— Я могу двигаться так быстро, как вы пожелаете, — ответил Карман. — Где мы могли бы встретиться?

— Во-первых, вы должны пообещать мне, что никогда не скажете своим клиентам, что встречались со мной.

— Хорошо, я им об этом не скажу.

— У вас есть карта автодорог Флориды?

— Есть, прямо здесь, подождите, я включу свет. Так, вот она.

— Видите, где Первое шоссе выходит из Ки-Ларго и поворачивает на север?

— Да.

— Оно проходит через Хомстед. Оттуда едете по маршруту Девятьсот девяносто семь на север до его пересечения с Двадцать седьмым шоссе и снова поворачиваете на север.

— Понял.

— Двадцать седьмое шоссе пересекает автостраду Сто семьдесят пять, там на перекрестке есть шлагбаум. Прямо перед шлагбаумом есть площадка для отдыха — остановитесь там. Я оставлю всю информацию в конверте за бачком унитаза в мужском туалете.

— Что это за информация?

— Все, что вам нужно, чтобы установить интересующую вас связь. Но меня в это дело не замешивайте, помните, как мы условились?

— Не беспокойтесь, вас вообще не будет существовать для моих клиентов.

— Я предпочитаю, чтобы все было именно так. Ну а теперь вам нужно отправляться немедленно, чтобы добраться туда до рассвета: позже на площадке будет много народа, и кто-нибудь может найти этот конверт раньше вас.

— Я могу покинуть отель через десять минут, я уже заплатил по счету.

— Это хорошо. Больше мы разговаривать с вами не будем. Вы хорошо покатаетесь сегодня ночью на пустых дорогах, но не нарывайтесь на штрафы за превышение скорости.

— Не буду. Спасибо и всего хорошего.

— Всего хорошего. — Она повесила трубку. — :

Он весь в твоем распоряжении, — сказала она, — но тебе лучше поторопиться.

Он встал и начал одеваться.

— Обыщи его и его машину, не осталось ли там каких-либо свидетельств, что он был в Ки-Уэсте, — счетов из отеля, сувениров — да чего бы то ни было. И еще у него есть одна фотография — привези мне ее.

— Понял.

Она встала и поцеловала его.

— Спасибо, детка, — сказала она. — Когда мы встретимся в следующий раз, я сделаю для тебя что-нибудь особенное.

— Жду с нетерпением, — ответил он.

Когда он ушел, Клэр вернулась в бассейн и возобновила свои заплывы — легко и медленно. Гарри научил ее, как нужно плавать.

* * *

Карман подкатил к площадке для отдыха и выключил фары. Небо на востоке посветлело, но стоянка была пуста — там была еще лишь одна машина.

Он вылез из машины и пошел к небольшому строению, где помещались комнаты отдыха, размышляя, заперты ли они в столь ранний час. Когда он подошел к двери, то увидел, что петля на двери оторвана и бесполезно болтается со все еще продетой в нее дужкой висячего замка. Он открыл дверь и стал шарить по стене в поисках выключателя. Он нащупал его, но свет не зажегся.

— Вот дерьмо, — сказал он, на ощупь ища дорогу к туалету.

Это были его последние слова.

* * *

Он обшарил карманы убитого и не нашел ничего, что говорило бы о его пребывании в Ки-Уэсте. Он взял толстую пачку мелких купюр, бумажник и ручные часы мертвеца и вышел из здания. Небо посветлело, и он смог ясно рассмотреть автостоянку. Он подошел к машине Кармана и, пользуясь носовым платком, чтобы не оставить отпечатков пальцев, порылся в чемоданчике, лежавшем на переднем сиденье. Оттуда он достал счет из отеля в Ки-Уэсте и фотографию. Он посмотрел на мясистое лицо мужчины с вьющимися волосами — тот явно не был похож на Гарри. Затем он вытащил из бумажника кредитные карточки и швырнул его в сторону пруда рядом с площадкой для отдыха.

Проехав по дороге несколько миль, он выбросил в кювет часы и кредитные карточки и затем поехал обратно в Ки-Уэст — он выполнил порученное полностью. Он проделал это очень ловко, подумал он, и, кроме того, заработал немного денег. Этого хватит на несколько хороших ужинов.

Глава 26

Клэр Каррас раскрыла городскую газету «Ки-Уэст ситизен» и просмотрела объявления о торговле недвижимостью. Это был рекламный обзор с фотографиями нескольких агентов. Ее внимание привлекла фотография очень красивой азиатки, у которой Гарри купил их дом. Ей ничуть не хотелось находиться в одной комнате с какой-либо женщиной, столь красивой, как эта; она предпочла выбрать мужчину, изображенного на соседней фотографии, позвонила ему и договорилась с ним о встрече.

Затем она взяла журнал о парусном спорте, купленный ею накануне, пролистала последние страницы и нашла рекламу во всю полосу, помещенную брокером из Форт-Лаудердейла. Она взяла трубку и набрала номер.

— Это Майк Доменико, — сказал юношеский голос.

— Меня зовут Клэр Каррас, — сказала она.

— Чем могу быть вам полезен, мисс Каррас?

— Миссис Каррас. Мой муж недавно умер, и я хочу продать нашу яхту.

— Что это за яхта, миссис Каррас? — скучающим тоном спросил он.

— Это яхта модели «гаттерас шестьдесят». Построена меньше года назад.

— Ну что же, — сказал Доменико. Он больше не казался скучающим. — Где она стоит?

— В Ки-У эсте, у причалов Галлеон.

— На ней есть наемный экипаж?

— Нет, мой муж сам управлял ею.

— Так-так. Для этой яхты сейчас точно найдутся покупатели, но мне кажется, что ее можно намного выгоднее продать в Форт-Лаудердейле.

Внизу раздался звонок в дверь.

— Вы могли бы секунду подождать? — Она подошла к селектору. — Кто там?

— Это Томми Скалли, миссис Каррас. Могу я немного с вами поговорить?

— Да, пройдите наверх, дверь не заперта. — Она вернулась к телефону. — Простите, что вы сказали?

— Я сказал, что ее, на мой взгляд, лучше было бы продать в Форт-Лаудердейле.

— Наверное, вы правы, — ответила она. — Каковы ваши обычные комиссионные?

— Пять процентов, — ответил Доменико.

Она оглянулась, увидела, что Скалли и его молодой напарник входят в комнату, и махнула им рукой, чтобы они садились на диванчик.

— Это слишком много, — сказала она Доменико. — Я хочу заплатить три процента, не больше.

— Ну, об этом мне нужно будет поговорить с моим менеджером, но я думаю, мы сможем найти устраивающее всех решение.

— И вы должны взять на себя расходы по перегонке яхты в Форт-Лаудердейл.

— Я поговорю с моим менеджером, миссис Каррас; я уверен, что об условиях мы договоримся. Знаете что, я отправлю вам контракт с сегодняшней почтой и поговорю с каким-нибудь шкипером-перегонщиком о доставке яхты в Форт-Лаудердейл. Как яхта называется?

— \"Беглец\", и я хочу, чтобы это название было как можно быстрее удалено с корпуса.

— Отлично. Могу я получить ваш адрес и телефон?

Она продиктовала требуемое и повесила трубку. Томми Скалли обратился к ней с дивана:

— Продаете «Беглеца», миссис Каррас? — спросил он.

— Мне не много толка от этой яхты, — ответила она. — Я не смогла бы даже запустить двигатели, не говоря уж о том, чтобы ею управлять.

— Разумеется, — сказал он. — Я посмотрю, смогу ли я изъять яхту из списка вещественных доказательств.

— Вещественных доказательств? Что вы имеете в виду?

— На ней, по-видимому, было совершено убийство, — сказал он. — Мне придется поговорить с шефом и узнать, считает ли он, что она все еще важна для нашего дела.

— Пожалуйста, сделайте это как можно скорее, — сказала она. — Ну, мне предстоит довольно напряженный день. Чем могу быть полезна?

— Я просто хотел узнать, не припомнили ли вы еще что-нибудь о событиях того дня, чего вы мне еще не рассказали.

— Извините, но я не понимаю, о чем вы говорите. Позавчера я ответила на все ваши вопросы.

— Я знаю, что вы это сделали, миссис Каррас, но часто люди, которые замешаны... которые являлись свидетелями чьей-то смерти, через несколько дней вспоминают то, чего они не помнили сразу после происшествия.

— Я не думаю, что могу припомнить что-либо новое.

— Меня беспокоили, как вы понимаете, некоторые расхождения между версией Чака Чэндлера и тем, что вы рассказали нам в тот день.

Ее это ни капли не удивило.

— Вы хотите сказать, что то, что рассказал вам мистер Чэндлер, расходится с тем, что вам рассказала я? — Она старалась изобразить удивление.

— Именно это я и имею в виду. Например, как долго, вы сказали, мистер Чэндлер пробыл внизу, ремонтируя выхлопную трубу?

— Около сорока пяти минут.

— Ну это мне показалось несколько странным, миссис Каррас. Вы же помните, когда мы с моей женой находились на яхте и возникла та же самая неисправность, Чаку понадобилось не более пяти минут, чтобы устранить ее.

— Ну а на этот раз ему понадобилось сорок пять минут.

— Мне думается, это должно было бы встревожить мистера Карраса — я про то, что Чак находился в машинном отделении сорок пять минут, занимаясь тем, что потребовало лишь пять минут прошлый раз, когда это случилось. Мистер Каррас спрашивал вас, что вы думаете по поводу столь долгого пребывания Чака внизу?

— Нет, насколько мне помнится.

— Что делал мистер Каррас в то время, пока Чак находился в машинном отделении?

— Насколько я могу вспомнить, он сидел в своем кресле у штурвала на капитанском мостике и глядел на воду.

— Он вам что-нибудь говорил?

— Нет.

— Вы ему что-нибудь говорили?

— Нет.

— У вас с мистером Каррасом в тот день была какая-нибудь ссора?

— Нет, не было; мы никогда не ссорились.

— Ваши отношения в тот день были сердечными?

— Да, вполне сердечными.

— И все же вы и ваш муж просидели сорок пять минут на дрейфующей яхте, не перемолвившись ни словечком?

— Детектив, вы же женатый человек: вы не можете не знать, что женатые люди иногда могут часами не разговаривать друг с другом. Нам с Гарри было очень хорошо и спокойно друг с другом: нам не было никакой нужды все время переговариваться.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, миссис Каррас: иногда мы с моей женой целыми днями не разговариваем.

В дверь снова позвонили, и Клэр подошла к переговорному устройству.

— Да?

— Миссис Каррас, это Клэй Макдэниел из «Кнайт-Пруденниал-Риэлти».

— Ах да, мистер Макдэниел, пожалуйста, поднимитесь наверх, дверь не заперта. — Она снова повернулась к сыщикам. — Боюсь, у меня сейчас назначена деловая встреча, — сказала он. — Что-нибудь еще?

— Я не знаю, миссис Каррас, — ответил Томми. — Вы можете вспомнить еще что-нибудь?

— Нет, не могу.

— Ну тогда мы пойдем.

Два сыщика встали, попрощались и ушли. Спускаясь по лестнице, они встретились с агентом по торговле недвижимостью.

— Привет, Клэй, — сказал Томми.

— Привет, Томми, вы уже переехали в ваш новый дом?

— Нет еще, Рози хочет, чтобы были повешены гардины и сделаны прочие мелкие переделки, прежде чем мы въедем в него. Кроме того, у нас есть еще две недели краткосрочной аренды в старом доме, а она не из тех, кто тратит деньги попусту.

Они попрощались, и сыщики вышли из дома.

Клэр приняла Клэя Макдэниела в своей гостиной. После обмена любезностями Макдэниел заговорил первым.

— Нам нужно кое-что выяснить, прежде чем начать переговоры, миссис Каррас, — сказал он. — Как мне помнится, вы обратились к Линне Кауфельт, когда покупали этот дом. Вы уверены, что не предпочли бы сейчас снова обратиться к ней?

— Я предпочитаю иметь дело с вами, Клэй, — сказала она, присаживаясь рядом с ним на диванчик и широко улыбнувшись ему. — Я слышала о вас так много хорошего.

— Что же, это очень мило с вашей стороны. Ну так чем я могу вам помочь?

— Я уверена, вы слышали, что муж умер.

— Да. Выражаю вам свои соболезнования.

— Спасибо, — сказала она. — Сколько вы можете предложить мне за этот дом?

Глава 27

Томми захлопнул дверцу машины.

— Она собирается вскоре уехать, — сказал он. — Она продает яхту и дом, а больше ее ничего здесь не держит.

— Ты уже готов перекусить? — спросил Дэрил.

— Да, пожалуй. Как насчет того ресторанчика у гавани?

— Вполне сойдет. — Дэрил включил сцепление; до гавани была минута езды. — Ей придется задержаться в Ки-Уэсте, если мы арестуем ее, — сказал он.

— Не неси чушь: у нас нет оснований арестовывать ее.

— Но если мы арестуем Чэндлера, а она будет главной свидетельницей по его делу, разве это не задержит ее здесь?

— Минуты на три. Целая свора адвокатов набросится на нас прежде, чем мы сообразим, что случилось. Нам никогда не состряпать дела, которое она бы не смогла разнести в клочья перед судом по поводу убийства ее мужа.

— Я понимаю.

Дэрил въехал на автостоянку у ресторанчика, сыщики вошли внутрь и попросили столик у воды.

— У нас полно народу, Дэрил, — сказала старшая официантка. — Вы не против посидеть в баре?

— Вовсе нет, Сюзи, — ответил Дэрил. — Сюда, Томми, туристы заняли все столики; давай поедим там, где сажают местных. По телевизору передают дневной выпуск новостей.

Они нашли свободные табуретки и заказали ленч. Томми ел молча и Дэрил также молчал.

Вдруг Томми вскинул голову в сторону телевизора:

— Как, она сказала, его звали?

— Кого? — спросил Дэрил, глядя на экран.

— Кого-то пришили к северу от Майами.

Он вглядывался в экран: камера поблуждала по стоянке для отдыха водителей и заглянула в одну из машин.

— Ну и что? У нас своих забот мало?

— Заткнись и слушай, Дэрил.

На экране снова появилась ведущая полуденного выпуска новостей.

— Это последнее из серии убийств туристов, произошедших в разных концах Флориды, — говорила она. — Мистер Карман взял машину напрокат в международном аэропорту в Майами четыре дня тому назад и, видимо, путешествовал по этому району. Законодательное собрание штата недавно постановило, чтобы система выдачи номерных знаков во Флориде была изменена таким образом, чтобы взятые напрокат машины нельзя было отличить по их номерам от местных автомобилей, принадлежащих частным лицам, но, к несчастью, на машине, которую взял напрокат мистер Карман, замена номерного знака еще не была произведена. Пока что никто не заподозрен в совершении этого преступления.

— Вот дерьмо, — тихо сказал Томми.

— Это тот Карман, с которым мы вчера разговаривали? — спросил Дэрил.

— Сейчас выясню, — сказал Томми. — Доешь мой ленч за меня.

Он пошел к телефонам-автоматам. Вернувшись, кивнул:

— Это был наш Карман, частный детектив из Калифорнии. Давай-ка займемся полицейской работой.

Они снова поехали на Дей-стрит и остановили машину за полквартала от дома Карраса.

— Каждый из нас возьмет одну сторону улицы, — сказал Томми. — Поговори с кем-нибудь в каждом доме, особенно с сухонькими старушками. Они никогда ничего не упускают.

Через полчаса они снова встретились в машине.

— Что тебе удалось узнать? — спросил Томми.

— Усохшая старушка в доме напротив сказала, что машина миссис Каррас после полуночи все время стояла на подъездной дорожке. Она встала в четыре часа утра, чтобы пописать, и машина стояла там в это время. Томми, ты же не можешь всерьез предполагать, что Клэр Каррас могла проехать на север среди ночи сто семьдесят пять миль, убить Кармана — как, кстати?

— Большим ножом.

— Да, ножом, и вернуться обратно сюда как раз вовремя, чтобы поговорить с нами, и глазом не моргнув, сегодня утром?

— Нет, я так не думаю, в самом деле, но вот о чем подумай: Каррас сбежал с деньгами каких-то темных личностей четыре года назад, и с тех пор они искали его. Вдруг частный детектив получает наводку, показывается в Ки-Уэсте, задает вопросы Клэр. После этого он рассказывает нам об этом, и на следующее утро он уже мертв. Как тебе кажется, может быть связь между этим убийством и Клэр Каррас?

— Возможно.

— Возможно? Возможно? Я не могу предположить ничего иного. Пойми, если она укокошила своего мужа, то у нее должен быть кто-то, кто помогал ей, верно?

— Вероятно.

— Тогда кто?

— Чэндлер?

— Нет, не Чэндлер. Она пытается спихнуть его нам в качестве убийцы — он бы не стал ей помогать. У нее есть другой дружок.

— И этот дружок зарезал Кармана?

— Должно быть, он, кому же еще?

— Томми, ты помнишь, что сказала эта леди в новостях? Туристов то и дело убивают в нашем штате то здесь, то там, и некоторых на стоянках для отдыха. Ты когда-нибудь смотришь телевизор?

— И ты готов поверить, что смерть Кармана — одно из этих случайных убийств туристов? — не без сарказма осведомился Томми.

— Ответ, похоже, очевиден. Во всяком случае, это лучший ответ, чем считать, будто кто-то мог гнаться за ним из Ки-Уэста пару сотен миль на север до площадки для отдыха и пришить его просто потому, что он нашел Клэр Каррас. Томми, если его убили около шести часов утра сегодня, то ему пришлось бы гнать всю ночь, чтобы добраться туда. Нет, он, должно быть, остановился где-то вблизи Майами, и Клэр Каррас не могла знать, где именно. Это слишком большая натяжка, слишком похоже на совпадение.

— Ты так считаешь? Тогда давай вернемся в контору, поработаем на телефоне.

— И что мы там будем делать?

— Я хочу знать: где Карман ночевал, когда он покинул отель и кто ему звонил, пока он там находился.

— Томми, ты иногда бываешь ужасной занудой, — простонал Дэрил.

* * *

Через два часа Дэрил положил трубку и помахал Томми, который сидел за своим рабочим столом.

Томми тоже положил трубку.

— Ну что?

— Он остановился в «Доме у пирса», в отель не приходил до половины двенадцатого. Он заплатил по счету еще до того, как отправился спать, — сказал, что уедет рано утром, ему надо успеть на самолет из Майами. Администрации неизвестно, звонили ли ему, но кто-нибудь мог позвонить ему прямо в номер, если они знали его телефон. Он сам звонил дважды, пока находился в отеле, оба раза по одному и тому же номеру в Лос-Анджелес. — Он показал Томми свой блокнот.

Томми взглянул на записанный Дэрилом номер.

— Ладно, хорошо, прикинем время. Если Карман был убит около шести утра, когда, самое позднее, он должен был выехать?

— Ну, до Майами добрых четыре часа, а он был еще чуть дальше на север, значит, скажем, четыре с половиной часа на дорогу?

— Но он ехал глубокой ночью, когда дороги свободны.

— Ладно, четыре часа от «Дома у пирса» до площадки, где его убили.

— Значит, он покинул «Дом у пирса» где-то между половиной двенадцатого и двумя часами ночи.

— Примерно так.

— А машина Клэр Каррас простояла на подъездной дорожке к ее дому всю ночь, или, по крайней мере, до четырех утра.

— Верно.

— Значит, кто-то должен был следовать за ним из Ки-Уэста. Четыре часа — это достаточно долго, чтобы ему захотелось пописать, и как только он остановился, кто-то прошел за ним в мужской туалет и перерезал ему горло.

— Если только они заранее не знали, куда он направляется, и не ждали его там.

— Нет, они не могли заранее знать, где он остановится. — Томми секунду помолчал. — Или могли?

— Слушай, Томми, я еще могу поверить, что кто-то проследовал за ним из Ки-Уэста и зарезал его, — это натяжка, но я могу в это поверить. Во что я не могу поверить, так это в то, что Клэр Каррас знала, что Карману захочется пописать, и послала туда человека, который его там поджидал. Это нормально, что мне в это не верится?

— Это нормально, Дэрил. Но я no-прежнему связываю с этим Клэр Каррас.

— Я верю тебе, Томми: Клэр Каррас — гениальная преступница, которая все просчитывает и причастна ко всем убийствам отсюда и до Эверглейда. Я во всем тебе верю.

— Не умничай, Дэрил.

К ним подошла секретарша:

— Томми, Дэрил, шеф хочет видеть вас обоих.

Джеймс Хайнс

Глава 28

Царица джунглей

У шефа был серьезный вид, когда два сыщика уселись перед его столом.

James Hynes PUBLISH AND PERISH

— Я прочел ваш отчет, — сказал он. — Почему вы не арестовали Чэндлера?

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Donadio amp; Olson, Inc. и Andrew Nurnberg.

Томми сморгнул.

Эпиграф к сборнику \"Издай и умри\"

— Мне не кажется, что у нас достаточно улик, шеф, по крайней мере, пока.

— Ваш отчет точен?

(Идея книги) заключается в энциклопедической защите теологии и логоцентризма от разрушительного воздействия письма, от его афористической энергии и от… любого разнообразия (отличия) вообще. Если мы будем отличать текст от книги, мы должны будем сказать, что разрушение книги – собственно, процесс, происходящий сейчас во всех сферах, – обнажает поверхность текста. Необходимое насилие становится ответом на насилие, которое, в свою очередь, было в не меньшей степени необходимо. Жак Деррида «О грамматологии»
— Да, сэр.

— Тогда Чэндлер выглядит подходящей кандидатурой, чтобы сделать это, разве нет?

Ученость! О, великое то дело! [1] У. Шекспир, «Укрощение строптивой», Акт I, Сцена II
— Возможно.



— Возможно? У вас есть еще кто-нибудь на примете?

1

— Это сложное дело, шеф. У меня есть четыре или пять версий; мне просто нужно больше времени, чтобы проработать их все.

Что-то случилось с Шарлоттой, кошкой Пола и Элизабет. Она начала мочиться где попало, доводя хозяев до полного отчаяния. Ни один из них не мог понять, что стало причиной столь странного поведения семейной любимицы, но оба все более склонялись к мысли, что оно как-то связано с некоторой сложностью в их домашнем устройстве. Пол жил в Блеф-Сити, штат Айова, и числился на факультете английского языка университета штата, где завершал работу над диссертацией, на которую потратил уже целых три года. Элизабет четыре дня в неделю проводила в Чикаго, где у нее было временное пока еще место в Чикагском университете.

— Вы допрашивали Чэндлера дважды, верно?

Шарлотта же постоянно жила с Полом в Айове. Это была совершенно домашняя кошка десяти лет от роду, без когтей на передних лапах. На первый взгляд она могла показаться обыкновенной черно-белой кошкой: с черной спинкой, черными обводами вокруг глаз и ушей – что создавало впечатление маски – и с молочно-белыми грудкой и передними лапками. Однако при прямом ярком свете оказывалось, что черная шерсть еe представляет смесь иссиня-темных тонов с коричневыми, которые едва заметными полосками шли по кошачьей головке и по спине, достигая хвоста и делая его очень похожим на хвост енота. Глаза Шарлотты из-за черных отметин, казалось, были словно подведены черным карандашом. Она была очень умной и крайне чувствительной кошкой, однако отнюдь не ласковой. Шарлотта злобно шипела и царапала любого незнакомца, который попытался бы взять ее на руки.

— Верно.

Даже Полу и Элизабет она позволяла держать себя на руках – по подсчетам Пола – нс более десяти секунд, а затем начинала с нетерпеливо-раздраженным ворчанием вырываться. Потом садилась на расстоянии нескольких метров от них, повернувшись спиной и вытянув свой длинный хвост, похожий на хвост енота. Иногда, правда, в те ночи, когда Элизабет отсутствовала, Шарлотта пристраивалась на грудь Полу, лежавшему на диване с книгой, или, когда он укладывался спать, пробиралась к нему под одеяло.

— Вы зачитывали ему его права?

В последнее время у нее возникла привычка сворачиваться калачиком у его ног, когда Пол сидел за компьютером или стоял на кухне у плиты. Поначалу это его раздражало – он боялся невзначай наступить на Шарлотту, – потом привык. И постепенна Полу стало не хватать теплого шелковистого и ласкового прикосновения к ногам и гортанного мурлыканья.

— Во второй раз, не в первый, — я хотел, чтобы первый допрос был неформальным.

А в последние два месяца Шарлотта начала дурно себя вести и мочиться где попало. Пол и Элизабет занимали очень удобную квартиру над старым гаражом. Поначалу они предположили, что источником неприятного запаха могут быть еноты, поселившиеся внизу в кладовке, которую устроил квартирный хозяин, но однажды утром Пол босой ногой наступил в лужу, оставленную кошкой на ковре. Вначале Шарлотта делала подобные лужи на верхней площадке лестницы, что вела от входной двери, затем стала мочиться на диванные подушки, кресло-качалку Пола, купленную в комиссионке, и наконец, на кровати – на подушки, в середине матраца, посреди измятых за ночь простыней, пока Пол принимал душ.

— И как он на это прореагировал?

Когда это случилось в первый раз на лестнице, Пол ничего не сказал Элизабет. К тому времени когда она вернулась в Блеф-Сити па очередной уик-энд, Пол постарался вытереть пятно и избавиться от запаха с помощью смеси питьевой соды и специального фермента, который он купил в магазине домашних животных. Но во второй раз поздним вечером в четверг Шарлотта выбрала в качестве места преступления диван, и когда Элизабет в пятницу утром вернулась домой, она остановилась в дверях с сумкой на плече, сморщив нос от резкого и неприятного запаха кошачьей мочи.

– Боже мой! – воскликнула она. – Неужели это то, что я думаю?

— Он занервничал, если вы об этом.

Пол вышел из-за письменного стола и кивнул. Шарлотта куда-то спряталась.

— Прекрасно. Арестуйте его, приведите сюда и заставьте попотеть. Посмотрим, как он поведет себя под давлением.

– Неужели это сделала Шарлотта?

— Он просто вызовет адвоката.

Элизабет опустила сумку на пол и оглянулась в поисках кошки. Первая реакция хозяйки – беспокойство по поводу здоровья и благополучия Шарлотты; здоровье и благополучие мужа заботило Элизабет значительно меньше. Вероятно, это объяснялось тем, что Шарлотта жила с Элизабет задолго до появления Пола. Она была дочерью предыдущей ее кошки по имени Эмили, давно скончавшейся. Весь выводок появился на свет морозным январским днем в самом темном углу стенного шкафа на первой квартире Элизабет. Из-за кошачьих родов были безнадежно испорчены замшевые туфли. В память о них Элизабет подарила Шарлотте зеленый замшевый ошейник, который очень подходил к цвету ее глаз.

Элизабет пошла по квартире, наклонив голову и особым условным знаком подзывая кошку. Она миновала диван, не обратив никакого внимания на лужу, оставленную Шарлоттой.

— Послушай, Томми, у тебя же слишком большой опыт, чтобы так говорить. Ты можешь поговорить с ним, запугать его, заставить его запутаться. Черт, ты можешь даже получить его признание.

– Ты здорова, Шарлотточка? – доносился ее голос из спальни, где кошка обычно пряталась. – Что случилось, душечка?

– Это уже не в первый раз, – громким голосом сообщил Пол, понимая, что Элизабет его не слушает.

— Шеф, я нутром чую, что он этого не делал.

Она никого и ничего не слышала, когда беседовала со своей любимицей.

Они отнесли кошку к ветеринару. Та осмотрела Шарлотту, провела необходимые анализы, пытаясь установить причину возникшей проблемы, однако никаких физических патологий обнаружить не смогла. В конце концов она порекомендовала Элизабет и Полу специальную диету, которая ничего не изменила. По крайней мере один раз в три или четыре дня Пол наступал босой ногой на очередную лужу на ковре или совершал экстренное путешествие в прачечную с постельным бельем.

— А твой отчет говорит мне, что он это сделал. И даже если это не так, он наверняка знает больше, чем говорит. Приведи его сюда, нажми на него хорошенько, выжми из него все, что сможешь. У нас достаточно улик, чтобы предъявить ему обвинение, окружной прокурор в этом со мной согласен.

У ветеринара Шарлотта злобно взирала на врача со смотрового стола, а врач тем временем озадаченно морщила лоб и задавала вопросы относительно того, не было ли в последнее время каких-либо неожиданных перемен в образе жизни Пола и Элизабет и их любимицы. Не появился ли, к примеру, в доме новый кот, не передвигали ли они куда-нибудь кошачий лоток с привычного для Шарлотты места, не меняли ли марку наполнителя для кошачьего туалета? Элизабет только молча гладила Шарлотту и бросала вопросительные взгляды на Пола, который отрицательно качал головой.

– И последний вопрос, который я вынуждена вам задать, – сказала наконец ветеринар, скрестив руки. – У вас-то самих все в порядке? Никаких семейных проблем?

— Вы уже обращались к окружному прокурору?

– О нет! – воскликнула Элизабет. – У нас все в полном порядке!

– В абсолютном! – подтвердил Пол.

— Он читал твой отчет.

Ветеринар прописала Шарлотте успокоительное – две крошечные таблетки ежедневно, и неприятности прекратились. Однако, вернувшись домой на свой первый уик-энд после начала лечения, Элизабет заметила, что Шарлотта стала пошатываться при ходьбе и несколько раз ударилась головой о стену. Элизабет немедленно выбросила все оставшиеся таблетки в унитаз.

— Шеф...

– Ты видел ее глаза? – спросила Элизабет. – Она же превратилась в зомби.

— Не заставляй меня повторять тебе дважды, Томми.

– Видел, – ответил Пол. – Мне это тоже не понравилось. Они позвонили ветеринару, но та только развела руками.

* * *

– Я сделала все что могла. Вот если только…

– Если только что? – спросила Элизабет.

Они остановили машину рядом с Прибрежным рынком. Огненно-красный закат озарял ки-уэстскую гавань; музыка вовсю лилась из открытого бара у кромки воды рядом с дорогой. Это был один из тех чудесных вечеров, которыми славился Ки-Уэст.

Пол слушал их разговор по другому телефону в спальне.

— Что-то мне не хочется этого делать, — сказал Томми.

Ветеринарша была непроста. Журналы на столике в комнате ожидания обещали читателям духовное освобождение, не привязывая его ни к каким общепринятым религиозным практикам, а из динамиков звучала монотонная, вводящая в транс музыка. От внимания Пола и Элизабет не ускользнула упомянутая особенность, но они решили не придавать этому особого значения, так как ветеринар с удивительным участием отнеслась к их Шарлотте.

– У меня есть знакомая, – сказала ветеринар, – которая обладает способностью вступать в непосредственный контакт с животными.

— Я знаю, что тебе не хочется, но поверь мне, когда старик говорит: «Не заставляй меня повторять тебе дважды», — то лучше делать то, что он говорит. Он хороший мужик, но ужасно упрямый.

Пол встал с постели и отошел от телефонного аппарата, насколько позволял провод. Ему хотелось увидеть выражение лица жены, стоящей на кухне. Элизабет была довольно высокого роста – дюйма на два выше Пола, – с открытым лицом, обладала длинной и стройной шеей, которая в свое время и привлекла внимание Пола в аудитории, где они впервые встретились.

Они вышли из машины и прошли к тому месту, где был ошвартован «Срыв».

И теперь, беседуя с ветеринаром по телефону, она прижимала узкую ладонь к своей восхитительной шее. У Элизабет очень рано появилась седина, еще когда она училась в аспирантуре. Пол частенько пытался уверить ее, что находит седину весьма привлекательной. В ответ жена язвительно замечала, что его редеющие волосы кажутся ей не менее очаровательными.

— Его машины нет на обычном месте, — сказал Дэрил.

После долгих раздумий Элизабет решила не закрашивать седину, так как она давала ощущение хоть небольшого, но все-таки старшинства перед студентами, которые в огромном большинстве были всего на несколько лет моложе своей преподавательницы. Наблюдая за Элизабет, Пол заметил в ней ту самую смущенную серьезность, которая, как он хорошо знал, является совершенно определенным признаком того, что она собирается с вежливым презрением отвергнуть предложение ветеринара. Вообще-то весь этот оккультизм раздражал Элизабет еще больше, чем Пола. Он попахивал эссенциализмом и феминизмом, которые Элизабет с унизительными подробностями и злорадным восторгом поносила и высмеивала в своих статьях.

— У меня появляется ужасное предчувствие, что Чэндлера тоже нет на обычном месте. — Он посмотрел на часы. — Уже слишком поздно для тенниса.

Пол широко открыл глаза, словно преисполнившись предельного недоверия, и беззвучно одними губами произнес: «Кошачий парапсихолог?» Но там, где вопрос касался кошек, Элизабет становилась необычайно сентиментальной. Вряд ли ее можно застать врасплох с «Бог» или «Гламур» в руках, однако время от времени Пол замечал в раскрытом портфеле жены помер «Кэт фэнси».

Они подошли к яхте и поднялись на борт. Все было заперто.

– И какой номер телефона у вашей знакомой. – спросила Элизабет у ветеринара.

— У них там над кортами есть фонари, — сказал Дэрил. — Может быть, он дает вечерний урок.

На протяжении следующих двух дней она игнорировала шуточки Пола насчет смуглых дамочек в цветастых платках и с хрустальными шарами, кошачьих хиромантов с крошечными картами Таро для кошачьих гаданий. Наконец одним ясным морозным февральским днем парапсихолог явилась на беседу с кошкой. Она оказалась довольно крупной женщиной в сшитом па заказ костюме и подбитой мехом куртке с капюшоном. На лестницу специалист по кошкам взобралась не без труда, мрачная и задыхающаяся. Звали ее Андреа, с ударением на втором слоге – просто Андреа, как, например, бывают просто Розанны.

— Давай проверим, — ответил Томми.

Они проехали мимо теннисного клуба, и прожекторы над кортами не были включены. Они подъехали к автостоянке.

Женщина обладала грудным контральто, густыми черными волосами и торжественно-мрачным средиземноморским выражением лица, невозмутимость которого лишь однажды была нарушена громким гортанным смехом. Андреа не попросила сразу же показать кошку – Шарлотта, конечно же, услышав незнакомый голос, устремилась в свой самый укромный уголок, – а величественно опустилась на краешек дивана, пытаясь отдышаться. Через несколько минут, придя в себя, парапсихолог начала задавать вопросы. Чем Шарлотта занимается целый день и где находятся ее любимые места в доме? Элизабет, вся сжавшись, пристроилась на другом конце дивана, внимательно вслушиваясь в каждое слово гостьи и отвечая на все ее вопросы без исключения.

— Тут нет желтого «порше», — сказал Дэрил.

Пол принес им чаю и сел в противоположном углу комнаты. Обе женщины чем-то напоминали цикл картинок под заголовком «До и после», только Пол никак не мог решить, кто из них представляет ситуацию «до», а кто – «после». У Андреа для женщины с почти идеально круглым лицом был поразительно острый подбородок, и она постоянно прикасалась к нему пальцем, при этом отрешенно глядя куда-то в пространство, что заставляло Элизабет еще более внимательно вслушиваться в ее вопросы и с еще большими подробностями и нервозностью отвечать на них.

— Боюсь, я знаю, где он может быть, — сказал Томми.