– Я имела в виду совсем другое, мой мальчик. Тому, о чем ты говоришь, ты прекрасно обучился еще в щенячьем возрасте. Теперь же ты поумнел настолько, что стал замечать, когда события начинают выходить из-под контроля.

Поумнел? Неужели?

Тем не менее я согласно кивнул. Ужасно не люблю лишать людей их иллюзий.

– И это, кстати, объясняет, почему ты в отличие от остальных Гарретов вернулся с войны.

Я был заинтригован и позволил ей высказаться. Выдержка и терпение – вот что требуется, когда перестаешь понимать происходящее. Когда она примолкла, я сказал:

– Виксон и Уайт знали девочку. Однако похоже, что вся линия с черной магией сработана Грэнджем Кливером.

Я посвятил ее во все подробности точно так же, как в иных обстоятельствах посвятил бы Покойника.

Красуля позволила мне иссякнуть. Продержав меня некоторое время в молчании, она спросила:

– Почему Дождевик хочет найти девушку?

– Не имею понятия. Быть может, ее мать умерла, а дочь нужна, чтобы сохранить контроль над собственностью.

– То есть одно из двух: она может представлять для него либо ценность, либо опасность.

– Либо то и другое одновременно.

– Чтобы это выяснить, тебе придется найти девочку. Сумеешь?

– Со временем – да.

– Ты обзавелся врагами. Кто-то использовал против тебя заклинание обнаружения.

– Этого я и опасался. Тот кретин…

– Нет. Он всего-навсего следил за тобой. Пометил тебя кто-то другой.

– Торнада или Мэгги.

– Похоже, эта женщина, Дженн, – замаскированный Дождевик.

– Который спит и видит, как я отправлюсь на корм рыбам.

– И который не побрезгует магическими средствами для достижения своих целей.

– Нет. Все-таки этот кретин работает не на Кливера. Там, где я задерживаюсь достаточно долго, появляются подлинные люди Дождевика. Интересно, кто нанял это ходячее недоразумение.

– Я не умею читать мысли. Если ты явился за этим, можешь убираться.

– Не могу понять, почему Кливер открыл на меня охотничий сезон.

– В данный момент «почему» не имеет значения. Важно лишь то, что он ведет охоту. Именно из этого тебе следует исходить.

Я слегка шевельнулся. Совсем чуть-чуть. Крошечный знак нетерпения. Тем не менее старая кошка Красули зашипела на меня.

– Терпение, мой мальчик. Терпение и осторожность. На тебя может обрушиться сотня несчастий еще до того, как ты отойдешь на сотню шагов от моего дома.

– Знаю. Именно поэтому я здесь.

– Я не выпущу тебя отсюда, пока ты не будешь лучше подготовлен.

– Спасибо. На это я и рассчитывал.

– Мне это известно.

– Буду вечно благодарен.

– Не разбрасывай благодарности навозными вилами, мой мальчик. Я все это делаю лишь для того, чтобы поставить Дождевика на место.

Красуля знала правила игры. Никогда ни при каких обстоятельствах не показывай, что ты о ком-то искренне беспокоишься. Кто беспокоится – тот уязвим.

Кошка снова зашипела.

– В чем дело? Ведь я же ничего не сделал.

– Не обращай внимания на Малкин. Она чует, что ты принес с собой опасность, и волнуется за меня. Малкин… Ну конечно. Кто же еще?

– Я сам чую, что за мной постоянно следует опасность. Это какое-то проклятие.

– Или призвание.

Ее правая бровь поднялась. Великолепно! Я и не подозревал, что она обладает этим талантом.

– Нет. Мне постоянно хочется избавиться от этого состояния. Я вовсе не желаю все время влипать в безумные истории. С гораздо большим удовольствием я сидел бы дома, посасывая пивко и…

– Никогда не вешай лапшу на уши тому, кто этим сам занимается всю жизнь, мой мальчик. Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь.

Наступил мой черед приподнять бровь.

– Хватит болтать. Пора работать. – Она начала двигаться по комнате, напевая и бормоча что-то. В бессвязном наборе слов я уловил имена.

– Эй, подожди. Какое отношение к делу имеют эти люди?

– Пока остается опасность, ты не вспомнишь ни одну из названных мной девиц и не сможешь познакомиться с новыми…

– Ну так и быть. Согласен.

Правдивые слова частенько оказываются неприятными. Красуля права. Женщины – мое самое слабое место. Приветливая улыбка и многообещающее подмигивание способны заманить меня куда угодно.

Зловеще улыбаясь, Красуля сняла человеческие черепа с подставки в форме куста папоротника и стала вместо них размещать другие ужасающие экспонаты, притаскивая их из разных углов комнаты. Я попытался что-то сказать, но язык прилип к гортани. Я так и остался стоять с раскрытым ртом.

– Дай-ка мне свою палку, малыш.

Я передал ей дубинку и вновь открыл рот.

Красуля не дала мне и слова сказать.

– Поскольку мы не представляем, какие опасности могут встретиться на твоем пути, я хочу обеспечить тебе защиту широкого спектра.

Эти слова были приятны слуху, конечно, если они вообще имели какой-то смысл.

– Придадим дубинке дополнительную мощь, мой мальчик, и ты без всякого труда пробьешь ею обычную магическую защиту. Теперь посмотри на эту красную штуковину.

– Похоже на высушенное свиное ухо, по чьей-то прихоти выкрашенное в красный цвет.

– Именно. Это похоже на свиное ухо потому, что оно и было им, пока его не срезали с головы несчастной скотины. Возьми ушко и положи в правый нагрудный карман. Держи его там до тех пор, пока не разберешься с Дождевиком.

– Зачем?

Но она опередила мой вопрос:

– Да потому, что Дождевик сразу разделается с тобой, когда ты выскочишь из дома в поисках юбки. Со свиным ухом в правом нагрудном кармане у тебя не возникнет опасных позывов. Вот это да! Но, оценив ситуацию, я все же взял свиное ухо и разместил его согласно рекомендации. О более отдаленных последствиях ношения свиного уха думать почему-то не хотелось.

– А теперь постарайся запомнить. – Она показала мне четыре предмета и разместила их передо мной в определенном порядке.

Одним из них оказалась маленькая деревянная коробочка, из которой доносилось сердитое жужжание. Как будто в коробочке был спрятан большущий жук.

Заметив мой интерес, Красуля пояснила:

– Он гораздо опаснее, чем можно судить по голосу.

– Счастлив слышать.

– Тебе не стоит опасаться его, сынок. Я сообщу ему, что ты его друг. – Какие могут быть сомнения. Обожаю жуков всю жизнь. Не исключено, что я познакомился с его родственниками, когда воевал на островах. В Кантарде я сумел подружиться со множеством жуков. – Ты всегда любил молоть чепуху, малыш. Что, черт побери, она хочет этим сказать?

– Не хочешь прибегать к помощи маленького дьяволенка – не прибегай. Но храни его как последнюю надежду. Когда твоя глупость и твой язык заведут тебя в безвыходное положение, открой эту крышку.

– Да? – Мне не приходилось убивать жуков со времени службы в Королевской Морской пехоте. – А что потом? Он отхватит у меня полноса, и я своим воплем обращу врагов в бегство?

– Возможно. Однако скорее всего он прилетит домой и сообщит мне, что ты нуждаешься в помощи.

Обладание жуком в коробочке не казалось мне сногсшибательным достижением; однако мама Гаррет воспитала своих мальчиков так, чтобы они никогда не вступали в спор с существами, подобными Красуле. Мама Гаррет требовала, чтобы они держали рот на замке, когда рядом находился человек, способный превратить ее дорогих мальчиков в жаб.

– Угу, – буркнул я.

Одарив меня ледяным взглядом, Красуля продолжала пояснения. Я слушал очень внимательно, запустив на полную мощность свое воображение.

Красуля передала мне какую-то деревянную штуковину в форме диска или скорее игральной фишки, окрашенную с одной стороны в красный, а с другой – в зеленый цвет.

– Если пожелаешь стать невидимым для своих преследователей, трижды проведи большим пальцем правой руки по красной стороне. Наблюдатель ничего не заподозрит, так как заклинание обнаружения, используемое в твоем случае, не очень надежно. Если ты хочешь, чтобы за тобой тащился «хвост», проведи три раза по зеленой стороне.

– С какой стати я захочу, чтобы кто-то следовал за мной?

– Откуда мне знать? – пожала она плечами. – Похоже, это все, что я могу для тебя сейчас сделать. В путь, мой мальчик. Меня ждут клиенты, которые в отличие от тебя платят за услуги.

Интересно, где же эти клиенты? Но вслух свои сомнения я предпочел не высказывать.

Старая кошка смотрела на меня с таким хищным видом, будто намеревалась отхватить у меня кусок лодыжки. А может, она просто думала, с каким удовольствием сделала бы это, будь у нее зубы. Не знаю.

Красуля ободряюще похлопала меня по плечу и довела до двери, по пути убедившись, что я разместил все магические предметы так, как она хотела.

– Что ты мне можешь сказать о…

– Топай, малыш, топай. Убирайся побыстрее. Как можно заниматься серьезным делом, если вы, дети, постоянно вертитесь под ногами.

Неужто она тронулась умом? Или, быть может, хотела, чтобы я ощутил ностальгию по далекому прошлому?

Я, естественно, дорожил своими детскими воспоминаниями, но отнюдь не считал то время «старыми добрыми днями». Старых добрых дней никогда не существовало. Старые добрые дни я переживаю сейчас, и они все время со мной.

Все говорит о том, что лучших дней ждать в будущем не приходится.

45

Говоря Морли, что встречусь с Кефором, я в глубине души сомневался в пользе такого шага. Но я, образцовый служака, свято исполняющий свой долг, потратил целых полчаса, пытаясь напасть на след этого ничтожнейшего из созданий. Мне сказали, что последний раз Кефора видели в Веселом уголке в компании неизвестного гомика. Весьма опрометчивый поступок – возмущенные боссы могли возжелать отправить его искупаться, предварительно привязав к спине стофунтовый груз.

До чего же здорово, когда ты сам себе хозяин и сам устанавливаешь продолжительность своего рабочего дня. Если нет настроения, можно ни хрена не делать, пока голод не вынудит тебя к действию.

Отправляясь домой, я думал, как прекрасна жизнь.

* * *

Оказывается, жизнь еще прекраснее, чем вы думаете, потому что, возвращаясь домой, видите на ступенях у двери ослепительную Чэстити Блейн. Чэс настолько великолепна, что все соседи мужского пола наверняка лихорадочно изыскивают предлог посетить меня, лишь бы взглянуть на нее поближе.

Она страдала в одиночестве. Я перешел на рысь, лавируя в толпе и чувствуя спиной волну осуждения, изливающуюся из бастиона нравственности – меблированного дома миссис Кардонлос. Когда я притрусил ближе, Чэстити оставалась единственной улыбающейся женщиной во всей округе.

– Где же Плоскомордый? – выпалил я.

– Плоскомордый? – Казалось, она искренне удивлена.

– Вы понимаете, о ком я говорю – Плоскомордый Тарп. Здоровенный увалень с зубами через один. Ваш телохранитель. Отличный парень. Если дать ему время подумать, он перехитрит даже дубовый пень.

– Я отпустила его, – ответила она с мрачной улыбкой.

– Что вас сподобило на такую дурь? – Тот еще стиль беседы с женщиной.

– Мне больше ни о чем не приходится беспокоиться. Похоже, эпизод с бегством пациента, который и не должен был там находиться, так как вообще не поступал в больницу, отразился только на мне. Одним словом, Кнопфлерская Имперская Мемориальная Филантропическая Больница Бледсо в моих услугах больше не нуждается.

– Значит, они вас, извиняюсь, вышибли?

– Не извиняйтесь. Я приобрела весьма полезный жизненный опыт.

– Хм… – высказывание точно в духе Покойника.

– Я поняла, что старые циники вроде моего отца правы, утверждая: «Ни одно доброе дело не остается безнаказанным».

– Мне по душе подобный образ мыслей. Но каким образом вы очутились здесь? Нет, я не жалуюсь. Невозможно представить более приятного сюрприза.

Я был голоден, к тому же мне не нравилась собравшаяся вокруг нас толпа зрителей. Я начал демонстративно поигрывать ключом.

– Я пришла, потому что вы, наверное, единственный, кто понимает, что происходит.

– Боже, до чего мне хочется, чтобы вы были правы.

Дверь оказалась запертой изнутри. Я издал вопль, заставивший вздрогнуть всех в радиусе двух кварталов, и принялся колотить в дверь. Никакой реакции.

– Может быть, там никого нет? Мне тоже никто не ответил.

– Им будет лучше, если они догадаются сдохнуть заранее. А нет – я сам их укокошу. Они хлещут мое пиво и пожирают припасы, а теперь обнаглели настолько, что перестали пускать в мой собственный дом. Я сдеру с них шкуры и построю себе прекрасный кожаный прикид.

– Боже, о ком вы так?

– Сколько сбежавших пациентов удалось отловить?

– Очень немного. По-моему, никто особенно и не старался.

– Пара из них появилась здесь, и я позволил им поселиться у меня.

Попка-Дурак, вступив в дело, начал вопить с такой силой, что я слышал его через дверь.

Нечеловеческим усилием я выдавил из себя улыбку:

– Как вы справедливо заметили, ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

– И они сейчас там?

– Ведь кто-то запер дверь изнутри. Если мне придется сломать ее, я изрублю их в фарш и скормлю крысам.

– Не кажется ли вам, что вы реагируете неоправданно бурно?

Естественно, кажется.

– Нет.

В результате я получил совершенно неожиданную поддержку.

– Видно, не только мне пришлось пережить трудный день.

– Обсудим, когда попадем в дом, зарубим одного, зажарим и съедим.

– Не надо говорить такие ужасные вещи. Как их, кстати, зовут?

– Айви и Скользкий.

– Вы в этом уверены?

– Во всяком случае, они так себя величают и хотят, чтобы так их звали остальные. Впрочем, скоро об этом можно будет говорить только в прошедшем времени, – закончил я, молотя что есть силы в дверь.

В окне на противоположной стороне улицы появилась миссис Кардонлос. Она одарила меня знакомым презрительным взглядом. Видимо, не избежать мне еще одного протеста со стороны Комитета граждан. Как это я осмеливаюсь поднимать адский шум на ступенях собственного дома?

Я послал миссис Кардонлос чарующую улыбку:

– Подождите, леди, когда мне попадется очередной маньяк-убийца. Я скажу ему, что ваша мечта – познакомиться с настоящим мужчиной.

– Неужели в вашем жилище нет потайного хода?

– Вы, видимо, произрастали в иной среде, мисс. Если бы здесь имелся потайной ход, грабители давным-давно воспользовались бы им, обчистив меня до нитки.

– Надеюсь, вы не ждете, что я стану извиняться за свое происхождение?

Осторожнее, Гаррет.

– Мы не выбираем себе родителей. Не обращайте внимания. У меня портится настроение, когда я не могу попасть в собственный дом.

С этими словами я вновь принялся обрабатывать дверь.

Леди, похоже, засомневалась в мудрости своего появления здесь и начала раздумывать, стоит ли ей вообще связываться с Гарретом.

Я изо всех сил старался выглядеть спокойным и рассудительным, когда Айви, не отпуская цепочки, приоткрыл дверь на дюйм и взглянул на меня.

– Айви, это я пришел домой. Мне захотелось посетить мою кухню. Не мог бы ты поскорее впустить меня?

Я быстро оглядел улицу. Казалось, все, кто недавно проявлял интерес к Чэс, внимательно следили за развитием событий. Среди зрителей даже оказался какой-то парень с повязкой на глазу и серьгой в ухе. Не знаю, была ли у него деревянная нога, но зато мне было известно, где этот кровожадный пират мог бы приобрести попугая. И при этом очень дешево.

Дверь распахнулась. За ней нас приветствовал Скользкий.

– Доктор Чэс, Гаррет, прошу прощения. Я был в кухне и считал, что Айви здесь сделает все как надо.

Айви уже заглядывал в маленькую комнату к Попке-Дураку.

– Похоже, он опять в ступоре.

– Еще немного, и я последую вслед за ним.

– Плохой день? – поинтересовался Скользкий и, не слушая ответа, двинулся в кухню.

– Эти двое бежали вместе с вами? – спросила Чэс.

– Нет, не вместе. Но они находились в палате.

– Я знаю Рика Грэма, – она указала на Айви. – Другой мне не знаком.

– Скользкий твердит, что попал в Бледсо так же, как и я. Его поместил в больницу тот же человек.

– Грэндж Кливер?

– Именно.

– Не исключено. Впрочем, неудивительно, что он мне не знаком. В палате их было сотни четыре. Кроме того, я больше занималась женским населением.

Наконец нам удалось прорваться в кухню. Скользкий объявил:

– Гаррет, припасов осталось совсем мало. Надо отправиться за покупками.

Бросив на него злобный взгляд, я обнял Чэс за плечи и повлек ее к задней двери. Как выяснилось, мне вовсе не хотелось оставаться дома.

Большим пальцем правой руки я трижды провел по красной стороне деревянной фишки.

– Скользкий, мы скрываемся через черный ход. Если парадная дверь еще раз окажется запертой изнутри, я вырву чье-то сердце. Постарайся сделать так, чтобы Айви все понял.

Знаменитая интуиция Гаррета подсказывала, что во всем был виноват Айви. Человек, когда-то служивший в глубокой разведке, теперь опасался собственной тени.

– Запомни, Скользкий. Это мой дом, и в нем действуют правила и порядок, установленные мною.

– Спокуха, Гаррет. Все будет под контролем. Если вы и док куда-то отправляетесь, желаю вам славно провести время.

– Надеюсь, все злодеи остались стоять лагерем возле моего дома.

46

Мы с Чэстити наслаждались прекрасным вечером. Вечер был бы безукоризненным, если бы не один неприятный момент. Я заметил Майю Стамп. Когда-то Майя была обо мне более высокого мнения, чем я сам.

Майя меня не увидела, я выбросил мысли о ней из головы и в итоге прекрасно провел время. Чэстити была в полном порядке, и я чувствовал себя с ней как рыба в воде. Я рассказывал ей байки о Гаррете, слегка подредактировав их с учетом аудитории. Она, в свою очередь, поведала мне о Чэс Блейн (о своем семействе она не очень распространялась). Мы потеряли счет времени. А время потеряло наш след. Вдруг к нам подошел парень с не очень чистым полотенцем, переброшенным через руку, и извиняющимся тоном сообщил, что заведение закрывается. Мы кивнули, извинились и, оставив слишком большие чаевые, вышли на улицу. Впрочем, мы ее не увидели – для нас обоих мир слился в одну крошечную точку. Мы сами превратились в собственную вселенную – как бывает только в далекой юности…

– Боже, до чего же ты красива, – сказал я ей, когда мы оказались дома (это был не мой дом).

Она и вправду была прекрасна, еще прекраснее, чем я мог себе представить.

Однако ее скрытые комплексы прорвались наружу, и она запротестовала:

– Вот и неправда. Нос у меня кривой, один глаз сидит выше другого, а рот перекошен. И одна грудь больше второй.

– Возможно, на ногах у тебя слишком длинные пальцы. Но мне на это плевать. Слышишь, как все воют от зависти? Мне даже не пришлось идти за своим счастьем за тридевять земель.

– Нам обоим в эти дни пришлось несладко, и мы слегка перенапряглись, правда?

– Абсолютно точно. Никто и нигде не достигает полного комфорта. Поэтому то, что делает нас свободными от напряжения и отчаяния, является драгоценным подарком жизни. Разве не так?

– Это что – комплимент? Так постараемся действовать в его духе.

По совести говоря, я процитировал одну из сентенций Покойника. Но разве можно разочаровать женщину?

* * *

Наверное, я начал стареть – проснулся с угрызениями совести, что ничего не сделал для поисков Эмеральд Дженн. Взглянув на спящую Чэс, я припомнил, как высоко отзывался Морли о ее достоинствах. Затем вспомнил, что видел Майю, и на душе стало тоскливо.

Чэс приоткрыла один глаз. Увидев, что я смотрю на нее, она улыбнулась и потянулась. Простыня соскользнула, и я разинул рот в немом восторге.

К жизни мы вернулись лишь через час. Если вы спросите, где мы провели это время, я не отвечу. Просто потому, что ничего не помню.

* * *

– Ну и что ты теперь собираешься делать? – поинтересовалась Чэс, услышав от меня все подробности дела.

– В твоем вопросе – суть всего. Здравый смысл подсказывает мне все бросить и оправдаться тем, что кто-то пытался мной манипулировать и за это я получил деньги. Следовательно, мы квиты.

– Но часть Гаррета ужасно хочет узнать, что же происходит на самом деле, а еще одна часть беспокоится о девушке – так ведь?

Я не стал выступать с признаниями.

– Уолдо рассказывал мне об одном деле, в котором он тебе помогал.

Естественно. Он не упустит сыграть свое «Это все моя вина».

– Уолдо? – Они что, уже на «ты»?

– Уолдо Тарп.

– А… Плоскомордый. Иногда я забываю, что у него есть имя.

– А твой друг Морли рассказал о деле, в котором была замешана девушка по имени Майя и что-то такое под названием Сестры Рока.

– Неужели? – Ее слова меня несказанно удивили.

– Совершенно очевидно, Гаррет, ты – идеалист и романтик. Один из последних по-настоящему хороших парней.

– Эй, остановись! Я уже начал краснеть. По правде говоря, в мире не найдется второго столь прагматичного человека, чем сынок миссис Гаррет.

– Ты и сам в это не веришь. Что же, валяй, отправляйся на поиски Эмми Дженн. Я ухожу с твоего пути. Тебе нельзя отвлекаться.

– Здесь мы полностью расходимся во взглядах.

– Успокойся. Как только покончишь с делом, дай сигнал в дом моего отца. Я постучу в твою дверь, прежде чем ты успеешь произнести: «Ах, эта противная девчонка Чэстити!» – О Боже… – Неужели все повторяется снова?

– В чем дело?

– Не сердись, но я не знаю, кто твой отец.

– Неужели ты не провел предварительного расследования?

– Не видел в этом никакой необходимости.

– Мой отец – Повелитель Огня Фоке Дайрхарт.

Господи помилуй! Я сумел только пискнуть.

– Так ты не забудешь меня известить? Снова писк. Никогда не имел дел с дочерьми чародеев-аристократов. Я чувствую, что пока недостоин чести украсить своей шкурой чей-нибудь портфель.

– Папуля не должен пугать тебя. Дома он для всех просто старый Фред Блейн.

Еще бы. Всю жизнь искал себе девчонку, чей папаша – один из могущественнейших магов, мечтающий лишь о том, чтобы я шлепал его по спине и называл Фредди.

– Так ты известишь меня?

– Ты прекрасно знаешь, что да, женщина-дьявол.

Я потерял способность сопротивляться.

– Тогда приступай к своей благородной миссии. – Она сморщила носик: – Папа не преминет заявить: «А что я тебе говорил?» – когда я расскажу ему о больнице. Просто ненавижу, когда он оказывается прав, а он прав всегда, считая людей злыми, эгоистичными и жесткими созданиями.

Я подставил щеку для прощального поцелуя и направился домой, размышляя на ходу, почему один из самых блестящих героев Каренты находится здесь, в Танфере, а не очищает Кантард от остатков разбитых отрядов противника.

47

На сей раз я проскользнул домой через черный ход. Скользкий и Айви проводили время на кухне. Один пил, другой занимался стряпней.

– Привет, Гаррет, – начал Скользкий, – буфет пуст.

– Не мешало бы и бочоночек подкупить, – заплетающимся языком пробормотал Айви.

– И не надоело вам обоим постоянно долдонить одно и то же? – проворчал я.

Если им здесь не нравится, никто их не держит.

Где-то у входной двери Попка-Дурак жаловался, что его, несчастного, все бросили. Интересно, коль скоро кончились все запасы, не захочет ли Скользкий приготовить рагу из попугаины.

Еще любопытно, что подумает Покойник, когда проснется и обнаружит себя в этом зоопарке.

– Не пора ли вам подыскать себе более тучное пастбище? – осведомился я.

– А?

– Вы пробовали найти работу? Подыскать жилье? Сдается мне, я выполнил свой долг перед вами.

– А?

– Он абсолютно прав, – вдруг заявил Айви. Его язык заплетался, но, несмотря на это, Айви пьяный был значительно более красноречив, чем Айви трезвый. – Разве мы вносим свой вклад в общее дело? Не исключено, что мы вообще не способны на такое. И это в конце концов его дом.

Проклятие. Совершенно справедливые слова Айви почему-то заставили меня почувствовать себя виноватым.

– Разве я не мыл его проклятую посуду, Айви? Не стирал белье? Я даже протирал жидкостью от насекомых ту гадость, которая содержится в библиотеке. На ней развелось столько жучков… Поэтому не говори, Айви, что я не вносил свой вклад. Послушай, Гаррет, какого черта ты вообще хранишь эту мумию? А если уж так приспичило, почему выбрал именно это страшилище?

– Оно – прекрасная тема для бесед. Девицы, например, утверждают, что мумия – душка. Даже это не разбудило Покойника.

– А что ты сделал, Айви? – Скользкий меня не слышал. – Сосешь эту лошадиную мочу, пока я не начинаю задавать себе вопрос, где она в тебе помещается. Вы хотите есть?

– Да.

– В таком случае вонзите свои клыки в эти лепешки. Соус сейчас будет готов. Он грозно двинулся в сторону Айви, но тот, не обращая внимания, отправился навестить попугая. Захлопнув за ними дверь, я поспешно подкрепился, размышляя про себя, не сочетались ли ненароком мои постояльцы браком – уж очень все напоминало семейную сцену. Скользкий снова принялся орать. Его рев разносился по всему дому.

– Хватит! – в свою очередь, гаркнул я. – Скажите лучше, ко мне кто-нибудь заходил?

– Чтоб мне сдохнуть. Вы, Гаррет, наверное, самый популярный парень в городе. Какие-то люди постоянно колотили в дверь.

– И?..

– И что? Если не обращать внимания, они, как правило, уходят.

– Целиком и полностью разделяю этот взгляд. Айви сунул голову в кухню и заявил:

– Приходила невысокая симпатичная девушка. Я приподнял бровь, что в данной аудитории было пустой растратой таланта.

– Ага, – подтвердил Скользкий. – Айви для разнообразия решил ответить на стук. Он всегда млеет при виде юбки.

Айви смущенно потупился.

– И что же дальше, ребята?

– Не знаю, – ответил Айви. – Я ничего не понял.

«Тоже мне новость», – подумал я.

– Она несла какую-то бессмыслицу. Что-то о вашей помощи, о поисках книги. Спрашивала, не нашли ли вы ее.

– Линда Ли?

– Что?

– Она не называла своего имени? Линда Ли.

Айви в ответ пожал плечами.

Вот уж воистину, Гаррет, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Я проглотил последний кусок, залил его глотком жидкого чая и направился к маленькой комнате рядом с входом. Попка-Дурак почему-то был не столь невыносим, как обычно.

Все в мире относительно.

Я выглянул в дверной глазок.

Все в порядке. Передо мной лежала Макунадо-стрит, на которой кипела квазиразумная жизнь. Изучать эту жизнь через маленькую дырочку – занятие совершенно бесполезное.

Я открыл дверь и вышел на лестницу.

И сразу почувствовал, что за мной наблюдают, хотя никого не заметил. Усевшись на верхней ступеньке, я принялся изучать жизнь. Мне всегда было непонятно, почему такое количество людей мчит куда-то с такой скоростью. Я кивал знакомым – в основном соседям. Некоторые отвечали поклоном, а иные задрав нос пробегали мимо, желая в глубине души, чтобы я испарился и смешался с голубыми облаками. Старый мистер Стакл, снимавший меблированную комнату у миссис Кардонлос, был одним из моих друзей.

– Как дела, сынок?

– Когда как, папаша. Иногда ничего, иногда скверно. Но так или иначе, каждый день – Божье благословение, – Слыхивал. А Грет из-за тебя дергается.

– Снова? Или все еще?

Он ухмыльнулся, обнажив оба своих зуба.

Грет Кардонлос всегда была на стороне тех, кого один мой вид выводил из себя. А что было бы, подумал я, если бы она в свое время получила имя Бриттани или Мисти. Может быть, тогда она состарилась бы, не превратившись в сварливую ведьму?

Скорее всего нет.

Пока я смотрел вслед удаляющемуся Стаклу, рядом со мной возникла соседская девчушка и радостно сообщила:

– А за твоим домом следили!

Бекки Фриерка жила иллюзиями о том, что участвует во всех моих приключениях. Вообще-то я не против, чтобы рядом со мной находилась особа женского пола, однако желательно, чтобы ей было несколько больше восьми лет.

– Неужели?

Никогда не знаешь, откуда можешь получить полезную информацию. Кроме того, мое внимание было Бекки приятно.

Я плохо помню отца. Но мама часто повторяла его, как она утверждала, слова: «Каждый день надо совершить хоть один приятный людям поступок».

Не исключено, что она сама это придумала. Так или иначе, мысль неплохая.

– Спасибо, Бекки. Это очень полезные сведения. Теперь топай домой. – Я протянул ей пару медяков. – А ты пригласил ту леди на ужин?

– Что?

– Вчера вечером.

– А?

– Мне не нужны твои деньги, я хочу, чтобы ты вывел меня в свет.

Интересно, наступит ли этому когда-нибудь конец?

– Откуда тебе известно, чем я занимался вчера вечером?