с ней произошло, равно как и другими членами семьи, то, что она тотчас же описала своему отцу в письме:

«Когда я сидела на лужайке, то случайно подняла глаза и увидела, как нечто, что имело вид тонкой черной линии с шаром на конце, двигалось по воде с ужасающей скоростью, которая казалась едва возможной для чего-то живого. Зверь находился на некотором расстоянии от песчаной мели и двигался параллельно берегу.

Я побежала в комнату матери и схватила бинокль, и уже в тот момент, когда существо почти скрылось вдали, нам всем удалось различить подобие головы у него на конце, затем серию, штук в тридцать, вытянутых шариков, которые уменьшались в размерах от головы к хвосту. Двигаясь, оно, казалось, постепенно погружалось в воду, а затем исчезло. Ты не можешь себе представить скорость, с которой оно плыло. Я полагаю, что оно было метров 18 в длину».

Сэр Генри Хаггард, отец свидетельницы, поспешил отправить это сообщение в «Истерн дейли пресс». Но, надо думать, что его статус романиста-фантаста не вызвал особого доверия, так как никакой комментатор по морскому змею об этом свидетельском показании никогда не упоминал.

МОРСКОЙ ЖИРАФ МИСТЕРА БЭТЧЕЛОРА

Теперь мы переходим к истории «морского жирафа», которого пакетбот «Коринфянин» встретил 30 августа 1913 года у Большой Ньюфаундлендской банки, по пути из Лондона в Монреаль. Животное видел не только старшина Айрес, который давал показания, но и второй помощник капитана Дж. Бэтчелор, который набросал акварелью его портрет с исключительной тщательностью. Этот маленький шедевр наивного искусства представляет погрузившегося в воду жирафа, чьи передние лапы расставлены наподобие японского веера, а морда украшена усами и бородкой опереточного мандарина. Несколько писем, которыми мистер Бэтчелор обменялся в то время с доктором Удемансом, демонстрируют его неоспоримую искренность, несмотря на всю наивность и, может быть, именно благодаря ей. Впрочем, об этом можно судить по отрывкам отчета, который составил бравый моряк по просьбе «Монреаль стар» и лондонского «Скетча»:

«Когда „Коринфянин“ взял курс на запад, я находился на своем посту как вахтенный офицер. В четыре тридцать утра, на холодной заре 20 августа 1913 года, у Большой Банки, только что сменился сигнальщик, и третий помощник покинул главный мостик, чтобы убедиться, что все идет как надо. А я, озирая взглядом горизонт, неожиданно наткнулся на некий объект примерно в миле впереди. Лучшее, что я мог предположить в тот момент, — это то, что речь идет о рыболовном судне, нос которого обращен в нашу сторону. В густом и далеко растекшемся тумане, который покрывал даже косяки рыб, часто случается, что моряки теряют свою базу и многие из них гибнут от голода и жажды. Я думал именно об этой возможности, смотря на предмет впереди, когда внезапно он исчез с поверхности. Поскольку все еще было темно, я подумал о какой-то трагедии. Но вдруг, после того как я уже перебрал в уме разные тяжкие предположения, нечто удивительное поднялось метрах в 60 от нашего корабля.

Сначала показалась огромная голова, чьи длинные уши походили на плавники, и с большими голубыми глазами. Эти последние были нежными и влажными, без каких-либо признаков жестокости во взгляде. Вслед за этими глазами показалась шея примерно 6 метров длиной, которая напоминала жирафью.

Чудовище продолжало подниматься все выше, так, что я даже забеспокоился — когда же это прекратится? Шея, казалось, поднималась на подшипниках: так она была гибка, при том еще легко и ритмично раскачивалась, в то время как большие голубые глаза животного обводили судно удивленным, обиженным и испуганным взглядом. Существо было оснащено боковыми конечностями. Три плавника, похожие на рога, украшали его костистую голову, что было, без сомнения, оружием защиты или нападения. Туловище было почти такой же длины, как и шея, и очень смахивало на тело чудовищной морской собаки или морского льва, с коротким мехом, приглаженным водой. Хвост скрывался в разрезе между двух больших плавников.

Его тип расцветки был красив, хотя кто-нибудь мог счесть его просто нелепым: светлый, желто-зеленоватый, повсюду запятнанный разводами более темного цвета.

В течение некоторого времени существо рассматривало «Коринфянина» блуждающим взглядом, а затем исчезло, продемонстрировав свою заднюю часть во время нырка. Весь его внешний вид и отношение к происходящему, когда он был в виду судна, лучше всего описывается словами «не от мира сего». Казалось, оно сдерживало свое любопытство, которое в этой ситуации и следовало слегка приуменьшить ввиду возможности новой опасности.

Внизу в своей каюте я держал фотографический аппарат и карабин, но, за исключением старшины у штурвала, я был один на главном мостике. Я не боюсь признаться, что был раздираем между долгом и желанием нацелить на существо что-нибудь — объектив камеры или карабин… Когда я смотрел на существо, то оно взбивало на воде пену своими мощными передними плавниками. Удаляясь, оно издало пронизывающий крик, похожий на крик новорожденного. Его голос был совершенно неподходящим к размерам».

Хотелось бы уберечь своих читателей от зоологических комментариев мистера Бэтчелора, но:

«…или это странное существо естественным образом спустилось из арктических районов вместе с дрейфующими льдами, или оно происходит из морских глубин, расположенных на многие мили под водой. Во всяком случае для него это было не больше, чем маленькое путешествие.

По общему внешнему виду я предполагаю, что оно пожирает медуз и глубоководную растительность. Но нельзя сказать точно, что образует основу его диеты, ибо оно представляет собой нечто совершенно новое и его питание, может быть, не менее странно, чем оно само. С точки зрения зоологии я могу описать его только как нечто схожее с завроптеригием, который описывается в учебниках по зоологии…»

В целом за 1914 год морской змей все больше и больше теряет свое сходство со змеем. Конфуз просто исключительный. Все громче и громче рассуждают там и тут о драконе, о гигантском угре, о морском лебеде, о колоссальной черепахе, о морском жирафе и о многом другом! Что же это было на самом деле, никто уже точно не знает.

С ОДНОЙ ВОЙНЫ НА ДРУГУЮ

В зависимости от настроения людей и от обстоятельств морской змей на протяжении веков то попадал в милость, то в опалу. То пугающий, то смешной, то незаметный, он то становился в ранг кинозвезды, то вдруг его яростно обругивали или забывали. История морского змея всегда как бы вкратце отражение всей истории человечества. Наш герой был замешан во многих военных операциях, и в частности, в морских сражениях, где, впрочем, он часто бывал невинной жертвой.

ТОРПЕДИРОВАНИЕ НЕМЕЦКОЙ ПОДЛОДКОЙ

Первая битва, в которой участвовал морской змей безо всякой на то охоты, случилась в 1915 году на морских просторах у атлантического побережья Франции. В то время немцы искали способы пробить блокаду, которая угрожала отсечь их страну от остального мира. Инцидент стал известен спустя много лет, когда разразилось дело лох-несского чудовища, по запоздалому рапорту командира подлодки «У-28» корветтен-капитана Георга Гюнтера Фрайхерра фон Форстнера:

«30 июля 1915 года, — рассказывает этот господин, — наша „У-28“ торпедировала в Северной Атлантике британский пароход „Иберия“ (5223 тонны), нагруженный ценными товарами. Пароход, который имел примерно 180 метров в длину, стал быстро тонуть, нос задрался почти перпендикулярно поверхности, а дно под ним находилось во многих тысячах метров. Когда примерно через двадцать пять минут пароход исчез, из глубины раздался сильный взрыв, причину которого мы не могли понять, но который донесся, по нашим оценкам, с глубины в тысячу метров. Немного позже из воды показались обломки. Среди них бесновалось гигантское морское животное, которое вместе с ними подскочило в воздух примерно на 20 — 30 метров !

В этот момент со мной в рубке были вахтенные офицеры, главный механик, штурман и рулевой. Мы все одновременно принялись указывать друг другу на это морское чудо. Так как ничего подобного не было ни у Брокгауза, ни даже у Брема, то, увы, никак идентифицировать его мы не могли! В нашем распоряжении не было достаточно времени, чтобы сфотографировать животное, так как оно исчезло в воде через десять — пятнадцать секунд… Оно достигало примерно 20 метров в длину и по форме напоминало крокодила, имело четыре конечности, снабженные мощными плавательными перепонками, и длинную голову, заостренную на конце.

То, что животного исторгло с большой глубины, показалось мне весьма объяснимым. Вследствие взрыва, который и был причиной всего, «подводный крокодил», как мы его прозвали, был выброшен вверх под действием невероятного давления и даже поднят над водой, задыхающийся и напуганный».

Сразу скажем: то, что взрыв произошел на глубине в тысячу метров, совсем не доказывает, что данное животное проживало где-то на краю бездны. В воде ударные волны обладают повышенной силой и смягчаются лишь на очень большом расстоянии, что, кстати, и позволяет глушить огромное количество рыбы с помощью одной-единственной гранаты или динамитной шашки. «Подводный крокодил» плавал, быть может, совсем близко к поверхности и под действием взрывной волны, все еще ощутимой в пределах одного километра, был выброшен из воды.

У нас мало шансов еще раз увидеть целиком и с такой ясностью неизвестное морское чудовище. Вот почему это свидетельство представляет для нас значительную ценность: оно описывает нам данное животное как существо, неудержимо вызывающее образ некоего морского крокодила или, может быть, мозозавра (но не плезиозавра). Примечательно, что капитан Джордж Хоуп с английского военного корабля «Полет», один из немногих свидетелей, которые тоже имели возможность видеть морское чудовище целиком (сквозь прозрачные воды Калифорнийского залива), описывает его довольно похожим образом — как аллигатора с плавательными лопастями морской черепахи. Но он настаивает на необычайно удлиненной шее у зверя — подробность, которой нельзя пренебречь.

МИШЕНЬ ДЛЯ БРИТАНСКОГО КРЕЙСЕРА

Но вернемся к нашему морскому змею. Встреча, которая произошла у него с морскими силами союзников, была не менее драматической, чем взрыв, который выбросил его из воды на глазах изумленной команды немецкой субмарины. Но на этот раз он стал жертвой не несчастного случая, но простого убийства.

22 августа 1917 года крейсер британских ВМС «Хилари», который участвовал в блокаде Германии, вошел в воды Северного моря, находясь в 100 километрах к юго-востоку от Исландии. Погода была солнечной, море спокойным, и пик горы Ораэфайокулл на севере блистал на горизонте. В девять утра командир корабля капитан Ф. У. Дин сидел за рабочим столом в своей каюте, когда до его ушей донесся крик: «Объект сзади по правому борту!»

В несколько прыжков командир ворвался на мостик:

— Это перископ? Где?

— Нет, это не перископ, — ответил вахтенный офицер. — Скорее это что-то живое, но не кит.

И он указал пальцем на предмет, который смутно напоминал ствол плавучего дерева, у которого были видны торчащие с двух концов ветки и корни. Но, наведя на него бинокль, командир заметил, что объект действительно живой, а то, что он принял за переднюю часть ствола, на самом деле является головой и спинным плавником.

«Мы в то время ни разу не упускали случая потренироваться в стрельбе по субмаринам, — писал впоследствии капитан Дин, — и мне тут же пришло в голову, что перед нами идеальная мишень».

Он попросил своего второго помощника, капитана Чарлза М. Рэя, немедленно вызвать на мостик три расчета канониров, в распоряжении которых находилось по две пушки в шести точках на каждом борту от кормы до главного мостика.

Прежде чем открыть стрельбу, командир все же счел, что неплохо бы немного поглядеть на эту живую мишень.

— Курс на зверя, — бросил он штурману, лейтенанту Фредерику С. П. Харрису.

Когда судно находилось в одном кабельтовом от животного, оно спокойно уклонилось от своего маршрута, и капитан Дин смог насмотреться на него вдосталь, по правому борту, с расстояния около 30 метров .

«Голова была такой же формы, что и у коровы, только гораздо больше, кроме того, на ней нельзя было видеть никаких выпуклостей, вроде рогов или ушей. Она была черной, исключая место впереди морды, где можно было очень четко видеть полоску беловатой плоти между ноздрями, в точности как у коровы. Когда мы проходили мимо, животное поднималось два или три раза, чтобы получше рассмотреть наше судно. За головой до самого спинного плавника больше не было видно, ни одной части тела, а из шеи — только то, что было над ее гребнем, находившемся на одном уровне с поверхностью, и еще ясно наблюдались его змеиные движения (оно свивалось почти в полукружье, поворачивая голову, словно чтобы следить за нами взглядом, уточнил впоследствии капитан Дин).

Спинной плавник был, кажется, в форме черного треугольника, и когда существо оказалось перпендикулярно к нам, то можно было видеть, что он очень тонок и определенно мягок, так как его верхняя часть иногда сгибалась, как кончик поднятого уха у фокстерьера. Высота этого плавника была примерно метр двадцать».

Желая определить с наибольшей точностью длину шеи животного, то есть расстояние, отделяющее голову от спинного плавника, капитан Дин попросил каждого из свидетелей написать на клочке бумаги, не обсуждая это с другими, свою личную оценку. Это принесло следующие результаты:

Второй помощник: «Длина одной нашей шлюпки».

Штурман: «Не меньше четырех с половиной метров».

Вахтенный офицер: «Длина одной нашей шлюпки».

Командир: «Шесть метров».

Учитывая обычную длину спасательной шлюпки, можно заключить, что шея достигала, без сомнения, от 5 до 6 метров . Предположив, что спинной плавник должен был начинаться сразу же позади соединения шеи с туловищем, капитан Дин оценил общую длину примерно в 18 метров . Эта оценка, очевидно, не столь ценна, в силу того что она возникла благодаря предвзятому мнению о форме животного: чтобы так уверенно утраивать величину видимой части, надо было предполагать наличие длинного хвоста.

Животное, казалось, никак не было обеспокоено присутствием корабля. Оно продолжало тихо извиваться на поверхности, время от времени ныряя так, что над водой оставались лишь край морды и кончик плавника, а иногда выныривая до того, что последний становился виден целиком.

Миролюбивое поведение «монстра», который искренне излучал жизнерадостность, не помешало командиру начать исполнение своего замысла. Когда животное удалилось на расстояние 1200 метров, в него выстрелили тремя залпами по пять зарядов. Второй заряд третьего залпа настиг несчастное животное. В течение нескольких секунд оно бешено билось, разбрасывая в разные стороны каскады воды, а затем замерло и исчезло навсегда.

Эта жестокая и бесполезная бойня не принесла «Хилари» счастья. Через два или три дня крейсер был торпедирован немецкой субмариной и пошел на дно. Капитан Дин и его экипаж погрузились на спасательные шлюпки и избежали смерти, и именно это позволило нам, уже после войны, увидеть опубликованным рассказ об этом любопытном приключении.

АКУЛА ЗАДОМ НАПЕРЕД ИЛИ МОРСКОЙ КРОКОДИЛ?

То, что рассказ капитана Дина впервые появился в альманахе для юношества, конечно, не вызвало к нему большого доверия. Что, однако, в ней убеждает? Вся история была тщательно выверена и подтверждена капитаном Рупертом Т. Гудом. Он обменялся по данному поводу целой серией писем с капитаном «Хилари». Для очистки совести он даже поинтересовался у своего корреспондента, не принял ли тот за монстра какое-то известное животное, например китовую акулу? Для этого он даже предложил капитану Дину, дабы просветить его в данном вопросе, рисунок, сравнивающий внешний вид животного, каким его изобразил ранее сам капитан, с изображением этой акулы, какой она видна на поверхности, когда едва высовывается из воды. На что капитан Дин ответил категорически: «Совершенно точно, что это не была акула».

Это не помешало в 1955 году одному заядлому охотнику за китовыми акулами, майору Гэвину Максвеллу, автору нескольких книг, утверждать совершенно обратное. Он поиздевался, с полным на то основанием, над совершенно фантастическим изображением, которое Гуд придал этому типу акулы, и показал, как необходимо подправить — и весьма легко — силуэт монстра «Хилари», чтобы тот совпал с настоящим силуэтом этой хрящевой рыбы, которая обычно едва виднеется над поверхностью. Голова морского змея капитана Дина, согласно Максвеллу, на самом деле была краем верхней доли хвоста китовой акулы, и вообще, как он утверждает, «в этом сообщении я не могу разглядеть портрета никого иного, кроме как своего старого знакомого — китовой акулы».

Однако остается совершенно неясным, где отважный майор встречал акулу, какого бы она ни была вида, чей хвост был бы в форме головы коровы, да еще с «полоской беловатой плоти между ноздрей». Ведь, в конце концов, здесь сравниваются не силуэты, а трехмерные объекты. И майор Максвелл, кажется, вовсе упустил из виду, что капитан Дин и его люди долгое время следили за перемещениями животного и они конечно же были способны различить, как оно двигалось — задом или передом.

Животное, которое наблюдали с военного судна «Хилари», совершенно очевидно, не имело ничего общего с тем, которое совершило свой кульбит на глазах немецких моряков с «У-28». Со своей коровьей головой, лишенной и ушей и рогов, умеренно длинной шеей и треугольным спинным плавником оно никак не походит на крокодила. Это, весьма вероятно, было млекопитающее, а если учитывать спинной плавник, то скорее всего — примитивное китообразное. В общем, это наш знакомый морской змей Новой Англии, столь прекрасно описанный преподобным Вудом, а это еще одна приятная неожиданность.

Следует вернуться в немецкий лагерь, чтобы ознакомиться с новым показанием по поводу таинственного морского крокодила Ь перепончатыми лапами, существование которого уже много раз было нами подтверждено. В 1933 году, через десять дней после того, как барон фон Форстнер опубликовал свои воспоминания в «Дойче альгемайне цайтунг», один из его боевых товарищей, тоже командовавший субмариной во время войны, корветтен-капитен Вернер Левиш дал похожее сообщение в «Бремен нахрихтен».

28 июля 1918 года, в десять часов вечера, вместе с одним из членов экипажа субмарины «У-109» он видел в Северном море некое животное, которое имело «продолговатую голову, челюсти, как у крокодила, и лапы, снабженные, без всякого сомнения, настоящими ступнями». Его размеры были оценены примерно в 30 метров .

Следует отметить, что оба командира субмарин, кажется, сходятся в определении одной очень важной детали. Тогда как первый приписывает своему морскому крокодилу не плавательные лопасти, как у морских черепах, а просто перепончатые лапы, то слова второго определенно указывают на точно такую же структуру. Мы уже спрашивали себя: не имеют ли морские змеи, описываемые как крокодилы, больше шансов оказаться мозозаврами, чем плезиозаврами? Если у них на самом деле были перепончатые лапы, а не плавательные лопасти, то эта вторая гипотеза самая приемлемая. И она также самая правдоподобная с точки зрения палеонтологии.

СОМНИТЕЛЬНЫЙ МОРСКОЙ ЗМЕЙ НЕЙТРАЛОВ

Итак, во время Первой мировой войны морской змей нашел новых и горячих защитников в обоих воюющих лагерях. По крайней мере, в этом вопросе противники пришли к согласию друг с другом. Но остался ли бы от него хоть след, когда б они в тот момент обменялись впечатлениями по поводу внешнего вида сказочного зверя?

Разногласия были бы даже острее в случае, если бы они прибегли к арбитражу нейтралов, таких, например, как голландцы. Ведь морские монстры, которых они имели возможность наблюдать в течение всех лет военных невзгод, были совершенно другого типа!

Что может прийти в голову по поводу зверя, которого некий голландский моряк, подписавшийся инициалами П. В., наблюдал 22 июля 1916 года в 600 километрах к северу от берегов Суринама, под 10°54\' с. ш. и 58°25\' з. д.? На расстоянии 50 метров от корабля тот предстал в виде ствола дерева, плавающего на поверхности. Его расцветка была «светло-серой», ширина — 60 сантиметров в самом толстом месте, а длина от 20 до 25 метров». Однако, судя по рисунку, который прикладывался к описанию, толщина зверя должна была быть гораздо больше. Мистер П. В., кроме того, уточняет: «Там, где толщина достигала своего максимума и где можно было подозревать голову, у него имелась пара выпуклостей, которые производили впечатления ушей».

По истечении примерно двух минут животное совершило как будто бы вертикальное движение и исчезло, нырнув камнем.

Мистер П. В. осторожно озаглавил статью, которую опубликовали в «Het Nederlandsche Zeewesen», так: «Это был морской змей?» Доктор Удеманс именно таким образом классифицировал этого зверя в своем досье, касающемся встреч с легендарным монстром, и сопроводил его описание личным рисунком со следующей подписью: «Вот что, по моему мнению, видел мистер П. В.». Рисунок — нужно ли говорить? — изображал контуры мегофиаса, плавающего на поверхности воды.

Голландский ученый решительно следовал своим идеям, но, однако, ничто не оправдывает его корректировки рисунка мистера П. В. Ведь совсем не в компетенции ученых решительно противоречить утверждениям свидетелей, обосновывая это своим личным предвзятым мнением! На самом деле, животное, виденное мистером П. В., не имело ни длинной, ни вообще различимой шеи. Его описание может подходить для какого-то кита без спинного плавника. Но какого? Настоящие киты не встречаются в тропиках, а серый кит (Rachianectes glaucus), который может достигать 15 метров и чей силуэт и окраска совершенно соответствуют описанию мистера П. В., вообще не встречается в Атлантическом океане. Однако есть определенные основания полагать, что этот вид проживал в ледниковую эпоху в Северной Атлантике, и, следовательно, не так уж невероятно, что он еще сохранился в каких-то тропических водах. Не будем забывать, что к 1890 году серого кита вообще полагали вымершим даже в Тихом океане, и только в 1911 году американский натуралист Рой Чепмен Эндрюс заново открыл его — и в большом количестве — в море у Кореи.

Впрочем, Мур и Кларк продемонстрировали в 1963 году, что даже некоторые особи истинного черного кита (Balaena austtralis) время от времени показываются в Мексиканском заливе. Так как кожа этих китовых может быть покрыта белыми пятнами, за счет паразитов, то издали он может показаться и серым.

Сведения о морском змее, сообщенные в 1917 году тремя членами экипажа голландского парохода «Хазен-винд», стоят столько же, что и предыдущие.

В письме, отправленном 28 ноября этого года главному инспектору флота в Белтевредене (Ява), командир судна X. Кьевит повествует о следующих фактах. 24 ноября судно пересекало Макассарский пролив, между Борнео и Целебесом. В полтретьего дня оно находилось под 0°10\' ю. ш. и 11°51 в. д., когда некто Ойсман увидел то, что он принял за змея, в 35 метрах по правому борту. Завидев судно, животное нырнуло, и его еще можно было заметить плывущим под водой едва ли в 15 метрах от борта. Оно явственно извивалось в горизонтальном плане.

Едва заметив зверя, Ойсман подал криком знак третьему лоцману Г. Е. Гертмансу, который тотчас же привлек внимание вахтенного, Амата. Этот первым бросился к релингам и еще успел разглядеть под водой голову животного, которое продолжало погружаться. Красная линия, которая помечала эту голову, была примерно 3 сантиметра в ширину и 12 в длину. Когда подбежал третий лоцман, он не увидел под водой ничего, кроме беловатого и волнистого пятна «змея».

Согласно оценкам Ойсмана, животное было около 21 метра длиной и 80 сантиметров в толщину; Амат дает ему не больше 15 метров в длину и 60 сантиметров в толщину, а Гертманс, самый щедрый, говорит, что в нем было от 20 до 25 метров, а окружность — 90 сантиметров .

Учитывая определенное искажение формы туловища под водой и естественное стремление людей к преувеличению, следует думать, что «змей» не достигал больше 12 метров . Что до его природы, ее под сомнение ставить нечего. Беловатый окрас животного, красная линия, отмечавшая голову и которая была не чем иным, как сверкающим хохолком, его пропорции, волнистые горизонтальные движения — все выдает сельдяного короля, регалека.

БЕСХВОСТЫЙ МЕГОФИАС МИСТЕРА МАКИНТОША БЕЛЛА…

И вот наконец подписан мирный договор. Вновь установился покой, все вернулись к своим делам и к менее смертоносному времяпровождению, каковым является рыбалка с удочкой. Из всех демобилизованных удильщиков мы обратим свое внимание только на одного, мистера Дж. Макинтоша Белла, нотариуса второго разряда в Раундстоунфуте (Моффат), что у границы Англии с Шотландией. В 1919 году, вернувшись к гражданской жизни, этот достойный джентльмен проводил, как это и было у него заведено еще до войны, свой отпуск в Брим-Уолле, на Оркадах, где и предавался радостям своего любимого занятия в компании друзей — местных рыбаков. 5 августа он вышел в полдесятого утра в море с экипажем в четыре человека, чтобы проверить клетки на лангустов, расставленные между Бримс-Нессом и Тор-Нессом, а затем половить треску. По пути его товарищи сказали ему:

— Интересно, а встретим ли мы на этот раз то морское чудище, которое здесь часто видели? Может быть, хоть ты сможешь сказать, что это такое.

После того как они подняли на борт несколько клеток, один из рыбаков вдруг сказал очень спокойным голосом:

— А вот и оно.

«Я посмотрел, — рассказывал мистер Макинтош Белл Руперту Гуду, который тогда готовил книгу о морском змее, — и действительно, в каких-то двадцати пяти или тридцати метрах от лодки высилась длинная шея толщиной со слоновью ногу и с такой же, как у этого зверя, шероховатой кожей. В самом верху находилась голова, которая была весьма изящных пропорций и того же цвета. Утончаясь к носу, она напоминала собачью. Глаза были черные и маленькие, имелись также и черные усы. На мой взгляд, шея высовывалась из воды на высоту примерно метра полтора — метр восемьдесят.

Животное было очень пугливо и беспрестанно то поднимало, то опускало голову, но никогда не скрывая ее совсем. Тогда я не мог видеть его туловище.

Животное кончило тем, что нырнуло.

— Если оно вернется, то я сделаю снимок, — сказал нотариус, дрожащими руками выхватывая свой фотоаппарат».

«Оно» вернулось. Но, по злой иронии судьбы, никакого снимка не вышло, так как затвор, разбухнув от влаги, отказался функционировать. В досаде мистер Макинтош Белл вздумал взяться за свой карабин (скажем в его оправдание, что он только недавно вернулся с войны), но владелец лодки запретил стрелять из страха, что раненое животное обернет свою ярость против напавших. Даже не подозревая, чего он только что избежал, зверь в этот самый момент проплыл совсем близко от суденышка, примерно на глубине 3 метра .

«Мы могли видеть его очень отчетливо, — говорил мистер Белл, — и мои друзья заметили, что его вообще часто наблюдали плавающим именно таким образом после того, как он показывался на недолгое время на поверхности. Они сказали еще, что видели его в прошлом году как раз рядом с этим самым местом. И вообще его появления для них не редкость.

Тот год (1919) был последним в длинной череде, когда его видели подряд несколько раз. Он не показывался более трех лет, а затем его видели лишь один раз. Что касается туловища, то оно было, на взгляд сквозь воду, темно-коричневого цвета, который переходил в более светлый по краям или становился почти серым. У него было два ласта или плавника по бокам и два сзади. Мои друзья оценили его вес примерно в две или три тонны, некоторые думали, что четыре или шесть.

Кроме моих друзей наблюдать его много раз имели возможность другие ловцы лангустов».

По просьбе Руперта Гуда мистер Белл прислал следующие точные цифры:

«Размеры. Шея: в том положении, которое мы наблюдали, ее длина была около от метра восьмидесяти до двух метров десяти сантиметров и сантиметров тридцать толщиной. Туловище: никогда не было видно поднятым, как шея, но всегда слегка прикрытым водой. Сквозь рябь на поверхности можно было различить плавники. Когда он плавал под водой, туловище, до края хвостовых плавников, достигало, как мне кажется, длины в три метра шестьдесят пять сантиметров; и если вытянутая шея могла быть длиной, скажем, два метра сорок сантиметров, то тогда туловище и шея вместе достигали пяти с половиной метров или, в крайнем случае, шести метров десяти сантиметров. Владелец барки заметил, что иногда верх головы, если смотреть на нее вертикально, с высоты лодки, был ярко-красным. Голова: очень похожа на голову черного ретривера: около пятнадцати сантиметров длиной и более десяти шириной. Усы черные и короткие. Окружность туловища: примерно три метра — три метра тридцать, но я не уверен, так как не разу не видел его целиком; спина, во всяком случае, была шириной от метра двадцати до полутора метров».

Все это одновременно и сдержанно, и точно. Нечего и мечтать о более благоприятных условиях для тщательных наблюдений за неизвестным морским животным. Сперва замеченное высунувшимся из воды на расстоянии в какие-нибудь 30 метров, затем оно целиком наблюдалось под водой на очень маленькой глубине. Наконец, мистер Белл передал Руперту Гуду два прекрасных рисунка зверя, которые иллюстрируют и как нельзя лучше дополняют его описание.

Сам же зверь относится, судя по всему, к некоему виду огромных тюленей или морских котиков с маленькой головой и относительно тонкой и длинной шеей. Его размеры не превышают размеров самого крупного морского слона, когда-либо измеренного ( 6 м 70 см ), но речь, конечно, не идет об особи из этого рода. Во-первых, потому, что, насколько мы знаем, морские слоны (Mirounga leonina) водятся только в Южном полушарии, у тихоокеанского побережья Северной Америки (Mirounga angustrirestris); кроме того, морские львы, даже сильно вытянувшись, никак не могут иметь шею, слегка сплюснутую и необычно длинную. Без сомнения, речь идет о каком-то еще неизвестном виде ластоногих, и очевидно, что к нему принадлежит и чудовищный котик с маленькой головой, которого видели сотрудники мистера Хартуэлла Кондера прыгающим по тасманийскому пляжу.

Итак, доктор Удеманс был прав? И да, и нет. Да — так как здесь еще раз подтвердилось существование в морях крупного котика с лебединой шеей. Нет — потому что этот зверь не имеет длинного заостренного хвоста мегофиаса: у него вообще нет хвоста!

Теперь нам совершенно ясно, что морской змей имеет очень разных прототипов, весьма отличающихся как по наружности, так и по повадкам. Если мегофиас позаимствовал свои основные черты у некоего неизвестного морского котика с лебединой шеей, то складывается впечатление, что он незаслуженно присвоил себе хвостовой отросток, принадлежащий совсем другому морскому змею или даже многим другим. И также кажется ясным, что его огромные размеры во многом обязаны другим типам.

Если мегофиас без хвоста мистера Макинтоша Белла, который достигал 4 метров и имел морду на самом конце туловища, принадлежал к одному из видов, которые послужили источником для легенды о морском змее, то надо думать, что здесь речь идет об очень молодой особи — как на Тасмании. Ведь, судя по коллекции показаний, собранной и изученной Удемансом, морские змеи достигали, в зависимости от возраста и пола, от 3 до 40 метров в длину, не считая хвоста.

Однако заметим: Удеманс конечно же признавал, что размеры самых крупных могли быть и преувеличены, но если морской змей является, как он верил, ластоногим, то это преувеличение в самом деле чрезмерно. Нет оснований полагать, что в этой группе может существовать один-единственный вид, у которого разница величины у новорожденных и взрослых мужских особей превышает тройную. Следовательно, если один мегофиас при рождении имеет 3 — 4 метра от кончика морды до кончика хвоста, то едва ли возможно, чтобы он перерос размеры в 9 — 12 метров, когда становился зрелым. А 12 метров — это действительно много меньше, чем 40…

Поскольку почти бесспорно, что кое-кто наблюдал в морях неизвестных змееподобных животных с размерами гораздо большими, чем 12 метров, то это лишний раз подтверждает, что образ мегофиаса Удеманса основан на многочисленных, очень разнящихся друг от друга типах, в особенности по размерам. Это и есть очевидная причина непрекращающихся разногласий.

… И ДРУГИЕ ПОСЛЕВОЕННЫЕ БРИТАНСКИЕ МОРСКИЕ ЗМЕЙ

Руперту Гуду мы обязаны возможностью ознакомиться со следующим отчетом по поводу еще одного морского змея, гораздо более крупных размеров, чем предыдущий. Вслед за статьей, которую наш горячий защитник чудовищ опубликовал в июле 1929 года в лондонской «Ивнинг ньюс», он получил от некоего мистера Томаса А. Р. Муира письмо, в котором рассказывалось следующее:

В 1920 году автор был третьим помощником капитана на борту «Тин» из «Ройал мейл стим пэкет компани», которая занималась почтовыми перевозками из Великобритании в Южную Америку. Однажды, в конце апреля, когда судно находилось под 1°30\' с. ш. и 28°0\' з. д., на широте скал Сент-Поль — группы вулканических рифов, расположенных в 800 километрах от южно-американского побережья, в три часа пополудни мистер Муир увидел, как из воды вдруг высунулся некий длинный шест или мачта. Рассмотрев его в бинокль, он заметил, что объект перемещается со скоростью 12 узлов ( 23 км в час) и что на конце у него маленькая вертлявая голова. Шест оказался не чем иным, как шеей некоего существа!

«Голова, похожая на ручку от зонтика, повернулась и уставилась на корабль, затем существо приблизилось к нам на дистанцию примерно 400 метров . Оно двигалось с той же скоростью, что и судно и, казалось, разглядывало нас. В течение пяти минут оно курсировало параллельно с нами, затем его шея изогнулась, как у лебедя, и оно, нырнув, исчезло с наших глаз.

В момент появления, — продолжает мистер Муир, — я спросил себя, как же выглядит его туловище, ведь позади шеи шла большая волна пены и можно было заметить темную массу, как у кита; но я не могу ответить, было ли оно длинным и извилистым, как у змеи, или округлым, как у китообразных».

К своему рассказу мистер Муир прибавил весьма примечательный по качеству рисунок и уточнил, что шея поднималась на каких-нибудь 9 — 10 метров над водой.

Второй помощник тоже присутствовал при появлении, но когда мистер Муир предложил ему отметить это происшествие в судовом журнале, то тот отказался, «под предлогом того, что нас обвинят в излишнем увлечении вином».

В начале 1921 года разнесся слух, что морского змея выбросило на берег: инцидент произошел на песчаном пляже Джехуу, в десяти-двенадцати милях от Бомбея. И на этот раз речь шла не о гниющем трупе, но о вполне живом звере, который и после сорока восьми часов после случившегося все еще был способен издавать крики отчаяния. Но на кого походил этот монстр?

Британская пресса сообщила, что он имел 8 метров в длину и что его пасть, глубиной по крайней мере в метр, была оснащена рядами ужасных зубов: он, без сомнения, мог заглотить трех человек разом. Его кожа, под которой выступали ребра, была черной. И глаза, похожие на слоновьи, вертелись в орбитах таким образом, что ничего доброго наблюдателям на сулили. Но что было самым замечательным, так это его голова, которая заставляла подумать о человеческой…

По правде говоря, ничто во всем этом не напоминает хотя бы один из вариантов наружности нашего знакомого. Зато это описание вполне подходит к наружности огромного черного дельфина-глобицефала с мощными зубами, мужские особи которого могут достигать 8, 5 метра в длину. Его лоб, причудливо выпуклый, придает голове некоторое сходство с человеческой. И как раз один его вид водится в водах Индийского океана (Globicephalus indica). Так что это была ложная тревога.

От Руперта Гуда исходит и сообщение о том, что в октябре 1921 года морской змей, исключительно «змеиной наружности» — что не слишком обычно, — был замечен недалеко от тех же мест, в Бек-Бее под Бомбеем. Его наблюдал один из корреспондентов ученого, но который был — увы! — совершенно один, и, следовательно, некому было удостоверить правдивость его слов. Он также просил не называть своего имени. «Это прискорбное для меня условие, — комментировал Гуд, — но вместе с тем я должен признаться, что его понимаю».

Когда наш аноним плыл на маленьком паруснике, едва ли в миле от берега, то внезапно увидел, как из очень тихой воды вдруг вынырнуло то, что он впоследствии сравнивал с изображением морского змея, данным у доктора Матесона.

«Прямая шея поднималась, по моему мнению, на 3 метра перпендикулярно поверхности моря. Диаметр этой колонны был, кажется, сантиметров 45 в месте соприкосновения с водой. Шея казалась покрытой большими чешуйками; цвет животного на спинной части был светло-железно-оливковым, переходящий в грязно-желтый по приближении к передней части. Голова походила на голову гигантской черепахи, но туловище, которое вполне соответствовало этой голове и шее, должно было быть, по моим оценкам, не меньше 15 метров в длину».

Сразу скажем, что эта оценка не имеет никакого значения, если речь идет о настоящем змее. Если у данного животного грудина и брюхо была выпуклыми и массивными и если это был плезиозавр или, скорее, черепаха, на что намекала голова, то туловище едва ли могло достигать в длину 5 метров, и все же существо могло поднимать над водой на 3 метра шею. Даже если это и была морская черепаха длиной 8 метров, то все равно — неизвестное науке животное. Мы еще к нему вернемся в свое время.

Если в морях существуют гигантские неизвестные черепахи или котики с длинной шеей, то вполне вероятно, что они время от времени подплывают к земле, одни — чтобы отложить яйца, другие — чтобы выпустить своего малыша в белый свет. Во всяком случае, морские черепахи, которых мы знаем, откладывают яйца на песчаных пляжах, и, кажется, то же самое делают морские крокодилы. Кроме того, все настоящие ластоногие спят на твердой земле.

Само собой, совершенно необязательно, чтобы все было так. Некоторые морские рептилии, особенно ихтиозавры, были живородящими и начинали жизнь прямо в открытом море, как и китообразные, а морские выдры даже и сейчас анатомически менее приспособлены к водной жизни, чем тюлени и котики. Следовательно, мы можем ясно себе представить, что животные, называемые морскими змеями, которые принадлежат к черепахам, крокодилам или ластоногим, могут быть гораздо более адаптированными, чем их родичи, к жизни исключительно в воде.

Это значит, что есть по крайней мере один тип морских змеев, которые вполне способны приблизиться к земле: это мегофиас без хвоста с длинной шеей. Тасманийская интермедия уже нам это подтвердила, и то же следует из другого свидетельства, которое миссис Хильда Бромлей из Кенсингтона (Лондон) передала Тиму Динсдейлу для его книги «Лох-несское чудовище» (1961).

Миссис Бромлей, ее муж и двое юных сыновей в августе 1923 года гостили у лорда и леди Перри на острове Херме, одном из английских островов Ла-Манша. В это время года там очень сильны приливы и отливы, и вот как-то за завтраком гости решили сходить на берег посмотреть, не вынесло ли что-нибудь интересное на пляж после отлива. Леди Перри посоветовала им пойти в компании моряка или рыбака, и лорд Перри (который еще не был в то время сэром Персивалем) предоставил в их распоряжение некоего Баннистера. И вот четырнадцать человек отправились в путь, каждый вооруженный палкой с крюком в надежде отловить лангуста.

«Пройдясь и побегав некоторое время, — рассказывала миссис Бромлей, — мы достигли большей лужи: но что нас особенно очаровало, так это следы на грязи, как будто нечто огромных размеров выбралось из этой лужи и потащилось по песку, покрытому подсыхавшими водорослями, в правую сторону от нас. Все, как один, мы двинулись в этом направлении по следам (если я правильно помню) и прошли довольно большое расстояние, а потом набрели на другую лужу, огромную, гораздо больше первой, в которой и терялся этот след, шириной метра в полтора или метр восемьдесят! Мы все, четырнадцать человек, застыли на месте, остолбенев. Что бы это могло быть?

Из самой середины лужи медленно появилась большая голова и огромная шея, но туловища мы не увидели; животное оставалось сидеть там, глядя на нас без страха большими черными глазами, а потом снова лениво нырнуло в воду. Было очевидно, что никогда раньше человека оно не встречало. Мы взялись за руки и все вместе вошли в воду, чтобы узнать, возможно ли потревожить существо и заставить его снова показаться, но лужа была слишком обширной и глубокой, так что особо ощутимого волнения мы создать не могли».

Баннистер в тот момент заметил, что было бы разумно вернуться, так как лужа начала колыхаться явно по воле животного. Но заинтригованные гости были настроены оставаться на месте и, может быть, еще раз увидеть зверя. Согласно показаниям, переданным Тиму Динсдейлу, у животного была черная кожа, толстая шея — 90 сантиметров или метр двадцать — и большой рот, как у котика. Одним словом, это был бесхвостый мегофиас, который уже успел стать нашим добрым знакомым.

Мы закончим обзор британских послевоенных свидетельств, собранных большей частью благодаря старанию Руперта Гуда, поведав о морском змее, который имел наглость в это самое время заплыть в бассейн самой Темзы. Надо сказать, что область, называемая Блек-Дин, где его заметили, была закрыта для навигации в течение всей войны и оставалась таковой до 1923 года, то есть до времени встречи. Следовательно, прошло уже по меньшей мере восемь лет, как тамошние воды не тревожил ни один корабль, пока судно английского флота «Келлетт» не заплыло туда в ходе патрульной операции. Как рассудительно заметил один из свидетелей, капитан Ф. Д. Б. Хэйзеелфут, который командовал судном, «здешние воды в течение всего времени были, попросту говоря, оставлены морскому монстру в его полное распоряжение».

Показания, к несчастью, не были записаны сразу же после встречи. И некоторые данные оказались неточными. Все произошло летним августовским днем, около девяти утра. Капитан Р. М. Сутерн дважды видел, как высовывалась из воды, в каких-нибудь двухстах метрах от корабля, длинная змеиная шея, которая поднималась над поверхностью на высоту от метра восьмидесяти до двух десяти. Каждый раз она оставалась на виду примерно четыре или пять секунд. Капитану Сутерну не удалось невооруженным взглядом различить, имелась ли голова на конце шеи или нет. Но капитан Хэйзелфут, у которого, бесспорно, зрение было лучше (или не зрение, а воображение, скажут злые языки) вполне рассмотрел голову и даже зарисовал ее. По его мнению, эта голова поднималась на 2 метра 40 сантиметров или даже на 3 метра над водой.

Британским свидетельствам послевоенного периода мы обязаны целой серией отчетов, описывающих морского змея, в общем — весьма единообразно, по крайней мере, в том, что касается силуэта. Каждый раз таинственное животное имеет длинную шею, которая вытягивается перпендикулярно воде, как огромный перископ, и которую сравнивали с ручкой зонтика, мачтой или колонной. Конечно же довольно сложно идентифицировать тюленя с лебединой шеей, которого видел мистер Белл, и чудовище анонимного корреспондента Гуда — пресмыкающееся скорее по расцветке, чем по чешуе.

НЕСКОЛЬКО ГОЛЛАНДСКИХ ЧУДОВИЩ

Британские наблюдения скоро закончились, но с 1922 по 1928 год они были хорошо компенсированы двумя параллельными потоками свидетельств: голландских, с одной стороны, и французских — с другой.

Итак, что нам сообщают навигаторы Нидерландов?

В первую очередь, это отчет о встрече с длинношеим животным 31 октября 1922 года, случившейся у парохода «Бали» под 7°28\' с. ш. и 77°52\' з. д., то есть в Маннарском проливе, который отделяет Цейлон от Индии. Вот в нескольких словах суть того, о чем писал в бортовом журнале четвертый помощник П. Крюйт:

«Примерно в полпятого дня на расстоянии в полмили по левому борту на воде началось бурное волнение, которое продолжалось до тех пор, пока на поверхности не показались части тела некоего животного, которые напоминали голову и шею жирафа, но только гораздо крупнее. Чудовище оставалось на виду примерно две минуты, а затем снова нырнуло, головой вниз. Потом на месте, где исчезло животное, ничего больше нельзя было обнаружить, кроме большого количества морских птиц. Змей был почти везде одинаковой толщины, круглый, тогда как голова заканчивалась затуплением. Толщина эта достигала примерно полуметра в диаметре, тогда как длина видимой части была примерно 5 метров . Расцветка была зелено-сероватой».

Затем следует описание гораздо более массивного зверя, мельком виденного двумя офицерами с парохода «Мария» в Индийском океане, у побережья Сомали, под 11°50\' с. ш. и 57°37\' в. д. Четвертый помощник Г. ван Нугюйс следующим образом зафиксировал происшедшее:

«1923, 11 февраля, в четыре часа пятнадцать минут пополудни я находился на мостике правого борта вместе со вторым помощником А. де Вилдом, когда нас заставил вздрогнуть внезапный мощный шлепок по воде. Это было так близко к левому борту судна, что мы не могли видеть, что это и где точно произошло. Когда мы перебежали на левый борт, то услышали еще более яростный всплеск (чья сила была несравнима даже с тем шумом, который обычно поднимает косатка, выпрыгивая из воды), и увидели, на расстоянии метров в тридцать, как колоссальное морское животное медленно исчезает с поверхности: оно было приблизительно 2 метра в толщину, цилиндрической формы и, насколько мы смогли разглядеть, изначально высунулось из воды на 2, 5 метра . Оно все блестело и было наполовину влажно-серого цвета, а наполовину коричневого».

На третьем месте в нашем списке — встреча команды танкера «Индия», который регулярно ходил из Тампико (в Мексиканском заливе) в Лос-Анджелес мимо мыса Горн. Инцидент произошел 30 октября 1923 года, в совершенно исключительном месте — под 9°24\' с. ш. и 86°26\' з. д., то есть у тихоокеанского побережья Коста-Рики. Капитан Ф. Ван де Бисен так описал все в своем отчете:

«Внезапно по левому борту, почти на траверсе, в 300 метрах от нас из воды показалось что-то неясное, какая-то гигантская колонна, длиной от 8 до 10 метров и большой толщины, которая, по нашим приблизительным оценкам, была то ли метр, то ли два.

Затем это нечто рухнуло обратно в воду с оглушительным шумом и всплеском, несравнимым по силе с тем волнением, которое поднимает на воде кит. Затем оно ненадолго появилось опять, в то время как мы в течение нескольких минут ощущали на себе качку взбудораженного моря.

Моей первой мыслью было, что мы только что видели гигантскую «морскую иглу», но только с более тупой по форме головой. Задний конец тела не был виден, но диаметр животного превышал диаметр наших мачт. Его расцветка была гораздо светлей, чем у китов.

Хотя остальные четыре свидетеля не наблюдали никакого «дыхания», первый лоцман настаивает, что он его заметил. И наоборот, я, который глядел на все очень внимательно, никаких признаков «дыхания» не разглядел.

У существа не было ни китового хвоста, ни даже ничего похожего, а передняя часть его в разрезе была более или менее круглой, но никаких больших выпуклостей, в которых можно бьщо бы подозревать плавники, видно тоже не было».

Четвертое наблюдение животного с умеренно длинной шеей произошло 23 июля 1925 года. Его видел капитан П. де Хаан вскоре после того, как его судно, пароход «Бавеан», двинулось с местным лоцманом у руля вокруг мыса Моретон у Бриссена и затем взяло курс на Сидней.

«Внезапно мы заметили по правому борту бурное волнение воды. Немного позже под углом в сорок пять градусов поднялось длиное черное тело, длиной примерно 8 метров, и затем снова рухнуло в море с ужасающей силой, что вызвало уже виденное нами волнение. Это явление повторилось еще четыре раза, чуть-чуть ближе к нам; поднялось неясно видное тело, диаметром примерно полтора метра и почти цилиндрическое, которое, как казалось, оканчивалось удлиненной головой, с клювом и глазом, закругленное на конце. Когда животное снова погрузилось, поднялся, примерно на 4 метра, плавник, находившийся на правом боку, за головой, а во время этого падения все тело изогнулось. В нескольких метрах дальше поднялось из воды нечто, похожее на хвост, гораздо тоньше, чем передняя часть. На верхней поверхности головы кожа была черная, гнойничкового вида, а на нижней поверхности — светлая и гладкая. Торчавший „плавник“ был еще светлее: почти белый с черными пятнами. Было ясно видно и слышно дыхание животного. К моему большому сожалению, никто не имел под рукой фотоаппарата, и было очень сложно навести на животное бинокль, так как оно двигалось совершенно непредсказуемо. Самое малое расстояние, с которого мы его видели, было примерно 300 метров .

Таковы были мои наблюдения, которые вполне совпадают с наблюдениями вахтенного офицера, с той только разницей, что указанный «плавник» ему показался нижней челюстью открытой пасти. Это, однако, не кажется мне правдоподобным, так как мне лично удалось разглядеть морду, и нижняя челюсть никак не могла оказаться в том месте. Наличие одного-единственного плавника с правой стороны мне кажется настолько же невероятным».

Наконец, пятым по счету был рапорт Дж. Р. Я. Сванна, первого лоцмана парохода «Бенгалис»; рапорт был подписан капитаном Дж. Ф. Страакенбреком. Эта встреча с морским змеем, похожим на нитку четок, произошла 15 августа 1928 года к западу от Суматры, под 2°28\' с. ш. и 95°47\' в. д. Был час пополудни, когда в каких-то 400 метрах впереди по правому борту они заметили плавающий объект, напоминавший ствол огромного дерева, некоторые части которого высовывались из воды. Так как вокруг него море волновалось, они решили, что объект окружает стая каких-то рыб. Но когда судно приблизилось еще…

«…Мы заметили, поглядев через бинокль, что это был совсем не ствол дерева, а живое существо, которое двигалось и у которого высовывались четыре участка туловища (вероятно, спины). Эти части не походили на плавники: они блестели на солнце, были гладкими и немного выпуклыми и их цвет очень походил на окраску тюленя.

Внезапно из воды высунулась одна часть, которая походила на огромную ветку, примерно 70 сантиметров в диаметре и 2 метра в длину, которая пребывала под углом тридцать градусов к поверхности моря; ее край был закруглен. Очень медленно эта часть вернулась в воду, причем море снова заволновалось. На этой торчавшей части мы не заметили ничего особенного — никаких глаз, ничего похожего, — а ее цвет был таким же, как и у остальных частей. Расстояние до нас тогда было 250 метров .

Старшина, родом из индийских англичан, который стоял за рулем, тоже увидел, как что-то поднялось из воды, и закричал мне:

— Варра махли (большая рыба)».

Все эти различные показания отличаются достаточным сходством. Почти всегда речь идет о поднятой из воды цилиндрической шее, затем о ее шумном падении обратно в воду. Но если мы вчитаемся в эти свидетельства повнимательней, то заметим, что в одном случае — с животным «Бали» — шея была длинная и тонкая, тогда как в трех остальных — толстая и умеренно длинная. Вопрос о длине шеи не может быть выяснен в случае с животным «Индии», которое целиком являлось как бы одной шеей или вовсе ее не имело и, следовательно, вполне могло оказаться гигантским угрем.

ОКЕАНСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Французские свидетельства, которые, наряду с голландскими, сменили британские наблюдения с 1922 по 1928 год, почти все касались Океании, то есть южной части Тихого океана. Создается впечатление, что движение судов стало в Атлантике чрезмерно активным, и морские змеи покинули обжитые области и нашли приют в более тихих водах. Арена «подвигов» наших существ мало-помалу сдвинулась на восток. Но, вероятнее всего, это впечатление не более чем иллюзия: если морские змеи все чаще стали появляться на юге Тихого океана, то это оттого, что вообще увеличились шансы на встречу с неизвестными морскими животными — благодаря активизации торговли, захватившей теперь новые морские пространства.

Кроме точных наблюдений, сделанных у острова Норфолк в 1870 году, у Новой Зеландии в 1891, 1897 и 1899 годах, до французских отчетов 1923 года нам не найти ничего, кроме достаточно несуразных слухов о присутствии морских змеев в остальной части юга Тихого океана. Однако следует сделать оговорку для одного британского наблюдения, о котором сообщил в 1924 году Реджинальд Паунд и которое происходило конечно же раньше.

Рис. 3. Богиня верхом на морском чудовище. Остров Новая Ирландия

Рис. 4. Штевень, украшенный резьбой. Север Новой Гвинеи

Это наблюдение принадлежит мистеру Эрнесту Де-вису, англичанину из Бристоля, который жил долгое время на архипелаге Туамоту, где основал весьма выгодную для себя торговую контору. Это джентльмен, которого газеты называли «Самым одиноким британцем в мире», одним знойным вечером вышел покурить на нос шхуны «Нуадор», стоявшей на якоре в Ниухире, когда, в уже мало-помалу наступающей темноте, его внимание привлек громкий шум, донесшийся из воды на расстоянии примерно 40 метров .

«Поглядев в том направлении, — говорит он, — я увидел некое темное пятно. Это было странного вида животное, которое приближалось к судну. Оно беззаботно плыло, высовываясь из воды, затем стукнулось о бок судна и взвилось на высоту почти первого мостика. Никогда в своей жизни я не был так изумлен и напуган. . По своей форме голова этого странного гостя напоминала лошадиную: имелись зеленые глаза, а на морде застыло выражение, которое мне показалось весьма угрожающим. Три туземца (из экипажа), которые тоже заметили его появление, окаменели от ужаса… Чудовищный морской змей рассматривал нас довольно долго, а затем рухнул обратно в воду и не спеша удалился.

Той ночью туземцы не были в состоянии обсуждать происшедшее: они полагали, что речь идет о злобном духе! Но на следующее утро старые туземцы, которым я рассказал об инциденте, не выказали никакой особой взволнованности. От них я узнал, что морской змей — если это был он — довольно часто появлялся и бывал замечен в этих водах. Немного позже я узнал из источника, достойного доверия, что один морской змей был даже выброшен приливом на риф, который находился неподалеку. Его длина была примерно 16 метров, а окружность тела — 3 метра 70 сантиметров».

Последующие морские змеи появились во время заседания Зоологического общества Франции, проходившего 23 ноября 1923 года. В этот День был зачитан отрывок из письма месье Эрубеля, младшего преподавателя из Сорбонны.

«В течение 1923 года о „великом морском змее“ сообщалось дважды: