Только не это!

Охрана не отключила автозапор. В кровь опять хлынул адреналин, я кинулся к дверям в приемную — то же самое.

Я все еще взаперти.

Что делать?

Выбора не было. Открыть двери изнутри невозможно. По крайней мере я этого не умел. И охранников не попросишь — не в этой ситуации.

Что ж, посижу тут, пока меня не выпустят. Значит, до утра, пока не придут уборщики. А то и того хуже, сотрудники. Вот тогда мне придется туго.

Кроме того, я дико устал. Мне было необходимо поспать. Я сел в кубик подальше от дверей и окон, положил голову на руки, как студент, заработавшийся в библиотеке, и мгновенно отрубился.

32

Часов в пять утра меня разбудил грохот, и я вскочил. Пришли уборщики — двое мужчин и одна женщина — с большими ведрами из желтого пластика, швабрами и пылесосами на плечах. Они быстро-быстро говорили друг с другом на португальском. Я вытер рукавом лужицу слюны, которая натекла на стол, пока я спал, и поднялся. Потом не спеша подошел к двери, которую они подперли какой-то резиновой штукой.

— Вот dia, сото vai?[1] — спросил я, с удивленным видом покачав головой и посмотрев на часы.

— Bem, obrigado е о senhor?[2] — отозвалась женщина и широко улыбнулась, сверкнув парой золотых зубов. Все ясно: бедолага целую ночь работал в офисе или пришел ни свет ни заря. Ей в общем-то наплевать.

Один уборщик смотрел на покореженную металлическую корзину и что-то говорил второму. Нечто вроде: «Что тут, черт побери, произошло?»

— Cancado[3], — ответил я. Устал, вот как я себя чувствую. — Вот, atelogo[4]. — До свиданьица.

— Atelogo, senhor![5] — крикнула мне женщина вслед.

Я решил было съездить домой переодеться, но передумал. Перешел из крыла \"Е\" — народ уже стягивался на работу — в \"В\" и поднялся к себе в кубик. Даже если кто-то станет проверять контрольные пункты, окажется, что я приходил на работу в воскресенье около семи вечера, а в понедельник явился в половине шестого. Ну, старается малый, подумаешь! Только бы не наткнуться на знакомых: выглядел я так, словно всю ночь проспал не раздеваясь (а так оно и было). К счастью, никого не увидел.

В комнате отдыхая жадно припал к ванильной коле. Мерзкий привкус во рту остался, и я сделал себе кофе. После кофе зашел в туалет и умылся. Рубашка немного помялась, но в целом я выглядел вполне презентабельно, хотя и чувствовал себя дерьмово. А между прочим, сегодня важный день, и нужно быть в норме.

За час до встречи с Огастином Годдардом мы собрались в «Паккарде», большом конференц-зале, на генеральную репетицию. Нора нарядилась в красивый синий костюм и, похоже, сделала свежую стрижку. Она очень нервничала и почти потрескивала, как наэлектризованная.

Пока все собирались, Нора с Чедом репетировали. Чед задавал вопросы за Джока, и она тут же парировала. Будто спорят муж и жена, прожившие вместе лет сорок.

Вдруг у Чеда зазвонил сотовый, «Моторола»-раскладушка. Готов поспорить, он такой выбрал специально — чтобы громко хлопать крышкой, заканчивая разговор.

— Слушаю, — сказал он. Потом совсем другим голосом: — А, привет, Тони! — Чед жестом попросил Нору подождать и отошел в другой конец зала.

— Чед! — возмутилась Нора. Он обернулся, кивнул и повторил жест. Где-то через минуту крышка хлопнула, Чед подошел к Норе, а затем начал что-то быстро и тихо говорить. Мы столпились вокруг.

— Мой приятель из бухгалтерии, — мрачно сказал Чед. — Решение о «Маэстро» уже принято.

— Откуда ты знаешь? — спросила Нора.

— Бухгалтерия только что получила приказ на удаление из баланса пятидесяти миллионов долларов, которые готовились для «Маэстро». Решение приняли наверху. Встреча с Годдардом — простая формальность.

Нора побагровела и отошла к окну. Целую минуту она молча стояла и смотрела на улицу.

33

Зал закрытых заседаний находился на седьмом этаже крыла \"А\", за офисом самого Годдарда. Мы толпой потянулись туда, все в довольно подавленном настроении. Нора сказала, что будет через несколько минут.

— Ходячие мертвецы! — пропел Чед на ходу. — Ходячие мертвецы!

Я кивнул. Мордден посмотрел на Чеда, однако ко мне не подошел. Наверное, удивляется, почему я терплю Чеда и что у меня на уме. Вряд ли Ной обо мне теперь хорошего мнения. С того вечера, как я был в офисе Норы, он стал реже останавливаться у моего кубика. Странно это или нет, я не знал, потому что его поведение никогда не отличалось предсказуемостью. Кроме того, не хотелось превратиться под давлением ситуации в параноика: «Ой, он на меня не так посмотрел!» Хотя, конечно, иногда я себя спрашивал: а что, если Ной сорвет все дело?

— Кореш, эта встреча очень важная, — прошептал Чед. — Годдард всегда садится посреди стола, со стороны двери. Хочешь быть невидимым — садись справа от него. Хочешь попасться ему на глаза — слева или напротив.

— Вопрос в том, чего я хочу.

— Ну, я не знаю... Босс все-таки.

— А ты с ним часто встречался?

— Не то чтобы, — пожал он плечами. — Пару раз.

Я решил послушать его и сделать наоборот, например, сесть справа. Кто вчера солгал, тому сегодня... и так далее.

Зал закрытых заседаний выглядел весьма внушительно. Почти все пространство занимал огромный конференц-стол из какой-то тропической древесины. На стене висел экран для презентаций. Если нажать на кнопку, из-под потолка опускались плотные звуконепроницаемые шторы, которые не только закрывали лишний свет, но и поддерживали секретность. На каждом месте в стол были встроены наушники с микрофоном и маленькие экранчики, которые поднимались при нажатии на другую кнопку.

Люди шептались, нервно хихикали и шутили. Я ждал встречи со знаменитым Джоком Годдардом и даже волновался. Может, я и не пожму ему руку, но увидеть его вблизи, «живьем» — совсем другое дело. Хотя в презентации я не участвовал, все равно чуть-чуть нервничал.

Без пяти минут десять, а Норы нет. Она что, из окна выпрыгнула? Наверное, обрывает телефон, пытаясь на кого-то повлиять, дергает за любые веревочки, чтобы спасти свой драгоценный продукт.

— Заблудилась, может? — пошутил Фил.

Без двух минут десять Нора вошла в зал — спокойная, сияющая, даже красивая. Она как будто заново накрасилась. Или помедитировала, не иначе.

Ровно в десять явились Джок Годдард и Пол Камилетти. Все притихли. Камилетти-душегуб с прилизанными волосами очень напоминал Гордона Гекко из «Уолл-стрит». На нем были черный блейзер и оливковая тенниска. Годдард, в своей обычной черной водолазке под коричневым твидовым пиджаком, что-то прошептал Норе на ушко, и та звонко рассмеялась. Годдард приобнял ее за плечи, она погладила его по руке — откровенный флирт! Такой Норы я еще не видел.

Камилетти сел на углу, а Годдард — во главе стола, лицом к экрану. Спасибо, Чед. Я оказался справа от него, мог прекрасно наблюдать за происходящим и невидимкой себя тоже не чувствовал. У Годдарда были покатые плечи, он немного сутулился. Седая шевелюра с боковым пробором непослушно топорщилась, кустистые брови напоминали горные вершины, а лоб был в глубоких морщинах. В глазах у Годдарда плясали хитрые искорки.

Пару секунд все молчали, и он обвел взглядом стол.

— Вы так нервничаете! — сказал Годдард. — Расслабьтесь, я не кусаюсь. — Он говорил приятным, чуть надтреснутым мягким баритоном. Годдард взглянул на Нору и подмигнул: — Разве что в исключительных случаях.

Она рассмеялась, несколько человек вежливо хихикнули. Я улыбнулся, всем своим видом говоря: «Я понимаю, вы стараетесь нас успокоить, и ценю это».

— Только в целях самозащиты, — ответила Нора. Годдард улыбнулся, высоко поднимая углы рта. — Джок, можно начинать?

— Конечно.

— Джок, мы все так упорно трудились над обновлением «Маэстро», что, как мне кажется, перестали видеть ситуацию в целом, в реальной перспективе. Последние два дня я глаз не смыкала и думала, думала... Знаю, есть несколько способов освежить «Маэстро», сделать его привлекательнее для покупателя — возможно, гораздо привлекательнее.

Годдард кивнул, сомкнул пальцы рук и посмотрел на свои записи.

Нора похлопала по ламинированной папке для презентации.

— Мы даже разработали неплохую стратегию — добавить в «Маэстро» двенадцать новых функций. Однако не могу не сказать вам, Джок: на вашем месте я отправила бы все это в утиль.

Годдард резко повернулся к ней, высоко подняв брови. Все застыли. Я не мог поверить своим ушам. Нора сдает нашу команду!

— Джок, — продолжала Нора, — я научилась у вас по меньшей мере одному: иногда настоящий лидер должен пожертвовать тем, что любит больше всего. Мне очень больно, но я не могу отрицать очевидное. В свое время «Маэстро» был замечательным КПК. Но его время пришло — и ушло. Правило Годдарда — если твой продукт не может стать самым лучшим, на рынке тебе делать нечего.

Какое-то время Годдард удивленно молчал. Наконец он лукаво улыбнулся — мол, мне это нравится, — и кивнул.

— А остальные... с этим согласны? — подчеркнуто медленно спросил он.

Люди закивали, на ходу прыгая в тронувшийся поезд. Чед кусал губы, как Билл Клинтон, Мордден оживился, словно только и ждал этого решения. Другие инженеры проворчали: «Да» и «Я согласен».

— Надо сказать, я удивлен, — произнес Годдард. — Я, конечно, не ожидал такого поворота. Я думал, меня встретят в штыки. Поразительно!

— Что нравится отдельным людям и полезно в краткосрочном смысле, — заметила Нора, — не всегда в интересах «Триона».

Как она может? Хотя провернуто мастерски, ничего не скажешь.

— Что ж, — сказал Годдард, — нажмем на курок, да только не спеша. Вы... Я не видел, чтобы вы кивали.

Он смотрел прямо на меня.

Я на всякий случай повертел головой — нет, он определенно смотрел на меня.

— Да, вы, молодой человек, — продолжал Годдард. — Я не заметил, чтобы вы выразили свое согласие.

— Он новенький, — поспешно вставила Нора. — Только приступил.

— Как вас зовут, юноша?

— Адам, — ответил я. — Адам Кэссиди. — Мое сердце забилось. Вот елки-палки! Как будто к доске вызвали. Во втором классе.

— Разве вы не согласны с нашим решением, Адам?

— Что? Да.

— То есть согласны?

Я молча пожал плечами.

— Так да или нет?

— Я понимаю, что движет Норой, — сказал я.

— А что бы вы сделали на моем месте? — не отставал Годдард.

Я глубоко вздохнул.

— На вашем месте я бы не отправлял «Маэстро» в утиль.

— Вот как?

— И двенадцать новых функций тоже не добавлял бы.

— Неужели?

— Да. Я бы добавил только одну.

— Какую же?

Боковым зрением я видел, что лицо Норы приобрело оттенок свеклы, а глаза засверкали. Она смотрела на меня так, словно из моей груди вылуплялся чужой.

— Протокол секретной передачи данных.

Брови Годдарда опустились.

— Секретной передачи данных? С какой стати это привлечет потребителя?

Чед прочистил горло и вмешался:

— Адам, ты посмотри, какая конъюнктура. Каким пунктом идет защита информации в списке желаемых качеств? Уж не семьдесят пятым ли? — Он ухмыльнулся. — Конечно, если ты не считаешь, что средний потребитель — это Остин Пауэрс, человек-загадка.

Послышались смешки.

Я добродушно улыбнулся:

— Ты прав, Чед: средний потребитель не интересуется секретной передачей данных. Но я говорю не о среднем потребителе. Я говорю о военных.

— О военных? — Годдард приподнял одну бровь.

— Адам... — вмешалась Нора глухим, угрожающим голосом.

Годдард помахал рукой.

— Нет, давайте послушаем. Военные, говорите?

Я перевел дух и заставил себя казаться менее испуганным, чем был на самом деле.

— Посмотрите: пехота, ВВС, канадцы, британцы — все переработали систему глобальных коммуникаций, верно? — Я заранее заготовил несколько вырезок из «Дифенс ньюс» и «Федерал компьютер уик» — будто всю жизнь их выписываю. Руки у меня немного дрожали — хоть бы никто не заметил! Уайатт долго меня натаскивал, и я надеялся, что все запомнил правильно. — Теперь у них есть особая «оборонная система связи», секретное средство общения для миллионов военных по миру. Все это — на базе обычных компьютеров, но Пентагон мечтает перейти на беспроводную связь. А теперь представьте себе удаленный доступ к секретным данным и сообщениям, с идентификацией отправителей и получателей, с полным и надежным шифрованием. На этот рынок еще никто не вышел!

Годдард наклонил голову, внимательно вслушиваясь.

— А «Маэстро» — идеальный продукт для этих целей. Компактный, прочный, почти неуязвимый — и абсолютно надежный. И его недостатки станут благом: военные будут рады устаревшей технологии, потому что им нужна полная совместимость с их протоколами беспроводной передачи данных пятилетней давности. Нам остается лишь ввести защиту данных. Затраты минимальные, а потенциальный рынок огромный. Нет, гигантский!

По глазам Годдарда было не ясно, кем он меня считает — гением или сумасшедшим.

Я продолжал:

— Вместо того чтобы пытаться реанимировать старый и, честно говоря, не самый лучший продукт, мы меняем маркетинговую стратегию. Прочный корпус, защита информации — и мы в дамках. Если не затягивать, этот рынок наш. Что там пятьдесят миллионов экономии? Речь идет о сотнях миллионов прибыли в год.

— Боже милостивый, — донеслось от Камилетти, который что-то строчил у себя в блокноте.

Годдард закивал, сначала медленно, потом оживленнее.

— Звучит заманчиво. — Он повернулся к Норе. — Как бишь его? Элайджа?

— Адам, — резко ответила Нора.

— Спасибо, Адам, — сказал Годдард. — Неплохо, очень неплохо.

«Не меня хвалите, — подумал я, — а Ника Уайатта».

И тут я встретился со взглядом Норы. В нем была откровенная и неприкрытая ненависть.

34

Еще до обеда по электронной почте было разослано официальное сообщение: Годдард приказывает остановить экзекуцию «Маэстро». Команда «Маэстро» должна в кратчайшие сроки выполнить апгрейд для нужд военных, а отдел связей с правительством в это время проведет переговоры с Управлением информационного обеспечения Пентагона.

Другими словами: прямое попадание! Пусть устаревший продукт отключили от системы жизнеобеспечения, зато ему пересадили сердце и сделали полное переливание крови.

А вот мне явно не поздоровится.

Я встал перед писсуаром и уже расстегивал ширинку, когда в уборную неспешной походкой вошел Чед. Я давно заметил: он спиной чует, что я стесняюсь мочиться при других. Вечно за мной припрется, заведет беседу о работе или о спорте, самому хоть бы хны, а меня закупоривает. Вот и сейчас рядом пристроился и сияет так, словно я его лучший друг детства. Он расстегнулся, а мой пузырь перекрыло. Интересные какие щели между плитками...

— Эй, — начал Чед, — а ты неплохо выступил. Всем бы твое рвение! — Он покачал головой и сплюнул. Его моча полилась шумным потоком и ударила о дно писсуара. — Н-да... — Чед уже не скрывал сарказма.

Ты уйдешь наконец и дашь мне спокойно поссать?

— Я спас «Маэстро», — заметил я.

— А Нору утопил. Ну, получил пару баллов у генерального, ну, засветился. А стоило оно того? Здесь, приятель, другие правила. Ты только что совершил очень большую ошибку.

Чед стряхнул последнюю каплю, застегнулся и вышел из туалета, не вымыв рук.

Когда я вернулся в кубик, меня уже ждало голосовое сообщение от Норы.

* * *

— Нора... — начал я, как только вошел.

— Адам, — тихо сказала она, — садись, пожалуйста. — Она улыбнулась, грустно и ласково. Плохой знак.

— Нора, я могу объяснить...

— Адам, как ты знаешь, у «Триона» есть замечательное качество — мы всегда стараемся воздать каждому по способностям. Люди с высоким потенциалом должны получать достойные задания. — Она снова улыбнулась, и ее глаза блеснули. — Вот почему я только что отправила через Тома заявление о твоем переводе.

— Переводе?

— Мы поражены твоим талантом, твоей находчивостью, глубиной твоих познаний. Сегодняшнее собрание было очередным тому доказательством. Мы считаем, что человек твоего калибра мог бы принести огромную пользу в Треугольнике. Команде отдела управления поставками очень пригодится такой замечательный игрок, как ты.

— В каком Треугольнике?

— Я говорю о нашем филиале в Исследовательском Треугольнике. В Роли-Дареме, штат Северная Каролина.

— Северная Каролина? — Я не верил своим ушам. — Вы хотите отправить меня в Северную Каролину?

— Адам, это же не Сибирь! Ты бывал в Роли-Дареме? Прекрасное местечко.

— Я... Я не могу, у меня обязанности, у меня...

— Отдел перевода сотрудников все скоординирует. Они покроют расходы по переезду — в разумных пределах, конечно. Я уже связалась с отделом кадров. Переезжать всегда нелегко, но наши ребята решают все проблемы. — Она улыбнулась еще шире. — Тебе там понравится, а они от тебя будут в полном восторге!

— Нора, — сказал я, — Годдард настоял, чтобы я говорил честно. Я восхищаюсь вашей работой с «Маэстро» и никогда этого не отрицал. Я меньше всего хотел вас разозлить.

— Разозлить? — удивилась она. — Что ты, Адам! Наоборот, я очень благодарна тебе за участие. Жаль только, что ты не поделился со мной своими соображениями до собрания. Впрочем, все уже в прошлом. Нас с тобой ждут великие дела!

* * *

На перевод отвели три недели, и я запаниковал. Офис в Северной Каролине — за тысячи миль отсюда, там не ведутся исследования. Там я буду бесполезен Уайатту. И он скажет, что я облажался. Я уже слышал свист лезвия гильотины.

Странно, что об отце я вспомнил, только выйдя из офиса Норы. Меня как током ударило: я и вправду не могу уехать! Не могу оставить старика. Только как отказаться?

Если не пытаться перескочить через ее голову, что наверняка выйдет боком, какой у меня выбор? Если я откажусь ехать в Северную Каролину, меня уволят, и тогда начнется самое страшное.

Пол уходил из-под ног. Надо сесть, подумать...

Когда я проходил мимо офиса Ноя Морддена, он подозвал меня к себе.

— А, Кэссиди! Наш Жюльен Сорель. Прошу тебя, не обижай мадам де Реналь!

— Не понял?

В своей фирменной гавайке и круглых черных очках он походил на собственную карикатуру. Раздался звонок электронного «телефона» — конечно, не обычный звонок, а фрагментик из «Города суфражеток» Дэвида Боуи: «О, бам-бам, спасибо, мадам!»

— Подозреваю, что ты произвел на Годдарда впечатление, — хмуро сказал Мордден. — Только смотри не зли свою непосредственную начальницу. Забудь про Стендаля, почитай-ка лучше Сунь-Цзы.

В офисе Морддена было множество странных предметов: например, шахматная доска с аккуратно расставленными в какой-то комбинации фигурами, портрет Лавкрафта, большая кудрявая кукла.

Я вопросительно посмотрел на доску.

— Таль — Ботвинник, 1960 год, — ответил он, будто я уже все понял. — Величайший ход в шахматной истории. Смысл в том, что не стоит осаждать крепость, если можно этого избежать. Кроме того, как учил один мудрец — правда, не Сунь-Цзы, а римский император Домициан, — если ты ударил короля, убей его. А ты напал на Нору, не заручившись поддержкой с воздуха.

— Я не собирался на нее нападать.

— Каковы бы ни были твои намерения, ты крупно просчитался, дружок. Она тебя уничтожит.

— Меня переводят в Исследовательский Треугольник. Мордден приподнял бровь.

— Могло быть гораздо хуже, знаешь ли. Тебе доводилось бывать в Джексоне, штат Миссисипи?

Доводилось и даже понравилось, но сейчас я был не в настроении для подобных бесед. Странный тип этот Мордден. Я указал на уродливую куклу на полке и спросил:

— Твоя?

— Это Люби-Меня-Люсиль, — ответил он. — Грандиозный провал. С гордостью признаюсь: моя инициатива.

— Ты занимался куклами?

Мордден пожал руку кукле, и та ожила. Пугающе реалистичные глаза открылись и прищурились, как у человека. Губки бантиком растянулись в сердитой гримасе.

— Готов поспорить, ты никогда не видел такой куклы.

— И навряд ли захочу увидеть снова, — парировал я.

Мордден чуть улыбнулся.

— Люсиль умеет повторять выражения человеческого лица. Это сложная роботизированная система, которой нет равных. Она капризничает и ноет, совсем как настоящий ребенок. Ей нужно отрыгивать. Она гулит, гукает и даже мочится в пеленки. У нее бывают кишечные колики и другие неприятности — все, кроме потницы. Люсиль оборудована устройством для локализации речи. Это значит, что она смотрит на тех, кто с ней разговаривает. Ее можно научить говорить.

— Я и не знал, что ты проектируешь игрушки.

— Слушай, я делаю что хочу. Я заслуженный инженер «Триона». Кукла предназначалась моей маленькой племяннице, но та наотрез отказалась с ней играть. Сказала, что она страшная.

— Да, не красавица, — признался я.

— Лицо слепили неудачно. Между прочим, она еще продается в некоторых игрушечных магазинах. За девятнадцать долларов девяносто девять центов.

Мордден повернулся к кукле и отчетливо сказал:

— Люсиль, поздоровайся с генеральным.

Люсиль медленно повернула голову к Морддену. Я расслышал слабое механическое жужжание. Кукла моргнула, опять прищурилась и заговорила басом, как Джеймс Эрл Джонс:

— Поцелуй меня в зад, Годдард!

— Ни фига себе! — вырвалось у меня.

Люсиль повернулась в мою сторону, моргнула и мило улыбнулась.

— Начинка у этой мерзкой троллихи намного опередила время, — сказал Мордден. — Я разработал многопоточную операционную систему на восьмибитном процессоре. Последнее достижение в создании искусственного интеллекта на очень компактном коде. Умная архитектура. В этом толстом пузе три заказных чипа, тоже моя работа.

Я знал, что заказным чипом инженеры называют специальную микросхему, которая разрабатывается под конкретный заказ и может выполнять самые разные функции.

— Люсиль! — сказал Мордден. Кукла повернулась к нему и заморгала. — Иди ты на... — Кукла медленно скосила глаза, опустила уголки рта и завопила: «У-а-а!» По щеке скатилась слеза. Мордден поднял кружевную пижамку Люсиль и показал мне маленький прямоугольный жидкокристаллический экран. — Мама и папа могут ее программировать через этот маленький дисплей, запатентованный «Трионом». Один заказной чип управляет дисплеем, второй — движением, третий — речью.

— Невероятно! И это все для куклы!

— Совершенно верно. К сожалению, компания по производству игрушек, с которой мы заключили контракт, не выдержала сроки. Вот она, жизнь, — смотри и учись. Кукла попала в магазины в последнюю неделю ноября: на два месяца позже, чем следовало. К этому времени родители уже решили, что купят детям на Рождество. Сделали омерзительную упаковку, цену выставили нереальную, не для нашей страны. У нас мама с папой не станут тратить больше ста долларов на дурацкую игрушку. Конечно, маркетологи «Триона» решили, что игрушка будет пользоваться бешеной популярностью, и мы заказали в Китае несколько сот тысяч дорогущих чипов, которые больше некуда вставить. В итоге на складах «Триона» осталось почти полмиллиона никому не нужных уродливых кукол и триста тысяч бесполезных деталей.

— Дела...

— Да ладно! Мне все нипочем. У меня есть криптонит.

Мордден не стал объяснять, что имеет в виду, а я и не спрашивал, потому что привык к его странностям.

Я вернулся в кубик, где обнаружил несколько голосовых сообщений. Когда началось второе, я сразу узнал голос и вздрогнул еще до того, как говорящий назвался.

— Мистер Кэссиди, — сказал надтреснутый баритон, — я очень... Простите, говорит Джок Годдард. Мне очень понравились ваши слова сегодня на собрании, и я хотел бы встретиться с вами у себя в офисе. Вы не могли бы позвонить моей помощнице, Фло, и обо всем договориться?

Часть 4

Засветка

Засветка — обнаружение агента разведки, его явки или разведывательного оборудования противником. «Словарь шпионажа»
35

Офис Джока Годдарда оказался не больше, чем у Тома Лундгрена или Норы Соммерс. Вот так так! У директора компании кабинет всего на полметра больше, чем мой жалкий кубик! Сначала я даже прошел мимо, уверенный, что мне не сюда. Нет — на двери висела медная табличка с его именем «Огастин Годдард», а прямо перед офисом стоял он сам и разговаривал с администратором. Босс был, как всегда, в черной водолазке, без пиджака и в очках в черной оправе. Годдард беседовал, как я предположил, с Флоренс, крупной негритянкой в великолепном серебристо-сером костюме. На висках у нее были седые пряди, которые придавали ей еще более внушительный вид.

Я подошел, и оба недоуменно на меня посмотрели. Флоренс со мной вообще не была знакома, а Годдард узнал не сразу: дело было на следующий день после собрания. Наконец он вспомнил:

— А, мистер Кэссиди! Прекрасно, спасибо, что пришли. Хотите чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, — сказал я. Потом вспомнил совет доктора Болтон и поправился: — Хотя, может, воды. — Вблизи Годдард казался еще меньше и сгорбленнее. Его знаменитое лукавое лицо, тонкие губы, глаза с хитринкой: он был очень похож на маски Джока Годдарда, которые один отдел в прошлом году смастерил для вечеринки по случаю Хэллоуина. Я видел такую у кого-то на стене кубика. На вечеринке они все надели такие маски и сделали какой-то пародийный номер.

Фло вручила Годдарду желтый конверт — я увидел, что это мое личное дело, — а он попросил ее отвечать на звонки и пригласил меня в офис. Я понятия не имел, что ему нужно, и на душе кошки скребли. Я шпионю в корпорации этого человека, играю с ним в шпионские игры... Конечно, я делал это осторожно, но пару раз прокололся.

С другой стороны, разве все и вправду так плохо? Обычно казнями занимается не генеральный директор, а его помощники. И все-таки я очень волновался и нервничал, и думаю, это было заметно.

Годдард открыл маленький встроенный холодильник и дал мне бутылку «Аквафины». Потом сел за свой стол и откинулся на высокую спинку кожаного кресла. Я примостился на одном из стульев по другую сторону стола. На стене рядом со мной висела фотография отнюдь не гламурной женщины — видимо, жены Годдарда, потому что она была приблизительно его возраста. Седая, некрасивая и удивительно морщинистая — это ее Мордден как-то назвал шарпеихой. На шее был жемчужный ошейник в три ряда, в стиле Барбары Буш, — видимо, чтобы скрыть складки под подбородком. Интересно, знает ли Ник Уайатт, которого так душит зависть к основателю «Триона», к кому Огастин Годдард каждый вечер приходит домой? Уайатт менял девушек каждые пару дней, и у всех грудь была как с разворота журнала «Плейбой». Без этого на работу их не принимали.

Одна полка была заставлена старыми жестяными моделями машин с откидным верхом, большими «плавниками» и порожками. Здесь стояло даже несколько старых молочных грузовиков. Модели производства сороковых — пятидесятых годов: наверное, Джок Годдард их коллекционировал в молодости.

Годдард проследил мой взгляд и спросил:

— А у вас что?

— У меня? — Секунду до меня не доходило, о чем он. — А, у меня «Ауди А6».

— \"Ауди\"... — повторил он, словно это иностранное слово. Ну да, сам знаю, что иностранное. — И вам нравится?

— Нормально.

— Я бы подумал, что вы водите «порше» — девятьсот одиннадцатый или хотя бы «бокстер»... С такими-то данными.

— Я не очень увлекаюсь машинами, — сказал я. Сказал это специально, чтобы с ним не во всем соглашаться. Джудит Болтон долго рассказывала мне о машинах, чтобы я встроился в корпоративную культуру. Только сейчас я нутром чувствовал: наедине с Годдардом номер не пройдет. Лучше этой темы не касаться.

— А я думал, что в «Трионе» все увлекаются машинами! — улыбнулся Годдард. Было заметно, что он шутит, подтрунивает над рабским преклонением. Мне это понравилось.

— По крайней мере все, кто стремится сделать карьеру, — улыбнулся я в ответ.

— Вот у меня автомобили — единственная блажь, и тому есть причины. Еще в начале семидесятых, когда «Трион» стал открытой компанией и я зарабатывал столько, что уже не знал на что эти деньги тратить, я пошел и купил себе яхту длиной восемнадцать метров. И был чертовски доволен, пока не увидел на пристани двадцатку. На два метра длиннее! Меня как кольнуло, понимаешь? Возбудило инстинкт соперничества. Я вдруг почувствовал — да, знаю, это по-детски, но я не мог с этим ничего поделать, — что должен купить себе яхту побольше. И знаешь, что я сделал?

— Купили.

— А вот и нет! Я-то мог бы, зато всегда найдется какой-нибудь осел, у которого яхта будет еще больше. И кто же тогда окажется в дураках? Я. Так не победишь.

Я кивнул.

— И я продал чертову посудину. Да, продал на следующий день! Она все равно состояла из зависти, а только потом из стекловолокна. — Он хмыкнул. — Вот почему у меня такой маленький офис. Я решил, если у босса окажется офис такого же размера как у любого менеджера, в нашей компании хотя бы этому не будут завидовать. Люди вечно соревнуются — так пусть смотрят на другое. Итак, Элайджа, ты пришел к нам недавно...

— Вообще-то я Адам.

— Черт, да что это я! Извини, Адам. Адам, Адам. Запомнил. — Он наклонился над столом, надел очки и быстро просмотрел мое личное дело. — Мы увели тебя из «Уайатта», где ты спас «Люсид».

— Я его не спас, сэр.

— Не нужно ложной скромности.

— Это не скромность, а факт.

Он улыбнулся, словно я его рассмешил.

— Ну и как тебе «Трион» после «Уайатта»? Нет-нет, забудь, что я спрашивал. Я все равно не хотел бы, чтобы ты отвечал.

— Да нет, с удовольствием отвечу, — сказал я, весь искренность и прямота. — Мне тут нравится. Тут интересно. И люди тоже нравятся. — Я секунду помолчал: понял, как подхалимски это прозвучало, и добавил: — Ну, большинство.

Лукавые глаза сощурились.

— Ты принял первое же предложение о зарплате. Молодой парень с твоими данными, с твоими успехами мог бы запросить гораздо больше.

Я пожал плечами:

— Меня заинтересовали новые возможности.

— Пусть так. Но выходит, что тебе не терпелось унести оттуда ноги.

Мы вступили на минное поле. Я знал, что Годдард не хочет, чтобы я поливал их грязью.

— Наверное, «Трион» мне как-то ближе.

— А новые возможности тебе открылись?

— Конечно.

— Пол, мой финансовый директор, рассказал, как ты вмешался в обсуждение «Голддаста». У тебя, очевидно, есть источники информации.

— Я не теряю контакта с друзьями.

— Адам, мне нравится твоя идея апгрейда «Маэстро», но на добавление протокола защиты данных требуется время. Пентагон сразу затребует рабочий прототип.

— Это не страшно, — ответил я. Все подробности прочно держались в моей голове, как вызубренные билеты по органической химии. — Фирма «Кастен Чейз» уже разработала протокол защиты информации. У них есть своя криптокарта «Фортецца», защищенный модем «Палладиум» — решения на уровне софта и железа разработаны. Чтобы ввести их в «Маэстро», уйдет месяца два. Мы будем готовы раньше, чем они подпишут контракт.

Годдард ошарашено покачал головой:

— Как изменился этот чертов рынок! Все электронное и интернетное, все комбинируется и сливается. Настала эпоха комбинаций. Потребителям не нужен отдельный телевизор, видеомагнитофон, факс, компьютер, стерео, телефон и так далее. — Он покосился на меня. Явно проверяет. — Будущее за системами «все в одном». Ты так не думаешь?

Я напустил на себя скептический вид, сделал глубокий вдох и сказал:

— Если честно... Нет.

Он чуть помолчал, а потом улыбнулся.

Я подготовился к встрече: читал запись высказываний Годдарда в кулуарах на конференции по технологиям будущего, которая год назад проходила в Пало-Альто. Босс отчихвостил «дурацкое увлечение дополнительными функциями», как он это назвал, а я все запомнил, чтобы когда-нибудь выложить на собрании.

— Почему же?

— Это лишь болезненное увлечение разными фишками. Погоня за внешним эффектом в ущерб практичности, простоте, элегантности. Я думаю, нам уже надоело нажимать тридцать шесть кнопок на двадцати двух пультах, просто чтобы посмотреть вечерние новости. Я думаю, очень многих раздражает, когда в автомобиле зажигается надпись: «Проверьте двигатель», а ты не можешь открыть багажник и его проверить. Нужно везти машину к какому-то специальному механику с системой компьютерной диагностики и высшим инженерным образованием из Массачусетского технологического.

— Даже если увлекаешься автомобилями, — сардонически улыбнулся Годдард.

— Вот именно. «Все в одном» — это миф, модное словечко, к которому опасно относиться серьезно. Повредит бизнесу. Факс-телефон фирмы «Кэнон» провалился — средненький факс и никудышный телефон. Трудно представить, как стиральная машина сольется с сушилкой, а микроволновка — с газовой духовкой. Мне не нужно сочетание микроволновки, холодильника, электроплиты и телевизора, если я хочу просто охладить колу. Компьютер изобрели пятьдесят лет назад, и с чем его объединили? Ни е чем. Я думаю, все это очередная кроликопа.

— Что-то?

— Кроликопа — мифическое создание сумасшедшего таксидермиста из чучел кролика и антилопы. Их рисуют на открытках по всему Западу.

— Гм... Стало быть, любишь резать правду-матку?

— Если уверен, что это правда, сэр.

Годдард отложил мое личное дело и снова откинулся на спинку кресла.

— А если посмотреть на все с высоты в десять тысяч футов?

— Простите?

— На «Трион» в целом. Может, у тебя найдутся и другие интересные соображения?

— Конечно, найдутся.

— Что ж, послушаем.

Уайатт не скупился на конкурентные анализы «Триона», а я все запоминал.

— Ну, медицинские системы «Триона» — довольно мощный портфель, лучшие в своем роде технологии магнитного резонанса, ядерной медицины и ультразвука, но слабоваты в обслуживании, например, в управлении информацией о пациентах и вкладах.

Годдард улыбнулся и кивнул:

— Согласен. Продолжай.

— Отдел бизнес-решений никуда не годится — вы это и сами знаете, — но у вас есть почти все для серьезного внедрения в рынок, особенно в сфере передачи данных по коммутируемым линиям и Интернету. Да, я знаю, волоконная оптика сейчас в загоне, но будущее за широкополоской, и нужно держаться. Аэрокосмический отдел пережил пару трудных лет, однако у них по-прежнему отличный портфель встроенных компьютерных продуктов.

— А потребительская электроника?

— Очевидно, это главная специальность «Триона», поэтому я устраивался именно сюда. Наши хай-эндовые ди-ви-ди-проигрыватели дадут «Сони» сто очков вперед. Беспроводные телефоны всегда были на высоте. Мобильники просто супер, мы короли рынка. У нас марка: мы можем брать за свои продукты на тридцать процентов больше просто потому, что на них написано «Трион». Но уязвимых мест слишком много.

— Например?

— У нас нет стоящего конкурента «Блэкберри», и это неразумно. Средства беспроводной коммуникации — это же наше поле! А мы без боя уступаем его «RIM», «Хэндспрингу» и «Палму». Нам нужны серьезные, хорошие беспроводные устройства.

— Мы над этим работаем. У нас наклевывается очень интересный продукт.

— Это радует, — сказал я. — Еще кое-что: мы можем упустить свой шанс, если не займемся технологиями передачи цифровой музыки и видео по Интернету. Нужно вести больше исследований, например, совместных. Прибыль может быть колоссальная.

— Думаю, ты прав.

— И отсутствие линейки продуктов для детей — это просто смешно. Возьмите «Сони» — игровая консоль «Плэйстэйшн» наверняка помогает им избежать убытков в трудные годы. Спрос на компьютеры и домашнюю электронику каждые пару лет падает, верно? Мы конкурируем с производителями электроники в Южной Корее и на Тайване, ведем ценовые войны за жидкокристаллические мониторы и проигрыватели цифрового видео — от этого никуда не деться. Поэтому нужно продавать товары детям, потому что ребятишкам нет дела до экономических спадов. У «Сони» есть «Плэйстэйшн», у «Майкрософта» — «Икс-бокс», у «Нинтендо» — «Геймкуб», а у нас? Одна ерунда. Это крупный просчет.

Годдард подался вперед и смотрел на меня с загадочной улыбкой.

— А как бы ты отнесся к тому, чтобы возглавить переоборудование «Маэстро»?

— Это вотчина Норы. Честно говоря, я бы чувствовал себя дискомфортно.

— Она останется твоим начальником.

— Не уверен, что ей это понравится.

Он криво усмехнулся:

— Переживет. Нора знает, с какой стороны намазан ее бутерброд.

— Не хотел бы с вами спорить, сэр, но думаю, это плохо скажется на психологическом климате в компании.

— Ну что ж... А на меня хочешь работать?

— Разве я работаю не на вас?

— Я имею в виду здесь, на седьмом этаже. Станешь консультантом генерального директора по новой продукции. Номинально будешь связан с отделом продвинутых технологий. Я бы дал тебе офис прямо по коридору. Только не больше моего, ты же понимаешь. Устраивает?

Я не поверил своим ушам. Внутри все смешалось от радости и волнения.