Решающий рубеж в упорной борьбе за признание неандертальца мог настать только благодаря схожим находкам. В пещере Ла-Нолетт в бельгийской провинции Намур Е. Дюпоном еще в 1866 году была обнаружена нижняя челюсть человека вместе с ископаемыми звериными останками. Но ее принадлежность к неандертальцу не была доказана до тех пор, пока эта человеческая форма была представлена лишь крышкой черепа. Похожей оказалась ситуация и с фрагментом нижней челюсти ребенка, выкопанным в 1880 году К. Машкой в пещере Шипка в северной Моравии. И только в 1886 году последовала решающая находка! Бельгийские исследователи М. Лоэст и М. де Пуйдт наткнулись в пещере Спи в провинции Намур на останки двух взрослых и одного ребенка. Своды черепа обоих взрослых были, правда, немного более изогнуты, чем крышка черепа из Неандерталя, но у них был, однако, более покатый лоб и такие же мощные надбровные дуги. Кости скелета также отличались некоторой неуклюжестью.
Их съели наши предки?
В пещере Мупа-Гзрей во Франции обнаружены останки неандертальцев, на которых ученые заметили следы каннибальского пиршества. Многие поспешили обвинить неандертальцев в людоедстве, хотя нашлись и такие исследователи, которые не исключают, что съели несчастных не их сородичи. Скорее всего, «гуманисты-неандертальцы» были попросту истреблены, а может быть, и съедены нашими более коварными и более развитыми предками.
Считается, что последним пристанищем «неандеров» был Гибралтар: там находятся 140 пещер, где палеоантропологи изучают жизнь этих древних людей. Африка располагалась от них довольно близко. Может быть, кто-то из них успел перебраться туда и именно на черном континенте стоит поискать как следует потомков этих таинственно исчезнувших людей?
Самый старый европеец
Примерно в 10 километрах на юго-восток от Гейдельберга в долине реки Эльзенц в местечке Мауэр находится гравийный карьер. Профессор Шетензак, анатом и патолог из Гейдельберга, регулярно бывал в этих местах, начиная с 1887 года. Дело в том, что под толстыми лесовыми отложениями, из-под слоев глины, песка и щебня ему удавалось извлекать многочисленные звериные кости. Они особенно интересовали Шетензака. У владельца карьера Реша он находил полное понимание, рабочие также внимательно относились к каждому вынутому осколку кости. Таким образом, Шетензак в течение многих лет сумел собрать целую коллекцию костей млекопитающих — пещерного медведя, носорога, древней лошади, кабана, бобра, лесного и степного слонов, оленей.
Реконструкция лица питекантропа (по М. Герасимову)
Однако сокровенной мечтой Шетензака было отыскать здесь, в карьере, какие-то древние человеческие кости. Ведь раз остатки животных здесь относятся к очень древним временам, значит, и человеческие фрагменты тоже должны быть как минимум неандертальские! А то и еще древнее…
Двадцать лет потратил ученый на неустанные поиски останков первобытного человека, но мечта его никак не хотела сбываться. Никаких даже самых отдаленных намеков на присутствие человека!
Но вот в октябре 1907 года Шетензак получает письмо от Реша с сообщением о том, что 21 октября на нижней подошве, примерно в 20 метрах под поверхностью, найдена человеческая нижняя челюсть со всеми зубами. Ближайшим же поездом ученый едет в Мауэр и застает место находки в нетронутом виде. Рабочий попал лопатой по нижней челюсти и разбил ее при этом на две части, которые легко соединялись. Радость, которую испытал Шетензак после двадцати лет безуспешных поисков, невозможно выразить словами.
Нижняя челюсть из Мауэра оказалась весьма массивной и какой-то неуклюжей, но прикус был типично человеческий. Год спустя Шетензак опубликовал результаты обследования и назвал обладателя челюстей homo heidelbergensis. По его мнению, он должен был жить в позднем третичном периоде. Однако это предположение оказалось ошибочным. Согласно нашим сегодняшним знаниям, он принадлежит позднему плейстоцену и имеет возраст примерно 450 тысяч лет. Ну а его принадлежность к той или иной группе первобытных людей пока что не просматривалась. Правда, в то время были известны останки питекантропа с Явы, но среди них не было нижней челюсти – для сравнения. Только после того как в Китае была найдена нижняя челюсть синантропа, ученые смогли – уже в 30-е годы XX века – определить настоящее значение нижней челюсти из Мауэра и ее место в систематике.
Вероятно, во времена Шетензака в этих местах находились примитивные кварцевые орудия труда, но им просто не придавали значения. Сегодня-то мы знаем, что галечные инструменты являлись примитивными орудиями труда гейдельбергского человека. Ученые смогли догадаться об этом только, когда получили в распоряжение аналогичные орудия из Восточной Африки!
Что же касается дальнейших открытий стоянок древних людей на территории Европы, то по большей части они остались лишь в сокровенных мечтах палеоантропологов. Немного моложе гейдельбергского оказался найденный в Вертешолоше, в Венгрии, homo erectus paleohungaricus. Там карьер по разработке известкового туфа лежит примерно в 50 километрах к западу от Будапешта, где наряду с многочисленными костями доисторических животных нашли инструменты из гальки и полную затылочную кость взрослого человека и несколько зубов ребенка, а также самое древнее свидетельство использования огня в истории человечества. Сегодня на месте находки расположен музей под открытым небом.
До сих пор данные по европейским первобытным людям остаются слишком скудными, чтобы с их помощью воссоздать полную картину развития человечества на нашем континенте. Это положение помог бы исправить полный череп. Но такой находки – подлинной – антропологи ждут до сих пор! Зато подделки были и продолжают появляться. Об одной из них наш дальнейший рассказ.
Пилтдаунский подлог: человеческий череп с челюстью обезьяны
С тех пор как в 90-е годы XIX века Эжен Дюбуа открыл яванского человека, охота за древними костными останками, которые должны были заполнить пробелы в эволюции между человекоподобными гоминидами и современным homo sapiens, стала еще более азартной. Именно в это время, когда люди ждали чего-то важного от палеонтологов, в Англии было сделано сенсационное открытие. Речь идет о пилтдаунском человеке – существе с черепом человека и челюстью обезьяны…
Ископаемые останки, первые из которых были найдены в 1908-1911 годах Чарлзом Доусоном, в пятидесятых годах XX столетия ученые из Британского музея объявили подделкой. Это дало возможность критикам эволюционной теории Дарвина бросить вызов тем, кто на протяжении нескольких десятилетий помещал пилтдаунские находки в соответствующие узлы эволюционных схем.
С другой стороны, ученые старательно подчеркивали, что сами разоблачили обман. Некоторые приписывали мошенничество эксцентричному любителю палеонтологии Доусону, другие обвиняли Пьера Тейяра де Шардена – католического священника и палеонтолога с мистическими идеями относительно эволюции, реабилитируя таким образом «настоящих» ученых, причастных к открытию.
Казалось бы, на этом в пилтдаунской истории можно поставить точку и поговорить о новых загадках древней европейской истории. Но более глубокий взгляд на проблему пилтдаунского человека представляется весьма полезным, ибо позволяет увидеть, каким образом устанавливаются и опровергаются факты в вопросах эволюции человека. И поможет нам в этом исследовании Майкл Кремо и Ричард Томпсон, авторы нашумевшей в середине 90-х годов книги «Неизвестная история человечества».
Находка черепа
Около 1908 года англичанин Чарлз Доусон, юрист по образованию и антрополог по призванию, заметил, что после ремонтных работ проселочная дорога под Пилтдауном, графство Сассекс, в некоторых местах оказалась покрытой кремневым гравием. Доусон, который уже давно разыскивал древние орудия из кремня, узнал от рабочего, что гравий привезен из карьера поблизости от Баркхэм-Мэйнор, принадлежавшего мистеру Р. Кенварду, с которым он был знаком. Доусон отправился в карьер и попросил находившихся там двоих рабочих, чтобы они были внимательны и не выбрасывали какие-либо каменные орудия или костные останки, если таковые им встретятся.
Доусон писал: «Во время одного из моих регулярных посещений карьера один из рабочих протянул мне небольшую часть теменной кости человека, показавшейся мне необычно толстой. Я немедленно начал поиски, но мои старания были тщетны… Прошло несколько лет, и осенью 1911 года, во время моего очередного появления в карьере, в груде добытого гравия я нашел другой, больший по размеру, фрагмент лобной кости того же черепа». Англичанин отметил, что часть находившегося в карьере гравия была той же окраски, что и обнаруженные фрагменты черепа.
Доусон не был простым антропологом-любителем. Он был избран членом Геологического общества и на протяжении тридцати лет поставлял Британскому музею научные образцы в качестве «почетного собирателя». Более того, у него были близкие дружеские отношения с сэром Артуром Смитом Вудвордом, шефом Геологического управления Британского музея и членом Королевского общества. В феврале 1912 года Чарльз написал ему в Британский музей письмо, рассказав о том, как он «наткнулся на очень старый плейстоценовый пласт… содержавший фрагмент толстой черепной коробки человека… который будет соперничать с homo heidelbergensis». В общей сложности Доусон нашел пять фрагментов черепной коробки. Для укрепления он вымочил их в растворе бихромата калия.
В субботу 2 июня 1912 года Вудворд и Доусон в сопровождении слушателя местной иезуитской семинарии Пьера Тейяра де Шардена приступили к раскопкам в Пилтдауне и были вознаграждены несколькими новыми открытиями. В самый первый день они нашли новый фрагмент черепной коробки, а затем и другие. Позже Доусон напишет: «По всей вероятности, целый череп или же большая его часть была расколота рабочими, которые, не заметив разбитые кости, выбросили их с ненужной породой. Из отвалов отработанного материала мы извлекли столько фрагментов, сколько смогли. Чуть глубже, в еще не потревоженных слоях гравия, я наткнулся на правую половину нижней челюсти человека. Насколько я мог судить, это случилось в том же месте, где несколько лет назад рабочие нашли первую часть черепа. Доктор Вудворд, в свою очередь, также выкопал небольшую часть затылочной кости черепа буквально в метре от того места, где была обнаружена челюсть, и точно на том же уровне. Челюсть была сломана в симфизе и истерта до того, как была полностью погребена под слоем гравия. Фрагменты черепа были слегка округлены и сглажены, а на теменной кости остался рубец, вероятно, от удара лопатой». В общей сложности было найдено девять фрагментов черепа: пять самим Доусоном и еще четыре, когда к раскопкам присоединился Вудворд.
В дополнение к человеческим костным останкам в Пилтдауне были найдены разнообразные кости других млекопитающих, включая зубы слона, мастодонта, лошади и бобра. Были также обнаружены каменные орудия труда, частью сравнимые с эолитами, а частью характеризующиеся более высокой техникой обработки. Некоторые орудия и ископаемые останки млекопитающих были истерты более других. Доусон и Вудворд полагали, что лучше сохранившиеся орудия труда и кости, включая ископаемые останки пилтдаунского человека, относятся к раннему плейстоцену, тогда как другие изначально принадлежали плиоцену.
В последующие десятилетия многие ученые соглашались с Доусоном и Вудвордом в том, что пилтдаунский человек должен рассматриваться вместе с ископаемыми останками млекопитающих, являющихся современниками пилтдаунского гравия. А такие исследователи, как сэр Артур Кит и А. Хопвуд, придерживались мнения, что ископаемые останки Пилтдаунского человека относятся к более древней фауне плиоцена и попали в пилтдаунский гравий скорее всего в результате вымывания из более ранних геологических горизонтов.
Сначала было решено, что пилтдаунский череп по своей морфологии похож на человеческий. Вудворд утверждает, что древнейшие обезьяноподобные предки современного человека имели череп, похожий на человеческий, и челюсть обезьяны, как пилтдаунский человек. В определенный исторический момент, утверждал Вудворд, эволюционная линия разделилась. У представителей одной ветви стали преобладать толстые черепные коробки и выступающие надбровные дуги. Эта линия привела к яванскому человеку и неандертальцу. У представителей же другой ветви происходило сглаживание надбровных дуг и развитие человекоподобной челюсти. Как раз от представителей этой линии, с точки зрения анатомии, и произошли современные люди.
Вудворд выступил, таким образом, с собственной теорией эволюции человека, которую хотел подкрепить ископаемыми свидетельствами, какими бы скудными и фрагментарными они ни были. Сегодня предложенный Вудвордом вариант происхождения человека сосуществует с широко распространенным в научных кругах мнением, что родословная homo sapiens sapiens и homo sapiens neanderthalensis восходит к одному и тому же предку – древнейшему, или раннему homo sapiens. Не столь широко признано, но довольно близко к мысли Вудворда предположение Луи Лики о том, что и homo erectus, и неандерталец являются боковыми ветвями, отходящими от основной линии эволюции.
Не все, однако, соглашались с тем, что пилтдаунский череп и челюсть относятся к одному и тому же существу. Сэр Рэй Ланкастер из Британского музея предположил, что они вполне могли принадлежать разным существам различных видов. Профессор анатомии Королевского колледжа Дэвид Уотерстон также считал, что челюсть не является частью черепа, и говорил, что соединять их равносильно попытке приладить стопу шимпанзе к ноге человека. Если Уотерстон был точен, значит, череп, показавшийся ему очень похожим на череп современного человека, пришедшего к нам, вполне возможно, из эпохи раннего плейстоцена.
Итак, с самого начала некоторых экспертов насторожила очевидная несовместимость человекоподобного черепа и обезьяноподобной челюсти пилтдаунского человека. Специалист по физиологии мозга сэр Грэфтон Элиот Смит попытался развеять эти сомнения. Изучив характеристики мозговой полости пилтдаунского черепа, он написал: «Мы должны рассматривать это как наиболее примитивный и обезьяноподобный человеческий мозг из когда-либо описанных; более того, вполне вероятно, что он мог принадлежать существу с обезьяноподобной челюстью». Между тем современные ученые со всей определенностью полагают, что пилтдаунский череп – это подложенный обманщиком череп умершего относительно недавно homo sapiens sapiens. Если мы примем это за правду, то значит, Смит, знаменитый специалист в своей области, наблюдал признаки обезьяны там, где их на самом деле не было.
Оставалась надежда, что будущие открытия прояснят точный статус пилтдаунского человека. Клыки, которые более выражены у обезьян, чем у людей, в пилтдаунской челюсти отсутствовали. Но Вудворд полагал, что со временем клык пилтдаунского человека все же удастся обнаружить, и даже сделал его модель.
29 августа 1913 года Тейяр де Шарден в самом деле отыскал клык в отвалах гравия. Это произошло в пилтдаунском карьере, рядом с тем местом, где была откопана челюсть. Кончик клыка был стертый и плоский, как у человека. Были также обнаружены некоторые кости носа.
К тому времени Пилтдаун уже превратился в туристскую мекку. Прибывавшим ученым позволяли присутствовать при раскопках, которые не прекращались ни на один день. Мотоповозки привозили членов различных обществ естественной истории. Доусон даже устроил в Пилтдауне пикник для членов Лондонского геологического общества. И вскоре он стал знаменитостью. Действительно, научное название, данное пилтдаунскому гоминиду, звучало как eoanthropus dawsoni, то есть «человек зари Доусона».
Но ему не было суждено долго купаться в лучах славы: Чарлз Доусон умер в 1916 году.
Сомнения по поводу принадлежности челюсти и черепа одному и тому же существу продолжали существовать. Однако они несколько ослабли, когда в 1915 году Вудворд сообщил о находке новых ископаемых останков примерно в двух с половиной километрах от того места, где были сделаны первые. Были обнаружены еще два фрагмента челюсти человека и похожий на человеческий коренной зуб. На основании этих находок в Пилтдауне II многие ученые сделали вывод, что первоначально найденные череп и челюсть принадлежат одному и тому же существу!
Но по мере того как росло число найденных человеческих костей, пилтдаунские ископаемые останки с типом черепа, присущим homo sapiens, вносили все большую неопределенность и все хуже вписывались в родословную линию эволюции человека. Сначала в Чжоукоудяне ученые откопали примитивную на вид челюсть, которая напоминала челюсть пилтдаунского человека. Но череп пекинского человека, впервые найденный в 1929 году, обладал низким лбом и выраженными надбровными дугами яванского pithecanthropus erectus, классифицируемого ныне, вместе с пекинским человеком, как homo erectus. В то же десятилетие Раймонд Дарт обнаружил в Африке первые фрагменты австралопитека. Далее последовали новые находки. И австралопитек, и пекинский, и яванский человек отличались низким лбом и выраженными надбровными дугами. Однако большинство британских антропологов сочли австралопитека обезьяноподобным существом, которое никоим образом не могло быть прародителем современного человека.
После окончания Второй мировой войны новые находки Роберта Брума в Африке заставили англичан изменить свою точку зрения, признав в австралопитеке предка homo sapiens. Но что было делать с Пилтдаунским человеком, который считался таким же древним, как и австралопитек, ископаемые остатки которого к тому времени были обнаружены?
Из картотеки неведомого:
Древнее изображение Микки Мауса?
Как гром среди ясного неба прозвучали недавние сообщения всех крупных информационных агентств о том, что в церквушке австрийской деревни Мальта, расположенной на юге страны, в провинции Каринтия, во время реставрационных работ на одной из стен была найдена фреска начала XIV века. На ней святой Кристофер, покровитель путешественников и странников, стоит в реке в окружении зверей. Один из зверьков, полуметровый грызун с огромными круглыми ушами и вздернутым носом — кнопкой, как две капли воды похож на… диснеевского Микки-Мауса. До этого считалось, что любимца детей нарисовал в 1928 году Уолт Дисней.
«Микки-Маус» на скале в Каринтии, Австрия
Жители деревни Мальта считают, что их мышонок на 700 лет старше диснеевского и авторские права должны перейти к жителям австрийской деревеньки.
Эдуард Мал кнехт, историк искусств из Австрии, открывший «мальтийского» Микки-Мауса, говорит, что Святой Кристофер на средневековых изображениях часто окружен стоящими на коленях животными.
Единственная надежда для американцев отстоять свои права заключается в том, чтобы попытаться доказать, что на стене церкви изображен не мышонок, а ласка, которая, по местной легенде, рожала детенышей через огромные уши…
Подлог раскрыт?
Тем временем английский дантист Элвэн Марстон продолжал докучать британским ученым своими сомнениями по поводу пилтдаунского человека, заявляя, что с найденными ископаемыми останками не все ясно. В 1935 году Марстон нашел в Сванскомбе человеческий череп рядом с костными останками двадцати шести видов животных, обитавших в эпоху среднего плейстоцена. Желая, чтобы его открытие было признано «самым старым англичанином», он тем самым бросил вызов возрасту пилтдаунского человека.
В 1949 году Марстон убедил Кеннета П. Окли из Британского музея проверить обнаруженные в Сванскомбе и Пилтдауне костные останки с помощью новейшего теста на содержание фтора. Проведенный анализ показал одинаковое содержание фтора и в сванскомбском черепе, и в найденных на том же месте костях животных, подтвердив тем самым, что они относятся к эпохе среднего плейстоцена. А результаты анализа пилтдаунских образцов не были столь однозначными.
Следует отметить, что у Окли, очевидно, были собственные подозрения по поводу пилтдаунского человека. Окли и Хоскинс, соавторы доклада по проведенному в 1950 году тесту на содержание фтора, отметили, что «анатомические черты эоантропа (если допустить, что представленный к анализу материал принадлежал одному и тому же существу) не соответствуют тем представлениям о гоминидах периода раннего плейстоцена, которые сложились в результате открытий на Дальнем Востоке и в Африке».
Окли провел анализ пилтдаунских окаменелостей для того, чтобы определить, действительно ли череп и челюсть пилтдаунского человека принадлежат одному и тому же существу. Тест на содержание фтора в четырех найденных первыми костях черепа дал 0,1-0,4 процента. У челюсти этот показатель был равен 0,2 процента, то есть оказался в пределах данных по костям черепа. Кости, найденные в Пилтдауне II, дали подобные результаты. Окли сделал вывод, что пилтдаунские костные останки относятся к Рисс-Вюрмскому межледниковому периоду и, значит, их возраст равен 75 000-125 000 лет. Это несколько меньше возраста, характерного для эпохи раннего плейстоцена, который им первоначально приписывался. Но все же он слишком велик для черепа такого, полностью человеческого, типа, найденного на территории Англии. Согласно ныне принятой теории, homo sapiens sapiens появился в Африке около 100 000 лет назад и только много позже, примерно 30 000 лет назад, перебрался в Европу.
Доклад Окли не удовлетворил Марстона. Он был убежден в том, что пилтдаунский череп и челюсть принадлежали совершенно разным существам. Познания в медицине и стоматологии подсказывали ему, что череп, с его закрытыми швами, принадлежал взрослому человеку, тогда как челюсть, с ее не полностью развитыми коренными зубами, по всей вероятности, принадлежала молодой обезьяне. Он также подозревал, что темный налет на костях, принимавшийся за свидетельство их древности, был вызван не чем иным, как попыткой Доусона укрепить их с помощью раствора бихромата калия…
Кампания Марстона вокруг пилтдаунских костных останков неожиданно привлекла внимание оксфордского антрополога Дж. С. Вейнера, который вскоре понял, что с пилтдаунскими окаменелостями не все ладно. Он поделился своими сомнениями с У. Е. Ле Грос Кларком, возглавлявшим в то время департамент антропологии в Оксфордском университете. Но сначала тот отнесся к этим опасениям весьма скептически. 5 августа 1953 года Вейнер и Окли встретились с Ле Грос Кларком в Британском музее. Окли вынул из сейфа хранившиеся там пилтдаунские образцы, чтобы всем вместе рассмотреть их более внимательно. В тот же момент Вейнер положил перед Ле Грос Кларком зуб шимпанзе, заранее им взятый из музейной коллекции, а потом отшлифованный и покрытый специфическим налетом. Его сходство с пилтдаунским зубом оказалось настолько ошеломляющим, что Ле Грос Кларк дал согласие на проведение детального обследования всех пилтдаунских костных останков.
Применительно к пилтдаунским костным останкам был проведен второй тест на содержание фтора с использованием новейших методов. На этот раз три фрагмента пилтдаунского черепа дали 0,1 процента. Но в пилтдаунской челюсти и зубах содержание фтора оказалось гораздо ниже – 0,01-0,04 процента. Поскольку с течением времени содержание фтора увеличивается, результаты анализа дали гораздо больший возраст для черепа, чем для челюсти и зубов. Это означало, что они не могли принадлежать одному и тому же существу!
Из двух проведенных Окли тестов на содержание фтора первый показал, что череп и челюсть были одного и того же возраста, тогда как второй дал противоположные результаты. Во втором случае использовались новейшие методы и благодаря этому были получены ожидаемые результаты. В палеоантропологии такое случается довольно часто: исследователи проверяют и перепроверяют результаты или совершенствуют свои методы до тех пор, пока не добиваются приемлемого результата. А потом вдруг останавливаются. В таких случаях создается впечатление, что результаты анализа специально подгонялись под теоретические ожидания.
Был проведен также тест на содержание азота в пилтдаунских костных останках. Изучая полученные результаты, Вейнер отметил, что кости черепа содержали 0,6-1,4 процента азота, тогда как челюсть дала 3,9 процента, а некоторые из пилтдаунских зубов – 4,2-5,1 процента. То есть результаты теста показали, что по возрасту фрагменты черепа отличались от челюсти и зубов и, следовательно, не могли принадлежать одному и тому же существу. Кость современного человека содержит около 4-5 процентов азота. С течением времени его процентное содержание снижается. Таким образом выяснилось, что возраст челюсти и зубов невелик, а череп гораздо их старше.
Результаты тестов на фтор и азот все-таки оставляли надежду, что по крайней мере череп был одного возраста с пилтдаунским гравием. Но в конце концов попали под подозрение даже фрагменты черепа. В докладе Британского музея говорилось: «Д-р Г. Ф. Клэрингбулл, проведя радиокристаллографический анализ этих костей, обнаружил, что гидроксиапатит — их основная минеральная составляющая — частично был заменен гипсом. Изучение химического состава пилтдаунской подпочвы и грунтовых вод показало, что эти необычные изменения в пилтдаунском гравии естественным путем произойти не могли. Д-р М. Х. Хэй продемонстрировал, что такие изменения происходят, когда костным останкам искусственно придается вид ископаемых посредством обработки в концентрированном растворе сульфата железа. Таким образом, теперь ясно, что кости черепа были искусственно окрашены под цвет гравия и подброшены в карьер вместе со всеми другими находками».
Вопреки данным, представленным Британским музеем, все еще была возможность утверждать, что череп происходил именно из пилтдаунского карьера. Все части черепа имели равномерную темно-металлическую окраску. В то же время на челюсти, также являвшейся, как утверждалось, подделкой, был окрашен только поверхностный слой. Более того, химический анализ первых найденных Доусоном фрагментов показал, что они имеют очень высокое содержание железа – около 8 процентов, тогда как в челюсти этот показатель составлял только 2-3 процента. Это говорит о том, что фрагменты черепа приобрели свою металлическую окраску (проникающую на всю глубину кости и благодаря этому дающую 8 процентов железа от общего минерального состава костей) в результате долгого пребывания в богатых железом пилтдаунских гравиях. Челюсть же, с ее поверхностной окраской и гораздо более низким содержанием железа, первоначально должна была залегать в другом месте.
Если фрагменты черепа действительно происходили из пилтдаунских гравиев и не были искусственно окрашены, как это предполагают Вейнер и его коллеги, как тогда можно объяснить присутствие в них гипса (сульфата кальция)? Это можно объяснить тем, что Доусон, возможно, использовал сульфатсодержащие компоненты (отдельно или вместе с бихроматом калия) при обработке костей химическими реактивами с целью их укрепления после извлечения из земли. В принципе в этом случае часть содержавшегося в костях гидроксиапатита могла превратиться в гипс.
Другим возможным объяснением является то, что гипс вполне мог накапливаться в костях, пока те пребывали в пилтдаунских гравиях. Однако ученые из Британского музея заявляют, что концентрация сульфатов в Пилтдауне слишком мала для этого. М. Боуден заметил между тем, что сульфаты присутствуют в местных грунтовых водах в концентрации 63 промилле, а содержание сульфатов в пилтдаунских гравиях составляет 3,9 миллиграмма на 100 граммов. Признавая, что эти концентрации не являются большими, Боуден допускает, что в прошлом они могли быть значительно выше. И Окли, заметим, утверждал, что в прошлом концентрация фтора в грунтовых водах могла быть значительно выше нынешней, чтобы объяснить аномально высокое содержание фтора в кастенедольских человеческих останках.
Знаменательно, что в пилтдаунской челюсти признаков присутствия гипса отмечено не было. Присутствие гипса во фрагментах черепа и отсутствие его в челюсти соответствует предположению, что череп происходит из пилтдаунского карьера, а челюсть из какого-то другого места.
Наличие хрома было отмечено в тех пяти фрагментах черепа, которые Доусон нашел сам, до того как к нему присоединился Вудворд. В принципе это обстоятельство можно объяснить тем, что после извлечения костей из грунта Доусон погружал их для укрепления в бихромат калия. В других фрагментах черепа, найденных Доусоном уже вместе с Вудвордом, присутствия хрома отмечено не было.
Челюсть содержала хром. Он появился, по всей вероятности, потому, что при ее окрашивании использовались соединения железа и бихромат калия.
Подводя итог, можно предположить, что череп действительно происходил из пилтдаунского карьера и во время длительного пребывания среди гравия впитал в себя много железа. За это же время некоторое количество содержавшегося в костях фосфата кальция превратилось в сульфат кальция (гипс) в результате воздействия сульфатов, находившихся в гравии и грунтовых водах. Позже некоторые фрагменты черепа были погружены Доусоном в бихромат калия. Это может объяснить присутствие в них хрома. Фрагменты, найденные позже Доусоном и Вудвордом, не погружались в бихромат калия и поэтому хрома не содержат. С другой стороны, челюсти был искусственно придан темно-металлический оттенок, что выразилось в окрашивании только ее поверхностных слоев. Технология окрашивания предусматривала присутствие хрома, что объясняет его наличие в челюсти. Но в результате применения этой технологии гипс не образуется.
Если же допустить, что темно-металлическая окраска фрагментов черепа (как и челюсти) есть результат мошенничества, то необходимо признать, что мошенник мог использовать только три метода окраски.
1. Согласно ученым из Британского музея, основной метод окрашивания должен был предусматривать использование раствора сульфата железа и бихромат калия как окислителя, что дает гипс (сульфат кальция) в качестве побочного продукта. Это могло быть причиной присутствия гипса и хрома в пяти фрагментах черепа, имеющих темно-металлическую окраску и найденных Доусоном первыми.
2. Четыре фрагмента черепа, обнаруженные Доусоном вместе с Вудвордом, содержали гипс, но в них не было хрома. В данном случае при окрашивании бихромат калия не должен был использоваться.
3. К челюсти, в которой присутствовал хром, но отсутствовал гипс, должен был быть применен третий метод, предусматривающий использование компонентов железа и хрома, но не ведущий к появлению гипса. Трудно понять, почему мошеннику нужно было прибегать ко всем этим способам, когда вполне хватило бы и одного. Также вызывает удивление, почему мошенник столь небрежно, рискуя быть схваченным за руку, отнесся к нанесению необходимого оттенка на челюсть, прокрасив ее на глубину гораздо меньшую, чем он сделал это с черепом.
Есть еще одно доказательство того, что череп действительно был обнаружен в пилтдаунском карьере. Это свидетельство очевидицы – Мэйбл Кенвард. 23 февраля 1955 года газета «Телеграф» опубликовала письмо мисс Кенвард, в котором говорилось следующее: «Однажды, когда рабочие раскапывали нетронутый еще гравий, один из них увидел нечто показавшееся ему похожим на кокосовый орех. Он разбил „орех“ лопатой, отложил в сторону один кусок, а остальные просто выбросил». Особенно важным было свидетельство, что до этого гравий был «нетронутым».
Даже сам Вейнер написал: «Мы не можем отвергнуть эту историю с рабочими и их „кокосовый орех“ как простую выдумку, как правдоподобную сказку, запущенную, чтобы приукрасить и сделать приемлемой историю с находкой… Принимая во внимание то, что рабочие действительно наткнулись на часть черепа, их находка, вполне возможно, была не частью костных останков эоантропа, но частью обыкновенного и недавнего захоронения». Вейнер предположил, что мошенник, кем бы он ни был, вполне мог подменить действительно найденную часть черепа на специально обработанные костные останки. Но если рабочие «наткнулись на относительно недавнее захоронение», то куда подевались остальные части скелета? В конце концов Вейнер предположил, что кости черепа были заранее подброшены, а рабочие их просто нашли. Но Мэйбл Кенвард свидетельствовала, что участок, где рабочие начали копать, до этого был нетронутым.
Преподаватель биологии Роберт Эссекс, бывший лично знаком с Доусоном в 1912-1915 годах, дал интересное свидетельство относительно пилтдаунской челюсти, или, как теперь выясняется, челюстей. Эссекс в 1955 году писал: «Другая челюсть из Пилтдауна, о которой Вейнер не упоминал, была намного ближе к человеческой, нежели к обезьяньей, и, следовательно, гораздо больше подходила к предположительно человеческим пилтдаунским черепным фрагментам. Я сам видел и держал в руках эту челюсть и знаю, кто ее доставил в контору Доусона».
Эссекс поведал также новые подробности этой истории. В то время он работал учителем естествознания в располагавшейся поблизости от конторы Доусона средней школе. Он рассказал следующее: «Однажды, когда я проходил мимо конторы Доусона, меня окликнул и пригласил зайти один из его служащих, которого я хорошо знал. Я зашел внутрь, и он показал мне часть окаменелой челюсти, больше похожей на челюсть человека, чем обезьяны, с тремя крепко державшимися коренными зубами. Когда я спросил, откуда эта кость, ответ был: „Из Пилтдауна“. По словам служащего, ее принес один из рабочих, держа в руке сумку, в которой обычно носят инструменты. Он спросил мистера Доусона. Когда ему ответили, что мистер Доусон занят в суде, он попросил разрешения оставить сумку в конторе и сказал, что потом вернется. Когда он ушел, служащий открыл сумку и увидел челюсть. Заметив, что я прохожу мимо, он попросил меня зайти в контору. Я сказал ему, чтобы он положил челюсть обратно и что мистер Доусон был бы недоволен, если бы узнал, что это делают в его отсутствие. Потом я узнал, что когда рабочий пришел снова, мистер Доусон был по-прежнему занят в суде. Тот забрал свою сумку и ушел». Позже Эссекс видел фотографии пилтдаунской челюсти. Заметив, что на снимках была совсем не та челюсть, которую он видел в конторе Доусона, он поспешил сообщить об этом в Британский музей.
Мошенник должен был быть профи
В публикациях последних лет все пилтдаунские ископаемые останки и орудия признаются подделками, и основное внимание уделяется выяснению личности мошенника. Вейнер, Окли и другие ученые намекали на то, что виновным является палеонтолог-любитель Доусон. Вину же профессионального ученого Вудворда предпочитали не замечать.
Но все дело в том, что для совершения пилтдаунского подлога требовались глубокие научные познания и возможности, превосходящие те, которые могли быть у антрополога-любителя Доусона. Следует также помнить, что костные останки пилтдаунского человека были обнаружены вместе с многочисленными костями вымерших млекопитающих. Это значит, что в пилтдаунском деле был замешан профессионал, имеющий доступ к редким костным останкам и знающий, как их правильно отобрать и обработать, чтобы создать впечатление подлинной фауны определенной эпохи.
Были попытки бросить тень и на Тейяра де Шардена, который в то время учился в Иезуитском колледже, поблизости от Пилтдауна, и был знаком с Доусоном с 1909 года. Вейнер и его коллеги были уверены, что поднятый в Пилтдауне зуб стегодона происходил откуда-то из Северной Африки, где Тейяр де Шарден вполне мог побывать, когда преподавал в Каирском университете в 1906-1908 годах.
Другим подозреваемым является Вудворд. Некоторые из костей он выкопал собственноручно. Если они были преднамеренно и заранее заложены в грунт, он как специалист обязательно должен был бы это заметить. Это-то и делает его одним из возможных соучастников подлога. Примечательно, что Вудворд довольно жестко контролировал доступ к пилтдаунским костным останкам, отвечая за их хранение в Британском музее. Это можно трактовать как попытку скрыть доказательство подлога от посторонних глаз.
Автор книги «Пилтдаунский человек» Рональд Миллар заподозрил Грэфтона Элиота Смита. Питавший к Вудворду далеко не дружеские чувства Смит вполне мог решиться на то, чтобы заманить Вудворда в западню тонкого обмана. Смит, как и Тейяр де Шарден, провел некоторое время в Египте и имел доступ к древним костным останкам, которые вполне мог потом закопать в Пилтдауне.
Фрэнк Спенсер, профессор антропологии Королевского колледжа при Нью-Йоркском университете, написал книгу, в которой обвиняет в пилтдаунском подлоге сэра Артура Кита, хранителя Хантерианского музея Королевского военно-медицинского колледжа. Кит считал, что человек современного типа появился гораздо раньше, чем могли предполагать ученые, и как раз это, утверждает Спенсер, побудило его вступить с Доусоном в сговор, чтобы подкрепить свою гипотезу «фактическим» материалом.
Другим подозреваемым является профессор геологии Кембриджского университета Уильям Соллас. Его имя прозвучало в записанном на магнитофонную пленку послании английского геолога Джеймса Дугласа, который умер в 1979 году в возрасте 93 лет. Соллас не любил Вудворда, критиковавшего разработанный им метод производства пластиковых слепков с ископаемых костных останков. Дуглас вспоминал, что он посылал Солласу из Боливии зубы мастодонта, похожие на обнаруженные в Пилтдауне, а также что Соллас получил некоторое количество бихромата калия – химического препарата, который, по всей вероятности, использовался для окраски многих пилтдаунских образцов. Соллас также «позаимствовал» в коллекции Оксфордского музея несколько зубов обезьяны. По словам Дугласа, Соллас втайне наслаждался тем, что Вудворд оказался вовлеченным в историю с пилтдаунским подлогом.
Но причина для подобного мошенничества должна быть более веская, чем личная месть. Спенсер указывал, что найденные останки «были хорошо подготовлены, чтобы выдержать внимательное научное исследование и быть интерпретированными как ископаемые останки человека».
Одной из возможных причин подлога, совершенного ученым-профессионалом, мог быть туман вокруг вопроса об эволюции человека, который стал более плотным к началу двадцатого века. Дарвин опубликовал свою работу «О происхождении видов» в 1859 году, что практически сразу дало мощный толчок поиску ископаемых свидетельств, которые бы соединили homo sapiens с древнейшими обезьянами миоцена. Открытия, подтверждавшие присутствие в плиоцене и миоцене полностью современных по своему строению человеческих существ, замалчивались, а яванский человек и гейдельбергская челюсть стали единственными объектами, на изучении которых сосредоточились научные круги. Но яванский человек не получил единодушной поддержки научной общественности. Буквально сразу появились серьезные сомнения по поводу того, что обезьяноподобный череп и найденная в 13,7 метра от него бедренная кость, идентичная кости современного человека, принадлежали одному и тому же существу. Кроме того, некоторые английские и американские ученые разрабатывали альтернативные подходы к проблеме эволюции человека, в рамках которых утверждалось, что формирование «интеллектуального» человекоподобного черепа предшествовало появлению челюсти, морфологически идентичной современной. Между тем яванский человек отличался чисто обезьяньим черепом с выраженными надбровными дугами.
Очень многие ученые предложили свои версии относительно личности и побудительных мотивов пилтдаунского мошенника. Давайте рассмотрим такую рабочую версию. Рабочий в Баркхэм-Мэйноре на самом деле нашел череп эпохи среднего плейстоцена, как это описано Мэйбл Кенвард. Фрагменты находки были переданы Доусону. Доусон, находившийся в постоянной связи с Вудвордом, действительно ему об этом сообщил. Вудворд, в то время занимавшийся разработкой собственной теории эволюции человека и очень озабоченный отсутствием, после пятидесяти лет кропотливого труда, научных свидетельств в пользу эволюции человека, замыслил и осуществил подлог. Но он действовал не в одиночку, а вместе с группой связанных с Британским музеем ученых, которые помогли ему получить и таким образом подготовить необходимые образцы, чтобы те смогли выдержать обследование со стороны других ученых, в их тайну не посвященных.
Окли, которому принадлежит большая роль в разоблачении пилтдаунского мошенничества, писал: «Тринильский ископаемый материал (яванский человек) был далеко не полон, и для многих ученых он не являлся подтверждением справедливости взглядов Дарвина на эволюцию человека. Иногда я задавал себе вопрос, не стал ли пилтдаунский подлог результатом ложного и нетерпеливого желания как можно быстрее найти приемлемое „недостающее звено“».
Вейнер допускал такую возможность: «Это вполне можно объяснить нездоровым желанием поучаствовать в разработке теории эволюции человека, снабдив ее столь необходимым „недостающим звеном“… Пилтдаун явился непреодолимым соблазном для фанатика от биологии восполнить то, что природа создала, но не позаботилась сохранить».
К разочарованию предполагаемых мошенников, открытия нескольких следующих десятилетий никоим образом не поддержали тот вариант эволюционной теории, который должны были представлять пилтдаунские находки. Новые костные останки яванского человека и пекинского человека, а также материалы по африканскому австралопитеку многие ученые сочли подтверждением гипотезы, что предком современного человека был человек-обезьяна с выраженными надбровными дугами. Гипотеза о высоколобом пилтдаунском человеке была дискредитирована!
Шло время, и проблемы создания приемлемой эволюционной родословной ископаемых гоминидов стали еще более острыми. В критический момент ученые, связанные с Британским музеем, решили действовать. Заручившись поддержкой своих, вполне возможно, ничего не ведавших коллег, они взялись систематически и энергично разоблачать мошенничество, которое сами же и совершили. Входе этой кампании некоторые образцы могли быть специально обработаны с помощью химических и физических средств для придания подлогу большей достоверности.
Карта звездного неба среди древних рисунков на стене пещеры в Испании
Мысль о том, что группа мошенников действовала во взаимодействии с Британским музеем, сначала совершив научный подлог, а затем разоблачив его, многими воспринимается как маловероятная. Однако она основана на тех же самых обширных (или скудных) сведениях, что и другие обвинения. Под подозрением оказалось так много британских ученых, включая некоторых из Британского музея, что теория сговора уже не могла реально расширить круг возможных соучастников.
Вполне возможно, что в Британском музее вообще никто и понятия не имел о подлоге. Но, по мнению многих ученых, среди этих недобросовестных людей обязательно должен был быть кто-то – действовал ли он в одиночку или в сговоре с другими, – кто имел научную подготовку и преуспел в совершении мошенничества.
Гэйвин Де Беер, директор Британского музея естественной истории, был уверен, что методы, использованные в разоблачении пилтдаунского обмана, «сделают фактически невозможным повторение подобного мошенничества в будущем». Однако мошенник, обладающий знаниями о современных химических и радиометрических методах определения возраста образцов, вполне может сделать фальшивку, распознать которую стоило бы больших усилий. Действительно, вряд ли мы можем быть абсолютно уверены в том, что в одном из крупнейших музеев мира не находится подделка, аналогичная пилтдаунской и еще не раскрытая.
Из картотеки неведомого:
Тайна зальцбургского параллелепипеда
1 ноября 1885 года рабочий из Шендорфа в Австрии расколол кусок бурого угля, предназначавшегося для топки печи, и обнаружил в нем странный предмет. То был металлический параллелепипед размерам 67x62x47 мм и весом 785 граммов. По периметру параллелепипеда шла канавка. Через год необычную находку выставили в музее Каролины Августы в Зальцбурге и она тут же обратила на себя внимание ученых.
В 1886 году на заседании естественно-исторического общества Рейнской области и Вестфалии горный инженер Фридрих Гульт сообщил, что этот предмет имеет почти квадратное сечение, обладает твердостью стали и имеет незначительное количество никелевых примесей. Поверхность предмета, в том числе и канавка, покрыты «чашечками», характерными для метеоритов, и тонкой пленкой окиси. Несмотря на то что никаких других признаков, указывающих на космическое происхождение предмета, не было, инженер отнес его к классу железных метеоритов.
Слишком правильная форма «метеорита» породила дискуссии, не утихающие и по сей день. Одни специалисты называли параллелепипед творением человеческих рук, другие приняли версию о метеорите, обработанном человеком. Но самое невероятное заключается в другом: загадочный предмет найден в угле, возраст которого составляет 24,5-67 млн лет! И тем не менее он сохраняет следы ручной обработки. Но чьи это были руки?
Danke schun [1]тебе , этци !
Холодная красота Австрийских Альп издавна манит к себе людей. Супруги Гельмут и Эрика Симон хотели покататься на лыжах, полазать по горам и полюбоваться природой в Эцтале. Как-то утром они совершали пешую прогулку по итальянской стороне Альп и случайно наткнулись на большой кусок льдины, из которого торчала усохшая почерневшая голова человека. Эрика чуть не поддала эту голову ногой, да вовремя заметила жуткую находку… Льдину очистили от снега и сквозь лед увидели четкий силуэт человека. Супруги сообщили о странной находке в полицию, где быстро определили, что труп окажется более полезным ученым, нежели криминалистам…
Осмотрев находку, исследователи сначала решили, что человек погиб в горах в первой половине XX века. Именно здесь в 1938 году бесследно исчез веронский профессор. Но версия отпала очень быстро: возраст находки оказался куда солиднее – более пяти тысяч лет! С тех пор вот уже более десяти лет Этци – так окрестили человека из глыбы льда – «дает показания» ученым.
Этци не устает поторапливать науку. Вот последняя информация, полученная от исследователей: человек, заточенный в глетчере, был вовсе не юношей. Он был – по тем временам – пожилым, 45-летним мужчиной. Проведя пять тысяч лет во льдах, Этци заставляет медиков пользоваться самыми новейшими методами исследований.
Этци теперь просвечен, просверлен и компьютерами просчитан; он прозрачен как стеклышко. Этого обледенелого путешественника ученые знают уже наизусть.
«Этци наш всемогущий», и газетных страниц знаменитость, и экранов телевизионных звезда, кормилец и благодетель всех южнотирольских сувенирщиков, предмет заигрывания властей, лишь в одном ты нас обделяешь – до сих пор так и не признался ты нам, так и не поведал: кто ты?
Ученые все так же – минуло уже девять лет, с тех пор как был найден Этци – упорно стремятся хранить молчание по поводу находки, ограничиваясь лишь отдельными сообщениями. Поразительные выводы, которые порой делаются, обладают лишь одним недостатком: они противоречат друг другу, порождают все новые вопросы и чаще всего завершаются категоричным, ограничительным союзом «но».
Например, согласно новейшим исследованиям, доисторический альпинист был отнюдь не юношей, а наоборот, человеком зрелым, скорее даже старым, в свои сорок пять лет наверняка пережившим большинство своих современников. Тело его оказалось очень изношенным: артериосклероз, сломанные ребра, больные суставы, поврежденные межпозвоночные хрящи.
С другой стороны, все настойчивее ставится вопрос: зачем этому – по меркам каменного века – старику потребовалось поздней осенью подниматься на безлюдный, суровый альпийский перевал, на высоту 3200 метров? Что ему там было нужно? Для человека его возраста труднее установить и точный диагноз смерти: причин умереть у него было гораздо больше – как и серьезных заболеваний, которыми он страдал.
Однако все эти новые вопросы будут иметь смысл лишь в том случае, если – вот оно, разочаровывающее «но» – специфическая структура минеральных веществ в бедре Этци (именно она дала повод заново датировать возраст неолитического скитальца) не объяснится одной простой причиной: тем, что Этци пять тысяч лет пролежал во льду.
Таким образом, главная дилемма, возникающая перед исследователями Этци, ясна (попробуем сформулировать ее с подобающей ученым сухостью): как отличить особенности строения организма самого Этци от всевозможных привнесенных в последующее время факторов, обусловленных в том числе и недостаточно компетентными действиями при обнаружении его захоронения? Или – выразимся иначе – что в этом трупе, лежащем в лаборатории, доисторического? Какие изменения произошли в нем за пять тысяч лет? И что приключилось с его организмом в последние девять лет, когда Этци извлекли из естественного морозильника? Где современность, где история? «Где морок, где существенность, о Боже?»
«К сожалению, не все сделанные нами первоначально открытия выдержали строгую научную проверку», – констатировал профессор Вернер Платцер, главный анатом Инсбрукского университета и главный хранитель святыни – тела Этци.
Например, в волосах древнего путешественника было обнаружено непропорционально большое количество мышьяка. Это подвигло ученых на смелые, скоропалительные выводы: Этци был медником! Для Платцера же вопрос этот «по-прежнему остается открытым: неясно, не был ли этот мышьяк занесен извне», поскольку «пока не удалось обнаружить аналогичные концентрации мышьяка в других его органах».
Поначалу медики так же осторожно оценили и обнаруженного на коже Этци паразита. Лишь после того, как во время эндоскопического обследования в кишечнике Этци было замечено множество яиц власоглава, червя класса нематод, ученые уверенно заявили, что доисторический пациент страдал от этих «в высшей степени неприятных жильцов» (Платцер). Власоглав паразитирует в кишечнике и вызывает сильный понос и анемию.
Данный диагноз сразу же заставляет обратить внимание на пониженный вес Этци (всего 40 кг) и задаться вопросом, что же все-таки было причиной его смерти?
Хранитель реликтового человека, Платцер, уверен, что эти паразиты не были занесены в тело Этци во время исследования. Все последние годы он категорично настаивал на самых строгих мерах безопасности[2]. Кстати, обследование внутренних органов Этци откладывали до тех пор, пока в распоряжение ученых не поступил комплект приборов из титана, необходимый для проведения эндоскопического анализа. Ведь только стекло и дорогой – и трудно поддающийся обработке – титан не испускают ионы в окружающую среду.
Одна американская фирма и одна немецкая фирма целый год занимались изготовлением точнейших миниатюрных приборов, приспосабливая их к твердым тканям Этци. «Обе фирмы пожертвовали на это миллионы», – говорит Платцер.
Даже над «входным отверстием» для приборов пришлось немало поломать голову: проделывая отверстие в наружном слое кожи, можно занести внутрь организма нежелательные частицы – поэтому сперва сделали «створчатый надрез», прорезав на коже прямоугольник размером 2x3 см, затем отогнули этот лоскут кожи и только после этого ввели трубку эндоскопа.
Теперь перед медиками, решившими изучить внутренние органы Этци, возникли три новые проблемы: органы сильно сжались, сморщились, что серьезно затрудняет их локализацию; тело пропитано льдом, что затрудняет обзор; вместо традиционных двух-четырех каналов, используемых обычно для эндоскопического обследования, здесь, в распоряжении ученых, имеется лишь один канал, через который приходится вводить и видеокамеру, и другие приборы.
Такие же непредвиденные проблемы вырастали и перед представителями других научных дисциплин, перед другими рабочими группами – или же материал, который им предстояло исследовать, был так обширен, что им пока удалось проделать лишь часть работы (пример тому работа, выполнявшаяся сотрудниками Палеобиологического института при Инсбрукском университете). В специальных журналах публикуются или будут опубликованы их отчеты, сами же изыскания будут продолжаться еще не один год.
Во время медицинско-анатомического обследования, проведенного в Инсбруке, взорам современников атомного века предстали ячмень и пшеница-однозернянка, извлеченные из кишечника жителя каменного века, а кроме того осколки костей и кварцевый песок, занесенный в зерно в тот момент, когда его толкли. Легкие Этци частично почернели как легкие курильщика, что неудивительно для тех времен, когда на открытом костре занимались выжиганием древесного угля. Были проведены: гистологическое исследование нервных волокон в верхнем бедре Этци, диагностика стенки кишечника, анализ костной ткани (которая, кстати, хорошо сохранилась) – «во всем этом, собственно говоря, нет ничего особенного», – замечает Платцер.
Этот ученый удивлен тем, как выглядит печень Этци. «Ткань ее, похоже, очень сильно изменилась». Впрочем, профессор избегает всевозможных домыслов: «Эти изменения могут быть вызваны как заболеванием, так и длительным хранением тела человека». Ученые обнаружили незначительное количество клеток печени, зато отметили обилие соединительной ткани. Не болел ли Этци циррозом печени? Платцер не спешит делать какой-либо вывод: «У него была печень, но печень, сильно измененная».
Далее анатомы из Инсбрукского университета собираются уделить особое внимание трем важным темам исследований: они намерены изучить кровь Этци, его головной мозги содержание в организме микроэлементов.
Из аорты древнего пациента ученые вымывают пластинки крови, чтобы тщательно изучить их. Быть может, надеется Платцер, там обнаружатся антитела, по которым можно будет судить об иммунной системе Этци, а также о заболеваниях людей каменного века.
Исследование микроэлементов, содержащихся в органах Этци, наталкивается пока на неожиданные трудности. По микроэлементам можно судить о том, какие вещества усваивал организм людей, живших в эпоху, когда химической промышленности еще не было и в помине. Но эталонные величины, на которые вроде бы надо ориентироваться, определялись с помощью традиционных инструментов, которые (в отличие от титановых приборов) сами излучают микроэлементы. Поэтому возникает вопрос: как вообще можно сравнивать измеренные параметры с показателями привычных нам таблиц?
Из головного мозга Этци профессор Платцер охотно бы взял образцы тканей. Ведь на изображениях, полученных с помощью компьютерного томографа (СТ), четко видна зона величиной с орех, явственно отличающаяся от окружающих ее структур. Что это? Лишь с помощью специального сверла (изготовленного опять же из титана) можно, соблюдая надлежащую стерильность, проникнуть внутрь черепа, к головному мозгу, и исследовать темное пятно, замеченное на компьютерных томограммах. Но такого сверла пока нет.
Инсбрукский радиолог, профессор Дитер цур Недден, занимавшийся компьютерным томографическим анализом Этци, явился одним из первых в Европе, кто использовал новейшие приборы подобного типа. Он участвует в изучении Этци с самого начала – сейчас он и его коллеги просвечивают тело Этци с помощью компьютерных томографов «Сименс» четвертого поколения: ученый добился поразительных, многообещающих результатов.
Прежде всего подчеркнем, что ученый стремился к построению (с точностью до миллиметра) трехмерной модели организма и его внутренних органов. Касается это не только одного Этци: метод может стать совершенно новым диагностическим средством во многих областях медицины.
«Перед нами была мумия, которую нам никоим образом нельзя было разрушить, – так цур Недден описывает самое начало работ. – Но рядом была сотня человек, которым нужно было добыть информацию из разных частей тела Этци, которых интересовало состояние разных его органов.
Итак, нам следовало за короткое время изобрести совершенно новые методы». Цур Недден просвечивал тело Этци с помощью цифровых рентгенограмм и получил «невероятно много информации, если сравнивать с традиционными рентгеновскими изображениями; можно, например, прекрасно рассмотреть мягкие части тела», – подводит итог руководитель «Радиологии-11» при инсбрукской университетской клинике. С помощью этого метода он создал стереолитографию, столь же осязаемую, как и настоящий череп Этци.
Новым явлением в технике и медицинских исследованиях стал спиральный компьютерный томограф. В этом приборе ток подается не через кабель, ограничивающий перемещения, – нет, теперь для этого используются скользящие контакты. Поэтому рентгеновскую трубку можно беспрерывно поворачивать из стороны в сторону — ученые получают беспрерывный сигнал: если разложить его по трем координатным осям, то все три составляющие части сигнала согласуются друг с другом. Чем медленнее исследуемый объект продвигается сквозь аппарат, тем точнее получается трехмерный блок данных. Например, информация об Этци фиксировалась таким образом: при обследовании его шеи и головы – с интервалом в один миллиметр, все остальные части тела регистрировались с интервалом в четыре миллиметра. Полученный – «феноменально прекрасный» (цур Недден) – череп Этци раскупается нарасхват всеми заинтересованными представителями музеев и антропологических институтов.
«Чем мы обязаны этому ледяному человеку, так это невероятному потоку инноваций, полезных для всей медицины», – резюмирует цур Недден. Само собой напрашивается применение тех или иных новшеств в пластической или реабилитационной медицине. Например, там же, в инсбрукской клинике, сейчас ожидает операцию ребенок с двумя носами – профессор Ханс Андерль намерен помочь ему, намерен вернуть ему человеческий облик. При этом врач собирается избежать трудных многократных операций. Используя стереолитографическую модель головы пациента, хирург может теперь заранее тщательно спланировать всю операцию, просчитать все свои действия, благо все физические параметры пациента теперь у него под рукой. Продолжительность операции, по оценке цур Неддена, сократится в целом на сорок процентов.
Между тем в той же инсбрукской «Радиологии» разрабатывают уже новые, более совершенные приборы: сверхбыстрые компьютерные томографы. Это – совершенно статичные приборы, рентгеновское излучение в которых создается с помощью электронного ускорителя. Благодаря невероятному быстродействию — изображение формируется в сотые доли секунды – «мы можем сразу же попутно оценивать содержание извести в сосудах и, таким образом, судить о грозящем пациенту инфаркте». Такова система ранней диагностики инфаркта.
Вот самый свежий, только что разработанный метод – им инсбрукские специалисты тоже обязаны Этци: компьютерный томограф, работающий в режиме реального времени. Сверхмощный процессор тотчас преобразует всю информацию об Этци (это – гигабайты данных) в картинку, возникающую на экране дисплея. Надев трехмерные очки, пользователь может «прогуляться» внутри исследуемого объекта или – организма (колдовство какое-то!). «Посетитель сокровенная сокровенных» не привязан к каким-либо конкретным томографическим слоям – он может перескакивать с одного слоя на другой, может подбирать самый подходящий ракурс, может, если ему вздумается, осмотреть тот или иной орган со всех сторон, «пробежаться» вокруг него. «Виртуальная эндоскопия» раскрывает тайны Этци: если плевра обычно соединена у человека с легким, то у Этци она отделилась от легкого и пристала к спине. Что это? Последствия туберкулеза? Следы страшной раны?
Используя этот метод, можно внимательно рассмотреть и полые органы (пищевод, желудок). В отличие от обычной эндоскопии врач в данном случае может взглянуть и на соседние органы. Он может констатировать, как располагается опухоль на сосуде, как далеко она простирается внутрь сосуда? «Мы можем увидеть такие детали, которые раньше удавалось заметить лишь во время операции. Данный метод, разработанный вместе с представителями „Сименс“ (Эрланген), в настоящее время проходит клиническую апробацию в Кливленде, Балтиморе, Париже, Ахене и у нас», – гордо сообщает цур Недден, – “данке шен” тебе, Этци!»
Сегодня он содержится в тех условиях, в которых провел последние 5300 лет. Для него в городе Больцано создали Южно-Тирольский археологический музей, который все называют музеем человека из Зимилауна. Оборудование для специальной камеры в музее, где содержится мумия, обошлось в 10 млн долларов США. Ледяной человек возлежит на электронных весах под стеклянным пуленепробиваемым колпаком. Весы необходимы ученым для того, чтобы следить за \"самочувствием\" Этци: если вес изменился, значит, в организм забралась плесень или иные вредные для \"здоровья\" микроорганизмы. В камере поддерживается постоянная температура — 6 градусов по Цельсию. Смарта 1998-годо конца 1999 года, когда доступ в музей был открыт для всех желающих, там побывало более 400 тысяч посетителей. Сейчас их число не уменьшается. Иногда в сутки приходит взглянуть на уникальный экспонат до 800 человек!
Из картотеки неведомого:
Акупунктура 5000 лет назад?
Исследования ледяного человека, извлеченного из глыбы льда в Альпах, обнаружили одну особенность, озадачившую ученых. Спина, правое колено и левая лодыжка у него были украшены темно-синими кружочками – своего рода татуировкой, нанесенной, как полагают, пеплом, попавшим под кожу с помощью костяной или деревянной иглы. По мнению профессора медицины Макса Мозера и его коллег из университета в Гоаце, Австрия, эта татуировка имеет медицинский характер. Более того, нанесенные знаки оказались очень близкими по расположению к традиционным точкам акупунктуры, воздействием на которые исцеляются поясница и желудочные болезни. Заключение врачей подтвердил рентгеновский анализ: ледяной человек страдал от артрита тазобедренных и коленных суставов, а также от остеохандроза. Кроме того, кишечник мужчины был буквально забит яйцами паразитов.
Таким образом, выходит, что люди, жившие в Европе пять тысяч лет назад, были знакомы с практикой иглоукалывания. А ведь до сих пор считалось, что акупунктура зародилась в Китае около трех тысяч лет назад! Впрочем, доктор Мозер высказывает логичную мысль, что акупунктура была известна по всему миру, а китайцы лишь смогли раньше других описать ее и тем самым донести до наших дней.
Семнадцать километров, уводящих в палеолит
Долина Доуру на севере Португалии известна по всему миру своими винами. Именно здесь, на средней и верхней Доуру, на виноградниках, что террасами спускаются по склонам сланцевых гор, выращивают виноград, который идет на изготовление знаменитого портвейна, гордости страны.
Внизу блестит на солнце река, перегороженная мощными плотинами, по ее берегам уютно разместились живописные городки, а среди виноградников тут и там видны красные черепичные крыши кинт – винодельческих поместий.
Туристы давно уже облюбовали эти места. На машинах и автобусах, на комфортабельных теплоходах и на стареньком поезде, который бежит по считающейся самой красивой в Португалии железной дороге, тысячи людей отправляются из Порту вверх по Доуру, чтобы познакомиться с этим гостеприимным краем, посмотреть старинные города и попробовать настоящий \"порто\".
Однако теперь стоит немного свернуть в сторону от проторенных маршрутов и заглянуть к городку Вила-Нова-ди-Фош-Коа. Раньше туда и дороги нормальной не было – еще несколько лет назад только на джипе можно было добраться до мест, ради которых стоило отклоняться от маршрута. Сегодня асфальт повсюду. Но и те, кто трясся когда-то по бездорожью, ни секунды не жалели о неудобствах. Еще бы – совершить экскурсию в палеолит!
Прорыв долину среди гор, где весной цветет миндаль, а осенью виноградники покрываются огненно-красной листвой, к реке Доуру с юга течет приток, имя которого теперь известно по всему миру. Это река Коа, в широкой долине которой сохранилось множество следов некогда процветавшего искусства.
Тысячелетие за тысячелетием скальные образования, обрамляющие по обоим берегам реку, были превращены в панели, покрытые тысячами гравюр работы наших далеких предков.
Чтобы увидеть их, теперь сюда едут туристы.
А началось все совсем неожиданно.
В 1989 году компания EDP — \"Электрисидади ди Португал\" (португальский аналог \"РАО-ЕЭС\") заказала проведение исследования долины Коа с точки зрения возможного воздействия на окружающую среду строительства гигантской плотины, сооружение которой планировалось около устья этого левого притока реки Доуру. В рамках проекта группа археологов составила предварительный обзор района, чтобы выявить и оценить объекты культурного наследия, которые будут разрушены или затоплены в результате строительства плотины. Тогда-то и было обнаружено несколько интереснейших с точки зрения археологии мест, включая четыре участка скал с доисторическими рисунками.
Как только стало известно об обнаружении целого комплекса наскальных изображений, которому в ближайшем будущем было суждено исчезнуть, в Португалии развернулась очень горячая дискуссия о судьбе этих памятников.
А ведь обнаружен был не один петроглиф, или даже группа, а целая галерея искусства эпохи палеолита. Но тогда об этом еще мало кто знал. И когда вокруг находки поднялся шум, кое-кто в EDP даже решил, что наскальные изображения – дело рук… \"зеленых\", которые таким образом пытались остановить возведение гидротехнического сооружения.
И хотя \"зеленые\" были тут ни при чем, протест против строительства плотины перешагнул даже национальные границы и принял международный характер. Его лозунгом стала фраза \"Петроглифы не умеют плавать!\", которая была взята из песни, исполняемой студентами-рэпперами из городка Вила-Нова-ди-Фош-Коа.
В итоге, в мае 1995 года португальское правительство остановило строительные работы. Спустя еще полгода, в виду огромного значения культурного наследия долины, было решено вообще отказаться от проекта плотины, а весь ансамбль находок объединить в Археологический парк долины Коа, первый подобный парк в стране.
Позже был создан и Национальный центр наскального искусства, что стало кульминационным моментом в признании значения этого объекта как важнейшего памятника древнего искусства и истории.
А уже в 1998 году галерею доисторических художников ЮНЕСКО внесла в Список всемирного наследия.
Уникальность и ценность этой галереи не только в ее масштабности и в сохранности изображений, но и в преемственности поколений ее творцов. Картины, появившиеся здесь впервые во времена палеолита, продолжали создавать здесь и в неолит, и даже в совсем близкую нам эпоху.
Петроглифы были провозглашены Национальным памятником (памятником национального значения). Был разработан специальный План управления территорией, который определил экономические и урбанистические правила, которым должен подчиняться туризм в регионе, ориентированный на посещение петроглифов.
Были созданы три визит-центра, откуда посетителей доставляют к главным группам петроглифов на специальном автотранспорте. В Вила-Нова-ди-Фош-Коа открылся музей. Постоянно работает команда археологов и кураторов, в ведении которых находятся изучение и охрана наскального искусства долины Коа.
Прежде, чем познакомить читателя с самими петроглифами, стоит рассказать немного об особенностях этого региона Португалии, чтобы было легче представить окружение, в котором обнаружены работы древних художников.
Река Коа течет в глубокой долине. По правому берегу высоты колеблются от 400 до 800 метров, а по левому – от 100 до 500 метров.
Другой характерной чертой здешнего ландшафта являются скальные образования: гранитные — вверх по течению от Санта-Комба, и сланцевые – вниз по течению до Доуру.
Климат этого района характеризуется значительными перепадами температур. Зима здесь довольно прохладная, а лето жаркое, знойное. Зимы не особенно дождливые, а лето – очень сухое, причем настолько, что некоторые притоки Доуру, включая саму Коа, пересыхают. Поэтому здешний микроклимат может быть отнесен к средиземноморскому типу, и он похож скорее на климат южной Португалии, нежели чем соседних, приатлантических районов.
Природная растительность отражает особенности климата – виноградники, оливковые и миндальные рощи доминируют в здешнем пейзаже и составляют сельскохозяйственный базис экономики с тех пор, как в 1960-е годы было прекращено выращивание зерновых. Неподалеку расположены некоторые известные кинты, где изготавливают портвейн, а Вила-Нова-ди-Фош-Коа известна как \"столица цветущего миндаля\".
Хотя продолжающиеся исследования могут выявить новые, до сих пор не известные объекты древнего искусства (а всего на сегодняшний день здесь обнаружено и описано более 150 панелей с петроглифами), наиболее важные участки скал, покрытые изображениями или резьбой, в долине Коа находятся в Канада-ду-Инферну, Рибейра-ди-Пишкуш, Пенашкоза, Кинта-да-Барка, Файа и Фаризеу. В этих местах встречаются петроглифы эпохи палеолита с изображениями животных, а в Рибейра-ди-Пишкуш было найдено и изображение человеческой фигуры того же периода.
На протяжении последних семнадцати километров течения Коа, эти панели с петроглифами тянутся по значительной территории вплоть до Доуру и проникают в долины соседних с ней притоков.
Живописные изображения человека и животных, относящиеся к неолиту и медному веку, существуют в Файа, в то время как в Оргале можно увидеть петроглифы с теми же мотивами того же времени, а также железного века. Произведения современного народного и религиозного наскального искусства, выполненные между XVII веком и 1950-и годами, в изобилии встречаются в Канада-ду-Инферну. Все эти места расположены по берегам Коа или ее притоков, в зоне со сланцевой основой, кроме Файа, где преобладает гранит.
Несколько других участков скал с петроглифами известны также в небольших долинах, которые примыкают к левому берегу Доуру, чуть ниже устья Коа. Одна из них, Вали-да-Каза, исследовалась в начале 1980-х, перед строительством плотины Посинью, которая подняла уровень воды в Доуру на много метров и затопила эту зону.
Среди прочих упоминания заслуживают Вермельоза, Вали-ди-Кабройнш, Вали-ди-Жозе-Эштевиш и Вали-ду-Форну. Петроглифы железного века в этих долинах встречаются повсеместно, и на них можно увидеть изображения таких мотивов, как рыцари с птичьими головами, держащие мечи и копья. В некоторых местах, например, Вермельоза и Вали-ди-Кабройнш, встречаются прекрасные резные изображения на скалах, относящиеся ко времени палеолита.
Ведущие свою историю с начала верхнего палеолита, эти картины на открытом воздухе являются свидетельством художественной живучести и мастерства, которые смогли перенести нас на 25 тысяч лет назад.
Эта обширная художественная галерея дает нам образцы искусства времен неолита и железного века, а затем переносит через две тысячи лет истории в современную эру с фигурами религиозных деятелей, именами, датами и даже рисунками, сделанными лишь несколько десятилетий назад сыном местного мельника.
Почти все сюжеты вырезаны на камне и представляют нам темы, технику и условности, схожие с аналогичными работами того же времени, которые были обнаружены в девятнадцатом веке в франко-баскских пещерах и о которых уже на рубеже веков говорили как о великом искусстве. Но лишь в конце XX века мы неожиданно обнаружили аналогичные произведения искусства, вышедшие из скрытых убежищ на открытый воздух. Здесь они ежедневно становятся частью игры света и тени, которую рождает как солнце, так и луна, а не только вспыхивают в отблесках от пламени факелов или под лучами фонариков, как уже известные шедевры каменного века в пещерах.
На петроглифах долины Коа в основном представлены зооморфные фигуры – изображения горных коз, лошадей, диких быков и оленей. Первые три вида наиболее характерны для самых ранних петроглифов – эти травоядные были типичны для экосистем верхнего палеолита в данном регионе. Также изредка встречаются изображения рыб и всего одно подобие фигуры человека – последняя относится к самому концу верхнего палеолита. Как это типично для искусства четвертичного периода, картины вырезаны или выцарапаны в виде прямых линий или зигзагов орудием из кварцита или кремния.
Петроглифы выполнены в различной технике: вырезаны в виде тонких линий (эти мотивы читаются хуже всего), выдолблены в виде череды точек на поверхности скалы, выцарапаны. Последняя техника встречается реже, зато выполненные в ней изображения заметны лучше всего и представляют собой наиболее впечатляющее зрелище.
В центральной части охраняемой зоны, которая находится выше по течению, в районе Файа, там, где река течет между гранитных обрывов, были обнаружены остатки красной краски, которая была либо нанесена на линии, ранее вырезанные на камне, либо была использована для завершения \"выгравированных\" изображений. Последнее может свидетельствовать об одновременном использовании двух техник — гравировки и живописи.
Железный век, второй важнейший момент в развитии длительного художественного цикла, оставил нам множество великолепных панелей с прекрасной линейной резьбой – изображения человеческих фигур, в которых легко узнать воинов с длинными ногами и маленькими головами, вооруженных мечами и пиками и едущих на стилизованных лошадях с длинными телами и тонкими шеями.
Возобновление художественного цикла долины Коа относится к XVII веку с петроглифами, изображающими религиозные и светские мотивы. Их теперь уже сопровождают надписи и даты, и они продолжают появляться до середины XX века в виде различных вырезанных на камне изображений земных, морских и крылатых \"созданий\", которые наиболее типичны для нашей современной эпохи: рыбы и птицы, корабли, поезда и самолеты.
Все эти замечательные группы картин под открытым небом, которые окончательно похоронили миф о том, что наскальное искусство навсегда спрятано в пещерах, сосредоточены теперь в Археологическом парке долины Коа, который сам разделен на три отдельных центра, открытых для посещения.
Это Канада-ду-Инферну, где находятся петроглифы, открытые самыми первыми, совсем рядом с Вила-Нова-ди-Фош-Коа, где находится главный офис парка, Рибейра-ди-Пишкуш у Мушагаты и Пенашкоза, совсем рядом с деревней Каштелу-Мельор.
Схема посещения петроглифов исходит из консервационной политики парка. Посетителей встречают в визит-центрах (Вила-Нова-ди-Фош-Коа, Мушагата и Каштелу-Мельор), где они могут приобрести билеты и подождать машины, которая повезет их на осмотр петроглифов, получить информацию о наскальном искусстве долины Коа и археологии региона, купить издания парка и различные сувениры.
Опытные гиды везут посетителей на автомобилях парка от центров к местам расположения наскальных изображений. В среднем посещение длится час-полтора.
Расположенная в самом сердце археологического парка Кинта-да-Эрвамойра оказывает дополнительные услуги посетителям, желающим увидеть петроглифы. Здесь находится музей, который дает полное представление о регионе и его традиционных обычаях, в том числе древних способах выпечки хлеба и, конечно же, производстве вина, которое, несомненно, является еще одним из сокровищ этого региона.
Закончив рассказ об уникальном парке в долине Коа, нельзя не упомянуть о других произведениях древнего искусства, обнаруженных в Португалии.
Немного севернее долины Доуру, в районе Алижо, рядом с хребтами Серра-ди-Карлан в Пала-Пинта, существует несколько наскальных изображений в пещерах.
Если же от Доуру обратить свой взор, наоборот, на юг, то в верховьях реки Воуга, куда лучше всего добираться от города Визеу, есть крошечная деревушка Серразиш. В пещере рядом с ней можно увидеть так называемый \"Педра эшкрита\" – \"камень с надписями\". Эти \"надписи\" — в основном геометрические фигуры – круги, прямые линии, которые ученые связывают с древними обрядами.
И, наконец, в районе города Эвора, в провинции Алентежу на юге страны, в пещерах Груташ-ду-Эшкоурал в 1963 году обнаружены наскальные рисунки, которым 15-20 тысяч лет.
Все эти находки во главе с последними открытиями в долине реки Доуру свидетельствуют о нескончаемых возможностях приблизить к нам далекие времена, когда человек общался со своими потомками с помощью \"каменного\" языка.
Альтамира : каменный век рождается заново
Пещера Альтамира в Испании слывет \"Сикстинской капеллой каменного века\". Однако постоянный приток туристов резко изменил микроклимат в ее подземных залах. Доисторическая живопись стала разрушаться. Чтобы спасти ее, решено было соорудить по соседству точную копию Апьтамиры. Отныне поток посетителей направится именно туда. Обустраивая новую пещеру, применяли и новейшие технологии, и навыки людей каменного века.
Пролог на потолке
– Быки! Быки! Папа, смотри! Вверху быки…
Удивленный отец спешит к дочери. Они вдвоем в подземном гроте. В темных коридорах и залах пусто – не встретить даже бродячей собаки. Здесь доводилось находить лишь кости и вечные орудия древних людей — каменные и костяные топоры, ножи и молотки. Откуда в этой безмолвном мраке взяться быкам? Потолок низко навис. Отец наклонился, чтобы подойти ближе к дочурке. Внезапная оторопь остановила и его. Прямо над головой, волнуемые мятущимся пламенем свечи, скакали рисованные звери.
…Юрист по профессии и археолог по призванию, Марселино де Саутуола сразу понял все значение этой находки. До сих пор людей каменного века считали дикарями, способными лишь убивать добычу да ютиться в пещерах. Однако эти троглодиты – \"пещерные люди\" – покрыли потолок узилища, где скрывались, удивительными фресками. Стадо красных, желтых, бурых зверей – в основном лошадей и быков – словно живое, перевернув все вверх дном, мчалось по своду пещеры. То не была неловкая мазня неумехи. Их рисовал настоящий художник!
Два испанских профессора искусствоведения, Матильда Мускис и Педро Саура, скопировали знаменитые памятники первобытной живописи, оставленные в пещере Альтамира.
Мускис и Саура пользовались теми же материалами, что и древние художники.
Силуэты фигур они рисовали с помощью сосновых углей, а раскрашивали их красным и бурым пигментами, растворенными в воде, – оксидом железа и охрой.
\"Их рисовали вы!\" — так заявили Саутуоле профессиональные археологи, светила науки – Эмиль Картальяк и Габриэль де Мортилье. Его открытие объявили мистификацией; его самого – мошенником. Саутуола умер, всеми осмеянный и отвергнутый. С 1879 по 1905 год испанская пещера Альтамира, явившая нам таланты первобытных людей, вызывала у ученых такую же неприязнь, как ныне – сообщения о проделках НЛО. В умение древних дикарей рисовать верила только публика, приезжавшая посмотреть на подземную диковину. Наука долго отказывала данному факту в праве на существование.
Два-Альтамира-два
Вот уже почти сто лет ученые исследуют живопись каменного века, оставленную нам в музейных залах, сотворенных самой природой. Эти фрески вызывают неподдельный интерес у многих людей. Только в 1973 году в Альтамире побывало 173 тысячи туристов. С появлением людей здесь нарушился \"режим хранения памятников искусства\": толпы туристов согревали стены пещеры; их дыхание наполняло ее влагой. В этих условиях крупицы краски отслаивались от камня. Фрески начали гибнуть.
Наплыв публики привел к тому, что потолок карстовой пещеры кое-где стал осыпаться. (Справедливости ради отметим, что когда-то именно осыпание потолка сберегло для нас древнюю галерею. Всего через несколько веков после появления фресок рухнула часть ее свода и перегородила вход внутрь. На тысячи лет пещера превратилась в подземный грот. Здесь само собой поддерживался ровный, неизменный микроклимат. В этих условиях древние картины сохранились как новенькие.) Теперь пещеру пришлось спасать по однажды найденному природой рецепту. В 1979 году доступ в Альтамиру был закрыт для широкой публики.
В течение четырех лет ученые восстанавливали прежний микроклимат. В 1983 году вход в пещеру снова разрешили, но теперь сюда пускали всего по 35 человек в день. Учитывая интерес к самой знаменитой галерее древности – \"Сикстинской капелле каменного века\", эта цифра была смехотворно малой.
Наконец, ученые придумали выход. В 1998 году вблизи Апьтамиры начали сооружать ее точную копию. Этим занялись испанский архитектор Хуан Наварро Балдевег, инженер Маноло Франквело и одна конструкторская фирма из Мадрида. За два года копия Апьтамиры стоимостью около 13 500 миллионов долларов была готова (средства предоставили Европейский Союз и местные власти).
Типичный образец первобытного искусства, найденный в Альтамире: на оленьей лопатке выгравированы контуры оленухи, а затем раскрашены тонкими штрихами
При воссоздании древней пещеры нельзя было обойтись без новейших технологий. В течение восьми месяцев сотрудники испанского Института географии сканировали пещеру с помощью лазера. Через каждые пять миллиметров лазерный луч замирал; его координаты записывались.
Только лишь при сканировании потолка пещеры, разрисованного древними художниками, в памяти компьютера оказалось 6,4 миллиона лазерных точек. По этим собранным данным удалось изготовить трехмерную модель. Сперва это была сили коновая пещера масштабом 1:10. Потом из таких же силиконовых панелей возвели \"тот самый древний грот\" с соблюдением подлинных размеров, причем здесь нашлось место любым трещинкам, шероховатостям, выступам, что наблюдались наяву.
Так выглядит вход в искусственную пещеру Альтамира-II. Здесь в точности соблюдены все детали, не имеющие отношения к живописи: разнообразные трещины в камне, неровности рельефа и даже сталактиты, свисающие с потолка пещеры
Следующий шаг был особенно тяжел. Надо было покрыть силиконовые панели материалами, которые точно также поглощают влагу и краски, как и естественные породы. Древние живописцы наносили на известняк пигменты (красящие вещества), разведенные водой. Краска удерживалась лишь за счет чистой абсорбции. Поэтому она была очень чувствительна к перепадам температуры. Пока в пещере было прохладно – менее 18 градусов тепла, краска держалась на камне; когда становилось теплее, отслаивалась. Реставраторы, заботясь о сходстве копии с оригиналом, наносили краски в той же манере, что и древние мастера. Поэтому текстура и пористость нового покрытия должны быть такими же, как и прежде.
В конце концов, ученые выбрали смесь, содержавшую десять тонн порошкового известняка и две тонны синтетического связующего средства. Сорок сотрудников конструкторской фирмы в течение нескольких месяцев покрывали силиконовые панели – их общая площадь составила 2600 квадратных метров – новым материалом. Кроме того, на них нанесли особое лаковое покрытие; оно регулировало влажность и помогло создать в пещере прежний микроклимат – температура снизилась до 14 градусов Цельсия, как и было когда-то в Альтамире.
Готовые панели доставили к месту сборки и сложили их воедино, подражая в этом занятии детям, играющим в \"паззлы\".
Чет ыре сантиметра мозга
Силиконовая копия воссоздает не только \"зал доисторической живописи\", но и облик всей древней пещеры. Она лежит на севере Испании, на берегу Бискайского залива, в тридцати километрах к юго-западу от города Сантандер. Долгое время она оставалась неприметной даже для местных жителей. Вход в нее располагался на вершине холма. Это была маленькая, узкая расщелина посреди зеленого луга, приваленная камнями. Чтобы проникнуть туда, Саутуола разбросал камни и ступил на гладкий глинистый пол, которого тысячи лет не касалась нога человека. К длинному, узкому коридору примыкали несколько обширных залов. Их своды нависали прямо над головой человека. Все они были покрыты картинами.
Копировать роспись, рожденную на заре живописи, взялись испанские искусствоведы Матильда Мусквис и Педро Саура. Они отлично знали этот стиль. Больше десятка лет они фотографировали и изучали работы мастеров каменного века.
Стараясь как можно точнее скопировать живопись каменного века, реставраторы даже изготовили инструменты по тогдашней технологии, – например, разнообразные штихели из кремня (см. в правой части снимка). С их помощью гравировали силуэты животных на стенах пещеры
Самым красивым из здешних помещений считают \"Зал разноцветных бизонов\". Его стены и своды покрывают 70 наскальных гравюр и 100 цветных портретов животных — бизонов, оленей и лошадей. Исследуя этот зал, Мусквис и Саура разгадали некоторые секреты древних художников.
\"Для начала мы представили себе, как выглядел зал в те времена, когда здесь не было никаких картин. Мы хотели понять, почему для росписи выбрали именно его. Что привлекло здесь доисторического человека? Что менялось в зале, когда его покрывали росписью? А как работал художник в ту эпоху? Как он держал \"кисть\"? Как освещал свое рабочее место? Какими красками пользовался? Как приготавливал их? И почему эти краски так долго держатся на камне?\"
В \"Зале цветных бизонов\" заниматься художеством можно было, даже не разводя огонь, – хватало дневного света. В других же залах было слишком темно, и рисовать без огня здесь немыслимо. Чем же освещали свое рабочее место Сикейросы и Буонаротти дней давно минувших? \"Сперва нас поразило, что в пещере нет следов копоти. Значит, никто не держал в руках никаких факелов\".
Верный ответ подсказал один неприметный факт. Всюду, где были когда-то оставлены рисунки, лежали раздробленные кости. Очевидно, из них добывали костный мозг и… Неужели им освещали пещеру? \"Чтобы проверить эту догадку, – продолжила свой рассказ Мусквис, – мы изготовили лампу из необожженной глины и наполнили ее костным мозгом – хватило всего около четырех кубических сантиметров. Мы извлекли его из коровьей кости. Фитилем послужили волокна растений, также пропитанные мозгом. Огонь быстро разгорелся. Он не оставлял ни дыма, ни запаха – все помещение наполнилось теплым, приятным светом. В его мерцании стены вдруг ожили. В неспокойных тенях, отброшенных пламенем, внезапно возникли фигуры. Казалось, свет вдохнул в них жизнь. Древнее стадо пустилось вскачь\".
Первобытный художник принимался за работу там, где неровности известняка уже намечали контур какой-то фигуры. Он ставил перед собой лампу, в которой пылал мозг, вылущенный из костей, и взяв в руки некое подобие штихеля – этим тонким стержнем из стали пользуются граверы, – начинал осторожно высекать камень вокруг замеченного контура (конечно, его инструмент был из кремня). Очертания зверя постепенно выступали из камня. Наконец, весь силуэт его явственно выделялся. Вот почему при свете рисованные звери казались такими живыми. Их изображения были выпуклыми, рельефными.
Взяв в руки уголь, рисовальщик уверенным движением обводил силуэт. Чаще всего он был педантичен и тщательно окаймлял всю фигуру. Впрочем, в некоторых случаях художники, – очевидно, умышленно – не доводили начатые линии до конца, экспрессивно обрывали их, подобно многим современным мастерам.
Когда рождается человек, он наделен всеми частями тела, которым предстоит лишь окрепнуть и развиться. Когда рождалось искусство, оно было наделено зачатками самых разных стилей. Некоторые из них оказались востребованы лишь в новое время.
Интересные факты выявились при изучении крупиц угля, приставших к контурным линиям. Во-первых, нельзя было не провести их радиоуглеродный анализ. Стало ясно, что возраст рисунков – около 14 450 лет. Во-вторых, ученые узнали, какими именно углями пользовались монументальные живописцы далекого прошлого.
Был проведен ряд опытов. Выбраны деревья разных сортов, росшие в округе. Всякий раз угли, приготовленные из них, быстро крошились, когда ими пытались провести сплошную линию. Всякий раз, кроме одного случая, когда обжигали сосновые сучья. Самые древние на свете карандаши были сделаны из сосны.
В \"Зале разноцветных бизонов\" обнаружили эту странную раскрашенную фигуру. Быть может, здесь изображен человек с поднятыми руками?
Теперь оставались лишь детали – прорисовка рогов, глаз, ушей, губ, бороды. Их светлые линии когда-то очень разительно выделялись на окружающем темном фоне, хотя сейчас плохо видны. А еще раскраска!
Чаще всего зверей раскрашивали в красные и охристо-желтые цвета. \"Нужный колорит мы получили, – вспоминают Мусквис и Саура, – пропитав водой растертые в порошок охру и оксид железа. Затем в этот раствор обмакнули лоскут – его мы вырезали из шкуры серны – и обернули им палец. Теперь краски ложились на грунт равномерным слоем. Скорее всего, в той же манере работали и древние художники\".
Особенно крепко держался цвет, если красители растворяли в воде, добытой здесь же, в пещере. Анализ показал, что эта вода содержит соли кальция. Они цепче скрепляли пигмент с камнем.
Сорок тысяч лет современному искусству?
Строгие методы науки – особенно химии – не оставили испанским копиистам выбора. Зная все о работе древних мастеров, они стали повторять ее под сводами Апьтамиры-11. Точность копирования была безупречной. \"Если мы видели, что художник вел штриховую линию слева направо, мы непременно следовали ему\", – говорит Саура.
Но как же уверенно рисовал маэстро, рожденный в ту эпоху, когда, по мнению некоторых лингвистов, люди не умели даже говорить и, значит, не могли поделиться секретами мастерства и объяснить смысл нарисованного. Лингвисты тут явно неправы, а тот самый анималист был настоящий талант! Попробуйте, взяв в руки карандаш, одним штрихом очертить фигуру быка, чтобы она была \"как живая\". Неудача? Понятно! А представьте, что вы рисуете, стоя на какой-то груде камней, земли или хвороста, насыпанной на дне пещеры, и, закинув голову, выводите абрис животного на каменистом потолке. Да еще учтите, что длина некоторых фигур доходит до 2,25 метра. Еще труднее? Не унывайте! Вас утешит сам Пикассо, сказавший после осмотра древней живописи: \"Никто из нас не умеет так рисовать\".
Альтамира является одним из высших достижений живописи, одним из ее, сказал бы Стефан Цвейг, \"звездных часов\". Люди начали рисовать около сорока тысяч лет назад, и происходило это спонтанно в разных и отдаленных друг от друга частях планеты. То там, то здесь археологи встречают рисунки, процарапанные на камне, резные украшения, а то и остатки фресок. Культура рисования – как и по современным представлениям культура земледелия – была изобретена различными племенами людей независимо друг от друга.
Долгое время считалось иначе. Хотя наши прямые предки уже более ста тысяч лет назад разгуливали по африканским саваннам, творческий дар прорезался в homo sapiens гораздо позже, когда он переселился в Европу. Здесь, \"на благодатной европейской почве\", происходит своего рода \"духовный Большой взрыв\": люди расписывают каменные своды, лепят из глины \"ядреных Венер\", изготавливают флейты и украшения, вырезают фигурки животных. Только теперь люди, – конечно же, европейцы, – начинают разительно отличаться от \"братьев наших меньших\", становятся творцами культуры.
Мнение переменилось лишь в последнее время. Вначале 1990-х годов была открыта очередная пещерная галерея – грот Шове в Южной Франции. Поразительны были и возраст здешних росписей – тридцать с лишним тысяч лет, и мастерство древних художников. Уже тогда они с помощью скупых штрихов легко передавали характер изображаемых зверей. Вот львы, затихшие в засаде. Вот носороги, наносящие удары. Вот дикие лошади — выносливые скакуны с жесткими гривами. Здесь, в пещере Шове, великие безымянные мастера оставили более трехсот портретов животных. Целый наскальный зверинец.
Прежде считалось, что \"в становлении первобытной живописи можно выделить несколько этапов\". Поначалу рисунки были очень примитивными. Первые художники чертили \"как курица лапой\". Позднее пришло умение. Наконец, минула не одна тысяча лет, и рисунки на стенах пещер достигают своего совершенства.
И вот грот Шове. Рисунки здесь очень древние – но язык не повернется назвать их \"беспомощной мазней\". Нет! Они поразительно хороши. Разве с таких работ может начинаться история живописи? За плечами древнего гения чувствуется огромная школа – длительный период проб и ошибок, тянувшийся тысячи лет. Французский археолог Жан Клотт, тщательно исследовав Шове, заявил, что наши предки наверняка научились рисовать еще до переселения в Европу (а прибыли они сюда около 35 000 лет назад), – очевидно, еще в пору пребывания в Африке.
Однако возраст самого древнего памятника живописи на родине homo sapiens – всего 27 000 лет. Почему? Во-первых, черный континент совсем не исследован археологами. \"Во всей Восточной Африке, – говорит американский антрополог Алисон Брукс, – проведено, пожалуй, не более дюжины раскопок. В той же Франции счет раскопок идет на сотни\". Во-вторых, на чем рисовали художники? Быть может, холстом им служила их собственная кожа. Быть может, они рисовали на песчанике, коре или древесине – тогда по прошествии десятков тысяч лет не останется следа ни от их картин, ни от самих материалов. Ничего – пыль на ветру, и все! Именно поэтому, говорят археологи, древнее африканское искусство не сохранилось для нас.
С помощью лазерной камеры ученые сканировали первобытную роспись. Полученные данные помогли создать копию пещеры Альтамира из силикона
Если в Европе обнаружили целый ряд пещер, где уцелели рисунки древних художников, то в Африке стоит назвать лишь пещеру Аполлон-11 в Намибии (возраст ее уже упомянут). Здесь нашли небольшие каменные пластины величиной с ладонь; на них виднеются изображения антилоп и носорогов. Другие известные нам африканские рисунки относятся к более позднему времени.
Искусство живописи поразительно прижилось среди людей. Особенно поражает ученых, что охочи до рисования были жители самых суровых регионов планеты – пустынь Австралии и Южной Африки, влажных тропических лесов Конго и Амазонии, арктической тундры и джунглей Юго-Восточной Азии. \"В целом известно около пятидесяти миллионов доисторических изображений или гравировок. Конечно, качество их сильно разнится. Да и было их гораздо больше. По оценкам специалистов, погибло не менее сорока процентов древних изображений\", – говорит испанский профессор Антонио Бельтран, изучающий пещерную живопись ледникового периода.
Можно только гадать о причинах внезапного озарения, посетившего столько самоучек кряду. Все они вдруг принялись что-то вырезать, рисовать, царапать. Вот уже целый век, признав правоту Саутуолы, ученые спорят о том, что заставляло людей, забывая о привычных занятиях собирателя и охотника, сосредоточенно выводить абстрактные контуры или малевать пятна на камне?
Наверняка это связано с какими-то переменами в социальной жизни людей. Эти перемены позволили людям раскрыть заложенные в них способности. Они научились передавать увиденное с помощью символов – неких значков и фигур, уподобленных предметам, животным и людям. Они стали распознавать форму всех вещей, разлагать целое на отдельные части и, наоборот, соединять части в композицию. Сквозь сиюминутные реакции животного властно пробивалось абстрактное мышление.
\"Животные, – пишет Дерек Бикертон, автор книги \"Lingua ex Machina\", – лишь переживают поток впечатлений, обрушившийся на них. Они не могут его обработать, выделить из этого беспрерывного фильма, просматриваемого ими, отдельные кадры. Они не успевают обдумать случившееся, вернуться к прошлому или поразмышлять: \"Это мой опыт, это было со мной\". Нет, им некогда остановиться. Все вокруг движется, изменяется; они успевают лишь реагировать на один факт за другим\". Их мозг можно сравнить с крохотной кассетой, на которой помещается запись всего одной песни, и поэтому всякий раз, делая новую запись, мы вынуждены стирать прежнюю. Человек обладает несравненно большим мозгом, чем окружающие его звери и птицы. Это позволяет дольше хранить и обрабатывать информацию. Это располагает к абстрактному мышлению. Около сорока тысяч лет назад именно оно помогло людям понять, что все происходящее вокруг них можно запечатлеть в виде рисованных символов.
Заняться рисованием было где. Около семидесяти тысяч лет назад в Европе началось последнее, вюрмское оледенение. Когда современный человек начал заселять эту часть света, его привычным жилищем стали пещеры. Так, в испанской местности Франко-Кантабрия, где склоны Пиренеев изрезаны просторными пещерами с прочными карстовыми стенами, открыто 120 \"картинных галерей\" каменного века. К нашему счастью, местные гроты, подобно Альтамире, отличал удивительный микроклимат. Краски не осыпались и не отслаивались.
Есть подобный памятник и на Южном Урале – Капова пещера. Здесь около 14 500 лет назад было оставлено более сорока рисунков мамонтов, бизонов и лошадей.
Десять-двенадцать тысяч лет назад, когда ледниковый период завершился, тихо скончалось и пещерное искусство. Теперь знатоки живописного ремесла рисуют лишь на предметах обихода и орудиях труда, да на материалах, давно исчезнувших в \"жерле вечности\". Мы же вернемся вновь в пору зарождения живописи и скажем, что передать ее навыки тоже было кому.
Около пятидесяти тысяч лет назад люди, по мнению британского лингвиста Стивена Харнада, уже научились разговаривать. Это помогает им выжить при заселении Европы. В суровом здешнем климате рацион людей стал скуднее. Добывать пищу было тяжело, и потому умение изъясняться помогало всем. Охотники договаривались о том, как загнать и убить крупного зверя, чьим мясом в зимнюю непогоду можно питаться не один день, спасаясь от голода. Собиратели умели с помощью слов изложить свой опыт и усвоить чужой. Для первобытного человека лес – особенно если крупная добыча ускользала, – полнился незнакомыми, но манящими растениями и грибами. Их хотелось съесть. Часто такая попытка кончалась смертью. Лес полон ядов. Неудачливый гурман умирал молча, не умея передать своим, что же он съел. Молчальники гибли напрасно, растворяя свой опыт в бесконечном времени и пространстве. Лишь словесное предание сохраняло опыт свой и чужой.
Вот из таких силиконовых панелей толщиной от одного до трех сантиметров и была сложена новая Альтамира. На их поверхность нанесли слой порошкового известняка. Этот материал обладал той же пористостью и текстурой, что и естественные породы. Внутри пещера была неотличима от своего образца