Александр Мелентьевич Волков

\"Приключения двух друзей в стране прошлого\"

На таинственном берегу

Все осталось позади. И грозный бег волн, увлекавших легкую лодку целых тридцать часов. И работа водоливным черпаком, настолько утомительная, что мальчикам приходилось сменяться через каждые десять-пятнадцать минут. И чувство ужаса, когда огромный вал подхватил их утлое суденышко и понес на гряду рифов, о которые с шумом разбивался прибой…

Теперь Антон и Миша стояли на влажном песчаном берегу и с недоумением смотрели друг на друга, не понимая, как им удалось уцелеть в такой передряге.

— Тошка, а ведь мы живы, честное пионерское, живы! — воскликнул Миша.

— Да… — задумчиво протянул Антон. — А что теперь дома?..

Лица друзей помрачнели. Они знали, что дома об их судьбе строятся самые страшные предположения.

Антон Орловский и Миша Корнев, дети работников советского консульства в одном из американских городов на побережье Атлантического океана, отправились покататься на парусной лодке. Июльский день был прекрасен, легкий ветерок чуть волновал поверхность залива. Мальчики рассчитывали скоро вернуться, они даже не взяли провизии и только захватили бутылку воды.

Неожиданно небо потемнело, воздух похолодел, с северо-запада налетел свирепый ураган. Парус был мгновенно сорван с мачты. Лодка, качаясь на волнах и зачерпывая воду то одним бортом, то другим, понеслась на юго-восток… Особенно тяжелы были часы ночи. Беспросветно-темной, холодной. И вот теперь, не веря своему счастью, Миша и Антон стояли около полуразбитой лодки, которую волна удачно пронесла через незаметный проход в прибрежных рифах.

Мальчикам недавно исполнилось по тринадцать лет. Миша был невысокий, коренастый, светловолосый мальчик с простодушным круглым лицом. Антон на полголовы выше друга, изящный, с черными кудрявыми волосами, с тонкими красивыми чертами лица, походил на итальянца, и товарищи шутя называли его Антонио. Антон был рассудителен, немногословен, его трудно было вывести из себя, зато Миша легко мог вспылить по любому случаю.

Мальчики почувствовали голод, но это и неудивительно, они ничего не ели больше суток.

— Интересно, куда нас занесло? — спросил Миша.

Антон ответил не сразу, он раздумывал. Мальчики уже два года учились в американской школе, и Антон имел в классе лучшие отметки по географии Штатов.

— Скорее всего, мы в Джорджии, где-нибудь около Брансуика. Нас все время тащило на юг…

— А мне все равно, Брансуик это будет или что другое, лишь бы поскорее добраться до жилья, — заявил Миша. — Послать телеграмму домой, а потом есть, есть…

Мальчики в последний раз взглянули на лодку и пошли к лесу, видневшемуся невдалеке.

Во влажном и теплом климате Южной Джорджии растительность разнообразна и обильна. Дойдя до опушки леса, мальчики беспомощно остановились. Перед ними стояла сплошная стена вечнозеленых дубов с кожистыми листьями, мрачных кипарисов, величавых кедров и других деревьев, названий которых мальчики не знали. И все это было густо переплетено лианами.

— С карманными ножами через такую заросль не пробьешься — уныло сказал Миша.

— Будем искать дорожку, — решил Антон.

Мальчики пошли направо. Пройдя около километра, они обнаружили тропинку, которая вела в глубь леса, и двинулись по ней.

— Тут могут быть змеи, — прошептал Антон.

Под сводами огромных деревьев было сумрачно и душно. На всякий случай ребята раскрыли ножи и шагали осторожно, внимательно смотря вперед.

Мальчики долго шли по мрачному, сырому лесу. Наконец впереди посветлело, и обрадованные путники оказались на вырубке, покрытой пнями и молодой порослью. Миновав ее, мальчики увидели настоящую дорогу, но она удивила их. Узкие колеи могли быть сделаны только колесами телег, а между колеями виднелись многочисленные следы копыт.

— Любопытно, — заметил Миша. — Видно, в этих краях не знают автомобиля…

Пройдя по дороге еще километра два, мальчики с чувством большого облегчения увидели, что лес кончился. Перед ними расстилалась обширная саванна. Защитив головы от палящих лучей солнца большими листьями, Миша и Антон двинулись на запад.

Пленники барона Сейского

Часа через полтора утомительной ходьбы мальчики увидели вдалеке большое серое здание. Обрадованные видом жилья, Антон и Миша зашагали быстрее. Серое здание отчетливее обрисовалось на фоне неба, и мальчики переглянулись с удивлением.

— Похоже на средневековый замок, — сказал Антон.

Миша подтвердил:

— В нашем учебнике истории точь-в-точь такой нарисован… Но откуда здесь взяться средневековому замку? Разве какой-нибудь богатый чудак для потехи выстроил?

Разговор друзей оборвался.

Они услышали странный резкий скрип и лязг железа, — широкая наклонная платформа, закрывавшая от их взоров ворота замка, начала медленно опускаться на цепях, перекинутых через блоки.

— Подъемный мост… — прошептал Антон.

Мальчикам стало жутко. Куда они попали, и что все это значило? Зловещим показались и этот одинокий мрачный замок с его зубчатыми стенами и башнями, и поразительное безлюдье вокруг, и неизвестно зачем опускаемый подъемный мост.

Бежать обратно? Но спасительная чаща леса далеко, а вокруг открытая равнина… Антон и Миша, точно оцепенев, стояли, взявшись за руки.

Мост со стуком упал, перекрыв узкий ров, окружавший замок. Показалась высокая арка, и в ней так же невыносимо медленно открылись ворота. И тогда на мост выехал удивительный всадник. Это был средневековый рыцарь в полном вооружении. Черные вороненые латы одевали его с головы до ног, голову накрывал черный шлем с поднятым забралом, в одной руке всадник держал длинное копье с острым наконечником, в другой — большой щит с изображением черного ворона. Лошадь рыцаря была накрыта черной попоной, спускавшейся до лошадиных колен; края попоны украшались кисточками.

Следом за рыцарем из ворот выехал второй всадник далеко не такого угрюмого вида, как первый. Это был юноша в легкой кольчуге, в стальной сетке, стягивавшей пышные черные волосы, в высоких ботфортах. Он держал поперек седла большой и, очевидно, тяжелый меч.

— Смотри-ка, оруженосец! — изумленно прошептал Антон.

Странное дело, как только мальчики увидели стройную фигуру оруженосца, ловко сидевшего в седле, тревога покинула их.

— Мы с тобой дураки! — весело воскликнул Антон. — Это же киносъемка!

— Ясно, — бодро согласился Миша. — Снимают картину из рыцарских времен… Но позволь, а где же кинооператоры? Режиссер?..

— Прячутся где-нибудь, — объяснил Антон.

Но это объяснение не удовлетворило его самого. В городе, где они жили, друзья не раз видели киносъемки, и всегда при этом толпились люди, трещали съемочные камеры, режиссеры выкрикивали распоряжения в рупоры… А здесь — мертвая тишина, нарушаемая только стуком конских копыт по деревянным доскам моста, и эти загадочные фигуры, направлявшиеся к ним.

Страх снова охватил мальчиков…

— Тошка, это сумасшедший! — шепнул побледневший Миша.

— Почему же его выпустили? И где надзиратель?!

Еще мгновение и мальчики побежали бы в панике, но им не осталось на это времени. Рыцарь съехал с моста, приблизился к ребятам и, приставив острие копья к Мишиной груди, потребовал:

— Сдавайтесь!

Сказано это было по-английски, а Миша с Антоном прекрасно владели этим языком. Антон возмущенно возразил:

— На каком основании? И кто вы такой?

Всадник высокомерно ответил:

— Я — Роберт Мэрфи, барон Сэйский, беру вас в плен как лазутчиков, пробравшихся во владения его милостивого величества Джона VI короля Норландии!

— Все-таки это сумасшедший, — быстро сказал по-русски Миша, — а спорить с сумасшедшим опасно, он нас проколет своим копьищем!

— На каком варварском наречии бормочешь ты, презренный мальчишка? — сурово спросил рыцарь.

Антон гордо поднял голову.

— Это не варварское наречие, а русский язык, язык великого народа!

Барон Сэйский равнодушно спросил:

— Русский народ? Никогда не слыхал о таком. И о чем же вы все-таки говорили?

Миша ответил:

— Мы советовались, сэр, как нам поступить, и решили сдаться вам при условии…

— Условия?! — гневно воскликнул рыцарь. — Любопытно узнать, какие условия могут поставить два ничтожных щенка высокорожденному Роберту Мэрфи, барону Сэйскому?

— Вы должны нас накормить и отправить телеграмму нашим родителям, чтобы они знали, где мы находимся.

— В моем замке еще никто не умирал с голода, будь то даже пленник, но что такое телеграмма, я никогда в жизни не слыхал…

Мальчики беспомощно переглянулись и, подгоняемые рыцарем, двинулись к замку. Оруженосец ехал сзади. Пройдя по мосту и оставив за собой арку ворот, пленники очутились на дворе, грубо вымощенном гранитными плитами, меж которыми пробивалась трава. И тут оказалось, что замок вовсе не безлюден, как думали ранее Антон с Мишей.

На дворе суетились слуги в камзолах из грубого сукна, в коротких штанах и длинных чулках; их деревянные башмаки при ходьбе гулко стучали по каменными плитам двора. Подошли и остановились две женщины, несшие за ручки корзину с выстиранным бельем. Несколько мальчишек и девчонок, босые, в длинных рубашонках, бросили свои игры и столпились вокруг пионеров.

Вся эта публика — и слуги, и женщины, и дети, — рассматривала мальчиков с таким откровенным удивлением, точно это были существа с другой планеты. И от этого Антону и Мише опять стало жутковато: если они, обыкновенные ребята, школьники, выглядят так необычайно для обитателей этого замка, то что же это за страна, где находится замок?

Рыцарь повелительно приказал зевакам разойтись. На звук его голоса из окна башни выглянула нарядно одетая дама и девочка лет восьми.

Барон помахал им рукой и зычно крикнул:

— Это я, дорогая Маргарита! Не волнуйся: чужестранцы взяты в плен после жестокой битвы, но у меня нет ни единой царапины.

Глядя на мощную фигуру мужа, закованного в стальные доспехи, и на жалкие фигурки «пленников», дама пожала плечами и улыбнулась. Улыбка эта успокоила мальчиков, но поведение рыцаря стало для них еще более непонятным. Если это сумасшедший вроде Дон-Кихота, то почему ему позволяют гулять на свободе в рыцарских латах, да еще с острым копьем? Может быть, это новый способ лечить его манию? Способ, во всяком случае, опасный для других…

Пока мальчики шепотом обменивались замечаниями, к барону Сэйскому подошел спешившийся оруженосец и еще один слуга. Преклонив сначала перед рыцарем колено, они занялись его высокой особой. Они помогли ему спуститься с коня, причем каждый, наблюдавший эту процедуру, понимал, что самостоятельно сделать это барон не смог бы.

Стащенный с коня, рыцарь имел довольно беспомощный вид. Передвигался он с трудом, и было ясно, что если он упадет, то сам уж не подымется.

Началось снимание доспехов. Какое это было канительное дело! Шлем оруженосец и слуга сняли быстро, отстегнув застежки, которыми он был прикреплен к наплечникам Зато вытащить барона из доспехов было труднее, чем выковырять орех из скорлупы, не повредив ни скорлупы, ни мякоти.

Наконец мучительная операция закончилась, и перед пионерами предстал высокий белокурый человек в простом суконном костюме.

Лицо его было усталое. Сурово взглянув на мальчиков, рты которых были раскрыты от любопытства и удивления, Роберт Мэрфи обернулся к слугам:

— Мальчишек поместить в подвал и зорко следить, чтоб не убежали.

Бегство

Антон и Миша лежали в темном подвале на ворохе соломы и разговаривали. Поговорить было о чем: еще ни один день жизни не приносил им столько самых разнообразных впечатлений. С утра — бешеный ураган, уносивший их беспомощную лодку; потом высадка на неизвестном берегу, путешествие через лес и саванну и, наконец, этот непонятный плен в обстановке, страшно далекой от современности.

В самом деле: камни, из которых были сложены стены и замок потемнели от времени, старинная дубовая мебель поражала массивностью и простотой, узкие и высокие окна заделаны железными решетками, но не застеклены. Ни картин на стенах, ни шкафов с книгами, ни радиоприемников в тех залах, через которые провели мальчиков: повсюду суровая спартанская простота. А обед! После того, как мальчики, терзаемые голодом, просидели в подвале три часа, за ними явился человек, назвавшийся сенешалем[1] замка. Длиннобородый сенешаль провел Антона и Мишу в продолговатый зал с двумя каминами по бокам, освещенный плошками с маслом, в котором плавали тускло горевшие фитили. Почти по всей длине зала тянулся грубо сколоченный стол, спускавшийся уступами. Во главе стола сидел барон, справа от него жена, слева дочь.

Мэрфи переоделся, на нем теперь был черный бархатный камзол, расшитый серебряными нитями, панталоны из мягкой кожи, высокие ботфорты со шпорами. Лицо барона с короткой подстриженной бородой, с рыжеватыми усами, теперь уже не казалось таким суровым, как тогда, когда он брал в плен наших героев. Мэрфи часто оборачивался к жене и о чем-то ласково разговаривал с ней. Баронесса в платье из голубой парчи выглядела очень нарядной, шею дамы украшало жемчужное ожерелье. Девочка была в теплом шерстяном платьице, и Миша с Антоном позавидовали ей: сами-то они в тонких безрукавках, в легких штанишках, без чулок, ежились от холода в сыром воздухе. На верхней части стола было еще довольно мест, но они пустовали, так как, очевидно, предназначались для почетных гостей.

Ниже помещались старшие слуги: оруженосец, сенешаль, конюший, старший доезжачий, сокольничий, дворецкий. Вся эта компания, по-видимому, совсем не знала бритвы, потому что, кроме оруженосца, все обросли дремучими бородами и усами. Бородач дворецкий то и дело соскакивал с места и наводил порядок среди поварят, приносивших блюда.

Самую низкую и самую длинную часть стола занимала челядь, бородатые и усатые конюхи, псари, лакеи… Разобраться в незнакомой обстановке помог мальчикам симпатичный юноша, отрекомендовавшийся помощником привратника.

Кушаний подавалось много, но все они были крайне просты: огромные куски плохо прожаренной свинины и оленины, целиком подаваемые гуси и утки, маисовые лепешки с медом и разнообразные фрукты.

Блюда приносились прежде всего на господскую часть стола и постепенно спускались вниз: обедающие резали мясо собственными ножами, дичь ломали руками, облюбованные куски клали прямо перед собой на стол: видимо, в замке тарелок не полагалось. Обглоданные кости летели на пол, и там их подхватывали две огромные свирепые собаки Фан и Дерби.

Питья тоже было вдоволь: оно разносилось вдоль столов в больших глиняных кувшинах, к которым поочередно прикладывались застольники, отпивая кто сколько хочет.

Антон и Миша, утолив голод, тоже хлебнули из кувшинов и поперхнулись: там оказалось очень крепкое пиво. Мальчики поняли, почему голоса обедающих звучали все громче и громче, а языки заплетались. Но когда Антон попросил одного из поварят принести воды, его подняли на смех.

Во время обеда пленники заметили, что дочь барона почти не отрывает от них глаз, выражающих любопытство и сострадание. Но когда Антон улыбнулся ей, девочка покраснела и отвернулась…

По окончании обеда сенешаль отвел пленников в подвал по темным коридорам и залам, освещая дорогу неимоверно дымившим смолистым факелом.

Мальчики устали делиться предположениями о своей будущей судьбе, и их начал клонить сон, как вдруг заскрипел ключ, поворачиваемый в замке, дверь слегка приоткрылась, и послышались легкие шаги.

Антон и Миша встрепенулись. Раздался тоненький голосок:

— Мальчики, вы спите?

— Нет, не спим, — разом откликнулись Миша и Антон.

— Тогда здравствуйте! Я — Александра Мэрфи, баронесса Сэйская.

Голосок девочки звучал так важно, что ребята едва удержались от смеха, но вежливо ответили:

— Здравствуйте, баронесса!

— Вы можете звать меня просто Сэнди, — сказала она и ее покровительственный тон опять рассмешил мальчуганов. — А вас как зовут?

— Энтони.

— Майк.

— Энтони, Майк, — задумчиво повторила девочка — А где же вы? Здесь так темно, а в темноте всегда прячутся крысы…

Миша вспомнил, что у него в кармане электрический фонарик. Он достал его, нажал кнопку, и яркий свет озарил серые каменные стены подвала и хрупкую фигурку девочки, стоявшей у двери.

Сэнди вскрикнула и закрыла руками большие голубые глаза.

— Ой, как стало светло! — воскликнула она — Это у вас солнышко?

— Да, это маленькое солнышко, — подтвердил Миша.

Девочка, осторожно ступая по каменным плитам пола, подошла к пленникам, и все трое уселись рядышком на соломе. Сэнди задумчиво сказала:

— Скучно у нас жить: всегда вокруг одни и те же люди, и так редко бывают гости…

— Разве ты не ездишь в город? — поинтересовался Миша.

— Я не знаю, что такое город, — сказала Сэнди. — В нашей Норландии только и есть, что замки.

— Так ваш замок здесь не один?

— Конечно, нет. С чего вы взяли, что он один? Неподалеку от нас находится замок графа Стаффорда. Китти Стаффорд — вот задавала! Воображает о себе — ужас! У нее папа, видите ли, граф, а мой — всего лишь барон… Ну и что из того? Зато он сильнее Киттиного папы. На последнем турнире он так наподдал графу Стаффорду копьем, что тот вылетел из седла вверх тормашками… Ха-ха-ха!

Маленькая баронесса забыла покровительственный тон и разговаривала, как обыкновенная девочка с добрыми друзьями.

Мальчики в изумлении слушали болтовню Сэнди. Куда же все-таки они попали? Бароны, графы, рыцарские турниры! Неужели неведомая машина времени перенесла их в далекое прошлое?.. Но очень важно было узнать от девочки побольше об этой удивительной стране.

— Скажи, Сэнди, а какие тут еще есть замки?

— Какие? Маркиза Паулета, графа Тальбота… Да мало ли их! А самый большой — это, конечно, королевский замок Виндзор. Меня и маму папа один раз брал туда на придворный праздник. Там было очень красиво… Ой, я совсем забыла, зачем пришла к вам! Майк, Энтони, скажите, лазутчики — это дурные люди?

Антон замялся.

— Ну, как сказать… Если они идут в разведку для родины, то хорошие…

— А вы лазутчики?

Неудержимый смех пленников был ответом на этот вопрос. Успокоенная Сэнди продолжала:

— Папа говорит, что вы пробрались сюда из чужой страны, чтобы разведать наши тайны и выдать врагам…

Антон в немногих словах рассказал маленькой баронессе о том, как попали они в эту непонятную Норландию и как барон Сэйский взял в плен без всякого повода с их стороны.

— Тогда мне вас очень жаль, мальчики, — серьезно молвила Сэнди, — Папа сказал, что он отвезет вас завтра к королю Джону и король решит вашу участь. А что это значит — решить участь? Это что-нибудь плохое?

— Скорей всего, да, — подтвердил Антон,

— Ну, тогда я знаю, что делать, — торжественно заключила Сэнди. — Майк, Энтони, я выпущу вас из замка!

— Да что ты говоришь! — изумился Миша. — Из такого неприступного замка?

Девочка тоненько рассмеялась.

— Ох уж и неприступный! Эго только папа думает, что он такой! Папа ночью спит так крепко, что можно перенести его в другую башню, и он ничего не услышит. И вот, пока он спит, слуги уходят из замка, но, понятно, не через подъемный мост. Они себе устроили спуск с задней стены, и об этом знают все, кроме папы…

— Милая Сэнди, как тебя благодарить! — воскликнул Антон.

— Не надо меня благодарить, я плохая девочка. Я украла у спящего папы ключ от подвала, чтобы прийти к вам. Но я верю, что вы не лазутчики… и… и идите за мной!

— А слуги? — опасливо спросил Миша.

— Ох, слуги! Они давно пируют со слугами графа Стаффорда, у них сегодня вечеринка, как они это называют.

— Тогда идем!

Освещая себе дорогу фонариком, Антон и Миша шли за Сэнди по пустынным коридорам и залам, поднимались, спускались и снова поднимались, и наконец в лицо им пахнуло свежим воздухом Они стояли на задней стене замка.

— Спускайтесь, — шепнула Сэнди. — Здесь в стену слуги вбили прочные скобы.

— А ров с водой?

Сэнди хихикнула

— Под водой лежит широкая доска, смело идите по ней, вы чуть замочите ноги… А с той стороны в стенке рва тоже скобы…

Послышался легкий стук когтистых лап, и к мальчикам с рычанием метнулись Фан и Дерби. Беглецы в испуге отшатнулись, но девочка загородила их.

— Фан, Дерби! Прочь пошли, гадкие! Это свои.

Собаки, поджав хвосты, исчезли так же быстро, как и появились. Сэнди, встав на цыпочки, крепко поцеловала Мишу и Антона.

— В путь! Не теряйте времени!

Дорога, проложенная слугами для ночных побегов, оказалась совершенно безопасной, и вскоре мальчики были за пределами замка. Тоненькой фигурки храброй девочки уже не было видно, но до слуха беглецов донесся возглас:

— Прощайте!

— Прощай… — прозвучали эхом голоса мальчиков. Антон и Миша быстро зашагали в темную даль.

Погоня

Вечеринка, устроенная слугами графа Стаффорда, прошла весело. Возвращаясь домой, сенешаль Крекс то и дело запевал хриплым голосом:

Каждому бог посылает заботу: Женщине прялку, мужчине охоту.

А слуги хором подхватывали:

Радостно в поле помчимся, друзья! Где для охоты есть лучше края?..

Впрочем, песня каждый раз обрывалась на первом куплете, потому что ее сменяли шумные споры о том, кто больше выпил и больше съел.

Хотя гуляки не крепко держались на ногах, но тайная дорога через ров и стену замка была им настолько привычна, что возвращение совершилось без происшествий.

Крекс, как исправный служака, прежде чем лечь спать, решил взглянуть на пленников, охрану которых барон поручил ему. Сенешаль спустился в подземелье, сопровождаемый молодым Губертом, помощником привратника, Губерт нес зажженный факел и поддерживал под локоть своего начальника.

Но когда Крекс увидел открытую дверь подвала, хмель начал быстро улетучиваться из его головы.

— Тысяча чертей и одна ведьма! — рявкнул он, дернув себя за бороду. — Что случилось?

Пленники исчезли. Крекс обалдело смотрел на Губерта.

— Ты что-нибудь понимаешь в этой истории?

— Ничего, ваша милость!

— Беги скорее за людьми, всех приведи сюда, да смотри, чтоб не узнал барон…

Губерт убежал, а протрезвевший Крекс начал соображать, как избегнуть баронского гнева. И так как сенешаль был очень умен, то у него в голове еще до прихода слуг родился хитрый план.

Слуги пришли, испуганные больше всего тем, как бы не раскрылись их тайные отлучки. Тогда барон найдет способ прекратить их, и прощай ночное веселье!

Сенешаль важно начал:

— Джентльмены! Нам грозит большая опасность, но я, Джим Крекс, придумал, как ее предотвратить. Во-первых, поклянитесь хранить гробовое молчание как о сегодняшней нашей ночной прогулке, так и о всех прежних!

— Клянемся! — нестройно воскликнули слуги.

— Во-вторых, для нашего спасения должен пожертвовать собой Джек Брей…

— То есть, как это пожертвовать? — перебил Крекса глуповатый конюх Брей. — Казнят меня, да?

— Ну, до этого дело не дойдет, — успокоил его сенешаль. — Отделаешься здоровым синяком на лбу. А за это тебе будет хорошая выпивка.

— Хэ, синяк, важное дело! — пренебрежительно отозвался конюх. — Мало я их получал в драках?

— Слушай! Я тебя поставил на всю ночь караулить эту дверь, и ты не отходил от нее ни на шаг. Понятно?

— А как же мы с графскими слугами…

— Тьфу, дурак: это же сказка для барона!

Когда простак Брей понял, что от него требуется, сенешаль продолжал:

— Ты услышал за дверью подозрительный шум, приложил к ней ухо, а в это время замок сам собой открылся и соскочил с петель, дверь растворилась и хватила тебя по лбу! Падая без чувств, ты успел заметить, как пленники выбежали из подвала… Опомнившись, ты сейчас же явился ко мне и доложил о том, что случилось… Понятно?

— А где у меня синяк? — недоумевающе спросил конюх.

— Синяк? А вот он.

Сенешаль неожиданно хватил Брея по лбу рукоятью своего охотничьего ножа, и у конюха начала вздуваться огромная шишка.

Слуги фыркнули, а за ними глупо захохотал и сам Брей.

Когда конюх твердо усвоил свою роль, Крекс отправился к барону. Нелегкая задача была разбудить Роберта Мэрфи, и когда барон очнулся, он спустился в подземелье, вдвойне разгневанный и исчезновением пленников, и тем, что ему не дали доспать.

Джек Брей бойко изложил своему господину басню, которую он перед тем для верности много раз повторил товарищам. Правдивость рассказа подтверждала шишка, которая успела раскраситься всеми цветами радуги, и настежь раскрытая дверь подвала. Барон сунул руку в карман камзола: ключ был там, у Сэнди хватило сообразительности положить его обратно.

— Странное, непонятное дело! — задумчиво пробормотал барон.

— Тут без чародейства не обошлось, благородный сэр! — подхватил Крекс. — Как эти мальчишки прошли через двор, где всегда стоит сторож, как их не почуяли собаки, как пленники могли выбраться из неприступного замка, когда мост был поднят? Не иначе как они отвели всем глаза!..

Хор слуг дружно подтвердил это предположение. Роберт Мэрфи в конце концов согласился с ним, но яростно воскликнул:

— Пусть они призовут к себе на помощь все адские силы, но из моих рук не уйдут! В погоню, сейчас же в погоню! Седлать коней! Собак пустить на след!

Через несколько минут по спущенному мосту промчалась кавалькада во главе с бароном, а впереди весело прыгали, радуясь свободе Фан и Дерби.

Собаки взяли след быстро. Длиннобородый сенешаль многозначительно взглянул на слуг, очевидно, кто-то из обитателей замка показал беглецам тайную дорогу любителей ночных прогулок. Кто? Джим Крекс не стал заниматься этим вопросом, а постарался поскорее увести погоню от опасного места.

Собаки неслись во всю прыть, кони бежали крупной рысью, и Роберт Мэрфи был в полной уверенности, что беглецам далеко не уйти.

* * *

Патрик де Витт

Отойдя от замка на несколько сот шагов, Миша и Антон остановились посоветоваться, куда им направить путь.

Их разговор вскоре перешел в ссору. Миша настаивал на том, что нужно идти в глубь страны.

Библиотекарист

— Вот еще выдумал, — иронически заметил Антон. — Назад надо, к берегу!

Памяти Дэвида Бермана
— К берегу, к берегу! — передразнил Миша. — Покуда идем, нас сто раз схватят. Степь-то, вот она какая широкая!

— Да мы ее успеем пройти до утра. А в лесу знаешь как можно спрятаться?

PATRICK DEWITT

— Знаешь! Знаешь! Ты все знаешь, Антошка-картошка, рваная рогожка!

THE LIBRARIANIST

— А ты Мишка-трусишка, пустоголовый болтунишка!



— Ах, так!

This edition is published by arrangement with Sterling Lord Literistic, Inc. and The Van Lear Agency LLC

Ребята уже схватились драться, но вдруг одумались: самое для этого было подходящее место и время! Вспыльчивый Миша остыл первый.



— Ладно. Пошли к берегу. Правда, там лучше. Может, нас какой-нибудь корабль заметит и подберет…

© Patrick deWitt, 2023

© Э. Меленевская, перевод на русский язык, 2024

© ООО “Издательство Аст”, 2024

Опасливо поглядывая на замок, беглецы обогнули его и зашагал по степи. Идти было трудно: сказывалась усталость после двухдневных волнений и бессонной ночи, проведенной в лодке.

Издательство CORPUS^®

Наконец невдалеке темной стеной встал лес.

Мальчики ускорили шаг. После сытного обеда им так и не дали воды, и их давно мучила жажда. А ребята помнили, что лесную дорогу пересекал ручеек.

Память их не обманула. Вскоре они действительно наткнулись на прозрачный ручей. Они бросились на берег, погрузили лица в воду и пили, пили… А потом блаженно растянулись на земле.

— Немножко отдохнем и дальше пойдем, — пробормотал Миша.

— Ага, — согласился Антон.

Но не прошло и минуты, как мальчуганы крепко спали: усталость сказалась сильнее всяких благих намерений.

1

Они не знали, долго ли проспали, но вдруг сознание близкой опасности разбудило Антона. Он сильно толкнул товарища в бок:

2005–2006

— Мишка, погоня!

Утром того дня, когда Боб Комет в первый раз пришел в Гериатрический центр имени Гэмбелла – Рида в Портленде, штат Орегон, он проснулся в своем домике цвета мяты, огорченный тем, что сон его оборвался. Снова снился приморский, давно уж не существующий отель “Эльба”, где он побывал одиннадцати лет, в середине сороковых. Боб, который вообще памятливостью не отличался, не уставал поражаться, что после стольких лет ему удалось сохранить такое яркое ощущение места. Но еще удивительней были те эмоции, которыми зрительные эффекты сопровождались; этот сон раз за разом насыщал его мозг химией, предвещавшей наступление глубокой романтической любви, хотя тогда, в отеле, ничего подобного он не испытывал. И сейчас он лежал в постели, смакуя ускользающее от него чувство.

Мальчики вскочили, прислушались. До них ясно донеслись звуки охотничьих рогов, звонкий лай собак, ржанье лошадей… Да, их ищут, преследователи близко. Миша готов был ринуться без оглядки в чащу леса, но Антон задержал его.

Боб сел, склонил голову набок и уставился в никуда. Библиотекарь на пенсии семидесяти одного года, он был доволен жизнью, на здоровье не жаловался и проводил свои дни за чтением, готовкой, приемом пищи, уборкой и прогулками.

— Идем по воде! Надо сбить собак со следа…

Беглецы сняли сандалии и зашагали по ручью, стараясь не задевать свешивавшихся над ними лиан и веток кустов. Иногда им приходилось пригибаться почти до самой воды, а раза два-три они даже ползли по руслу ручья.

Прогулки часто растягивались на мили, он отправлялся в путь наобум, не имея в виду никакой цели, выбирал свой маршрут, отзываясь на потенциально многообещающий звук или зрительное впечатление от потенциально многообещающей улицы. Однажды стал свидетелем пожара, в центре города горела квартира; пожарные, протянув лестницу до верхнего этажа, спасли из окна ребенка, толпа, собравшаяся внизу на тротуаре, приветствовала это криками, Боб был под большим впечатлением. В другой раз, в юго-восточном секторе, он наблюдал, как какой-то сумасшедший решительно и методично крушил цветочные клумбы перед ветеринарной клиникой, в то время как собаки глядели на это из окон, вытягивая шеи и обиженно тявкая. Вообще говоря, случалось не так уж много такого, чем стоило бы потом поделиться или на что поглазеть, но было приятно находиться в движении и среди людей, ведь он редко с кем-то контачил. Друзей у него не водилось, телефон молчал, и семьи не было, а если в дверь стучали, то, значит, доставка на дом; но отсутствие общения не тяготило его, он не испытывал тяги к компании. Боб давно отказался от идеи узнать кого-то поближе или чтобы с ним самим познакомились. С миром он взаимодействовал, отчасти прогуливаясь по нему, но главным образом о нем читая. С детства и посейчас Боб увлеченно читал романы.

Минут через двадцать звуки погони затихли, но Антон уводил Мишу все дальше. Наконец он остановился. Над их головами простиралась толстая ветвь могучего дуба.

В тот день Боб позавтракал и вышел из дому, когда не было еще и девяти. Одевался он обычно, руководствуясь прогнозом телесиноптика, но в тот раз синоптик промазал, и Боб вышел не подготовленным к тому, что на улице зябко и сыро. В принципе прогуляться в плохую погоду он был не прочь, но тогда нужно должным образом экипироваться; особенно раздражало, что, вот как сейчас, мерзли руки, поэтому он зашел в магазинчик “Севен-Илевен”, открытый с семи до одиннадцати, налил себе кофейку в бумажный стаканчик и задержался у газетной стойки, отогреться и разжиться новостями по заголовкам.

— Выходим из воды, — прошептал Антон.

Став на плечи коренастого товарища, он дотянулся до ветви, прочно уселся на ней, а потом втянул наверх и Мишу.

Парень на кассе – лет двадцати, на вид дружелюбный – озабоченно поглядывал туда, где в глубине магазина стояла лицом к батарее стеклянных дверок, за которыми хранилось всякое охлажденное питье, какая-то женщина. В розовом спортивном костюме, блестящих белых кроссовках, бейсболке с сетчатым задником и в солнцезащитных очках, она стояла неподвижно, как статуя. Наряд под стать дошкольнице или подростку, но из-под бейсболки выбивалась копна седых кудрей, так что женщине было, надо полагать, лет шестьдесят-семьдесят. Кассира она определенно тревожила, и Боб шепотом осведомился:

— Верхом пойдем, — сказал Антон.

– Все в порядке?

Действительно, продолжать путь по земле было рано. Ясно, что охотники пойдут с собаками вдоль ручья и наткнутся на след беглецов.

– Да фиг ее знает, – шепотом же ответил кассир. – Она вроде и ничего, и одежка у нее чистая, но она вперилась в энергетики и стоит так вот уже три четверти часа. Боюсь, как бы чего не выкинула.

Отдохнув немного, мальчики пустились в воздушное путешествие, которое оказалось неизмеримо труднее, чем движение по ручью.

– А заговорить с ней вы не пробовали?

Правда, ветви соседних деревьев часто подходили одна к другой, но как трудно было ползти по ним с риском ежеминутно свалиться. Величавая магнолия соседствовала с огромным кедром, рядом росло тюльпановое дерево, а дальше поднимался развесистый клен, потом лавр, опять кедр, и опять магнолия, и снова клены, мирты, лавры. Здесь, на границе с Флоридой, растительность умеренного пояса перемешивалась с субтропическими видами деревьев в необычайном разнообразии. И все это было переплетено узловатыми и гладкими лианами, то украшенными цветами, то покрытыми крепкими колючками. Дикий виноград обвивал и деревья, и лианы, а седой мох причудливыми гирляндами свешивался с ветвей. И через все это приходилось продираться с усилием, все это цеплялось за руки, за ноги, за голову, старалось задержать, пленить… Вот бы где пригодилась обезьянья ловкость и цепкость!

– Да, спросил, могу ли я ей помочь. Ноль реакции.

– Хотите, попробую я?

Но ребята не были обезьянами, и потому каждый метр пути им приходилось брать с бою. К этому надо прибавить, что правые руки мальчиков были заняты ножами: они держали их наготове, боясь змей которые в этих краях чаще встречаются на деревьях, чем на земле.

– А если она психанет да выкинет что-нибудь идиотское?

После двухчасового путешествия, которое окончательно вымотало силы беглецов, Антон решил, что они ушли от ручья не меньше чем на километр.

– Что, например?

— Довольно, — сказал он. — Вниз!

– Такое, что нормальному человеку и в голову не взбредет. А копы приедут, только если оружие пойдет в ход. А знаете, сколько есть способов выкинуть что-нибудь идиотское без оружия? Да мильон.

К величайшему удовольствию мальчиков оказалось, что огромное дерево, с которого они спустились, имело широкое и глубокое дупло Его они и избрали своим убежищем. Древесная пыль густо устилала дно дупла. Антон и Миша едва успели улечься поудобнее, как их снова одолел непобедимый сон.

Разговаривая, они не спускали с женщины глаз.

– Пойду попробую, – сказал Боб.

– Давайте, но если начнет дурить, постарайтесь вывести ее вон, а? – Кассир развел руки, как когда отлавливают кого-нибудь или загоняют. – За то, что будет там на парковке, я уже не в ответе.

Скитания

Боб направился к фигурке в розовом, благодушно себе что-то под нос мыча, как для того, чтобы известить о своем приближении, так и для того, чтобы обозначить дружественные намерения.

Чуя след беглецов, Фан и Дерби уверенно вели погоню. Чем ближе к лесу, тем быстрее неслись собаки, и всадники едва поспевали за ними.

– О, привет, – сказал он так, будто только ее заметил. Насколько можно было судить, она никак на это не отозвалась, лица не разглядеть за бейсболкой, кудрями и солнечными очками. – Все в порядке, мэм, а? Я могу вам чем-то помочь?

По-прежнему никакой реакции, и Боб посмотрел на кассира, который коснулся предплечья жестом, выражающим убеждение, что Бобу следует женщину легонько встряхнуть. Трясти ее Боб не стал, но положил руку ей на плечо; и в тот момент, когда он коснулся ее, она активизировалась, как оживший робот, отвернулась от Боба и неторопливо направилась между стойками прямо к выходу из магазина. Боб воззрился ей вослед.

— Сейчас пташки будут в наших руках, — торжествующе воскликнул Мэрфи.

– И что мне теперь делать? – спросил он кассира.

Слуги промолчали. Не в их интересах было поймать ребят. Ведь тогда обнаружится, как они выбрались из замка, и суровый барон потребует ответа от своих подчиненных, так долго его морочивших…

– Понятия не имею, – отозвался тот, очень довольный тем, что она ушла, и еще тем, что случилось хоть что-нибудь интересное.

Поэтому сенешаль и прочие облегченно вздохнули, когда собаки, примчавшись к ручью, внезапно остановились, а потом, жалобно повизгивая, заметались по берегу.

– Пойду-ка я за ней, – решил Боб и тоже вышел из магазина.

Крекс одобрительно ухмыльнулся в длинную бороду.

Держа дистанцию шагов в десять, он следовал за женщиной, прихлебывал кофе, и отмечал ее скудные успехи. Целых пять минут ушло у нее на то, чтобы пройти один квартал, а потом она снова окостенела, на этот раз на автобусной остановке, рядом со стеклянным навесом, уставилась на пустую скамейку. Пошел дождь, ее спортивный костюм стал намокать. Когда она задрожала, Боб подошел и накинул ей на плечи свое пальто. Но вскоре и он продрог, промокнув насквозь; когда полицейская машина остановилась на красный свет, Боб помахал полицейскому, чтобы привлечь его внимание. Полицейский помахал в ответ и уехал.

«А мальчишки-то не дураки, — подумал он. — Водой пошли…»

Догадался об этом и барон. Взяв Фана на сворку, он стал продираться сквозь чащу, надеясь вскоре найти на берегу ручья след. Он приказал доезжачему Поллоку идти в другую сторону с Дерби.

Боб перебрался под навес, где встал так, чтобы видеть женщину. Кофе совсем остыл, и Боб сообразил наконец, что так и не заплатил за него. Не задалась прогулка, подумал он, разумней будет смириться с потерями, махнуть рукой на пальто и отправиться домой на такси, но тут ему бросилась в глаза запаянная в пластик карточка, которая на шнурке свисала у женщины с шеи. Он обошел укрытие и, чуть отклонив от себя ее тело, принялся разглядывать карточку. На ней была фотография женщины в солнцезащитных очках и бейсболке, а под фотографией текст: “Меня зовут Чирп, я живу в Гериатрическом центре Гэмбелла – Рида”. Под текстом адрес, а под адресом – изображение внушительного дома в стиле “искусства и ремесла”, предшествующего модерну, со средневековыми элементами: башней с флюгером и террасой по всему периметру. Боб, видавший этот дом во время своих прогулок, сказал:

Остальные, привязав лошадей к деревьям, разделились на две партии и последовали за собаками.

– Знакомое место. Значит, здесь вы живете? Вас зовут Чирп?

Твердость духа вернулась к нему, и он решил, что доставит Чирп по указанному адресу.

Не менее часа прокладывал Мэрфи дорогу сквозь дикую чащу и наконец, исцарапанный, оборванный, остановился.

Боб бережно взял ее под руку и повел по направлению к Центру. Каждые десять-пятнадцать шагов она останавливалась со стоном, но вообще-то почти не сопротивлялась, и худо-бедно они все-таки продвигались, невзирая на непогоду. Ее тянуло зайти в каждый магазин, мимо которого они проходили, и Бобу приходилось ее выправлять; всякий раз при этом она каменела и принималась стонать.

— Бесполезный труд! — угрюмо проворчал барон. — Негодяи, конечно, пошли верхом.

– Прошу прощенья, Чирп, – говорил он. – Я и рад бы, чтобы мы зашли и там побродили, но ведь о вас будут беспокоиться, а мы разве хотим, чтобы они беспокоились, нет ведь? Так что пойдемте уж дальше, нам совсем немного осталось.