— Да, она была ничего, — равнодушно заметил Джимми. — Мы встретились пару раз.
— Ты извращенец. Прекрасная женщина, прелестная! — причмокнул Акула. — Я бы ее с удовольствием отведал. У тебя не осталось телефончика?
— Слушай, — Джимми сверлил взглядом лысый череп Акулы, — а я никогда не замечал вены у тебя на голове. Похоже на Ориноко в сезон дождей.
Акула тронул рукой бугристый затылок:
— Оро... что?
— Ориноко. Это река в Южной Америке. Очень извилистая, длинная и впадает в Атлантический океан. На карте она выглядит точь-в-точь как твоя вена, — язвительно хмыкнул Джимми. — Боже, а какая же она грязная! Ты себе не представляешь, сколько всякого дерьма плавает в водах Ориноко: горы гниющего мусора, дохлые обезьяны, раздутые от солнца...
Акула уставился на Гейджа. Молнии на его шее нервно подергивались, словно собираясь лопнуть.
— Ну, я никогда не был силен в географии, — проговорил он наконец, — поэтому придется поверить тебе на слово.
Слепой Мунц уделал Шакала! Джимми этого не видел. Рефери считал: «Раз! Два! Три!» Бой окончен. Противник повержен.
Глава 2
— Ты меня втянешь в неприятности, Джимми!
— Раньше тебя это не останавливало, — ответил Гейдж, открывая окно, издавшее пронзительный скрип. Джонатан поменял замок на двери, но окно не закрывалось как следует уже лет двадцать. Джимми высунулся до половины и оглянулся на Оливию. Та стояла в лунном свете, одетая в легкое платье, а голые плечи, несмотря на теплую ночь, были покрыты «гусиной» кожей.
— Мне не страшно, — словно оправдываясь, сказала Оливия, придерживая подол, — просто я одета не по случаю.
Подоконник был низким, но когда Оливия залезала в дом, Джимми увидел кусочек белоснежного шелкового белья под ее платьем. Ему всегда больше нравилось красное. Нет, он не жаловался. Оливия постриглась после их разрыва. Раньше волосы локонами падали ей на плечи, как у молодой Шер, обрамляя узкое личико и подчеркивая огромные глаза. Теперь голова топорщилась короткими кудряшками. А еще она сменила духи. Джимми надеялся, что она оставила сережку в пупке. Они стояли совсем рядом, не двигаясь.
— В чем дело? — спросила Оливия.
Изменились не только ее внешность и парфюм, все было куда серьезнее, и Джимми знал это. Непринужденную грацию и жизнерадостность сменили осторожность, предусмотрительность и даже некоторая расчетливость. Раньше ей нравились риск, скорость, секс в необычных местах. Вместе они ничего не боялись, поддавались искушению и сходили с ума. И вроде не так уж много времени прошло, но и его оказалось достаточно.
Джимми уехал из Калифорнии под предлогом срочной работы. Он взялся писать брошюру о мировом турне местной группы «Янк», чей альбом, представлявший собой смесь типичного хип-хопа с техно, стал трижды платиновым. Джимми не нравилась ни сама группа, ни ее музыка: он просто получил предложение поработать от самого вокалиста. Оливии же сказал, что вернется сразу, как закончится турне. Она дала ему понять, что ждать не собирается. Глаза ее гневно сверкали. Джимми, натянуто улыбнувшись, ответил, что и не просит ее об этом. Просто не хочет, чтобы Оливия в кого-нибудь влюбилась. А четыре месяца спустя она вышла замуж за его родного брата.
Ветер из открытого окна проник под рубашку Джимми. Удобная и простая, она прекрасно подходила для посещения рестлинга, но сейчас Джимми чувствовал себя в ней некомфортно, словно пират, вынужденный под напором врага поднять белый флаг.
— В чем дело, Джимми? — спросила Оливия.
— Ты так шикарно выглядишь, настоящая леди. Я просто обязан за тобой поухаживать.
— Ну давай. Поцелуй меня в задницу.
— Узнаю свою девочку!
Оливия не ответила. Практически всю дорогу к дому они молчали, поболтав лишь первые несколько минут о личных достижениях и успехах. После брака Оливия ушла из клуба. Она сказала, что подумывает об одном престижном турнире, но они оба не верили в возможность такой перспективы. Дальше тишину нарушал лишь шум автомобилей. В новом «мерседесе» Оливии были сиденья с подогревом, воздушные подушки и боковые зеркала, автоматически меняющие ракурс обзора. Машина напоминала танк класса «люкс»: сверхнадежный, сверхбезопасный, сверхизолированный. Оливия включила радио. Ее лицо освещали дорожные огни. Джимми на мгновение показалось, что это свет домашнего телевизора, что они с Оливией вместе, он никогда не уходил от нее и ничего не изменилось. Гейдж откинулся на спинку сиденья, слушая, как Оливия подпевает радио. Случись сейчас лобовое столкновение, Джимми умер бы абсолютно счастливым. Но аварии не произошло. Он попросил остановить машину у старого домика — раздевалки перед бассейном.
— Ну, видишь? — Оливия оглядела комнату. — Видишь то, что должен найти?
— Пока нет. — Джимми смотрел на один из шедевров матери: изображение вулкана Мауна-Лоа — яркие мазки на холсте, которым мать украсила домик во время своего «гавайского периода». Она называла это место «комната Тики» и развесила здесь свои картины и фотографии Элвиса Пресли в цветочных венках. Старые ярко-зеленые тряпки служили занавесками, а с потолка свисала рыболовная сеть с маленькими пластмассовыми гавайскими гитарами. В углу стоял старый кожаный диван, у стены — два больших деревянных стола и несколько картонных коробок.
Джимми выключил свет — лунного света вполне достаточно. На стене едва проглядывали поблекшие линии, начерченные карандашом, которыми родители отмечают рост ребенка. Он дотронулся до метки, на которой они с Джонатаном сравнялись.
— Надо было сказать, что мы едем сюда, — недовольно заметила Оливия.
— Я же говорил, мне надо взять кое-что для Джонатана...
— Да, но не говорил, что именно здесь.
— Решил, что ты не откажешься вернуться на место преступления.
Оливия направилась к нему, каблуки дорогих туфелек застучали по кафельному полу. Джимми изобразил реверанс. Оливия звонко рассмеялась — он узнал этот смех и на мгновение поверил, что все вернулось и они будут счастливы.
Как же давно прошло их последнее свидание! Тогда Джимми впервые тайком привел ее сюда. Они оставили машину и пролезли сквозь дыру в заборе, посмеиваясь над ситуацией. В жилом помещении работал телевизор, родители Джимми смотрели вечернее шоу в спальне на втором этаже. Оливия молча залезла через окно и, оглядев гавайское убранство домика, сказала, что чувствует себя так, словно попала в Диснейленд. Джимми поцеловал ее и прошептал:
— Добро пожаловать в сказочное царство.
Затем он начал медленно раздевать ее. Отец едва не застал их утром, когда они снова решили заняться любовью. Мистер Гейдж намеревался почистить бассейн и спокойно расхаживал в пижаме, собирая упавшие в воду листья. Джимми с Оливией даже не заметили его присутствия, пока не зажглась желтая подсветка бассейна, осветив их обнаженные, мокрые от пота тела на диване. Оливия пыталась соскользнуть на пол, но Джимми крепко держал ее в объятиях. Они оба тряслись от немого смеха, пока отец не вернулся обратно в дом.
Оливия заметила, что Джимми смотрит на диван, и кивнула, словно читая его мысли.
— Боже, я думала твой отец никогда не уйдет! — Ее шея покраснела. — Может, я совершаю ошибку, приглашая тебя на вечеринку Джонатана.
— Не исключено.
— Я не предупредила его о твоем приезде. Хотела сделать сюрприз. Он... очень тебе обрадуется, но... Ему тоже все непросто далось, сам понимаешь.
— Это точно. — Джимми подошел к одной из коробок и открыл ее.
— Трудно поверить, что когда-то вы с Джонатаном делали здесь уроки, — сказала Оливия, проводя ладонью по столу.
— Папина идея.
Джимми отодвинул коробку в сторону и приступил к следующей. В ней находились учебники Джонатана: анатомия, физиология, химия... Страницы пожелтели. Джимми сам не знал, что хотел найти, но явно не эти книги.
— Отец считал, что тут ничто не будет нас отвлекать, — продолжал он, — ни телевизор, ни музыка, ни телефон... Останется лишь чистое соперничество. Он решил, что нам пойдет на пользу такая работа, лоб в лоб.
— Джонатан говорил, что ты получал отличные оценки и вообще был куда умней его.
— Не верь ничему, что Джонатан рассказывает обо мне, — резко ответил Джимми. В третьей коробке лежали игры: «Монополия», «Морской флот», «Риск», «Волшебный шарик» и другие.
— На самом деле тебе совсем не нужна эта вечеринка, ведь так? Это был просто предлог, чтобы притащить меня сюда?! — Оливия случайно наступила на «Монополию». Острый каблучок проткнул часть Балтик-авеню. — Место преступления... Надеялся, что я впаду в ностальгию и стану податливой?! Или даже трахнусь с тобой быстренько в память о былых временах?!
Джимми подошел к ней, положил руки на бедра и медленно поцеловал.
Оливия ответила на поцелуй страстно. Это продолжалось очень долго, настолько, что у Джимми даже появилась надежда, но Оливия отпрянула.
— Возжелал жену брата своего? — приподняла она бровь, стараясь принять равнодушный вид, но учащенное дыхание выдавало ее волнение. — Разве забыл заповедь?
— Заповедей много. Я не могу соблюдать их все.
Оливия достала из сумочки пачку сигарет и извлекла из нее толстую самокрутку с марихуаной.
— Зато Джонатан одолел каждую из них.
— Тогда тебе нужна встряска для разнообразия. Это приятно, поверь мне.
— Кто знает... — Она выпустила из ноздрей ароматный дымок.
— Я скучал по тебе. — Джимми не мог отвести от Оливии глаз.
— Очень мило с твоей стороны. — Она протянула ему косяк.
Джимми сделал затяжку и сразу почувствовал легкость в голове, горячая волна словно накрыла его сзади, пройдя по позвоночнику. Он затянулся еще раз и вернул самокрутку. Он должен спросить Оливию. Вопрос так и крутился у него в голове с того момента, как он узнал о ее замужестве.
— У вас с Джонатаном... ну... все так быстро случилось. Ты с ним уже встречалась, когда мы были вместе?
— Нет, я тебе не изменяла.
— Пока не появился Джонатан.
— Это ты уехал и оставил меня. — Оливия смяла косяк. — Знаешь, когда Джонатан впервые предложил мне встретиться, я подумала, что он хочет передать от тебя весточку.
Джимми взял из открытой коробки «Волшебный шарик».
— Правильно, спроси у шарика, почему ты бросил меня, — предложила Оливия. — Да, у нас бывали проблемы, но я думала, мы справимся. И вдруг ты пакуешь чемоданы и сматываешься. Ты что, попал тогда в переделку?
— Вроде того.
— Вроде того? Мне казалось, только настоящая буря способна повергнуть тебя в бегство. Я даже подумала, не совершил ли ты преступление. У меня тоже есть гордость!
— Я не боялся копов, все намного хуже. Я не хотел тебя впутывать.
— О! Да ты сама святость!
Джимми слышал, как у соседей работает телевизор. Вдруг звук включили на полную мощь, а затем все стихло. Гейдж выглянул в окно, ожидая увидеть что угодно, например, Акулу, смотрящего из темноты.
— Ты меня оскорбил! Я была вне себя от злости. — Оливия снова закурила. — Даже не представляешь, что я готова была с тобой сделать.
— И сделала.
— Сам виноват!
— Знаю.
Оливия глубоко затянулась.
— Я иногда думаю о нас. Мне нравилось, что ты умел быть спонтанным, непредсказуемым. Привозил меня в разные места. Никаких границ и рамок. Никаких запретов. Ничто не могло тебя остановить. — Она стряхнула пепел, посмотрела, как он упал на кафель, и взглянула Джимми прямо в глаза. — Ты должен был сделать мне предложение.
— Извини.
— Он извиняется! Впервые, между прочим. — Оливия выдохнула дым и снова протянула самокрутку Джимми.
— Нет, спасибо.
— Стал паинькой? — усмехнулась Оливия, глубоко затянувшись. Затем еще раз. Потом она крепко поцеловала Джимми, силой заставляя его губы разомкнуться и выдыхая дым прямо ему в легкие. Она обхватила его голову руками, заставляя глотать дым, не позволяя высвободиться. Джимми почувствовал, как пьянеет от этого поцелуя. Наконец Оливия ослабила объятия.
— Ты никогда раньше не колебался, — сказала она, тяжело дыша, — всегда был готов к действию. Кто тебя испугал?
— Наверное, я вспомнил о заповеди. — Он продолжат ощущать тепло ее губ.
Оливия покачала головой.
— А я думаю, ты боишься, что мы займемся любовью, а после этого я все равно останусь с Джонатаном. И более того, буду с ним счастлива. Тебе придется жить с мыслью, что я действительно счастлива.
Джимми покрутил черный «волшебный» шарик в ладони.
— А шар говорит: черта с два!
Оливия бросила окурок на пол и потушила его носком туфли.
— Я поеду на вечеринку одна. Можешь вызвать себе такси и отправляться домой.
Джимми наблюдал, как она мечется по комнате.
— Если ты с самого начала знала о моих намерениях, то зачем пошла? — спросил Гейдж. Оливия остановилась в дверном проеме. — Чего ты хотела, Оливия?
Она вышла, захлопнув за собой дверь.
Джимми слушал затихающий звук ее шагов, затем пнул коробку с играми, перевернул ее и высыпал содержимое.
На пол выпала кукла — уменьшенная копия человека со всеми органами и жизненными системами. Пластиковая модель. Все на своих местах. Пазл. Джимми и Джонатану подарили по такой кукле на Рождество вместе с книжкой «Занимательная анатомия». Джимми сразу же посеял свою — он всегда что-нибудь терял, — а Джонатан сохранил игрушку.
Джимми улыбнулся, увидев на лице куклы нарисованные им усы. Джонатан тогда очень за это на него разозлился.
Гейдж покрутил модель и случайно выронил ее. Кукла упала под стол. Джимми выругался и на четвереньках полез за ней. Протянув руку, он наткнулся на что-то острое. Тайник Джонатана! Как он мог забыть о его существовании!
Однажды, когда они были еще подростками, Джимми застал Джонатана за сооружением секретного ящичка под столом. Тот делал его из большой коробки из-под сигар. С тех пор Джимми регулярно проверял содержимое тайника брата. Он находил там коллекционные бутылочки виски, которые отец приносил домой после авиарейсов, бритву, номер «Плейбоя» с фотографиями «Мисс Июль» 1983 года...
Как в былые времена, Джимми аккуратно вытащил коробку, положил ее на стол и, приоткрыв, заглянул внутрь. Джонатан любил разные глупости: пачкающее мыло, фальшивые «валентинки» от якобы знакомых девочек, мышеловки в ящике для белья. Среди старого хлама Джимми увидел конверт с парой пластмассовых скрепок по бокам. Одна из них соскочила и запрыгала по комнате. Внутри конверта находились цветные снимки, сделанные «Поляроидом».
Джимми поднес фотографии к свету, чтобы лучше разглядеть их. На первой был Джонатан и какая-то молодая женщина. Она держала во рту его пенис, ее светлые кудри упали на лицо. На следующей Джонатан представал в той же позе, но уже с неизвестной брюнеткой. Джимми бегло изучил «сборник лучших хитов» своего брата, представляя, как тот приходит сюда из офиса после работы, закидывает ноги на стол и перебирает в памяти свои яркие любовные похождения. Когда Джимми клал снимки обратно в коробку, на стол случайно выпало фото из другой пачки, которую он сразу не заметил. Джимми смотрел на него и не верил своим глазам.
Мертвый Стив Дегерра лежал на беговой дорожке колледжа Диллард. Это был жилистый семнадцатилетний бегун на дистанции с препятствиями, учившийся на тройки и мечтавший стать туристическим агентом, чтобы бесплатно путешествовать. И вот на фотографии его тело: прижатое к земле ухо, широко раскрытые глаза. Он словно прислушивался к чему-то приближавшемуся с большой скоростью и в итоге настигшему его в то трагическое утро. Выстрел был совершен с близкого расстояния, на снимке виднелась дыра в черепе. Пуля вышла из затылка. Вокруг головы алела кровавая корона.
Джимми достал остальные снимки и узнал других жертв убийцы по прозвищу Яйцо. Полдюжины мертвецов: Филипп Киннесон, Дениз Фредерикс, Уильям Холберг, Карлос Мендоса, Элис Сантос. Джимми прекрасно помнил их имена, дни рождения, любимые телепрограммы, знал о них практически все. Он положил фото обратно в тайник и замер в оцепенении. Время шло, а он не двигался. Комната словно наполнилась дурными воспоминаниями и образами убитых людей.
Так. Эти снимки, может, ничего и не значат. Копы и работники морга часто подрабатывают, продавая подобные фото. Особенно котируются голливудские звезды, покончившие с собой, ну и разные другие знаменитости. Джимми не раз видел, как мерзкие картинки ходили из рук в руки на светских вечеринках, и степень опьянения гостей измерялась уровнем их реакции на страшные фотографии. Как правило, это было усталое циничное безразличие. Джимми же всегда было не по себе от таких вещей, и он старался просто не смотреть. Но зачем Джонатану эти фотографии? И почему на них именно эти шестеро?
Снимки жертв Яйца приходили Джимми по почте, на адрес редакции. Некоторые из них присылали лжепоклонники, желавшие получить автограф. Другие отправляли психи, притворявшиеся Яйцом. Вскоре Джимми уже боялся вскрывать конверты, и корреспонденция лежала нетронутой, накапливаясь горами. Но Джимми не помнил, чтобы получат снимки, сделанные «Поляроидом». Они выглядели более интимными, достоверными и... жуткими. Джонатан всегда знал, чем можно по-настоящему уязвить брата.
Джимми вгляделся в лицо Стива и заметил юношеские прыщики на лбу. Он представил, как Джонатан рассматривает эту коллекцию убийств и возбуждается от снимков жертв Яйца не меньше, чем от фотографий собственных половых актов. А затем кладет их в конверт, адресованный Джимми, ухмыляясь, облизывает края и заклеивает бумагу. Джимми схватил злосчастный тайник и с размаху бросил об стену. Картинки чужих смертей и оргазмов разлетелись по комнате.
Его трясло от злости. Достав мобильный, он даже не сразу смог набрать нужные цифры — рабочий телефон Джейн. Ему просто необходимо было с кем-нибудь поговорить.
— Вы позвонили детективу Джейн Хоулт, — сказал автоответчик. — К сожалению, я сейчас не могу ответить на ваш звонок. Если вы желаете поговорить с другим детективом, нажмите кнопку «один». Если хотите оставить сообщение, дождитесь сигнала.
— Джейн, это Джимми. Я тебе звонил на прошлой неделе, и ты сказала, что дело не продвинулось ни на йоту. Это очень и очень дерьмово, извини за выражение. Если бы ваши сотрудники поменьше торговали снимками с мест трагедий, может, они бы и нашли что-нибудь полезное, увидели улику, так, между прочим. Хотя как я могу судить?! Кто дал мне право?! Кто я такой?! Просто гражданин?!
Джимми прервал соединение и вызвал такси. Он хотел было взять несколько снимков, но передумал и прихватил вместо них кукольную модель человека. Не мог же он отправиться на вечеринку к брату с пустыми руками!
Глава 3
Джимми поднимался в лифте на последний этаж ньюпортского небоскреба, сжимая в руках пакет с креветками. Ему удалось ловко преодолеть кордон строгой охраны здания.
Джимми вышел из лифта, быстрым шагом пересек маленькую кухню, положил креветки на стол и двинулся дальше, не обращая внимания на оглянувшегося повара. Парочка шоферов курила в коридоре, высунув головы в окно, словно ожидая гильотины. Джимми придержал дверь, пропуская официанта с подносом пустых стаканов, и шагнул вперед, оказавшись в чудесном мире «Перфекшнл энчансмент инкорпорэйтед» — настоящей сказке, наполненной дезинфицированным воздухом. В стране с толстым гипоаллергенным ковром.
Компания занимала целый этаж небоскреба. Из огромных окон был виден весь город: огни домов в вечернем сумраке, остров Каталина в легкой дымке, яркие красные и зеленые огоньки нефтяных вышек. Приемная была оформлена в стиле фэн-шуй: интерьер настраивал на позитивный лад, призывая к успеху и процветанию. Звучала ненавязчивая музыка.
Стена была увешана фотографиями. Обычные официальные снимки: великий Джонатан жмет руки известным актерам, политикам и спортсменам. Однако внимание Джимми привлекли не они, а серия неформальных фото, сделанных во время регулярных поездок брата в Африку и Южную Америку. На них Джонатан стоял в окружении местных жителей, одетых в праздничные наряды. Джонатан, светила пластической хирургии, три недели ежегодно проводил в бедных странах, делая там бесплатные операции и оплачивая перелет и проживание из собственного кармана. Джимми смотрел на детей, благодарно сжимавших руки Джонатана, и пытался соотнести этот образ доброго доктора с характером человека, которого знал с детства. Слегка пахло сандалом, якобы обладавшим расслабляющим и успокаивающим эффектом. На Джимми это не действовало.
Другую стену занимал гигантских размеров аквариум с морской водой. За стеклом сонная рыба-ангел лениво плавала в ореоле пузырьков. У аквариума появилась стройная блондинка, и рыбка приблизилась к ней, поднимая тонкие плавники, словно кружевную свадебную фату. На блондинке великолепно сидело черное платье с глубоким вырезом, обтягивающее маленькую упругую грудь. Кудри спадали на обнаженные плечи. Она вручила официанту пустой бокал из-под шампанского, взяла новый и подошла к Джимми.
— Репетируете важную речь для получения «Оскара»? — спросила она игриво и, увидев его смущение, кивнула на куклу, зажатую им под мышкой.
Джимми поднял модель вверх и помахал ею над головой.
— Хочу поблагодарить всех людей, помогавших мне, — сказал он, раздосадованный своей замедленной реакцией на шутку, — агента, тренера...
— Не забудь Парня с Верхнего Этажа!
— Господь Бог по этому адресу больше не проживает.
— Почему? Ему надоели светские вечеринки? — Блондинка сверлила Джимми взглядом синих глаз.
— Нет, не заплатил за квартиру. Бедняга давно без работы.
Блондинка улыбнулась. С такими зубами она вполне могла бы рекламировать жевательную резинку или дорогие коктейли.
— Меня зовут Мишелл.
— Джимми... — Он с трудом оторвался от ее глаз. — Вы не видели Джонатана?
— Пойдемте со мной!
Джимми проследовал за красоткой мимо дорого одетой публики: юных особ с новыми носами и накачанной силиконом грудью, тоненьких женщин с перетянутой кожей на лицах, представительных седовласых мужчин с мягкими и розовыми от лазерного пилинга щеками. В комнате не было ни одного толстого, неприятного и... несовершенного человека. Все пациенты Джонатана стали идеальными. На шаг впереди природы. На два шага впереди остальных смертных.
Мишелл взяла клубнику с серебряного подноса и огляделась. Надкусив ягоду, она поморщилась и бросила ее в горшок с каким-то растением.
— Не вижу его, Джимми, — доложила блондинка. Джимми нравилось, как она произносит его имя. — Вот Кендал идет. Приготовься выслушать историю о ее новых сиськах.
Кендал была высокой худенькой брюнеткой с пустыми глазами и в красном без бретелек платье от Версаче. Между ее внушительными колыхающимися грудями блестел кулон с огромным бриллиантом. Она послала Мишелл воздушный поцелуй и сказала:
— Дорогуша, тебе обязательно надо улучшить сисечки. Ты, наверное, единственная девушка в Калифорнии, которая живет с тем, чем ее одарила природа.
— Не смей их трогать, — вмешался Джимми. — Они отличные. Классика!
В ответ Мишелл подняла бокал с шампанским.
— Милая, не остается никаких шрамов! Так что не стоит этого бояться, — сказала Кендал, слегка раздражаясь. — Джонатан сделал мне все через пупок. Имплантат помещается под мышцу, поэтому кажется, что всю жизнь так и было. А если захочешь кормить грудью — конечно, только дурочка решит тратить такую красоту на прожорливого ребенка, но все же допустим, — так вот, можно сцеживать молочко, доиться, как корова.
— Прекрасное сравнение, — похвалила Мишелл.
— Мадонна и теленок, — дополнил Джимми.
Кендал удивленно приподняла бровь и, слегка смутившись, переключила внимание на Джимми. Она поигрывала кулоном, и бриллиант блестел на фоне ее загара, напоминая теплую слезу. Кендал оценивающе посмотрела на поношенную одежду Джимми.
— А кто твой новый дружок, Мишелл? И как его сюда вообще впустили? Вокруг столько великолепных мужчин, а ты связалась с типом, у которого и воры в доме ничего не найдут. Да и выглядит он как бездомный пес.
— Гав-гав! — пролаял Джимми.
Кендал постучала ноготком по передним зубам, откинув голову так, что Джимми заметил остатки кокаина у нее на ноздрях.
— А он способный. В принципе подойдет для второсортного кратковременного романчика без обязательств, хотя... Ой, смотрите, Сара! — Кендал указала пальцем на коренастую женщину, стоявшую у мраморной копии Венеры Милосской. — Сара была лучшей гримершей Голливуда. Не знаю, как Джонатану удалось ее переманить. Она мне сделала ночную маску из плаценты, которая полностью изменила мой кислотно-щелочной баланс. — Кендал вздохнула так, чтобы груди поднялись максимально высоко, а затем решила перекочевать к более интересной компании, не забыв добавить: — А еще я строгая вегетарианка!
Джимми увидел, как в дверь входит Джонатан.
— И мне нужно идти, Мишелл. Приятно было познакомиться...
— Ты и вправду меня не узнал?
Джонатан жал руку важной седовласой звезде — Харрисону Ли, ведущему с местного телевидения. Джимми снова повернулся к Мишелл, пытаясь воскресить в памяти ее образ, но так и не смог, отрицательно покачав головой.
— Значит, каждый потраченный мною доллар стоит того, — усмехнулась Мишелл.
Джимми заинтригованно уставился на девушку, все еще не узнавая ее.
— Вильма Джин, королева трейлеров! — провозгласила Мишелл и вздрогнула, словно от боли.
Джимми выпучил глаза от удивления:
— Вильма?! Это и вправду ты? Ты же... красавица... — Он запнулся, поймав себя на бестактности. — То есть... я не это имел в виду. А что случилось с твоим акцентом?
— Избавилась от него раз и навсегда! — сказала она, растягивая слова. — А еще от имени и от всех этих лишних килограммов, за которые меня дразнили. Поставила скобки на зубы, где надо подретушировала, что не нужно убрала. Перешла на контактные линзы и осветлила волосы. А затем Джонатан приступил к самому сложному: подтянул кожу на лице, сделал мне новый подбородок, вправил челюсть, занизил линию бровей. — Мишелл улыбнулась. — Все остальное настоящее.
— Рад встрече с тобой, Вильма! — Джимми пожал ей руку.
— Мишеля, — поправила его девушка. — Ну разве ты не хочешь меня спросить?
— Спросить о чем?
— Откуда у меня взялись деньги на все это? Ведь все всегда упирается в деньги, не так л и? — Она мило рассмеялась. Он не помнил, каким был ее смех в школе — никогда его не слышал. — Во время учебы в колледже я пахала на двух работах, вкалывала как проклятая, ела только макароны с сыром, ездила на автобусе. Джонатан разрешил мне платить в рассрочку. Я годами отдавала ему долг, но он ни разу не поторопил меня. Сказал, что он врач, а не банк. А сейчас я работаю юристом по семейным делам, — снова улыбнулась Мишеля. — Занималась двумя разводами Кендал.
— Хуже ее только уголовники.
— Джимми, за те четыре года, что я провела в старших классах, — Мишеля говорила теперь быстро, и легкий акцент вернулся, — ты был единственным мальчиком, единственным, Джимми, кто открывал передо мной дверь и спрашивал о моих делах. Я знаю, ты просто старался быть вежливым, но я все равно до сих пор тебе благодарна.
Джимми вспомнил, как Вильма сидела в столовой, опустив глаза и спрятав некрасивое лицо за книжкой.
— Боже! Я была в тебя по уши влюблена! — сказала Мишеля. — Когда ты уродина, люди постоянно долбят тебе о внутренней красоте, но поверь мне, Джимми, никакая внутренняя красота не заменит внешней!
— Ну, теперь у тебя есть и та, и другая.
Мишеля покраснела.
— Послушай, Джимми, я знаю, что тебя исключили из школы из-за меня. Хочу сказать тебе спасибо за все.
— Не понимаю, о чем ты.
Мишеля пристально посмотрела на него, и Джимми показалось, что он вот-вот растает.
— Понимаешь.
— Это было давным-давно.
— Не так уж и давно... — Мишеля открыла сумочку. — Конечно, сейчас тебе надо поговорить с Джонатаном, но, может, потом сходим куда-нибудь вместе, выпьем, поболтаем?
Она достала визитку, написала на ней свой домашний телефон и протянула Джимми.
— Спасибо. — Джимми положил карточку в карман. Джонатан все еще общался с журналистом. — Мне действительно нужно идти.
Но он замер на полпути, увидев, как Оливия подходит к Джонатану и целует его. Эту сцену он наблюдал впервые. Смех Оливии заполнил комнату, и Джимми вздрогнул, как от пощечины.
Мишеля обернулась, чтобы посмотреть, куда смотрел Джимми.
— Мне жаль, — тихо сказала она. — Я слышала, что между вами произошло, поэтому и удивилась твоему приходу.
Джимми наблюдал, как Оливия болтает с Джонатаном, касаясь его воротника. Оба весело смеялись.
— Ты в порядке? — Мишеля тронула его за руку.
— Мне надо идти, Вильма... Мишеля, — поправился Джимми.
— Конечно.
— Здорово было снова тебя увидеть.
Оливия вдруг заметила Джимми и напряглась. Он вспомнил ее взгляд там, в домике... Джимми поставил куклу на тележку с посудой между очистками от креветок и пустыми бокалами из-под шампанского. Стоит ли делать брату подарок? Зачем Джонатану подарки? У него и так есть все, что нужно для счастья. Джимми прошел сквозь толпу гостей, пропустивших его к счастливой паре.
Джонатан увидел приближающегося брата и умолк. Старшему Гейджу было тридцать семь, на год больше, чем Джимми. Джонатан обладал тонкими чертами лица и бледной, словно выбеленной кожей.
— Джеймс! — Джонатан обнажил свои крупные ровные зубы.
— Джонатан! — Джимми показал свои клыки.
— Не знал, что ты вернулся. — Джонатан повернулся к Оливии: — Дорогая, а ты?
— Я хотела сделать тебе сюрприз, — ответила Оливия, словно предупреждая Джимми взглядом.
— И тебе это удалось! Отличный сюрприз! — На Джонатане был стильный смокинг, подчеркивающий стройность фигуры. Даже наручные часы его отличались особой элегантностью. Если бы Джимми не знал так хорошо своего брата, он бы вполне мог купиться на этот прекрасный изысканный образ.
— Добро пожаловать, Джеймс! — Рукопожатие Джонатана было сухим и прохладным, словно доктор проверял температуру больного, а не приветствовал родного брата. — Добро пожаловать!
— Повторяешься, — заметил Джимми. — Или одно пожелание аннулирует предыдущее?
— Нет, что ты! Я рад тебя видеть, — усмехнулся Джонатан.
— Серьезно? — не поверил Джимми.
— Я понимаю, что тебе нелегко было прийти сюда сегодня. — Джонатан пристально смотрел на брата. Тот напрягся.
— Кто я такой, чтобы вставать на пути чистой любви?! Ты это имел в виду? Ведь у вас любовь?
— Конечно. Самая настоящая. Настоящая любовь. — Джонатан взглянул на Оливию.
— Ты снова повторяешься, — сказал Джимми. — Я начинаю за тебя волноваться.
— В чем дело? — повернулся к Оливии Харрисон. Люди вокруг перешептывались. — Они что, ссорятся?
— Вовсе нет, — ответил Джонатан, — просто по-дружески пикируемся. Хочу представить тебе моего... — обратился он к Харрисону.
— Мы уже знакомы, — перебил его Джимми.
— Да, конечно... — приподнял бровь Джонатан. Письмо от Яйца повысило рейтинг журнала «Слэп» до невероятного уровня, а самого Джимми сделало звездой за пару недель. Местные и федеральные издания охотно писали о нем заметки, а Харрисон даже взял у Джимми интервью. А двумя неделями позже первым же обвинил его в фальсификации — в выдумке письма от Яйца для продвижения собственной карьеры. Более того, Харрисон обратился к местному прокурору, чтобы тот вплотную занялся этой «злостной манипуляцией общественным мнением».
— Рад новой встрече, Джимми, — любезно процедил Харрисон, протягивая руку, которую Джимми проигнорировал. Равно как и самого журналиста.
— С каждым разом, Джонатан, ты все белее и белее, — обратился он к брату. — Скоро станешь похож на нетронутый белоснежный холст. Ты к этому стремишься?
— Прошу вас извинить моего брата, — тронул Джонатан Харрисона за плечо.
— Не надо просить за меня прощения, — вмешался Джимми, — и я за тебя никогда не стану этого делать.
— Просто есть правила приличия. Успокойся, никто ни за кого не просит прощения, — сказала Оливия с деланной веселостью.
— Отличное у вас тут местечко, — продолжал Джимми. — Сбываются все мечты! Волшебство, да и только!
— Джеймс, с тобой все в порядке? — спросил Джонатан.
— Особенно мне понравились твои фотографии с пациентами из бедных стран. Какое сострадание! Какое благородство! Великий белый отец в окружении обожателей. У меня аж ком к горлу подступил!
Глаза Джонатана излучали ту же прохладу, что и его рукопожатие.
— В следующий раз, отправившись спасать мир, пришли мне пару открыток на память. Ты же знаешь, как мне нравится получать почту.
На бледных щеках Джонатана на долю секунды проступил румянец и исчез так же стремительно, как и появился.
— Думаю, ты должен объясниться с Оливией, Джеймс. Она все это очень тяжело переживала. Пришлось говорить о многих неприятных вещах, когда мы только начали встречаться. Даже мама с папой осудили тебя.
— Я могу предоставить свои объяснения. Ты этого хочешь? Хочешь их услышать?
— Пожалуйста, Джимми, не надо, — попросила Оливия. — Пожалуйста.
— Мне больно видеть тебя в таком состоянии, — сказал Джонатан. — Расхлябанным, растрепанным и озлобленным. Раньше ты отличался живостью ума, остроумием! Я даже преклонялся перед тобой.
— Когда именно это было? — У Джимми закружилась голова. — Так помоги мне, выручи меня!
— Конечно, Джонатан поможет. Он же твой братик! — Из толпы появилась миссис Гейдж, подошла к Джимми и поцеловала его в щеку. Мать была пухлой добродушной женщиной, некогда слывшей стройной красавицей. — Ричард, смотри, кто здесь!
— Я не слепой, — раздраженно отозвался мистер Гейдж. Он поймал на себе взгляд новой подружки телезвезды Харрисона и самодовольно пригладил свои шикарные седые волосы, которые перед сном расчесывал щеткой ровно сто раз.
— Джимми, здорово, что ты здесь! Просто замечательно! — Миссис Гейдж промокнула глаза платком. — Это была твоя идея, Джонатан? Какой прекрасный, прекрасный сюрприз! Все мы собрались вместе...
— За это нужно благодарить Оливию, — слащаво произнес Джонатан, обнимая жену за талию.
— Разве это не чудесно, Ричард? — кудахтала миссис Гейдж.
— Чудесно, — сухо подтвердил ее муж.
— Ты навсегда вернулся, Джимми? — спросила миссис Гейдж. — Пожалуйста, скажи, что да!
Джимми молчал.
— А у твоего братца тут шикарная вечеринка, не правда ли? — сказал отец, демонстрируя свой легкий британский акцент, к которому всегда прибегал в обществе. — Богатый светский прием! Корзины орхидей, доставленных прямо из Бразилии, черные трюфели — килограммы трюфелей! — На воротничке у него красовался золотой значок медицинского отделения Гарварда. Стыдящийся своей настоящей, малозначительной alma mater, отец заказал этот шикарный знак отличия по каталогу. Увидев изумленный взгляд Джимми, устремленный на купленную им безделушку, отец слегка смутился.
— Джонатан знает толк в подобных вещах, — угрожающе процедил Джимми.
Джонатан не снимал руку с талии Оливии. Она явно не возражала, и Джимми брезгливо отвернулся. Он подошел к матери и обнял ее. С тех пор как Джимми был мальчишкой, она прибавила фунтов тридцать, но он все так же чувствовал биение ее сердца, когда они прижимались друг к другу.
— Спокойной ночи, мамочка.
— Не уходи, — попросила миссис Гейдж. — Почему ты всегда уходишь?
— Пусть идет, — сказал мистер Гейдж.
— Спокойной ночи, Оливия.
Она не ответила.
— Не спеши так, — вежливо произнес Джонатан. — Ситуация непростая, знаю, но надо попытаться ее разрешить. Мы только начинаем это делать.
Джимми улыбнулся.
Глава 4
Сверхпрочный замок на сверхпрочном сейфе был взломан. Он все также беспомощно висел, как и вчера. А это значило, что в прекрасное утро понедельника, полное яркого солнышка и пения птиц, Ролло все еще по уши в дерьме. По пути сюда он практически убедил себя в том, что Никки не обчистила сейф, что все в порядке, а пропажа ему почудилась. Может, он вообще бредил, заразившись малярией?! Или какой-нибудь тропический жучок из Коста-Рики забрался к нему внутрь и теперь вызывает тягостные галлюцинации?! Но нет! Удача не улыбнулась ему.
Ролло смахнул волосы с лица и снова посмотрел на замок. Продавцы гарантировали, что он выдержит даже пулю. Однако сегодня никто не чистит сейфы, стреляя в замок из ружья. Так делали только плохие парни в старых фильмах о ковбоях. Выстрел — бах — и купюры разлетаются в воздухе! В наши дни хитрые преступники пользовались электропилами с лезвиями алмазной заточки, рассекающими сталь, словно подтаявшее желе.
Не исключено, что все происшедшее — это наказание за их с Джимми авантюру, за то, как они поступили с Макленом и Акулой. Правда, украсть компьютерные чипы Маклена было идеей Джимми, а расплачиваться пришлось ему, Ролло. И именно его Пилар грозила лишить пальчиков! Бывшая приятельница — его главная проблема. Тут уж задумаешься о возмездии и справедливости! Как же!
Ролло так боялся Пилар, что на прошлой неделе совершил непростительную глупость. Ему так нужны были деньги, а после кражи из ценного остались только компьютерные чипы. Однако выручил он за них намного меньше, чем планировал. А нажил кучу неприятностей. Да, конечно, продавать чипы было рискованно, но Пилар хотела срочно вернуть свои деньги. Прошел целый год. Давняя история.
Утреннее движение уже было достаточно плотным. Машины подъезжали к главному местному торговому центру, громко сигналя. В воздухе пахло бензином и выхлопными газами. Чертова Ла-Пальма. Слишком далеко от океана с его живительной прохладой и слишком далеко от Лос-Анджелеса, чтобы быть в курсе событий. Дурацкое место, где бетона и асфальта больше, чем зеленой травы. Ни одного нормального кинотеатра, все с малюсенькими экранами размером с кусочек простыни и неудобными сиденьями с подставками под чашки.
Ролло ненавидел Ла-Пальму и всех ее жителей. Он тут вырос, здесь у него копы отобрали скейтборд за катание в неположенном месте, ребята дразнили за глупое имя, а директор выгнал из школы. В городе была масса возможностей для хранения ценных вещей. Одной из них и воспользовался Ролло для своих сокровищ. Он нуждался в безопасности. Вот и получил безопасность! Смешно!
Теперь он лишился всего инвентаря, и это повергало его в ужас. Ни видеомагнитофона, ни портативного компьютера, ни новеньких DVD-плейеров фирмы «Шарп» (тысяча баксов каждый!). Кроме того, пропал смонтированный материал для его нового фильма!
Джимми привел сюда Никки на их третьем свидании, показал ей свою любимую камеру, «Кэнон», последнее слово техники, даже дал поснимать. Еще они посмотрели первые части фильма «Пациент в коме», сидя как парочка любовников, жадно жуя поп-корн, разогретый в микроволновке.
Ролло познакомился с Никки на порносъемке пару месяцев назад. Он работал помощником в съемочной группе, а Никки была новенькой, мечтавшей попасть на обложку глянцевого журнала, как и все остальные девочки ее профессии. Ее тело действительно заслуживало этого, но лицо слегка подкачало. Нос казался длинноватым, а кожа — небезупречной. Но Ролло плевать хотел на это! У него и самого время от времени появлялись прыщики, ничего страшного! И он пообещал Никки найти для нее оптимальный ракурс при съемках. В жизни она носила очки, которые снимала перед камерой. Ролло тоже носил очки. Приятное совпадение.
Ролло просто с ума по ней сходил. Однако не походил на ошалевшего поклонника, умоляющего о толике внимания. И не терял бдительности. После того третьего свидания Ролло был уверен, что Никки никогда не вспомнит о местонахождении сейфа и не найдет его при случае. Однако ей это удалось, черт побери! Она не просто его нашла, но и вскрыла! Конечно, инвентарь можно восстановить, но утрату «Пациента в коме» ничем не восполнишь. Теперь фильм войдет в хроники кинематографии как утерянная классика.
Единственное, что утешало Ролло в свалившемся на него горе, так это надежно спрятанный в другом месте материал для остальных его фильмов. Железобетонный сейф в Санта-Монике сможет повредить разве что ядерный взрыв. И то вряд ли.
Закусив губу, Ролло растерянно глядел на сломанный замок. А ведь Никки «Пациент в коме» даже не понравился!
Ролло огляделся, не в силах оторваться от ужасающей картины. Давно было пора ехать, но он чувствовал себя слишком встревоженным и опустошенным, чтобы действовать разумно. Уйдя с рестлинга, куда они отправились вместе с Джимми, он послонялся по городу, пытаясь загнать товар. Единственное, что ему удалось, так это продать свои последние портативные компьютеры «Палм-пайлот» автомеханикам из «Капитана Джека».
Когда Ролло вошел, четверо немытых трудяг потягивали пиво, поглядывая на голых девочек на экране. Они хотели получить компьютеры совсем задешево, и в итоге Ролло был вынужден согласиться на их сумму. А механики даже не настаивали на проверочном запуске. Судя по всему, они просто собирались выставить модные вещички на видном месте и сражать наповал местных цыпочек. Когда речь заходит о женщинах, мужчины становятся просто тупыми баранами, настоящими кретинами и придурками. Чертова порода! Рабы Великого Тестостерона! Идиоты! А Ролло был среди них самым главным, королем идиотов!
Он со всего маху врезал по дверце, и сломанный замок вылетел окончательно. Ролло с надеждой заглянул внутрь. Нет, ничего не изменилось. Так же пусто, как и пару минут назад. Но... Ролло не верил своим глазам! Как же он сразу не заметил? «Пациент в коме» аккуратно лежал рядом на бетонном полу. Сорок четыре пленки по полчаса каждая. Ролло выпучил глаза, пытаясь осознать случившееся. На стене он увидел маленькое красное сердечко, нарисованное помадой. А под ним трогательную надпись — РБ+КТ. Ролло Бойс плюс Клара Томас. Это было настоящее имя Никки. Никки — псевдоним.
Ролло осторожно коснулся сердечка и посмотрел на оставшийся на пальце маслянистый след. Да, это ее цвет. Ведь она не должна была возвращать ему фильм. И рисовать «валентинку». И подписываться собственным именем. Наверное, все же не зря Ролло встретил Клару.
Глава 5
Было еще рановато для гостей. Лучи солнца только начали пробиваться сквозь ветви пальм. На лужайках крутились автоматические «поливалки». Кого это ожидал Дезмонд в столь ранний час?
Покинув шикарную вечеринку брата, Джимми долго бродил по улицам и закончил коктейлями в кафе «Харбор-хаус». Там же он набил на своем ноутбуке статью о рестлинге. Около четырех утра он подсоединился к Интернету через свой мобильный и отправил материал в «Таймс».
У дома Дезмонда стоял синий «форд-таурус». Подойдя поближе, Джимми заметил на боковом стекле наклейку с номером городского гаража. Наверное, какой-нибудь старый армейский приятель заехал к Дезмонду в гости.
Лет пять назад, еще до их с Джимми знакомства, Дезмонд Террелл решил уйти из полиции Ньюпорта. Дело в том, что в него трижды стреляли, и Дезмонд решил, что третий раз будет последним. Он собирался уйти на покой со всеми почестями и регалиями, но руководство департамента заупрямилось, уверенное, что теперь Дезмонд отлично сгодится для бумажной работы. Однако опытного копа совершенно не прельщала перспектива сидеть за столом, отвечать на телефонные звонки и прикрывать огрехи шефа. Он настаивал на своем. Трех раз ему вполне хватило. Пора выходить из игры. Конечно, в полиции вряд ли бы решились предать эту историю огласке, ведь Дезмонд получил множество медалей за доблесть, грамот и благодарностей и к тому же был первым черным копом в департаменте Ньюпорта. Но в итоге он сам замял скандал, приняв унизительное, по его мнению, предложение начальства. Первый день в новой должности оказался для него последним. Он сразу же нашел три нарушения со стороны шефа: превышение скорости, создание аварийной ситуации на дороге и помеху при аресте. Прощальная вечеринка Дезмонда была, наверное, самой веселой и запоминающейся за последние двадцать лет. К нему пришли почти все бывшие коллеги. Многие даже приехали из отдаленных округов, чтобы выпить виски со стариной Дезмондом и посплетничать всласть.
Пока Джимми шел мимо лужайки, его обрызгало холодной струей из «поливалки», Дезмонд включал их в шесть утра, чтобы трава успела напитаться влагой до того, как начнет палить утреннее солнце. «Не растрачивай, не желай» — таким был любимый девиз Дезмонда. Другой звучал так: «Тот, кто нагадил на дороге, встретит мух на обратном пути». Это была любимая южноафриканская пословица Нельсона Манделы. Джимми подошел к торцу дома, когда на крыльце появился Дезмонд.
— Тут кое-кто хочет поговорить с тобой, — сказал он, прихлебывая из большой чашки с кофе.
— И кто же это?
Дезмонд сделал еще глоток и степенно посмотрел на Джимми. Он явно не спешил с ответом. Это был ладный человек слегка за пятьдесят с широким носом и высоким лбом, одетый в темно-зеленую рубашку, шорты цвета хаки и кожаные тапочки. Седые волосы были коротко подстрижены. Дезмонд промокнул губы бумажной салфеткой.
— Джейн Хоулт.
— Господи! — выпалил Джимми. Наверное, Хоулт прослушала сообщение на автоответчике в офисе и приехала, чтобы отчитать Джимми за его выходку. Ну или указать на какую-нибудь грамматическую ошибку.
Убийствами Яйца занимался полицейский департамент Орана, а Хоултявлялась главным детективом в расследовании. Она получила это задание отчасти и потому, что узнала от самого Джимми о письмах убийцы. Однако решающую роль сыграл все же характер самой Джейн — она была честным и стойким борцом с бюрократией и не боялась наживать себе врагов. Джейн уже имела ученую степень по юриспруденции, когда поступила на службу в полицию одиннадцать лет назад. Академию она закончила с отличным результатом, но вторым по общей сумме баллов. Джейн до сих пор не могла себе простить, что когда-то упустила пальму первенства. Она быстро сделала карьеру, раскрыла несколько приличных дел, посещала семинары в академии ФБР в Квантико, как и другие старательные копы, работала в две смены и никогда ни на что не жаловалась. Однако все это было абсолютно бесполезным в деле с Яйцом. Заслуги не помогли ей раскрыть таинственные убийства.
— Проходи, наливай себе апельсинового соку, — пригласил Дезмонд. — Джейн заехала перед работой, впереди у нее трудный день, поэтому ты должен быть как минимум вежливым.
Голос Дезмонда звучал ровно, спокойно. Он всегда избегал уличного жаргона и сленга. Оглянувшись, он спустился по ступенькам и подошел ближе к Джимми, чтобы его не услышали в гостиной.
— Ну и что за хренотень ты выкинул на сей раз? — эмоционально спросил он.
— Ничего я не сделал.
— Ну да, и поэтому гулял всю ночь! — Дезмонд сделал очередной глоток из чашки. Его живые карие глаза внимательно смотрели на Джимми. — Оливия забрала тебя вчера вечером, но ты почему-то вернулся домой на такси и сел в свою машину. Мог бы позвонить мне, вместо того чтобы зря тратить деньги, я бы тебя привез. — Он снова глотнул кофе. — Хотя я же тебя и предупреждал, что обратно она с тобой не поедет.
— Я не умен, но чертовски обаятелен, Дезмонд! — криво улыбнулся Джимми.
Тот перевернул чашку и вылил остатки кофе на газон.
— Джейн Хоулт — первоклассный коп. И с ней твое обаяние не стоит и гроша. — Он пошел по траве, увидел пластиковую бутылку и, подняв ее, недовольно покачал головой. Мир медленно, но верно катился в ад, и Дезмонд оценивал уровень падения по количеству мусора на собственном дворе.
— Так скажи ей, чтобы приехала попозже, — сказал Джимми. — Торговля начнется с минуты на минуту, а тебя мне не хотелось бы тревожить.
После ухода из полиции Дезмонд каждый новый день начинал с торговли акциями. Его гостиная была оборудована под рабочий кабинет. На столе стояло три монитора, а головной компьютер был подключен к высокоскоростной цифровой абонентской линии, что позволяло ему следить за стоимостью акций в реальном времени. Дезмонд включался в работу в половине седьмого (на Уолл-стрит в это время было как раз 9.30 утра), приценивался, покупал и продавал.
— В понедельник утром всегда суета, — заметил он. — Я не собираюсь входить в реку, пока не узнаю, куда она течет. Главное правило — береги и защищай свой капитал! Единственное правило! — Он открыл перед Джимми дверь: — Давай заходи! Быстро!
Хоулт сидела на стуле, положив ногу на ногу. Симпатичная женщина лет тридцати с высокими скулами и усталыми глазами внимательно смотрела на Джимми. Даже в южной Калифорнии, где копы носили сшитые по спецзаказу костюмы и дорогие солнцезащитные очки, Джейн была самой хорошо одетой среди всех полицейских, которых Джимми когда-либо знал. Этим утром она облачилась в сине-серую кашемировую юбку до колен и отличный блейзер, сожравший как минимум две ее зарплаты. Шею украшала жемчужная нить, видимо, старая фамильная драгоценность, И только удобная рабочая обувь напоминала о профессии ее владелицы. Джейн взглянула на часы и приподняла красивую бровь.
— Хм, я думала, в столь ранний час ты окажешься в постели, — произнесла она с легким акцентом, — и собиралась извиниться за то, что разбудила.
— Конечно, собиралась, никто не сомневается, — спокойно ответил Джимми.
Хоулт часто практиковала эту изящную тактику копов — являться без предупреждения и в самое неудобное время. Она очень любила приезжать неожиданно и заставать людей врасплох, как правило, поздно ночью или на рассвете, а потом искренне просить прощения за столь бестактное вторжение. Да, она извинялась и в это время пристально наблюдала за тобой, словно подозревая в преступлении и надеясь найти улики. И ты начинал себя чувствовать так, будто она застукала тебя за нюханьем героина или изготовлением взрывчатки. Не важно, что именно ты делал, ведь каждого человека можно обвинить хоть в чем-то. Джимми постарался улыбнуться как можно приветливее.