4 ноября 1906 г.

«Товарищ»[349] N 106, 5 (18) ноября 1905 г.

Л. Троцкий. ИТОГИ СУДА НАД СОВЕТОМ РАБОЧИХ ДЕПУТАТОВ

Совет Рабочих Депутатов существовал около двух месяцев. Шесть месяцев жандармы вели дознание по делу Совета. Три месяца налаживалась Судебная Палата, прежде чем начать процесс. Целый месяц судила она рабочих депутатов Петербурга. Ныне все закончилось. Мятежные замыслы пролетариата покараны. Восторжествовала «законность» – или прокурор Судебной Палаты Камышанский,[350] – а это, как известно, одно и то же.

Мы не будем говорить о приговоре.[351] Что такое лишение прав и ссылка на поселение шестнадцати душ в наше время столыпинского либерализма и военно-полевых разбоев! Что такое та или другая судебная ошибка, в результате которой на «вечное» поселение отправилась лишняя пара лиц, не причастных к Совету, когда вокруг нас сплошь да рядом по ошибке совершаются смертные казни!

Мы хотим говорить не о приговоре, а о самом судебном процессе, который представлял несомненно огромный интерес. Это была прекрасная демонстрация политической сознательности и нравственной доблести петербургских рабочих.

Раскрывая судебные двери, власть, по-видимому, надеялась, что те десятки и сотни свидетелей, которые пройдут пред судом, не посмеют говорить полным голосом, – ибо за стенами суда их ждет дикий полицейский террор. Власть надеялась, что свидетели-рабочие в судебной зале, охваченной полицейским кольцом, отрекутся от политической солидарности с Советом, как Петр отрекся от Христа, – и прокуратуре нетрудно будет представить «подсудимых» чуждыми массе людьми, лелеявшими безумные планы. На этой мысли был построен обвинительный акт, который подменил петербургский пролетариат Советом, а Совет – Исполнительным Комитетом. Но случилось то, чего не ожидала прокуратура. В старое здание суда, окруженное солдатами, полицейскими, жандармами и священниками, рабочие принесли с собой то, что составляет их силу: политическое мужество и – правду.

Под угрозой быть выброшенными из завода на мостовую, под опасностью быть высланными из столицы, свидетели-рабочие говорили суду:

– Вы судите их, наших товарищей? Вы вызвали нас свидетелями? Мы протестуем против такого разделения. Наше место не здесь, у свидетельского барьера, – наше место там, на скамье подсудимых, вместе с ними! Вы судите их за то, что они боролись против векового произвола? Мы боролись вместе с ними! Они добивались Учредительного Собрания? Мы добивались его вместе с ними! Они написали на своем знамени: демократическая республика? Но таково и наше знамя! Они вооружались? И мы вооружались! Судите же нас, – мы все имеем на это право!

Один за другим эти свидетели характеризовали деятельность Совета и настроение рабочих масс. Они говорили:

– Вы думаете, господа судьи, что вся сила была в Совете? Это – предрассудок. Если вы хотите найти истинного виновника октябрьских, ноябрьских и декабрьских событий, – ступайте на фабрики, на заводы, в мастерские, ступайте в рабочие кварталы. Вы там увидите пролетарские массы, стиснутые фабричными и полицейскими тисками, но готовые бороться до конца. Вы поймете тогда, как и почему возник Совет, и вам станет ясно, что иначе действовать, чем он действовал, он не мог. Вы говорите, что Совет восставал против существующего строя? Да, это так. Но почему? Потому что весь пролетариат не мирится с вашим строем, – он задыхается в нем и потому восстает против него.

– Вы говорите, что Совет нарушает законы. Какие законы имеете вы в виду? Манифест 17 октября? Но кто создал этот манифест? Мы, пролетариат! Если б не было октябрьской стачки, не было бы манифеста, господа судьи. Посредством нарушения ваших законов мы, рабочие, создали этот манифест. Никто в этом не сомневался, это всем было ясно. Доверяли ли мы манифесту? Нет! Мы слишком много испытали, господа судьи, чтоб доверять обещаниям правительства. Манифест говорил о свободе слова, собраний и союзов. Но кто на деле осуществлял эти свободы? Правительственная власть? Нет, тот самый Совет Рабочих Депутатов, который вы судите по вашим полицейским законам. По его настоянию и благодаря энергии Союза Рабочих Печатного Дела, газеты и книги стали выходить без всякой цензуры. Под его охраной устраивались свободные народные собрания. По его требованию выпускали арестованных из полицейских участков. Совет, господа судьи, был истинным защитником права и законности, как их понимает народ. Когда правительство оправилось после октябрьского поражения, оно свою ненависть устремило прежде всего на Совет. Он был главным препятствием на пути кроваво реакционных замыслов старой власти. Только снеся Совет, правительственные заговорщики утопили в крови декабрьского погрома свободу слова, свободу собраний и свободу печати.

– Вы обвиняете Совет в подготовлении масс к вооруженному восстанию? Мы вам заявляем, господа судьи, что больше всего толкало и толкает рабочих на путь восстания то самое правительство, которое вы защищаете. 9 января мы просили – в нас стреляли. В комиссии Шидловского мы требовали – наших депутатов заключали в тюрьмы. В октябре мы поднялись все, как один человек, и прекратили работы – правительство зашаталось, отступило и сделало уступки. Только под влиянием народной силы власть признала часть народных требований. Только народная сила может обеспечить народное право, господа судьи! Вот вывод, который мы, пролетарии, сделали из всего опыта наших страданий и нашей борьбы. Этого вывода у нас уже не отнимет никакая сила в мире.

– Наряду с этим, – так говорили свидетели-рабочие, – мы из опыта октябрьской стачки сделали и другой вывод. Мы увидели, что одной забастовки недостаточно для освобождения народа. Забастовка может временно устрашить правительство и расстроить его ряды, но она неспособна с корнем вырвать старый порядок.

– Помните ли вы, что произошло после издания манифеста и прекращения октябрьской стачки, господа судьи? В целом ряде городов открылись погромы, в организации которых деятельное участие принимали полицейские чины и вообще агенты правительственной власти. Всюду открыто создавались черносотенные шайки. Они вооружались полицией и натравлялись на «инородцев», на передовых рабочих и на интеллигенцию. Бесчисленное множество листков призывало к убийствам и поджогам. В казармах велась самая кровожадная проповедь наемными агитаторами реакции. Всякому, у кого глаза были открыты, было видно, что правительство организует контрреволюцию, что оно готовит нападение на безоружный народ, чтоб отнять у него все, что он завоевал в октябре. Под натиском этого черного террора рабочие массы охватываются одной мыслью: нужно оружие! Народ должен защититься против предательского удара в спину, который готовится ему нанести преступная реакция. Господа судьи! Когда жизни, чести и неприкосновенности граждан угрожает опасность, тогда рабочие выступают вперед. Так бывает всегда. Так было осенью и зимою прошлого года. Сознательный пролетариат ударил тревогу. «Бодрствуйте, граждане! – крикнул он. – Вооружайтесь на защиту ваших жен и ваших детей. Объединяйтесь, граждане, организуйтесь и примыкайте к нам, – ибо только всенародное восстание может освободить нашу родину от ужасов кровавой реакции!» Идея восстания охватила массы. Неизбежность открытого столкновения со старым порядком стала очевидна всем. Об этом говорилось на митингах и собраниях, в союзах, в газетах, на улицах и в домах. Мог ли об этом молчать Совет, который был точным выразителем чувств и настроений рабочей массы? И Совет сказал: «Восстание неизбежно, – к нему необходимо готовиться». Вы судите Совет? – судите же всю массу, которая его избрала и поддерживала!

Ясные и смелые показания свидетелей раскрыли политическую деятельность Совета. Пред судом прошла октябрьская стачка, похоронившая булыгинскую Думу; ноябрьская стачка, этот благородный и величественный протест петербургского пролетариата против военно-полевого суда над кронштадтскими матросами и против военного положения в Польше; затем борьба петербургских рабочих за восьмичасовой рабочий день, которая разбилась о соединенное сопротивление капитала и правительства, но которая на многих заводах привела к сокращению рабочего дня; наконец, почтово-телеграфная стачка, которую Совет так активно поддерживал. Протоколы заседаний Совета и Исполнительного Комитета раскрыли пред судом ту колоссальную будничную работу, какую совершал Совет, организуя помощь безработным, вмешиваясь в конфликты между рабочими и предпринимателями, руководя отдельными экономическими стачками. Но не эта сторона деятельности Совета интересовала суд. Председатель, руководивший допросом, из всех показаний старался выловить только признаки подготовки к вооруженному восстанию с целью «ниспровержения существующего образа правления».

Опираясь на свидетельские показания, подсудимые говорили: \"Господа судьи! Мы приняли участие в вашем суде не для того, чтобы оправдаться перед вами, а для того, чтобы отдать отчет в нашей деятельности нашим избирателям. Наша цель выяснить правду. Черносотенная печать и жандармское следствие скопили вокруг Совета горы лжи и клевет. Выпускались листки, в которых депутаты обвинялись в расхищении рабочих денег. Жандармский генерал Иванов на основании этих листков, как он вам заявил, производил расследование по заводам. Черносотенная печать изо дня в день повторяла, будто Совет производил страшные насилия над рабочими, грабил типографии и вызвал к себе ненависть всего населения. И что же? Резолюции целого ряда фабрик и заводов, покрытые множеством подписей и доставленные вам свидетелями, ясно показывают, как петербургские рабочие относятся к своему Совету. Перед вами прошли писатели, инженеры, профессора, гласные думы, – и все они с глубоким уважением отзываются о Совете. Это означает, господа судьи, что если мы совершали преступления, с точки зрения вашего закона, то эти преступления находят полное оправдание в сознании народа. Целый народ не может быть преступен. Если же закон осуждает чувства, мысли и действия всего народа, значит преступен ваш закон. – Прокурор говорит вам, что мы вооружали массы для ниспровержения существующего образа правления? Но что такое этот образ правления? Погромы, поджоги, насилия, убийства. У нас давно уже нет образа правления, а есть автомат массовых убийств. Кишеневская кровавая баня, зверства в Томске, Твери, Курске, страшные погромы в Одессе, Гомеле, Белостоке, Седлеце – есть ли это образ правления Российской Империи? Если да, то в октябре и ноябре мы вооружались для того, чтобы стереть с лица земли этот образ правления.

\"Господа судьи! Вы может быть считаете недоказанным, что органы правительственной власти играли руководящую роль в подготовке и организации погромов? Что они подпольными путями сеяли ложь, клевету, человеконенавистничество и смуту? Для вас, может быть, недостаточно свидетельских показаний, которые вы здесь слышали? Может быть вы уже забыли те разоблачения, которые князь Урусов,[352] бывший товарищ министра внутренних дел, сделал в Государственной Думе? Может быть, вас убедил жандармский генерал Иванов,[353] который под присягой сказал вам здесь, что речи о погромах были одним только предлогом для вооружения масс? Может быть, вы поверили свидетелю Статковскому, чиновнику охранного отделения, который под присягой показал, что он в Петербурге не видал ни одной погромной прокламации, который заявил вам, что опасения погромов – «чистый вздор»? Может быть, вы склонны поверить ему? Но в нашем распоряжении, господа судьи, есть документ, который рассеет все ваши сомнения.

«Смотрите! Вот засвидетельствованная копия письма бывшего директора департамента полиции Лопухина к министру внутренних дел Столыпину. Кто может лучше знать, что такое полиция и жандармерия, чем бывший директор полиции? И вот, на основании расследований, произведенных им специально по поручению графа Витте, генерал Лопухин удостоверяет: 1) что прокламации, обвинявшие Совет в расхищении рабочих денег, печатались в том самом жандармском управлении, в котором служит генерал Иванов; 2) что погромные прокламации, которых якобы никогда не видал свидетель Статковский, печатались в типографии того самого охранного отделения, чиновником которого Статковский состоит; 3) что эти прокламации развозились агентами охранного отделения и членами монархических партий по всей России; 4) что между охранным отделением, полицией и черносотенными шайками существовала самая тесная связь; 5) что вся эта разбойничья организация действовала вполне безнаказанно, совершая ужасающие преступления; 6) что во главе этой организации стоял генерал Трепов, который, будучи дворцовым комендантом, пользовался громадной властью, лично докладывал царю о деятельности полиции и, помимо всех министров, располагал государственными деньгами для развития своей погромно-патриотической деятельности. Господа судьи! Вот копия письма, под которой имеется подпись самого Лопухина. Мы требуем, чтоб этот драгоценный документ был целиком прочтен здесь, в суде. Мы требуем, кроме того, чтобы действительный статский советник Лопухин был вызван сюда, в качестве свидетеля. Его показания имеют решающее значение для нашего дела. Они выяснят здесь пред вами и пред лицом всего мира, что такое тот священный образ правления, против которого вооружался и вооружается российский пролетариат».

Так говорили подсудимые и их защитники.

Заявление подсудимых разразилось, как удар грома над головой суда. Судебное следствие уже заканчивалось, – и вдруг новый, колоссальный факт! Председатель чувствовал себя уже у пристани, – и вдруг оказался снова отброшенным в открытое море. Письмо Лопухина раскрывало гнойные язвы правительства. Но кто знает, каковы еще будут словесные показания Лопухина? Кто знает, какие еще разоблачения сделает бывший шеф полиции, повернувшийся к правительству спиной? Кто знает, какие имена он назовет? Ведь уже и в своем письме Лопухин указывает на то, что глава погромщиков, Трепов, делал непосредственные доклады царю… Трудно ли догадаться, какого характера были эти доклады? Ведь подсудимые и защитники будут задавать свидетелю десятки вопросов, – и из его ответов может выясниться, что всем тем, которые охраняют «образ правления Российской Империи» и которые стоят во главе его, настоящее место на каторжных работах. Суд с ужасом отступил перед возможностью таких разоблачений. После продолжительных обсуждений он отказал подсудимым в принятии письма и в вызове Лопухина свидетелем. В своей резолюции суд указал, что хотя письмо Лопухина и имеет крупное общественное значение, но оно совершенно не касается процесса Совета Депутатов. Это была явная, открытая и циничная ложь!

Совет Депутатов обвиняется в вооружении рабочих с непосредственной целью произвести восстание. Десятки свидетелей, рабочих и интеллигентов, заявляют, что в октябре и ноябре прошлого года рабочие вооружались с целью отразить угрожавший столице погром. Пред судом выступает агент охранного отделения и говорит, что толки о погроме – выдумка и вздор. Наряду с ним жандармский генерал, который вел все следствие, заявляет, что самооборона – только предлог, только прикрытие подготовки восстания. Подсудимые представляют суду несомненные доказательства того, что погром – не вздор и не предлог, что он действительно подготовлялся, – и не какими-нибудь ничтожными шайками, а правительственными властями. И суд отвечает: это не относится к делу! Это было слишком позорно – даже для опозоренного в конец суда!

Подсудимые сказали: «Довольно, – нам здесь, в этом здании, нечего больше делать. Мы сами и наши свидетели раскрыли всю правду о Совете, ничего не скрыли, ни о чем не умолчали. Да нам и нечего скрывать. Мы действовали на глазах всего народа. Мы готовы в каждом нашем шаге отдать полный отчет пред лицом народа. И мы беремся доказать, что каждый наш шаг вызывался необходимостью. Мы беремся доказать, что нападало правительство, что мы оборонялись. Мы беремся доказать, что если мы призывали народ вооружаться, так это потому, что власти в подполье точили ножи, готовясь отомстить народу за свое октябрьское поражение. Мы хотим выяснить правду, всю правду и только правду. Суд мешает нам. Мы требовали с самого начала, чтобы в качестве свидетелей были вызваны Витте, Дурново и Дедюлин, – нам отказали. Теперь мы требуем вызова Лопухина – нам снова отказывают. Сначала нам ставили препятствия, – теперь перед нами поставили стену. Нам, подсудимым, нечего больше делать в этой зале. Пусть нас удалят в наши одиночные камеры!».

Подсудимые были удалены. Одновременно с ними удалились из суда их защитники. В отсутствие подсудимых прокурор произнес свою обвинительную речь; в отсутствие подсудимых палата вынесла свой приговор.

Процесс Совета Рабочих Депутатов закончен. «Преступное сообщество» изобличено и понесло должную кару. Казалось бы, правительство может торжествовать. Но нет, оно не торжествует. В этой месячной тяжбе между представителями рабочих и чиновниками нравственная и политическая победа осталась на стороне революционного пролетариата. И это очевидно самому правительству.

Два мира столкнулись на суде. С одной стороны – свидетели-рабочие, которые сплошь отказывались от присяги, чтобы тем не менее мужественно и честно сказать правду о Совете. С другой стороны – свидетели-жандармы, полковники и генералы, которые торжественно принимали присягу, чтобы нагло лгать пред лицом суда. С одной стороны – подсудимые, которые заботились только о том, чтобы отдать пред судом народа правдивый и полный отчет в своей двухмесячной борьбе. С другой стороны – судьи, которые заграждали уста правде, ибо правда была невыгодна их хозяевам. На суде снова развернулась деятельность революционного рабочего парламента, который стоял на страже народных прав, – и на том же суде удалось поднять уголок завесы над разбойничьей деятельностью правительства. Мужество и бескорыстие – на стороне пролетариата: трусливая, кровожадная подлость – на стороне его врага.

Правительство как бы нарочно устроило суд над Советом накануне выборов в Государственную Думу. Этот суд явственно говорит всем, кто имеет уши, чтобы слышать:

Перед вами две стороны.

Вот – революция, борющаяся за свободу и счастье народа! Вот – погромщики, охраняющие самодержавный порядок!

Вот – пролетариат, руководимый социал-демократией! Вот – черная сотня, руководимая правительством!

С одной стороны – борьба, мужество, правда, свобода…

С другой – коварство, низость, клевета, рабство…

Граждане, выбирайте!

Изд. типограф. Иванова, Казань 1917 г.

Л. Троцкий. ПРОЩАЛЬНОЕ ПИСЬМО СОВ. РАБ. ДЕП. К ПЕТЕРБУРГСКОМУ ПРОЛЕТАРИАТУ

Пересыльная тюрьма.

Мы, осужденные по делу Совета Рабочих Депутатов, накануне отправки на место ссылки, шлем братский привет петербургскому пролетариату.

Товарищи-рабочие! Нравственная связь между вами и нами не порывалась во все время нашего тюремного заключения. Вы нашли десятки способов проявить свою политическую солидарность с нами.

Вы открыто протестовали против ареста Совета, как против насилия над волей рабочего класса.

Вы требовали суда над всеми вами, когда правительство чинило расправу над нами, вашими представителями.

Десятки свидетелей-рабочих бросили мужественное обвинение в лицо нашим судьям и той государственной власти, которая стояла за их спиной. Суду были доставлены вами резолюции, которые десятками тысяч подписей удостоверяли, что мы, подсудимые, были только выразителями вашей воли, ваших нужд, ваших стремлений.

Наконец, во все время заключения, как и теперь, в дни нашей высылки, вы оказывали и оказываете нам материальную поддержку, как братья – братьям.

Примите же сердечную благодарность товарищей по оружию, временно вырванных из ваших рядов.

Уезжаем с глубокой верой в скорую победу народа над его вековыми врагами.

Да здравствует пролетариат! Да здравствует международный социализм!

Н. Авксентьев, Вайнштейн-Звездин, И. Голынский, П. Злыднев, М. Киселевич, Б. Кнуньянц-Радин, Э. Комар, Н. Немцов, Сверчков-Введенский, А. Симановский, Стогов, Л. Троцкий, А. Фейт, Г. Хрусталев-Носарь.

5 января 1907 г.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение N 1

Петиция петербургских рабочих 9 января 1905 г.

Государь! Мы, рабочие и жители города С.-Петербурга разных сословий, наши жены и дети и беспомощные старцы-родители, пришли к тебе, государь, искать правды и защиты. Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся, как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать. Мы и терпели, но нас толкают все дальше и дальше в омут нищеты, бесправия и невежества, нас душат деспотизм и произвол, и мы задыхаемся. Нет больше сил, государь. Настал предел терпению. Для нас пришел тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук.

И вот мы бросили работу и заявили нашим хозяевам, что не начнем работать, пока они не исполнят наших требований. Мы немного просим, мы желаем только того, без чего не жизнь, а каторга, вечная мука. Первая наша просьба была, чтобы наши хозяева вместе с нами обсудили наши нужды. Но в этом нам отказали, – нам отказали в праве говорить о наших нуждах, находя, что такого права за нами не признает закон. Незаконными также оказались наши просьбы: уменьшить число рабочих часов до 8-ми в день, устанавливать цены на нашу работу вместе с нами и с нашего согласия, рассматривать наши недоразумения с низшей администрацией заводов, увеличить чернорабочим и женщинам плату за их труд до одного рубля в день, отменить сверхурочные работы, лечить нас внимательно и без оскорблений, устроить мастерские так, чтобы в них можно было работать, а не находить там смерть от страшных сквозняков, дождя и снега.

Все оказалось, по мнению наших хозяев и фабрично-заводской администрации, противозаконно, всякая наша просьба – преступление, а наше желание улучшить наше положение – дерзость, оскорбительная для них.

Государь! Нас здесь многие тысячи, и все это люди только по виду, только по наружности, – в действительности же за нами, как и за всем русским народом, не признают ни одного человеческого права, ни даже права говорить, думать, собираться, обсуждать нужды, принимать меры к улучшению нашего положения. Нас поработили с помощью твоих чиновников и при их содействии. Всякого из нас, кто осмелится поднять голос в защиту интересов рабочего класса и народа, бросают в тюрьму, отправляют в ссылку. Карают, как за преступление, – за доброе сердце и отзывчивую душу. Пожалеть забитого, бесправного, замученного человека, – значит совершить тяжкое преступление. Весь народ рабочий и крестьяне отданы на произвол чиновничьего правительства, состоящего из казнокрадов и грабителей, совершенно не только не заботящегося об интересах народа, но попирающего эти интересы. Чиновничье правительство довело страну до полного разорения, навлекло на нее позорную войну и все дальше и дальше ведет Россию к гибели. Мы, рабочие и народ, не имеем никакого голоса в расходовании взимаемых с нас огромных поборов. Мы даже не знаем, куда и на что деньги, собираемые с обнищавшего народа, уходят. Народ лишен возможности выражать свои желания, требования, участвовать в установлении налогов и расходовании их. Рабочие лишены возможности организовываться в союзы для защиты своих интересов.

Государь! Разве это согласно с божескими законами, милостью которых ты царствуешь. И разве можно жить при таких законах. Не лучше ли умереть, – умереть всем нам, трудящимся людям всей России. Пусть живут и наслаждаются капиталисты – эксплуататоры рабочего класса и чиновники-казнокрады и грабители русского народа.

Вот что стоит перед нами, государь, и это-то нас и собрало к стенам твоего дворца. Тут мы ищем последнего спасения. Не откажи в помощи твоему народу, выведи его из могилы бесправия, нищеты и невежества, дай ему возможность самому вершить свою судьбу, сбрось с него невыносимый гнет чиновников. Разрушь стену между тобой и твоим народом, и пусть он правит страной вместе с тобой. Ведь ты поставлен на счастье народу, а это счастье чиновники вырывают у нас из рук, к нам оно не доходит, мы получаем только горе и унижение. Взгляни без гнева, внимательно на наши просьбы: они направлены не ко злу, а к добру как для нас, так и для тебя, государь. Не дерзость в нас говорит, а сознание необходимости выхода из невыносимого для всех положения. Россия слишком велика, нужды ее слишком многообразны и многочисленны, чтобы одни чиновники могли управлять ею. Необходимо народное представительство, необходимо, чтобы сам народ помогал себе и управлял собою. Ведь ему только и известны истинные его нужды. Не отталкивай его помощь, прими ее, повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих. Пусть тут будут и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, – пусть все, кто бы они ни были, изберут своих представителей. Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, для этого повели, чтобы выборы в Учредительное Собрание происходили при условии и всеобщей, и тайной, и равной подачи голосов.

Это самая главная наша просьба; в ней и на ней зиждется все, это главный и единственный пластырь для наших больных ран, без которого эти раны будут сочиться и быстро двигать нас к смерти. Но одна мера все же не может залечить всех наших ран. Необходимы еще и другие, и мы прямо и открыто, как отцу, говорим тебе, государь, о них от лица всего трудящегося класса России. Необходимы:

I. Меры против невежества и бесправия русского народа.

1) Немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические и религиозные убеждения, за стачки и крестьянские беспорядки.

2) Немедленное объявление свободы и неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести в деле религии.

3) Общее и обязательное народное образование на государственный счет.

4) Ответственность министров перед народом и гарантия законности правления.

5) Равенство перед законом всех без исключения.

6) Отделение церкви от государства.

II. Меры против нищеты народной.

1) Отмена косвенных налогов и замена их прогрессивным подоходным налогом.

2) Отмена выкупных платежей, дешевый кредит и постепенная передача земли народу.

3) Исполнение заказов военного и морского министерства должно быть в России, а не за границей.

4) Прекращение войны по воле народа.

III. Меры против гнета капитала над трудом.

1) Отмена института фабричных инспекторов.

2) Учреждение при заводах и фабриках постоянных комиссий выборных рабочих, которые совместно с администрацией разбирали бы все претензии отдельных рабочих. Увольнение рабочего не может состояться иначе, как с постановления этой комиссии.

3) Свобода потребительно-производительных профессиональных рабочих союзов – немедленно.

4) 8-часовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ.

5) Свобода борьбы труда с капиталом – немедленно.

6) Нормальная заработная плата – немедленно.

7) Непременное участие представителей рабочих в выработке законопроектов о государственном страховании рабочих – немедленно.

Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе. Лишь при удовлетворении их возможно освобождение нашей родины от рабства и нищеты, возможно ее процветание, возможно рабочим организоваться для защиты своих интересов от наглой эксплуатации капиталистов и грабящего и душащего народ чиновничьего правительства.

Повели и поклянись исполнить их, и ты сделаешь Россию и счастливой и славной, а имя твое запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена. А не повелишь, не отзовешься на наши мольбы, – мы умрем здесь на этой площади, перед твоим дворцом. Нам некуда больше идти и незачем. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу… Пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России. Нам не жаль этой жертвы. Мы охотно приносим ее.

Приложение N 2

Письмо Г. Гапона к рабочим

Родные! Братья товарищи-рабочие!

Мы мирно шли 9 января к царю за правдой, мы предупредили об этом его опричников-министров, просили убрать войска, не мешать нам идти к царю. Самому царю я послал 8 января письмо в Царское Село, просил его выйти к своему народу с благородным сердцем, с мужественной душой. Ценою собственной жизни мы гарантировали ему неприкосновенность его личности. И что же? Невинная кровь все-таки пролилась…

Зверь-царь, его чиновники, казнокрады и грабители русского народа, сознательно захотели быть и сделались убийцами наших братьев, жен и детей. Пули царских солдат, убивших за Нарвской заставой рабочих, несших царский портрет, прострелили этот портрет и убили нашу веру в царя.

Так отомстим же, братья, проклятому народом царю и всему его змеиному отродью, министрам, всем грабителям несчастной русской земли! Смерть им всем, вредите всем, кто чем и как может! Я призываю всех, кто искренно хочет помочь русскому народу свободно жить и дышать – на помощь! Всех интеллигентов, студентов, все революционные организации (социал-демократов, социалистов-революционеров) – всех! Кто не с народом, тот против народа!

Братья-товарищи, рабочие всей России! Вы не станете на работу, пока не добьетесь свободы. Пищу, чтобы накормить себя, и оружие разрешаю вам брать, где и как сможете. Бомбы, динамит, все разрешаю. Не грабьте только частных жилищ и лавок, где нет ни еды, ни оружия. Не грабьте бедняков, избегайте насилия над невинными. Лучше оставить девять сомнительных негодяев, чем уничтожить одного невинного. Стройте баррикады, громите царские дворцы и палаты! Уничтожайте ненавистную народу полицию!..

Солдатам и офицерам, убивающим невинных братьев, их жен и детей, всем угнетателям народа – мое пастырское проклятие! Солдатам, которые будут помогать народу добиваться свободы, – мое благословение! Их солдатскую клятву изменнику-царю, приказавшему пролить невинную кровь, разрешаю.

Дорогие товарищи-герои! Не падайте духом! Верьте, скоро добьемся свободы и правды: неповинно пролитая кровь тому порукой. Перепечатывайте, переписывайте все, кто может, и распространяйте между собой и по всей России это мое послание и завещание, зовущее всех угнетенных, обездоленных на Руси восстать на защиту своих прав. Если меня возьмут или расстреляют, продолжайте борьбу за свободу. Помните всегда данную мне вами – сотнями тысяч – клятву. Боритесь, пока не будет созвано учредительное собрание на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права, где будут избраны вами самими защитники ваших прав и интересов, выставленных в вашей петиции изменнику-царю.

Да здравствует грядущая свобода русского народа!

«Искра», N 85, 27 января 1905 г.

Священник Георгий Гапон. 9 января 1905 года. 12 часов ночи.

Приложение N 3

Воззвание Георгия Гапона к петербургским рабочим и ко всему российскому пролетариату

Славные, незабвенные путиловцы и вы все, милые, спаянные кровью товарищи-рабочие города Петербурга, словно грозное море, вы всколыхнулись и с редким единодушием за свои права, за народную свободу восстали. Вы бесправную бедную Русь к новой жизни призвали. Брызги-ручьи крови вашей в могучую революционную волну обратились. Начало великой, настоящей революции вы положили. Глаза всей России, всего мира вы на себя обратили, герои, буревестники грозного вооруженного восстания народа. Именем свободы, счастья отечества и кровью ваших братьев, ваших жен и детей-малолеток заклинаю вас – не падайте духом! Мужайтесь! На удочку и разные заигрывания убийцы-царя и его подлых шакалов-министров, с собачьей сворой чиновников и капиталистов – не поддавайтесь. Жизни и близкого счастья родины на чечевичную похлебку лицемерных уступок кровопийцы-царя не променяйте. Братней крови за тридцать сребреников не продайте. До конца славным вождем российского пролетариата в борьбе за угнетенный обездоленный народ останьтесь. Данной мне своей клятвы мести и свободы не преступайте. Полного удовлетворения требований своей петиции кровопийце-царю добейтесь, – тем своим братьям-героям, погибшим и пролившим свою кровь за вас – вечный и нерукотворный памятник создайте. Товарищи-рабочие Петербурга. Хотите вы близкой победы – так без различия партий, веры и национальностей объединитесь. Честной и отзывчивой молодежи – студентам и всем друзьям интеллигентам руку подайте. Людей дела на пользу народа привлекайте, болтунов избегайте. Пропагандой и подготовкой (организацией) вооруженного восстания немедленно, не ожидая, сами займитесь. Пусть голос ваш, подобно грозному рокоту волн бушующего моря, во всех концах этой вестью близкого восстания раздастся. Весь трудящийся люд и всех угнетенных и обездоленных на месть, защиту и свободу пусть он, могучий, будит. С солдатами и казаками по возможности в сношения и общение входите, на помощь себе и вам, ихним братьям, зовите. Шпионов, провокаторов, убеждающих идти на уступки, гоните. В случае предательства убивайте. Святейший Синод, божьей милостью смиренных митрополитов и епископов, прислуживающих убийцам, казнокрадам и грабителям русского народа, клевещущих и проклинающих меня и ваших братьев, проливающих кровь за народную свободу, презирайте. Попов, умеющих только обирать народ, а не служить ему, замазывающих только небесной паутиной ваши земные язвы, – не слушайте.

Организацией боевых рабочих дружин сами займитесь. Кто со смелым сердцем и мужественной душой – инициатором и атаманом да будет. Чтобы вооружиться – фонд мести и свободы по городам и районам создавайте. План своей мести изучайте. Негодяев, виновных в пролитии крови ваших братьев, по возможности, не смущаясь, уничтожайте. Самое главное – проклятому правительству, этой шайке разбойников и грабителей народных, – опомниться не давайте. Для этого: министров, градоначальников, губернаторов, исправников, городовых, полицейских стражников, жандармов и шпионов, генералов и офицеров, приказывающих в вас стрелять, – убивайте. Все меры к тому, чтобы настоящее оружие и динамит в большом количестве вовремя у вас были – знайте, что приняты. Действительные и запасные солдаты всей России – на войну идти отказывайтесь: чем на полях чужой далекой Манчжурии за убийцу-царя, лучше на улицах городов и деревень за свободу и счастье свою кровь проливайте. По указанию боевого комитета мести, защиты и свободы народной, как один человек, по всему лицу земли русской – восстаньте. Жизнь городов немедленно приостанавливайте. Для этого: водопроводы, газопроводы, телефоны, телеграфы, освещение, конки, трамваи, железные дороги – уничтожайте. Полицейские участки, дворцы и палаты градоначальства, правительственные учреждения – уничтожайте. Узников освобождайте, тюрьмы царские разрушайте. Частных жилищ и лиц только не трогайте. Общий боевой план восстания у комитета вашего, мстителя и защитника, как можно скорее, выработан будет. Свержение самодержавия, временное революционное правительство, немедленное освобождение всех борцов за политические и религиозные убеждения, немедленное вооружение всего народа и немедленный созыв Учредительного Собрания (с непременным участием представителей от рабочих) на основании всеобщего, равного, тайного и прямого избирательного права – ближайшая цель вооруженного восстания.

Товарищи-рабочие всей России! Сердцем, душой и кровью меня с вами судьба связала. С места, покрытого трупами, политого кровью, против моей воли вырвала. На отмщение за вас и на горячую работу в пользу вашу меня сохранила. Духом – а, когда наступит время, и телом – я всегда с вами, горе ваше – мое горе, счастье ваше – мое счастье. Верьте же мне – близок час победы. Час полного отмщения за все угнетение и унижение наступает. Больше – он уже наступил. Месть над змеиным царским отродьем (великий князь Сергей) героями социалистами-революционерами совершилась и, неуклонно усиливаясь, совершаться будет. Не посрами же себя, весь трудящийся рабочий люд. К делу же, русский угнетенный трудовой несчастный народ – рабочие, крестьяне, горожане – все. Терять нечего. Хуже уж быть не может. Возврата нет. Свобода во что бы то ни стало. Вперед же, в бой, товарищи-герои! Разобьем свои оковы рабства, разорвем паутину, в которой бьется готовый умереть бесправный русский народ. Раздавим внутренних кровожадных пауков нашей дорогой родины (внешние же не страшны нам). Разобьем правительственный насос, выкачивающий последние капли крови народа. Возвратим мать-сыру землю обнищавшему народу.

Вперед, вперед, товарищи-герои! Слава и настоящая жизнь ждут вас, лавровым венком вас венчает вся Россия, весь мир!

Георгий Гапон.

Приложение N 4

Прокламация петербургских рабочих, отпечатанная в захваченной ими легальной типографии

(10 января)

Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Граждане! Вчера вы видели зверства самодержавного правительства! Видели кровь, залившую улицы! Видели сотни убитых борцов за рабочее дело, видели смерть, слышали стоны раненых женщин и беззащитных детей! Кровь и мозги рабочих забрызгали мостовую, мощеную их же руками. Кто же направил войско, ружья и пули в рабочую грудь? – Царь, великие князья, министры, генералы и придворная сволочь.

Они – убийцы! Смерть им! К оружию, товарищи! Захватывайте арсеналы, оружейные склады и оружейные магазины. Разносите, товарищи, тюрьмы, освобождайте борцов за свободу. Расшибайте жандармские и полицейские управления и все казенные учреждения. Свергнем царское правительство, поставим свое. Да здравствует революция! Да здравствует Учредительное Собрание Народных Представителей!

Российская С.-Д. Рабочая Партия.

«Вперед», N 6, 14 (1) февраля 1905 г.

Приложение N 5

К рабочим всех стран

Только что совершилось преступление, которому нет прощения, и жертвой его был целый народ!

Поднялись тысячи рабочих, еще веривших в человеколюбивые чувства того, кто называл себя их отцом, кого называли царем-миротворцем!

Они просили прекращения гибельной войны, улучшения своей несчастной доли, дарования необходимых политических реформ, уже завоеванных всеми народами Запада.

Николай II и его советники, вместо всякого ответа, – велели стрелять в них. В этот мрачный, кровавый день мужчины, женщины, дети – толпа мирная и безоружная – пали под ударами дикой солдатчины, бессознательной пособницы самой гнусной тирании.

Порядок царит сегодня в Петербурге.

Соперник Абдула Гамида еще царствует на трупах своего народа!

Но между царизмом и всеми теми, кого объединяет отныне одно и то же чувство неудержимого возмущения, вырыта пропасть, и новые репрессии лишь увеличат ее.

Напрасно те, кто не отступил перед убийством, чтобы поддержать гнусный режим, льстят себя надеждой остановить движение, охватившее уже все классы народа, присоединяя к ужасу бойни еще произвол массовых арестов: отныне началась решительная схватка, и героизм русского пролетариата, авангарда революции, порука в том, что борьба будет доведена до конца, до разрушения режима, являющегося чудовищным наследием прошлого, самой опасной угрозой вольностям всей Европы.

Нужно, чтобы в этой борьбе наши русские братья могли рассчитывать не только на нашу духовную солидарность, но и на действительную помощь социалистических партий всего мира.

Борьба, которую они ведут – наша борьба! Враг, который их гнетет – враг всего человеческого рода!

С горячим призывом обращается Международное Социалистическое Бюро ко всем, кто может, каким бы то ни было способом – действием, влиянием, агитацией – содействовать делу освобождения, делу, которое будет одним из самых грандиозных и самых многообещающих событий истории.

Отдавая приказ о петербургской бойне, Николай II подписал смертный приговор царизму!

Долой самодержавие!

Да здравствует международный социализм!

Исполнительный Комитет Международного Социалистического Бюро: Эмиль Вандервельде.

Эдуард Анселе. Секретарь: Виктор Серви.

«Искра N 85», 27 января 1905 г.

Приложение N 6

Резолюция об участии во Временном Революционном Правительстве, в формулировке т. Зимина (Красин)^{72}, внесенная им на III съезде РСДРП

Принимая во внимание:

1) что как непосредственные интересы пролетариата, так и интересы его борьбы за конечные цели социализма требуют возможно более полной политической свободы, а следовательно – замены самодержавной формы правления демократической республикой;

2) что осуществление демократической республики в России возможно лишь в результате победоносного народного восстания, органом которого явится Временное Революционное Правительство, которое одно только и способно обеспечить полную свободу предвыборной агитации и созвать, на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права с тайной подачей голосов, Учредительное Собрание, действительно выражающее волю народа;

3) что этот демократический переворот в России, при данном общественно-экономическом ее строе, не ослабит, а усилит господство буржуазии, которая неминуемо попытается в известный момент, не останавливаясь ни перед чем, отнять у российского пролетариата возможно большую часть завоеваний революционного периода;

III съезд РСДРП постановляет:

а) необходимо распространять в рабочем классе конкретное представление о наиболее вероятном ходе революции и о необходимости в известный ее момент появления Временного Революционного Правительства, от которого пролетариат потребует осуществления всех ближайших политических и экономических требований нашей программы;

б) в зависимости от соотношения сил и других факторов, не поддающихся точному предварительному определению, допустимо участие во Временном Революционном Правительстве уполномоченных нашей партии, в целях беспощадной борьбы со всеми попытками контрреволюции и отстаивания самостоятельных интересов рабочего класса;

в) необходимым условием такого участия ставится строгий контроль партии над ее уполномоченными и неуклонное охранение независимости социал-демократии, стремящейся к полному социалистическому перевороту и постольку непримиримо враждебной всем буржуазным партиям;

г) независимо от того, примет ли участие С-Д во Временном Революционном Правительстве, следует пропагандировать в самых широких слоях пролетариата идею необходимости постоянного давления на Временное Правительство со стороны вооруженного и руководимого С-Д пролетариата в целях охраны, упрочения и расширения завоеваний революции\" (стр. 228 – 229).

Истпарт. «III очередной съезд РСДРП 1905 г.». Госиздат, Москва – 1924.

Приложение N 7

Указ Николая II об образовании комиссии Шидловского

Государь Император, 29 сего января, Высочайше повелеть соизволил:

Независимо от происходящего ныне, по Высочайшему повелению, обсуждения в комитете министров общих мер для упорядочения быта и положения рабочих на фабриках и заводах, образовать, под председательством члена Государственного Совета, сенатора, действительного тайного советника Шидловского, особую комиссию для безотлагательного выяснения причин недовольства рабочих в городе С.-Петербурге и его пригородах и изыскания мер к устранению таковых в будущем.

Комиссия эта должна состоять из представителей всех заинтересованных ведомств, назначаемых по соглашению председателя комиссии с подлежащими министрами, представителей промышленников, по их выбору, и рабочих, по избранию самих рабочих.

Предоставить председателю комиссии право непосредственно входить со всеподданнейшими докладами по делам комиссии, приглашать в заседания комиссии лиц, могущих оказаться полезными при обсуждении дела, а равно установить число и порядок избрания представителей промышленников и рабочих.

Газета «Право» N 5, от 6 февраля 1905 г.

Приложение N 8

От с. – петербургского генерал-губернатора и начальника санкт-петербургского гарнизона извещение

Население столицы встревожено слухами о предстоящих якобы массовых беспорядках.

Меры по охранению личности и имущества столицы приняты; поэтому прошу население указанным слухам не верить.

Если бы, однако, где-либо возникли бы попытки к устройству беспорядков, то таковые будут прекращаемы в самом начале и, следовательно, серьезного развития не получат. Войскам и полиции мною дано приказание всякую подобную попытку подавлять немедленно и самым решительным образом; при оказании же к тому со стороны толпы сопротивления – холостых залпов не давать и патронов не жалеть.

Считаю долгом предупредить об этом население столицы, дабы каждый обыватель, примкнувший к толпе, производящей беспорядок, знал, чем он рискует; благоразумное же население столицы во избежание тяжелых последствий я приглашаю к сборищам, направленным к нарушению порядка, не примыкать.

Подписал:

Свиты Его Величества генерал-майор Трепов.

14 октября 1905 г.

Приложение N 9

Высочайший манифест

(манифест 17 октября)

Божиею милостью, Мы, Николай Вторый, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский и прочая и прочая, и прочая.

Смуты и волнения в столице и во многих местностях Империи Нашей великою и тяжкою скорбью преисполняют сердце Наше. Благо Российского Государя неразрывно с благом народным, и печаль народная – Его печаль. От волнений, ныне возникших, может явиться глубокое нестроение народное и угроза целости и единству Державы Нашей.

Великий обет Царского служения повелевает Нам всеми силами разума и власти Нашей стремиться к скорейшему прекращению столь опасной для Государства смуты. Повелев подлежащим властям принять меры к устранению прямых проявлений беспорядка, бесчинств и насилий, в охрану людей мирных, стремящихся к спокойному выполнению лежащего на каждом долга, Мы, для успешнейшего выполнения общих преднамечаемых Нами к умиротворению государственной жизни мер, признали необходимым объединить деятельность высшего Правительства.

На обязанность Правительства возлагаем Мы выполнение непреклонной Нашей воли:

1) Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собрания и союзов.

2) Не устанавливая предназначенных выборов в Государственную Думу, привлечь теперь же к участию в Думе в мере возможности, соответствующей краткости остающегося до созыва Думы срока, те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав, предоставив засим дальнейшее развитие начала общего избирательного права вновь установленному законодательному порядку; и

3) установить как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной Думы и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий, поставленных от Нас властей.

Призываем всех верных сынов России вспомнить долг свой перед Родиной, помочь прекращению сей неслыханной смуты и вместе с нами напрячь все силы к восстановлению тишины и мира на родной земле.

Дан в Петергофе, в 17-й день октября, в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот пятое, Царствования же Нашего одиннадцатое.

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою подписано:

Николай.

Приложение N 10

Резолюция Совета Рабочих Депутатов

(Ответ на манифест 17 октября)

(18 октября 1905 г.)

Стиснутое железными тисками всеобщей политической забастовки российского пролетариата самодержавное правительство пошло на уступки. Оно заявило о свободах, о законодательной власти будущей Государственной Думы и о том, что решило дополнить состав этой Думы представителями рабочих и интеллигентных слоев народа.

Но борющийся революционный пролетариат не может сложить оружия до тех пор, пока политические права русского народа не будут установлены на твердых основаниях, пока не будет установлена демократическая республика, наилучший путь для дальнейшей борьбы пролетариата за социализм.

Поэтому Рабочий Совет заявляет, что:

1) До прочной гарантии политической свободы России необходимо полное устранение тех сил, с помощью которых самодержавное правительство угнетало и давило народ, именно: всей полиции сверху донизу, удаление из города войск; необходимо создание народной милиции, для чего мы требуем выдачи оружия пролетариату.

2) Несмотря на заявленные правительством свободы, целые тысячи наших братьев – борцов за свободу – до сих пор продолжают томиться по тюрьмам и в изгнании. Мы требуем полной амнистии всех осужденных судом и приговоренных административно за политические и религиозные убеждения, за стачки, крестьянские движения и прочее.

3) Политические права народа совершенно несовместимы с тем положением, которое создано было правительством для борьбы с народом, и потому мы требуем немедленной отмены военного положения, усиленной охраны всех исключительных мероприятий, связанных с самодержавным строем.

4) Для создания действительного народовластия России необходим созыв Учредительного Собрания, на основе всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права без различия пола, национальности и т. д.

Для дальнейшей борьбы за эти требования Рабочий Совет считает необходимым продолжать всеобщую забастовку впредь до того момента, когда условия укажут на необходимость изменения нашей тактики.

«Известия СРД», N 3, 20 октября 1905 г.

Приложение N 11

Солдаты петербургского гарнизона!^{73}

Мы, делегаты Совета Рабочих Депутатов всего Петербурга, объявляем политическую забастовку 2 ноября.

Наше требование: освободить немедленно кронштадтских матросов и солдат от военно-полевого суда и от смертной казни.

Солдаты и матросы! Рабочие поднимаются за ваших братьев, которых хочет замучить царское правительство.

Подадим же друг другу руки и спасем наших братьев-матросов, которым грозит смерть!

«Известия СРД» N 5, 3 ноября 1905 г.

Приложение N 12

Братание Петербургского Совета Рабочих Депутатов с представителями всероссийского крестьянского союза

На заседании 26 ноября Петербургский Совет горячо принял приветствия от Всероссийского Крестьянского Союза. Мы приводим два отчета об этом историческом заседании:

\"Совет выслушивает горячие приветствия петербургскому пролетариату от Всероссийского Крестьянского Союза, делегат которого выражает твердую уверенность в том, что, когда пробьет урочный час, революционное крестьянство пойдет на штурм самодержавия нога в ногу с пролетариатом. Собрание заканчивается знаменательной манифестацией, символизирующей братский союз революционного пролетариата с революционным крестьянством: представитель Центрального Комитета Всероссийского Крестьянского Союза и председатель Совета (т. Троцкий. Ред.) при несмолкаемых рукоплесканиях и громких кликах обмениваются рукопожатиями\".

«История Совета Рабочих Депутатов». Звездин. Последние дни Совета, стр. 173 – 174.

\"В самое последнее время Крестьянский Союз вошел в тесное общение с Советом Рабочих Депутатов. Представителя Крестьянского Съезда (Мазуренко) Совет в лице Троцкого приветствовал восторженно: «Да здравствует союз революционного рабочего пролетариата с революционным крестьянством».

Первым актом союзных действий явился манифест об отказе от взноса выкупных и иных казенных платежей\".

Строев. Историч. момент и крестьян. Съезд, стр. 87.

Приложение N 13

Манифест Совета Рабочих Депутатов

(27 ноября)

Правительство на краю банкротства. Оно превратило страну в развалины и усеяло их трупами. Измученные и изголодавшиеся крестьяне не в состоянии платить подати. Правительство на народные деньги открыло кредит помещикам. Теперь ему некуда деваться с заложенными помещичьими усадьбами. Фабрики и заводы стоят без дела. Нет работы. Общий торговый застой. Правительство на капитал иностранных займов строило железные дороги, флот, крепости, запасалось оружием. Иссякли иностранные источники, – исчезли казенные заказы. Купец, поставщик, подрядчик, заводчик, привыкшие обогащаться на казенный счет, остаются без наживы и закрывают свои конторы и заводы. Одно банкротство следует за другим. Банки рушатся. Все торговые обороты сократились до последней крайности.

Борьба правительства с революцией создает беспрерывные волнения. Никто не уверен больше в завтрашнем дне.

Иностранный капитал уходит обратно за границу. Уплывает в заграничные банки и капитал «чисто русский». Богачи продают свое имущество и спасаются за границу. Хищники бегут вон из страны и уносят с собой народное добро.

Правительство издавна все доходы государства тратило на армию и флот. Школ нет. Дороги запущены. Несмотря на это, не хватает даже на продовольственное содержание солдат. Проиграли войну отчасти потому, что не было достаточно военных запасов. По всей стране подымаются восстания обнищавшей и голодной армии.

Железнодорожное хозяйство расстроено, кассы железных дорог опустошены правительством. Чтобы восстановить железнодорожное хозяйство, необходимы многие сотни миллионов.

Правительство расхитило сберегательные кассы и роздало вклады на поддержку частных банков и промышленных предприятий, нередко совершенно дутых. Капиталом мелких вкладчиков оно ведет игру на бирже, подвергая его ежедневному риску.

Золотой запас государственного банка ничтожен в сравнении с требованиями по государственным займам и с запросами торговых оборотов. Он разлетится в пыль, если при всех сделках будут требовать размена на золотую монету.

Пользуясь безотчетностью государственных финансов, правительство давно уже делает займы, далеко превосходящие платежные средства страны. Оно новыми займами покрывает проценты по старым.

Правительство год за годом составляет фальшивую смету доходов и расходов, при чем и те, и другие показывает меньше действительных; грабя по произволу, высчитывает избыток вместо ежегодного недочета. Бесконтрольные чиновники расхищают и без того истощенную казну.

Приостановить это финансовое разорение может только после свержения самодержавия Учредительное Собрание. Оно займется строгим расследованием государственных финансов и установит подробную, ясную, точную и проверенную смету государственных доходов и расходов (бюджет).

Страх перед народным контролем, который раскроет перед всем миром финансовую несостоятельность правительства, заставляет его затягивать созыв народного представительства.

Финансовое банкротство государства создано самодержавием так же, как и его военное банкротство. Народному представительству предстоит только задача – по возможности скорее произвести расчет по долгам.

Защищая свое хищничество, правительство заставляет народ вести с ним смертную борьбу. В этой борьбе гибнут и разоряются сотни тысяч граждан, и разрушаются в своих основах производство, торговля и средства сообщения.

Исход один: свергнуть правительство, отнять у него последние силы. Надо отрезать у него последний источник существования – финансовые доходы. Необходимо это не только для политического и экономического освобождения страны, но и, в частности, для упорядочения финансового хозяйства государства.

Мы поэтому решаем:

Отказываться от взноса выкупных и всех других казенных платежей. Требовать при всех сделках при выдаче заработной платы и жалованья уплаты золотом; а при суммах меньше пяти рублей – полновесной звонкой монетой.

Брать вклады из сберегательных касс и из государственного банка, требуя уплаты всей суммы золотом.

Самодержавие никогда не пользовалось доверием народа и не имело от него полномочий. В настоящее время правительство распоряжается в границах собственного государства, как в завоеванной стране. Посему мы решаем не допускать уплаты долгов по всем тем займам, которые царское правительство заключило, когда явно и открыто вело войну со всем народом.

Совет Рабочих Депутатов.

Главный Комитет Всероссийского Крестьянского Союза.

Центральный Комитет и Организационная Комиссия Российской Социал-Демократической Рабочей Партии.

Центральный Комитет Партии Социалистов-Революционеров.

Центральный Комитет Польской Социалистической Партии.

Д. Сверчков. «На заре революции», стр. 155 – 158.

Приложение N 14

Ко всему народу

Граждане!

Правительство снова обмануло народ. Оно обещало передать государственную власть в руки народного представительства. Но со времени 17 октября прошло более полутора месяца, а правительство продолжает по произволу и безотчетно командовать страной с первых же дней прекращения октябрьской забастовки; побежденное, но все еще не сверженное самодержавие собирает силы и ведет их открыто против народа. Оно организовало разбойничьи шайки и при помощи их устроило резню и грабеж мирных жителей. Правительство, объявляя по произволу огромные области нашей страны на военном положении, одним росчерком пера уничтожает все гарантии политической свободы и ставит на их место пулеметы.

Заодно со всем народом также и армия, которая есть плоть от плоти и кровь от крови народной, выставила свои требования освобождения от правительственного гнета и хищничества и присоединилась к общим требованиям страны. В ответ на это правительство создало внутреннюю войну в армии и повело полки против полков.

Манифестом 17 октября было заявлено, что никакие новые законы не будут изданы без согласия народных представителей. Но под именем временных правил издаются новые законы старым самодержавным порядком.

Нет закона! Нет свободы! По-прежнему страной правит царский произвол.

Именными царскими указами и административными распоряжениями правительство отменяет и урезывает завоеванные нами политические права. Правительство конфискует и закрывает газеты. Оно разгоняет собрания. Оно запрещает союзы. Оно издало закон, который назначает наказания за стачки. Оно отнимает все права у служащих железных дорог, почт и телеграфов. Оно производит аресты политических деятелей по всей стране.

Правительство арестует представителей народа, которым народ поручил защиту своих интересов. Оно арестовало бюро крестьянского съезда, арестовало бюро союза почто-телеграфных служащих, захватило председателя СРД Хрусталева и, наконец, арестовало 3 декабря все собрание Совета Депутатов петербургских рабочих – двести пятьдесят человек, выбранных более чем двумястами тысяч рабочих. Братья-рабочие, неужели не защитим мы выбранных нами людей? Они только исполняли наши поручения. За наше дело их взяли. Но на кого им надеяться, если не на нас? Неужели оставим мы их в когтях зверского правительства? Забранные товарищи сделали свое дело, исполнили свой долг. Теперь дело за нами. Неужели предадим мы их? Не бывать тому! Один за всех и все за одного! Будем бороться до последней капли крови и лучше ляжем все костьми, но не оставим в тюрьме ни одного из забранных товарищей! Граждане! Неужели вы подчинитесь произволу царского правительства? Никогда не будет конца подчинениям! Правительство наглеет все больше и больше, по мере того как оно не находит сопротивления. Путь его ведет к восстановлению самодержавия.

Рабочие, крестьяне, все, кому дорога свобода! Неужели вы допустите, чтобы отняли у вас ваши политические права? Надо защитить ваши основные политические права! Надо защитить завоеванную свободу! Надо, наконец, добиться ее полного обеспечения, надо положить конец государственной анархии, создаваемой правительством! Совет Депутатов петербургских рабочих решил поэтому и объявляет по всему Петрограду и окрестностям всеобщую политическую забастовку.

В четверг, 8 декабря, в 12 часов дня, во всех заводах, фабриках, мастерских, во всех торговых предприятиях, конторах, банках, лавках, складах, по всем путям сообщения самого Петербурга и соединяющим Петербург с остальной Россией должна быть приостановлена работа.

Борьба начата, она будет стоить великих жертв, быть может, многих жизней, но что бы ни было, мы не сложим оружия, пока не будет обеспечено следующее:

Учредительное Собрание на основании всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права.

Уничтожение всех временных правил. Уничтожение военного и осадного положения, чрезвычайной и усиленной охраны. Уничтожение всех других чрезвычайных мер. Отмена военных судов и смертной казни.

Полная гарантия неприкосновенности личности, свободы слова, печати, сходок, союзов, стачек и распространение этих прав также и на армию и флот, прекращение политических процессов, включая сюда также процессы по печати.

Немедленная отмена всех исключительных законов против отдельных наций и вероисповеданий.

Освобождение всех политических заключенных.

Выполнение особых требований, постановленных армией, флотом, железнодорожными служащими и служащими почт и телеграфов.

Переход земли к народу.

Признание восьмичасового рабочего дня основным политическим правом народа, наряду с свободой слова, совести и другими основными политическими правами.

Граждане, свобода или рабство? Россия, управляемая народом, или Россия, расхищаемая шайкой грабителей? Так стоит вопрос. Подымайтесь все – рабочие, крестьяне, интеллигенция, подымайтесь борцы за народную свободу и народное счастье! Присоединяйтесь к нам – остановим производство, остановим торговую жизнь, остановим сообщение по всей стране и соединенными усилиями уничтожим остатки самодержавия! Лучше умереть в борьбе, чем жить в рабстве!

Солдаты и матросы! Вы – часть народа, но вас ведут против народа. Все ваши требования – также и наши, но вас ведут против нас. И вы в крови народной утопите свою собственную свободу. Не слушайтесь команды, слушайтесь голоса народного! Присоединяйтесь к нам! Восстаньте заодно с нами! Нет силы, которая могла бы пойти против армии, объединившейся с народом!

Совет Депутатов Петербургских рабочих. Российская Социал-Демократическая Рабочая Партия. Партия Социалистов-Революционеров. Всеобщий Еврейский Рабочий Союз в Литве, Польше и России (Бунд).

«Известия СРД» N 9, 11 декабря 1905 года.

Приложение N 15

Воззвание

Товарищи-рабочие!

Вся страна поднялась на защиту свободы, попираемой самодержавием. Только в Петербурге не все еще заводы и фабрики стали. Братья-рабочие Петербурга, неужели наше дело станет? Над нами самодержавие надругалось больше, чем над всеми другими, арестовав Совет Рабочих Депутатов. Против нас направлен был главный удар обнаглевшего правительства. За нас поднялась вся Россия. Так неужели мы отстанем? Надо подняться всем, как один человек. Работа должна быть приостановлена везде и повсюду. Свобода в опасности. Самодержавие снова поднимает свою зверскую голову и захватывает своей окровавленной рукой все, что мы завоевали ценою столь многочисленных жертв! Вперед, дружней, товарищи! В единении наша сила. Нас ждут, нас зовут к себе рабочие и крестьяне всей России.

Слушайтесь голоса народного, слушайтесь голоса своей совести и не верьте ложным слухам, которые распространяет правительство через своих провокаторов! За деньги, политые кровью народной, предатели ложью и клеветой стараются смутить вас, чтобы облегчить правительственную расправу с вами и вашими братьями. Не верьте подлым шпионам правительства, проникшим в вашу среду.

Дружней, товарищи! Не сдадимся врагам, не предадим народа!

Бастуйте! Бросайте работу!

Совет Рабочих Депутатов.

Прибавление к N 9 «Известий СРД», 11 декабря 1905 г.

Приложение N 16

Товарищи-рабочие!

Царские войска разрушают ядрами Москву и заливают кровью рабочих ее улицы. А царское правительство издает новый избирательный закон для выборов в Государственную Думу и уверяет, что издает этот закон в защиту прав рабочего класса. Артиллерийские залпы и избирательные права! Попирание всех свобод и предписание ускорить созыв Государственной Думы! Кого прельстит новый закон?

Рабочий народ требует всеобщих выборов. А правительство допускает к выборам только рабочих больших предприятий. Рабочим нужны прямые выборы. А по новому закону рабочие будут выбирать уполномоченных, уполномоченные – выборщиков, выборщики – представителей.

Народ требует равенства избирательных прав для всех граждан. А правительство, издавая избирательный закон, само сознается, что заранее определило и ограничило число представителей в Думе от рабочих.

Поэтому правительству мало было надежды на то, что сознательные рабочие поддадутся новому обману. И оно приняло особые меры перед изданием этого закона. Вспомните арест Совета Рабочих Депутатов и массовые аресты последних дней: отнимая у вас руководителей и депутатов, правительство думало расстроить ваши ряды, оставить вас беспомощными и бессильными.

Оно надеялось после этого легче увлечь вас в свои сети. Но народ ищет защиты своих прав не в царских законах, а – за баррикадами. Одновременно с дарованием подобных законов, правительство «дарит» народ полицейскими расправами и казацкими пулями. Добьется ли оно от народа покорности?

Восстала Москва, Прибалтийский край в руках восставшего народа, восстал Кавказ, восстала Одесса, восстал Харьков, ряд других городов и целые области.

Революция готова смести с лица русской земли шайку насильников, правящих ею.

Примыкайте же дружнее к революционной стачке, рабочие!

И на новый закон, как и на царские пули и ядра, отвечайте: да здравствует пролетарская революция и свобода! Долой царское правительство!

Совет Рабочих Депутатов.

«Известия СРД» N 10, 14 декабря 1905 года.

Приложение N 17

Последнее заседание Совета Рабочих Депутатов

……… Продолжалось обсуждение вопросов порядка дня. В общий зал заседаний начали собираться депутаты. Исполнительный Комитет заседал в комнате совета Вольно-Экономического общества, дверь в которую вела с хор общего зала. Тов. Троцкий вышел на хоры и предупредил всех депутатов о предстоящем аресте, о том, что Исполнительный Комитет решил остаться и никуда не уходить и не оказывать сопротивления, вследствие полной невозможности это сделать. Никаких возражений не последовало.